Натали Гарр

Ночи большого города

© Натали Гарр, текст, 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Моим дорогим читателям.

Спасибо, что выбрали меня…

Пролог

– Сэр, кем вы приходитесь погибшей? – спросил полицейский, приготовив блокнот и ручку.

Погибшей? Но она не могла быть погибшей.

Всего полчаса назад она препиралась со мной, разгуливая по дому в своем гребаном красном платье, а теперь какой-то хрен называет ее погибшей?!

Это просто не укладывалось у меня в голове.

– Сэр?

Я поднял на него глаза.

– Что?

– Сэр, я спрашиваю, кем вы приходитесь погибшей? – терпеливо повторил коп.

– Она… моя невеста, – с горечью прошептал я, тихо добавив: – Была.

– Ясно, – бросил он безразлично, будто мы говорили не о гибели человека, а о сущем, мать его, пустяке. – Можете рассказать все по порядку?

«Не могу, не могу!» – взвыл мой внутренний голос, и тогда я вновь попытался сосредоточиться, но ничего у меня не вышло.

Боже, почему мне так плохо? Пожалуйста, пусть это окажется дурным сном!

Под пристальным взглядом пресловутого стража порядка я молча потер лицо руками и услышал за спиной топот ног, сопровожденный яростными криками.

Черт.

– Ты! Это ты во всем виноват, больной ублюдок!

Я и опомниться не успел, как выскочивший из ниоткуда Майк замахнулся и врезал мне по морде. С такой силой и ненавистью, что я отлетел назад к полицейской машине. Смешно, но впервые в жизни я не мог дать ему сдачи. Не мог и не хотел.

– Что ты наделал?! Что ты натворил, урод?! – надрывался мой брат, отбиваясь от незнакомых ему людей.

Господи Иисусе…

Что же я натворил?..

Глава 1

Традиция

Понедельник, 22 декабря 2014 г.

Сегодня я обошла половину Нью-Йорка, но так и не сумела найти ни одной приличной елки.

Наверное, мне следовало позаботиться об этом раньше, но я настолько замоталась со своей учебой, что проспала все на свете!

Вихрем забежав в дом, я с порога бросаюсь к ноутбуку и судорожно начинаю обзванивать все интересующие меня онлайн-маркеты.

– Мисс, у нас осталась последняя елка, около девяти с половиной футов.

Ох, ни фига себе…

Быстро обвожу взглядом теперь уже нашу впечатляющую гостиную и прикинув, что здесь вполне могло бы поместиться даже дерево из Рокфеллеровского центра, соглашаюсь.

– Я беру ее.

– Отлично! – воодушевляется продавец. – Доставку оформим на завтра. С утра вас устроит?

– С утра? – я задумываюсь.

Роберт прилетит завтра вечером, значит, я успею все подготовить к его приезду.

– Устроит. Только умоляю вас, не опаздывайте! О, и мне понадобятся украшения, – запоздало припоминаю я.

– Разумеется, мисс. Я отправлю вам электронное письмо, вы сможете самостоятельно выбрать украшения и добавить к заказу через личный кабинет.

– Круто, спасибо.

Пока парень записывает адрес и регистрирует мою покупку, я воображаю себе реакцию мистера брюзги, когда он столкнется с плодами моих стараний. Он ненавидит праздники, Рождество в том числе, и к моему желанию превратить теперь уже наш пентхаус в «Игрушечный сундук Данкана»[1] отнесся крайне скептически. И что с ним такое? Мы знакомы уже полтора года, а я все никак не привыкну к его странностям, объяснения которым порой трудно найти.

* * *

Выскочив из академии, я первым делом звоню Фабио Монте, чтобы уточнить, где именно мы встречаемся. Катастрофа номер два – я не успеваю купить подарки!

По правде говоря, учеба занимает практически все мое драгоценное время, но я не жалуюсь. Ведь в отличие от социологии, кино – моя самая большая страсть. Ну, после Роберта, конечно. К слову о последнем, он жутко сердится, что я постоянно торчу на занятиях, и частенько выговаривает мне за это, хотя перевести меня из Мемфиса в Нью-Йорк было его идеей. Правда, он упорно уговаривал меня поступить в NYU[2], а я вместо этого выбрала «Академию киноискусства» и записалась на факультет режиссуры. У нас замечательные преподаватели, особенно мистер Лестрейд. Несмотря на свои слегка-за-тридцать, он, пожалуй, лучший из всех, с кем мне когда-либо приходилось заниматься.

Монте поджидает меня у входа в «Сакс». В невзрачной дутой куртке, мешковатых джинсах и рыжих потрепанных тимберлендах, он выглядит как обычный парень из Генуя, а не язвительный метросексуал, от которого мне частенько достается по мозгам.

– Решил слиться с толпой? – подшучиваю над ним я, протискиваясь в торговый центр.

– Если это намек на мой дерьмовый вид, то не утруждайся. Я и так в курсе! – вскидывается на меня он.

О-оу.

– Не с той ноги встал?

– Естественно! Это ведь не я сплю с самым красивым парнем в Соединенных Штатах.

– Ясно, – догадываюсь вдруг я, – у тебя опять проблемы с Дарио.

Дарио – очередной любовник Фабио, отношения с которым, разумеется, обречены на провал. Они встречаются всего пару месяцев, но уже успели съехаться, разъехаться и даже пережить первый семейный кризис.

– Это у Дарио проблемы со мной, потому что он неряха! – жалуется мне Монте. – Видела бы ты: во что он превратил мой дом. Как после бомбежки! И этот тип работает моделью, пропагандирует стиль и ухоженность? Как такое возможно?! Он ведь свинья! Господи, и зачем я только терплю все это?!

– Затем, что любишь его.

– «Люблю» слишком громко сказано…

– Ой, не прикидывайся! – смеюсь я, взяв его под руку. – Ты лживый, влюбленный жук!

– Кто бы говорил, – фыркает он, переводя стрелки на меня. – Кстати, как поживает твое божество?

– Мое божество улетело в Шанхай и возвращается сегодня вечером. Я нарядила елку, развесила всюду мишуру и с трясущимися коленками дожидаюсь его вердикта.

– На твоем месте я бы потряс перед ним другими частями тела. Можешь для ознакомления заглянуть на «you porn»[3].

– Прекрати, – буркаю я, вспыхнув от смущения.

– Вы уже год вместе, а ты все краснеешь. Постой-ка, ты еще не беременна?

– Боги, конечно, нет! – в ужасе восклицаю я. – Хочешь, чтобы всех наших родственников паралич хватил?

– Они не одобряют.

– Нет, – с грустью подтверждаю я. – Хотя Риз искусно изображает обратное.

– Куколка, она просто ревнует, что ты охмурила ее любимого сыночка. Материнский инстинкт, ничего не поделаешь.

– Возможно, – понуро соглашаюсь я, стараясь не углубляться в эту неприятную для меня тему. – Ладно, что ты мне посоветуешь?

– Хм, зависит от твоего бюджета.

– С бюджетом у меня все в порядке.

– Откуда? Ты же не работаешь.

– Отец каждый месяц пополняет мне карточку.

– Отец? – изумляется Фабио, мельком взглянув на меня. – Ты живешь с горячим, раздражающе красивым молодым миллионером, и твой несчастный отец по-прежнему оплачивает твои нужды?

Дерьмо, и он туда же.

– Я не содержанка, чтобы брать деньги у горячего, раздражающе красивого молодого миллионера, ясно? – взвинчиваюсь я.

– Милочка, он твой бойфренд! И вообще, вы живете вместе. Скажи мне, как ты уговорила его на это? Он психанул, да? – допытывается Монте, и мне на секунду кажется, что мысль о психованном Эддингтоне его заводит.

– Немного, – бесцветно отвечаю я, припоминая нашу бурную стычку, когда я заявила Роберту, что не возьму у него ни цента. Он до сих пор дуется на меня по этому поводу, но я упорно стою на своем. Ни за что не стану нахлебницей, и точка!

Удрученно вздохнув, я гляжу на свои ногти и вновь пытаюсь сосредоточиться на подарках. С предками никаких проблем, они непривередливые, а вот что делать с «раздражающе красивым»? Что я могу подарить человеку, у которого все есть?

Задумавшись, я медленно обхожу стенд «Ив Сен-Лоран» и случайно натыкаюсь на знакомую фигуру.

– О, какие люди! – Майк по-свойски сгребает меня в охапку и целует в щеку. – Ты одна? – Он быстро заглядывает мне за спину, где отстраненно красуется Монте, примеряя какие-то крупные, уродливые очки.

– Привет, Майк. Нет, я с ним, – киваю назад.

– Шопинг?

– Вроде того. Ты?

– Тоже, – он смеется. – Прикупил тебе нижнего белья, хлыст и вибратор для моего старшего братишки. Уверен, его давно тянет на горяченькое, просто боялся предложить, – ухмыляется он, за что получает от меня сумкой по заднице.

– Перестань! Он не по этой части.

– Серьезно? – его брови весело подпрыгивают вверх. – И по какой же он части? Смотри, я ведь могу обменять это на что-нибудь другое. На кожаные стринги с бусами, например. Он ведь носит стринги?

– Стринги? – заинтересованно встревает Монте, вернув очки консультанту. – Привет, Майк!

– Привет. Я как раз узнавал у кузины, что подарить им с Робертом на Рождество.

– О, это проще простого. Кляп, веревку и вазелин с охлаждающим эффектом. Куколке не помешает хорошенькая взбучка, а то она уже превратила твоего брата в бесхребетного подкаблучника.

– В подкаблучника?

– Эй, вы, угомонитесь!

Выставив перед ними ладонь, я сердито гляжу на обоих и обращаюсь сперва к стилисту:

– Ты – займись наконец подарками, я для этого тебя сюда и притащила. А ты перестань паясничать и купи лучше что-нибудь приличное. Свитер с оленями, например.

– Фу, безвкусица! – морщится Фабио.

– Допустим. Но это всяко лучше, чем стринги с бусами и ментоловый вазелин, – говорю я, и мы втроем начинаем смеяться.

– Ладно, я погнал. Кстати, родители устраивают дома двести пятьдесят восьмую старческую тусовку. Вы придете?

– Не знаю, – изворачиваюсь я, поскольку мы с Робертом собирались провести Рождество вдвоем. – Мы попозже созвонимся с Риз.

– Заметано. Поцелуй за меня бро!

– Непременно.

Покачав головой, я послушно увязываюсь за Монте, и мы дружно поднимаемся на второй этаж.

* * *

Положив коробку под нашу огромную девятифутовую елку, я аккуратно поправляю красивый серебристый бант, удачно гармонирующий с синей оберточной бумагой, и с готовностью отхожу назад.

Ну вот!

Остальные подарки стоят в сторонке, ждут, когда мы отправимся поздравлять Эддингтонов с Новым годом. Я делаю тяжелый вдох.

Многое изменилось за последние полтора года. Если раньше тетя воспринимала меня как часть своей семьи, то теперь она начала относиться ко мне как к своей потенциальной невестке – сухо и настороженно. Впрочем, это вполне логично. Я ведь действительно сожительствую с ее сыном, и ее чувства ко мне могли деформироваться. Фабио прав, с этим ничего не поделать.

Плюхнувшись на диван, я накрываюсь легким пушистым пледом и устало гляжу в окно. Нью-Йорк замело снегом. Белые снежинки назойливо липнут к стеклу, неистово кружа над городом, который никогда не спит. Над городом, в котором вот-вот приземлится самолет с моим самым долгожданным пассажиром…

* * *

Чувствую, как кто-то гладит меня по щеке и внезапно ко мне приходит осознание, что я проспала нечто важное.

Черт!

Я резко открываю глаза.

– Привет, – мягко произносит Роберт, глядя на меня сверху вниз.

– Привет, – сонно тяну я.

Он сидит рядом в своей белой распахнутой рубашке, и ощущение такое, будто мы не виделись целую вечность.

– Тебе понравилась елка? – не успев толком проснуться, спрашиваю я.

– Да, неплохо, – улыбается Роберт, подперев подбородок кулаком. – Где ты нашла такую большую?

– Заказала онлайн.

– Искусственная?

– Да, – с сожалением бормочу я. – Живой не было, все раскупили.

– Бедняжка, – качает головой он, изображая вселенское сочувствие, – ты небось расстроилась?

Игриво ущипнув его за бок, я расплываюсь в широкой, от уха до уха улыбке, и молча любуюсь его безупречным профилем. Оказывается, я жутко соскучилась и теперь, в ближайшие сто лет, никуда его не отпущу.

– Где ты пропадал? – жалобно пищу я, повиснув на его шее. – Я чуть не умерла от тоски!

– Меня не было всего четыре дня, а ты уже жалуешься?

– Угу, – я киваю, – больше никогда не уезжай от меня, понял? – не дав ему возможности ответить, я притягиваю его за рукава, захватываю его нижнюю губу, и мы начинаем целоваться, как изголодавшиеся друг по другу безумцы. Быстро, отчаянно, словно соперничая друг с другом по силе желания.

Зарычав, Роберт придавливает меня к дивану, заняв свою любимую доминирующую позицию, и в моем животе проносятся восхитительные спазмы.

Да, боже!

Именно этого мне и не хватало. Быть с ним, быть под ним, сдаваясь и подчиняясь ему. Роберт просовывает руку под мой халат, мнет мою грудь, неторопливо подбираясь к моему укромному местечку, и… м-м-м, я сгораю от нетерпения…

– Знаешь, – заговаривает вдруг он, сбив меня с толку, – я вообще-то должен был вернуться завтра утром. Встречу с китайцами перенесли, и все наши планы рухнули к чертям собачьим. Но я до такой степени хотел увидеть тебя, что всполошил всю нашу команду, заказал новый билет и помчался в аэро порт за двадцать минут до отлета, что противоречит абсолютно всем моим принципам, поскольку я жутко пунктуальный.

Неужели?

Я удивленно смеюсь.

– И все это ты провернул, чтобы просто увидеть меня?

Он кивает с серьезным лицом.

– И еще потому что я очень тебя люблю, – застенчиво добавляет он.

– Я тебя тоже, – вторю ему я.

Он улыбается, нежно обводит пальцем вокруг моего пупка, и я догадываюсь, о чем он сейчас думает.

– Ну а теперь…

– Тсс, тише, – шепчет он, раскрыв полы моего халата. Не отрывая от меня решительного взгляда, он быстро избавляется от своей рубашки, расстегивает брюки и разводит мои колени в стороны.

– Ты хочешь меня? – спрашивает он, разжигая во мне самый настоящий вулкан.

– Да, – выдыхаю я. – Безумно…

– Сейчас получишь.

* * *

В преддверии праздников Роберт отпустил свою экономку миссис Кларк в недельный отпуск, чтобы та успела побыть со своей семьей и заодно не мешала нашему уединению. Я проснулась около полудня и лениво поплелась на почту отправлять родителям подарки. После такой чудной ночи тело ломит так, словно по нему проехался асфальтоукладчик, а точнее, ненасытный мистер Эддингтон, опробовавший на мне все свои сексуальные примочки, о существовании которых я почему-то узнаю порционно.

Впрочем, так даже интереснее.

На перекрестке мне звонит Селест.

– Караул, Бэйли! – в панике голосит она, вынуждая меня убавить громкость динамика.

– Что на сей раз? Тебя уволили? – иронизирую я. – Не обижайся, но это заслуженно. Нельзя в рабочее время заниматься сексом по телефону.

– Каким еще сексом?! Кстати, где тебя носило всю ночь? Я звонила тебе раз сто!

– Прости, я спала.

– Спала или валялась под одним чертовски сексуальным телом?

– И «под», и «на», – хихикаю я, будоража ее безграничную фантазию. Пусть позавидует.

– Между прочим, пока ты там кувыркалась со своим жеребцом, я выкурила восемь сигарет. Восемь сигарет, Бэйли!

М-да, дело и впрямь дрянь.

– Что у тебя стряслось, Сэл? Говори.

– Родители Джо пригласили меня на рождественский ужин.

П-ф-ф, всего-то? Рака легких это точно не стоило.

– Ужин с родителями, Кэт! Что мне делать?!

– Конечно, идти. Ты ведь сама хотела, чтобы ваши отношения вышли на новый, более высокий уровень.

– Да, но родители… вдруг я им не понравлюсь? Мать Тайлера невзлюбила меня с первой секунды. Что, если и у Джо вольтанутая мамаша?

– Сомневаюсь. Иди на ужин, Сэл. Ты справишься, я уверена.

– Ты думаешь? Ну ладно, – кисло соглашается она, будто я отправила ее на эшафот. – А что мне ей подарить?

– Понятия не имею, – вздыхаю я, услышав в трубке спасительный писк. – Сэл, у меня вторая линия. Повисишь?

– Нет, мне некогда. Позже созвонимся, пока!

– Пока, – нажав на отбой, я отвечаю неизвестному абоненту.

– Привет, Кей!

Боги, не может быть.

– Джейсон? Наконец-то! Откуда ты?

– Прямо из «Большого яблока»[4], крошка! – усмехается он.

– Где ты пропадал?

В действительности мы с Джейсоном не созванивались около месяца, а не виделись еще дольше. Если память мне не изменяет, то с десятого сентября. Тогда я окончательно поселилась у Роберта и он дико рассвирепел, узнав, что я ужинала со своим старым приятелем, не поставив Его Высочество в известность.

– Гостил у своего старика, вчера вот вернулся.

– У тебя все в порядке?

– Да. Извини, что исчез. Мне нужно было привести мысли в порядок. О, и я сменил номер.

– Хм, вижу, – задумчиво тяну я, рассматривая афиши возле кинотеатра.

– Как насчет пиццы, худышка? Ты, я, и уютный столик в «Angelo’s».

– Идет, – с ходу соглашаюсь я, не подумав о последствиях. – Когда?

– Сейчас, только елку домой отнесу и свободен. В Центральном парке возле статуи Боливара устроит?

– Устроит. Постой-ка, елку? Живую?

– Ага.

– Где ты ее откопал? Я обыскала все магазины – везде пусто!

– Места знать надо, – злорадствует Торн. – Слушай, если тебе нужна елка, то…

– Поздно, я уже взяла искусственную. Сбрось мне эсэмэску, как освободишься, о’кей?

– Без проблем, пока.

* * *

Прошагав целые две мили пешком и очутившись на знакомой территории, я собираюсь с духом и все-таки наведываюсь в ED Group.

Надеюсь, Роберт не выставит меня вон? Я ведь даже не предупредила его.

Когда я прохожу через крутящиеся двери и оказываюсь в стерильном просторном фойе с марширующими туда-сюда клерками, у меня замирает сердце.

Не верится, что именно здесь все и началось. Недавно и в то же время давным-давным-давно. Меня захлестывают воспоминания. В частности, падение на этом самом полу на глазах у десятка сотрудников.

«Боже, этот позор будет преследовать меня до конца моей жизни», – мысленно причитаю я, получив временный пропуск.

Из лифта я прямиком попадаю в лапы туповатой Элисон Дарлинг. Надо же, с нашей последней встречи она слегка пополнела и вообще, сильно напоминает мне Барби-переростка.

– Привет, Кэтрин! Ты вернулась в компанию? – ее преждевременный вопрос ставит меня в тупик.

– Э-э, нет. Я пришла к Ро… – ой, – к мистеру Эддингтону, – быстро исправляюсь я, вспыхнув от смущения. – Можно?

– Да, проходи, – кивает она, растянув губы в дежурной улыбке.

По лицу вижу, ей не терпится выяснить причину моего визита, но она благополучно молчит, с любопытством поглядывая мне вслед.

Меня это немного забавляет.

В отличие от всех остальных, я могу запросто заявиться к ее боссу, невзирая на вездесущий персонал, предварительную запись и прочие нелепые формальности.

Довольная собой, я останавливаюсь у высокой массивной двери, стучусь, но так и не дождавшись заветного «войдите», фривольно заглядываю внутрь.

Роберт сидит за столом, задумчиво изучая какие-то бумаги. Красивый, элегантный и… мой.

– Мистер Эддингтон?

Он вскидывает на меня свои темные проницательные глаза и расплывается в озорной улыбке.

– Бэйли. Какими судьбами?

– Гуляла поблизости, решила зайти поздороваться. Ты не против?

– Нет, я всегда рад тебе, – говорит он, вопросительно изогнув бровь. – Ты разве не учишься?

– Каникулы, – отвечаю я, переминаясь с ноги на ногу, пока он беззастенчиво разглядывает меня.

Черт, почему мне так неловко? Я чувствую себя не в своей тарелке.

– Ну и чего ты там стоишь? Иди ко мне, детка.

Засмеявшись, я практически подбегаю к нему, а он подхватывает меня на руки и усаживает к себе на колени.

– Не боишься, что кто-нибудь войдет?

– Плевать, – шепчет он, притянув меня за затылок. Его властный язык настойчиво проникает в мой рот и мы сливаемся в пламенном поцелуе, не удосужившись даже запереться на ключ. Вообще-то меня это даже заводит. Мысль о том, что нас могут застукать – жутко возбуждает, накаляя и без того термоядерную атмосферу. Его эрекция утыкается в мой зад, я ерзаю, плавно потираясь о крепкий выпуклый бугорок.

Боже, а что, если…

– Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь?

– А это возможно? – кокетничаю я, просунув между нами руку.

– Я еще не решил. Что ты задумала, маленькая негодяйка?

– Хочу потрогать его… не через одежду, – да, я определенно спятила.

– Трогай.

Дрожащими пальцами я расстегиваю молнию на его черных брюках, ныряю ладонью в трусы и обхватываю каменно-твердый член.

– Дальше что? – с азартом спрашивает он.

– Дальше? Ты серьезно? – мне по-прежнему не верится, что мы займемся этим прямо тут, в его офисе. – А дверь?

– Кэтрин, кроме тебя никто никогда не врывается сюда без позволения, – веселится Роберт, заставляя меня покраснеть, – и камер у меня нет, так что не бойся.

Впрочем, почему бы и нет?

Набравшись несусветной наглости, я вытаскиваю его пенис из штанов и, зажав его в кулаке, провожу по стволу вверх-вниз.

– М-м-м, так мы до ночи провозимся, детка.

Опустив меня на пол, Роберт разворачивает меня спиной к себе, стягивает с меня джинсы, трусики и велит наклониться вперед.

Я наклоняюсь, он разводит мои ноги шире и проталкивается в меня сразу на всю свою впечатляющую длину.

Ох, пресвятые угодники!

Я тихо постанываю, лежа на его директорском столе, а он трахает меня сзади и грязно ругается.

«Господи, только бы никто не вошел!» – думаю я, глядя на закрытую дверь.

– Расслабься, слышишь? – шипит Роберт, вцепившись в мои ягодицы. – Расслабься.

– Хорошо… хорошо… – в беспамятстве бормочу я, смяв какую-то бумагу. Надеюсь, это не чрезвычайно важный документ? Я зажмуриваюсь.

– Обожаю твою попку, – он отвешивает мне звонкий шлепок и наращивает темп, отчего моя голова беспорядочно скользит по поверхности, – обожаю твою киску, – его рука дотягивается до моего клитора, я не выдерживаю и кончаю, с трудом сдерживая рвущиеся наружу крики.

О-б-а-л-д-е-т-ь!

– Да, мать твою, да-а-а-а! – следует за мной Роберт, обессиленно упав на меня.

Чувствую, как внутри разливается тепло, и инстинктивно свожу бедра.

Ну и дела! Неужели мы только что?.. Я облизываю губы и перевожу дух.

Внезапно в кабинете звонит телефон.

Роберт отстраняется от меня и, чертыхнувшись, нажимает на кнопку.

– Что?! – выпаливает он раздраженно.

– Мистер Эддингтон, к вам представитель из «Мэдисон Инвест», мистер Вудс, – мямлит надоедливая секретарша.

Вот дерьмо!

Я быстро выпрямляюсь и в панике подтягиваю джинсы, которые моментально становятся сырыми и неудобными.

– Я освобожусь через десять минут, – спокойно отвечает Роберт, приблизив меня к себе.

– Я лучше пойду.

– Поцелуй меня сначала.

Улыбнувшись, я медленно целую его, с уже гораздо меньшей страстью, и мы отлепляемся друг от друга.

– Спасибо, что пришла, – благодарит он, бережно погладив меня по щеке. – Мне понравилось.

Я смеюсь.

Еще бы!

– Правда, мне теперь неохота работать.

– В чем проблема? Возвращайся домой пораньше и… – подмигиваю ему я, на что он ухмыляется.

– Я постараюсь.

– Ловлю тебя на слове, – я отступаю назад, намереваясь поскорей посетить туалет, иначе на моих джинсах образуется мерзкое мокрое пятно.

– Куда ты? Пит отвезет тебя.

Черт, я совсем забыла…

– Вообще-то, – вкрадчиво начинаю я, – мне звонил Джейсон.

Роберт вмиг становится хмурым.

– Он в Нью-Йорке, – объясняю я, – пригласил меня пообедать. Если хочешь, присоединяйся к нам, – судорожно добавляю я, в надежде смягчить удар.

– Я занят, – натянуто отвечает Роберт, – но ты иди.

Мои брови недоверчиво ползут вверх.

– Правда? Ты не против?

– Нет, с чего мне быть против?

Вот именно. Ты ведь просто мечтаешь его убить!

– Ты ненавидишь его.

– Брось, это не так, – на его лице мелькает подобие улыбки. – Иди, все в порядке.

Я несмело улыбаюсь ему в ответ. Неужели он и впрямь изменился? Это обнадеживает.

Роберт надевает пиджак, садится в свое огромное кожаное кресло и придвигается к столу.

– Я ненадолго, – продолжаю лепетать я. – Джейсон купил елку и наверняка помчится наряжать ее. Завтра ведь Рождество.

Он прыскает.

– Я в курсе! Ты твердишь об этом уже две недели подряд.

– Почему ты так ненавидишь праздники?

– Это не ненависть. Скорее, недопонимание всеобщего восторга, необоснованных каникул и бессмысленной давки в магазинах.

– Значит, ты даже не пойдешь проверить, что приготовил для тебя Санта?

– Ну, – хмыкает он, – если Санта опять истратил на меня десять тысяч долларов, замахнувшись на очередную коллекционную гитару, то наутро под елкой будет стоять бриллиант размером с твою голову. И будь уверена, я заставлю тебя его носить.

Я испуганно расширяю глаза.

– Ты не посмеешь…

– О, лучше не нарывайся. Кстати, чего бы тебе хотелось? Я собирался подарить тебе кредитку с безлимитным счетом, чтобы ты перестала топтать мою гордость, расплачиваясь карточкой своего отца. Достаточно того, что он платит за твою учебу.

– Роберт, не вздумай…

– Я думаю об этом постоянно. Так чего бы тебе хотелось?

– Не знаю. Мне все равно.

– Хм, тогда я сам разберусь.

– Только никаких кредиток с безлимитным счетом, слышишь?

Он таинственно улыбается, приложив пальцы к губам.

– Обещай мне. Пожалуйста!

– Тебе разве не пора к Торну? Мистер Вудс небось задолбался ждать, когда его вызовут.

– Обещай! – настаиваю я, и он устало закатывает глаза.

– Ладно, обещаю, – так-то лучше. – Завтра я ничего подобного не выкину.

– Завтра?

– Завтра, – повторяет он. – А там посмотрим.

– Ты невыносим! – развернувшись, я гулко топаю к выходу, а он сидит на своем месте и коварно смеется мне в спину.

– До вечера, малышка. Будь умницей!

Я вышагиваю в приемную.

Секретарша по-прежнему торчит на своем месте, пялится на меня с тупой рожей.

Чего уставилась, выдра?!

– Счастливо, Элисон, – небрежно бросаю я, отдаляясь в сторону лифтов.

– Кэтрин, до свидания!

Глава 2

Роберт

– Послушай, это отличное предложение. Главное – не позволяй им сесть тебе на шею и дело в шляпе, – без остановки трещит Кейн, уговаривая меня на самую бесполезную сделку в моей жизни.

– К тому же ты ведь хотел выйти на европейский рынок? Это твой шанс!

Шанс?

Я молча заламываю бровь.

Да после такого шанса мне придется сидеть на хлебе и воде, ибо я разорюсь.

– Я подумаю, – коротко отвечаю я, даже не взглянув в его сторону.

Брюс глубоко вздыхает, прекрасно понимая, что мое «подумаю», увы, означает «нет».

– Ты невыносим! – он обреченно разводит руками. – Знаешь, я ведь и обидеться могу.

– Обидеться? – я наконец поднимаю на него глаза, искренне удивленный. – Почему?

– Почему? – фыркает он. – Мало того что ты не поздравил меня с днем рождения, так в довершение ко всему еще и отказался от сделки, над которой я горбатился три недели без продыху.

– У тебя сегодня день рождения? – пытаюсь вспомнить, какое сегодня число, но все тщетно. – Прости, я не знал.

– Ну естественно! Кого волнует старый никому не нужный слуга?

– Извини, Брюс, – повторяю я с виноватым видом, – я просто устал… Поздравляю! Сколько тебе стукнуло?

– Нет, ну вы только поглядите на него! Не знаешь, сколько мне лет?

– Сорок один, два? – осторожно отгадываю я.

– Сорок четыре!

Вау.

– А ты неплохо сохранился, – говорю я, смерив его оценивающим взглядом. – Я бы ни за что не догадался.

– Бог с тобой, невеж да. – Он забирает со стола свою знаменитую серую папку и гулко марширует к выходу, вызывая во мне улыбку.

Брюс работает у меня с тех пор, как я основал ED Group, и после моей семьи он, пожалуй, единственный, кому дозволено разговаривать со мной на «ты», изредка повышая на меня голос. Конечно, его порой заносит, и мне приходится остужать его пыл, но в какой-то степени он мое доверенное лицо и я рад, что это остается неизменным.

– Пойду займусь очередным бесполезным делом, – на ходу ворчит он, – а ты думай-думай. Кстати, счастливого Рождества!

И он туда же.

Чего они носятся с этим Рождеством?

Кейн прикрывает за собой дверь, а я разворачиваюсь в кресле и смотрю на бескрайнюю панораму Манхэттена.

Ненавижу праздники. Особенно если они навевают неприятные воспоминания. Еще эти подарки…

Черт, я так и не приготовил для Китти-Кэт подарка. Пару лет назад я бы поручил это плевое дело своей секретарше, но теперь… теперь все иначе.

Закрыв глаза, я вспоминаю наше утреннее импровизированное рандеву и взволнованно покачиваюсь из стороны в строну. Как ей удается быть такой страстной и непредсказуемой, оставаясь при этом наивной и робкой? Это сводит меня с ума. И не только это. Мысль о том, что она отправилась на обед с этим паршивым сопляком, вызывает во мне приступ бешенства. Какого хрена этот глист трется вокруг нее? Клянусь, если бы не мои обещания, я бы вытряс из него все дерьмо, отбив у сопляка охоту приставать к чужим женщинам!

Кэтрин думает, что я изменился, но она заблуждается. Я стараюсь, действительно стараюсь сдерживаться, но мое внешнее спокойствие – всего лишь кажущаяся видимость, которая рано или поздно даст трещину. Я по-прежнему готов убить каждого, кто к ней приблизится.

Даже этот голубой стилист периодически действует мне на нервы. Она моя, слышите? Моя! И у нас все серьезно.

Настолько серьезно, что полгода назад я чуть было не сделал ей предложение, но, струсив, передумал. Нельзя допустить, чтобы все закончилось как в прошлый раз. Сперва я должен разобраться со своими проблемами и только потом начинать семейную жизнь. Впрочем, я никогда не смогу расстаться с этой девушкой, поэтому к чему тянуть резину?

Размышляя над сложившейся ситуацией, я нахожу единственный разумный выход и поворачиваюсь к ноутбуку.

* * *

Вылезаю из машины и захож у в «Тиффани», где на меня моментально набрасывается сексапильная блондинка с глупым выражением лица.

– Здравствуйте, сэр! Добро пожаловать в «Тиффани»!

Я окидываю ее безразличным взглядом.

В принципе она могла бы встречать посетителей голой, так было бы эффектнее.

– Здравствуйте, – небрежно отзываюсь я и, прежде, чем она задаст мне свой заученный вопрос, перехожу к делу, – мне нужно кольцо. Платиновое, с круглым бриллиантом примерно в три карата. Размер пятый.

– О, – бедняжка, похоже, в растерянности. – Ясно.

Ясно?

Я хмурюсь.

– У вас найдется то, что мне нужно или нет? – строго уточняю я, заставляя ее покраснеть и встрепенуться.

– Разумеется, сэр! Прошу сюда.

* * *

Расплатившись и забрав с собой знаменитый голубой пакетик, за содержимое которого большинство женщин готовы продать душу дьяволу, я выхожу из бутика и сталкиваюсь со своей матерью.

Проклятие!

– Привет, дорогой! – она чмокает меня в щеку, и ее внимание тут же приковывается к пакету.

– Рождество. Подарки вот покупаю, – заранее отвечаю я.

– Для Кэтрин?

– Да, для Кэтрин.

– И что же там? – любопытствует мама, пытаясь заглянуть внутрь.

– Кольцо, – буднично объявляю я.

Реакции ждать не приходится. Ее челюсть отвисает настолько стремительно, что я начинаю смеяться.

– В чем дело? Ты в шоке?

– Нет, просто… – она мешкает, – ты что, решил… вы решили…

– Если ты о женитьбе, то нет.

– Но, сынок, кольцо это ведь очень серьезно. Почему не браслет? Или колье, например?

Кажется, она вот-вот разрыдается, и отнюдь не от счастья.

– Потому что я так захотел, – грубо отрезаю я.

– Вы так мало знакомы. Ей всего девятнадцать… не торопись с этим, хорошо?

– Мам, это всего лишь подарок. Не паникуй, ладно?

– Ладно, как знаешь, – она выдавливает из себя смиренную улыбку и перескакивает на другую тему. – Вы придете сегодня на ужин?

Черт, ужин! Я совсем забыл. Жаль наносить ей второй удар, но вынужден отказаться.

– Прости, у нас другие планы. Но мы приедем поздравить вас с Новым годом, обещаю.

Потерпев полное фиаско, моя мать угрюмо поджимает губы и тянется ко мне за прощальным поцелуем.

– Хорошо, сынок. Счастливого Рождества!

– Счастливого Рождества, мам, – вторю ей я, подавив в себе неприязнь к этому бессмысленному словосочетанию.

Обняв ее напоследок, я сажусь в машину и приказываю Питу везти меня домой.

* * *

Дома оказывается на удивление тихо. Обычно Кэтрин приходит раньше меня и включает телевизор, а я, наоборот, совсем не смотрю ТВ.

Мы вообще кардинально отличаемся друг от друга, и почему-то меня это нисколько не раздражает. Наверное, таким образом мы дополняем друг друга – циник и мечтательница.

Я захожу в гостиную и останавливаюсь напротив большой высоченной елки. Вот вам и дежавю…

У меня потеют ладони.

Опустившись на корточки, я кладу подарок под елку, отхожу назад и передо мной вырисовываются флешбэки минувших дней.

Мануэла тоже любила праздники. Когда мы жили в Сохо, она постоянно устраивала мне всякие сюрпризы, заставляя отмечать чуть ли не каждую дату в календаре. Я удовлетворял любые ее капризы, все, что она пожелает, только бы она улыбалась. В отличие от Кэтрин, она была ненамного младше меня, но я все равно относился к ней как к ребенку. Я хотел заботиться о ней, а вместо этого убил. Этот кошмар будет преследовать меня до конца моей жизни. Моя печаль, моя вина и мое наказание.

Я провожу рукой по лицу и вздыхаю.

Нет, Кэтрин должна быть счастлива. Я в лепешку расшибусь, но не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось. Мне больше не двадцать пять, и она не Мануэла.

Я люблю ее. Как никого никогда. И это единственное, что сейчас важно.

Расстегнув пуговицу, я сбрасываю с себя пиджак и отправляюсь на поиски своей притаившейся девушки. В спальне включен ночник, на кровати какие-то книжки и ди-ви-ди. Учеба… неужели ей нравится? Иногда мне кажется, что она сама не понимает чего хочет, однако я с уважением отношусь к ее стремлению стать великим режиссером. Главное, чтобы это доставляло ей удовольствие.

Я заглядываю в ванную: зеркало заволокло паром, в душевой кабинке запотели стекла. Моя Китти-Кэт принимает душ, и я не могу пройти мимо такого искушения.

Не раздумывая, я снимаю с себя одежду, открываю дверцу и пристраиваюсь к ней сзади.

– Черт! – она испуганно оборачивается. – Ты напугал меня!

– Извини, не удержался.

Притянув ее мокрое обнаженное тело к себе, я впиваюсь в ее мягкие губы, и она охотно отвечает мне, обвившись вокруг моей талии.

Господи, неужели я когда-нибудь смогу пресытиться ею? Это нереально.

Я жадно целую ее, завороженный запахом апельсинового шампуня и ее собственным пьянящим ароматом, и у меня кружится голова.

Я хочу ее. До смерти!

С трудом оторвавшись от ее рта, я спускаюсь поцелуями по ее шее, ключицам, груди. Захватываю упругий сосок, посасываю и прикусываю.

– Ай! – выдыхает Кэтрин, положив пальчики мне на затылок.

Бросив на нее короткий взгляд, я расплываюсь в злорадной усмешке и встаю перед ней на колени. Ее руки заметно напрягаются, она знает, что сейчас будет приятно, и ждет, притаившись.

– Хочешь, чтобы я просто поцеловал ее или вылизал как следует? – интересуюсь я, зная, как ее заводят эти разговоры.

– Последнее, – не решаясь повторить это вслух, отвечает Кэтрин. Маленькая ханжа.

– Что последнее? Скажи, я не понимаю.

– Чтобы вылизал… как следует.

От ее хриплого низкого голоса мой член мгновенно твердеет, и я уже сам мечтаю, чтоб она поскорей отсосала мне.

Притянув ее за бедра, я ласкаю языком ее мокрую, набухшую киску и щекочу клитор. Вверх-вниз, вверх-вниз.

Кэтрин стонет, вцепляется в мои волосы, и тогда я просовываю один палец внутрь нее.

– О боже мой, да! Да! – ее отчаянный крик звонким эхом разносится по кабинке. – Быстрее!

– Быстрее? – спрашиваю я тоном истязателя, вставляя и вынимая из нее палец. – Ты такая вкусная… не могу оторваться. – Я вновь облизываю ее клитор, добавив второй палец. Она шипит и умоляет меня не останавливаться. Будто я в состоянии это прекратить…

Поцеловав ее лобок, я засовываю в нее пальцы настолько глубоко, насколько это возможно. Она дрожит, стонет и извивается, а значит, пора. Прижав ее к стенке, я быстро выпрямляюсь, погружаю в нее свой член и, подхватив ее за задницу, начинаю по-настоящему трахать ее.

Сердце стучит мощной барабанной дробью, пульс колотится в ушах, разгоняя несущуюся по венам кровь, и я уже плохо ориентируюсь в реальности, слепо подчиняясь своим животным инстинктам.

– Я кончаю… кончаю! – Кэтрин сжимается вокруг меня, сжимается и разжимается, снова и снова, и у меня окончательно сносит крышу. Я зажмуриваюсь, изливаюсь внутрь нее и едва не роняю нас обоих, потерявшись в сокрушительном оргазме, который вышибает из меня остатки разума.

Черт подери!

Нет ничего лучше, чем я в ней. Чем ее руки, обвитые вокруг моей шеи, и ее губы, тронутые в благодарной улыбке за наше общее наслаждение.

– Бог мой, я задыхаюсь, – шепчет она с придыханием.

– Я тоже.

Вытащив из нее член, я аккуратно ставлю ее на ноги и, распахнув дверцу кабинки, снимаю широкое пушистое полотенце с крючка.

Завернув в него Кэтрин, я набрасываю второе на себя, и мы оба возвращаемся в спальню.

– Надеюсь, ты не против, что я украсила гирляндами и спальню тоже? – спрашивает она, обратив мое внимание на три мигающие полоски на потолке.

– Конечно, нет. Если тебе это нравится… – я сажусь на кровать и, обхватив ее за талию, прижимаюсь щекой к ее животу.

– А почему тебе это не нравится?

Хм, занятный вопрос. Может, потому, что девушка, которая также обожала этот праздник, погибла по моей вине?

– Мне все равно, Кэт. Не принимай это близко к сердцу, хорошо? Если тебе хочется что-нибудь украсить или изменить, тебе не обязательно спрашивать моего разрешения. Я не особо акцентирую внимание на интерьере.

– Не особо? – изумляется она, перебирая мои взъерошенные волосы. – Ты ненавидишь пестрые цвета и заставляешь своих сотрудников придерживаться дресс-кода.

– Верно, – соглашаюсь я, – но дресс-код – это скорее вклад в дисциплину. А пестрые цвета… – я задумываюсь. – Желаешь внести красок в наше бесцветное жилище?

– Не-а, – она виляет подбородком. – Я просто пытаюсь узнать тебя получше.

– Разве ты недостаточно меня знаешь?

– Недостаточно.

– Тебя это расстраивает?

Она вытягивает губы трубочкой, якобы подбирая ответ.

– Немного. Но я рада, что ты такой покладистый в быту. Спасибо, что не выбросил елку из окна, – мы смеемся.

– Ну, я не настолько сумасшедший…

Выпустив ее из своих объятий, я откидываюсь на спину, подобрав один из ее учебников.

– Как успехи в режиссуре? Тебя уже можно номинировать на «Золотой глобус»?

Она бросает в меня расческу, но я ловко уворачиваюсь.

– Не ехидничай! Я ведь еще студентка.

– Самая способная студентка, – подлизываюсь к ней я.

Кэтрин крутится возле зеркала и параллельно делится со мной своими успехами. Мне остается лишь тупо кивать, ведь я ни черта не смыслю в кино, и мне по барабану, где лучше снимать сцены – в помещении или на улице. Я завожу руки за голову и просто любуюсь ею. Обернутая в полотенце, растрепанная и размякшая после секса, она кажется мне невероятно прекрасной.

Мои губы растягиваются в идиотской улыбке влюбленного дурака. Именно тогда, когда я решил, что недостоин счастья, в моей жизни появилась она. Почему? Чем я заслужил такой бонус?

– …можно спокойно обойтись без компьютерной графики, представляешь? – она поворачивается. – Роберт… чего ты молчишь?

Я мотаю головой, мол, ничего, и она продолжает свой рассказ.

* * *

Я пулей пронесся на второй этаж, неуклюже отворил дверь и буквально ввалился в квартиру, стерев пот со лба.

Дерьмо, ну и жарища!

– Ману, ты дома?

– Я готовлю!

Готовит?

Швырнув куртку на вешалку, я поплелся на кухню, удостовериться в услышанном. На плите стояло целых четыре кастрюли с бурлящей водой, столешница была завалена продуктами, всюду тарелки, ложки, миски… Охренеть! Что она задумала? Королевский прием?

Подкравшись к ней со спины, я обнял ее за талию и поцеловал в макушку.

– Погоди, вымою руки, – хихикнула Ману, потянувшись к мойке. Сполоснув руки, она весело запрыгнула на меня, уцепившись за мои плечи.

Черт, даже в моей старой футболке, с собранными в пучок волосами, она была самой красивой женщиной на свете!

– Где ты пропадал все утро?

– Забирал свой сюрприз.

– Сюрприз? – ее черные глаза расширились, и она слезла с меня, – какой сюрприз?

– Для тебя, – мне уже не терпелось вручить ей свой подарок.

На днях я сделал ей предложение, она согласилась, и теперь нам предстояла тщательная подготовка к свадьбе. Я решил, что лучшего момента не найти.

– Ну же, Роберт, скажи мне! Ты ведь знаешь, я ненавижу ждать! – заныла Ману, по-детски топнув ножкой.

Рассмеявшись, я выудил из кармана брелок и протянул ей.

– Держи, это тебе. Спортивная, красная, как ты мечтала, и «Мерседес».

Мануэла беззвучно раскрыла рот, моргнула, потом завизжала и бросилась мне на шею.

– А-а-а! Спасибо-спасибо-спасибо!

Я обнял ее покрепче, и мы закружились на месте.

– Где она?! Когда я смогу на ней прокатиться? Я хочу сейчас!

– Когда захочешь. Только осторожно, о’кей?

– Да… да! Боже, ты такой милый! Спасибо! Спасибо!

Она снова закружила нас, ее звонкое хихиканье разлетелось по кухне, вперемешку с бульканьем воды и моей радостью.

Моей радостью… моей радостью…

Очнувшись как от удара, я резко распахиваю глаза и осматриваюсь. Я в постели, один, вокруг темно. Где Кэтрин?

Принимаю сидячее положение и, потянувшись за сотовым, смотрю на дисплей.

Три часа ночи.

Черт, этот сон. Почему мне всегда снится этот проклятый сон? Почему не авария или что-нибудь еще, более мерзкое?

Зачем я подарил ей эту долбаную машину? Зачем позволил уехать?

Запустив пятерню в волосы, я шумно втягиваю воздух и откидываю одеяло.

«Прекрати убиваться, придурок! Уже ничего не исправить!» – твержу я себе, босиком вышагивая из спальни.

Я обнаруживаю Кэтрин в гостиной. Она сидит на полу и размышляет о чем-то, уставившись на елку.

Взяв с дивана подушку, я подхожу к ней.

– На. Положи это под себя, иначе простудишься, – сварливо проговариваю я, погладив ее по загривку. Она приподнимается и послушно выполняет мое указание.

– Почему ты не спишь? – я устраиваюсь рядом.

– Я спала. Но потом проснулась, и всякие воспоминания нахлынули.

– Воспоминания? – придвинувшись ближе, я обхватываю ее за плечи и мягко целую в висок.

– О Мемфисе.

– Скучаешь?

– Ага, – она печалится. – У меня было счастливое детство. Жаль, что родители все испортили.

– Ну, может, и не испортили, – подбадриваю ее я. – Они выстроили для себя новое счастье, и тебе не обязательно ставить на них крест.

– Да, но они больше не вместе. Я этого никогда не пойму.

– Чего именно? Как можно разлюбить одного человека и полюбить другого?

Она кивает, заставляя меня задуматься о том же самом.

Ей этого не понять, потому что до меня она никогда не была влюблена. А я был. Разлюбил и полюбил ее. И сейчас мне кажется, что это самое сильное чувство, которое я когда-либо испытывал.

– Знаешь, я уже час гипнотизирую эту коробочку, мечтая побыстрей открыть ее, – смущенно признается она, положив голову мне на плечо.

– Открой. Или еще нельзя?

– Хм, вообще-то можно, – она выпрямляется и смотрит на меня вопросительно.

Я щурюсь.

– Мы что, будем заниматься этой ерундой? Обмениваться подарками и, напевая «Всю дорогу звон», водить хороводы, да?

– Ой, не будь занудой! Давай, ты первый.

Закатив глаза, я тянусь за квадратной синей коробкой, беру ее и осматриваю со всех сторон.

– Что там?

– Понятия не имею, – смеется она.

Дерьмо, ну ладно.

Варварски разорвав обертку, я поднимаю крышк у и заглядываю внутрь: там лежит пять пластинок: Zeppelin, Doors, Stooges, Purple и Hendrix.

– Вау. По-моему, у меня таких нет.

– Не «по-моему», а точно. Я перекопала весь твой хлам, чтобы убедиться.

– Хлам? Не богохульствуй, детка!

– Прошу прощения, господин.

Получив от меня по попке, Кэтрин задорно хихикает, и я почти забываю ее поблагодарить.

– Спасибо, – шепчу я, поцеловав ее в губы.

– Теперь я, – с азартом говорит она, потянувшись за «Тиффани».

Интересно, что она скажет?

Пока она аккуратно развязывает бант, я мысленно возвращаюсь в прошлое и непроизвольно мрачнею. Черт, я уже проходил через подобное, и мне не нравится, что моя новая жизнь часто перекликается со старой. Неужели так будет всегда? Я этого не хочу.

– О мой бог! – вытаращив на меня глаза, Кэтрин изумленно моргает, и ее лицо вмиг становится бледным. – Это… что это? – она настолько взволнована, что я и сам начинаю нервничать.

– Не то, о чем ты подумала, поэтому не паникуй.

– А-а, – она роняет взгляд на кольцо, словно она и не паниковала. На секунду мне даже кажется, что она разочарована.

Черт, она что, ждала предложения?

– Я просто… – пытаюсь объясниться, – подумал, что это станет для нас неким стартом. Ну, по крайней мере, мы сможем привыкнуть к мысли, что когда-нибудь это произойдет, – боже, что я несу?

– Привыкнуть к мысли? – Кэтрин выглядит так, будто на нее вылили ушат грязи.

– Я хочу, чтобы ты носила его.

– Тогда все решат, что мы помолвлены.

– Почему?

Она снисходительно улыбается.

– Сам посуди. Оно явно не похоже на побрякушку с «eBay», надетую шутки ради. Мамочка, какой огромный камень! Это бриллиант?

– Да.

Она качает головой.

– Ты сумасшедший…

Это что, упрек?

– Тебе не нравится?

– Конечно, нравится! Но просто… зачем?

Зачем? В моем воображении она не задавала столько вопросов!

Я не могу признаться, что сделал это нарочно с целью обозначить ее статус. Чтобы всякие вонючие уроды уяснили наконец, что она моя! Что она забронирована и замужество – это всего лишь вопрос времени.

Я хмурюсь.

– Ты будешь носить его или нет?

Она мнется.

– Ну что я всем скажу? К тому же оно такое дорогое… вдруг потеряю или в метро обчистят?

– Я найму для тебя водителя. Кстати, эту эпопею с метро пора прекратить.

– Мне нравится ездить на метро! – упрямо возражает она.

Она что, с луны свалилась?

– Кэтрин…

– Пожалуйста, не лишай меня удовольствия вести нормальный образ жизни!

Нормальный образ жизни? Я окончательно запутался и злюсь, что она тянет одеяло на себя, вынуждая меня потакать ее детским прихотям.

– Ладно, договорились, – бурчу я, не желая ввязываться в спор. Слабак! – Но Кэтрин, прошу, носи его. Когда сядешь в метро – снимай и клади в сумку. Если потеряешь, не беда, я куплю тебе другое.

– Что? – у нее отвисает челюсть и, похоже, заканчиваются все аргументы.

Так-то лучше.

Устав от этих бессмысленных препирательств, я беру ее левую руку в свою и смело надеваю кольцо на безымянный палец.

– Смотрится красиво, – подытоживаю я. Кэтрин вертит пальцем, и «Тиффани» начинает впечатляюще сверкать.

– Оно восхитительное! Я буду носить его.

– Правда?

– Да. Только придется приклеить на лоб стикер с надписью «я пока не помолвлена!».

Я смеюсь.

– Ключевое слово «пока», малышка.

Кэтрин ерзает, но от дальнейших комментариев воздерживается.

И пока снегопад за окном набирает обороты, мы встречаем Рождество, занимаясь любовью на полу в гостиной.

* * *

Иногда я ненавижу свою работу. Все нормальные люди давным-давно отчалили на острова и греются на солнышке, а я вынужден завтракать с банкирами, брокерами и прочими нужными мне людьми, которые помогают увеличивать капитал моей компании.

Надев пиджак, я склоняюсь над кроватью и любуюсь своей девушкой. Она безмятежно спит, прижавшись щекой к подушке. Нежная, беззащитная и такая прекрасная. На моих губах играет довольная улыбка. Поцеловав ее в щеку, я осторожно, чтобы не разбудить, натягиваю на нее одеяло и выхожу из спальни.

В машине меня ждут Пит, Энтони и чашка горячего чая.

– Доброе утро, сэр!

– Доброе, – отзываюсь я.

Тони закрывает за мной дверцу.

* * *

После продуктивного завтрака с Крисом Дэнсмором я заезжаю в офис, чтобы забрать кое-какие бумаги и поехать на другую встречу.

– Роберт? Привет!

Я оборачиваюсь.

Какого…

– Здравствуй, Жаклин, – сухо откликаюсь я, стоя на расстоянии.

– Как ты? Давненько мы не виделись, – она облизывает губы и строит свою фирменную кошачью мину.

Господи Иисусе, какой идиот решил на ней жениться? Этой женщине невдомек, что такое верность.

– В порядке. Как твой отец? Замужество?

– Неплохо, – она делает шаг мне навстречу. – Слышала, ты до сих пор встречаешься с той девочкой, Кэтрин?

Девочкой?

– Я с ней не встречаюсь, – твердо произношу я, уловив заинтересованность на ее отштукатуренном лице, – я с ней живу.

Жаклин мгновенно тускнеет.

– Вот как? Значит, это серьезно?

– Серьезней некуда.

– Я думала, ты ненавидишь делить с кем-то свое холостяцкое логово.

– Ненавидел, пока не встретил ее, – отвечаю я раздраженно.

Какого гребаного хрена она лезет не в свои дырки?

– Ты влюблен?

Что?

Я только собираюсь съязвить, как она сокращает между нами дистанцию и складывает руки на груди, отчего ее пышные силиконовые сиськи подпрыгивают еще выше.

– Как ты догадлива, – ехидничаю я, стараясь не засматриваться на ее формы, иначе ей может почудиться, будто я претендую на ее «хозяйство».

– Может, и жениться хочешь?

– Может, и хочу. Как надумаю, непременно сообщу в «Нью-Йорк таймс».

Я бросаю взгляд на часы.

– Мне пора. Всего хорошего, Джеки. Уверен, ты станешь отличной матерью.

Зло сверкнув глазами, Жаклин выдавливает из себя кривую ухмылку, и мы расходимся по сторонам.

В лифте я задаюсь вопросом, зачем я вообще связался с Жаклин. Она никогда не интриговала меня. Мы трахались, разъезжались, трахались, разъезжались, но ни разу даже толком не разговаривали по душам. В какой-то степени я благодарен ее мужу, что он избавил меня от этой тягомотины, поскольку секс с Жаклин надоедает так же быстро, как и сама Жаклин. Поверить не могу, что Кэтрин ревновала меня к ней.

– Мистер Эддингтон, вам звонил Хейнз. К сожалению, он не сможет явиться в четыре, просил перенести встречу на другой день.

– Отлично. Впихни его на следующую неделю.

– Хорошо, сэр.

Забрав все необходимое, я выхожу из своего кабинета и получаю эсэмэску от Китти-Кэт.

«Думаю, мне теперь необязательно включать свет в ванной – это гигантское кольцо сияет как галогеновый фонарь!»

Ухмыльнувшись, я строчу ответ.

«Отличная ассоциация. Мне нравится, что ты с иронией относишься к моему подарк у, но спешу тебя предупредить, что такими темпами я войду в раж и куплю тебе еще и серьги. Ты хочешь серьги? Твоим ушкам подойдут четыре карата».

«Возьми себя в руки и прекрати разбазаривать деньги на дорогостоящие светильники! Купи лучше тортик, захвати в прокате «Сладкий ноябрь» и дуй домой! Твой цветочек чахнет без тебя ☹»

Цветочек? Мои брови взлетают вверх.

«Дорогой мой цветочек! Я скоро вернусь и как следует увлажню тебя»

«О_о»

Засмеявшись, я сажусь в машину.

– На восьмой жуткий трафик, сэр. Поедем через Мэдисон-авеню, – докладывает мне Пит, посовещавшись со своим навигатором.

Я молча откидываюсь на сиденье и утыкаюсь в экран телефона.

Глава 3

Дело прошлое

Вечером тридцать первого мы отправляемся на ужин к Эддингтонам. Я нервничаю, зато Роберт спокоен как удав.

– Не волнуйся, детка. Чего ты так дергаешься? – приговаривает он, держа меня за руку.

– Я не дергаюсь.

Перед нами распахивается дверь.

– Здравствуйте, мистер Эддингтон, мисс Бэйли!

– Здравствуй, Анетт, – любезничает Роберт, а я лишь киваю, попутно пытаясь совладать со своей паникой.

Служанка услужливо забирает у нас верхнюю одежду, и мы проходим в гостиную, откуда изящно выпархивает Риз в своем светлом элегантном платье.

– О, мои дорогие, вы приехали! – она по очереди заключает нас в объятия, перекидывается с Робертом парой слов, и мы втроем перемещаемся в столовую, в которой уже вальяжно расположился одетый в мешковатую толстовку «Лейкерс» Майк. Справа от него сидит какая-то девушка. Симпатичная блондинка с коротеньким боб-каре.

– Здорово, голубки!

– Эй, – буркает Роберт, смерив его спутницу придирчивым взглядом.

– Кстати, знакомьтесь, это Кристина – моя златовласая муза. Кристина, это мой старший брат Роб и его скромная подружка Кэтрин – по совместительству наша сводная кузина.

Кузина?

Я недовольно поджимаю губы.

С «подружкой» я еще как-нибудь смирюсь, а вот про «кузину» мог бы и не упоминать, говнюк.

– Очень приятно, – говорю я, суетливо усаживаясь на стул.

– Взаимно! – отзывается блондинка.

Роберт устраивается рядом со мной, Риз занимает почетное место во главе стола и приступает к своей любимой части – допросу с пристрастием.

– Что новенького, ребята? – издалека начинает она, параллельно раздавая поручения Анетт.

– Ничего существенного, – сумрачно отвечает Роберт, изучая предложенные на выбор блюда.

– Как это ничего? – вклинивается Майк. – А что это за скала у кузины на пальце? Явно не тайский оберег!

Проклятие! Гребаное «Тиффани».

А я ведь предупреждала его, что люди не поймут!

Растерянно гляжу на Роберта, он на меня, а все остальные таращатся на нас обоих.

Скажи что-нибудь.

– Эта, как ты выразился, скала, – оправдывается за меня он, – мой подарок Кэтрин на Рождество.

– Ага, ври больше! – прыскает Майк.

– Я не вру.

– Почему тогда я тебе не верю?

– Потому что ты идиот.

– Сам идиот!

О боже.

– Мальчики, перестаньте! – вмешивается наконец Кристина, за что я готова ее расцеловать, – кольцо и впрямь смахивает на помолвочное, но…

– Но, – подхватывает вдруг тетя, – если мой сын утверждает, что это всего-навсего подарок, то мы не смеем сомневаться в его словах, – строго отрезает она, и в столовой воцаряется гробовая тишина.

Все? Съели?

– Добрый вечер, семья! – в арке появляется Стюарт, и отныне все внимание присутствующих приковано к нему. Я облегченно вздыхаю. – Простите за опоздание, еле выбрался! – посетовав на снегопад, пробки и прочую повседневную чепуху, он тоже присаживается за стол поближе к своей супруге.

– Хочешь, я извинюсь перед ними и уйдем отсюда? – взволнованно шепчет Роберт, погладив меня по ноге.

– Нет, все хорошо.

– Уверена?

– Конечно, – вымученно улыбнувшись, я незаметно накрываю его руку своей и сплетаю наши пальцы. Этот жест немного меня успокаивает.

– Как дела, Роберт? Слышал, ты выкупил акции «Мэдисон Инвест»?

– Да, на прошлой неделе.

– Успехи?

– Я бы предпочел обсудить это наедине, пап.

Стюарт понимающе кивает.

– Ты прав, сынок. Эй, знаете что? Несмотря на количество прожитых лет, Рождество и Новый год по-прежнему возглавляют список моих сильнейших слабостей! Столько воспоминаний…

– Не говори, дорогой, – поддакивает ему Риз, – помнишь, как наши детишки любили вертеться под елкой? Особенно Роберт! Господи, его невозможно было оттащить от нее!

Что?

Я изумленно выпучиваю глаза и с улыбкой обращаюсь к тете:

– Серьезно? А вот он утверждает, что праздники наводят на него тоску…

– Что ты, милая? Если кто-то и умел веселиться как следует, так это Роберт. Ну, до недавних пор… – с сожалением заключает она, мельком взглянув на дядю.

Я хмурюсь.

– Ну а теперь, когда мы подробно обсудили мое темное прошлое, предлагаю выпить за наступающий 2015 год, – Роберт стремительно встает со стула и торжественно поднимает свой бокал. – Ваше здоровье!

– Ваше здоровье! – присоединяется к нему Стюарт.

Я молча отхлебываю шампанского, которое отчего-то кажется мне нестерпимо сладким, и погружаюсь в свои раздумья.

В этом доме существует только одна запретная тема, затрагивать которую не дозволено даже Риз. Мануэла. Выходит, это из-за нее.

Он ненавидит праздники из-за нее! Что она сделала с ним? В кого превратила? Неужели эта мертвая девица вечно будет стоять между нами, как Великая Китайская стена? Мне больно от этой мысли. И с какой это стати Роберт постоянно винит себя в ее смерти?! Эта дурочка сама села за руль, сама умчалась хрен знает куда и сама не справилась с управлением. Все, конец истории!

– Приятного аппетита, мисс, – встрепенувшись, я фокусирую зрение на Анетт. Она кладет мне индейку с овощами, но я не голодна. Я расстроена и сердита, потому что устала от этого назойливого призрака, мешающего моему счастью.

– Тебе нехорошо? – Роберт мягко сжимает мое бедро, и впервые со дня нашего знакомства мне по-настоящему хочется его стукнуть. Лжец!

– Нет, с чего ты взял?

– Ты ничего не ешь.

– Просто задумалась, – для убедительности нанизываю на вилку кусочек индейки и погружаю в рот. Вкусно.

Через минуту за столом разворачивается дискуссия о предстоящем отдыхе Стюарта и Риз. Они собираются на недельку в Эл-Эй и вчера забронировали номер в «Ритц-Карлтоне».

Эл-Эй…

Я бы с удовольствием пожила там некоторое время, подальше от зоркого ока своей тетки, но, увы, у меня экзамены. Да и Роберт носится со своей работой, как кенгуру с детенышем.

В полночь, когда все темы уже были исчерпаны, все напитки испиты и все десерты распробованы, мы вшестером дружно обменялись подарками.

Эддингтоны подарили мне клевую дизайнерскую сумочку, думаю, Фабио оценит, Кристина и Майк – iРad, а Роберт золотые часы от Cartier.

Естественно, мои презенты оказались гораздо скромнее, чем я могла себе представить, но какое это теперь имело значение?

* * *

– И все-таки с тобой что-то не так.

Дома Роберт опять заводит свою шарманку. Он снимает с себя рубашку, переодевается в серые тренировочные штаны и изможденно плюхается в кресло.

– Ты твердишь об этом с тех пор, как мы сели в машину. Я что, неважно выгляжу?

– Нет, детка, но ты чересчур тихая.

Может, поговорить с ним об этом? Сейчас? О боги.

– Риз сказала, что ты любил праздники. Почему это изменилось?

– Господи, Кэтрин, – он хмурится, – я был ребенком. Людям свойственно взрослеть и менять предпочтения, разве нет?

– Да, но… судя по всему, твои предпочтения поменялись относительно недавно, так что не пытайся сбить меня с толку.

– Сбить тебя с толку?

Я киваю.

– Что ты имеешь в виду?

– Это из-за нее, да? Из-за Мануэлы?

Он глубоко вздыхает, очевидно, раздраженный моей навязчивостью, и проводит рукой по волосам, взъерошивая их.

– Тебе, видимо, доставляет удовольствие попрекать меня моим прошлым…

– Нет. Я лишь хочу понять, какое влияние твое прошлое оказывает на твое настоящее.

– Никакого. Я просто разлюбил праздники! Что в этом такого особенного?! – вспыхивает вдруг он, резко подскочив с кресла.

Вот дерьмо. Я бросилась в пасть к тигру, и разумнее было бы прекратить этот опрометчивый спор, но мне осточертели его запреты! Какого черта он возвел меня в какие-то рамки? Мы знакомы уже девятнадцать месяцев, четыре из которых официально живем вместе, и мы еще ни разу, ни разу толком не разговаривали о ней.

– Послушай, я ведь всегда искренна с тобой. Ты можешь спросить меня о чем угодно, когда угодно, и это нормально. Почему я не имею на это права, Роберт?

– Потому что это тебя не касается! – гневно выплевывает он, заставляя мое сердце болезненно сжаться. – Это прошло. Умерло. Сдохло, понимаешь?!

Я сглатываю.

– О’кей, если тебе станет от этого легче, выпусти пар…

– Какой на хрен пар?! – его грозный бас пробирает меня до костей. – Каждый, мать его, день я пытаюсь засунуть это дерьмо подальше и забыть, но твоя гребаная любознательность не дает мне покоя! Зачем? Тебе что, нравится изводить меня?!

Я поднимаю на него виноватый взгляд и сталкиваюсь с фатальной враждебностью. Он зол, ужасно зол, и едва не шипит от бешенства. Его красивое лицо раскраснелось, желваки гуляют, карие глаза расширились и потемнели. Таким он становится, вспоминая о ней… таким он становится из-за нее.

Чтоб ее!

Не дождавшись от него извинений, я разворачиваюсь и обиженно плетусь в спальню, задыхаясь от переизбытка чувств.

Черт. Мы что, поссорились?

* * *

Новогодние каникулы позади, а значит, пора браться за ум и вливаться в привычный ритм жизни. Но это оказывается не так просто, поскольку я не выспалась и с утра клюю носом.

– Кэтрин, задержись ненадолго, хорошо? – просит меня мистер Лестрейд, попрощавшись с остальными студентами.

– Что-то случилось? – закидываю рюкзак на плечо и меня тут же охватывает паника.

Невзирая на свое обещание, я решила схитрить и не надевать кольцо в академию. Роберту об этом знать необязательно, поэтому я благополучно спрятала его во внутренний карман рюкзака, и теперь мне постоянно приходится проверять, не выпало ли оно.

– Нет. Хочу обсудить с тобой один вопрос.

Вопрос? Я нащупываю кольцо и успокаиваюсь.

– Скажи, ты действительно собираешься стать режиссером?

– Э-э, да. Собираюсь.

– Уверена? Тебя совсем не привлекает, скажем, актерское мастерство?

Актерское мастерство? Он что, тронулся?

– Мистер Лестрейд, я…

– Марк, – поправляет меня он, лучезарно улыбнувшись. – Зови меня Марком, я ненамного старше тебя.

– Марк, – смущенно повторяю я. – А почему вы спрашиваете?

– Потому что на тестовых занятиях, когда мы репетировали сцену из «Римских каникул», ты здорово отыграла свою часть.

Часть? Да я произнесла-то всего-навсего два абзаца и чуть не померла со стыда. Что он несет?

– Вы преувеличиваете. К тому же я стесняюсь выступать на публике.

– Почему бы тебе не попробовать? – неожиданно предлагает он, сверкнув своими синими глазами. – Я как раз отбираю актрис на любительскую постановку «Унесенные ветром». Ты можешь зачитать текст за Скарлетт.

За Скарлетт?! Нет, он точно рехнулся.

– Мистер… Марк, – сконфуженно бормочу я, – не думаю, что мне под силу… я не…

Засмеявшись, Лестрейд небрежно облокачивается на доску и скрещивает руки на груди.

– Кэтрин, это тебя ни к чему не обязывает. Обещаю быть объективным.

Я удрученно закусываю губу, а он тем временем быстро выуживает из своей дряхлой коричневой папки тетрадь и протягивает мне.

– Попробуй, Кэтрин.

* * *

Я проспала и теперь пулей ношусь по пентхаусу, хватаясь за все подряд.

– Господи, детка, прекрати суетиться, – уговаривает меня Роберт, грациозно восседая за кухонным островком. Он спокойно пьет чай, параллельно читая газету.

– Суетиться? А не ты ли твердил, что пунктуальность – основа профессионализма?

– Ну ты же не на консилиум опаздываешь.

Застегнув джинсы, я перестаю метаться между спальней и кухней и подхожу к нему.

– Кстати, почему ты торчишь дома? – интересуюсь я, глянув на настенные часы. Обычно он уходит до девяти, а уже почти десять.

– У меня поздняя встреча на другом конце города, – поясняет он.

– А, ясно.

Закинув рюкзак на плечо, я беру со стола круассан и залпом выпиваю апельсиновый сок. Б-р-р, холодный.

– Ты готова?

– Угу.

– Пойдем, я тебя подвезу.

– Не нужно, на метро быстрее.

– Я подвезу тебя, Кэтрин, – настаивает он. – Идем.

Вот пристал! Я цокаю.

Мы спускаемся на парковку, Энтони открывает для нас заднюю дверцу «БМВ». Я залезаю первой, Роберт следом.

– Доброе утро, сэр, мисс! – здоровается с нами Пит.

– Доброе утро! – отвечаю я. – Скажите, а трафик сегодня серьезный?

– Терпимо, мисс.

– Я очень тороплюсь.

Роберт пренебрежительно фыркает и, взяв мою левую руку в свою, смотрит на мои пальцы.

– Ты не надела кольцо?

О черт.

– Э-э, я думала, что поеду на метро.

Он хмурится.

– Но не поехала. Можешь надеть сейчас.

Начинается!

Не желая ввязываться в ссору, я неохотно лезу в рюкзак и нахожу «Тиффани» в правом кармашке.

Надеваю его на палец, Роберт одобрительно сияет.

– Прости, что вчера припозднился, – смягчается он, обхватив меня за талию. – Мне бы хотелось проводить с тобой больше времени. Ночью я чуть было не разбудил тебя ради секса.

Дерьмо, он нарочно завел эту тему?

Я краснею и с опаской гляжу вперед. Тони и Пит тихо обсуждают новости, не обращая на нас никакого внимания.

– Сегодня вечером я получу свое, – продолжает шептать Роберт, разгоняя кровь по моим жилам. – Буду трахать тебя до потери пульса.

– Перестань, мы не одни.

Коварно усмехнувшись, он наклоняется и целует меня в макушку.

– Во сколько ты заканчиваешь учиться?

– В пять.

– Отлично.

– Мисс Бэйли, приехали! – оповещает меня Пит, притормозив у тротуара. Я быстро обнимаю Роберта и вылезаю из машины.

– Пока, студенточка. Веди себя хорошо!

– Непременно, старый развратник! – весело махнув ему ручкой, я захлопываю дверцу и ковыляю к зданию. Марк зовет меня издалека.

Вот черт!

В сверхскоростном режиме я снимаю кольцо и сую в карман джинсов.

– Кэтрин, здравствуй!

– Здравствуйте, ми… э-э… Марк, – мне по-прежнему непривычно называть его по имени. – Извините за опоздание, я попала в пробку.

– Все в порядке, не бери в голову. Ты уже начала читать книгу? – интересуется он, войдя за мной в здание.

– Да, вчера. Довольно-таки познавательно. Однако сомневаюсь, что это поможет мне развить талант. Если его нет, то никакие тренинги не спасут.

– Кэтрин, таланта у тебя выше крыши, поверь мне. Слушай, я намерен проиграть с тобой еще несколько сцен. Что скажешь?

Я хмыкаю.

– Неужели я настолько плоха в качестве режиссера, что вы решили уговорить меня сменить амплуа?

– Нет, с чего ты взяла? Просто ты способна на большее.

– Но режиссер – это ведь тоже уважаемая профессия. Разве нет?

– Безусловно. Но вдруг у тебя получится совмещать? Это бесценный дар, Кэтрин.

Бесценный дар, надо же! Мне чертовски льстит его похвала. А что, если у меня и впрямь дар?

* * *

После занятий я бодро выбираюсь из подземки и выдергиваю наушники из ушей. Настроение отличное, да и дома, судя по всему, меня ожидает веселенькое времяпрепровождение. Нужно взять фильм и заскочить в супермаркет за чипсами. Я сворачиваю за угол и достаю из пальто вибрирующий телефон.

– Алло, мам!

– Кэти, что это за история с кольцом?!

О Иисус.

Риз «Радио» Эддингтон тайком вышла в эфир и осветила сию новость по всем международным станциям! Я закатываю глаза.

– Тебе тоже привет.

– Дочка, что это значит?!

Меня так и подмывает сказать, что я на восьмом месяце беременности и жду близнецов, но боюсь, ее тонкая душевная организация этого не вынесет.

– Ничего не значит, просто подарок. Мам, не паникуй.

– Ты уверена? Ты ничего от меня не скрываешь?!

– А что я могу скрывать?

– Ну, вдруг вы с Робертом надумали пожениться где-нибудь в Лас-Вегасе, а родителям ни слова…

В Лас-Вегасе? Я смеюсь. Она явно насмотрелась романтических комедий.

– Мам, никакого тайного бракосочетания не планируется, угомонись.

– Ох, милая, я так беспокоюсь! Не обижайся, но Роберт не вызывает у меня доверия.

Кто бы сомневался.

– Помнится, лет десять назад ты ставила мне его в пример.

– Да, но это было до того, как он намертво вцепился в мою дочь!

Намертво?

– Мам, никто в меня не вцеплялся, все хорошо. Тетя зря бьет тревогу.

– Тревогу? Кэти, это не так. Мы только…

– Да, только разносите слухи у нас за спиной, – договариваю за нее я.

– Ты ошибаешься, – растерянно защищается мама. – Ладно, бог с тобой. Делай, что хочешь, в конце концов ты уже не ребенок.

– А вот это правильно. Мам, мне пора. Я перезвоню тебе, о’кей?

– Конечно, солнышко, целую!

– Я тебя тоже.

Нажимаю на сброс, и на экране высвечивается непрочитанное сообщение от Роберта.

«Заканчиваю с делами, буду через час. Надень свои самые ненужные трусики, потому что я собираюсь порвать их в клочья.

твой Старый развратник».

Глава 4

Яблоко раздора

Несмотря на свою заносчивость, Майк никогда не умел драться. И сколько бы я ни пытался пристрастить его к кикбоксингу или карате, все тщетно. Единственное, на что он оказался горазд, – это изредка наведываться в спортзал, и то из-под палки.

– Я уже задолбался правильно питаться! Завтра же перейду на колу и энергетики. Твоя идиотская белковая диета ни фига не работает.

– Она отлично работает, Майк. Если, конечно, не совмещать ее с алкоголем и сигаретами. Кстати, я думал: ты бросил.

– Ага, размечтался! Хочешь, чтобы я отказался от последнего кайфа? – он раздраженно плюхается на маты и набрасывает полотенце на шею. – Фух, я выдохся. Долго ты еще собираешься потеть под этой своей железякой?

– Осталось четыре раза, – выдавливаю из себя я, прилагая массу усилий. В последнее время я частенько забивал на зал, и теперь моя привычная шестидесятикилограммовая штанга кажется мне целым грузовиком.

– Как поживает наша кузина? – спрашивает Майк, глотнув из своей бутылки. – История с кольцом по-прежнему покрыта тайной?

Любопытный засранец.

– Жаль тебя расстраивать, но да, – «семь».

– Ты че, реально сделал это от балды?

– А ты сомневаешься? – «восемь».

– Не гони, Роб. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Зачем ты подарил ей кольцо?

– Затем, чтобы ты заткнулся и не лез не в свои дырки, – огрызаюсь я.

«Девять».

– Значит, я был прав?

– Нет, – «десять».

Поставив штангу на стойку, я прижимаю руку к груди и перевожу дыхание.

– Брось. Я знаю, ты хочешь на ней жениться. Да и она, видимо, не против. Че ты тянешь?

Придав себе самый беспристрастный вид, я медленно сажусь и разминаю спину.

Мой брат иногда бывает слишком назойлив. Но нужно отдать ему должное, он действительно знает меня лучше, чем кто-либо.

Смысл отпираться?

– О’кей, твоя взяла, – пристыженно признаю я. – Я хочу на ней жениться. Но мне стремно, Майк.

– Стремно? – изумляется он. – Почему?

– Забыл, чем это закончилось в прошлый раз?

– А при чем тут это?

– При том, что я невольно провожу параллели. Многое повторяется, и я боюсь, что финал окажется идентичным. Иногда я сам не понимаю, зачем привязал ее к себе. Я должен был держаться от нее подальше, а вместо этого… черт.

Майк бросает на меня свой самый сочувственный взгляд, и мне хочется провалиться сквозь землю. Терпеть не могу жалость! Пусть лучше меня ненавидят.

– Ладно, мне пора, – я беру свое полотенце и закидываю на плечо. Майк тоже встает, прихватив с собой витаминную воду, и мы проходим в раздевалку, где я быстро проверяю смартфон на наличие пропущенных звонков.

– Послушай, Роб, – со вздохом произносит он, – прошло уже несколько лет. Перестань убиваться. Тем более что это был несчастный случай, ты не виноват.

Чего-чего?

Вытаращив на него глаза, я не удерживаюсь от ехидства:

– И это говоришь мне ты? Человек, который с самого начала обвинял меня в преднамеренном убийстве?

Он виновато пожимает плечами.

– Я просто злился, что она выбрала тебя.

Майк заходит в душевую, я провожаю его долгим задумчивым взглядом, потом откладываю трубку на скамейку и тоже иду мыться.

– Эй, Майк? – встав под каскад теплой бодрящей воды, я выдавливаю гель на ладонь.

– Что? – откликается он.

– Ты правда так сильно ее любил?

– Не знаю, старик. Она мне нравилась… но насчет «любил» я теперь не уверен.

Теперь?

– А Кэтрин?

– Что Кэтрин?

– Тебе нравится Кэтрин? – спрашиваю я, застыв в ожидании.

Только не Кэтрин, нет. Она не может ему нравиться. Она моя.

Майк смеется.

– Кэтрин мне нравится исключительно как девушка моего старшего брата. И вообще, у меня к ней какие-то отеческие чувства, – продолжает он, – поэтому я бы не хотел, чтобы с ней что-нибудь приключилось. Она и впрямь хорошая, Роб.

– Чертовски хорошая, брат, – соглашаюсь я, намыливая голову. – Чертовски.

* * *

Закончив со своими делами, я решил сделать Кэтрин сюрприз и забрать ее из академии. Времени почти пять, осталось ровно две минуты.

Выглянув из окна, я обвожу взглядом здание и невольно вспоминаю годы своего студенчества. Стюарт постоянно капал мне на мозги, хотя я неплохо учился. Но ему казалось, что давление – двигатель прогресса, и потому он частенько допекал меня. На первом курсе я познакомился с Джессикой Кит – симпатичной фигуристой телкой из четвертой группы, и в общем, пошло-поехало. Она была моей третьей женщиной, и мы трахались, как кролики. Везде, где только могли. Однажды нас даже застукали в женском туалете и едва не выперли из университета. Узнав об этом, отец чуть было не разорвал меня на куски… забавно, не правда ли?

Я не хотел, чтобы Кэтрин поступала в академию по той простой причине, что она могла также пойти по стопам Джессики Кит и завести себе какого-нибудь молодого придурка, трахающего все на своем пути. Я сам был таким и прекрасно понимаю, каково это быть юнцом с бушующим тестостероном. Но с другой стороны, вправе ли я лишать ее образования? Конечно, нет. Я люблю ее. Она заслуживает всего только самого лучшего, и мне остается лишь молча переживать это внутри себя, считая дни до ее проклятого выпускного.

Вообще-то мне еще со многим предстоит смириться. Она наверняка захочет работать, и что тогда? Впрочем, на этот случай я припас один коварный план. Мы поженимся сразу после того, как она получит диплом, а дальше за мной не заржавеет. Никаких передышек – будем штамповать футбольную команду, пока она не решит, что с ее карьерой покончено!

Господи, какой же я мудак…

Ужаснувшись собственным мыслям, я качаю головой, и на горизонте появляется она.

Я вылезаю из машины.

– Роберт? – она столбенеет. – Что ты здесь делаешь?

Хм, она что, не рада моему появлению?

– Приехал за тобой.

Пока Кэтрин стоит вся такая удивленная, я сгребаю ее в охапку и целую в лоб.

– Почему ты не позвонил?

Опять двадцать пять!

Она оглядывается по сторонам, и на ее лице мелькает тень паники.

– Потому что я так захотел. Ты сердишься?

– Нет! Конечно, нет… – она выдавливает из себя несмелую улыбку. – Просто удивилась. Идем?

Тони открывает дверцу, мы залезаем в «БМВ» и отправляемся в «Masa»[5] на Коламбус-серкл.

Кэтрин притаилась и молча разглядывает пейзаж за окном. С ней явно творится неладное.

Я беру ее за руку, она вздрагивает и начинает ерзать, словно ей неуютно. И стоит мне коснуться ее безымянного пальчика, как все становится ясно.

– Где твое кольцо?

– В сумке, – ее голос падает до шепота, будто она крупно влипла.

– Ты не носишь его?

– Не ношу.

Я хмурю брови, в груди щемит от неприятного предчувствия.

– Почему? Объясни.

Кэтрин мигом выдергивает свою руку из моей, источая враждебность.

– Потому что это… странно!

– Странно?

Она разворачивается.

– Ну сам посуди! Все начнут спрашивать. Что я скажу своим подругам, знакомым? Я не люблю привлекать внимание.

– Твои аргументы звучат неубедительно, – с подозрением бормочу я. О боги, только не это. Неужто мои опасения насчет Джессики Кит подтвердились? Дерьмо, Кэтрин не может вести двойную игру.

Или может?

– Послушай, Роберт, я обожаю это кольцо. Но оно вынуждает меня оправдываться, а я этого не хочу. Можно я буду надевать его по особым случаям? Так даже лучше! Оно не поцарапается…

Я протестующе качаю головой:

– Нет, нельзя. Ты обещала всегда носить его.

Ты обязана!

– Да, но… я не думала, что это будет так… странно.

Опять это идиотское слово! Маленькая лгунья. Что ты задумала, а? Мое терпение вот-вот лопнет.

Стоп. Спокойно, кретин! В принципе она и впрямь безумно стеснительная. Вероятно, эта безделушка действительно ставит ее в дурацкое положение, судорожно размышляю я, пытаясь утихомирить свой пыл и разыгравшееся воображение.

– Не злись, пожалуйста, – придвинувшись ближе, Кэтрин обхватывает меня своими тоненькими ручками и кладет голову мне на плечо. – Я очень тебя люблю. И кольцо тоже. Но мне необязательно носить его, чтобы чувствовать себя твоей, понимаешь?

А мне обязательно!

– Ты всегда в моем сердце, а я в твоем, – добавляет она с усмешкой. – По крайней мере, я на это надеюсь.

Надеется?

– Конечно, детка, – я целую ее в макушку. – Я не злюсь, все в порядке.

– Правда?

– Правда, – подтверждаю я, и таким образом мой хитроумный план под названием «фальшивая помолвка» с треском проваливается.

Удар под дых, Эддингтон.

Идиот!

Тебя провела какая-то хитрющая малолетка.

Неотразимая малолетка, растоптавшая твою гребаную гордость.

* * *

Мне приспичило поработать среди ночи. Выбравшись из постели, я надеваю штаны, майку и подбираю с пола свой ноутбук. Кэтрин спит, свернувшись клубочком. Во сне она кажется мне такой маленькой и беззащитной, что я готов надеть воинские доспехи и ринуться за нее в смертельный бой. Прихватив с собой зарядку и органайзер, я замечаю на тумбочке ее айфон и хмурюсь.

Хм, почему бы и нет?

Коротко взглянув на свою девушку, я осторожно поднимаю трубку, сдвигаю стрелочку вправо и с радостью обнаруживаю, что ее телефон не запаролен.

Как неосмотрительно…

Перво-наперво проверяю звонки.

Мама, Сэл, мама, Сэл, папа, Роберт, Фабио, Роберт, Роберт, Роберт, – черт, ну я и трепло, – мама, Джейсон… – я морщусь. Опять этот несчастный доходяга. Смотрю на дату – двадцать четвертое декабря. Не так уж и часто они созваниваются. Пролистав весь список до конца, и не найдя ничего такого, к чему можно было бы придраться, я открываю вкладку «календарь» и окунаюсь в девчачьи заметки.

Время приема таблеток, период месячных и т. д. М-да…

Почувствовав укор совести, что я вот так нагло вторгся в ее частную жизнь, я решаю положить айфон на его законное место, но напоследок залезаю в «ежедневник».

«Вторник. Встреча с Марком Лестрейдом перед лекциями».

«Среда. Встреча с Марком Лестрейдом между парами».

И так почти пять дней в неделю.

Какого хрена???

Кто это вообще такой?! Студент? Гад-сердцеед, трахающий всю академию?! Я стискиваю зубы.

Проклятие, я знал, знал, что история с кольцом – это вранье.

Она обманула меня! Но как… как она посмела??? Поджав губы, я перевожу на нее полные злости глаза, и она уже не кажется мне такой маленькой и беззащитной, как пять минут назад. Продуманная женщина! Что ты со мной делаешь, а? С кем связалась?!

Сижу в гостиной и не могу сосредоточиться на работе. Читаю предложения, но не понимаю смысла. Разглядываю схемы, но не вникаю в суть. Дерьмо, меня трясет.

Так вот куда она, оказывается, бегает по утрам! К некоему Марку! Черт, почему я не могу вспомнить, кто он такой?

Встаю и начинаю наматывать круги по комнате. В груди тяжесть, легкие скрутило жгутом. Черт…

Ковыляю на кухню, достаю из ящика ингалятор и брызгаю в рот.

Дерьмовая астма. Сколько себя помню, вечно болею этой дрянью. Почувствовав себя абсолютно жалким, я открываю холодильник и тянусь за банкой колы. Нет, лучше пиво.

Возвращаюсь в гостиную.

Экран ноутбука погас, батарея сдохла, зарядка валяется на кресле. Пофиг, все равно башка не варит. Ложусь на диван, откупориваю банку и медленно пью.

Когда я стал таким ревнивым? Понятия не имею. Как сказал один из моих бывших психоаналитиков, я с этим родился. Занятно, но в нашей семье никто ничем подобным не страдает. Майку так вообще похрен, где шляются его подружки. Иногда я завидую ему. У него все настолько просто, что порой я прихожу к разумному выводу, что это единственный способ для нормального существования. Он неряшлив, бездарен, но зато ему весело. Когда я в последний раз веселился? Даже моя любовь не приносит мне должного удовольствия, потому что напряжение, которое я постоянно испытываю, стараясь все контролировать, сводит меня с ума. Я не могу расслабиться, не могу по-настоящему порадоваться чему-либо. Вся моя жизнь – это четко выстроенный план. Черт, почему я не могу измениться? Почему она не может измениться? Почему она не в состоянии просто следовать моим правилам? Это ведь сущий пустяк – быть послушной! Неужели общение с посторонними людьми для нее важнее, чем мое спокойствие? Я ведь предупреждал ее, что не умею с этим мириться. Я не такой, как все. Я ненормальный. Она знала, знала и подписалась на это. Ошиблась? Не рассчитала? Плевать! Наши отношения – не эксперимент. Внезапно до меня вдруг доходит, что она реально может от меня уйти.

Дерьмо, я этого не вынесу.

Отложив пиво на журнальный столик, я поворачиваюсь на бок и пытаюсь заснуть.

* * *

День начался с очередного дерьма.

Владелец здания, которое я намеревался выкупить, переиграл правила и выставил мне новый счет. Чтобы не копить все в себе, иначе меня разорвет как ядерную боеголовку, я сорвался на Броуди из финансового отдела, на Кейна и даже на несчастную секретаршу.

Чуточку полегчало.

Выпив шесть чашек крепкого черного чая, я вызвал к себе Мэйсона – парня из моей службы безопасности, и Энтони – моего верного помощника, чтобы раздать обоим поручения.

– Мне нужно разузнать все о Марке Лестрейде. Кажется, он учится или работает в Нью-Йоркской академии искусств.

– Понял, сэр. Сроки?

– До вечера управишься?

– Думаю, да. Если, конечно, за ним не числится какой-нибудь грязи.

– Грязи?

– Ну, фальшивых документов, например.

– Вряд ли, – хмыкаю я, – просто выясни, кто он такой. Возраст, внешность, семейное положение…

– Ясно, сэр. Я могу идти?

Я киваю.

Мэйсон выходит за дверь, и я переношу внимание на Тони.

– Найми кого-нибудь следить за Кэтрин.

Он удивленно заламывает бровь.

– Стив Кэмпбэлл подойдет?

– Бывший коп?

– Частный детектив, сэр. Он ушел в свободные «художники», занялся частным сыском.

– Ему можно доверять?

– Вполне.

– Найми его. Пусть следит за каждым ее шагом.

– Хорошо. Это все?

– Да, поспеши.

Тони исчезает из виду, я ставлю локти на стол и обхватываю голову руками.

Марк Лестрейд. Что это за хрен? Пусть только прикоснется к ней, и я его урою!

В дверях неожиданно появляется мой невоспитанный брат.

– Тебя не учили стучаться? Я вообще-то занят.

– Чем, интересно? Высиживанием яиц?

– Я думаю, не мешай.

Засмеявшись, Майк без позволения плюхается в кресло и закидывает ногу на ногу.

– Че стряслось? На тебе лица нет.

– Случился Марк Лестрейд.

– Кто такой?

– Сам вот задаюсь этим вопросом.

– Это как-то связано с кузиной?

Я закатываю глаза.

– Естественно.

– Подозреваешь, что она с ним че-то мутит?

Меня передергивает.

– Не произноси это вслух, я и так на грани.

– А спросить у нее не пробовал? Дел-то на пять минут.

– Спросить?

– Ну да, а че?

– Майк… – потерев лоб, я пытаюсь сформулировать свою мысль. Проблема в том, что даже если я спрошу ее об этом типе, ни один из ее ответов меня не устроит. Я должен сам удостовериться в ее невиновности. Сам, ясно? – Я разберусь с этим, о’кей? – хриплю я, воздержавшись от сопливой исповеди.

– Как знаешь, – он пожимает плечами. – Не против, если я смоюсь сегодня пораньше? Мы с Крис идем в кино.

– Вали. Толку-то от тебя…

Прыснув, Майк поднимается с кресла и шаркает к выходу.

– Не перестарайся там, ладно? – говорит он.

Я вопросительно выгибаю бровь.

– Ну с Кэт. Она не похожа на порочную обольстительницу.

– Пока, Майк, – бормочу я, уткнувшись в свои бумаги.

Тоже мне, бесплатный адвокат!

Я остаюсь один.

«Не похожа на порочную обольстительницу»…

Согласен.

Но даже святой способен согрешить, поддавшись искушению. В конце концов, она всего лишь женщина.

* * *

После обеда ко мне поднимается Мэйсон.

– Что там? – с ходу интересуюсь я, мучаясь от сильной мигрени.

– Марк Уильям Лестрейд. Родился в Бирмингеме, Англия. В шесть лет переехал с родителями в Онтарио, Канада. Прожил там до пятнадцати лет, пока не переехал в Сан-Франциско, Калифорния, где позже поступил в American Conservatory theater. Получил множество наград и поощрений, затем в 2010 году перебрался в Нью-Йорк и с тех пор работает преподавателем по актерскому мастерству в Академии искусств. Дата рождения 1 января 1980-го. Не женат и никогда не был, детей нет. Проживает на съемной квартире в Куинсе, точный адрес прикрепил к досье, – Мэйсон протягивает мне дохленькую черную папку.

Вау, оперативно. Нужно поднять этому парню зарплату.

– Значит, этот хрен преподаватель…

– Именно, сэр. За ним ничего не числится.

Ага, кроме того, что этот ублюдок вздумал отбить у меня девчонку.

– Спасибо. Можешь идти.

– Всего доброго, сэр.

Сажусь в кресло и, пробежавшись по тексту, просматриваю его фотографии.

Кудрявый шатен с прической в стиле Эдриана Гренье. Стройный, среднего роста… вполне заурядный. Разве что выразительные синие глаза, выигрышно контрастирующие с темным цветом волос, и то…

Задумчиво покачиваюсь из стороны в сторону, пытаясь представить его с Кэтрин. Да, это возможно, – прихожу к неутешительному выводу я. Только хрен ему, а не Кэтрин! Сначала я выясню, что этому чучелу от нее нужно, и что, не дай бог, ей нужно от него, а после вмешаюсь. И если я вдруг узнаю, что этот ублюдок посмел посягнуть на мою собственность, ему лучше подыскать себе пристанище в каком-нибудь другом месте. Например, на кладбище.

* * *

Я нарочно задержался в офисе допоздна, чтобы явиться домой, когда Кэтрин уже ляжет спать.

Вырубив верхний свет, включаю настольную лампу и сажусь за стол. Письма, письма, приглашения… приглашения? Интересно.

Что, если я начну появляться с ней на мероприятиях? Обычно я не люблю светиться в СМИ, но теперь это может пойти мне на пользу.

«Благотворительный вечер», «аукцион», «выставка», «сбор средств для борьбы с ДЦП»…

Черт.

Брюс. Мне нужен Брюс.

Набираю его номер, Кейн отвечает на третьем гудке.

– Где ты? – бесцеремонно спрашиваю я.

– На пути к своему дому. А что?

– Э-э, я думал, ты еще здесь, в здании.

– В десять вечера?

Кидаю взгляд на часы и хмурюсь.

– Ладно, забей. Слушай, мне нужно выйти в свет, желательно с фотографами и прочим дерьмом. Ты не мог бы посоветовать мне правильное местечко?

Брюс смеется.

– Захотелось покрасоваться в таблоидах?

– Представь себе.

– С трудом, дружище. Можно узнать зачем?

– Нет. И прекрати ржать!

– Хорошо, прости. Сходи на Неделю моды.

– Ты шутишь?

– Ничуть. Это отличная возможность. Благотворительные вечера не наводят столько шумихи, сколько шоу-биз. На днях намечается грандиозный показ у Тома Форда. Думаю, Риз не составит труда достать для тебя приглашение. Воспользуйся этим, Роберт.

Я удрученно качаю головой. Господи, какая глупость!

– О’кей, спасибо за консультацию. До завтра.

– До завтра, селебрити!

Фыркаю и даю отбой. Теперь до конца года не успокоится, старый трухлявый пень.

Впрочем, он прав. Этот сраный учителишка наверняка почитывает глянцевые журналы, выискивая новых звезд. Если мы с Китти-Кэт попадем, скажем, в «Стар», этот баран уяснит наконец, что не следует подкатывать к ней свои никчемные яйца.

Я звоню своей матери.

Глава 5

Вспышки

В чем я действительно успела убедиться за последние полтора года, так это в том, что опаздывать на прием к Фабио Монте опасно для жизни.

Справедливости ради должна сказать, что я честно пыталась прийти вовремя, но Марку приспичило устроить очередное экстренно-важное собрание и задержать нас после занятий.

Перебежав через дорогу, я нервно развязываю свой шарф и в панике заворачиваю за угол.

– Эй, Спилберг![6]

Оборачиваюсь и невольно расплываюсь в улыбке.

– Откуда ты здесь, умник?

– По делам ездил, и тут смотрю – легенда! – хихикает Джейсон, сократив между нами расстояние.

– Перестань! Я же не высмеиваю твою деятельность.

– А чего ее высмеивать? Я ведь простой смертный, – мы обнимаемся. – Куда намылилась?

– В салон красоты. Нужно освежить перышки, – отшучиваюсь я, на что Джейсон понимающе кивает, однако прощаться не спешит.

– Желаешь составить мне компанию? – предлагаю я как бы невзначай, и, к моему удивлению, парень охотно соглашается.

– Было бы неплохо. Я свободен до вечера.

– Тогда пошли.

Через минуту мы оказываемся в салоне.

Фабио летит на меня с самым устрашающим видом, но узрев рядышком Джейсона, его угрюмая физиономия мгновенно озаряется интересом.

– Кэтрин! – не удерживается от выговора он. – Ты опоздала на полчаса!

– Знаю-знаю, – виновато лепечу я, сбросив с себя шарф и пальто. – Меня задержали, прости.

Состроив недовольную гримасу, Фабио переводит взгляд на моего друга и вопросительно мигает.

– Знакомьтесь, это Джейсон Торн, мы работали вместе в ED Group. Джейсон, это Фабио Монте – самый лучший стилист на всем белом свете! – подлизываюсь я, и это срабатывает.

– Не преувеличивай, – кокетничает «звезда», протянув ладонь Торну, – очень приятно.

– Взаимно.

Мы трое погружаемся в неловкое молчание, рука Торна по-прежнему в руке Фабио, и я, кажется, догадываюсь, в чем весь сыр-бор.

О Иисус! Он что, клеится к Джею?

– Э-м-м, я, пожалуй, присяду, – растерянно тянет Торн, вырвавшись из мертвой хватки своего нового знакомого.

– Конечно, располагайтесь! Чай, кофе?

– Кофе, пожалуйста.

– Дороти! – рявкает Монте, заставляя нас вздрогнуть. – Немедленно принеси мистеру Торну кофе! Какой вы предпочитаете?

– Черный, без сахара.

– Слышала?!

– Бегу-бегу!

Девчонка уносится прочь, Фабио хватает меня за локоть и бесцеремонно тащит к зеркалу.

– Куколка, что это за чудо природы?!

Чудо?

У меня отвисает челюсть.

– Я вроде рассказывала тебе о нем…

– Помню, не маразматик! Но какого Нептуна ты не упомянула, что он сногсшибательно, умопомрачительно, смертельно сексуальный?!

Я заглядываю через плечо.

– Да я… как-то не замечала.

– Не замечала? – у Монте сейчас глаза из орбит вылезут. – Не замечала?! – в ужасе повторяет он.

– Не-а.

– Боже, да ты совсем уже ополоумела от этого своего Эддингтона!

Я оскорбленно фыркаю.

– При чем тут Эддингтон? И вообще, мы с Джейсоном друзья. Мне по барабану его внешность.

– Он просто конфетка! Я впечатлен.

Забравшись в кресло, я не могу сдержать ехидного смешка. Фабио дуется и спрашивает, в чем дело.

– Ни в чем. Он натурал.

– И?

И?

– Ты это как-нибудь переживешь?

Монте берет со столика свои рабочие инструменты и делает вид, будто я сморозила несусветную чушь.

– Не понимаю, о чем ты.

– О том, что если ты действительно от него без ума, то тебе должно быть обидно, ведь…

– Мне не обидно, ясно?! – взвинчивается он, взмахнув надо мной расческой с мелкими блестящими зубчиками.

– Ясно, ясно. Не кипятись!

* * *

Из дома мы с Робертом выезжаем ровно в семь. Он настолько красив, что я бы не отказалась заняться с ним сексом прямо здесь, на заднем сиденье авто.

– Ты отлично выглядишь, – с улыбкой подмечает Роберт, положив ладонь на мою коленку.

– Ты тоже, – шепчу я. – Кстати, я ужасно тебя хочу.

Его брови подпрыгивают вверх, на губах играет озорная усмешка.

– В самом деле? Сейчас? – он мягко массирует мою ногу, пробираясь под подол крохотного зеленого платья.

– Ага. Ты бы взял меня тут?

Он якобы задумывается.

– В принципе – да. Только сперва нужно отправить Пита и Тони, скажем, в магазин за жвачкой.

Я смеюсь, мол, почему бы и нет?

– Я тоже тебя хочу, – он берет мою руку и прикладывает к своей ширинке.

О господи…

У меня сбивается дыхание.

– Вернемся домой, и я трахну тебя как следует, хорошо?

– Хорошо, – бездумно соглашаюсь я, сжав его член через брюки.

– Не шали, слышишь?

– Слышу, – продолжаю ласкать его.

– Кэтрин…

– М-м-м?

Он шипит и отодвигается от меня.

– Хулиганка!

– Кто бы говорил, – я показываю ему язык, а Пит тем временем подвозит нас к Линкольн-центру, где уже столпилась местная элита общества, и мне вдруг становится страшно. Прежде мы никогда не появлялись вместе на публике, и я не представляю, как все пройдет.

Тони открывает заднюю дверцу, Роберт первым выходит из машины и по-джентльменски подает мне руку. Меня трясет. Еще эти туфли на шпильке… Чертов Фабио!

Мы медленно приближаемся к зданию, и тут откуда ни возьмись появляются они – яркие, ослепляющие вспышки!

Я растерянно моргаю, крепче цепляясь за своего парня, и мечтаю лишь об одном – провалиться сквозь землю.

– Роберт! Сюда! – кричат облепившие нас со всех сторон папарацци.

– Эй, Роберт! Смотри сюда, чувак!

– Роберт! Эй, Роберт! Повернись! Смотри в камеру!

Сбитая с толку, я не сразу сообразила, что меня, словно трофей, выставили на всеобщее обозрение.

Роберт?

Обхватив меня за талию, этот нарцисс с легкостью позирует перед многочисленными камерами, и на мгновенье мне даже кажется, что я обозналась, по ошибке ухватившись за чужую руку. Он ненавидит показуху, ненавидит шоу-биз и все, что с ним связано. Не понимаю… он словно перевоплотился.

Стою и покорно отражаю его действия. Гул голосов, щелчки затворов, вспышки, вспышки! Не успеваю вертеть шеей. Роберт демонстративно улыбается, на нас все смотрят.

– Достаточно, – потянув меня за собой, он ловко ускользает из этого зоопарка, и мы оба проходим в здание.

– Что это было? – хриплю я, сглотнув удушливый ком.

– Неотъемлемая часть популярности. Ты против?

– Я думала, ты не нуждаешься в популярности.

– Ну… – он целует меня в висок и не успевает закончить фразу – к нам подходит какой-то мужчина.

– Роберт? Рад тебя видеть! – мне знакомо его лицо. Черт, я определенно знаю его.

– Привет, Джон, – они обмениваются рукопожатием. – Познакомься, это моя девушка, Кэтрин Бэйли.

– Очень приятно. Джон Александер!

Мужчина протягивает мне руку, я неуверенно жму ее и чувствую, что вот-вот покраснею. Ну конечно. Как я могла не узнать? Отец сучки!

– Какими судьбами, Роб? Решил сменить имидж?

– Вроде того. А ты?

– Жаклин настояла. Считает, что я должен почаще выбираться в свет и знакомиться с одинокими женщинами. Зачем, спрашивается?

Роберт усмехается.

– Пора, Джон.

– Пора? По-моему, я уже слишком стар для поиска спутницы жизни.

– О, не преувеличивай, – подбадривает его Роберт, пока я втайне выискиваю безупречный силуэт сучки. Она наверняка здесь. Может, он притащился сюда из-за нее? Может, его коробит, что она выскочила замуж, и он решил использовать меня в качестве ответного удара? У меня потеют ладони. Поверить не могу, что он привел нас сюда, в святая святых своей бывшей!

Издали виднеется тетушка Риз.

Вот гадство! Моя дрожь усиливается.

– Расслабься, – шепчет Роберт, скользнув пальцами по моему позвоночнику. – Ты вся на нервах.

Я опасливо поднимаю глаза, Джона Александера и след простыл. Это радует.

– Здесь твоя мать.

– Угу. Она достала для нас приглашения.

– Мне неловко. Вдруг она подумает, что я охочусь за славой?

Роберт одаривает меня снисходительной улыбкой.

– Не подумает. Она знает, что ты не такая. Успокойся, ты отлично держишься.

Я снова осматриваюсь по сторонам. К счастью, Риз нас не замечает. Она увлеченно беседует с кучкой расфуфыренных дам, все весело хохочут.

– Давно ты знаешь ее отца? – интересуюсь я, когда Роберт передает мне бокал шампанского.

– Года четыре, а что?

– Да так, ничего, – я гляжу в пол. – Его дочь тоже здесь?

– Здесь много моих знакомых, Кэтрин.

– Но ты не со всеми спал, – ревностно подмечаю я.

– Тебя беспокоит Жаклин?

Неоднозначно пожимаю плечами.

– Почему? Разве я дал повод? – его взгляд прожигает меня насквозь.

– Я тоже не даю тебе повода, однако тебя беспокоит Джейсон Торн.

– Роберт, Кэти! – а вот и Риз.

«Вовремя», – думаю я, натянув на рожу дежурную улыбку.

– Привет, мам.

– Тетя.

Она чмокает меня в щеку.

– Показ начнется чуть позже. Ты уже виделся с Дэйзи и Рональдом?

– Нет, и, по правде говоря, не горю желанием, – сухо выплевывает Роберт.

Риз укоризненно качает головой и переносит внимание на меня:

– Дорогая, какое дивное платье! Зеленый тебе очень идет.

– Спасибо.

– Ладно, я пойду поздороваюсь с Мардж. Встретимся после шоу!

* * *

С трудом выдержав целый час до показа и сам показ, мы с Робертом наконец вылезаем на улицу и вновь попадаем в лапы назойливых папарацци.

– Эй, Роберт! Кто эта девушка?

Началось!

– Это твоя невеста?!

Боже!

– Роберт, вы помолвлены?!

– Эй, сюда! Смотрите сюда!

Я моргаю и прибавляю шагу.

– Подожди.

– А?

– Поцелуй меня.

Что?!

Не дав мне опомниться, Роберт резко наклоняет голову и засасывает мою нижнюю губу.

Я что, сплю? Или он правда целует меня здесь, на виду у кучки недоносков, которые помимо всего прочего снимают все это на камеры? Со всех возможных ракурсов, щелк, щелк, щелк…

Я не шевелюсь.

– Роберт, повернись! Роберт!

– Сюда, Роберт! Направо! Эй!

Обворожительно улыбнувшись, Роберт заканчивает свое фееричное представление и, взяв меня за руку, уводит нас в сторону парковки.

* * *

– Они напечатают это, да? – бормочу я, уставившись на свои колени.

– Наверняка.

Здорово. Только такой славы мне не хватало.

– Кэтрин, в чем дело?

Я вздыхаю.

– Эй, – он пододвигается ко мне, – ты расстроена?

Он еще спрашивает!

– Я не привыкла к такому, вот и все.

– К чему? – он смотрит на меня с непониманием.

– К тому, чтобы меня обсуждали.

– Не тебя, а нас, – он щурится. – Или ты стесняешься меня?

– Тебя?! Господи!

– Что тогда?

Вот прицепился!

– Себя. Я стесняюсь себя. Доволен?

– Нет, – раздраженно. – И знаешь что? Я всерьез начинаю подозревать, что ты тоже немного чокнутая.

– Чокнутая?

– Именно. Иначе не объяснить твою навязчивую, неоправданную, маниакальную закомплексованность.

– Она не неоправданная… – пытаюсь возразить я, но он поднимает палец вверх, призывая меня заткнуться.

– Хватит болтать.

Взяв меня за затылок, Роберт тянется к моим губам и нежно целует меня.

Это не показуха, не постановка для кучки изголодавшихся по скандалам журналистов, это… другое. Настоящее, искреннее. На минуту все мои страхи и опасения отлетают на второй план, уступая место уверенности в наших отношениях. Он выбрал меня. Невзирая на изобилие женщин, мечтающих выскочить за него замуж, он все-таки выбрал меня.

* * *

– Почему ты всегда сам открываешь бутылки?

Роберт гладит меня по загривку и ухмыляется.

– В студенческие годы я работал барменом.

– Правда?

Он кивает.

– Где?

– В Гринвиче на Бликер-стрит есть местечко под названием «Wicked Willy’s», – он улыбается своим воспоминаниям.

– Значит, причина в этом?

– Наверное. Плюс, я терпеть не могу, когда официанты подолгу торчат возле стола, – фыркает он, и я начинаю смеяться.

– Не представляю тебя барменом.

– Охотно верю. Только я не всегда был такой задницей, – он целует меня в макушку. – Впрочем, если бы ты познакомилась со мной тогда, то вряд ли бы в меня влюбилась.

– Почему? Ты был недостаточно красив?

– Скажем, я был еще более несносным, нежели сейчас.

– Куда уж еще?

Ущипнув меня за задницу, Роберт переворачивается на бок, и мы оказываемся лицом к лицу.

– Считаешь, что хуже уже некуда, а, Бэйли?

– Совершенно верно, Эддингтон. Но вообще-то мне нравится мой буйнопомешанный псих.

Роберт задумчиво сужает глаза, переваривая услышанное.

– Хотя иногда меня это достает, – добавляю я.

– Что именно?

– Твоя подозрительность. По-моему, тебе самому от этого некомфортно, – предполагаю я, утопая в глубине его карих глаз.

Уронив взгляд на мою руку, Роберт долго изучает сверкающее на моем пальце кольцо. Что ж, теперь я понимаю, зачем он подарил мне его. Чтобы обозначить территорию. Неужели он и впрямь боится, что я изменю ему? За кого он меня принимает?

– Ты очень красивая, – тихо произносит он. – Я никому тебя не отдам, понятно? Никому.

В его словах звучит скрытая угроза.

– Когда ты уже поймешь, что мне никто не нужен? Никто, кроме тебя.

– Никогда.

Никогда? Я недоуменно мигаю.

– Даже если однажды мы поженимся и я рожу тебе хотя бы одного ребенка?

– Даже если, – не раздумывая, отвечает Роберт. – Тебе придется родить хотя бы троих, чтобы убедить меня.

Троих?!

– Ты ненормальный!

– Так точно, – весело соглашается он, навалившись на меня сверху, – поэтому, моя маленькая негодница, ты должна быть осмотрительной и не выводить меня из себя. Порой я могу быть предельно опасным.

Он придавливает меня к матрасу, демонстрируя мне свою власть. Я не сопротивляюсь.

Закинув на него ноги, я задерживаю дыхание, выгнув спину дугой.

– Хочешь, чтобы я вошел в тебя?

– Да, пожалуйста.

Он проталкивается в меня сразу целиком, и мы одновременно стонем.

– А-а-а! – я зажмуриваюсь.

– Нравится? – шепчет он, стремительно наращивая темп. – Или желаешь глубже?

– О боже мой, да-а-а…

– Что – да?

– Как… к-как угодно… – сбивчиво бормочу я, вцепившись в его плечи.

Роберт хватает меня за бедра, сгибает мои ноги в коленях, входит и выходит из меня, входит и выходит, завороженно наблюдая за процессом.

Привстав на локтях, я тоже пытаюсь заглянуть туда, но у меня не получается.

– Смотри, детка, – протянув ко мне руки, он помогает мне принять сидячее положение, и теперь я отчетливо вижу, как его член проскальзывает и выскальзывает из меня. Проскальзывает и выскальзывает…

– Видишь, как я вонзаю его в тебя? – он резко подается вперед. – Видишь, какая ты мокрая и готовая? – и назад. – Какой он твердый… как идеально они подходят друг другу?

– Да-а-а-а, – бессознательно мычу я, ощущая знакомую пульсацию внизу живота.

Черт!

Застонав, я падаю на спину, и меня накрывает сумасшедшим оргазмом. Тело сотрясают мощные конвульсии, и, пока я жадно ловлю ртом воздух, Роберт выкрикивает мое имя и тоже достигает разрядки.

* * *

– Кэт, ты слышала? К нам приезжает Эван Рейнольдс! – восторженно объявляет Лиза у выхода из аудитории.

– Рейнольдс? Тот самый Рейнольдс? – недоверчиво уточняю я.

– Тот самый! Он собирается устроить здесь кастинг!

Стоп-стоп-стоп.

– А ты ничего не перепутала?

– Издеваешься?! – она почти плачет. – Уже все студенты на ушах! Где ты пропадала все утро?

Замявшись, я стыдливо отвожу взгляд. Не могу же я признаться, что всю ночь занималась сексом с Робертом Эддингтоном и мы оба проспали.

– Кстати, Лестрейд искал тебя.

Черт, я совсем забыла.

– Пойду поговорю с ним, – буркаю я, мечтая поскорей избавиться от этой липучки.

Марк находится в актовом зале.

– Кэтрин? Заходи.

Я прикрываю за собой дверь.

– Извините, что пропустила утреннюю репетицию, я неважно себя чувствовала.

Лгунья.

– Ничего, проехали. Ты уже в курсе про Рейнольдса?

– В курсе. Только не совсем понимаю, что он здесь забыл.

Улыбнувшись, Марк перестает суетиться и, присев на край сцены, скрещивает руки на груди.

– Ищет новые таланты. Или ты думала, что Брэд Питт и Аль Пачино родились звездами?

– Нет, но…

– Почему бы тебе не поучаствовать в отборе?

Я испуганно расширяю глаза.

– Марк, я…

– Погоди, не спеши отказываться. Я ведь говорил тебе, что талант – дело тонкое. И я вижу его в тебе.

– Да, но одно дело играть в местной постановке, другое – в кино у Эвана Рейнольдса. Простите, но я не могу.

– Почему? Объясни.

О, это не сложно.

– Потому что я не справлюсь.

– Не справишься? – скептически отзывается он. – Для меня это не аргумент. Подумай только, ты можешь прославиться. Покорить вершину горы, если угодно. Не сразу, конечно. Постепенно. Но какие твои годы?

Я поджимаю губы. Черт, этот тип каким-то образом умудряется залезть ко мне в душу и все там перевернуть. Я ведь уже смирилась с мыслью, что стану посредственным режиссером, и тут он со своими вершинами! Да и где это видано, чтобы я добивалась чего-то стоящего?

– А что это за роль?

– Их три. Официантка, горничная и проститутка.

– Проститутка?

– Если тебя это смущает, то без проблем – вычеркиваем из списка. Хотя никаких рейтинговых сцен там не планируется.

– Откуда вы знаете?

– Интересовался. Не хочу, чтобы мои несовершеннолетние ученицы попали в дурацкое положение. Кстати, съемки пройдут в Мексике.

Ну все. На этом можно откланяться!

Роберт ни за что не позволит мне полететь в Мексику. Проще повеситься на ближайшем столбе.

– Марк, я не смогу полететь в Мексику.

– Причина?

Дерьмо.

Прямо сейчас кольцо от «Тиффани» могло бы мне подсобить. С другой стороны, почему бы и нет? Возможно, моя поездка за две тысячи миль отсюда помогла бы Роберту понять, что его опасения напрасны. Я бы снялась в кино, вернулась домой, и ничего бы между нами не изменилось.

Боже, о чем это я? Меня еще даже не утвердили!

– Итак, – Марк смотрит на меня с надеждой, я колеблюсь.

Пробы. Это всего лишь пробы.

– Ладно, я рискну.

– Супер! – радостно восклицает Лестрейд. – Тогда я впишу тебя в блокнот, а завтра приступим к подготовке. Рейнольдс приезжает через месяц, у нас мало времени.

* * *

Закинув рюкзак на плечо, я вышагиваю из кафе и уныло бреду по Принс-стрит.

Раньше мне никогда не приходилось принимать серьезных решений, за исключением, пожалуй, перевода из университета. Впрочем, это и решением-то не назвать. Ткнула пальцем, и Роберт выдал мне список подходящих учреждений. Смешно, не правда ли? Мне уже девятнадцать, а поведение как у бесхребетной малолетки.

Встаю у светофора и озираюсь по сторонам. Зимой Нью-Йорк превращается в холодного, невзрачного чужака. Блеклого, абсолютно не вдохновляющего…

Я в смятении. И посоветоваться, как назло, не с кем!

Пешеходы ступают вперед, я заторможенно иду вслед за ними и, спрятав подбородок в пушистом шерстяном шарфе, ковыляю по заснеженному асфальту.

Глава 6

Цена славы

– Проблемы, Элисон? – спрашиваю я, поймав на себе заинтересованный взгляд секретарши. Обычно она всегда трясется в моем присутствии, как жалкая карманная собачка, но сегодня что-то перебор.

– Мистер Эддингтон, вы уже видели заметку в «Нью-Йорк пост»?

– Нет, а что?

Она протягивает мне газету вся в нетерпении.

– На шестой странице, сэр.

Открываю шестую страницу и читаю кричащий заголовок:

«Роберт Эддингтон женится!»

Иронично выгибаю бровь.

Разумеется, они выбрали самую горячую фотку, где мы целуемся. Что ж, отлично! Возвращаю «Пост» секретарше, беру портфель и забираю у нее письма.

– Сэр, так это правда?

Поворачиваюсь и сурово гляжу на эту нахалку, посмевшую задать мне столь личный вопрос.

Она густо краснеет.

– Простите, я не…

– Прощаю. В первый и последний раз.

Я прохожу в свой кабинет.

Не хватало еще, чтобы эта тупица допрашивала меня! Бросаю портфель на диван и не успеваю сесть за стол, как раздается стук в дверь.

– Войдите.

В проеме появляется лысая голова Кейна.

– Эй, к тебе можно?

– Разве у меня есть выбор?

Он смеется.

– Я принес наброски по «Купер Индастрис». Думал, тебе будет любопытно.

– Ясно, спасибо, – коротко отвечаю я, но Брюс, похоже, не собирается уходить.

– Что-нибудь еще?

– Тебя уже можно поздравить, или пресса слегка преувеличила?

Дерьмо, и он туда же.

– Только не говори мне, что тоже читаешь шестую страницу.

– А что? Это как-то плохо характеризует мою личность?

– Хуже, Брюс.

Он фыркает.

– Начнем с того, что это ты шляешься по модным показам и целуешься на камеры. Кстати, кольцо впечатляет!

– А ты сомневался в моем отменном вкусе?

– Ладно, не съезжай с темы. Ты сделал ей предложение или нет?

Черт.

Вот они – гребаные вопросы в лоб, о которых меня предупреждала Кэтрин. Не будь я ревнивым ослом, принял бы ее слова к сведению.

– Нет, не сделал. Скажем, это было предпредложение, а там поживем – увидим.

– Предпредложение? – он хмурится, явно не улавливая сути.

– Да. И не смотри на меня так, будто никогда об этом не слышал!

Кейн разводит руками.

– Но я действительно никогда об этом не слышал. Это что, новый тренд? Тогда я и впрямь постарел, потому что не представляю, как можно надеть такое кольцо на безымянный палец левой руки и не сделать женщине предложения.

Он что, отчитывает меня? Строю свою самую недовольную гримасу, не желая распинаться перед этим дотошным козлом.

– О’кей, не буду допытываться, – говорит он, смекнув, что я не настроен на исповедь. – Сам расскажешь, когда созреешь. О, и не затягивай с ответом по «Индастрис», договорились?

– Договорились.

Кейн благополучно покидает мой кабинет, но его моментально сменяет Тони.

Дерьмо, просто проходной двор какой-то!

– Мистер Эддингтон?

– В чем дело?

– Кэмпбэлл прислал новый отчет, сэр.

Я напрягаюсь.

– Что там? Заходи.

Тони закрывает за собой дверь.

– Ничего существенного. Зачитать вам?

– Будь любезен.

– В 9.30 вышла из дома, села в метро. В 9.49 высадилась на станции «Юнион-сквер». В 9.58 зашла в академию, в 10.00 отправилась на лекцию. К сожалению, Кэмпбэлл не может присутствовать на занятиях, поэтому здесь без вариантов, – объясняет Тони, на что я отмахиваюсь.

– Дальше. Меня не интересуют занятия, меня волнует, чем она занимается до, в промежутках и после них. Встречи, обеды и так далее.

– Понял, сэр, – Тони пробегается по листу. – В 12.30 ходила на ланч с Марком Лестрейдом.

Чертово дерьмо!

Этот инвалид продолжает охотиться за моей крошкой. Я сжимаю кулаки.

– Просто ланч?

– Да, сэр.

– Сколько он длился?

– Двадцать минут. После чего мисс Бэйли вновь отправилась на лекцию. Плюс, она осталась на какую-то репетицию с этим Марком.

Вот мразь! Я стискиваю зубы, едва не раскрошив их в порошок.

– Они проводят репетиции вдвоем? – смотрю на него исподлобья, чувствуя, как мой рассудок затуманивается.

Тони осторожно кивает. Значит, он думает о том же, о чем и я.

– Соедини меня с Кэмпбэллом. Немедленно.

Набрав номер детектива, Тони быстро передает мне трубку.

– Мне выйти, сэр?

– Нет.

Кэмпбэлл отвечает на третьем гудке. Мои мускулы трещат от напряжения, и я стремительно впадаю в свое самое хреновое состояние – холодное бешенство.

– Слушаю.

– Кэмпбэлл, это Роберт Эддингтон.

– Добрый день, сэр.

Добрый, как же!

– Где вы?

– Выполняю ваше задание – слежу за объектом.

За объектом?

– Я не отвлекаю?

– Нет. Занятия заканчиваются через двенадцать минут.

Черт бы побрал эти занятия с этим кудрявым хреном!

– Мне нужно знать, что у вашего, кхм, «объекта», а точнее у моей невесты, за отношения с этим преподавателем, Марком Лестрейдом? – поднимаю глаза на Тони – он молча мигает. Кажется, он еще не читал шестую страницу.

– Но, сэр, я ведь в письменной форме присылаю вам отчеты. Там все изложено.

– Знаю, но я бы хотел услышать ваше мнение.

– Не думаю, что я достаточно опытен, чтобы… я не психолог.

– Нет, но вы бродите за ней по пятам и наверняка обладаете хорошей интуицией, раз работаете детективом.

Он вздыхает.

– Мистер Эддингтон, я не заметил ничего такого, что можно было бы приравнять к флирту или каким-либо другим близким отношениям. По крайней мере – пока.

– Ясно, – я сглатываю. – Спасибо. Держите меня в курсе и не упускайте никаких деталей.

– До свидания, сэр.

Возвращаю телефон Тони. Он отдает мне папку с отчетом за прошедшие сутки и без лишних вопросов оставляет меня одного.

Я устало прислоняюсь к спинке кресла, вытягиваю ноги вперед. История с этим преподом сводит меня с ума! Я должен устроить Кэтрин взбучку, выбить из нее эту дурь, но не могу. Она решит, что я все тот же параноидальный шизофреник, каким был раньше, испугается и сбежит.

Мои мысли прерывает телефонный звонок.

– Да, мам.

– Роберт? Ты уже видел «Нью-Йорк пост? А «Стар»?

Дерьмо, и «Стар» тоже?

– Видел «Пост». А что в «Стар»? – спрашиваю я таким тоном, словно меня каждый день печатают в светской хронике.

– Вы с Кэтрин и заголовок «Он сделает это снова!».

Снова? Черт.

Опять эти параллели.

– Не думал, что моя скромная персона способна произвести такой фурор.

– Я уже звонила к ним с опровержением, но они утверждают, что имеют на это полное право! Распускать разного рода слухи, оказывается, законно!

– Не обращай внимания, мам.

– Что значит не обращать?! Моего сына практически женили! Ни с того ни с сего, из-за какого-то кольца! – возмущается она. – И что это за фото с поцелуем? Ты нарочно это устроил?

– Нет, что ты? Я просто увлекся. Извини, если тебя это расстроило.

– Расстроило?! Шэрил с ума сойдет!

– Почему? Неужели перспектива стать моей тещей настолько ужасна?

– Сынок, – она делает глубокий вдох, – ты понятия не имеешь, что такое брак. Несмотря на твой возраст, ты до сих пор подвержен старым привычкам. Я знаю, о чем говорю. А Кэти… она еще слишком молода, ты у нее первый. Откуда ей знать, что такое серьезные отношения?

– Поверь мне, она знает. Не переживай, ладно? И передай Шэрил, что я позабочусь о ее дочери, обещаю.

– Роберт…

– Я должен идти, пока.

– Пока, сынок.

* * *

Ману сидела на кровати, сложив ноги по-турецки. Так, что я мог видеть ее прозрачные кружевные трусики, наполовину прикрытые моей длинной футболкой с логотипом «Манчестер Юнайтед».

Она придирчиво листала свое старое портфолио, и это был дурной знак.

– Я звонила Марчелло.

Марчелло?

Я напрягся.

Хрен из модельного агентства?

– Он предложил мне поработать для Vogue, – не дожидаясь моей реакции, сказала она, – подумать только, я уже два года не работала с ними, а они по-прежнему меня хотят!

У меня пересохло во рту.

Хотят!

Нет, я не позволю…

– Хочешь, чтобы я опять слетел с катушек, а? – с угрозой произнес я, встав позади нее. Я собрал ее длинные блестящие волосы в хвост и намотал на руку.

– Ну, Роб! Что в этом плохого? Это ведь даже не поди ум, а так, фотки… я бы не отказалась от обложки, – насупленно пробормотала она. Притянув ее к себе, я начал покрывать ее шею мягкими, отвлекающими поцелуями.

– Пожалуйста, не начинай это, детка.

– А то что?

Злорадно усмехнувшись, я схватил ее за плечи и повалил на спину.

– А то я выбью из тебя эту дурь.

– Каким образом? – засмеялась она.

Сбросив ее проклятое портфолио на пол, я улегся на нее сверху и, прижав ее руки по бокам от ее стройных красивых ног, резко двинул бедрами.

– Затрахаю тебя до беспамятства.

Она выпучила свои большие глаза и хихикнула:

– Да? Правда? – я кивнул. – А что, если мне не страшно? Что, если я хочу, чтобы ты это сделал?

– Неужели? – спросил я с притворным недоверием. – Даже если это будет жестко?

– Насколько жестко?

Я опустил руку, дернул за ее трусики, и они треснули по швам.

– Ох! – захныкала Ману, обхватив меня за шею.

Она была горячей штучкой, способной завестись с полоборота. Страстной, ненасытной, чертовски сексуальной.

Мы уже практически начали трахаться, как раздался этот сраный звонок.

– Ой, стоп… погоди, – завозилась она, пытаясь выбраться из-под меня.

Какого хрена?!

– Забей, потом.

– Нет-нет! Это насчет Vogue! Роберт!

Vogue?

– Я должна взять!

– Ману…

Она оттолкнула меня, как какую-то ненужную вещь, вскочила с постели и кинулась к своему гребаному сотовому.

Ну нет, малышка. Так не пойдет!

– Я сказал, не смей отвечать! – рявкнул я, бросившись вслед за ней.

Грубо приложив ее к стене, я выхватил у нее трубку и с размаху швырнул на пол.

– Что… что ты натворил?! – взвыла Ману, испепеляя меня ненавидящим взглядом. – Как ты мог?!

– Ты моя, поняла?! – я взял ее за руку и ткнул на кольцо, свидетельствующее о нашей недавней помолвке. – Ты – моя жена! И я решаю, будешь ты трясти своей задницей перед какими-то сальными уродами или нет!

– Но… – я заткнул ее рот ладонью, но Ману была не из тех, кого можно было запросто запугать. Порой она казалась мне бесстрашным воином, способным сокрушить даже Терминатора. Отпихнув меня в сторону, она дала мне смачную оплеуху и ринулась к гардеробной.

– Я ухожу к маме!

– Перестань ломать комедию!

– Я не выйду за тебя замуж!

– Я убью тебя!

– Ты больной!

– Ты шлюха!

– Я ненавижу тебя!

– Заткнись!

– С меня хватит!

– Эй, куда ты пошла?!

– Отстань!

– Я запрещаю тебе уходить!

– Пусти!

Внезапно в моей голове раздался треск, удары и стук.

Стук… стук…

– Бро, ты чего здесь разлегся?

Медленно разлепив веки, я сконфуженно фокусируюсь на развалившемся в моем кресле Майке.

За окном темно, как в самой настоящей заднице, тело ломит от неудобной позы.

– Кажется, я уснул, – говорю я, поморщившись от тупой боли в спине. – Который час?

– Половина девятого.

Чертыхнувшись, я резко встаю и беру со стола свой телефон. Один пропущенный от Кэтрин, одна эсэмэска от Кэтрин, пара звонков по работе и один пропущенный от Майка.

– Зачем ты пришел?

– Проведать свою звезду. Ты в курсе, что твою мордашку напечатали во всех газетах?

– В курсе. С новостями ты припозднился.

Пишу Кэтрин ответ, в котором обещаю через двадцать минут быть дома. Странно, но она не упомянула о прессе. Может, она еще не видела?

– Кстати, я хотел предложить тебе кое-что.

Вопросительно вскидываю бровь.

– Как ты смотришь на то, чтобы сгонять на уик-энд в Эл-Эй? Мы с Кристиной, ну и вы с Кэт.

В Эл-Эй?

Прикинув все «за» и «против», я вдруг прихожу к удивительному выводу, что впервые идея моего брата не кажется мне глупой.

– Ты ведь сможешь выбраться на пару дней? – спрашивает он.

– Вполне.

– Супер! – Майк присвистывает. – Там такие волны сейчас, закачаешься!

Я широко улыбаюсь.

Мы с Майком с детства обожаем серфинг и раньше частенько состязались. Видимо, ему не терпится в очередной раз продуть мне.

– Уверен, что готов посоревноваться? После многолетних попоек, курева и баб ты, вероятно, утратил свою былую форму, – подначиваю его я.

Он скептически фыркает.

– Да я заткну тебя за пояс, старый ты хрен!

– Спорим? – во мне просыпается азарт.

– Давай! – мы жмем друг другу руки. – Ты, главное, оторвись от своего пенсионерского офиса, а там посмотрим кто и что утратил!

Хлопнув этого задиру по плечу, я надеваю пиджак и мы вместе выходим из кабинета.

* * *

– Майк предложил нам съездить на выходные в Эл-Эй.

– В эти выходные? – уточняет Кэтрин, собрав со стола грязные тарелки.

– Угу, а что?

– Э-м-м, я… – она складывает посуду в машинку и запинается. – Ничего.

Ну нет. Никаких гребаных секретов. Решительно поднимаюсь со стула, подхожу к ней и аккуратно закидываю удочку:

– Я подумал, что это неплохой шанс отдохнуть от тусклой зимы. Тем более тебе нравится Калифорния.

– Очень нравится, – соглашается Кэтрин, но я чувствую исходящее от нее волнение и понимаю, что она темнит.

– Значит, полетели?

Помолчав с минуту она, наконец поворачивается ко мне.

– А можно перенести поездку на следующую неделю?

– Почему? – стараюсь не сверкать своими дикими глазами и вести себя смирно.

– У меня занятия… точнее, подготовка к пробам.

К пробам?

Вместо вопроса из моего рта вырывается неслышное «о».

– Это ерунда, просто хочу попытать счастья, – она криво улыбается, начав копошиться со стаканами.

Срань господня, она сказала «к пробам»?! Я мысленно переношусь в прошлое и впадаю в оцепенение.

– Скоро в академию приезжает известный режиссер Эван Рейнольдс, слышал о таком? – отрицательно мотаю головой, хотя она на меня даже не смотрит. – Так вот, он решил отобрать несколько человек на три эпизодические роли в своем новом фильме, представляешь?

Я моргаю.

Закончив кряхтеть вилками, ножами и прочей дребеденью, от которой у меня зазвенело в ушах, Кэтрин переводит на меня свой полный ожидания взгляд.

– Ты вроде на режиссера учишься.

– Да, но мистер Лестрейд считает, что во мне есть скрытый потенциал. На наших репетициях я неплохо справляюсь.

– Ты собираешься стать актрисой? – уточняю я прежде, чем забросать ее обвинениями.

Она осторожно пожимает плечами, не решаясь произнести это вслух. Наверняка видок у меня тот еще.

– Ответь мне, – с нажимом повторяю я, втайне надеясь услышать от нее «нет».

– Я бы хотела попробовать.

– Кэтрин, да или нет? Что значит попробовать?

– Я… я не знаю… – она теряется.

Сделав глубокий успокаивающий вдох, я подхожу к холодильнику и достаю оттуда воду. Нет, не помогает. Что мне делать? Стукнуть по нему кулаком? Она испугается.

Дерьмо, вот дерьмо!

Запустив пальцы в волосы, я смотрю на нее сквозь полуприкрытые веки и давлюсь от ярости.

– Ты сердишься?

– Кэтрин…

– Почему? Ты же говорил, что теперь все по-другому. Что ты доверяешь мне.

И тут я понимаю, что обязан реабилитироваться. Срочно. Она не должна догадаться, что я нисколечко не изменился, иначе мы пойдем по кругу. Так, нужно сосредоточиться на чем-то еще… ее любовь. Ее любовь ко мне.

Спокойно, Роберт. Она любит тебя. Она не какая-то блудливая бестия, способная на коварную измену. Эта мысль меня усмиряет.

Поставив бутылку на кухонный островок, я шагаю вперед и обнимаю ее за плечи.

– Конечно, я доверяю тебе, Кэт, – она смотрит на меня с сомнениями, – прости, я просто не ожидал. Если тебе это интересно, то обязательно попробуй.

– Правда? – ее губы трогает застенчивая улыбка.

– Правда, дорогая, – я прижимаю ее к себе, она кладет голову мне на грудь и расслабляется.

– Знаешь, я уточню насчет уик-энда. Наверняка репетиции можно перенести на будни. Я бы с удовольствием полетела в Эл-Эй.

Я целую ее волосы.

– Я люблю тебя, – говорю я, незаметно сжав ку лаки.

– И я тебя.

* * *

Давненько я не страдал бессонницей.

Достав из шкафа бутылку «Харди Перфекшн»[7], я запираюсь у себя в кабинете и сажусь за стол. Черт, Эддингтон, ну ты и ссыкло! Узрел на горизонте какого-то препода и впал в отчаяние, как какой-то никчемный дегенерат. Что с тобой? Где твоя уверенность в себе? Если так будет продолжаться, эта девчонка превратит тебя в полное дерьмо. Господи, да она уже это сделала! Раньше я бы устроил скандал, запретил ей выходить из дома на фиг! А сейчас что? «Конечно, я доверяю тебе, Кэт»!

Чертыхнувшись, я наливаю себе еще коньяка и морщусь. Дерьмо, мне нужна закуска. Где мои орешки? Куда чертова прислуга подевала мои орешки? Выдвинув два нижних ящика, я мысленно проклинаю вездесущую миссис Кларк, которая, даже будучи невидимой, умудряется меня взбесить.

Ладно, хрен с закуской. Залпом осушив половину стакана, я вновь наполняю его и закидываю ноги на стол. Может, вернуться к антидепрессантам? После смерти Ману они вернули меня к жизни. Запрокинув голову назад, я устало гляжу в потолок. Мой гнев не утихает. Душит и душит меня!

Сжимаю ни в чем не повинный стакан и со всей силы швыряю его об стену, расплескав остатки коньяка по незамысловатым светлым обоям.

– Черт!

Пнув батарею, я включаю ноутбук и залезаю в Гугл.

«Эван Рейнольдс».

Поисковик выдает сто сорок тысяч ответов, в том числе ссылку на Википедию.

Кликаю «открыть».

Эван Круз Рейнольдс. Родился 12 мая в 1965-м, в Оклахоме.

Ниже перечислены все его громкие заслуги, в том числе получение «Оскара» в 2000 году. Ублюдок талантлив…

Трижды был женат, на данный момент в разводе. Имеет пятерых детей, возрастом чуть младше Кэтрин. Старый педофил. Небось трахает одногодок своих дочерей.

Внимательно изучаю его фото. Взрослый, прожженный мудак. Седина, козлиная бородка, в меру упитанный, носит очки.

Я знаком с несколькими режиссерами, и не понаслышке знаю, что такое Голливуд. Взять хотя бы Ричарда Спенсера. Подонка, с которым Кэтрин заигрывала назло мне. Через этого сукина сына прошла целая вереница молоденьких актрис. Из некоторых выросли звезды, но большинство сейчас работает официантками в задрипанных закусочных. Такие, как он, ломают судьбы, калечат невинных девушек, превращая их в безвольных использованных кукол. Однажды я заявился в отель к этому Спенсеру. Тогда я еще не знал про все его грязные делишки, и мы подружились. Вообще-то мы много тусовались в Эл-Эй. Спенсер был типичным повесой, знал все злачные места и по-настоящему умел веселиться. Так вот, он пригласил меня в свой номер. Мы выпили немного, потрепались о том о сем, потом из его спальни выглянула какая-то хрупкая юная девица. Клянусь, ей было не больше шестнадцати, и вид у нее был измученный и несчастный. Я просто обалдел! Особенно когда Ричард спросил, не хочу ли я поразвлечься с ней? Дерьмо, за кого он меня принимал? За извращенца? Естественно, я отказался, и с тех пор наше общение сократилось до минимума. Я больше не тусовался с этим скотом, не ездил к нему на площадку и не смотрел его фильмы. Полагаю, он даже не понял, что между нами произошло. И хрен бы с ним!

Но Кэтрин… куда она лезет? Знала бы она, в какое болото собирается нырнуть!

Впрочем, если я попытаюсь отговорить ее, она заупрямится, сославшись на мои психические отклонения, поэтому мне ничего не остается, кроме как набраться терпения и продолжать исподволь наблюдать за ней.

Глава 7

Слухи

Я выныриваю из подземки и ежусь от пронизывающего январского ветра.

В наушниках Алишия поет: «Любовь к тебе, дорогой, ставит меня в тупик», и я уныло признаю свое очередное поражение.

Стоило Роберту предложить мне полететь в Эл-Эй, как я тут же принялась обдумывать план по прогулу важной репетиции. Разве это по-взрослому? Разумеется, нет. Да и кому нужна бездарная женщина? Еще года три, и я надоем ему. Мужчинам нравятся личности, а не безмозглые, пускающие на них слюни собачки.

С другой стороны, эта поездка помогла бы нам встряхнуться, отвлечься от рабочей рутины…

Я плотнее закутываюсь в шарф и выбираю следующую песню. В голове сущий хаос, в подсознании постоянно всплывают картинки вчерашнего вечера, и путаница. Сплошная путаница!

Кажется, Роберт не в восторге от моих проб. Однако, несмотря на свою заносчивость, он не устроил мне сцену ревности, не набросился на меня с упреками, а даже наоборот – попытался меня понять.

«Черт, он действительно старается. Старается стать лучше», – оптимистично заключаю я, и на экране вдруг всплывает шкодливая физиономия Селест Гранди.

– Привет, Сэл, – я улыбаюсь.

– Крошка, ну ты даешь! Я чуть не поперхнулась латте, когда увидела!

Увидела?

– Ты это о чем?

– П-ф-ф, она еще спрашивает! Хэллоу, о заметке в газете!

Едва не угодив под колеса желтого замызганного такси, я застываю у светофора и хмурю брови.

– В какой на фиг газете, Сэл?

– В «Нью-Йорк пост», дурочка! Ты и заглатывающий тебя, точно королевская кобра, «мистер Щедрая Зарплата»!

«О нет. Показ Тома Форда», – обреченно вздыхаю я, по инерции ступая за плывущей по перекрестку толпой.

– Почему ты не сказала мне про помолвку?! – продолжает надрываться она.

– Потому что ее не было. Он просто подарил мне кольцо на Рождество, вот и все.

– Не ври, гнусная обманщица! Боже, вы женитесь, а я узнаю об этом из какой-то газеты!

– Сэл…

– О’кей, допустим, ты не хотела придавать это огласке, но я ведь твоя лучшая подруга!

– Гранди! – рявкаю я, устав от ее бесконечного жужжания.

– Что?

– Мы не помолвлены, ясно?! Остынь.

Селест разочарованно цокает языком.

– Честно?

– Честно, – смеюсь я, ощутив слабый укор совести. – Прости, я совсем забыла про показ и папарацци. Черт, я вообще не ожидала…

– Не ожидала! – она прыскает со смеху. – Этим тараканам давно не терпится поймать его с какой-нибудь телкой. Кэт, я в шоке, что он засосал тебя при камерах.

– Признаюсь, я и сама в шоке.

Поднимаюсь по лестнице и вижу, как мне навстречу галопом бегут Лиза и Хоуп – местное сарафанное радио.

– Кэтрин! Ты выходишь замуж?!

– Ты встречаешься с Робертом Эддингтоном?!

– Покажи!

– Говори!

– Не томи!

О Иисус!

Закатив глаза, я обреченно ковыляю к аудитории, сплетницы увязываются за мной.

– Сэл, я перезвоню тебе, хорошо? Здесь намечается крупная пресс-конференция с моим непосредственным участием.

Она хохочет.

– Хорошо, миссис Эддингтон. Удачи!

– Вот сучка, – повесив трубку, я прочищаю горло и оборачиваюсь к этим назойливым курицам. – Итак, давайте по порядку.

* * *

Мне пришлось распинаться почти перед каждым, кто попадался на моем пути. Таким образом, примерно на второй перемене я уже подумывала прилепить на лоб стикер с надписью «я не помолвлена!», но, к счастью, ближе к середине дня ажиотаж утих, и ровно в 15.00 мы с Марком благополучно отправились пообедать в «The House» – небольшой ресторан, расположенный в трехстах футах от академии.

– Заранее прости, что я лезу не в свое дело, но ты действительно выходишь замуж за Роберта Эддингтона? – спрашивает Лестрейд, поставив локти на стол.

– Нет, – бормочу я, проводив взглядом удаляющуюся с нашим заказом официантку. – Но мы встречаемся.

– В «Пост» написали другое. А кольцо?

– Это подарок. Кажется, сегодня я успела повторить эту фразу раз сто, не меньше.

– Ничего удивительного, – улыбается Марк. – Видишь ли, здешние студентки не привыкли светиться в светской хронике, к тому же с такой фотографией…

– По-моему, ерунда.

– Возможно, – он пожимает плечами. – Для девушки одного из самых богатых молодых бизнесменов Нью-Йорка.

Мне не нравится его замечание, как, впрочем, и тон. Ехидный, с подковыркой. Абсолютно не тот, каким он обычно беседует со мной.

– Надеюсь, это открытие никак не отразится на наших с вами взаимоотношениях?

Марк вмиг становится серьезным.

– Нет, что ты? Я рад направлять тебя. Плюс, твоя популярность может пойти тебе на пользу.

Поднимаю на него полные недоумения глаза и чувствую, как мои щеки вспыхивают алым.

Он что, насмехается надо мной?

Выпускаю свои колючки.

– Я не стремлюсь к такого рода популярности, и уж тем более не собираюсь выезжать на славе своего парня, – сухо выплевываю я, удрученно разглаживая скатерть.

– Кэтрин, я не это имел в виду, – смекнув, что атмосфера между нами накаляется, Марк спешит исправить положение. – Извини, если тебе показалось… – он проводит рукой по своим кудрям и пытается подобрать слова. – Я очень хочу помочь тебе с ролью. Но сегодня утром, когда я увидел газету, то подумал, а надо ли? Люди вроде Эддингтона не жалуют независимых женщин.

«А тебе-то откуда знать, умник?» – думаю я, метнув в него укоризненный взгляд.

Он продолжает:

– Разумеется, я с ним не знаком, но, насколько мне известно, его компания лидирует на рынке девелопмента как самая успешная и ее огромный капитал увеличивается ежечасно.

Мои брови взлетают вверх.

Неужели?

– Да, я периодически читаю «The Wall Street Journal», – улыбается он на мой невысказанный вопрос. – Пойми меня правильно, я не пытаюсь приравнять его к какому-то стереотипу, но…

– Вот именно, к стереотипу, – перебиваю его я. – Богатство и власть вовсе не повод предполагать, что он готов запереть меня в чулане и помешать моей самореализации, понимаете? – говорю я, а у самой возникают сомнения.

Взаперти-то я уже побывала…

– Он не такой.

– Я понимаю, Кэтрин, – соглашается Марк. – И я с удовольствием продолжу работать с тобой, договорились?

– Договорились.

* * *

В половине шестого я встречаюсь с Фабио Монте.

– Куколка, где тебя носит? Я весь замерз! – ворчит он, вручив мне высокий стакан из «Старбакса».

– Нужно одеваться по погоде, – ехидничаю я, следуя за ним в «Bloomingdale’s».

– Ой, я тебя умоляю! Мне что, теперь в мешок запаковаться? Эта зима и так довела меня до ручки. Выгляжу как Квазимодо!

Оглядываю его снизу доверху и прихожу к выводу, что не у меня одной, оказывается, комплексы.

– Ладно, рассказывай.

– О чем?

– О главном.

– Например? Что я ела на завтрак, или…

– «Или», несносная врушка! – он по-дружески пихает меня в бок. – Как поживает он? Его?

Я весело смеюсь.

– Отлично, спасибо! С последним тоже все замечательно, жив-здоров, весьма энергичен.

– Серьезно? Кстати, я недавно вычитал в «Космо», что англичане самые пылкие любовники.

– Ты читаешь «Космо»?

– Да, не переводи тему, – сварливо проговаривает Монте, взяв меня за руку.

– Вообще-то англичанин он только наполовину, так что…

– Без разницы. Я прав?

– Отстань.

– Ну куколка, не темни! Какая у него любимая поза? Что он говорит, когда кончает?!

– Фаби! – зашипев, я испуганно озираюсь по сторонам. Не хватало еще, чтобы в «Пост» напечатали и про это.

– О, не прикидывайся паинькой! Теперь, когда ты официально спишь с этим мужиком, притворяться невинной овечкой бессмысленно и даже немного бестактно.

– Невинной овечкой? Знаешь, я не обязана делиться с тобой подобными… нюансами! Это личное!

– Личное?! – взвинчивается стилист, вылупив на меня свои черные, чуть раскосые глаза. – Знаешь, а я не забавы ради провожу с тобой по четыре часа в неделю! Прошвырнуться по магазинам можно и за тридцать минут, между прочим.

– Ах вот как? Выходит, ты коварно выпытываешь у меня сугубо конфиденциальную информацию?

– Ой, чего у тебя там выпытывать? Проще заглянуть в газетный киоск.

О господи. Он тоже читал статью.

– Правда, Риз уверяет, что никакой помолвки не было, – осведомленно добавляет он, и у меня вытягивается челюсть.

– Ты обсуждал это с Риз?!

– Угу, вчера. Она жутко переживает!

– Представляю, – у меня портится настроение. – Я ей не нравлюсь.

– Брось, Кэтрин, она обожает тебя. Просто… отдельно от своего сына.

– В этом-то и проблема. Что, если это никогда не изменится? Если она не смирится?

– То есть ты все-таки намереваешься выйти за него замуж? Впрочем, кто бы отказался от такого классного, наполовину английского члена…

– Фабио!

– Что? – он невинно хлопает ресницами.

– Можно мы закроем тему секса, членов и моей предполагаемой свекрови? Пожалуйста! Я и так не выспалась.

– Почему? Всю ночь пахала как проклятая?

Тяжело вздохнув, я обиженно поджимаю губы, не в состоянии пререкаться с этим озабоченным эротоманом.

– Прости, не удержался. В чем дело?

– В моем преподавателе Марке Лестрейде и во внезапном визите Эвана Рейнольдса.

– Поподробнее, я не Нострадамус.

Рассказав ему про все свои злоключения, я жду, кажется, целую вечность, когда он закончит крутиться возле полки с галстуками и обратит на меня свое бесценное внимание.

– Дорогая, у Роберта сдвиг насчет шоу-бизнеса. Мануэла неплохо над ним поработала, превратив беднягу в одержимого шизофреника.

– Что ты имеешь в виду – поработала?

– Что она намеренно заставляла его ревновать и, сама того не подозревая, случайно создала монстра.

Намеренно?

– Ты преувеличиваешь…

– Преувеличиваю? – фыркает Фабио. – Ты вообще видела ее портфолио? Она постоянно позировала в нижнем белье, тусовалась в ночных клубах, флиртовала с мужчинами… Не знаю, изменяла она ему или нет, но нервы она ему точно потрепала. Не пойму только, зачем он ее терпел.

– Затем, что любил, – выдернув свою руку из его, я окончательно мрачнею и начинаю жалеть, что завела этот неприятный разговор.

– Слушай, не накручивай себя, ладно? Любил – не любил… это в прошлом. Сейчас он любит тебя. Тебя, а не какую-то тщеславную вертихвостку с идеальными параметрами.

– Откуда ты знаешь?

Черт. Только не вздумай разреветься!

– Оттуда, что я прекрасно разбираюсь в мужской психологии, – Фабио бережно убирает мои волосы назад и целует в лоб. – Поэтому не спорь, дочь моя.

– О’кей, Зигмунд Фрейд, что ты предлагаешь?

– Расслабиться и полететь с красавчиком в Эл-Эй. Твои дурацкие пробы никуда не денутся.

Дурацкие?

– Но это непрофессионально.

– Непрофессионально? Дорогуша, ты обычная студентка, а не федеральный судья. Успеешь еще посещать сортир по расписанию.

– Боже, какой ты несносный!

– Наконец-то комплимент, – он щелкает меня по носу. – Все, хватит ныть. Пойдем лучше в «Агент провокатор».

– К-куда?

– В магазин нижнего белья, дурочка, – кокетливо поясняет он. – Самого сексуального, пошлого, безобразно красивого нижнего белья.

– Господи, можно хотя бы минуту не говорить о сексе?

– Конечно, нет! В конце концов, секс – это одно из трех чудес света.

Из трех?

– А другие два?

– Шоколад и сон. Идем.

* * *

Фабио уговорил меня на три комплекта, как он сам выразился, сексуального, пошлого, безобразно красивого нижнего белья.

Ну и на кой мне столько?

Захожу в лифт и придирчиво смотрюсь в зеркало: волосы торчком, на сером шерстяном пальто ворсинки от шарфа, ботинки испачканы грязью…

Дерьмо, ну и страх!

Впору рекламировать ершик для унитаза.

Не успеваю привести себя в порядок, лифт приезжает на двадцать пятый этаж, и мне приходится смиренно выйти в светлый просторный холл.

– Кэтрин, добрый вечер!

– Привет, Элисон. Роберт у себя? – да, отныне я буду называть его так и никак иначе. И пусть хоть задохнется от зависти!

– Да, у него только что закончилось совещание. Сообщить ему о твоем визите?

Еще чего!

– Нет, не нужно, – самодовольно заявляю я, гордо продефилировав до третьей двери слева. Я заглядываю в кабинет.

– О-о-о, какие люди, – улыбается Роберт, покручиваясь в своем огромном директорском кресле. – Чем обязан?

– Страстным поцелуем, ну а там – посмотрим.

– М-м-м, даже так, – он задумчиво скребет по подбородку и захлопывает крышку ноутбука. – Ну хорошо, входи. Запри дверь.

Ого.

Полагаю, это намек?

Быстро поворачиваю ключ, пересекаю комнату и, обогнув длинный прямоугольный стол, подхожу к Его Величеству.

Роберт нетерпеливо тянет ко мне руки, усаживает меня к себе на колени.

– Зачем, говоришь, пришла? Я немного запамятовал, – дразнится он, стягивая с меня пальто.

– За этим, – я наклоняю голову и присасываюсь к его приоткрытым губам.

Он яростно целует меня, опускает ладони на мой зад, обтянутый узкими джинсами, и стонет.

– Хочу в тебя, – шепчет он, грубо сжав мои ягодицы.

– Валяй.

Хищно ухмыльнувшись, Роберт встает во весь рост, удерживая меня на весу, приближается к широкому двухместному дивану и укладывает меня на спину.

– Секс в моем кабинете уже смахивает на естественный рацион, тебе не кажется? – Он сбрасывает с себя пиджак, туфли, его похотливый взгляд путешествует по моей груди и проглядывающему из-под задравшейся трикотажной кофточки животу.

– Кажется, – я хихикаю. – А теперь заткнитесь, мистер Эддингтон, и приступайте к своим прямым обязанностям.

Оторопев от моей наглости, он сперва делано изумляется, затем, расплывшись в злорадной усмешке, избавляется от своей белой рубашки.

– Что ты себе позволяешь, дерзкая девчонка? – Встав коленом на диван, Роберт расстегивает свои черные брюки и спускает их вместе с трусами.

Я охаю от такого зрелища.

– Молчишь? По-моему, твой ротик напрашивается на прелюдию, – взяв член в руку, он демонстративно проводит по нему вверх-вниз, показывая мне степень своего желания.

– Сделай это, немедленно, – хриплю я, пожирая его глазами.

– Немедленно?

Мои щеки пунцовеют, а сердце пускается вскачь от бурлящего в крови адреналина.

Я дрожу.

– Да.

– Это приказ?

– Да.

Он останавливается.

– Тогда прикажи мне как следует.

– Издеваешься? – я скоро взорвусь от возбуждения, а этот наглец вздумал поиграть?

Заерзав, я умоляюще гляжу на его член.

– Кэтрин, – настаивает Роберт, и я перемещаю взгляд на его лицо. – Произнеси это.

– Трахни меня в рот.

В его темных зрачках загорается вожделение, я знаю, он едва сдерживается.

– С удовольствием, детка.

Подобравшись ко мне вплотную, Роберт прикладывает член к моим губам, неторопливо скользит головкой сперва по нижней, потом по верхней губе, мягко очерчивая контур, и я жадно высовываю язык.

– У тебя очень красивые губы… и там тоже, – он указывает вниз.

О господи.

– Открой рот, Кэтрин. Шире.

Я выполняю.

Он аккуратно проникает внутрь, сантиметр за сантиметром, утыкается в мое небо, и я чувствую его неповторимый вкус. Смыкаю губы, Роберт начинает размеренно двигаться, придерживая меня за затылок.

– Нормально?

Согласно мычу.

Он плавно шевелит бедрами, его сбившееся дыхание и неразборчивый шепот вперемешку с восторженными фразами убеждают меня в том, что это я так на него действую. Это меня он жаждет до такой степени, что готов предаться страсти прямо здесь, в своем кабинете.

Почувствовав себя великой жрицей любви, я беру член в кулак, смело заглатываю глубже и сильнее сжимаю губы вокруг его каменно-твердого ствола.

– О, дерьмо, – он стискивает зубы. – Сними джинсы, быстро!

Неуклюже снимаю с себя ботинки, джинсы и трусики.

Он отстраняется.

– Встань на четвереньки перед диваном.

Послушно сползаю на пол, валюсь на колени и опираюсь руками о диван.

– Разведи ноги, – командует Роберт, пристроившись ко мне сзади. – Выгни спину и оттопырь попку.

Ох!

Меня уже всю трясет, как от лихорадки. Боюсь, если он сейчас войдет в меня, то я точно завизжу от экстаза.

– Господи, Кэтрин… она истекает просто, – с восхищением произносит Роберт, вонзив палец в мою вагину. – Боже, как же я хочу в нее, – он вкруговую шевелит пальцем, добавив второй, растягивает набухшие стенки, и я едва не хнычу.

– Пожалуйста, я больше не могу…

– Не можешь? – выдыхает он, полностью погружаясь в меня.

– Дьявол… – он медленно проталкивается внутрь и выскальзывает обратно, распаляя и без того раскаленную лаву.

Мучительно долго, невыносимо глубоко, снова и снова.

Я жалобно скулю.

– Шикарный вид, – хрипит Роберт, массируя мою поясницу. – Выпрямись.

Выпрямляюсь, и его член ощутимо задевает мою сверхчувствительную точку.

– А-а-а, – застонав, я прижимаюсь спиной к его груди. Роберт обвивается вокруг меня, словно осьминог, и осыпает поцелуями мои щеки, скулы, горло.

– Ты уже готова… хочешь кончить?

Боже мой, да… Да!

Задохнувшись, я шепчу, что готова, с трудом удерживаясь на ногах.

Роберт стукается об меня бедрами и замирает. Стукается и замирает. Опускает руку и давит на мой клитор.

Господи!

Беззвучно разеваю рот, и тогда он возобновляет быстрые, мощные толчки, увеличивает давление на клитор, и я сдаюсь.

Упав на диван, я утыкаюсь лицом в обивку, чтобы заглушить стоны – свидетельство моего яркого оргазма, и, находясь на пике блаженства, закрываю глаза.

– Черт, Кэтрин… – он резво насаживает меня на себя, так что моя голова безвольно скользит по обивке, и кончает вслед за мной.

* * *

– Это был второй раз, когда я занимался любовью у себя в кабинете.

Мы сидим на полу, потные и измотанные, за окном уже стемнело. Я прикрываюсь его белой, изрядно помятой рубашкой, он развалился рядом в натянутых наспех брюках.

– Да? – в моем голосе звучит недоверие. – Ты уверен?

– Конечно, а что?

– Полтора года назад, когда я работала в отделе кадров, я слышала, что вы с Жаклин… э-м-м… ну, тут.

Роберт фыркает.

– Чушь какая.

– Чушь? Странно…

– Странно? Эй, ты чего, мне не веришь? – ошеломленно спрашивает он.

Решаю помучить его. Пусть тоже начнет оправдываться! Может, тогда до него дойдет, насколько это больно и унизительно.

– Как знать, как знать, – веселюсь я, танцуя на острие ножа. Шутить с этим мужчиной – занятие не из безопасных.

– Кэтрин, неужели ты превращаешься в такую же ревнивую задницу, как я?

Я смеюсь.

– Почему бы и нет? Ты ведь не отвечаешь на мои вопросы, и иногда мне приходится додумывать самой.

– Какие вопросы, например?

Например?

Хм, а что, если я спрошу его сейчас, сразу после секса? Напряжение спало, он удовлетворен… чем не подходящий момент?

– Про Мануэлу.

– Кэтрин…

– Вот видишь? – принимаю атакующую позицию. – Ты всегда так!

– Как – так?

– Уклоняешься от темы!

– Я не уклоняюсь… – в замешательстве говорит он. Похоже, я застала его врасплох и впервые он не знает, что возразить. – Я просто не хочу портить настроение ни тебе ни себе.

– Это всего лишь вопрос.

Закатив глаза, Роберт угрюмо скрещивает руки на груди, источая вселенское недовольство.

– О’кей, спрашивай. Тебя ведь так и разрывает от любопытства!

Уф, была не была.

– Она когда-нибудь изменяла тебе?

Он шумно вздыхает.

– Вряд ли… не думаю. Зачем тебе знать?

– Ну вдруг она была неверна тебе, и…

– И что? Заслуживала смерти? – бросает он с таким видом, будто это я находилась за рулем той горе-машины и врезалась в столб.

– Я не это хотела сказать…

– Разве? – ядовито цедит он.

Поняв, что я совершила ошибку, ввязавшись в заранее проигрышный поединок, я неуклюже поднимаюсь с пола и судорожно подбираю свою одежду.

– Прости, Кэт. Я ляпнул не подумав.

– Ничего, – наспех застегиваю джинсы. – Порой я действительно ловлю себя на мысли, что ненавижу ее. Ненавижу за то, что из-за нее ты вечно будешь упиваться горем.

– Перестань, – он тянется ко мне за поцелуем, но я отступаю назад и надеваю кофту, увеличивая между нами расстояние.

– Ты злишься на меня? – он накидывает на себя рубашку, затягивает ремень, а я стою и отрешенно слежу, как он методично застегивает пуговицы, надевает пиджак и в считаные минуты облачается в генерального директора Eddington Development Group. В высокого, загадочного и невероятно прекрасного мужчину, перед которым я, увы, безоружна.

– Злюсь. Но не на тебя.

– А на кого? Если на нее, то ты слегка припозднилась, – на его лице мелькает печаль.

– Я хочу задать тебе еще один вопрос. Последний, обещаю.

– Какой?

– Если бы ты вдруг узнал, что она изменяла… стало бы тебе легче?

– Легче? Кэтрин, легче уже не станет, – он нагибается и зашнуровывает свои туфли, – впрочем, это означало бы, что я оказался прав.

– Прав в чем?

– В своих подозрениях. Пойдем.

Роберт отпирает дверь и, прежде чем открыть ее, притягивает меня к себе за талию.

– Мне понравилось сегодня, – шепчет он, напоминая мне о нашем недавнем буйстве. – Кажется, я снова тебя хочу, – он проводит пальцем по линии моего подбородка и прикусывает мою губу. – Мне всегда тебя мало, не могу насытиться.

– Правда? – удивляюсь я, пораженная его признанием. – Тогда я просто обязана продемонстрировать тебе свое новое нижнее белье.

– Белье? – он щурится. – Какое?

– Которое у меня в рюкзаке. «Агент провокатор» называется.

Роберт на секунду прикрывает глаза, и, когда открывает их, я вижу пляшущих в темной поволоке чертенят.

– Марш домой, Бэйли! Я должен досконально изучить твоего «провокатора». В противном случае мне придется взять тебя прямо в лифте. А поскольку служба безопасности курирует абсолютно все камеры, за исключением моего кабинета, то…

– То мы можем запросто стать объектами для массового онанизма.

– Дерзкая хулиганка, – улыбнувшись, он выводит меня в холл. – Уверен, ты умираешь от желания быть застуканной.

– Разве что чуть-чуть.

– Чуть-чуть? – он отвешивает мне звонкий шлепок по заду. Я подпрыгиваю и оглядываюсь на сидящую за столом секретаршу – она еле сдерживает улыбку.

– До свидания, сэр.

– Да-да, – брякает Роберт, заталкивая меня в лифт.

Глава 8

83 градуса по Фаренгейту

Эл-Эй встречает нас жаркой, сухой погодой.

Свернув на съезд 57А, мы движемся по бульвару Сансет в сторону Страделла-роуд, и я прошу Тони врубить кондиционер на полную.

Кэтрин сидит слева от меня, липнет ко мне во сне.

Моя бедная измотанная девочка…

Целую ее в макушку, скашиваю взгляд на часы и вздыхаю. До прибытия в Бель-Эйр остались считаные минуты.

Майк и Кристина поехали на другой машине, значит, они опоздают, поскольку непунктуальность – один из многочисленных минусов моего непутевого братца.

Проехав через массивные железные ворота, Тони аккуратно паркуется возле гаража и открывает для меня дверцу.

– Приехали? – хрипит Кэтрин, поежившись в моих объятиях.

– Да, соня. Отнести тебя?

– Нет, я сама, – возражает она, самостоятельно выбираясь из автомобиля. – М-м-м, так хорошо, – она потягивается. – Солнышко светит.

– Согласен, – подтверждаю я. – Меня тоже достал этот извечный нью-йоркский мрак.

Тони относит наши чемоданы в дом, мы лениво плетемся за ним, держась за руки.

– А где ребята?

– Ну, ты ведь знаешь Майка, – пропускаю ее вперед. – Этот идиот опять выпендривается.

– Перестань, он не так уж и плох, – вступается за него она, и мы поднимаемся на второй этаж. В последний раз я был здесь полтора года назад, с Кэтрин.

– Сэр, еще что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо, Тони. Отдыхай.

– Приятного дня.

Закрываю за ним дверь, Кэтрин устало валится на кровать и в своей привычной манере сворачивается клубочком, подтянув колени к груди.

– Ты по-прежнему хочешь спать?

– Угу.

Я смотрю на нее со всей нежностью, на которую только способен, и стягиваю с себя футболку, мечтая поскорей освежиться.

– Пойду приму душ, – сообщаю я.

– Иди, – сонно бурчит она. – Если надумаешь куда-нибудь поехать, разбуди меня заранее, ладно?

– Ладно, – я целую ее в лоб. – Спи, детка.

* * *

Майк и его бестолковая блондинка заявились домой ближе к обеду. Мы отдохнули, заказали еды из «Chin Chin»[8], и вечером все вместе собрались в клуб.

– Мистер Эддингтон, я заправил машину, можете ехать, – докладывает Тони, вручив мне ключи от «Корветта».

– Отлично, спасибо, – сажусь за руль, поправляю зеркала. – Все, до завтра распоряжений больше не будет.

– Понял, сэр.

Завожу двигатель, Кэтрин послушно пристегивает ремень безопасности и перекидывает волосы на левое плечо.

В этом легком зеленом сарафане, который я сам подарил ей прошлым летом, она выглядит настолько аппетитно, что меня захлестывает желание нырнуть под его подол и потрогать ее внизу.

Быстро оценив обстановку, я незаметно протягиваю руку и с ловкостью воришки пробираюсь к ее укромному местечку.

– Ой, – она удивленно распахивает глаза, но не сопротивляется. – Ты что, ты…

– Ш-ш-ш, тише, – сдвинув ее кружевные трусики вбок, ввожу указательный палец внутрь и медленно совершаю возвратно-поступательные движения. Вперед-назад, вперед-назад.

– О господи, – выдыхает она, зажмурившись от блаженства.

– Нравится?

– Д-да…

Ухмыльнувшись, я резко наклоняюсь и засасываю ее пересохшие от волнения губы, заглушая тихие молящие стоны. Мой палец глубоко в ней, я неспешно вожу им по кругу, ощущая теплую, сочащуюся влагу.

Дерьмо, я хочу в нее. Сейчас же.

– Эй, извращенцы!

Черт!

Незаметно убрав руку, я неохотно поворачиваюсь на зов этого придурка.

– Хватит лизаться, поехали!

– Ты вроде планировал нажраться, – смутно припоминаю я, озадаченно глянув на угнанную из моего гаража «BMW Z4».

– Планировал и планирую.

– Что? Майк, если ты разобьешь эту тачку, клянусь, я разобью тебе морду!

Он корчит недовольную рожу.

– За кого ты меня принимаешь, паникер? Забыл, кто из нас участвовал в стритрейсинге, пока кое-кто зубрил «Моби Бик»?

– «Моби Дик»[9], неуч. Ладно, хрен с тобой, езжай. Осторожнее на поворотах!

– О’кей, бабуля! – он лихо вырывается со старта, отчего сидящая на пассажирском сиденье Кристина пискляво взвизгивает.

Придурки.

Пристегиваюсь и перевожу внимание на Кэтрин. Она задумчиво теребит краешек сарафана, очевидно смущенная нашей незапланированной автомобильной прелюдией.

Бедняжка. Неужели она никогда не привыкнет к моим выходкам?

– Ну что, красотка, прокатимся с ветерком?

– Давай, – смеется она.

Я пробегаю по ней жадным собственническим взглядом, облизываю свой указательный палец, недавно побывавший в ее киске, и демонстративно сглатываю слюну.

– Боже, не надо… – она очаровательно вспыхивает, что, безусловно, умиляет меня.

– Не надо? Мы с тобой еще не закончили, маленькая ханжа. Дома, поняла?

– Поняла, поняла. Поехали!

* * *

«After Dark» – местный ночной клуб, куда по моей просьбе могут пропустить двух несовершеннолетних девиц, потому как его владелец Скай Бартон – мой давний приятель. Когда-то я помог ему практически даром заполучить это здание, и с тех пор он у меня в неоплатном долгу.

Майк заказал нам пива, а девочкам по «Дайкири», что не сулит ничего хорошего. Кэтрин совсем не умеет пить, но сегодня я великодушно решил не быть мамочкой и позволить ей оторваться как следует, искоса наблюдая за происходящим. Пока что она давилась только первым бокалом, в то время как Кристина поглощала третий.

– Гленн пригласил меня поиграть в покер, – с гордостью заявляет мне Майк, будто его приняли в Гарвард.

– Гленн? Козел, из-за которого тебя однажды посадили в тюрьму, и мне пришлось среди ночи обратиться к сенатору, чтобы тебя отмазать?

Кэтрин изумленно вскидывает брови. Она не в курсе, что мой брат криминальный элемент.

– Нашел о чем вспомнить! Не надоело, а?

– Нет, потому что если ты снова вляпаешься в подобное дерьмо, то учти – поблажек не будет.

– Так, кажется, кому-то пора за выпивкой, – Майк залпом допивает свое пиво и встает. – Тебе взять? Кэт? Крис?

– Мне, пожалуйста! – отзывается последняя, и он отходит к бару.

– Что это за история с его арестом? – любопытничает Кэтрин, глядя ему вслед.

– Ничего особенного, – я отмахиваюсь, – потом расскажу, хорошо?

– Хорошо.

– Мне скучно, – жалуется неожиданно вскочившая на ноги Кристина. – Кто со мной на танцпол?

На танцпол?

У меня такой вид, словно я сожрал что-то несвежее.

Кэтрин смеется.

– Ник то, извини. Он ненавидит танцевать, а я не умею.

– Я тебя научу, идем! – настаивает эта тварь, вызывая во мне знакомое чувство беспомощности.

Если она согласится… если кто-нибудь прикоснется к ней…

Дьявол!

– Крис, серьезно, я не пойду.

– Почему?

Почему?!

Бросаю на эту короткостриженую сучку испепеляющий взгляд.

Ты че, тупая? Она сказала «нет»!

– Я лучше побуду с Робертом, – продолжает отпираться Кэтрин, для убедительности взяв меня за руку и скрепив наши пальцы.

– Странно… ну ладно! Передайте моему парню, чтобы присоединялся ко мне!

– Непременно, – рычу я сквозь зубы.

Показав нам свою оголенную спину, Кристина неуклюже протискивается через толпу и вскоре теряется в воронке беснующихся людей.

М-да, будь я на месте Майка, я бы раскроил ей череп. Не понимаю, почему он не вмешивается?

– Эй, у тебя руки вспотели, – говорит Кэтрин, вторгаясь в мои скверные мысли.

– Здесь душно. Ты хотела потанцевать?

– С ума сошел? Нет. И вообще, что мне делать там без тебя?

Действительно.

Расплывшись в торжествующей улыбке, я перевожу дыхание, успокаиваюсь, и все мои потаенные страхи временно улетучиваются прочь.

– Я уже говорил тебе, что ты девушка моей мечты?

– Хм, что-то не припоминаю, – кокетничает она, сверкнув своими бесхитростными зелеными глазами.

– Какое досадное недоразумение, – шепчу я.

Приподняв ее маленький упрямый подбородок, я обращаю ее лицо к себе и с известной лишь мне благодарностью целую ее мягкие, сдобренные ромовым коктейлем губы.

– Я люблю тебя, малышка.

– Я тоже тебя люблю, Роб.

* * *

Домой мы возвращаемся в три часа ночи. Вопреки моим опасениям, Майку все-таки удалось благополучно осилить целых шесть миль и не попасть в ДТП.

Перед сном Кристине вдруг приспичило искупаться в открытом бассейне, и мы вчетвером поднялись на второй этаж, прихватив с собой немного снэков.

– Держи, старый брюзга, – рассмеялся Майк, вручив мне бутылку пенистого «Будвайзера».

– Спасибо, мой юный алкоголик, – мы стукаемся горлышками бутылок, и в этот момент Кэтрин выныривает из воды точно русалка. В белом бикини, подчеркивающем ее изящные изгибы, и с длинными ниспадающими на ее хрупкие плечи волосами, она несомненно заслуживает звания богини.

Моей богини.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – прыскает Майк, проследив за моим взглядом.

– О чем?

– Помешался на ней, да?

Я усмехаюсь.

– Допустим. Что с того?

– Ничего. Просто это заметно.

– Ты осуждаешь меня?

– Напротив, брат, – улыбается Майк, отпив из своей бутылки, – ты, главное, с катушек не слетай. Она из кожи вон лезет, чтоб тебе угодить.

Что? О чем это он?

Хмурюсь и перевожу глаза на Кэтрин. Она сидит на бортике, беззаботно болтая ногами в воздухе, и смеется над чем-то с Кристиной.

– С чего ты взял? – спрашиваю я.

– Вижу, не слепой.

Видит? Забавно, а я вот ни хрена не вижу, и теперь у меня возникают сомнения относительно многих вещей.

Из кожи вон лезет? Зачем? Во мне нарастает паника. В частности из-за того, что мой брат, оказывается, знает мою девушку лучше, чем я.

– Эй, парни, хватит изображать фонарные столбы! Ну-ка марш в бассейн! – командует Кристина, и Майк бесхребетно идет у нее на поводу, забрызгивая меня с головы до ног.

Чертов идиот.

Не успеваю передвинуть шезлонг, как меня исподтишка хватают за щиколотки и я мигом лечу в бассейн вслед за ним.

Что за…

Кристина коварно хихикает, барахтаясь в метре от меня.

– Ха-ха-ха, очень смешно, – рассерженно бормочу я, сплюнув хлорированную воду. Футболка прилипла к телу, джинсы отяжелели, и мне приходится приложить усилия, чтобы выбраться обратно на сушу.

Однако на этом белобрысая лошадь не останавливается.

Воспользовавшись ситуацией, она запрыгивает мне на спину, и мы оба стремительно уходим ко дну.

Да что эта беспринципная баба себе позволяет?!

Вынырнув на поверхность, я сбрасываю с себя эту оголтелую девку. Майк стоит возле шезлонга, закатываясь от смеха, и только одной Кэтрин почему-то не весело.

– Давай, Роберт, не будь занудой! – выкрикивает блондинка, подплыв ко мне на сей раз спереди. Нагло обхватив меня за шею, она обвивается вокруг меня, и я прекрасно понимаю, к чему она ведет.

Чертова шлюшка.

Ничего у тебя не выйдет, не мечтай.

– С вами, конечно, здорово, ребята, но нам пора закругляться, – отцепив от себя весьма разочарованную Кристину, я оборачиваюсь назад.

– Пойдем спать?

Кэтрин кивает.

– Эй, так неинтересно! Роберт!

– Спокойной ночи.

* * *

Завернув Китти-Кэт в полотенце, я набрасываю второе на себя, и мы поднимаемся в нашу спальню.

– Она приставала к тебе.

– Прекрати, она просто дура.

– Дура, которая приставала к тебе, – ревниво повторяет Кэтрин, и мне отчего-то становится приятно. До такой степени, что я не могу сдержать самодовольной улыбки.

– Эй! – она шлепает меня по заду. – Льстит, да?

– А то, – я сгребаю ее в охапку и стискиваю в своих руках. – Маленькая ревнивица. А я, дурак, наивно полагал, что ты другая.

– Расстроился?

– Наоборот, – откинув ее мокрые непослушные пряди со лба, признаюсь я, – наоборот, детка.

– Трахни меня. Пожалуйста, я очень хочу.

О черт.

В ее интонации столько мольбы, что на секунду я даже теряюсь. Казалось бы, она весь вечер не подавала виду, что томится в мучительном ожидании, и тут…

Острое желание проносится по моим венам, будоража все мои животные инстинкты.

Сдернув с себя полотенце, я предстаю перед ней во всей своей наготе и беру член в кулак.

– Ложись на кровать, Кэтрин.

* * *

Мы устроились в гамаке в саду.

На улице светает, вокруг тишь да гладь.

Кэтрин лежит возле меня в белом махровом халате и гладит меня по груди.

– Ты так и не сказал мне.

– Что не сказал, дорогая?

– Про мою зарплату в отделе кадров.

Ах, это.

На моих губах играет безмятежная улыбка, когда я вспоминаю о том периоде своей, вернее, нашей жизни.

– Кейн как-то зашел ко мне и рассказал о твоем письме. Ему нужно было узнать сумму, хотя, насколько мне известно, моя мать поручила тебя Майку.

– Майку?

– Ага. Но ты же знаешь, какой он безалаберный. В итоге ты свалилась на Брюса, а он и шагу ступить не может без моего ведома.

– Угу, и поэтому ты ни с того ни с сего вздумал обогатить меня…

– Не совсем так. Сперва я хотел проверить тебя.

– Проверить?

– Да, – пристыженно сознаюсь я. – Мне было интересно, как ты поступишь, увидев в конверте столько денег. И я не прогадал.

– О! Значит, я была твоим подопытным кроликом?

– Не обижайся, – заправляю ее прядь за ухо, – я ведь ничего о тебе не знал, а учитывая мою паранойю, проверка была необходима.

– Отличное оправдание…

– Думаю, я любил тебя уже тогда, просто не осознавал этого, – добавляю я, глядя в побелевшее калифорнийское небо.

– Какое благородство! Прямо-таки щедрость из любви! Скажи-ка мне, со скольким дамами ты проворачивал этот фокус, а?

– Ни с кем. Ты единственная.

– В самом деле, мистер Тестостерон? – ворчит она, вызывая во мне смех.

– Мистер Тестостерон? – не дожидаясь ее ответа, я резко перекидываю через нее ногу и начинаю нещадно щекотать, от чего наш тесный, хлопковый гамак норовит перевернуться.

– А-а-а! Хватит! Мы упадем! – взвизгивает Кэтрин, вцепившись в мои бицепсы. – Роберт! Перестань, я боюсь!

– Не бойся, – шепчу я, взяв ее лицо в ладони, – не бойся, я не дам тебе упасть. Никогда.

Ее большие зеленые глаза долго изучают мои, и нам вовсе необязательно разговаривать. Она знает, что я имею в виду. Упасть, потеряться, исчезнуть… неважно. Я не допущу.

Зарывшись носом в сгиб ее шеи, я вдыхаю ее неповторимый аромат, трусь об ее гладкую, без единого изъяна кожу и сбиваюсь с мыслей.

Господи, как я вообще жил без нее раньше? Не представляю.

– Расскажи мне про свой клуб.

– А что тут рассказывать?

– Зачем ты открыл его? Почему назвал «Барракудой»?

Я морщусь. Не самые приятные воспоминания.

– Помнишь Рамона? Парня, чей подонок-племянник приставал к тебе?

– П-ф-ф, еще бы! Ты ведь чуть не убил меня из-за него.

Пропускаю ее реплику мимо ушей и продолжаю, пока не передумал:

– Это он посоветовал мне открыть клуб. После… аварии. В качестве отвлечения.

– Отвлечения? В смысле?

Делаю глубокий вдох, одновременно перебирая ее влажные после душа шелковистые волосы, и понимаю, как плохо она меня знает. И должен ли я показать ей свою уродливую морду? Морду того придурка, которым я был после смерти Мануэлы? Она не поймет… Она попусту не знакома с той частью меня.

– Пить в одиночку где-нибудь в дальнем углу самостоятельно оборудованного чил-аута, – лгу я.

– Ясно, – тянет она, – а почему «Барракуда»?

– Когда я основал ED Group, про меня написали статью в «Таймс», в которой щедро окрестили меня «Барракудой девелопмента». Ну я и…

Засмеявшись, Кэтрин игриво закусывает губу, и в ее взгляде проскальзывает едва уловимый намек.

– Я бы тоже не отказалась написать о тебе статью. Но не про бизнес, а про твои успехи в спальне.

Я хохочу.

– Правда? Боюсь, что мои консервативные родители скупят весь тираж, а флаг первенства по позору в нашей семье заслуженно перейдет от Майка ко мне.

– Почему? По-моему, это повод для гордости, – шепчет она, просунув руку в мои шорты. – А с таким-то размером…

Дерьмо, что она вытворяет?

Я нервно сглатываю, и мой неугомонный член моментально реагирует на ее прикосновения.

– Бэйли, какое снадобье ты сегодня приняла, что тебя так мотает, а? Я в шоке.

– Никакое. Наверное, гормоны взбунтовались.

– Гормоны?

Она согласно мычит, потом принимается жестче массировать мой член, намереваясь, по-видимому, осуществить задуманное, но я вынужден отказаться.

– Стоп, полегче, – я оглядываюсь по сторонам. Уже полностью рассвело, и нас вполне могут застукать, а мне бы не хотелось становиться вторыми Томми и Пэм.

– Тони ранняя пташка. Если он поймает тебя здесь голой, бьющейся подо мной в экстазе, я этого не переживу.

– Но…

– Кэтрин.

Мгновение, и она обреченно признает свое поражение, вытащив кисть из моих шорт.

– Пойдем наверх, – предлагаю я, выбравшись из гамака и подхватив ее на руки. – Я возьму тебя там.

* * *

Просыпаюсь от жуткой духоты.

Черт. Где я? В аду? Открываю глаза и перво-наперво смотрю на соседнюю подушку. Кэтрин в постели нет, на часах половина одиннадцатого. Ну и куда она убежала?

Приняв вертикальное положение, я нахожу на полу свою одежду, сую ноги в кеды и спускаюсь вниз.

Кэтрин хлопочет на кухне, в компании моего никчемного братца, сидящего за столом с несчастным видом. Меня сразу же настораживает, что поблизости не оказывается Кристины. Давно ли они наедине?

– Привет, – здороваюсь я, устроившись на стуле рядом с братом.

– Привет! – оживляется моя девушка, по-моему, слегка смущенная моим внезапным появлением. Она стоит у плиты, в моей майке и своих рваных джинсовых шортах, и жарит блинчики. – Будешь?

– Да, спасибо, – бормочу я, глядя на помятую физиономию Майка. – Что с тобой? – толкаю его в плечо.

– Башка трещит. Думаю, я вчера малость перебрал…

– Малость? – фыркает Кэтрин, положив передо мной тарелку с горячим завтраком.

– Блин, умоляю, не надо нотаций, – жалобно пыхтит он. – Кстати, я тоже голоден.

– Прости, сейчас положу, – улыбается Кэтрин.

С укором гляжу на заботливо протянутую ему тарелку и молча сжимаю челюсти. Дерьмо, что со мной происходит? Они ведь не делают ничего плохого. Стараюсь отвлечься и не принимать все близко к сердцу. Открываю крышку, лезу ножом в клубничный джем и намазываю на блинчик.

Кэтрин ставит передо мной чашку черного чая.

– Ты в порядке? – интересуется она.

– Да, а что?

– Просто. Ты какой-то тихий.

Выдавливаю из себя подобие ухмылки и повторяю, что со мной все хорошо.

– Где Кристина?

– Дрыхнет. Она вчера так умаялась, – буркает Майк, заметно подобрев. – Если бы вы не ушли трахаться, нам бы не пришлось развлекаться алкоголем.

– За языком следи, быдло. Мы пошли спать, – вскидываюсь на него я.

– Да, конечно. А то мы не слышали за стенкой «о-о, а-а!». Слушай, я и не подозревал, что ты такой зверь. Ладно полчаса, но час…

– Хватит, боже, – покраснев, Кэтрин встает из-за стола, а я незаметно стукаю Майка по ноге.

– Заткнись, ей неприятно.

– Неприятно?

– Да, дубина, неприятно. Не все любят обсуждать такие вещи. Закройся и жри свои блинчики.

Закатив глаза, Майк прекращает препираться, и какое-то время мы молча завтракаем.

– Вы идете кататься на серфинге? – спрашивает Кэтрин, закончив топтаться у мойки.

Я усмехаюсь.

– С радостью, но сомневаюсь, что это тело в состоянии встать на доску.

– Это тело, – взвинчивается Майк, – в состоянии встать не только на доску, так что не возникай.

Обожаю издеваться над ним.

– Правда? Значит, согласен сегодня посоревноваться?

– Не вопрос, – с азартом отзывается Майк. – Но потом не жалуйся, что наглотался морской воды, неудачник.

Неудачник? Я уже от души веселюсь.

– Шестьдесят минут, Майк. Без перерыва.

– Да хоть сто двадцать, Роб!

Я смеюсь, очарованный его заносчивостью.

– Уверен? Ты давно не тренировался.

– Уверен! – Он протягивает мне руку. – Кто первым сдается, тот готовит сегодня ужин.

Дерьмо, ненавижу пари. Пораскинув мозгами, прихожу к выводу, что он в любом случае проиграет, и заключаю пари.

– Эй, кузина, разбей!

Кэтрин подходит и разбивает наше рукопожатие.

– Вы ненормальные. К чему эти споры? Хотите выяснить, у кого пушка больше?

Пушка? По моему лицу расползается самая невинная улыбка.

Меня так и подмывает сказать: «Детка, ты знаешь чья пушка больше, толще и круче», но решаю лишний раз не провоцировать Майка на очередной поток грязи, от которого у Китти-Кэт вянут уши.

– У кого… что? – на пороге вырисовывается Кристина, одетая в белую коротенькую ночнушку.

Проклятие, неужели мой брат не может научить эту шалаву не светить своим хозяйством перед посторонними?

– Да так, – запинается Кэтрин, окинув Кристину недовольным взглядом. – Я сделала завтрак. Если хочешь – угощайся, – в ее пренебрежительном тоне прослеживается скрытая неприязнь.

– Супер, спасибо!

Пока Кристина достает с полки приборы, Кэтрин садится около меня и кладет голову мне на плечо.

Я знаю, что она делает. Обозначает территорию. В точности как и я, когда возле нее крутятся всякие ублюдки. М-м-м, моя девочка. Улыбнувшись, я обнимаю ее за талию и целую в лоб.

– Это были самые вкусные блинчики в моей жизни, – тихо произношу я, не обращая внимания на болтовню Кристины о похмелье.

– Хм, стало быть, на кухне я тебе все-таки пригожусь? – смеется Кэтрин, обняв меня в ответ.

– Определенно.

– Эй, Сид и Нэнси, хватит шушукаться! – вмешивается мой невоспитанный брат. – Поднимай свою накачанную задницу и тащи ее в Малибу. Сегодня я лишу тебя чести, Эдди Айкау[10]!

– Майк…

– Не Майкай, кузина! Сегодня ты увидишь, что этот зазнайка не везде может продержаться час, – самонадеянно произносит Майк, гордо расправив спину.

Глава 9

У кого хвост длиннее?

Мы прибыли на знаменитый пляж Малибу к северу от Лос-Анджелеса, и Эддингтоны тут же принялись доказывать друг другу свое превосходство.

Господи, почему мужчины такие примитивные? И почему эти двое постоянно соревнуются, у кого хвост длиннее? Мне это кажется диким. Я сижу на песке и с замиранием сердца наблюдаю, как братья лихо скачут по волнам, соперничая друг с другом, и мне становится не по себе. Я по природе своей трусиха, ненавижу экстрим, а серфинг представляется мне одним из самых опасных видов спорта, где ты запросто можешь распрощаться с жизнью, угодив под крутую волну.

– Держи. – Кристина протягивает мне банку колы, купленную в ближайшем баре, и устраивается рядом. – Любуешься видом?

– Скорее, трясусь от страха.

– Почему? Они отлично катаются, особенно Роберт.

Бросаю на нее косой взгляд и чувствую, как в груди разрастается знакомое ощущение. Я знаю, она мечтает забраться к Роберту в трусы, но ничего у нее не выйдет. Он мой. Мой!

– Майк тоже не плох, – говорю я, напоминая ей о существовании младшего, – но согласна, Роберта трудно превзойти.

– Ты так влюблена в него, – завистливо подмечает она. – Я поражаюсь, как такое вообще возможно. Да и он с ума по тебе сходит…

Я хмыкаю.

– Мы не единственные влюбленные в мире люди. Почему тебя это удивляет?

– Потому что в наши дни это редкость. Признаться, я и не подозревала, что подобные пары еще существуют. Берегите это чувство, – глубокомысленно заключает Кристина, надвинув на нос квадратные солнечные очки.

Надо же. Вот тебе и тупица…

Откупорив банку с газировкой, я снова гляжу вдаль на две крошечные точки, танцующие на волнах, и по моему телу проскальзывает дрожь.

– Сколько там натикало? – спрашиваю я взволнованно.

– Осталось пятнадцать минут. Нервничаешь?

Нет, идиотка, получаю неслыханное удовольствие!

– Не бойся, – смеется Кристина, – он справится.

– А ты разве не боишься за Майка? – едко выплевываю я, раздраженная ее наплевательским отношением.

– Не-а, я не из пугливых. К тому же он ведь не с парашютом пошел прыгать, – расслабленно тянет она. – Хотя даже в таком случае я бы не парилась. Люблю смелых мужчин. Они меня восхищают.

Отлично! Впрочем, чего можно ожидать от девки, пускающей слюни на брата своего парня?

– Девочки, как настроение? – мы одновременно поворачиваем шеи и таращимся на высокого мускулистого брюнета в серых спортивных штанах. – Меня зовут Дин, я представляю местную школу серфинга.

– Приятно познакомиться! – оживляется Кристина, беззастенчиво изучая его крепкий, обнаженный торс. – Я Кристина, а это моя подруга Кэтрин, – она протягивает ему руку, тот галантно целует ее и переводит внимание на меня.

– Мне тоже приятно, – сдержанно машу ему пальчиками.

– Как насчет серфинга? У нас отличные ребята, обучение легкое, доступное. Или вы обе профи?

– Вообще-то мы чайники. Но мы с радостью ознакомимся с вашей легкой, доступной программой.

«О боги! Эта беспринципная баба готова отдаться первому встречному», – думаю я, незаметно закатив глаза.

– Хм, в двух словах и не опишешь, – Дин медленно облизывает губы, затем садится возле меня на корточки и выуживает из кармана какую-то брошюру.

– Здесь изложен краткий курс занятий. У нас много мастеров, но если вы желаете индивидуального подхода, то я могу взяться за вас лично, – сально ухмыляется он, и – господи боже – накрывает ладонью мою коленку, – что скажете? С кого начнем?

– Спасибо, но я не люблю серф, – отказываюсь я, чуть отодвинувшись. Его лапа по-прежнему на моей ноге.

– Брось, к чему такой скепсис? Неужели, глядя на эти волны, можно спокойно торчать на берегу и пить колу?

– Выходит, что можно, – отвечаю я и встаю, чтобы он наконец отцепился от меня.

– Эй, погоди, я же не рассказал о…

– Ты что, глухой? – доносится откуда-то сзади, и я испуганно оборачиваюсь, едва не прикусив язык.

Кабздец.

– Вали отсюда, пока цел, – рычит катастрофически злой Роберт, воткнув свою доску в песок.

– Это что, угроза? – нарывается парень, вытянувшись во весь рост.

– Это факт.

О Иисус!

Только не мордобой!

– Стоп, ребята! – Протиснувшись между этими Тайсоном и Али, я неуклюже пытаюсь разрядить атмосферу, но Дин небрежно отодвигает меня в сторонку, уточнив у Роберта, куда именно он должен свалить.

– Не трогай ее, чучело.

– Чучело? Ты уверен, что не оговорился, приятель?

– Я уверен, что оторву тебе башку в течение пяти секунд, если ты не уберешься отсюда, – оскаливается Роберт, расстегнув молнию на своем гидрокостюме.

– Пяти секунд? Не маловато ли?

– Проверь.

– Воу-воу, пацаны, – издали показывается Майк. – Что здесь происходит?

– Этот тип решил, что вправе указывать мне на моем же пляже, прикинь? – жалуется качок, кивнув на пылающего гневом Роберта.

– А ты ваще кто? – Майк хмурится.

– Будущий инвалид, – отвечает за него Роберт.

Ой.

– Слышь, ты достал меня! – дергается Дин, намереваясь, по-видимому, врезать Роберту, однако Майк ловко перехватывает его руку и блокирует задиру.

– Хватит орать. Иди куда шел и не мешай людям отдыхать, ясно?

– Т…

– Свободен.

– Да пошли вы! – выругавшись себе под нос, парень резко разворачивается и удрученно шагает по направлению к пирсу.

– Придурок, – говорит Майк. – Чего он от вас хотел?

– Не от нас, – улыбается Кристина, – от Кэтрин.

Что? Вот сука!

Я бессознательно заливаюсь краской и испуганно кошусь на Роберта, который на меня даже не смотрит.

– Козлина. Ладно, нам нужно переодеться, я весь вспотел. Пошли, Роб.

Подобрав с песка свою одежду, братья быстро отдаляются к раздевалкам.

– Эй, а кто выиграл?

– Майк продул.

* * *

Меня будит настойчивый телефонный звонок.

В спальне задернуты шторы, не пойму, сколько я проспала?

На дисплее мигает «мама».

– Алло…

– Кэти? Ты спишь?

Нет, что ты? Тренирую голосовые связки.

– Прилегла ненадолго.

– Ой, прости, милая. У тебя все в порядке?

Я вздыхаю.

– Да, а что?

– Ты не ответила на мою эсэмэску, и я забеспокоилась.

Веская причина разбудить кого-либо. В этом вся моя мать!

– Я не видела ее, мам. Давай я попозже тебе перезвоню?

– Конечно, доченька. Отдыхай.

Швыряю айфон на тумбочку и обхватываю подушку руками. Голова тяжелая. Еще этот дурацкий инцидент на пляже…

Неужели мы возвращаемся к прошлому? К Ричарду Спенсеру, племяннику Рамона, к Джейсону? Это тупик. Может, я опять совершила серьезный проступок и, сама того не сознавая, раздразнила тигра?

Устало закрываю глаза и слышу тихие приближающиеся шаги, после чего матрас подо мной прогибается.

– Где ты был?

– Я думал, ты спишь, – он осторожно обнимает меня сзади и зарывается носом в мои волосы. – Не хотел тебе мешать, смотрел с Майком бокс.

– Бокс?

– Угу. Только он опять проиграл, поставив сто баксов на слабака из Техаса.

Усмехнувшись, я перекатываюсь на другой бок и заглядываю в его лицо.

Странно, но Роберт выглядит подавленным и даже немного виноватым, словно проступок совершила не я, а он, и словно это ему теперь предстоит исправлять ситуацию.

– Насчет того урода на пляже… я бы и сама влепила ему пощечину.

– Марать твои нежные ручки об его вонючую морду? Ни за что, – он берет мою ладонь, бережно целует пальцы и прикладывает к своей заросшей щетиной щеке. – Для этого есть я.

– Я не хочу, чтобы ты злился.

– Я не злюсь. Вернее, я злюсь, но не на тебя.

– А на кого?

– Ну, во-первых, на этого дерьмовоза, посмевшего прикоснуться к тебе, а во-вторых, на себя. Знаешь, я и впрямь надеялся, что мне удастся держать все под контролем, но всякий раз этот сумасшедший внутри меня рвется наружу. Порой я не могу его обуздать, Кэтрин. И если бы не Майк, сегодня тебе вновь пришлось бы его увидеть.

У меня сжимается сердце. Господи, он действительно сожалеет. Но как же нам справиться с этим? Как усмирить этого сумасшедшего, лишающего моего чуткого, безупречного мужчину рассудка?

– Ты расстроилась?

– Да, – неохотно признаюсь я. – Но больше из-за того, что поведение этого парня спровоцирует между нами ссору. Или, не дай бог, направит твой гнев на меня.

– На тебя? Но, Кэтрин, ты не сделала ничего плохого.

Моя нижняя губа предательски дрожит.

– Кэтрин, – он захватывает мой подбородок и заставляет заглянуть в его карие, искрящиеся нежностью глаза. – Ты все делаешь правильно. Я люблю тебя.

И тут меня пробирает.

– О, детка, прости… – крепко меня обняв, Роберт гладит меня по позвоночнику, целует в макушку. – Прости меня, пожалуйста.

Слезы скатываются и скатываются, я всхлипываю и не могу остановиться. Черт, откуда эта истерика? Наверное, я просто устала.

– Я тоже люблю тебя, – бормочу я, заикаясь от переизбытка эмоций. – Очень сильно. Не забывай об этом, прошу тебя.

Он смеется.

– Как я могу забыть? Твоя любовь – это единственное, что держит меня на плаву, дорогая. Единственное.

* * *

Поскольку Майк продул Роберту в серфинг, приготовление ужина легло на его широкие мужественные плечи.

Кристина разлеглась в гостиной, Роберт стоит на террасе, беседует по телефону с очередным партнером, а я с ужасом представляю, как через мгновенье нашу светлую просторную кухню охватит синим пламенем.

Впрочем, почему бы мне не вмешаться? Исключительно из соображений безопасности. К тому же в правилах не прописано, что проигравшему запрещено помогать.

Я прохожу на кухню. Майк стоит перед столешницей и сосредоточенно пялится в айпад.

– Что тут у тебя? – спрашиваю я, заглянув ему через плечо.

– Пытаюсь при помощи «Ютуба» научиться жарить креветки в остром томатном соусе и варить спагетти, – хмуро отвечает он, не сводя голубых глаз с экрана.

– Помочь?

– Было бы неплохо. Я, кроме салата, ничего не умею…

– Ясно, подвинься.

Завязываю волосы в пучок и внимательно исследую продукты. Креветки, помидоры, перец, лук – все в сборе.

Ну-с, приступим!

– Налей воду в кастрюлю и поставь на средний огонь.

– Понял, шеф! – весело откликается Майк, открыв подвесной шкафчик. – А какую кастрюлю достать? Эта сойдет?

– Да, вполне.

Он наполняет кастрюлю водой, и к нам неожиданно присоединяется Кристина.

– Обалдеть, Кэт. Ты помогаешь этому проигравшему выпендрежнику? – смеется она, подойдя ближе.

– Помогаю. Между прочим, могла бы тоже поучаствовать. Ты ведь не хочешь, чтобы у нас началось несварение после его стряпни?

Она корчится от отвращения.

– Фу, упаси бог! Что нужно делать?

– Нарежь овощи. Я займусь креветками, а Майк сварит спагетти.

– Что?! Я думал, ты поможешь мне! – ошеломленно восклицает парень, застыв с пачкой макарон в руке.

– Помогу. Но это не означает, что ты будешь прохлаждаться в сторонке.

– А как насчет твоего любовника? Вечно он выходит чистеньким!

Я смеюсь.

– Мой, как ты выразился, любовник – победитель. А победителей не судят, слышал о таком?

– Ну разумеется, – ворчит Майк, – два сапога пара. Я вскрыл пачку, что дальше?

– Когда вода закипит, бросишь в кастрюлю.

– Господи, милый, я и не предполагала, что ты такой растяпа! – посмеивается над ним Кристина, умело орудуя ножом.

– Не зарывайся, крошка. Или мне напомнить, как ты стонала подо мной прошлой ночью, когда я этими пальцами…

– Стоп, хватит, – вмешиваюсь я, оборвав его на полуслове, – избавьте меня от ваших порнографических подробностей, я этого не вынесу.

– Чего не вынесешь? – на пороге появляется Роберт. – Почему вы помогаете этому засранцу? Он проиграл и обязан расплатиться.

– Размечтался, старый зануда! – вскидывается на него Майк, несмело погружая спагетти в кипящую воду. – В отличие от тебя, гребаного диктатора, у этих двух дам имеется сострадание. Они понимают, что готовка и я – вещи несовместимые.

– Зачем ты тогда поспорил на нее, баран?

– Затем, что рассчитывал на твой провал, придурок.

– А с чего это ты взял, что я могу провалиться? Если память мне не изменяет, ты обыгрывал меня только в «Денди», и то потому что постоянно подсовывал мне заедающий джойстик.

– Правда? – мое лицо расплывается в широченной улыбке.

– Неправда, он врет! – Майк подходит к холодильнику и, когда возвращается назад, получает легкий пинок от Роберта.

– Не паясничай. Следи лучше за своей плитой, там все булькает.

Чертыхнувшись, Майк с опаской заглядывает в кастрюлю, Кристина продолжает издеваться над ним, критикуя каждое его движение, а мы с Робертом обмениваемся теплыми взглядами, и я невольно сияю.

Мне нравится, когда он такой. Веселый, беззаботный, молодой… и чертовски очаровательный.

* * *

Сытые и довольные, мы заняли гостиную.

Роберт развалился вместе со мной вдоль дивана, а Майк принялся исполнять роль диджея, прокручивая для нас пластинки легендарных групп.

– Гиллан неподражаем! Я недавно переслушал «Child in time»… с ума сойти просто.

– Согласен. А «Speed king»? Весь альбом вообще чумовой, – с упоением добавляет Майк. – А вы, девочки, что скажете?

– Я выросла на Nirvana, поэтому не воспринимаю эту вашу древность, – недовольно бормочет Кристина.

– Древность? Майк, своди ее в Раймунд-театр на «Иисус Христос – суперзвезда», – советует ему Роберт. – Впрочем, не вижу смысла.

– На что это ты намекаешь, а? – спрашивает Кристина, не отрываясь от своего глянцевого журнала. – Что я недостаточно умна?

– Забей, крошка. Он пошутил, – отмахивается Майк. – Я пойду за выпивкой.

Он топает на кухню, напевая что-то из последнего, а проигрыватель тем временем перескакивает на другую песню.

«Если ты уходишь, закрой дверь.

Никого из людей я больше не жду.

Услышь мою скорбь, я лежу на полу.

То ли пьян, то ли мертв – я, правда, не очень уверен»[11].

Украдкой гляжу на Роберта, он отрешенно смотрит в окно на потемневшее ночное небо и медленно перебирает мои пальцы.

«Я слепой, я слепой.

Теперь моя комната холодна.

Когда слепой плачет, боже, ты знаешь, что у него на душе».

В комнату возвращается Майк.

– Крис, ты в курсе, что Роберт играет на гитаре?

– Не-а, – она забирает у него пиво, – сыграй!

– Отстаньте, – фыркает Роберт, поцеловав меня в висок.

– Пожалуйста, я обожаю гитары! Мой брат в юности играл на басу, но потом поступил в колледж и углубился в финансы.

– Твой брат молодец.

– Да ладно тебе, Роб. Чего ты ломаешься? Сыграй. Девушка просит.

– Сам сыграй.

– На чем? Я клавишник среднего уровня, а у тебя в доме нет синтезатора. Так что поднимай свою ленивую задницу и марш в студию.

– Отвали, Майк, – сердито повторяет Роберт, отняв от меня руки.

Мы трое непонимающе мигаем, когда он встает с дивана и тяжелой походкой спускается на первый этаж.

– Что это с ним? – недоумевает Майк.

– Пойду выясню.

Я нахожу Роберта на крыльце.

– Почему ты ушел?

– Надоел этот клоун, он слишком назойлив. Еще эта дылда… с трудом выношу ее тупость.

– Ты погрустнел раньше, чем Майк прицепился с гитарой. Я видела, Роберт, – говорю я, присев на ступеньку подле него.

– Тебе показалось. С чего мне грустить?

– Не знаю, расскажи мне, – я обнимаю его за талию.

Он поворачивает голову и смотрит на меня, кажется, целую вечность, прежде чем выложить мне все как на духу.

– Я не хочу, чтобы ты становилась актрисой.

Черт.

– Прости, что притворялся паинькой, но я больше не могу.

Отлично. Что теперь?

О’кей, милый, я откажусь от своих планов в угоду твоему альтер эго?

Это несправедливо.

– Причина? – шепчу я, глядя в его наполненные печалью глаза.

– Банальная. Я хренов трус и паникер, – признается он без тени смущения. – И я боюсь потерять тебя.

Господи, ну сколько можно?

Я удрученно вздыхаю.

– Роберт…

– Нет, послушай меня, – он берет мое лицо в ладони. – Я сказал, что я против, но это вовсе не означает, что ты обязана идти у меня на поводу.

Что?

– Я не понимаю.

– Кэтрин…

– Я не понимаю, Роберт! Что ты от меня хочешь? Как мне поступить? – с нажимом повторяю я, охваченная вспышкой ярости.

Он кидает на меня беглый растерянный взгляд, берет за руку и неуверенно пожимает плечами.

– Никак. Ничего. Я… – он колеблется, – я попробую поддержать тебя. Только прошу, не жди от меня всего и сразу, хорошо? Я должен привыкнуть.

Привыкнуть!

Звучит так, будто я вынуждаю его пойти на огромную жертву.

А что же произойдет, когда он узнает про Мексику? Нет, об этом я пока промолчу, иначе он точно сдвинется.

– А ты привыкнешь?

– Я постараюсь.

Глава 10

Точка кипения

Не прошло и десяти часов с нашего возвращения в Нью-Йорк, а у меня уже хреновое предчувствие. Настроение – полное дерьмо, я не выспался и бросаюсь на всех с самого утра. Еще эта гребаная Элисон Дарлинг шляется где-то целых пятнадцать минут, когда я просил немедленно принести мне завтрак!

– Мистер Эддингтон? – явилась улитка.

– Почему так долго?

– Простите, в кафе была очередь, – жалобно оправдывается она, положив пакет с выпечкой и стакан на мой стол.

– Позови сюда Энтони, живо.

– Да, сэр.

– Бегом, Элисон! – кричу я ей вслед, и она выскакивает из моего кабинета как ошпаренная.

Пока я остервенело вскрываю пакет и сдираю со стакана пластиковую крышку, в дверях появляется Тони.

– Приятного аппетита, сэр.

– Приятного, как же, – раздраженно буркаю я, даже не взглянув на него. – Что слышно от Кэмпбэлла?

– Ничего. Обычно он присылает отчеты по вечерам.

– Мне нужно знать сейчас, ясно?

Тони беспристрастно кивает.

– Позвони ему, у меня терпения не хватает на болтовню с этим козлом!

– Понял, сэр, – он выходит в приемную.

Пью чай и пытаюсь утихомириться. Срань господня, чего я так дергаюсь? Ну да, допустим, она не отказалась от этой проклятой роли, но ведь и от меня она тоже не открещивается.

На автомате жую круассан. Он кажется мне безвкусным, и тогда я засовываю остатки в пакет и швыряю в мусорную корзину.

В кабинет возвращается Тони.

– Мистер Эддингтон, есть новости.

Я напрягаюсь.

– Кэмпбэллу удалось проникнуть на репетиции, но поскольку разговаривать там запрещено, он свяжется со мной в ближайший перерыв либо после занятий.

Хм, после занятий у него будет больше информации… да, я подожду.

– Он не сказал, что это вообще за репетиции?

– Нет, сэр. Но я полагаю, ничего особенного.

– Ладно, спасибо.

* * *

В пять ко мне заявилась делегация из Вашингтона. Мы закрылись в переговорной и уже час обсуждаем строительство жилого комплекса в районе «Колумбия-Хайтс».

Брюс и Броуди в ударе, и только я один таинственно отмалчиваюсь, скучающе поглядывая на часы.

Соберись, ты, осел!

В кармане вибрирует телефон. Кидаю взгляд на дисплей – эсэмэска от Тони.

«Детектив прислал отчет, просил вас связаться с ним».

Меня? Дерьмо, это дурной знак.

– Что скажешь, Роберт? – голос Броуди врезается в мои мысли.

– Продолжайте без меня, я сейчас.

Бесцеремонно шагаю из переговорной, обратив на себя несколько пар глаз, и по пути набираю номер детектива.

– Что там, Кэмпбэлл?

– Сегодня мне удалось под видом монтажника пробраться в актовый зал. Я сделал несколько фото и уже выслал вам на почту.

– Я еще не проверял, говорите.

– Сэр, ваша невеста весь день провела на репетициях с Марком Лестрейдом. И в принципе все было безобидно до тех пор, пока они не добрались до сцены с поцелуем.

Мои внутренности делают тройное сальто.

ЧТО?

– Поподробнее, пожалуйста, – шиплю я, пулей врываясь в свой кабинет.

– Это случилось полчаса назад. Но, судя по всему, девушка не ожидала такого поворота событий и дала ему отпор.

Сука, я переломаю этому долбаному хрену все кости!

Дрожащей рукой кликаю на прикрепленные к письму файлы и передо мной разворачивается ад кромешный.

Кэтрин и Лестрейд стоят посередине сцены, тесно прижавшись друг к другу. Ее руки свисают вниз, его опоясаны вокруг ее талии.

Проклятие!

Я задыхаюсь.

Черт!

– Кэмпбэлл, я перезвоню, – нажимаю на сброс, вытаскиваю из ящика ингалятор и брызгаю в рот. Гребаная астма, мать ее!

Встаю и начинаю отвлеченно маршировать из угла в угол, не решаясь проверить оставшиеся снимки.

В дверь раздается стук.

– Мистер Эддингтон, вас просят в переговорную, – лепечет секретарша.

– Передай им, что я занят! – рявкаю я. – Непонятно, что ли?!

– Хорошо, сэр.

Провожу руками по лицу, стараясь остудить бурлящий в жилах гнев, но у меня не получается. Я весь киплю от переизбытка адреналина в крови.

Набираюсь смелости и сажусь за ноутбук. Учитель держит Кэтрин за щеки, намереваясь поцеловать… Кэтрин отталкивает его… Они спорят о чем-то… Они смеются.

Мразь!

К горлу подкатывает тошнота. Я удрученно валюсь на спинку кресла и нервно барабаню пальцами по подлокотникам. Что я могу сделать?

В голове мелькает пресловутая мысль немедленно отыскать этого засранца и отделать его до полусмерти, а после приказать Кэтрин покинуть эту паршивую академию. А если уж ей невмоготу отсиживаться дома, то я с радостью приму ее здесь, в «Девелопменте». Однако вскоре я прихожу к неутешительному выводу, что такая постановка вопроса вынудит ее сбежать от меня. Дерьмо, да она возненавидит меня!

Преисполненный опасным желанием разорвать Лестрейда на куски, я шлепаю по клавиатуре и распечатываю фотографии. Все до единой.

Черт, я мог бы запросто придушить сейчас и Кэтрин, окажись она в радиусе ста метров. Кем она себя возомнила? Вздумала шутить со мной, лживая малолетка?

– Роберт, какого черта? – вламывается ко мне Брюс.

Пожимаю плечами, и он вдруг замечает ингалятор у меня на столе.

– Тебе что, плохо?

– Похоже на то.

– Врача вызвать?

– Перестань, Кейн. Я в порядке.

– В порядке?! Ты улизнул с важной встречи и оставил нас с Адамом выкручиваться перед ними вдвоем!

– Джон согласился финансировать проект?

– Согласился. Но не благодаря тебе!

Что я могу сказать? Я еще ни разу не позволял себе подобного ребячества, и мне понятна реакция Брюса, но извиняться не в моих правилах. В конце концов, я плачу им кучу денег, и они обязаны прикрывать мой зад.

– Ладно, – сдается Кейн, смекнув, что я уже староват для порки ремнем, – мне пора. Ты точно в порядке? На тебе лица нет.

– Точно. Я хочу побыть один, извини.

* * *

– Последний кружок, Пит, – бормочу я, развалившись на заднем сиденье автомобиля с бутылкой «Шивас Ригал».

Пит послушно сворачивает в переулок, объезжает здание вкруговую и вновь выруливает на главную дорогу.

– Куда теперь, сэр?

«В ад», – думаю я, изучая мелькающие за окном деревья.

– Сэр?

– В паркинг.

Услужливо проводив меня до двери, Тони помогает мне отпереть замок и прощается со мной до завтра.

– Кэтрин! – ору я, нетвердой походкой передвигаясь по квартире. Где ты, паршивка? – Кэтрин!!!

Дерьмо, кажется, я перебрал. Ноги не слушаются, в голове сущая неразбериха вперемешку с мигренью. Меня штормит…

– Что случилось? – из спальни показывается Кэтрин. Заспанная, в моей белой офисной рубашке, она удивленно хлопает ресницами, пробежавшись по мне настороженным взглядом.

– Ты пьян?

Я фыркаю.

Она что, вздумала отчитывать меня? Маленькая блудливая шлюшка!

Достаю из портфеля фотки, небрежно швыряю на диван.

– Что это за хрень такая? Ну-ка, объясни мне.

Она хмурится, затем подходит и подбирает распечатанные на принтере снимки. Ее аккуратные брови изумленно ползут вверх, губы раскрываются в прерывистом вдохе, она явно не рассчитала моих возможностей.

– Откуда… – она заикается, – ты… ты следишь за мной?!

Ой, тоже мне новость.

– Слежу, – бессовестно заявляю я, – говори, что это за дрянь такая и почему я узнаю об этом таким образом?

– Как ты мог… ты же обещал!

– Обещал – что? Делиться тобой с кем-то еще?

Растерянная, злая и чертовски сексуальная, в едва прикрывающей ее упругую задницу рубашке, она заливается багровым цветом и не находит для меня подходящих слов.

– Кэтрин, – настаиваю я.

– Что, Роберт? – она передразнивает. – Что ты хочешь услышать? Что я безобидно репетировала роль и не подозревала, что придется целоваться? А когда поняла это, то тут же отказалась?

– Этот говнюк обнимал тебя!

– И что?! Это называется «образ»! «Игра»!

Игра? У меня потеют ладони.

ИГРА?

– Так ты хочешь поиграть, да? – угрожающе шепчу я, на ходу сбрасывая с себя пиджак. – Вот чего тебе не хватает? – я расстегиваю ремень и брюки, а Кэтрин стоит напротив меня и недоуменно мигает. Разрази меня гром, если я не вытрясу из нее дух!

Вырвав у нее фотографии, я встряхиваю ее за плечи и смотрю в помрачневшее от горечи лицо. Ее зеленые глаза неотрывно глядят в мои, и я совершенно не понимаю, о чем она сейчас думает, чего ждет. Она выглядит напуганной и заинтересованной одновременно.

– На этот раз ты зашла слишком далеко, детка.

– Иди к черту, – хрипит она, вызывающе вильнув подбородком.

Мой взгляд бессознательно падает на ее грудь, на просвечивающие через тонкую ткань соски, и мое больное израненное воображение подсовывает мне очередную свинью.

Ослепленный жгучей ревностью, я толкаю ее к стене и грубо впиваюсь в ее рот, сжимая в руках ее хрупкое и кажущееся теперь непривычно чужим тело.

Она сопротивляется.

– Пусти меня!

Ее отказ распаляет меня еще сильнее, и я вмиг съезжаю с катушек, потеряв над собой всякий контроль.

Подняв ее руки над головой, я до хруста сковываю ее кисти, срываю с нее трусики до колен и расстегиваю свою ширинку.

Господи, я безумно хочу оттрахать ее.

– Пусти… отпусти меня! – хнычет она, брыкаясь и вырываясь, но мне плевать.

– Заткнись, поняла? Замолчи! – рычу я, навалившись на нее всем своим весом. Резко и без подготовки, я вонзаю в нее свой член и начинаю двигаться.

Она стонет, но вовсе не от удовольствия. Тугая и неподатливая, Кэтрин беспомощно отворачивает от меня лицо и зажмуривается.

Я знаю, знаю, что должен остановиться, но не могу. «Игра», «образ», Лестрейд, картинки… у меня буквально сносит крышу. Схватив ее за бедро, я неистово толкаюсь в нее, безвольно повинуясь своим диким, животным инстинктам.

– Этого ты хочешь, да? Нравится тебе так? – в беспамятстве бормочу я, охваченный демонической страстью. Она всхлипывает и говорит «нет».

Черт!

Утыкаюсь лбом в ее шею и чувствую, как по венам проносится ток.

– Ты моя. Моя!

Оргазм выбивает из меня всю лишнюю энергию, и я с ужасом окунаюсь в омерзительную реальность, в которой мой гнусный мальчишеский порыв обретает грязные, уродливые очертания.

– Отпусти меня, – безжизненно произносит Кэтрин, распахнув свои красные, заплаканные глаза.

Убрав от нее руки, я медленно отстраняюсь и виновато гляжу ей вслед.

– Кэтрин…

– Оставь меня в покое! – она уносится в спальню и запирается изнутри.

Браво, Эддингтон!

Теперь ты и впрямь облажался.

* * *

Ощущение, будто на мою голову обрушилось «Крайслер-билдинг».

Принимаю вертикальное положение и морщусь от свистящего шума в ушах.

Проклятие!

В моей черепной коробке будто поселилось целое семейство гребаных дятлов!

– Доброе утро, мистер Эддингтон, – приветствует меня бодрая миссис Кларк.

Срань господня. Если она тут, значит, я капитально проспал. Обычно она приходит сюда около десяти.

– Здрасьте, – бурчу я охрипшим после бодуна голосом. – Где Кэтрин?

– Не знаю, сэр. Ее не было, когда я пришла.

– А Тони? Позовите его.

Внезапно ко мне возвращаются обрывки памяти, и я искренне сожалею, что не храню в сейфе оружия, иначе застрелился бы на фиг.

– Звали, сэр?

– Кэтрин. Куда она подевалась?

– Я приехал в восемь тридцать и не видел ее.

Что? Она никогда не уходит так рано.

Я быстро наведываюсь в спальню, где, разумеется, никого не обнаруживаю. Заглядываю в гардеробную – половины ее вещей нет.

Она бросила меня?!

В панике отыскав свой телефон, я звоню на ее сотовый, но она не отвечает. Набираю с домашнего, с номера Энтони, но все тщетно.

Куда она могла пойти? Только не к этому кудрявому пню!

Оглядываюсь на тумбочку и запоздало замечаю записку.

«Прости, что не разбудила тебя, но я подумала, что после вчерашнего тебе не помешает выспаться.

Я решила пожить отдельно, собрала кое-какую одежду, но не всю…

Надеюсь, ты поймешь и не станешь преследовать меня. Поговорим позже, когда я успокоюсь.

Кэтрин».

Вот дерьмо.

С трудом верится, что все это происходит по-настоящему.

Впрочем, чего я от нее ждал? Я должен поговорить с ней.

Куда она могла пойти? Может, к моим старикам?

– Алло, мам.

– Привет, сынок!

Стараюсь смягчить тон.

– Кэтрин случайно не у вас?

– Кэтрин? А что? Она пропала?! – этой женщине достаточно секунды, чтобы навести смуту.

– Нет. Вернее, мы немного повздорили, и она убежала.

– Она наверняка в академии, Роберт. Поезжай туда и попробуй с ней помириться.

Какой полезный совет! Но я, блин, не хочу заезжать в академию! Я убью Лестрейда, попадись он мне ненароком. И мне нужно знать, где именно она остановилась.

– Ты права, мам, – соглашаюсь я, чтобы отделаться от нее. – Счастливо.

Я подзываю Тони.

– Срочно достань мне адрес Селест Гранди. Она раньше работала в ED Group.

– Хорошо, сэр.

– Я приму душ – и поедем.

Захожу в ванную, включаю воду.

– И попроси миссис Кларк принести обезболивающее. Башка раскалывается.

* * *

К вечеру Тони удалось-таки разузнать, куда укатила моя несчастная девочка. Господь сжалился надо мной, и местом укрытия оказалось съемное жилище Селест Гр анди.

Поднявшись на третий этаж, я долго собираюсь с духом, прежде чем позвонить в квартиру 16.

С той стороны доносится шарканье ног, возня, и спустя пять мучительных секунд на пороге возникает худенькая рыжеволосая девушка.

– Добрый вечер, – вежливо здороваюсь я, одарив ее своей лучезарной улыбкой.

– Мистер Эддингтон… – она краснеет.

Ага, он самый.

– Кэтрин здесь? – спрашиваю я и, не дождавшись от нее приглашения, нагло ступаю в коридор.

– Э-м-м, да… она… Кэт? – робко окликает ее Селест, не сводя с меня любопытного взгляда.

– Что? – Кэтрин неохотно вышагивает из комнаты.

Я внимательно изучаю ее лицо, на нем ни намека на радость. Небось готова меня убить.

– Нам надо поговорить. Наедине.

Селест оставляет нас вдвоем, и тогда я решительно подхожу к Кэт, но она брезгливо отшатывается назад и морщится.

– Зачем ты пришел? Разве ты не видел мою записку?

– Видел. Она мне не понравилась.

– Она и не должна была…

Пробую дотронуться до ее плеча. Она отдергивает руку и становится дальше.

– Не прикасайся ко мне.

От нее веет таким холодом и неприязнью, что я моментально забываю обо всем, что намеревался сказать ей, поскольку сейчас она кажется мне абсолютно чужой и я ей противен.

– Прости меня. Я был так пьян и зол, что не отдавал себе отчета…

– Угу, я заметила, – презрительно фыркает она, разглядывая верхушки своих пушистых тапочек.

– Кэтрин, прекрати это, слышишь?

– Что прекратить? – раздраженно выпаливает она. – Хочешь, чтобы я упала к твоим ногам после того, как ты фактически меня изнасиловал?

Что? Нет.

– Все было не так, – говорю я, мысленно соглашаясь с ней.

Тупой урод!

– А как? – она готова расплакаться.

Я инстинктивно подаюсь вперед, но она выставляет перед собой ладонь, пресекая мою жалкую попытку.

– Стой, где стоишь!

– Хорошо, извини, – я вскидываю руки в жесте поражения и выискиваю правильные слова, но их нет. Их, черт подери, нет!

– Как ты вообще мог? Кто ты после всего этого?

– Человек, который любит тебя больше всего на свете, – вырывается у меня прежде, чем я понимаю всю нелепость своего признания.

– Это ты называешь любовью? – она яростно вытирает щеки и громко шмыгает носом. – Слежку, насилие?! Ты сделал мне больно!

Дерьмо, я влип.

– Я знаю, дорогая…

– Не называй меня так! – оскаливается она, источая ядерную враждебность. Разгневанная, обиженная и неприступная как скала, она беспощадно терзает мою дьявольскую душу и ранит меня в самое сердце, по-прежнему оставаясь для меня единственной и такой необходимой. Настолько, что я готов валяться у нее в ногах и вымаливать о прощении, лишь бы она согласилась вернуться.

Плевать на учителя, плевать на фотографии и даже на мою гребаную ревность. Я не смогу без нее…

Почувствовав себя слабаком, я стыдливо отвожу взгляд, прекрасно понимая, что на сей раз я полностью в ее власти.

– Просто вернись домой, Кэтрин. Я переселюсь в другую спальню, нам необязательно разговаривать, только вернись домой.

– Зачем? – в ее глазах мелькает злоба. – Чтобы ты мог опять контролировать свою игрушку? Боишься, что я пересплю с кем-нибудь и ты не успеешь меня отлупить?

Боже, что она несет? Я качаю головой.

– Не говори так, прошу тебя.

– А то что? Снова прижмешь меня к стенке и оттрахаешь как последнюю собаку?

ХВАТИТ!

– Кэтрин, замолчи…

– Уходи, Роберт.

– Я уйду с тобой.

– Нет, – отказывается она, – мне нужно побыть одной.

– Для чего? Зачем тебе это? – я все-таки выхожу из равновесия и, вспылив, повышаю тон. – Ты либо любишь меня, либо нет! В последнем случае ты уже никогда ко мне не вернешься! Но неделя или две ничего не спасут! Пожалуйста, не мучь меня, Кэтрин, – начхав на ее идиотские запреты, я быстро подскакиваю к ней и пытаюсь заключить в свои объятия.

– Не трогай меня! – она пихает меня в живот и непоколебимо скрещивает руки на груди.

Ну и фурия!

Ладно, твоя взяла. Я вздыхаю.

– Сколько тебе потребуется времени?

– Не знаю, – прикидывает она. – Неделя, две…

– Две?

– Может, три, – язвительно добавляет Кэтрин, играя на моих нервах. Маленькая стерва!

– Хорошо, будь по-твоему. Я подожду, – понуро соглашаюсь я, поскольку у меня нет выбора. – Но что бы ты в итоге ни решила, знай, что я очень тебя люблю. Да, вот такой странной, нездоровой, совершенно абсурдной любовью, которая порой выходит за рамки общепринятых моральных устоев. Но если ты все-таки выберешь уйти, я не стану тебя удерживать, Кэтрин. Ты должна сама для себя определить, хочешь ты продолжать быть со мной или нет. Нужен я тебе или нет. И что самое главное, любишь ты меня или нет.

Закончив свой душещипательный монолог, я сразу же покидаю квартиру и устало приваливаюсь к стене.

Меня словно вывернули наизнанку, выбросили как ненужный хлам. И я чертовски напуган. Напуган, потому что на один короткий миг мне вдруг почудилось, что она прогнала меня из своей жизни, вычеркнула без права на обратный билет. Сумею ли я вновь завоевать ее доверие? Простит ли она меня?

Надеюсь, что да.

Я уныло спускаюсь по лестнице.

Хочется наглотаться снотворного и проспать две недели подряд. А то и три. Срок, который она выставила мне в качестве наказания за содеянное.

Что ж, гуманно.

– Сэр, куда едем? – спрашивает водитель, взглянув в зеркало заднего вида.

– Домой, Пит. Домой.

Глава 11

Расстояние

– Кэт, ты в порядке? – спрашивает Селест, осторожно шагнув из кухни.

– Не знаю.

Я быстро захожу в спальню, которую она великодушно выделила для меня, и, забравшись в постель, отрешенно накрываюсь одеялом.

Черт, это оказалось больнее, чем я предполагала. Мысль о том, что я, возможно, никогда больше не обниму Роберта, сродни самоубийству.

– Я все слышала, Кэт. Похоже, он действительно раскаивается.

– Еще бы, – фыркаю я.

Она подходит к кровати, садится у изножья и смотрит на меня с состраданием.

– Ты серьезно собираешься расстаться с ним? Брось, ты ведь с ума по нему сходишь. Знаешь, я и сама чуть не померла, когда увидела его тут!

Я вымученно улыбаюсь. Эффект, который мистер Эддингтон производит на мою лучшую подругу, всегда чертовски забавлял меня.

– Можно я поживу у тебя недельку? – спрашиваю я.

– Конечно, без проблем.

– А как же Джо?

Она закатывает глаза.

– Этот подлец укатил на практику в Кливленд. Представляю, каково ему там среди катетеров и больничных уток, – смеется Селест, но у меня нет ни малейшего желания обсуждать ее парня и уж тем более шутить. Я полностью раздавлена и только что не вою от горя.

– Хочешь, я куплю тебе чего-нибудь вкусненького? – внезапно предлагает она. – Я как раз собиралась в магазин, в холодильнике мышь повесилась.

– Спасибо, но мне, наверное, лучше поспать. Я вымоталась…

– Бедная моя девочка, – произносит она с сожалением. – И твой принц оказался жабой.

Проводив ее невидящим взглядом, я наконец переворачиваюсь на спину и безжизненно гляжу в потолок.

Мой принц…

Справедливости ради должна сказать, что Роберт никогда не выдавал себя за положительного героя. Более того, он неоднократно предупреждал меня, что наши отношения не принесут мне счастья, однако я безрассудно шла напролом, не задумываясь о последствиях. Фактически я сама навязалась ему и в итоге сама же от него открестилась, предательница.

Уткнувшись носом в подушку, я тихонько плачу.

Предательница?

У тебя, видно, крыша поехала, Бэйли! Этот сумасшедший установил за тобой слежку, набросился на тебя, будучи пьяным, и принудил к сексу, а ты еще выгораживаешь его? Очнись!

На тумбочке пищит айфон. Я протягиваю руку и уныло читаю входящее сообщение.

«Мой дом без тебя похож на пустыню. Пожалуйста, вернись ко мне, Китти-Кэт, иначе я пропаду».

Черт.

Я подтягиваю колени к груди и от безысходности плачу сильнее.

Зачем он поступает так со мной? Разве ему недостаточно? Гнусный манипулятор!

Я всхлипываю и всхлипываю, и в конце концов моя истерика перетекает в удушливую икоту. Мне приходится подняться с постели и открыть окно. Холодный зимний ветер бьет по лицу. Я дышу полной грудью и постепенно успокаиваюсь.

«Возьми себя в руки, не раскисай», – твержу я себе, изучая шагающих по тротуару прохожих. По комнате гуляет свежий морозный воздух, я прикрываю окно и залезаю обратно на кровать, мечтая поскорей забыться.

* * *

Лана дель Рей обреченно поет: «Я буду любить тебя до скончания века», а я стою у светофора и рукавом пальто вытираю нос.

Слезы не заканчиваются. Кажется, я уже выплакала целый колодец, и мне все мало.

Доковыляв до академии, я машинально здороваюсь с сокурсниками, захожу в аудиторию и киваю Марку.

– Кэтрин? Все хорошо? – спрашивает он, уставившись на меня во все глаза.

– Да, мистер Лестрейд. Простите, что пропустила два дня – мне нездоровилось.

– Ничего, я понимаю, – задумчиво произносит он, – сегодня порепетируем? Я разбил диалоги на части, так тебе будет проще освоить материал.

– Отлично, спасибо.

В холле звенит звонок, студенты рассаживаются по своим местам, а я незаметно вытаскиваю айфон и разочарованно смотрю на дисплей. От Роберта ни слуху ни духу.

Может, он уже адаптировался к жизни без меня, или, чего доброго, нашел мне достойную замену?

* * *

В четыре мы с Марком отправляемся в актовый зал. Я никак не могу сосредоточиться, постоянно путаю текст. Лестрейд трижды терпеливо исправляет меня, но на четвертой попытке все-таки сердится.

– Кэтрин, в чем дело? Я же сказал – спрыгиваешь с качелей и читаешь свой монолог. Без запинок.

– Я поняла, извините.

– Если тебе некомфортно, давай сделаем перерыв.

– Нет, не нужно, – упрямо возражаю я. – Заново.

Я возвращаюсь к исходной позиции, спрыгиваю с воображаемых качелей и повторяю все сначала.

– К черту Эрика, я сама в состоянии справиться с его отчимом! И вы не дождетесь от меня… – я запинаюсь, – не дождетесь от меня… – лепечу я, с опаской взглянув на Марка.

Он молча стоит и ждет, а меня вдруг бросает в жар, и актовый зал начинает кружиться.

– Кэтрин.

– Сейчас, – шепчу я, почувствовав, как пол подо мной расползается и тело неудержимо тянется вниз.

– Кэтрин! – Марк мигом подбегает ко мне, подхватывает меня на руки и подзывает каких-то ребят.

– Что случилось? Эй, вызовите «Скорую»!

– Не надо, – отказываюсь я. – Все прошло, прошло.

* * *

– Кэт, – из темноты доносится бестелесный голос Селест. – Трубку возьмешь?

– Кто там?

– А ты как думаешь?

Я приподнимаюсь на локтях и с надеждой вглядываюсь в темноту. Роберт?

Сэл быстро передает мне трубку и тактично выходит за дверь.

– Алло, – сиплю я.

– Что с тобой?

Он даже не поздоровался. Тон резкий, укоризненный. Злится?

– В смысле?

– Какого черта ты упала в обморок, Кэтрин?

А, это. Ему уже доложили…

Я вздыхаю.

– Не твое дело.

– Мое, отвечай.

Ну и ну!

– Я не твоя собственность, и мы не на допросе.

Он усмехается.

– Кэтрин, ты моя собственность, и мы на допросе. И если ты не ответишь мне, в чем причина твоего недомогания, я сейчас же приеду, запихаю тебя в машину и отвезу в больницу, где тобой немедленно займутся мои личные квалифицированные специалисты, ясно?

От такой наглости я беззвучно разеваю рот.

Как он смеет называть меня своей собственностью? Совсем рехнулся?!

– Кэтрин, – настаивает Роберт, угрожающе зашипев в трубку.

– Я ничего не ела с утра, плюс перенервничала на занятиях. Доволен? – оскаливаюсь я, не в силах противостоять его напору.

– Ты скучаешь? – его голос смягчается, наполняя мою и без того растерзанную душу отчаянием.

Я почти изрекаю «да», но моментально прикусываю язык.

– Скажи только, что я нужен тебе, и все прекратится. Потому что мне тоже хреново без тебя, детка. Очень.

К горлу подкатывает ком, я жмурюсь от нестерпимой боли в груди и молю бога не разреветься.

Держись. Не сдавайся!

– Кэтрин… почему ты молчишь?

– Я устала спорить, – с напускным безразличием говорю я, и, разумеется, он мне не верит.

– Ты скучаешь и хочешь вернуться, маленькая лгунья. А я умираю от желания вцепиться в тебя. Так к чему вся эта возня, детка?

Возня?

Он ведет себя так, будто той отвратительной ночи никогда не было, и это действует на меня отрезвляюще. Сэл ошиблась, он совершенно не раскаивается.

– Ты прав, я скучаю, – честно признаюсь я, – скучаю так, что не могу жить. Но лучше мне сдохнуть от тоски, чем позволить тебе вновь…

– Прости меня, – он перебивает. – Этого больше не повторится, я обещаю. И ты вовсе не обязана с порога прыгать ко мне в постель. Я лишь прошу тебя находиться рядом. Пожалуйста, Кэтрин.

Я откидываю одеяло, подхожу к подоконнику и размышляю над его предложением. Слишком поспешно.

– Прошло всего три с половиной дня, Роберт. Ты согласился на неделю, а то и на две. Мне необходимо побыть одной.

Из динамика раздается нервный смешок.

– Тебе это нравится, верно?

– Что именно?

– Издеваться надо мной. Зачем ты будоражишь во мне этого монстра, зачем?

Монстра?

– Ты угрожаешь мне?

– Нет, господи, – произносит он почти испуганно. – Ни в коем случае. Но тебе не обязательно брать паузу, чтобы до меня дошло, насколько гадко и низко я поступил. Я и так это знаю, поверь мне.

– Дело не только в тебе, Роберт. Это мне нужно время, пойми! Я не могу просто взять и простить тебя. Мои чувства к тебе… я должна разобраться в них.

– Разобраться в них… – обиженно проговаривает он. – Значит, они прошли?

– Нет. К сожалению.

– К сожалению?

– Послушай, этот разговор ни к чему не приведет. Я хочу отдохнуть, завтра рано вставать.

– Ты опять прогоняешь меня?

– Выходит, что так, – самодовольно отвечаю я.

Кто бы мог подумать, что мы поменяемся ролями, а?

– Ладно, – сквозь зубы цедит он. – Позвони мне, когда разберешься в своих… чувствах. Если разберешься.

– Спокойной ночи, Роберт.

– Пока, – сухо выплевывает он и отключается, обрушив на меня давящую тишину.

* * *

Селест приготовила для нас самый настоящий завтрак. Поджарила бекон на сковороде, омлет, отжала апельсиновый фреш и даже умудрилась сварить кофе в турке.

Вау!

– Итак, милая моя соседушка. Отныне ты будешь питаться подобно королеве, иначе твой невозможно сексуальный миллионер снесет эту несчастную хибару к чертям собачьим. Вместе со мной, Джо и всеми нашими жалкими, нищенскими пожитками.

Я смеюсь.

– Это ты от страха столько наготовила?

– А ты думала: из любви к тебе? – хихикает рыжая, вынув из ящика салфетки. – Как тебе мой омлет? Вкуснее, чем у мистера Секса?

– Вообще-то мы с ним редко едим омлет. Я ненавижу готовить, а миссис Кларк появляется около десяти утра.

– Почему?

– Потому что Роберт не выносит посторонних в своем доме и старается избегать ненужной компании.

Селест фыркает.

– Боже мой, ну и затворник. Как ты его терпишь?

– Сама удивляюсь, – я отпиваю немного сока и с удовольствием жую бекон, поскольку это моя первая полноценная еда за последние сорок восемь часов.

– Слушай, насчет обморока… ты случайно не беременна?

– Нет, Сэл, – прыскаю я, уронив взгляд на тарелку.

– Точно?

– Точно, господи!

Она наливает нам кофе и выкладывает горячие тосты в круглую плетеную корзину.

– Ну слава богу. А то я перепугалась.

– Думаешь, он бы струсил?

– Понятия не имею, Кэт. Мужчины – они такие бестолочи. С другой стороны, Эддингтон обладает тремя главными составляющими для роли отца. Ему тридцать лет, он богат как арабский шейх, и он без ума от тебя. Ну чем не папочка?

Я пожимаю плечами.

– Кстати, вы предохраняетесь?

– Сэл, – я вспыхиваю.

– А что? Это секрет? Я, например, пью таблетки.

– Я тоже пью таблетки. Надеюсь, они не подведут.

– Не надейся. Иногда…

– Боже мой, не каркай!

Селест ехидно посмеивается, а я выуживаю из корзинки подрумяненный тост и осуждающе качаю головой. Не будь у меня сейчас месячных, я бы и впрямь забеспокоилась.

* * *

Вечером мы с Джейсоном отправляемся в наш любимый стейк-хаус на Тридцать шестой улице. С тех пор как Фабио положил на него глаз, я тоже начала присматриваться к его внешности. Не с целью затащить беднягу в постель, а из чистого любопытства. Интересно, сколько девушек у него было? Встречается ли он с кем-нибудь сейчас?

– Колись, Торн.

– Ты это о чем? – он складывает руки на столе и вопросительно вскидывает брови.

– Кто она?

– Она? – он непонимающе хмурится.

– Брось, неужели ты еще девственник?

Рассмеявшись, Джейсон неоднозначно кривит рот, и в этот момент нам подают напитки.

– Спасибо.

– Стейки будут готовы в течение пятнадцати минут, – докладывает официантка и уходит.

– Ну? – нетерпеливо продолжаю я, глядя в голубые глаза напротив.

– У меня однажды были серьезные отношения. Ее звали Тиана, мы встречались четыре с половиной года.

Ого.

– Что произошло?

– Она бросила меня из-за моих проблем с наркотиками.

– То есть относительно недавно?

– Пару лет назад. Она тоже из Миннесоты. Мы переехали в Нью-Йорк вместе, а потом все стало… сложно, и она не выдержала.

– Жалеешь, что не удержал ее?

– Иногда. Но я предпочитаю двигаться вперед. К тому же, насколько мне известно, она вышла замуж в прошлом году, – бесстрастно заключает он.

Я присасываюсь губами к трубочке и пью виноградный сок, невольно примеряя ситуацию на нас с Робертом.

Почему люди расходятся, любя? Это так глупо. И почему Тиана не помогла Джейсону вылечиться, вместо того чтобы бросать его? Я мрачнею. Наверно, потому что она струсила. Струсила и сбежала, как, впрочем, и я.

– Эй, чего приуныла? – спрашивает Торн, и я вдруг замечаю на столе тарелки с нашим ужином. Когда их успели принести?

– Ерунда, – небрежно отмахиваюсь я. – Поговорим теперь о твоей работе. Что нового?

Он смеется.

– Какая же ты назойливая, Кей.

* * *

В пятницу возле академии меня поджидает сюрприз. Не сказать что приятный.

– Кэти! – окликает меня тетушка Риз, выглянув из окна бордового «Мерседеса». – Привет.

– Здравствуйте, – я хмурюсь.

– Нам надо поговорить, садись.

Черт.

Неохотно забираюсь в машину, водитель захлопывает за мной дверцу, а сам остается снаружи.

– Прежде, чем мы начнем, я бы хотела попросить тебя о конфиденциальности данного разговора.

М-да, начало неважное.

– Хорошо, тетя.

Она одаривает меня благодарной улыбкой.

– Что произошло между тобой и Робертом?

Господи, она-то откуда знает?

– Он звонил мне, – сразу поясняет Риз, – неделю назад, когда искал тебя. Я навела справки, оказывается, ты живешь у подруги?!

Я густо краснею и судорожно заламываю пальцы.

– Мы поссорились, – бурчу я.

– Поссорились? Так крупно, что ты переехала?

– Вроде того.

Не могу же я признаться ей, что ее распрекрасный сын напал на меня, словно маньяк в переулке, и трахнул, стоя у стены.

– Кэти, что он сделал? – настаивает тетя.

– Ничего особенного, правда. Вы же знаете Роберта… вспылил, раскричался, вот я и обиделась.

– Он ударил тебя?

– Что? Нет!

Риз берет меня за руку. Я отвожу взгляд, дабы не попасться на вранье.

– Кэти, здесь нечего стыдиться. Если он посмел… ох, я разобью ему голову!

– В этом нет надобности, – я выдавливаю из себя грустную улыбку. – Мы просто повздорили и решили отдохнуть друг от друга. Все в порядке.

– В порядке? Я была у него вчера и едва узнала. Он жутко расстроен!

Неужели?

Эта мысль отчего-то греет меня, и я внутренне ликую, вообразив себе расстроенного, выбитого из колеи Роберта.

Пусть помучается!

– Я не собиралась причинить ему боль…

– Но причинила, – с упреком добавляет она. – Роберт влюблен в тебя, Кэти. Вначале я и сама не верила в серьезность ваших отношений, но теперь… он действительно любит тебя. И поэтому ты должна сделать правильный выбор. Дальше будет только хуже, поверь мне.

Хуже?

Она что, приехала отговорить меня? Чертово дежавю.

– Я тоже люблю его, тетя, – шепчу я, на что Риз недовольно поджимает губы.

Уверена, ей не терпится надавать мне пощечин, а после отослать меня в Мемфис, чтобы я больше никогда не приближалась к ее сыну, однако вместо тумаков она лишь крепче сжимает мою руку и строит сочувственную гримасу.

– Вы двое невероятно дороги мне. И будь моя воля, я бы развела вас по разным углам, поверь мне. Но поскольку речь идет о настоящей любви…

Она окидывает меня тревожным взглядом, от которого мне хочется спрятаться под коврик, и глубоко вздыхает.

– Ты похудела, дорогая. Тебе нездоровится?

– Нет, что вы? Это из-за учебы, – оправдываюсь я. – Не успеваю вовремя перекусить и…

– Понятно, – она обрывает меня. – Ладно, поехали. Я отвезу тебя к Селест.

– Вообще-то я собиралась немного пройтись…

– Пройтись? На улице минус четырнадцать!

– Мне тепло, – утверждаю я.

Устав от моей беспросветной лжи, Риз напоследок заключает меня в объятия и целует в лоб.

– Береги себя, Кэти. Я завтра позвоню.

– Конечно, до свидания.

Выскакиваю из машины и, закинув рюкзак на спину, понуро плетусь к метро.

Глава 12

Во все тяжкие

Неделя без Кэтрин. Целая гребаная неделя без моей малышки.

Я сижу на заднем сиденье «БМВ» и бездумно гляжу в потолок, наслаждаясь голосом Робина Тинка, блаженно напевающего: «Я хочу жить в своей мечте».

Сколько я еще смогу вынести? День, два? Это чересчур.

– Роберт?

Дьявол!

Опять эта выдра.

– Здравствуй, Жаклин, – равнодушно здороваюсь я, не соизволив даже повернуть шею.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она.

– Дышу свежим воздухом.

– В машине?

Я киваю.

– Странно. Может, поужинаем где-нибудь вместе? – неожиданно предлагает она. – Я угощаю.

Чего?

Бросив на нее всего один короткий взгляд, мне достаточно секунды, чтобы понять, к чему она клонит. Держу пари, она с удовольствием отсосала бы у меня прямо тут, на открытой парковке у банка своего отца, будь я поблагосклоннее.

– Жаклин, – я неодобрительно качаю головой, невольно расплываясь в хамоватой ухмылке. – Я не поеду с тобой в отель, извини.

– В отель? – прыскает она, высокомерно вздернув нос. – Не льсти себе, Эддингтон! Кстати, я недавно видела твою подружку. Она беззаботно прогуливалась по Таймс-сквер с каким-то симпатичным блондином.

Что?

Я поджимаю губы.

Чертов Торн! Вечно путается у меня под ногами, скотина.

– Они просто друзья.

– Ага, типичная женская отмазка. Знаешь, я бы на твоем месте занервничала. Мало ли чем они там занимаются в перерывах между безобидными, дружественными посиделками.

Если эта сучка сейчас же не заткнет свою ядовитую пасть, клянусь, я раскрошу ей череп.

– Тебе не пора на маникюр или к мужу, например, а?

Она смеется.

– Сердишься.

– Я не…

– Твое право, милый. Я лишь хотела предупредить тебя, чтобы ты не терял бдительности. Девятнадцатилетние девушки очень непостоянны.

Тварь.

– Эй, Пит! – нервно подзываю водителя.

– Сэр.

– Поехали, живо!

– Ну, Роберт, не злись, – веселится Жаклин, однако я не намерен больше выслушивать ее бредни.

Нажимаю на кнопку, закрываю окно, а Пит тем временем выруливает с парковки и встраивается в плотный поток машин.

– Домой, мистер Эддингтон?

– Нет, – внезапно передумываю я, – в Бруклин.

* * *

В «Барракуде» сегодня не протолкнуться.

У входа столпилась длинная очередь, в баре напитки льются рекой, не говоря уже о столиках на втором этаже – все заняты.

Миновав ненавистный мне танцпол, я быстро ныряю в узкий продолговатый коридор и по пути расспрашиваю Тома – моего управляющего – о делах.

– Я попросил Сида нанять группу на следующие выходные. Что скажешь? – уточняет он, следуя за мной в кабинет.

– Кто такие?

– Пятерка из Джерси. Что-то типа «Skid Row»[12] и «Crue»[13] до всемирной известности.

– Отлично, найми их, – с ходу одобряю я. – Как у нас с выручкой?

– На прошлой неделе увеличилась вдвое. Не знаю, правда, с чем это связано.

Я опускаюсь в кресло и достаю из ящика стакан.

– Вероятно, с бесплатным пивом с двенадцати до часу по четвергам, – напоминаю ему я. – Майк не появлялся?

– Пока нет.

– Хорошо. Попроси Дэйзи принести мне бутылку «Чиваса» и пусть меня не беспокоят.

* * *

Понятия не имею как, но я здорово набрался. С трудом выбравшись из-за стола, я неуклюже вываливаюсь из кабинета и спотыкаюсь об какой-то выступ.

Черт!

Гребаные ступеньки. На кой они здесь?!

– Хэй, Роберт!

Я медленно оборачиваюсь и фокусирую поплывшее зрение на Джине и Бри – двух ненасытных шлюшках, с которыми я частенько развлекался до Кэтрин.

– Куда ты пропал? Мы соскучились!

Соскучились?

Я смотрю на них своим пьяным, затуманенным взглядом, и меня вдруг захлестывает неудержимое желание пуститься во все тяжкие. Впрочем, почему бы и нет? Разве я клялся кому-то в верности? К тому же Кэтрин сама дала мне отставку, запретив приближаться к ней. Стало быть, я теперь на распутье…

– За мной. Обе, – приказываю я, и вскоре мы втроем запираемся в моей личной приватной комнате.

Я плюхаюсь на диван.

– Раздевайтесь.

Девушки послушно выпрыгивают из своих платьев и, оставшись в нижнем белье, подходят ко мне.

Дерьмо, я жутко пьян. Настолько, что вряд ли сумею самостоятельно нацепить резинку.

– Чего ты хочешь? Скажи, мы все сделаем.

Все?

– Трахаться. Грубо, жестко, много, – самонадеянно заявляю я. – Презервативы вон в том ящике, – указываю на тумбочку у стены.

– Не волнуйся, – улыбается Джина. – У меня есть.

Резко распахнув мою рубашку, она садится на меня верхом, а Бри при этом становится сзади и массирует мне плечи.

«Прекрати это, придурок!» – твердит моя совесть, но я мигом нокаутирую ее, жаждущий продолжения.

Я должен отвлечься. Выплеснуть весь свой гнев, иначе он попросту задушит меня.

Расстегнув мои брюки, Джина ловко просовывает пальцы ко мне в трусы и гладит мой член.

М-м-м… то, что нужно.

Я запрокидываю голову назад, собираясь побыстрей ускользнуть из реальности, но вместо сладкой дурманящей иллюзии в подсознании всплывают картинки минувших дней. Моя нежная Китти-Кэт. Вот она носится от меня по пляжу и визжит, когда я догоняю ее у пирса. Мы лежим в гамаке… занимаемся любовью в ванной… она приносит мне завтрак в постель…

Стоп.

Как я могу изменить ей? Она не заслуживает этого, нет. Это подло.

Губы Джины мягко захватывают мой сосок, она неторопливо спускается поцелуями по моим ключицам, прокладывает дорожку по кубикам пресса, я зажмуриваюсь, но большие зеленые глаза вновь и вновь настигают меня, манят и осуждают.

Проклятие!

Вон из моих мыслей! Прочь!

Я обреченно стискиваю зубы, чувствуя, как эйфория рассеивается и мой хитроумный план под названием «исцеляющая групповуха» с треском проваливается.

Черт.

– Уходите, – рычу я, небрежно оттолкнув от себя пылкую, сексуальную брюнетку.

– Убирайтесь, ну!

Подобрав свою одежду, девушки испуганно выбегают из комнаты, а я с досадой подтягиваю штаны и потираю лицо ладонями.

Дьявол!

Мне необходимо забыться. Нажраться до беспамятства, отупеть. Где моя бутылка? Звоню в бар и требую, чтобы худышка Дэйзи срочно притащила мне виски.

* * *

Из глубокой глухой тьмы меня вырывает сварливое ворчание моего брата.

– Майк?

– Майк-Майк, – раздраженно подтверждает он, усадив меня на задницу. – Какого хрена ты вытворяешь, а? Попутал себя со мной?! – кричит он, взрывая мои слуховые каналы.

– Не ори, господи… – я болезненно морщусь.

– Не орать?! Я, блин, спокойно себе тусуюсь с друзьями, а потом мне звонит Том и сообщает, что его полураздетый босс распластался по полу своего собственного чил-аута с подозрением на алкогольное отравление!

Полу… чего?

Я озадаченно оглядываю себя. Рубашки нет, но брюки вроде на месте.

– Где Тони?

– Я его отпустил, – говорю я, скривившись от отвращения.

Ох-х, меня сейчас вырвет.

– Пойдем, – Майк обнимает меня за талию и заставляет выпрямиться, от чего моя тошнота только усиливается.

– Не надо…

– Заткнись, мы едем домой! И не вздумай блевать у меня в машине!

– Майк…

– Не Майкай! Я не оставлю тебя подыхать в каком-то сраном ночном клубе, понял?

– Сраном? – оскорбляюсь я, но он пропускает мой вопрос мимо ушей.

– Том, подкати мою тачку к черному ходу. Вот ключи.

На улице я никак не могу надышаться.

– Садись, простудишься. – Майк захлопывает за мной дверцу, заводит мотор и бросает на меня беглый взгляд.

– Как ты?

– Хреново.

Он открывает окно, я подставляю рожу под зимний морозный ветер и закрываю глаза.

* * *

В лифте меня все-таки выворачивает.

К счастью, мой брат стал единственным свидетелем этого гадкого зрелища, хотя я не уверен…

Майк заносит меня в квартиру, я шиплю от боли в желудке и запоздало замечаю болтающегося вокруг Тони. Давно ли он здесь? Откуда?

Не помню.

– Где Джек? – буркаю я, повиснув на шее у брата.

– Какой на хрен Джек?!

– Дэниэлс[14].

Майк в бешенстве.

– Тебе что, мало?! И так еле дышишь! – он укладывает меня на кровать и матерится.

С какой вообще радости этот беспринципный молокосос читает мне мораль, а? – недоумеваю я, пока он заботливо снимает с меня туфли и носки.

– Ну и что дальше-то? Я как-то не привык возиться с пьяницами, обычно все наоборот.

– Ничего, пусть проспится, – подсказывает ему Тони. – Только следи, чтобы он не переворачивался на спину.

– Энтони, – бормочу я, не в восторге от того, что какой-то, мать его, телохранитель обсуждает меня в третьем лице.

– Да, сэр?

Сэр. Вот это уже другое дело.

– Где она, Энтони?

– Кто, сэр?

– Кэтрин. Моя Кэтрин…

– Дома у мисс Гранди. В отчете детектива все тихо.

– Детектива? – не догоняет Майк. – О чем это вы?

Тони отма хиваетс я.

– Тебе еще понадобится моя помощь?

– Нет, спасибо. Езжай.

Энтони исчезает из виду, а я зарываюсь в пространство между подушками и мычу от беспомощности.

Боже мой, во что же я превратился? Жалкий, несчастный урод.

– Чего ты стонешь? – спрашивает Майк, по-хозяйски задернув шторы, и с ногами забирается в кресло напротив меня.

– Ты не уехал.

– Нет.

– Почему?

– Почему? – изумляется он. – Ты себя в зеркале видел? Роберт, какого черта, реально? Что с тобой?

– Не знаю… я увлекся.

– Увлекся! – Он скептически фыркает. – Слушай, я понимаю, ты переживаешь, депрессняк, но бога ради, бро, возьми себя в руки!

– Ладно, – послушно соглашаюсь я, не желая ввязываться в спор. – Ты прав.

Майк угрюмо выуживает из кармана смартфон, а я молча лежу на боку и углубляюсь в свою печаль. Завтра я снова проснусь в одиночестве, поеду на работу, просуществую там до девяти вечера, а после наступит ночь. Мучительные часы до спасительного, недолгого сна. И утро. Завтра, послезавтра, послепослезавтра, и так на протяжении всей новой недели…

– Майк?

– А?

– Она ведь вернется?

Он на секунду отрывает глаза от смартфона и снисходительно улыбается.

– Конечно, вернется, Роб. Куда она денется? Спи давай.

* * *

Я приезжаю в офис около полудня, заранее отменив все утренние встречи.

Мне пришлось проглотить двойную дозу аспирина, выдуть пару чашек отвратительного крепкого кофе и проторчать в душе целых полчаса вместо положенных десяти минут, чтобы хоть как-то очухаться.

Миссис Кларк, разумеется, обалдела, дважды застав меня в непотребном виде, но от комментариев воздержалась.

– Мистер Эддингтон, ваше расписание на вторую половину дня и список ближайших мероприятий, как вы просили.

– Спасибо, – выдавливаю из себя я, чтобы не казаться такой уж задницей. – Принеси мне адвил.

– Да, сэр.

Я разворачиваюсь в кресле и скучающе гляжу вдаль на верхушки соседних небоскребов.

Зима осточертела.

Сделки, прибыль, победы – все это потеряло всякий смысл с тех пор, как Кэтрин ушла от меня. Казалось, я и прежде бывал один, но с ее появлением я разучился находить утешение в привычных вещах.

Элисон приносит мне обезболивающее и стакан воды.

– И чаю мне, пожалуйста. Я забыл сказать.

– Хорошо, сэр.

Сэр, сэр… Затрахала!

Я встаю, вешаю пиджак на спинку стула и просматриваю свое расписание.

Почему она не может решить все сейчас? К чему эти идиотские паузы? Очевидно, она жаждет моего искреннего раскаяния, но я, черт подери, не раскаиваюсь! Что она выдумала? Что я, блин, изнасиловал ее? Ее? Свою девушку? Не особо-то она и сопротивлялась…

Внезапно я вспоминаю о кольце. Что, если превратить его в помолвочное? Кажется, теперь точно пора.

Дерьмо, я совершенно не готов к браку, но если это единственный способ вернуть ее обратно, то у меня нет другого выбора.

* * *

Я сижу в машине как самый настоящий идиот и поджидаю Кэтрин у дома. На часах половина седьмого, и я постепенно начинаю злиться. Где ее носит? Надеюсь, не с этим придурочным клерком? Доходяга допрыгается, и я реально перееду его на грузовике.

В зеркале виднеется знакомый силуэт. Я оборачиваюсь и наконец вижу ее.

Маленькая, бледная и отчужденная, Кэтрин устало бредет по тротуару в своем сером, приталенном пальто. На плече висит рюкзак, в руках – пакеты из супермаркета.

Я быстро вылезаю на улицу.

– Роберт? – она замирает.

– Привет, – несмело отзываюсь я, оглядывая ее с головы до ног. Черт, она похудела. – Помочь?

– Спасибо, мне не тяжело.

Прости, детка, но так не пойдет. Начхав на ее упрямство, я сокращаю между нами расстояние и без спросу забираю у нее пакеты.

– Пошли. Я отнесу это наверх – и поговорим.

Мы поднимаемся на третий этаж, не проронив ни слова. Кэтрин неловко отпирает входную дверь, и я вдруг замечаю дрожь в ее пальцах.

Хорошо, значит, я по-прежнему волную ее.

– Проходи, – она приглашает меня в квартиру. – Кухня там.

Я следую, куда она велела, и прислушиваюсь к тишине.

– Селест еще не пришла?

– Нет. Она работает до семи, плюс дорога.

Отлично.

Сложив пакеты у холодильника, я поворачиваюсь, и наши глаза встречаются.

– Ты подумала?

– Роберт, – она удрученно вздыхает, намереваясь аккуратно обойти меня, но я резко хватаю ее за руку и с легкостью привлекаю к себе.

– Пожалуйста, не надо, – упирается Кэтрин.

– Почему?

– Ты знаешь почему.

Знаю?

– Прошло уже восемь с половиной дней. Я соскучился.

Она прыскает.

– Соскучился… а как же я? Разве мое мнение тебя не волнует?

– Конечно, волнует. Я потому и пришел, чтобы узнать, как ты? Как ты без меня?

Ее нижняя губа предательски дрожит, взгляд отведен в сторону. Она страдает. Страдает, но стесняется сказать.

– Кэтрин… – я осторожно беру ее лицо в ладони и провожу большими пальцами по щекам. – Я же вижу, что тебе плохо. Нам обоим. Пожалуйста, позволь мне все исправить.

– Исправить чем? Сексом? – ощетинивается она. – Отпусти меня.

Проклятие!

Опять двадцать пять.

Я убираю от нее руки и взвинчиваюсь.

– А что ты предлагаешь? Самозабвенно рыдать у окна, дожидаясь, пока снежная королева соизволит меня простить?

– Мог бы и порыдать, не велико дело. Я вообще не обязана с тобой разговаривать после всего, что ты натворил!

– Не обязана?! – прикрикиваю на нее я, и тогда она испуганно отшатывается назад. – Ты моя девушка! Ты принадлежишь мне!

– О, неужели? По-моему, я даже не твоя невеста, так что остынь! – огрызается она, а я стою перед ней как какой-то сопливый нашкодивший мальчишка и потрясенно мигаю.

– Какого хрена ты несешь?

– Такого, что ты не делал мне предложения.

Предложения! Ишь, как запела!

Ладно.

– Я делаю его сейчас, – вырывается у меня прежде, чем я успеваю еще раз все взвесить.

Кэтрин непонимающе хмурится.

– Ты выйдешь за меня? – повторяю я, воздержавшись от падения на одно колено. Дерьмово, что при мне нет кольца, но черт с ним, и так сойдет.

– Ты с ума сошел… – шепчет она низким, осипшим голосом.

– Ты выйдешь за меня, Кэтрин? – я теряю терпение.

– Нет, – спокойно отвечает она.

Что?

Я ошеломленно разеваю рот, не веря своим ушам.

– Ты отказываешь мне? – спрашиваю я, придав себе максимально оскорбленный вид.

– Да, – сурово подтверждает Кэтрин. – Потому что не желаю потакать капризам самовлюбленного, ревнивого тирана!

Я смотрю на нее, такую злую и неприступную, и мое сердце наполняется обидой. Она сказала «нет». Я не ожидал…

– Ты отказываешь мне… ты разлюбила меня?

– Роберт, – она колеблется.

– Прошу, ответь мне. Ты любишь меня?

– Конечно, люблю, – тихонько шепчет она, возвышая мои надежды. – Очень.

Фух.

Я не могу сдержать облегченного выдоха и не могу больше ждать. Теперь, когда я выдавил из нее правду, нам незачем ломать комедию.

– Тогда вернись ко мне, детка, – говорю я, рухнув перед ней на колени. – Я обожаю тебя.

Обняв ее за бедра, я утыкаюсь лбом в ее живот, и Кэтрин впервые с момента нашей ссоры добровольно дотрагивается до меня. Она пропускает пальцы сквозь мои волосы, бережно перебирает их, а я вскидываю голову и гляжу на нее снизу вверх, словно спрашивая «можно»?

Не найдя в ее взгляде сопротивления, я не спеша приподнимаю ее свитер, целую пупок и расстегиваю пуговицу на ее джинсах, услышав над собой сдавленный хрип.

Нравится?

Я спускаю с нее джинсы, низко, до щиколоток, подталкиваю ее к стулу, и она послушно садится на него, предоставляя мне полную свободу.

Господи, я мог бы кончить, даже не касаясь ее, настолько она прекрасна…

Развожу ее ноги в стороны, наклоняюсь и припадаю к ее лобку.

– Боже, она просто умопомрачительная, – бормочу я, втянув носом ее неповторимый женственный аромат. Кэтрин кряхтит и ерзает, обняв меня за плечи, и тогда я оттягиваю край ее трусиков и проталкиваю в нее указательный палец.

– М-м-м, – она стонет, царапает меня сквозь рубашку, а я точно завороженный наблюдаю за ней, преисполненный чувством гордости.

Вот видишь, малышка? Это я заставляю тебя промокнуть. Я заставляю твою кожу покрыться мурашками и таять от исступления. И сегодня я трахну тебя так, что ты забудешь о своих гребаных предрассудках и вернешься ко мне. Вернешься в нашу постель… в наш мир.

Влажная, податливая, и горячая, Кэтрин двигается навстречу моим ласкам, и я незаметно сжимаю себя через брюки.

Черт, я хочу в нее. Но позволит ли она?

– Я хочу в тебя войти, – расстегнув ширинку, я высвобождаю наружу свой член, демонстрируя ей величину своего возбуждения. – Посмотри на него.

Она роняет взгляд вниз и кивает.

Дьявол!

Подтянув ее к краю, я придерживаю ее за попу и медленно погружаюсь в нее до конца.

– Ох, боже мой… – Кэтрин облизывает губы, в беспамятстве кусает их, а я вхожу и выхожу из нее, вхожу и выхожу, не сводя с нее глаз.

Моя. Моя и ничья больше, думаю я, нависнув над ее пылающим страстью телом.

– Я люблю тебя, Китти-Кэт.

– Я тебя т-тоже… – выдыхает она прежде, чем раствориться в оргазме.

Она дрожит, извивается в моих руках, и с каждой чертовой секундой я понимаю, что никто никогда не сможет отнять ее у меня.

Никто и никогда.

* * *

– Сэл скоро придет.

Выпутавшись из моих объятий, Кэтрин быстро влезает в свои джинсы и поправляет свитер.

Я застегиваю ширинку.

– Блин, где упаковка хлопьев? Кажется, я положила ее сюда… – суетится она, безуспешно пытаясь скрыть свой абсолютно неуместный стыд.

Я улыбаюсь.

Пока она неумело играет в отчаянную домохозяйку, а я безмолвно подыгрываю ей, в дверях появляется любопытная мисс Гранди.

– О, – произносит она, явно удивленная моим присутствием. – Привет.

– Привет, – дружелюбно откликаюсь я, в то время как Кэтрин мельтешит из угла в угол, прикидываясь глухонемой.

Селест щурится, затем переносит внимание на меня, однако я тоже не утруждаю себя объяснениями.

– Пожалуй, мне пора! – торжественно объявляю я, нарушив неловкое молчание.

– Тебя проводить? – бубнит Кэтрин, высунувшись из-за холодильника.

– Нет, спасибо. Я здесь уже немного освоился, – лукаво заключаю я и ухмыляюсь. – До свидания, девочки.

Глава 13

Растопить лед

– Кэт, что вы здесь делали? – одолевает меня Селест, когда за Робертом захлопывается дверь.

– Ничего, просто… – пристыженно буркаю я, скрываясь от ее цепкого взгляда. – Ничего.

– Ничего? Ты выглядишь так, будто тебя только что трахнули.

О боги.

– Сэл, перестань, – отнекиваюсь я, однако ей вовсе необязательно выбивать из меня чистосердечное признание. Мои пылающие щеки, дрожащие руки и бегающие виноватые глаза тому доказательство.

– Вот черт, – она прикладывает пальцы к губам и расплывается в широченной улыбке. – Я права, да?

– Господи, угомонись ты уже, мисс Марпл! И помоги лучше разобрать продукты.

Она фыркает.

– Кэт, не съезжай с темы. Ты что, простила его?

Бесполезно отпираться. Моя морда цвета переспелого граната выдала меня с потрохами.

– Нет, – шепчу я, повернувшись к плите. – Понятия не имею, что на меня нашло…

Селест прыскает.

– Зато я имею. Парень красив, как греческий бог! У тебя не было шансов.

Вау. Это что-то новенькое.

Я на секунду оборачиваюсь.

– Погоди. То есть ты сейчас открыто намекаешь мне, что тоже состоишь в клубе сумасшедших фанаток мистера Эддингтона?

Она смеется.

– Ну, с клубом ты, конечно, погорячилась, но согласись, мистер Эддингтон чертовски хорош собой.

– Я бы так не сказала.

– Разве? Ах, ну да, в отличие от нас, простых смертных, ты оцениваешь его с иного, более низкого ракурса, – подтрунивает надо мной она, хотя я и так уже готова провалиться сквозь землю.

– Если ты сейчас же не отвяжешься от меня со своими пошлостями, я лишу тебя ужина, поняла? И вообще, где тебя носило? Приди ты на полчаса раньше, ничего бы не было!

– Издеваешься? Явиться домой в самый кульминационный момент и сдохнуть от зависти? Нет уж, извольте.

Я выкладываю кусочки куриного филе на шипящую сковороду и злорадно усмехаюсь.

– Бедняжка. Соскучилась по Джо?

– Я соскучилась по сексу с Джо, ну и немножко по самому Джо.

Я качаю головой.

– Какая же ты озабоченная.

– Сказала девушка, не сумевшая отказать своему бывшему, – упрекает меня она.

– К твоему сведению, у меня на днях закончились месячные. Это гормоны.

– Точно, виновата матушка-природа. Ищи оправдание для своей похоти.

– Какой, к черту, похоти? Я тебя умоляю…

Я осторожно высыпаю спагетти в бурлящую воду, а Селест вдруг пересекает кухню, становится слева от меня и, тяжело вздохнув, принимает серьезный вид.

– Послушай, Кэт, я ведь не осуждаю тебя. Ты влюблена в него, и это нормально. Да и он, кажется, с ума по тебе сходит. Смотрит, как ребенок на эскимо.

– Жадно и нетерпеливо? – хмыкаю я.

– Угу, и с нездоровым обожанием. Кэтрин, вернись к нему.

– Теперь ты погоняешь меня? – спрашиваю я, пытаясь свести все к шутке.

– Не иронизируй. Ты должна быть с ним.

– После всего, что он учинил? Сэл, ты правда считаешь, что это хорошая идея?

– Брось. То, что произошло между вами, нельзя приравнивать к реальному изнасилованию. Он твой бойфренд. И побоев на тебе я что-то не заметила.

Отлично! А как же пресловутая женская солидарность, а?

– Сэл, он действительно перешел все границы. Слежка, недоверие, эта ревность долбаная… я устала.

– Тогда оставь его и живи дальше. В чем проблема?

– Я не могу. Я стараюсь, но у меня не получается.

– Ох, Кэтрин, – она обнимает меня крепко-крепко и успокаивающе гладит по волосам. – Я понимаю, дорогая. Но я уверена, что в глубине души он очень сожалеет. Он любит тебя, а это главное. Помоги ему измениться. Ты сможешь, я верю в тебя.

– Ну ты даешь. А я-то думала, сентиментальность не твой конек, – бормочу я, всхлипнув в ее плечо.

– Сентиментальность тут ни при чем. Моя мать работает юристом по семейному праву.

Засмеявшись, я неохотно отлипаю от своей подруги и шмыгаю носом.

– Спасибо, адвокат Гранди. Я приму ваши замечания к сведению и подумаю.

– Молодец, одобряю, – с улыбкой произносит она, заглянув в кипящую кастрюлю.

– Знаешь, Роберту нужно как минимум вписать тебя в свое завещание за защиту его темной стороны.

– Черта с два за защиту! – неожиданно громко выпаливает она. – Будь моя воля, я бы оторвала этому паразиту его гребаную волшебную палочку, от которой твои эстрогены пускаются в пляс!

– Волшебную палочку? О боже, – на меня нападает истерический хохот.

– Да, именно. Этот его магический мускулистый жезл, хрен, пулемет, бивень! Ей-богу, Кэтрин, и чего женщины так убиваются за эту обычную, неприглядную сосиску?

У меня выступают слезы.

– Довольно, замолчи!

– О, мистер Секс, покажите мне свой автомат. У меня недавно закончились месячные, и я умираю от желания застрелиться!

Схватив взбивалку для яиц, я угрожающе замахиваюсь на эту негодяйку, она пятится назад и смеется.

– Иди сюда, болтушка!

– Разбежалась! Сперва расскажи мне, какой у него в длину. Семнадцать, восемнадцать или, может, двадцать пять сантиметров?

Двадцать пять?

– Ты что, насмотрелась animal planet? Для твоей информации – стандартный размер эрегированного мужского члена составляет от шестнадцати с половиной до семнадцати сантиметров. Восемнадцать, девятнадцать и более – это уже индивидуумы.

Она изумленно выпучивает глаза.

– Святой Франциск, я впустила к себе человека, который втихаря гуглит про пенисы. И давно ты увлеклась анатомией?

– С тех пор как поселилась с ходячей Камасутрой, – говорю я.

Мы стоим друг напротив друга и умираем со смеху.

Странно. Откуда взялось столько положительных эмоций? Я захлебываюсь.

– Все, хватит беситься. Вымой руки и нарежь салат, – беззлобно распоряжаюсь я, указав на горстку овощей у раковины. – Курица почти готова.

* * *

В академии какая-то суета.

Девчонки из нашей группы словно с цепи сорвались из-за предстоящего визита знаменитого Эвана Рейнольдса, на подготовку к которому осталось совсем мало времени.

– Кэтрин, это кошмар! – ко мне подбегает Лиза.

– Что опять стряслось?

– Рейнольдс отберет только двух девушек вместо трех, представляешь?!

Да уж, конец света.

– Откуда такая информация?

– Я случайно подслушала разговор Лестрейда с мистером Лоуренсом. Кстати, можешь оказать мне услугу?

– Какую?

– Ну, – она мнется, – ты ведь дружишь с Марком? Намекни ему насчет меня, о’кей?

Дружу? У меня отвисает челюсть.

– В каком смысле дружу?

– Кэтрин, не притворяйся. Он явно неравнодушен к тебе.

– С чего ты взяла?

– Да об этом вся группа шушукается.

Ни хрена себе.

Вспыхнув не то от смущения, не то от вопиющей несправедливости, я быстро засовываю тетрадку в рюкзак и пулей вылетаю в коридор.

Марк сидит за столом, копается в своем планшете.

– Кэтрин? Привет, заходи.

– Здравствуйте, – прикрываю за собой дверь. – Простите за беспокойство, но нам надо поговорить.

– В чем дело?

Он поднимает на меня заинтересованный взгляд, и мое волнение внезапно усиливается.

Черт, как неловко…

– В академии ходят странные слухи.

– Например? – он хмурится.

– Что я у вас в фаворе. Якобы вы… мы… ну, вы понимаете, – бормочу я, не решаясь произнести это вслух.

– Допустим, и что? – Марк спокойно пожимает плечами, будто для него это далеко не новость. – Я действительно выделяю тебя из всех остальных, поскольку ты талантлива, умна и обладаешь скромностью, которую я очень ценю, – объясняет он, однако его лесть нисколько меня не утешает.

– Да, но люди могут начать выдумывать разные небылицы. Что у нас с вами… что вы…

– Что мы спим вместе? – заканчивает за меня он.

Я краснею и смущенно переминаюсь с ноги на ногу, а ему, похоже, не впервой дискутировать на подобные темы.

– Вроде того, – мой голос снижается до шепота.

– Ну и пусть. Кэтрин, всем рты не закроешь. К тому же у них нет никаких фактов, а слухи – это так, пустяки. Издержки твоей будущей профессии, – он слащаво ухмыляется. – Привыкай.

Привыкать? Да с такими издержками я скоро потеряю человека, которого люблю больше всего на свете!

– Мистер Лестрейд, – я нарочно называю его по фамилии, из-за чего он недовольно морщится, – мне не нужны неприятности. Я планировала получить диплом, а не становиться объектом для глупых закулисных дрязг.

– Хорошо. Что ты предлагаешь?

– Прекратить приватные репетиции. Ни с кем, кроме меня, вы не работаете тет-а-тет.

– Разумеется, нет! Потому что они ничем не отличаются друг от друга, – бросает он раздраженно.

Дерьмо, он злится на меня?

Я мигаю.

– Допустим. Но я тоже не Марлен Дитрих. Пара-тройка зрителей мне не навредит.

Зрителей или свидетелей? – мысленно прикидываю я, а Марк тем временем глубоко вздыхает и неохотно соглашается со мной.

– Ладно, как скажешь. Считай, что твоя взяла.

– Спасибо, – с благодарностью отвечаю я, выпав из центра его внимания. – Я пойду… мне пора на занятия.

– Угу, счастливо.

* * *

Сэл великодушно вызвалась помочь мне с учебой, и теперь мы вдвоем неумело изображали мистера Арчибальда и вертихвостку Элен, расположившись в ее маленькой уютной гостиной.

– Вы всерьез подозреваете, что я способна на воровство, мистер Арчибальд?

– Нет, но обстоятельства, милая моя Элен, диктуют свои условия, – читает по бумаге Селест, с трудом сдерживая рвущуюся наружу улыбку.

– Перестань ржать!

– Прости, Кэт, но когда я представляю себя в роли толстого, бородатого старика… – она валится на диван и, уткнувшись лицом в подушку, тихонько похрюкивает.

– Ты невыносима, – я закатываю глаза. – Катись отсюда, без тебя справлюсь.

– Все-все, извини, – она прочищает горло и выпрямляется. – На чем мы остановились? – спрашивает Селест, и в этот момент из спальни доносится припев из «сексуальной революции»[15].

– Черт, я сейчас.

Подбежав к тумбочке, я быстро хватаю трубку и заодно собираю волосы в хвост.

– Эй, Фаб!

– Куколка, какого черта?! – набрасывается на меня он. – Я прислал тебе три жизненно важные эсэмэски и ни на одну не получил ответа!

Неужели?

Отняв телефон от уха, я кидаю взгляд на дисплей и не понимаю, чего он бесится.

– Ты прислал их всего пару минут назад…

– Вот именно!

Я качаю головой.

– Ладно, что стряслось? Говори.

– Во-первых, в «Саксе» вчера началась распродажа и полно твоих размеров. Во-вторых, – продолжает он, – завтра мне исполняется двадцать семь лет и я приглашаю тебя отметить это грандиозное событие.

Завтра? Вот черт!

– О-оу… – вырывается у меня прежде, чем я успеваю захлопнуть пасть.

– О-оу? – резко передразнивает он. – Я зову тебя в наикрутейший ночной клуб, где соберутся все сливки общества, и вместо восторженных криков слышу несчастное «о-оу»?

– Прости, – реабилитируюсь я, расхаживая из угла в угол, – я просто задумалась, что тебе подарить.

– Прекрасно! Ты даже не купила мне подарка? – насупливается он.

– Ну Фабио, не сердись. Я правда немного расклеилась, и ты же сам знаешь, магазины – это не мое.

– Знаю, и очень печалюсь по этому поводу. Серьезно, куколка, какое у тебя тогда хобби?

– Кино. Я люблю смотреть фильмы. Где угодно, когда угодно.

– Понятно. Хотя нет. Непонятно.

Я смеюсь.

– Так что насчет подарка?

– О, не переживай, я непривередливый, – весело отвечает он и, пока мои брови стремительно ползут вверх, добавляет: – Но если ты настаиваешь: «Эксцентрик 1» от Гезе Шоена, iРad мини с небесно-голубым чехлом или же шелковый шарф от Маккуина. Фиолетовый с розовыми черепами.

О Иисус. Зачем ему весь этот хлам?

Я молча подсчитываю убытки.

– Ясно, шеф. В каком клубе и во сколько?

– В «Pacha» на Сорок шестой, в полночь.

В полночь? Поздновато…

– А меня пропустят? Мне же нет двадцати одного.

– Я предупрежу, не волнуйся. Господи, куколка, тебе уже давно пора состряпать липовое удостоверение! Попроси своего жеребца заняться этим вопросом.

Я цокаю языком.

– Он не мой.

– Почему? Вы поссорились?

– Длинная история, – выкручиваюсь я, не желая вдаваться в печальные подробности нашей с «жеребцом» истории. – А как насчет дресс-кода? Во что мне одеться?

– Хм, дай-ка подумать. Я люблю тебя в платье.

В платье? Меня передергивает.

– На улице мороз вообще-то, – пытаюсь возразить я.

– И что? Ты собираешься пешком добираться? Учти, я не намерен позориться с бабой в свитере.

– Эй, полегче с выражениями, модник!

– Прости, не удержался, – хихикает он. – Все, меня ждут. Покеда, куколка!

– До завтра, Фаб.

Швырнув трубку на кровать, я подхожу к шкафу и открываю створки. Что я взяла с собой из платьев? Черное на бретельках, и все, больше ничего. Ненавижу наряжаться! Особенно в такую мерзопакостную погоду.

Я присаживаюсь на корточки в поисках подходящей пары обуви и получаю третью эсэмэску от Монте.

«Я только что пригласил братьев. Оденься так, чтобы у старшего снесло крышу и лопнули штаны».

О. Мой. Бог.

Вот теперь точно «о-оу».

Глава 14

Парусные корабли

Понятия не имею как, где и откуда моя мать умудрилась откопать этого нелепого, инопланетного чудака по имени Фабио Монте, но их тесная, почти мушкетерская дружба никогда не укладывалась у меня в голове.

Признаюсь, я бы охотнее провел вечер в компании бурбона и Джима Моррисона[16], но поскольку этот назойливый трансвестит пообещал мне встречу с Кэтрин, я переступил через свои принципы и с радостью принял его приглашение.

Явиться без подмоги на гребаную гей-тусовку я, разумеется, не мог, поэтому попросил Майка составить мне компанию. Ему не впервой общаться с фриками, большинство его друзей выглядят так же, если не сказать что хуже. «Хотя, куда уж хуже?» – с усмешкой думаю я, шагнув в гардеробную.

Переодевшись в джинсы и синюю рубашку, я надеваю кожаную куртку, хватаю со столика ключи и спускаюсь к машине.

Надеюсь, Тони не забыл про подарок? Открыв заднюю дверцу, я благополучно обнаруживаю на сиденье серую прямоугольную коробку и сажусь за руль.

Проклятие!

Я не виделся с ней всего тридцать шесть часов, а ощущение такое, будто прошло несколько жутких лет. Невыносимо…

Завожу мотор, набрасываю ремень безопасности, затем включаю магнитолу, фары и трогаюсь с места. По салону разлетается голос Пола Стенли: «Давай, люби меня», и я невольно ухмыляюсь.

Да, детка. Сегодня я вновь попытаюсь тебя вернуть.

И на сей раз ты не отвертишься.

Преисполненный несвойственного мне оптимизма, я проезжаю через шлагбаум и выскакиваю на дорогу.

* * *

Без десяти двенадцать я прохожу в «Pacha».

Монте встречает меня прямо у входа, и на мгновение мне даже хочется вернуться в машину, настолько мне неуютно.

– Привет, – сдержанно здороваюсь я, вручив ему свой подарок, и деловито протягиваю руку.

– Салют, красавчик! – проигнорировав мой вполне адекватный жест, он бесцеремонно целует меня в щеку, отчего мой ужин едва не подпрыгивает к горлу. – Рад, что ты пришел!

Фу.

Я брезгливо отшатываюсь.

– Значит, так, Майк и Кристина уже здесь, а Кэтрин скоро прибудет, – ласково воркует он, смерив меня похотливым взглядом.

– Отлично. – При упоминании о Китти-Кэт я ненадолго отвлекаюсь от фривольностей этого чучела и ударяюсь в другие размышления. Дерьмо, почему я не предложил подвезти ее? Идиот.

– Пойду отыщу Майка. С днем рождения, кстати, – запоздало произношу я, выискивая вдалеке знакомые лица.

* * *

Майк и его бестолковая подружка торчат возле бара. И судя по их кислым физиономиям, они крупно повздорили, объявив друг другу бойкот.

– Здорово, бро!

– Эй, – мы по-медвежьи обнимаемся, а Кристина тем временем неприветливо воротит от меня нос, пробурчав что-то нечленораздельное.

– Ну, как тебе атмосфера? Впечатляет? – он явно издевается надо мной.

– Очень. Вокруг полно педиков, силиконовых кур, и вместо крепких спиртных напитков гостей пичкают низкокалорийными бабскими коктейлями.

– Брось, у парня отличный вкус!

– В самом деле? – изумляюсь я. – С каких это пор ты стал поклонником Джастина Бибера, «Секса на пляже» и Анн-Николь Смит, а?

Он смеется.

– Ты определенно отстал от жизни, старик. Обернись лучше. Там твоя отдушина.

Его слова действуют на меня точно электрошок.

Резко повернув голову, я натыкаюсь глазами на девушку, ради которой согласился стать частью этого безвкусного маскарада, и чувствую, как мое давление подскакивает вверх.

Боже, да она великолепна! В маленьком черном платье, с распущенными, переливающимися ореховым цветом волосами, Кэтрин неуверенно приближается к нам, изогнув губы в слабой, застенчивой улыбке.

Черт.

«Успокойся, кретин. Ты позавчера ее трахал», – твержу я себе, приняв непринужденный вид.

– Всем добрый вечер! – Кэтрин по очереди обводит нас взглядом и после некоторых колебаний встает возле меня.

– Кузина… выглядишь супер! – отвешивает ей комплимент Майк.

– Правда? – она смущается. – Спасибо. Фабио сказал, что позже приедут какие-то танцоры.

– Танцоры? – оживляется вдруг Кристина. – Вау!

Майк фыркает.

– Кажется, кому-то не терпится полюбоваться на яйца в стрингах, – подкалывает ее он.

– Я с тобой не разговариваю!

– А мне пофиг.

Между ними завязывается очередной спор, свидетелем которого мне совершенно не хочется становиться.

– Напитки, сэр? – окликает меня бармен.

Я оглядываюсь на Кэтрин, та согласно кивает и просит смешать для нее «дайкири».

Я хмыкаю.

– А мне джин-тоник.

– О’кей, минуту.

Пока бармен выполняет наш заказ, а мой брат и его стервозная подружка предъявляют друг другу взаимные претензии, я переношу все свое внимание на Кэтрин и решаю наладить с ней контакт.

– На чем ты приехала? – тихо спрашиваю я, изучая ее идеально вылепленный профиль.

– На такси, а что?

– Ничего, просто, – я не свожу с нее глаз. – Я соскучился.

– Роберт, – она краснеет и нервно облизывает губы, отчего мое желание немедленно овладеть ею только усиливается. – Перестань.

– Почему? Разве тебе не приятно?

– Приятно, но… – она делает глубокий вдох, и в этот момент нам подают напитки.

– «Дайкири» и «джин-тоник»!

– Спасибо, – я быстро кладу купюру на стойку.

– О, вас не предупредили? Сегодня все за счет именинника!

Упс.

Убираю деньги обратно в карман.

– А, вот вы где, – мистер Сама Щедрость тут как тут. – Пойдемте, сейчас начнется шоу!

Шоу?

Мое титаническое терпение постепенно начинает лопаться. Я приперся сюда не ради какого-то шоу. Мне нужна Кэтрин. Ее любовь, ее прощение. К чему весь этот цирк? Мы вчетвером плетемся к сцене. Сзади Майк хлопает меня по плечу.

– Чего тебе?

– Готов, приятель?

Я прыскаю.

– Отвали.

Лампочки гаснут, из-за кулис появляется здоровенный тип в смокинге, цилиндре и с тростью, и я сразу же догадываюсь, какое именно шоу уготовил для нас проклятый стилист.

Извращенец гребаный!

Из колонок звучит: «С неба падают мужчины, аллилуйя!», на сцену запрыгивает еще парочка качков, и зал рассыпается в бурных аплодисментах.

Дерьмо, я в аду.

Кэтрин дергает меня за рукав. Я наклоняюсь и спрашиваю, в чем дело.

– Да так… представляю, каково тебе сейчас, – ехидничает она, хихикнув в мое предплечье.

Ее цветочный парфюм кружит мне голову, и тогда я наконец выпускаю на волю свои желания и целую ее за ухом. Она не сопротивляется, а молча, безо всякой реакции продолжает смотреть вперед.

Маленькая лицемерка! Ну погоди у меня…

Я снова целую ее, чуть ниже, в заднюю часть шеи, и тут она дает мне отпор.

– Хватит, – говорит она, одарив меня милой улыбкой. – Следи за представлением.

* * *

– Официально заявляю, что по сравнению с гейским стриптизом китайская пытка бамбуком – это детский лепет.

– Согласен, – поддакивает мне Майк. – А ты финал видел?

– Шутишь? Меня чуть не стошнило.

Выбравшись из очумевшей толпы, я неожиданно обнаруживаю, что девчонки куда-то запропастились.

– Эй, вон они, – Майк указывает в сторонку, и мне достаточно секунды, чтобы распознать сидящую на полу Кэтрин и растирающую ее лодыжку Кристину.

Черт!

Я быстро подбегаю к ним.

– Что случилось?

– Ничего. Она просто споткнулась, мамочка, – небрежно бросает блондинка, очевидно раздраженная моей чрезмерной заботой.

Завистница.

Я опускаюсь на корточки и обнимаю Кэтрин за плечи.

– Ты в порядке?

– Угу. Но, по-моему, я сломала каблук.

Я снимаю с нее туфлю. Да, каблук и впрямь сломан.

– Кошмар, какая же я неудачница!

– Ерунда, – я помогаю ей подняться, и внезапно мне на ум приходит гениальнейшая идея. – Думаю, у меня в машине найдется пара кроссовок.

– Твои кроссовки? Я в них утону!

– Ну, это всяко лучше, чем хромать или идти босиком, верно?

Кэтрин неуверенно кивает.

– Вот, надень, – я отдаю ей свою куртку, затем вывожу нас из клуба и, сняв «Порше» с сигнализации, открываю дверцу.

– Залезай, холодно.

Она послушно плюхается на сиденье, а я мигом устраиваюсь за рулем и отъезжаю от тротуара.

– Куда мы едем? А как же кроссовки?

– Потом достану.

– Почему? Что ты задумал?

«А ты будто не знаешь?» – проносится у меня в мыслях.

Свернув в переулок, я притормаживаю в безлюдном неосвещенном месте и глушу двигатель.

– Посмотри на меня, – хриплю я.

Кэтрин осторожно поднимает на меня свои большие зеленые глаза, и на сей раз ей не удается скрыть от меня правду. Ее взгляд горит отчаянием, в точности как и мой. Ее желания лежат на поверхности, в точности как мои.

Перегнувшись через сиденье, я беру ее за подбородок и, развернув лицом к себе, впиваюсь в липкие, пропитанные фруктовым блеском губы.

– Какая ты аппетитная, детка, – шепчу я, смакуя ее неповторимый вкус. – Какая сочная…

Засосав ее проворный, шаловливый язычок, я нетерпеливо задираю на ней платье, высоко, до бедер, просовываю руку в ее трусики и властно сжимаю ее лобок.

– Моя девочка, – самоуверенно заявляю я, чувствуя, как кожа под моей ладонью нагревается, – моя, поняла?

– Т-твоя… – на выдохе подтверждает Кэтрин, извиваясь под моими ласками.

Уткнувшись лбом в ее ключицы, я терзаю ее набухший клитор, а где-то вдалеке, за пределами моего сознания, слышится шум колес, напоминающий мне о необходимости поторопиться.

– Чего ты хочешь? – рычу я, поглаживая ее между ног. – Трахаться? У нас мало времени.

Дерьмо, она вся дрожит.

– Нет, – ее голос совсем тихий, – продолжай… мне нравится так, – произносит она с запинками, надавив на мои пальцы.

Что? Детский сад!

– Кэтрин…

– Я знаю, знаю, – потянувшись к моей ширинке, она дергает за бегунок на молнии и ныряет ко мне в трусы. – Я помогу тебе.

О, фак.

Хоть я и не приверженец подростковых шалостей, она не оставляет мне выбора. Впрочем, я уже настолько изголодался по этой женщине, что готов даже на жалкую мастурбацию.

Заглянув ей в глаза, я медленно окунаю пальцы в ее киску, глубоко, до самого конца, а Кэтрин, в свою очередь, обхватывает мой член и быстро дрочит мне.

– Господи, Китти-Кэт, – бормочу я, толкаясь в ее кулак. – Ты так завелась… она вся мокрая.

Я гляжу на нее, такую пылкую и податливую, и воображаю себе, как охренительно шикарно она смотрелась бы здесь в иной позе. Например, на четвереньках, прижавшись щекой к двери… или верхом на мне. Черт, я мог бы взять ее по-всякому, но она сказала «нет».

Почему, мать ее, она сказала мне «нет»?

– Встань на колени. Так, чтобы я все видел, – приказываю я, и она повинуется, демонстрируя мне свои прелести.

– Боже, – теперь я с вожделением наблюдаю за тем, как мои пальцы скрываются и выскальзывают из нее, как ее кожа блестит от смазки, а мышцы живота подрагивают от моих частых проникновений.

Дьявол!

– Еще… пожалуйста. Я хочу еще! – умоляет она, усиливая хватку на моем стволе.

Я придерживаю ее за талию и втыкаю в нее третий палец. Кэтрин кричит и сама насаживается на мою руку. Черт, это слишком. Я трахаю ее грубее, резче, срывая с ее губ страстные молящие стоны, и вскоре наша маленькая невинная игра превращается в сверхскоростную гонку.

– Давай, детка, – пыхчу я, тараня ее всеми возможными способами. – Ты должна сделать это со мной.

Захныкав, Кэтрин сжимается вокруг меня, изнутри и снаружи, я напрягаюсь и, находясь на пике блаженства, кончаю в ее кулак.

* * *

– Держи, – выудив из сумочки салфетки, она передает одну мне.

Вынуждаю себя не смотреть, как она вытирается, иначе снова заведусь. Дерьмо, я будто сто лет воздерживался. Откуда столько спермы?

Застегнув пуговицу, я заправляю рубашку в джинсы и швыряю использованную салфетку на коврик. На часах полтретьего ночи, и я опять завожу свою шарманку.

– Поехали к нам, – предлагаю я, вызвав у нее укоризненную улыбку.

– Роб.

– Что?

– Петтинг в машине вовсе не означает, что я вернулась.

Офигеть. Это что, новая, модернизированная Бэйли?

Я хмурюсь.

– Что это значит? Что секс для тебя всего лишь способ снять напряжение?

– Нет. Но так уж повелось, – объясняет она, – что мое предательское тело ни в какую не хочет сотрудничать с моим разумом. Отсюда и последствия.

– Это плохо?

– Это опасно, – умозрительно заключает она. – И бесхарактерно!

– Глупости. Почему бы тебе не забить на свои предрассудки и не поехать со мной? Обещаю быть джентльменом и освободить для тебя нашу спальню. Миссис Кларк, к слову, намедни сменила постельное белье. Твое любимое, шелковое.

Она начинает смеяться.

– Ты такой хитрец! Ладно, отвези меня к Сэл. Я устала и мне нужно выспаться.

– Еще бы. Ты так кончила…

– Роберт! – возмущенно выпаливает она, залившись краской.

Я самодовольно ухмыляюсь. Обожаю дразнить ее.

Выехав из переулка, я выруливаю на Сорок шестую улицу и мчусь по направлению к Одиннадцатой авеню.

– Когда ты вернешься домой? – настаиваю я.

Кэтрин вздыхает.

– Не дави на меня.

– Я не давлю, просто мне нужно знать. Или тебя вполне устраивает новый формат наших отношений? Секс на кухне у подружки, игрушечный перепихон в подворотне…

– Перестань паясничать! – она беззлобно стукает меня по ноге.

– Что? Кэтрин, ты просила меня дать тебе время. О’кей, я выполнил наш уговор. Что теперь?

– Теперь… – она щурится, якобы подыскивая для меня правильный ответ. – У меня есть условия.

Условия?

– Какие?

– Напишу тебе по имейлу. Завтра.

– Завтра? Кэтрин, я…

– Пожалуйста, – она перебивает меня.

Я шумно втягиваю воздух, стараясь не развопиться на весь Нью-Йорк, и каким-то чудесным образом мне это удается.

Крепись, Эддингтон. Это в твоих же интересах. Дай ей почувствовать себя главной, это недолго продлится.

– Хорошо. Завтра так завтра. Только не забудь!

– Ни в коем случае, сэр, – она широко улыбается.

Вот чертовка.

* * *

Впервые за последние полторы недели я проснулся в бодром расположении духа и даже успел с утра заключить выгодную сделку.

– Ваш чай, мистер Эддингтон.

– Спасибо. Брюс у себя?

– Мистер Кейн уехал на встречу, вернется во второй половине дня, – докладывает мне секретарша. – Что-нибудь еще?

– Нет. – Коротко отвечаю я, увидев на экране оповещение о новом письме.

Кликаю на мигающий конвертик.

«Доброе утро, мой несносный, нетерпеливый тиран!

Высылаю тебе обещанный список моих скромных усло вий. Готов?:)

1. Прекрати следить за мной!

Это полностью противоречит здоровым, человеческим отношениям, и к тому же оскорбляет меня. Если ты действительно хочешь, чтобы мы были вместе, ты должен, нет, ОБЯЗАН научиться мне доверять. Жутковато, согласна, но такова жизнь.

2. Моя учеба – это моя учеба.

Да, я в курсе, что ты ненавидишь абсолютно всех представителей мужского пола, кроме, пожалуй, Стюарта, Майка и моего отца, но так или иначе я буду сталкиваться с другими мужчинами, это неизбежно. Дай угадаю – ты уже злишься? Напрасно.

Заруби себе на носу, милый, что мне они Б.Е.З.Р.А.З.Л.И.Ч.Н.Ы, а затащить меня в постель под предлогом «я-угощу-тебя-конфеткой» ни у кого не получится. Мне уже девятнадцать, а не девять, и я вполне могу постоять за себя.

На этом, пожалуй, все.

Согласен?

Я люблю тебя.

Навеки твоя,

Китти-Кэт.

P. S. Насчет вчерашнего…

Мне понравилось. Очень. И я бы не отказалась от повторного раунда.

Кажется, я уже прочно подсела на твои выкрутасы;)»

По моему лицу расползается победоносная улыбка. «Подсела на мои выкрутасы», надо же. Где она это вычитала?

Ладно, условия.

Прекратить слежку? Да будь моя воля, я бы направил вооруженные войска ООН охранять ее! А она просит прекратить за ней слежку? Ишь чего захотела! Побарабанив пальцами по столу, я судорожно прикидываю все возможные варианты. В принципе я мог бы перехитрить ее, сказав, что слежка прекращена, но стоит ли? Однажды она узнает, что я соврал ей, и тогда уж точно возненавидит меня. Дерьмо, я сойду с ума без ежедневных отчетов от Кэмпбэлла, но, с другой стороны, он не нарыл на нее ничего существенного…

Глотнув остывшего черного чая, я быстро вызываю к себе Тони.

– Звали, мистер Эддингтон?

– Да, проходи.

Он заходит в кабинет и скрещивает руки за спиной. Не верится, что я пошел на поводу у обнаглевшей девятнадцатилетней девчонки, но тем не менее…

– Передай Кэмпбэллу, что я больше не нуждаюсь в его услугах. Пусть выставит мне счет. И скажи ему, что претензий к выполненной работе я не имею.

– Понял, сэр.

– Спасибо.

Я возвращаюсь к письму. Пункт второй.

Она уговаривает меня спокойно относиться к ее учебе и ко всем посторонним мужикам? Я фыркаю. Она в своем уме?

«Привет, моя юная, непослушная командирша.

Итак, начнем с главного.

1. Я внял твоему совету (это ведь был совет, да?) и пять минут назад избавился от детектива. Никакой слежки, отныне живем на честном слове. Жутковато? О, это еще мягко сказано!

2. Ты права. Я ненавижу абсолютно всех окружающих тебя КОБЕЛЕЙ, поскольк у в моем понимании они представляют потенциальную угрозу для наших с тобой отношений. Но, невзирая на свои страхи, сомнения и прочие чуждые тебе аномалии, я искренне постараюсь (повторюсь – ПОСТАРАЮСЬ) не распыляться по пустякам и не наломать дров. Прости, но это единственное, что я могу сейчас обещать.

Согласна?

Если да, то срочно собирай свой розовый чемоданчик, я пришлю за тобой Пита.

Навеки твой,

Несносный, нетерпеливый тиран.

P. S. Выкрутасы? Мне нравится это слово;) И – да, я обязательно организую для тебя второй раунд, детка.

P.P.S. Я тоже тебя люблю»

* * *

На мое очередное предложение собрать чемодан и вернуться Кэтрин прислала неоднозначный смайлик. Круглую желтую рожицу с косым взглядом влево. Что это за дерьмо такое, а? Что должен подумать взрослый, адекватный мужчина, когда вместо конкретного, прочно сформулированного ответа ему высылают какую-то яичницу? Пропустив ужин, я удрученно плетусь в гостиную, присаживаюсь на корточки возле стереосистемы и начинаю перебирать внушительную коллекцию своих пластинок. Нет, никаких Sabbath, Ramones или Motorhead. Мое унылое депрессивное состояние не располагает к трекам о пиве и сатане. Вытаскиваю из стопки Whitesnake «Starkers in Tokyo». Этот концертник мне подарил Майк семнадцать лет назад. Подумать только, семнадцать гребаных лет! Мне было около четырнадцати, и я тогда страстно мечтал сколотить собственную команду и отправиться в мировое турне. Я был молодым, взбалмошным и беспечным, и меня совершенно не волновали деньги, социальный статус и прочая яппи-белиберда. Я просто хотел быть счастливым. По-своему, без каких-либо условностей.

Куда же подевался тот парень? Я определенно что-то потерял…

Приложив иголку к пластинке, я прибавляю звук и комната наполняется приятной, ласкающей слух мелодией. «Парусные корабли».

Пока Ковердейл поет: «Возьми меня с собой, забери меня на край света», я неожиданно замечаю сбоку какое-то движение и резко вскидываю голову.

– Привет, – Кэтрин неуверенно машет мне с порога. На ней моя черная кожаная куртка – свидетельство нашей недавней близости, в руке тот самый розовый чемодан.

Дерьмо, я в растерянности. Может, это галлюцинации? Может, ее здесь и вовсе нет?

Вскочив на ноги, я стремительно пересекаю комнату, хватаю ее в охапку и крепко прижимаю к себе.

Нет, это не галлюцинации. Она со мной… она дома.

– Вау, Эддингтон! – смеется Кэтрин, обвившись вокруг моей шеи. – Какой теплый прием.

Я не отпускаю ее. Держу, тискаю, осязаю и радуюсь, словно мальчишка.

– Ты вернулась.

– Похоже на то, – подтверждает она, и мой блеклый бесцветный мир моментально окрашивается яркой палитрой.

– Почему ты так долго? – я целую ее в макушку.

– Потому что дура.

Глава 15

Не все то золото, что блестит

Завинтив кран, Роберт аккуратно, чтобы не расплескать воду, садится в ванну и, притянув меня к себе, сгибает ноги в коленях.

Наконец-то он рядом. Нежный, заботливый и такой необходимый.

Как я вообще могла уйти от него? Дура.

Я прислоняюсь спиной к его широкой груди и задумчиво сгребаю густую душистую пену в маленький островок.

– Твои волосы божественно пахнут, – тихо произносит Роберт, уткнувшись в мою макушку. – Это какой-то специальный шампунь или твой природный афродизиак?

Я усмехаюсь.

– Жаль тебя разочаровывать, но полагаю, что первое.

– М-м-м, вряд ли, – мягко возражает он. – Потому что там ты пахнешь примерно так же.

Что?

– Ты серьезно? Считаешь, что моя голова и половые органы имеют идентичный запах?

Он смеется.

– Не совсем так, детка. Просто ты вся сверху донизу восхитительная. Знаешь, порой мне кажется, что я никогда не смогу насытиться тобой. Что ты со мной сделала, а?

Я заглядываю через плечо и встречаю его любящий, чуть затуманенный взгляд.

– То же, что и ты со мной. В простонародье это, по-моему, зовется любовью.

– Верно, – соглашается он, и его карие глаза возбужденно сияют.

Ухватив меня за подбородок, Роберт наклоняется и целует меня в губы, а его длинные умелые пальцы тем временем плавно скользят по моим соскам, ребрам, сантиметр за сантиметром подбираясь к внутренней стороне моих бедер.

– Что, опять? – спрашиваю я, почувствовав, как его член подо мной наливается тяжестью.

– Угу, опять.

* * *

Утром я никак не могу выбраться из постели.

Будильник прозвенел сорок минут назад, а я по-прежнему валяюсь под одеялом, словно меня переехал громадный бронепоезд. Черт подери, сколько раз за ночь мы занимались сексом? Пять? Шесть? Не помню.

Услышав сбоку гулкие шаги, я неохотно разлепляю веки и фокусируюсь на виновнике своей лености.

– Останься сегодня дома, – уговаривает меня Роберт, нависнув над изголовьем кровати. – На улице очень холодно.

Я по-кошачьи потягиваюсь.

– Отличная попытка, мистер Синоптик, но, к сожалению, мне пора на занятия.

– Чего ради? – фыркает он. – Ты всю ночь билась в экстазе и заслуживаешь отдыха.

– Перестань, – качнув головой, я с трудом принимаю вертикальное положение и протираю лицо. – Подай лучше мой халат. Он лежит на полу слева.

Роберт послушно нагибается и передает мне халат.

– Тони отвезет тебя.

Я вздыхаю.

– Роберт…

– Не спорь! Для меня это не проблема, а ты зато избавишься от необходимости мотаться по общественному транспорту.

– Почему ты так ненавидишь общественный транспорт? – интересуюсь я, сунув ноги в тапочки.

– А ты почему ненавидишь, когда тебя подвозят? Только не говори мне о плюсах этого сраного метро, потому что их нет, – он надевает свой пиджак.

М-да. Настали суровые будни…

– Дело не в плюсах, которые, между прочим, есть. Просто я не хочу выделяться из толпы.

– Выделяться из толпы? – он непонимающе хмурится. – В смысле?

– Ну, сам посуди. Никого из наших студентов не подвозят на «БМВ» седьмой серии или «Порше 911». Они попросту не поймут…

– Кэтрин, – он останавливает меня на пути в ванную и смотрит мне в глаза, – я дам тебе один ценный совет, который в будущем непременно тебе пригодится. Никогда не переживай из-за чужого мнения и не бойся поступать так, как считаешь нужным. Мне лично наплевать, что подумает о тебе какой-то прыщавый упырь, не способный оплатить свои собственные нужды! Звучит напыщенно, согласен, но если потребуется, я пришлю за тобой частный вертолет и заставлю гребаного пилота сопровождать тебя прямо до парадного входа, ясно?

Я смеюсь.

– Ясно, шеф. Только давай для начала ограничимся Тони и легковым автомобилем, о’кей? К вертолету и прочей боевой технике я пока не готова.

– О’кей, – он игриво щелкает меня по носу, застегивает верхнюю пуговицу пиджака и отходит к тумбочке.

– Энтони будет ждать тебя внизу. Я поеду с Питом, у меня встреча через полчаса, – он надевает часы и оборачивается: – Будь умницей, детка.

– Я постараюсь.

* * *

У двери в актовый зал столпился народ.

Я подкрадываюсь ближе и, наткнувшись на коротышку Хоуп, любопытствую, в чем дело.

– Лиза сцепилась с Дженни Брук.

– С Дженни Брук? С той, у которой мозг с горошину? – иронизирую я.

– Именно.

– Почему, в чем причина?

– Дженни пытается отобрать у нее роль. Зараза все утро крутилась возле Лестрейда, в итоге этот слабак внес ее в список претенденток, пообещав пропиарить ее Рейнольдсу.

– Думаешь, ее возьмут?

– Сто процентов.

– Брось, Хоуп. Дженни не умеет играть. Марк сам забраковал ее еще в сентябре, когда она пробовалась на роль в местном спектакле, а тут…

– Господи, Кэтрин, очнись! – раздраженно выпаливает Хоуп. – Мужчинам вроде Рейнольдса по барабану на способности телок, вроде Дженни Брук. Ты либо обладаешь божественным даром и выглядишь, как Джейн Эйр, либо бездарность, но с сиськами Памелы Андерсон.

– Что ты имеешь в виду?

– Что Эван Рейнольдс с удовольствием трахнет эту тупицу, невзирая на ее профнепригодность.

Трахнет? Я морщусь от отвращения. Неужели в этом и заключается цена истинной славы? Не верю.

Рейнольдс – талантливый именитый режиссер, чьи фильмы ежегодно собирают различные награды, и он не станет настолько бездарно разбрасываться ролями. Я видела его работы, все до единой. Дженни Брук совершенно не годится под созданные им образы.

Однако каков же аферист этот Марк! Наплел мне про какие-то там вершины, а сам втихаря продвигает эту никчемную курицу! Мои губы сжимаются в тонкую линию.

Посмотрим, что он мне скажет.

* * *

Я застаю Марка за чтением какой-то литературы, и мне приходится постучать, чтобы обратить на себя его внимание.

– А, Кэтрин. Привет, проходи! – Его лицо озаряется улыбкой. – Я как раз собирался поговорить с тобой.

Что?

– О чем? – вырывается у меня прежде, чем я успеваю поздороваться с ним. – Добрый день.

– Добрый, присаживайся.

Я выдвигаю стул и сажусь за парту.

– Вчера я созванивался с Реем – агентом Эвана Рейнольдса, – рассказывает мне он. – Ты, наверно, не в курсе, но на днях я выслал ему записи наших с тобой репетиций, и ты не поверишь – он в полном восторге от тебя, Кэтрин!

О Иисус!

Мой желудок делает тройное сальто, а голос застревает в горле.

– Вы шутите? – хриплю я.

– Нет, нисколько, – смеется Марк. – Я знал, что у тебя получится.

Получится?

– То есть меня взяли? – судорожно уточняю я, застыв в позе парализованного лемура.

– Пока еще нет, но, исходя из своего опыта, могу сказать тебе, что одобрение агента – это девяносто процентов успеха.

– О боже.

Лестрейд хохочет.

– Вижу, тебе не верится?

– Немного да.

– Я понимаю. Первая работа всегда самая волнительная.

– Работа… звучит так, словно Рейнольдс уже согласился.

– Он согласится, Кэтрин. Поверь мне. На твоем месте я бы потихоньку начал паковать чемоданы. Время пролетит незаметно.

Нас прерывает возникшая на пороге секретарша.

– Марк, тебя ждут на четвертом. Дженна и Пол просили не опаздывать.

– Спасибо, иду.

Лестрейд переводит на меня взгляд, я встаю и вешаю рюкзак на плечо.

– Мне тоже пора на лекцию.

– Хорошо. Увидимся на следующей паре. Кстати, зачем ты пришла?

Я? Ах да. Дженни Брук. Но какое это теперь имеет значение?

Я выкручиваюсь.

– Ерунда. Хотела уточнить наше расписание.

– Расписание? – он хмурится. – Но я его не менял…

– Да, точно, – я щелкаю пальцами. – Видимо, я забыла. До свидания!

Выскочив в коридор, я вприпрыжку сбегаю вниз по ступенькам и расплываюсь в глуповатой улыбке.

«Мексика! Я полечу в Мексику!» – думаю я, и внезапно моя радость сменяется паникой, когда я вспоминаю о Роберте.

Вот дерьмо. Я ведь не предупредила его!

Черт!

Он убьет меня.

* * *

Вернувшись домой около девяти вечера, Роберт наотрез отказался от ужина и, подхватив меня на руки, ворвался в спальню.

Я лежу на спине, скрестив ноги на его пояснице и задыхаюсь от почти болезненных ощущений, вызванных его долгоиграющей прелюдией.

– Давай же… – жалобно пищу я, извиваясь под его сильным разгоряченным телом, – войди в меня.

– Не торопись.

Роберт приподнимается на локтях и с жестокой неспешностью проникает в меня.

– Наконец-то, – удовлетворенно шепчет он, отодвигаясь назад и медленно, в том же мучительном ритме, продвигаясь вперед. – Я мечтал об этом моменте гребаные двенадцать часов, – рычит он.

Ох, неужели?

Я смотрю в его карие, сияющие торжеством глаза, и на один короткий миг мне вдруг кажется, что сейчас он способен простить мне все, что угодно.

Мексику?

Мои мысли беспорядочно скачут.

– Возможно, мне придется полететь в Мексику, – быстро выпаливаю я, и он тут же перестает двигаться.

– Что… что ты сказала?

Дерьмо, я теряюсь.

– Кэтрин, – вытащив из меня член, Роберт слезает с меня, а я подтягиваю одеяло к груди и съеживаюсь от ужаса.

– Ты слышал.

– Нет, объясни, – требует он, сидя на коленях.

Ох, черт.

– Помнишь, я говорила тебе про роль? – он кивает. – Так вот, съемки запланированы в Мехико. И если меня возьмут, то я вынуждена буду… я должна буду… – я не решаюсь закончить фразу.

– Понятно.

Сделав глубокий вдох, он огорченно запускает пятерню в свои спутанные волосы и кидает на меня настороженный взгляд.

– Давно ты об этом узнала?

– В самом начале.

– Кэтрин, – он на мгновение закрывает глаза, – ты не полетишь в Мексику, – заявляет он тоном, не терпящим возражений. – Я тебя не отпущу.

Что-что?

– Но я хочу…

– Мне плевать. Разговор окончен. – Выбравшись из постели, он демонстрирует мне свою упругую задницу, затем натягивает на себя серые спортивные штаны и надевает футболку.

Окончен? С какой это стати?!

– Ты обещал мне, что не будешь таким.

– Каким?

– Упертым! Почему ты запрещаешь мне заниматься любимым делом?

Он фыркает и отворачивается к окну.

– Я не твоя рабыня! – выкрикиваю я, заметно осмелев. – И я все равно…

– Что?! – рявкает он, не дав мне договорить. – Полетишь без моего согласия?!

– Роберт…

– Заткнись! – гаркает он, угрожающе сжав кулаки. – Заткнись и заруби себе на носу, малышка! Если ты посмеешь улизнуть от меня, я никогда, слышишь, никогда не прощу тебя, Кэтрин!

Мое сердце пропускает удары.

Никогда.

– Чего ты боишься, а? – спрашиваю я, нагишом вылезая из кровати. – Предательства? Измены? – я подхожу к нему сзади и осторожно обнимаю его за талию.

– Не надо, – шипит он, сбросив с себя мои руки. – Мне нужно побыть одному.

* * *

Я просыпаюсь посреди ночи, и первое, что приходит мне на ум – куда запропастился мой вредный, несносный тиран? После ссоры он не просто ушел от меня в другую комнату, а сбежал от меня из дома. На мои многочисленные звонки и эсэмэски он так и не ответил, и это наталкивает меня на неприятные мысли о «Барракуде».

Взяв с кресла его рубашку, я просовываю руки в чересчур длинные рукава, выхожу из спальни и, не обнаружив никого в гостиной, уныло бреду в кабинет.

Из-под двери бьет приглушенный свет, значит, он вернулся.

Я заглядываю внутрь. Роберт сидит за столом, держит в руке бокал с янтарной жидкостью, а рядом, возле включенного ночника, стоит откупоренная бутылка виски.

– Чего тебе? – небрежно бросает он, глядя на меня исподлобья.

– Где ты был?

– Вышел прогуляться.

Здорово. Скажи еще, что бегал трусцой!

– Ты пьян?

Он усмехается.

– Нет. Иди спать, Кэтрин, – говорит он чуть мягче. – Уже поздно.

– Я не смогу уснуть без тебя.

– Попытайся, – он задумчиво изучает донышко стакана.

Попытайся? Очевидно, он намекает, что не собирается спать со мной.

Я надуваю губы.

– Ты злишься на меня? – шепчу я, в надежде услышать обратное.

– Чертовски.

Прекрасно!

– И что же нам теперь делать? Долго ты будешь таким?

– Очень долго. Если, конечно, ты не согласишься принять мое предложение.

– Какое предложение? – я цепляюсь за эти слова, как за спасительную соломинку.

– Насчет Мексики, – поясняет он. – Я не против, чтобы ты полетела, но при условии, что Энтони сопроводит тебя.

Энтони?

Я роняю челюсть.

– А почему не ты?

– Я занят. К тому же боюсь, что мое присутствие превратит твое славное путешествие в кошмар. Вряд ли я смогу спокойно наблюдать, как стая тестостероновых придурков обхаживает тебя.

– Перестань, – я краснею.

За кого он меня принимает? За греческую богиню? Смешно.

– Ну что, Бэйли, ты согласна?

Будто у меня есть выбор.

– Согласна, Эддингтон, – обреченно бормочу я.

Энтони так Энтони. В любом случае это лучше, чем не поехать вовсе.

Я рада, что, невзирая на свое упрямство, Роберту все же удалось найти компромисс и проявить ко мне великодушие. Для него это серьезный поступок.

– Ладно, я должен разобраться тут кое с чем, – он шлепает пальцами по крышке ноутбука, выпроваживая меня.

Я киваю.

– Ты придешь ко мне?

– Позже.

– Когда?

– Не знаю, иди.

– Я люблю тебя.

– Кэтрин…

– Несмотря на то что ты задница, – добавляю я.

– Задница? Это я-то?

– Угу, ты. Но я по-прежнему люблю тебя.

Он отвлеченно покручивается в кресле, нацепив на себя маску вселенского равнодушия, и безуспешно пытается скрыть от меня свою теплую, благодарную улыбку.

Хитрец!

– Что ж, спасибо и на этом. А теперь – марш в постель, иначе утром я не отлеплю тебя от матраса.

Засмеявшись, я весело машу ему ручкой и на этой положительной ноте исчезаю из вида.

Слава тебе господи. Помирились.

Глава 16

Врасплох

– Элисон, вызови ко мне Джерома, попроси Брюса прислать мне отчет по Кливленду и позвони доктору Мэй, пусть запишет меня на МРТ, – на ходу приказываю я, поймав на себе озадаченный взгляд секретарши.

– Хорошо, сэр. Кофе, чай или, может быть, адвил?

– Чай, адвил и что-нибудь поесть. Я не завтракал. Опять, – раздраженно бросаю я, громко хлопнув дверью.

Дерьмо, мне необходимо отвлечься, иначе я свихнусь.

Плюхнувшись в кресло, я морщусь от надоедливой барабанной дроби в ушах и остервенело поднимаю крышку ноутбука.

Вместо Джерома на пороге появляется Кейн.

– Ты прислал мне отчет? – сухо интересуюсь я, щелкая по тачпаду.

Брюс кивает.

– Да, пару минут назад. Но я не по этому поводу.

«А по какому, блин, поводу ты приперся?!» – проносится у меня в мозгу, однако я вовремя пресекаю свою неосторожную попытку сорваться на Кейне. В конце концов, он один из немногих, кто терпеливо выдерживает все мои выходки.

– Что стряслось? Рассказывай.

– Мистер Эддингтон, – секретарша прерывает нас. – Ваш чай, таблетки, и я захватила блинчики с кленовым сиропом, как вы любите, – она торопится уйти.

– Спасибо.

Брюс многозначительно смотрит ей вслед, затем поворачивается ко мне и похотливо ухмыляется.

– Даже не думай об этом, старый развратник, – предупреждаю его я.

– О чем? – он на мгновение прикидывается дураком. – Брось, Роб, неужели ты и впрямь не замечаешь красоты этой умелицы?

Умелицы? Я хмурюсь.

– Не замечаю. По мне так они тут все одинаковые, – я запиваю адвил минералкой и возвращаюсь к началу нашего разговора. – Зачем ты пришел?

– Из-за Майкла.

При упоминании об этом балбесе у меня скручивает желудок.

– Что он натворил на сей раз?

– Вчера он попросил Броуди перевести сто тысяч долларов на свой счет, а через час потребовал удвоить сумму.

– Зачем?

– Понятия не имею, – Кейн разводит руками.

– Он здесь?

– Не знаю. Его офисный телефон молчит, дверь заперта.

Дьявол!

Я резко подскакиваю с места и шиплю от жуткой нескончаемой мигрени.

– Ты чего? Нездоровится?

– Типа того, – говорю я, не желая вдаваться в подробности. Достав из среднего ящика запасной ключ, я прячу его в карман и на выходе из приемной сталкиваюсь с Джеромом.

– А, явился, – небрежно проговариваю я.

Улыбка Джерома медленно сползает вниз, а его серые миндалевидные глаза вопросительно переводятся на Кейна. Тот что-то изображает у меня за спиной.

– Брюс, я все вижу, – недовольно бормочу я. – Джер, мне нужно ненадолго отлучиться, дождись меня, ладно? Я скоро.

– Конечно, нет проблем.

* * *

Спустившись этажом ниже, я вышагиваю из лифта и попадаю в самый настоящий курятник. Черт, откуда взялось это бабье? Я их не нанимал.

– Доброе утро, мистер Эддингтон!

– Сэр!

– Здравствуйте, сэр!

– О, мистер Эддингтон!

– Сэр!

– Доброе утро!

– Сэр, здравствуйте! Сэр!

Вау!

Не знал, что мое присутствие способно навести такой ажиотаж.

С трудом преодолев расстояние от лифта до конца коридора, я достаю из кармана ключ, отпираю замок и бесцеремонно распахиваю дверь.

Так я и думал.

Майк, одетый почему-то в смокинг, раскинулся вдоль дивана и глухо похрапывает. В воздухе стоит сильный запах перегара, и мне приходится открыть окно, чтобы продохнуть.

– Э-э-э, нахера? – возмущается неожиданно восставший пьяница. – А, это ты. Отвали!

– Для чего тебе понадобилось двести тысяч долларов, Майк? Отвечай.

– Здорово. Уже доложили, козлы?

– Отвечай, Майк, – настаиваю я.

– Так вышло, – кряхтит он. – Я верну тебе бабки, не ссы, – он демонстративно переворачивается на другой бок и утыкается носом в обивку.

Ясно. Без нажима не обойтись. Что ж, сам напросился, придурок.

Взяв со столика графин с водой, я не раздумывая опрокидываю содержимое на его голову и отступаю назад.

– А-а-а!!! – он подпрыгивает. – Совсем сдурел, псих?! Ты мне смокинг испортил!

– Ничего, его по-любому пора отдать в чистку. Несет, как от бомжа, – я присаживаюсь на стул и складываю руки на груди. – Итак, теперь, когда ты окончательно очнулся, может, скажешь мне, какого долбаного хрена ты просадил столько бабла?

– Да не просадил я! – рявкает он, отряхивая свой многострадальный пиджак. – Не рассчитал просто!

– Не рассчитал? – переспрашиваю я, пристально изучая его мимику. Мой брат патологический лжец. Бывало, в детстве он мог украсть у отца двадцатку, а когда тот прижимал его к стенке, Майк искусно изображал из себя невинную овечку. И только со мной его вранье никогда не прокатывало. Правду я выбивал из него силой, и он прекрасно понимает, что в случае неповиновения я попусту отлуплю его.

– Майк, я жду. У меня нет времени на светские беседы. Либо ты сейчас же раскалываешься и честно признаешься мне в содеянном, либо я беру твою тупую башку, засовываю в унитаз и спускаю рычаг. Выбирай.

– П-п-ф-ф, испугал! Твои сраные угрозы на меня не действуют, – прыскает он, но я-то знаю, что, несмотря на напускную храбрость, ему боязно.

– И тем не менее…

– Я их проиграл, – сознается наконец он, – доволен?

– В казино? – уточняю я.

– Не совсем…

– Майк, в какое чертово дерьмище ты влип? Объясни по-человечески!

Он запускает пальцы в свою взъерошенную шевелюру и нервно жует губу.

– Помнишь ту историю с подпольным покером? – я киваю. – Тобиас и Эл? Короче, они в Нью-Йорке. Позвонили мне, пригласили потусоваться, ну и пошло-поехало…

Пошло-поехало? Более бездарного оправдания я еще не слышал.

Тобиас и Эл, надо же! Нафиг он связался с этим отребьем?

– Сколько ты проиграл, не считая тех двухсот тысяч?

– До фига, – сокрушается он. – До фига, брат.

– Ты задолжал им?

– Нет. Но я на хрен туда больше не пойду, клянусь! – похоже, ему реально стыдно. М-да, редкое зрелище. Впрочем, кто я такой, чтобы осуждать его? Сам далеко не ангел, и где-то даже превзошел его в злодеяниях.

– Завязывай с покером. Это зависимость, как и любая другая, а зависимость, Майк, рано или поздно приводит к гнусным последствиям. Лучше потрать эти деньги на отдых или на девчонку.

Он фыркает.

– На какую девчонку? Я бросил Кристину.

– Почему?

– Достала ныть! К тому же бабочки в животе, совместные ужины и использованные прокладки в мусорном ведре – не для меня.

Я смеюсь.

– Прокладки? Она загадила твою ванную?

– Полностью, чувак! А твоя нет?

– Нет, – горделиво заявляю я. – Моя очень чистоплотная.

Я смотрю на часы. Чертов Джером наверху небось уснул вечным сном, дожидаясь меня.

– Мне пора. Эй, ты в порядке? – спрашиваю я напоследок.

– Если можно так выразиться. Извини, что напортачил с Броуди. Сам не знаю, какой бес в меня вселился…

Я одариваю его снисходительной улыбкой.

– Не беспокойся о Броуди, я все улажу. Главное, держись подальше от азартных игр, и все будет в порядке.

Я собираюсь выйти.

– Эй, Роб?

– М-м?

– С чего это ты так подобрел? Неужто заслуга кузины?

Подобрел? Я оскорбленно выгибаю бровь.

– Я не подобрел… я… – отчего-то его слова задевают меня за живое, и я спешу сменить тему. – Слушай, езжай домой. Выглядишь как разорившийся аристократ.

Он усмехается.

– Четко подмечено, чувак. Сейчас вызову такси.

* * *

– Мистер Эддингтон, я забронировала для вас столик в «Four Seasons»[17] на восемь часов и «Ty Warner penthouse»[18] на ночь.

– Отлично, спасибо, – вежливо отзываюсь я.

Головная боль утихла, я немного присмирел, и жизнь заиграла новыми красками.

После вчерашнего мне хочется реабилитироваться перед Кэтрин и в качестве извинений провести с ней незабываемый вечер. В последнее время мы часто ссорились, и я совсем забыл, что наши отношения тоже нуждаются в подпитке. Надеюсь, она обрадуется.

Я набираю ее номер.

– Алло? – ее едва слышно.

– Почему ты шепчешь?

– У меня лекция. Что-то случилось?

– Да.

– Боже, что?!

– Я работал над покупкой земли под торговый центр в Майяами, и…

– Что? – она задерживает дыхание.

– … представил твою киску у себя на лице и чуть не потерял сознание.

Она цокает языком.

– Дурак! Я думала, что-то стряслось!

– А разве нет? Я мог умереть от инфаркта, и мы бы никогда больше не увиделись.

Не оценив моего черного юмора, она раздраженно пыхтит в трубку.

– Прекрати нести чушь. Зачем ты звонишь?

– Узнать, во сколько ты сегодня заканчиваешь.

– В шесть пятнадцать.

– Супер. Я заеду за тобой без десяти восемь, надень что-нибудь этакое. Платье, например.

– Платье? Мы куда-то идем?

– Ага, ужинать и трахаться в отель.

Она шумно втягивает воздух.

– Ты… серьезно?

– Серьезней некуда, детка. Ух, что я с тобой сделаю! – я нарочно поддразниваю ее, и, судя по наступившему в трубке молчанию, это срабатывает. Уверен, она уже покраснела и ерзает за партой. – Кэтрин? Ты здесь?

– Э-э, да… да, хорошо, я приеду около семи, приведу себя в порядок и буду тебя ждать.

– Договорились. Я люблю тебя.

– Я тебя тоже.

Нажав на кнопку, я откладываю айфон в сторону и тянусь к городскому телефону.

– Элисон, мне нужен синий костюм и белая рубашка.

– Поняла, сэр. Когда?

– К половине восьмого.

* * *

Мы устроились за небольшим столиком в дальнем углу ресторана и в ожидании ужина медленно потягиваем белое вино.

– Знаешь, я ведь могу случайно опьянеть и превратиться в вульгарную развратницу, – с угрозой произносит Кэтрин, и по ее лицу расползается обворожительная хмельная улыбка.

Я хмыкаю.

– С удовольствием посмотрю на это.

– Правда?

– Угу. Главное, чтобы это не подразумевало твоего публичного обнажения, – строго добавляю я.

В ее светлых зеленых глазах пляшут смешинки.

– Значит, ты не рассердишься, если я, скажем, сделаю вот так? – откинувшись в кресле, Кэтрин выгибает спину дугой и, прежде чем я успеваю догадаться о ее намерениях, упирает ногу в мой пах.

Ого! Я сглатываю.

– Ну? Как тебе?

– Слабовато, – отшучиваюсь я, заглянув под скатерть.

– Слабовато? – Она надавливает носком на мой член, трется вокруг яичек, и я инстинктивно толкаюсь вперед, навстречу ее ласкам.

– А так?

– Обалдеть, – выдыхаю я.

– Нравится?

– Очень.

Глотнув из своего бокала, я расставляю колени шире. Терпкий привкус вина лишь усиливает мое желание, и я плотно стискиваю зубы, чтобы не зарычать.

– Я бы хотела залезть под этот стол и сделать тебе минет, – пылко заявляет Кэтрин, вынуждая меня отодвинуться и опасливо оглядеться.

– Прекрати, – хриплю я, приняв удобную, насколько это возможно при такой эрекции, позу. – Ты переигрываешь.

Она смеется.

– О, неужели? И кто же из нас двоих теперь ханжа, а?

– Похоже, что я.

Спустя пять мучительных минут нам наконец приносят еду, и я ненадолго отвлекаюсь от своих бурных фантазий и успокаиваюсь. По мере того как мы с аппетитом уплетаем запеченного сибаса, Кэтрин делится со мной переживаниями насчет предстоящих съемок, и мне ничего не остается, кроме как подбодрить ее.

– Не волнуйся, детка. У тебя все получится.

– Ты так считаешь?

– Конечно.

Заметив сбоку какое-то движение, я механически поворачиваю шею в ту сторону и, встретившись глазами с проходящей мимо нас женщиной, впадаю в оцепенение.

Срань господня. НЕТ.

Застыв с вилкой в руке, я сижу и беззвучно таращусь на нее, словно увидел призрака, а она в свою очередь испепеляет меня ненавидящим взглядом. На секунду мне даже хочется вскочить и унестись прочь, настолько мне неприятно.

– Роберт! Эй, ты слушаешь меня?

– Да… да, прости. Что ты сказала?

– Кто это? – спрашивает Кэтрин.

– Это? – я мешкаю, – знакомая моей матери. Бывшая. Они не общаются. – Я выдавливаю из себя фальшивую улыбку и привстаю. – Ты уже поела?

– А что, не терпится затащить меня в постель? – она беззаботно хихикает.

К счастью, мои скверные эмоции не коснулись ее настроения.

– Не терпится, – отвечаю я, мечтая побыстрей свалить отсюда.

– Тогда идем.

Я подзываю к нам официанта.

– Запишите все на мой счет, мы торопимся.

– Хорошо, сэр. Приятного вечера!

Мы выходим из ресторана, и на меня накатывает облегчение.

Зачем, черт подери, она прилетела в Нью-Йорк?

* * *

Это не первый раз, когда я забронировал номер «Ty Warner penthouse». Однажды я уже ночевал здесь с Лесли Куин – топ-моделью, которую подцепил на вечеринке одного мужского журнала. Прошел ровно месяц со дня смерти Мануэлы, и я тогда пустился во все тяжкие. К тому же я был вызывающе примитивен в своем стремлении выпендриться перед любой долговязой шлюшкой, которых таблоиды величественно именуют знаменитостями. Странно, но я даже толком не помню той ночи. Я был убит горем и ни черта не соображал.

– Итак, мистер Эддингтон. Теперь, когда мы наконец остались наедине, что вы намерены со мной делать? – кокетливо вопрошает Кэтрин, подступив к краю кровати.

– А чего бы тебе хотелось?

Я просовываю руки в карманы брюк и, склонив голову набок, с умилением наблюдаю за этой прекрасной, слегка захмелевшей девчонкой. Она определенно лучшее, что когда-либо случалось со мной.

– Для начала, чтобы вы разделись, – жарко произносит она.

Ухмыльнувшись ее распорядительному тону, я послушно сбрасываю с себя пиджак, избавляюсь от рубашки и остаюсь голым по пояс.

Кэтрин облизывает губы, ее голодный взгляд путешествует по моему торсу и задерживается на брюках.

Я хищно ухмыляюсь. Нет, детка. Не так скоро.

Сняв обувь и носки, я выпрямляюсь.

– Э-м-м… это все?

– Пока да.

Уловив в ее глазах проблеск разочарования, я стремительно пересекаю комнату, подойдя к ней вплотную, рывком разворачиваю ее лицом к стене и одним ловким движением расстегиваю молнию на ее симпатичном бежевом платье.

Скользнув пальцами по ее гладкой, покрытой мурашками коже, я внезапно обнаруживаю, что на ней нет лифчика. А трусики?

По моим венам проносится ток.

До конца стащив с нее платье, я с любопытством оглядываю ее попку – нет, трусики на месте. Белые кружевные шортики. Достаточно прозрачные, чтобы я мог захлебнуться слюной.

– Повернись ко мне.

Кэтрин оборачивается, я тщательно осматриваю ее спереди и издаю низкий горловой рык. Поросль жестких каштановых волос просвечивает сквозь тонкую ткань, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не разорвать ее в клочья.

– Ложись, – шепчу я, указав на постель.

Кэтрин покорно опускается на огромную королевскую кровать, я забираюсь следом, аккуратно снимаю с нее трусики и, схватив ее под коленками, притягиваю к себе.

– Закинь ножки мне на плечи.

Она быстро выполняет мою команду, а я опускаю голову и присасываюсь губами к ее лобку.

– М-м-м, наконец-то, – бормочу я, вдохнув ее нежный, неповторимый запах. – Самое изысканное блюдо мира.

Кончиком языка я обвожу ее набухший клитор, Кэтрин дергается подо мной и мычит.

– Войди в нее… – умоляет она. – Пожалуйста.

– Уже? – притворно изумляюсь я, параллельно проталкивая в нее сразу два пальца. – Черт, малышка. Ты вся промокла, – восторженно объявляю я, добавив третий.

Кэтрин откидывается на подушки и извивается.

– Дьявол, как ты расширилась, – шепчу я, с силой вторгаясь в нее. – Хочешь меня?

Ее влага обволакивает мою руку, я меняю угол наклона и давлю на ее чувствительную точку.

– Да… – она хнычет.

– Как?

– Возьми меня… по-настоящему! – В ее голосе свистит отчаяние, она мнет покрывало и часто дышит, доводя меня до безумия. Красивая, возбужденная, жаждущая секса, она лежит передо мной и вся дрожит. Моя и больше ничья. Молодая, податливая…

Проклятие!

Зарычав, я набрасываюсь на нее сверху, спускаю брюки вместе с боксерами и вонзаюсь в нее прямо на всю длину.

– А-а-а! – Кэтрин распахивает глаза и тут же зажмуривается. – Боже мой, да-а-а… – ее руки обвиваются вокруг моей шеи, ноги опоясывают бедра, и мы быстро трахаемся, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Черт, я сейчас кончу, – хриплю я, ритмично вколачиваясь в нее. – Кэтрин…

– Я тоже… – отвечает она.

Схватив ее за задницу, я вгоняю в нее член, грубо, неравномерно. Она беззвучно охает и сковывается вокруг меня, сотрясаясь от мощной волны оргазма. Этого достаточно, чтобы и мне взлететь на вершину блаженства вслед за ней.

* * *

– Как думаешь, я еще смогу ходить?

Я смеюсь и целую ее в лоб.

– Не уверен. Что, сильно болит?

– Нет, наоборот.

Кэтрин лениво перекатывается на бок и, сложив руки на моей груди, ставит на них подбородок.

– Мне нравится, когда ты такой.

– Какой? – я глажу ее по щеке.

– Дикий.

– Дикий? Вау.

Я широко улыбаюсь. Не представляю, что бы я делал без нее, как бы жил. Откуда бы черпал энергию, чтобы двигаться дальше. Рядом с ней я научился довольствоваться мелочами, на которые прежде не обращал особого внимания. Вот мы лежим здесь, в холодном свете луны, я крепко обнимаю ее, и, кажется, мне больше ничего не нужно. Только она и наш уютный замкнутый мир.

– Кем была та женщина в ресторане?

Черт.

Я глубоко вздыхаю.

– А что?

– По-моему, ты не обрадовался ей.

«Не обрадовался» – это еще мягко сказано…

– Это была ее мать.

Она хмурится.

– Мать Мануэлы?

– Да.

– Но ты говорил, что она живет в Мадриде.

– Так оно и есть. Она периодически наведывается в Нью-Йорк и всегда останавливается в Хилтоне. Понятия не имею, зачем ей понадобилось изменять своим привычкам.

– Сколько вы не виделись?

– С момента гибели ее дочери.

– Как? Тебя ведь не было на похоронах…

Господи, к чему эти детальные расспросы? Они обязательны?

Я взвинчиваюсь.

– Мы виделись не на похоронах. Когда все произошло, Майк сам сообщил ей по телефону, поскольку я не мог… – я запинаюсь. – Пару дней я находился у родителей, взаперти в своей комнате, и Марта, так ее зовут, заявилась туда с обвинениями и упреками, ну ты понимаешь…

Я провож у ладонью по лицу – эти воспоминания до сих пор будоражат во мне нестерпимую боль, и я бы предпочел стереть их из памяти, но увы.

– Ты не виноват.

– Перестань… – я завожу руки за голову и смотрю в потолок.

– Не перестану. Потому что в этом нет твоей вины, Роберт. Это был просто несчастный случай.

– Просто? Кэтрин, я знаю, ты хочешь помочь мне, но я не ребенок и не нуждаюсь в ложных утешениях. Она погибла из-за меня, и хватит уже об этом!

Проклятые эмоции все-таки берут надо мной верх, я сажусь и раздраженно сбрасываю с себя одеяло, намереваясь встать.

– Прости меня. Я не должна была затевать этот разговор. Не злись, пожалуйста, – ее голос полон раскаяния.

– Я не злюсь, – мягко произношу я, взглянув на нее из-за плеча.

Черт, будь я проклят, если позволю какому-то гребаному недоразумению испортить ей ночь.

– Извини, что разнервничался. Это того не стоило.

– Нет, ты прав. Ни к чему ворошить прошлое.

Кэтрин целует меня в шею, мы валимся обратно на кровать и долго не можем оторваться друг от друга.

– Давай закажем мороженое, – неожиданно предлагает она, – клубничное с вафельками, политое сладким фисташковым сиропом.

О боги.

Ее резкие перепады вызывают во мне улыбку.

– Ты неподражаема, – я беру трубку и набираю номер ресепшена. – Чего еще изволит принцесса?

– М-м-м, дай-ка подумаю…

Глава 17

Мануэла

Сегодня я опять опоздала в академию.

Похоже, это мой побочный эффект после каждой бурно проведенной ночи с Робертом.

Может, нам следует установить какой-нибудь график? К примеру, заниматься этим по выходным, а в будни ограничиваться чем-то попроще?

Улыбнувшись собственным мыслям, я спускаюсь вниз, чтобы перехватить сэндвич в кафетерии, но по пути внезапно натыкаюсь на Марка.

– Кэтрин, ты занята? – он выглядит взволнованным.

– Э-э, нет, а что?

– Можно тебя на минуту? Надо поговорить.

– Хорошо, – я киваю и следую за ним в ближайшую свободную аудиторию.

Пропустив меня вперед, Лестрейд прикрывает за нами дверь и прочищает горло.

– Завтра Эван Рейнольдс приезжает в Нью-Йорк, – с ходу сообщает он, даже не предложив мне присесть.

– Завтра? Я думала, через неделю…

– Я тоже так думал, но суть не в этом, – в его голосе проскальзывает раздражение, и вид у него такой, словно вот-вот грянет буря.

– А в чем?

Он шумно втягивает воздух.

– Видишь ли, по приезде его команда устраивает встречу в «Ритц-Карлтоне» на Бэттери-Парк. В полночь, – осторожно добавляет он. – Я уже предупредил остальных девушек, чтобы они были готовы, но…

– Готовы к чему? – нетерпеливо спрашиваю я, хотя интуиция подсказывает мне, что я не хочу знать ответа.

– Ладно, скажу прямо. Эта встреча что-то вроде… – он неоднозначно шевелит пальцами, – смотрин.

– Смотрин? – я пробую это слово на вкус, но увы – оно мне не нравится.

– Да, – бормочет он совсем тихо. – Этакая альтернатива обычному кастингу, – расплывчато поясняет он.

Боже мой, к чему он клонит?

Я стою и гоню от себя очевидные выводы, в то время как Марк внимательно изучает мое лицо, пытаясь предугадать мою дальнейшую реакцию.

– Кэтрин, я понимаю, ты немного сконфужена, но что, если этот визит станет для тебя билетом в…

– Билетом куда? – я дерзко обрываю его. – В постель к крутому голливудскому режиссеру?

Марк на мгновение опускает глаза в пол, и теперь у меня нет никаких сомнений, что под «альтернативой кастингу» завуалирован совершенно иной смысл.

– Я не это имел в виду, – вяло оправдывается он.

– А что тогда? – я пожимаю плечами. – Послушайте, мистер Лестрейд, возможно Дженни Брук с радостью согласится на подобную работенку, но со мной вы слегка промахнулись.

– Кэтрин, позволь объяснить тебе…

– Не утруждайтесь, все и так ясно, – категорично заявляю я, стремительно направляясь к выходу.

– Я ничего не знал про отель. Это выяснилось сегодня утром, клянусь!

– Охотно верю, – я оборачиваюсь. – О, и вот еще что. Вычеркните меня из списка потенциальных проституток, я остаюсь на режиссерском. Надеюсь, там мне не придется ни под кого ложиться!

Окинув его презрительным взглядом, я пулей вылетаю из аудитории, в спешке надеваю пальто и выбегаю на улицу.

Ну все, finita la commedia![19]

Охваченная яростью, я достаю из кармана айфон, намереваясь наябедничать Роберту, но вскоре прихожу к разумному выводу, что это плохая идея. Если я пожалуюсь ему на Марка, он примчится сюда на всех парах и придушит его.

Мороз бьет по коже, я обнимаю себя руками и гляжу в серое, затянутое дымчатыми облаками небо. А чего ты ожидала, идиотка? «Золотого глобуса»? Нечего было воображать из себя новую Мэрилин Монро.

Потоптавшись у светофора, я накидываю на голову капюшон и понуро плетусь в сторону Парк-авеню.

Роберт был прав – шоу-бизнес не для меня. Мне следовало прислушаться к его мнению, а не вести себя как маленький, капризный ребенок. Проклятие, вот я влипла! И с Марком отношения испортила, черт…

Я набираю номер Селест – она не берет трубку. Пробую дозвониться до Джейсона, но и тот недоступен. Дерьмо! Куда подевались эти засранцы? Мне необходимо выговориться.

Прокрутив на повторе «I fucked my way up to the top»[20], я каким-то образом умудряюсь доковылять до Пятьдесят седьмой улицы, прямиком к «Four Seasons», где мы с Робертом провели прошлую ночь.

Мило.

Ладно, мне нужно поесть, иначе я точно упаду в голодный обморок. Наугад выбираю маршрут и, прежде чем свернуть за угол, замечаю вдалеке знакомую фигуру.

Вот черт. Снова она…

Облаченная в черную, сливающуюся с цветом ее волос одежду, женщина аккуратно выбирается из лимузина, здоровается с портье и скрывается внутри здания.

– Эй, чего встала?! – рявкает на меня высунувшийся из окна таксист. – Шевелись давай!

Козел.

Перебежав через дорогу, я застываю у высоких стеклянных дверей и, не раздумывая, ныряю в отель вслед за Мартой.

Сперва я судорожно осматриваю фойе, однако ее нигде не видно. Наверное, она уже успела подняться в свой номер, предполагаю я, нервно потирая ладони.

Господи, какая муха меня укусила? Зачем я здесь?

– Добрый день, добро пожаловать в «Four Seasons»! – приветствует меня симпатичный брюнет в сером костюме. – Я могу вам помочь?

– Мне? – я ошеломленно округляю глаза, застигнутая врасплох. По закону подлости на ум ничего путного не приходит.

– Мисс?

Я вздрагиваю.

Ну же, Бэйли, не тупи.

– Да, простите. Моя знакомая недавно поселилась у вас, – начинаю лепетать я, – мы планировали повидаться, но я забыла уточнить, где именно.

Парень недоверчиво хмурится. Не верит? Конечно, нет.

С тех пор как человечество изобрело сотовую связь, люди перестали теряться.

– Ее телефон заблокирован и я не могу с ней связаться, – на ходу сочиняю я, пылая от смущения.

Так-то лучше.

– Хорошо. Как зовут вашу знакомую, мисс?..

– Бэйли, – представляюсь я, воспользовавшись его заинтересованностью. – Кэтрин Бэйли.

– Очень приятно. Я – Пол Гриффин, менеджер отеля. Сейчас мы попробуем отыскать вашу знакомую. Назовите, пожалуйста, ее имя.

– Марта Гарсиа, – отвечаю я, шагнув за ним к стойке ресепшена. Он вбивает данные в компьютер и озаряется широкой улыбкой.

– Все верно, она остановилась у нас в номере 3301. Это на тридцать первом.

Радость-то какая! Только мне пора уносить ноги…

Поблагодарив Пола за помощь, я собираюсь незаметно выскользнуть из отеля, но ситуация резко меняется, когда парень прикладывает телефон к уху и, глядя на меня в упор, произносит следующее:

– Алло, миссис Гарсиа? К вам посетитель, мисс Кэтрин Бэйли.

О. МОЙ. БОГ.

Побледнев, я в ужасе разеваю рот и съеживаюсь точно яблоко в микроволновке.

Мне кранты.

Пол вешает трубку.

– Пожалуйста, мисс Бэйли, поднимайтесь.

– Э-э, что? – я мигаю.

– Миссис Гарсиа просила вас подняться, – терпеливо повторяет он.

Просила?

– Проводить вас?

– Нет-нет, все в порядке, – на автомате проговариваю я, отцепившись наконец от ресепшена. – Спасибо огромное!

Неуклюже метнувшись к лифту, я нажимаю на кнопку и быстро забираюсь в пустую кабину. Забавно, но инцидент с Марком неожиданно отходит на второй план, и теперь меня гораздо больше беспокоит встреча с матерью девушки, чье место я заняла. На панели мигает «31», я отклеиваюсь от стены и неохотно вышагиваю в холл.

Меня мутит. Колени подкашиваются и давление стучит в висках. Что я ей скажу? Почему вы возненавидели человека, спровоцировавшего смерть вашей единственной дочери? Бред. Она как минимум выставит меня вон и будет права.

Я проплываю мимо табличек с четырехзначными цифрами, и моя паника постепенно перерастает в липкий страх.

Очнись, Кэтрин! Что ты творишь? Не ходи к ней.

Крутанувшись на пятках, я судорожно решаю немедленно покинуть «Four Seasons», но от судьбы, как говорится, не убежишь.

– Кэтрин? – окликает меня низкий прокуренный голос с сильным испанским акцентом.

Черт!

Испуганно заглядываю через плечо и ловлю на себе ее острый пронзительный взгляд, от которого кровь стынет в жилах.

– Извините. Я, кажется, обозналась, – шепчу я.

– Разве? – она сардонически усмехается. – Проходи, не стесняйся.

Распахнув для меня дверь, Марта спокойно возвращается в свой номер, а я обреченно увязываюсь за ней, не имея ни малейшего понятия, как себя вести. Инстинкты подсказывают мне, что я совершаю огромную ошибку, но теперь слишком поздно искать пожарную лестницу. Я сама подписалась на эту авантюру и будь я проклята, если уйду отсюда ни с чем.

– Присаживайся, – сухо предлагает она, продвигаясь в глубь комнаты.

Я рассеянно плюхаюсь в кресло, замерев в напряженной позе, а она непринужденно устраивается напротив меня, и мы погружаемся в неловкое молчание.

Что дальше? Меня запытают до смерти или сразу прибьют? – думаю я, изучающе глядя на нее.

Она похожа на Мануэлу. Такие же темные волосы, большие выразительные глаза, смуглая кожа… и отпечаток скорби на лице.

– Итак, зачем ты пришла? – интересуется Марта, устремив на меня свой пристальный взор.

– Поговорить о Мануэле.

– Что ты хочешь узнать? – невозмутимо спрашивает она.

– Об их с Робертом отношениях.

При упоминании о Роберте ее губы сжимаются в тонкую линию, а некогда надменный взгляд наполняется горечью.

– Отношениях? – брезгливо выплевывает она. – Я бы назвала это кошмаром. Ублюдок погубил мою дочь.

Ублюдок?

– Прошло уже столько лет, а ваша ненависть к нему до сих пор не иссякла?

– Шесть. В июне будет шесть лет. И да, я по-прежнему ненавижу его всем сердцем, – ожесточается она, потрясая меня своим признанием.

Прикусив язык, я молча, с видом загнанного в угол зверька, наблюдаю, как она неторопливо встает с дивана, подходит к столу и, потянувшись к хрустальному графину, наливает себе воды.

– Мануэле было всего девятнадцать, когда она повстречала Эддингтона, – рассказывает Марта, – и она моментально потеряла от него голову. Что ж, я ее не виню. Красивый, умный, богатый… какая молоденькая девушка не мечтает о принце из сказки? – она делает короткий глоток. – Их связь завертелась настолько стремительно, что через месяц она уже собрала свои вещи и переехала к нему.

– В Сохо? – уточняю я.

– Да. Раньше он делил эту квартиру со своим братом, но с появлением Мануэлы между ними разразилась вражда, и вскоре он попросил Майкла съехать оттуда. Моя девочка, – с грустью продолжает Марта, – она была красавицей! Мужчины толпами увивались за ней, заваливали ее подарками, но она не обращала на них никакого внимания. Из-за него. Этот тип околдовал ее, как чертов дьявол!

Залпом осушив стакан, Марта бросает на меня долгий пытливый взгляд и усмехается.

– Я видела статью в «Пост», – заговаривает она вновь, обманчиво мягким тоном. – Видела, как вы оба позировали перед камерами, изображая пылких любовников. Как ты считаешь, Кэтрин, каково было мне читать заголовок «Роберт Эддингтон женится»? Каково было сознавать, что убийца моей дочери счастлив?

– Он не счастлив, – угнетенно бормочу я. – Он очень переживает.

– Переживает? – фыркает испанка. – Не смеши меня, девочка. Этот эгоистичный монстр заботится лишь о своей собственной шкуре! – прикрикивает на меня она, выплеснув наконец всю свою злобу.

Да что эта истеричка вообще знает о его «шкуре»? Что она знает о нем?

У меня заканчивается терпение.

– Он не монстр, – хриплю я, глянув на нее исподлобья. – И ему тоже тяжело, поверьте.

– Неужели? – Марта открывает рот, чтобы добавить еще что-то, но осекается. – Сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

– Юная и наивная… – она сочувственно качает головой. – Он уничтожит тебя, глупенькая. Разжует и выплюнет.

– Нет, никогда.

– Он ничтожество, Кэтрин, пойми! – в ее черных глазах бушует огненное пламя. – Будь моя воля, я бы давным-давно засадила этого негодяя за решетку, чтобы он не разгуливал на свободе в обличье добропорядочного гражданина! Он обязан поплатиться!

– Да он и так расплачивается, Марта! – в отчаянии реву я. – Вот уже шесть гребаных лет он ни на минуту не забывает ни о ней, ни о своем неродившемся ребенке!

– Своем? – прыскает женщина, заставляя мои внутренности содрогнуться. – Подонок льстит себе.

Что?

Я вскакиваю с места и вопросительно смотрю на нее.

– Что вы сказали?

– Это был не его ребенок, – хладнокровно сообщает она.

Не его?

Мои мысли лихорадочно скачут, в горле колотится пульс, и ощущение такое, будто меня накрыло цунами.

– Она изменяла ему?

– Не неси чушь! – вспыхивает Марта. – Мануэла была самый чистой, самой порядочной девушкой на свете!

– Которая изменяла ему, – настаиваю я, закипая от бешенства.

– Она не изменяла! – огрызается женщина, залившись багровой краской. – Эддингтон превратился в настоящее чудовище! Мучил ее, подозревал! Что ей оставалось делать? Тот парень, Дилан, он стал для нее отдушиной, спасением от той демонической страсти, которая превращала ее жизнь в ад!

Господи Иисусе, как драматично!

Я с трудом удерживаюсь от ехидного смешка.

– И что же помешало ей выбраться из этого ада?

– Эддингтон сделал ей предложение.

Я морщусь.

– И она приняла его?

– Да.

– Почему?

– Потому что любила!

– Любила и спала с другим?

Абсурд.

– Она запуталась, – виляет Марта. – Забеременела и не успела разорвать помолвку.

Офигеть. Нет, это невероятно!

То, с какой легкостью эта лицемерка оправдывает поступок своей вероломной дочери и топит обманутого ею человека, просто поражает меня. Вот уж двойные стандарты.

– Мануэла приняла от Роберта кольцо, согласилась выйти за него замуж и, будучи его официальной невестой, продолжала спать с неким Диланом? И вы называете это порядочностью, чистотой? – меня передергивает.

– Не смей упрекать ее! Кому, как не тебе, знать, что…

– Что? – я развожу руками. – Все эти годы вы носили в себе эту жестокую правду и ни разу, ни разу не удосужились рассказать ему!

– А чего ты хотела? Чтобы я нарядилась в костюм матери Терезы и помчалась облегчать его участь? Этого больного сукиного сына, лишившего меня моей единственной дочери?! Да будь он проклят! – орет она, сотрясая стены вокруг.

Все, с меня хватит.

Закинув на плечо сумку, я быстро, насколько позволяет мое подавленное состояние, пересекаю комнату и буквально вываливаюсь в холл.

– Ты пожалеешь, что связалась с ним! Не будь дурой!

Я зажмуриваюсь.

Мне нужно на воздух… мне нужно уйти.

* * *

На улице я пытаюсь разложить все по полочкам.

Минусы: Роберт сойдет с ума, когда я поведаю ему о визите к Марте.

Плюсы: возможно, правда о ребенке поможет ему избавиться от гнетущего чувства вины, которое так сильно отравляет его жизнь. Нашу жизнь…

Я застегиваю пальто и обхватываю живот руками. Нет, только не сейчас. Я не выдержу второго раунда, к тому же я голодна и мне необходимо успокоиться. Взглянув на часы, я задумчиво плетусь по тротуару и слышу, как в кармане пищит телефон.

Дерьмо, это Роберт.

И он наверняка подсчитал, что теоретически у меня недавно закончилась лекция и я пошла на ланч. Не отвертеться…

Я беру трубку.

– Алло.

– Привет, детка! – бодро отзывается он, наполняя мою душу трепетом.

– Привет.

– Ты в порядке?

Нет.

– Да. Просто утомилась немного.

– Хочешь, я приеду и пообедаем где-нибудь вместе? Я соскучился.

– Уже?

Он смеется.

– Конечно. Я постоянно скучаю по тебе. А ты по мне нет?

– Тоже, – я улыбаюсь. – Но у меня всего двадцать минут, ты не успеешь, – лгу я.

– Прогуляй, какие проблемы? – беззаботно предлагает он.

Знал бы он, какую глупость я учудила.

– Не могу. Вопреки твоим упорным попыткам вырастить из меня неуча, я бы хотела получить диплом и обзавестись профессией.

– Звучит серьезно.

– А то.

– О’кей, тогда я не стану препятствовать твоим грандиозным планам. Увидимся дома? Я закончу часов в семь.

– Отлично. Я закажу пиццу.

– Что, стряпня миссис Кларк больше не впечатляет тебя? Смотри, я ведь могу уволить эту растяпу.

Я цокаю языком.

– Перестань! Я в восторге от миссис Кларк, а ее кассуле[21] на редкость восхитительное, но порой девушке требуется фастфуд.

Роберт хмыкает.

– Ладно, уговорила, – он на секунду откладывает трубку в сторону и раздает кому-то распоряжения. – Прости, детка, мне пора. Жду не дождусь, когда увижу тебя голой, – добавляет он шепотом.

– Взаимно, – вторю ему я. – Я люблю тебя.

– Я тебя тоже, малышка. Пока.

– Пока.

* * *

Мы с Робертом обосновались в гостиной перед телевизором. Он сидит на диване, поставив ступни на журнальный столик, а я лежу у него под боком, подтянув колени к груди.

На экране Ченнинг Татум исполняет роль Марка Шульца в «Охотнике на лис», но сдается мне, что кто-то не в восторге от выбранного мною репертуара.

– Терпеть не могу борьбу, – ворчливо проговаривает Роберт, вытерев рот салфеткой.

– Почему?

– Не знаю, – он пожимает плечами и отхлебывает пива из банки, – не мое.

Обняв меня за талию, он наклоняется и с беспокойством заглядывает мне в глаза.

– Ты точно в порядке? Ты какая-то тихая, – он бережно отводит прядь с моего лба и трется носом о мою щеку.

– Точно. Я просто устала. Кстати, Мексика отпадает.

– Отпадает? – он подозрительно щурится.

– Да, – подтверждаю я, – и не прикидывайся, будто не рад! – я шутливо стукаю его по ребрам, он растерянно улыбается.

– Я безумно рад, Кэтрин, но объясни хотя бы причину. Ты передумала?

– Вроде того, – интересно, если я раскрою ему все подробности, он взбесится? – Сегодня я случайно узнала, что Рейнольдс, ну тот злополучный режиссер, пригласил всех наших девчонок на вечеринку в отель. Кхм, в полночь…

– Ты шутишь? – на его прекрасном лице отражается ужас.

– Нет, – шепчу я.

– Кэтрин, я ведь предупреждал тебя. Рейнольдс и ему подобные…

– Я знаю, знаю, – отрывисто говорю я, приложив палец к его губам. – Прости, ты был прав. Я идиотка и впредь буду всегда советоваться с тобой. Не злись на меня, ладно? Пожалуйста!

Он хмурится.

– Я не злюсь, но…

– Обещаю, больше никакой самодеятельности, – заверяю его я, и это срабатывает.

Пораженный моей покладистостью, Роберт заключает меня в свои крепкие, собственнические объятия и, уложив меня на спину, наваливается сверху.

– Что ты делаешь? – хихикаю я, когда он перебрасывает через меня ногу и встает надо мной на колени.

– Хочу взять тебя на диване, – рычит он, расстегивая свои джинсы.

Я прикладываю ладонь к его выпуклой ширинке, стискиваю твердый восставший член, и в этот момент к нам заявляется незваный гость.

– Проклятие! – сокрушается Роберт, запрокинув голову назад. – Кого черт принес?

– Может, Риз?

Он быстро застегивает штаны и слезает с меня.

– Не дай бог! Пойду проверю.

Проводив его влюбленным взглядом, я подбираю с пола пульт и выключаю ди-ви-ди.

Из коридора доносятся приглушенные голоса – это явно не тетя. Я выпрямляюсь и, закутавшись в белый махровый халат, иду на разведку.

– Привет, кузина, – здоровается со мной мрачный как туча Майк.

– Привет! Дай угадаю, ты поссорился с Кристиной и приперся искать утешения в логове двух скучных амеб?

– Не совсем так, – они с Робертом переглядываются. – Нам надо поговорить, бро. Наедине.

Почувствовав себя лишней, я тактично киваю.

– Пойду приберусь там, – буркаю я, указав на захламленный столик в гостиной.

Роберт уводит Майкла в свой кабинет, и сердце мое пускается вскачь.

Что это значит?

Я чую беду.

Глава 18

Пари

– В чем дело? – спрашиваю я, прикрыв за собой дверь.

Майк качает головой, мол, ты не захочешь знать.

– Майк, – с нажимом повторяю я. – Снова азартные игры? Сколько ты проиграл теперь?

– Не сколько, а что, – обогнув кресло, он становится напротив книжных полок и поднимает на меня виноватый взгляд. – «Барракуду», – сообщает он тихим, убитым голосом, – я, блин, проиграл твой клуб.

Свожу брови на переносице, не совсем понимая, какого хрена он несет.

– Но ты не можешь его проиграть. Он принадлежит мне, у тебя нет доли.

– Да, но… ему пофиг.

– Кому – ему? – в глубине души меня гложет нехорошее предчувствие, а колебание этого кретина лишь усиливает нарастающую панику. Я вижу, что на сей раз он и впрямь влип. По-настоящему.

– Черт подери, Майк!

– Ему, Джиму Феррана! – отвечает он наконец.

Я задерживаю дыхание.

О нет. Не может быть, чтобы мой брат связался с этим паршивым сукиным сыном, от которого я и сам в прошлом с трудом отделался. Майк знал об этом, я рассказывал ему, но проклятие – он никогда меня не слушает!

– Не говори мне, что повязался с этим ублюдком. Не говори, блин, этого, Майк! – в легких густеет воздух, я захожусь в хриплом грудном кашле и судорожно тянусь к ящику, где обычно храню ингалятор. Сраная астма! Как же достало это дерьмо! И как же достал мой брат, вечно норовящий сунуться в какую-нибудь задницу!

– Роб, извини, – с сожалением бурчит он, глядя, как я прыскаю из баллончика в рот. – Что теперь делать, а? Я по уши в дерьме. Мы по уши в дерьме!

– Мы не в дерьме, – на выдохе произношу я немного погодя. – Передай этому хрену, что никакой «Барракуды» он не получит. Клуб мой, пусть отваливает.

– Ему наплевать, Роб. У меня есть три дня, чтобы принести ему бумаги о передаче права собственности. Если я не появлюсь, мне кранты, – обреченно заключает он. Я еще никогда не видел его таким подавленным, загнанным в угол. Ему угрожают?

– Кранты? Ты сам-то веришь в эту ерунду? – скептически проговариваю я, смутно припоминая, на что именно способен этот гадкий итальянец. Нет, только не Майк. Я не позволю…

– Это не ерунда, брат. Похоже, я влез не в свои сани.

Внезапно на его глазах выступают слезы, и он устало сползает по стене вниз.

– Эй, ты чего? – я опускаюсь на корточки и тереблю его за плечо. – Майк, все будет хорошо. Обещаю.

– Ни хрена, – шепчет он между всхлипами, – прости меня, старик. Долбаный покер! – он стукается затылком об стену.

– Где вы играли?

– На какой-то дрянной квартире в Куинсе. Мудак устроил целое представление! Велел мне нацепить повязку, чтобы я не запомнил дорогу, прикинь?

– Это он умеет.

Я аккуратно сажусь на пол и оборачиваюсь на скрип открывающейся двери.

– Вам что-нибудь нужно? – интересуется Кэтрин, уронив озадаченный взгляд на вытирающего щеки Майка.

– Нет, детка, спасибо. Мы сейчас придем.

Она кивает и неохотно исчезает из вида.

Держу пари, она умирает от любопытства разузнать, что же здесь происходит, и дуется, что ее негласно выпроваживают вон.

Женщины…

– Я сам все улажу с Ферраной, Майк. Дай мне его номер.

– Говорю тебе, ему пофиг! Ты не сможешь его переубедить! – вскидывается на меня брат, словно это я причина всех его бед.

– И что же ты предлагаешь? – я развожу руками. – Отдать ему клуб? Этот дом, «Девелопмент» и девушку мою заодно?

– Блин, че ты несешь? При чем тут она? – он запускает пятерню в волосы и скребет по макушке. – Это я задолжал ему. Я, понимаешь? А тебе известно, что такое карточный долг. Я обязан расплатиться, иначе…

– Иначе что? – сквозь зубы рычу я. – Он убьет тебя?

– Нет… возможно… черт, мне по-любому не отвертеться!

– Майк, ты не какой-то там задрипанный бродяга, чтобы вот так запросто, без последствий, превратить тебя в пыль. Твое положение – это твой щит.

– Щит? – фыркает он. – Роберт, речь идет о Джиме Ферране, а не о гребаном торчке из Бронкса. Ты знаешь какой он…

Знаю. И от этого у меня закипает кровь.

– Феррану я беру на себя, не лезь к нему. А ты поживи пока у нас, о’кей? Я найму тебе охрану.

– Охренеть! – он закатывает глаза. – Секьюрити? Мне? Ты с дуба рухнул, чувак?

Я?

– Если не ошибаюсь, это ты, мать твою, проиграл мой клуб, и не кому-то там, а одному из самых безбашенных ублюдков в Соединенных Штатах, и не тебе говорить мне про падение с дуба, ясно?

– Ладно, остынь, – пасует он, после чего послушно достает из кармана сотовый и отдает мне. – Вот номер. Но он не отвечает, я уже пробовал.

Забираю у него трубку, вбиваю цифры в свою записную книжку и встаю.

– Где вы должны встретиться через три дня?

– Он еще не сказал.

– Хорошо. Никуда не езжай с ним, понял? Попробуем разобраться мирно. У него тоже есть слабые места, поверь мне.

– Роб, он не отступит.

– Посмотрим, брат. Посмотрим…

* * *

Вопреки моим настойчивым уговорам, Майк отправился ночевать к себе. Признаюсь, мне неспокойно от всей этой истории и я бы предпочел, чтобы он находился рядом.

Конечно, этот сопляк и раньше попадал в неприятности, но Феррана… одному богу известно, что у подонка на уме.

Прежде чем войти в спальню, придаю себе самый непринужденный вид и растягиваю фальшивую улыбку до ушей.

– Он ушел? Что случилось? Почему он плакал? – Кэтрин с порога забрасывает меня вопросами, на что я оборонительно поднимаю ладони вверх.

– Стоп, детка. Не так резво, – я смеюсь.

– Прости. Ну что там? Рассказывай!

– Ничего страшного. Игры, телки, бла-бла-бла, – отшучиваюсь я, забираясь к ней в кровать. Думаю, я сумею ее отвлечь. Главное – не мешкать. Быстро стянув с себя джинсы вместе с трусами, я просовываю руки под одеяло и стискиваю ее хрупкое полуобнаженное тело.

– Что ты делаешь? Нет, подожди…

– Тише, – шепчу я, поцеловав ее в губы. – Это неважно, правда.

– Мне так не показалось, – упрямится она, упершись в мою грудь.

Тогда я резко укладываю ее на спину, впиваюсь в ее неугомонный рот и раздвигаю коленом ее ноги.

* * *

Феррана проигнорировал мои многочисленные звонки, эсэмэски, а также голосовые сообщения, в которых я вежливо попросил его не раздувать из мухи слона.

Проглотив маленький кусочек кекса, я мельком пробегаюсь по электронной почте, параллельно выискивая способ достучаться до проклятого итальянца. Очевидно, мне потребуется помощь службы безопасности…

– Ты уже встал? Что ты ешь? – спрашивает Кэтрин, вихрем влетев на кухню. – Черт, я опаздываю! Привет, – она удостаивает меня невесомым поцелуем в щеку, затем хватает с подноса кекс и разом запихивает ломтик в свой рот.

– Не подавись, ответственная моя, – улыбаюсь я, искоса наблюдая за ней. – Подвезти тебя?

– Не-а, пробки.

Она тянется за кофейником, и внезапно я замечаю кольцо на ее безымянном пальце.

– Ты надела его?

– Угу, – она отчего-то смущается.

– Почему вдруг?

– Захотелось, – она плюхается на стул. – Ты скажешь мне, какая муха вчера укусила твоего брата, или нет? Я тут с ума схожу!

Проклятие. А я-то наивно полагал, что ночью мне удалось выбить из нее эту дурь. Зря старался, что ли?

Я вздыхаю.

– Он задолжал кое-кому.

– Задолжал? – ее брови стремительно ползут на лоб. – Это опасно?

– Нет, – утверждаю я, стараясь свести все к шутке. – Жить будет, не беспокойся.

– А кому, если не секрет?

– Не имеет значения. Говорю же, все под контролем, Кэт. Не засоряй голову всякой чепухой. – Я нежно поглаживаю ее по спине и целую в загривок. – Ты так пахнешь… что это за аромат?

– Escada. Фабио подарил осенью.

– Здорово, – я неохотно поднимаюсь из-за стола. – Фабио молодец, мне нравится.

– Нравится Фабио? – хихикает Кэтрин, последовав за мной.

– Я про парфюм. Насчет Фабио я пока не определился.

Засмеявшись, она накидывает на себя пальто, рюкзак и все-таки соглашается прокатиться со мной до Баттери-Плейс.

* * *

Подъехав к академии, я нарочно вылезаю из машины вслед за Кэтрин и демонстративно, у всех на виду, обвиваюсь вокруг ее талии.

– Я рад, что ты надела кольцо.

Она прыскает.

– Ты повторяешь это с тех пор, как мы вышли из дома.

– Потому что я чертовски рад этому с тех пор, как увидел.

Одарив меня влюбленной улыбкой, она бросает настороженный взгляд в сторону лестницы, где притаилась стайка ее сокурсников во главе с этим кудрявым упырем Марком, и заливается краской.

Ну нет, малышка. Так не пойдет.

Сгребаю ее в охапку, наклоняюсь и жадно засасываю ее нижнюю губу. Она мычит что-то нечленораздельное, но не сопротивляется.

– Я буду весь день скучать по тебе, – пылко шепчу я, шлепнув ее по заднице. – А еще по этому.

– Господи, прекрати… – вспыхивает она, выпутываясь из моих объятий. – Мне пора, – она разворачивается.

– Скажи, что любишь меня!

Заглянув через плечо, Кэтрин ошеломленно выпучивает на меня глаза, а кучка дебилов поодаль любопытно вытягивает шеи.

– Роберт…

– Ты любишь меня? Ответь, иначе я устрою здесь целое представление.

Восприняв мою угрозу как очередной вызов, она, видимо, решает не испытывать судьбу и сдается без боя.

– Я люблю тебя, ненормальный! – на удивление громко восклицает Кэтрин, унося от меня ноги.

Уверен, этот хрен тупорылый все слышал и его никчемные яйца усохли от зависти.

Слизняк недоделанный!

Довольный произведенным эффектом, я забираюсь в машину и приказываю Питу везти меня в офис.

* * *

Завершив переговоры с инвесторами, я вышагиваю в холл и подхожу к секретарше. Она быстро прячет недоеденный пончик под стол и смотрит на меня исподлобья.

– Сэр?

– Найми мне дополнительного водителя. Для моей девушки.

– Конечно, мистер Эддингтон. Требования?

– Некрасивый, стаж не менее десяти лет. Машину я предоставлю.

Сдержав рвущуюся наружу улыбку, Элисон вновь кивает.

– Поняла, сэр. Непременно займусь этим, – она осторожно откладывает пончик в коробку.

Я недовольно гримасничаю, но, так ничего и не сказав, возвращаюсь в свой кабинет.

Что еще за мода жрать на рабочем месте? Нахалка.

* * *

Вечером Феррана по-прежнему недоступен, и я уже начинаю подозревать, что его угрозы Майклу не что иное, как дешевый блеф. Если бы ублюдку реально понадобился клуб, он бы связался со мной. В конце концов, без меня ему не заполучить желаемого. По дороге домой я заезжаю в «Ode a la Rose»[22] на Двадцать восьмой улице и покупаю огромный букет из красных роз. Это должно смягчить новость о персональном водителе, от которого она так шарахается.

– Что там с машиной, Тони?

– «Ауди А6», сэр. Белая. Завтра поеду забирать.

– Отлично, спасибо. А с водителем?

– Местный, сорок два года, женат, четверо детей. Стаж около тринадцати лет. Я уже побеседовал с ним, он в порядке.

– Как он выглядит?

Тони хмыкает.

– Как профессионал, которому позарез нужна работа, сэр.

– Конкретнее.

– Некрасивый, сэр. Очень. Хуже Пита.

– Кто бы говорил… – обиженно отзывается последний.

Я смеюсь.

– Понятно. Найми его.

– Хорошо, сэр.

* * *

– Ты что?! – Кэтрин резко подскакивает на кровати, и ее длинные растрепанные волосы каскадом рассыпаются по плечам.

– Нанял тебе водителя, – спокойно повторяю я, по достоинству оценив изгибы ее прекрасного тела. Мне нравится, когда она сидит передо мной полностью обнаженная, позволяя как следует полюбоваться своей наготой.

– Зачем?! – несмотря на внушительный букет роз и полученный минуту назад оргазм, она полна решимости расцарапать мне физиономию.

– Затем, что меня удручают твои поездки на метро. Не волнуйся, детка, это тебя ни к чему не обязывает. Ты по-прежнему вольна делать все, что пожелаешь.

Вообще-то я так не думаю, но поскольку наши отношения с недавних пор начали строиться на доверии и прочей ванильной фигне, я готов засунуть свой гнев в задницу и прикинуться плюшевым мишкой, лишь бы угодить ей.

– Роберт, я ведь просила тебя не перегибать палку! Для чего мне личный водитель? Я обычная студентка! Другое дело ты. Твой статус не позволяет тебе пользоваться метро и…

– А чем, собственно, твой статус отличается от моего? – перебиваю ее я. – Мы живем вместе, ты – моя, и ты не должна подстраиваться под мнение каких-то калек с примитивным мышлением. Ты особенная. Я хочу, чтобы все знали об этом. Кроме того, меня действительно парит метро. Я беспокоюсь всякий раз, когда ты выходишь из дома.

– Но…

– Пожалуйста, не спорь, – я беру ее руки в свои и бережно целую костяшки пальцев. – Я иду тебе навстречу, но и ты пойди мне. Справедливо, разве нет? Клянусь, если тебе захочется прогуляться, водитель не станет тебе мешать, договорились?

Она мнется, но в конечном итоге соглашается и уступает мне.

– Договорились.

Расплывшись в благодарной улыбке, я скольжу ладонями по ее грудям, тереблю горошинки сосков, и Кэтрин блаженно зажмуривается.

– Твои сиськи налились.

– У меня скоро месячные.

– Когда?

– Э-э, через три-четыре дня. А что?

– Хочу взять тебя при…

Она корчит характерную мину и брезгливо морщится.

– С ума сошел? Фу!

Я похотливо ухмыляюсь.

– Что в этом такого отвратительного? Это естественно.

– Естественно? О боги! – Она валится обратно на постель и натягивает одеяло до подбородка.

– Кэтрин. Чего ты стесняешься?

– П-ф-ф, он еще спрашивает! Что потом? Захочешь подглядеть, как я писаю, да?

– С удовольствием, – контрольный выстрел.

Нырнув под одеяло с головой, Кэтрин стонет и обвиняет меня в нечистоплотности.

– Ты жуткий, бесстыжий извращенец! О, Иисус, у меня нет слов!

Ее очаровательное ханжество забавляет меня до такой степени, что я начинаю хохотать. Вытянув ее на поверхность, я приподнимаюсь на локтях и покрываю поцелуями ее пылающее огнем лицо. Я люблю ее. Люблю соблазнять ее, раздвигать границы ее познаний и направлять ее страсть в нужное русло.

– Ты отказываешься ублажать своего господина? – нарочито строго говорю я, прикусив мочку ее уха.

– Господина? Я что, рабыня твоя?

– Конечно.

– Ты невыносим! – выпаливает она, завозившись подо мной. – Слезь с меня, я проголодалась.

Я весело перекатываюсь на спину и прихожу к выводу, что тоже не прочь поужинать. Тем более что я пропустил обед.

– Миссис Кларк днем приготовила жаркое с рисом. Будешь?

– Ага.

Она швыряет в меня спортивные штаны и, виляя своей шикарной, выглядывающей из-под крохотного кимоно задницей, покидает спальню.

* * *

С Джимом Феррана я познакомился в Вегасе десять лет назад, в свой двадцать первый день рождения. Молодой, горячий и, безусловно, глупый, я жаждал оторваться как следует, и вот мы с друзьями приезжаем в город развлечений и тут же заваливаемся в казино. Я не приверженец крупных ставок, да и неоправданного риска в целом, и потому быстро угас, спустив несколько сотен в автоматах. Феррана возник буквально из ниоткуда. Заманил нас троих в лобби-бар, поведал поучительную историю о том, как на самом деле обстоят дела с игорной «кухней», а вскоре я случайно оказался в номере люкс с обдолбанной несовершеннолетней проституткой, будучи обк уренным и крепко пьяным. После той злополучной ночи я провел в его подпольном клубе еще несколько дней, где было абсолютно все: кокаин, девки, выпивка, а главное – огромные ставки. Он втянул меня в это дерьмо, и я попался точно гребаный Майк, поскольку не понимал, что влечет за собой подобное знакомство. Так я повязался с этим ублюдком. Разузнав, чей я сын, он пригрозил мне, что в случае разглашения информации сольет на меня некий компромат и испоганит мою репутацию. В конечном итоге мы распрощались, правда, потом я долго вздрагивал от любого телефонного звонка, опасаясь подставы.

Захлопнув крышку ноутбука, я задумчиво барабаню пальцами по столу и вижу показавшуюся из приемной лысину Кейна.

– Занят?

– Не очень, а что?

– Я привел к тебе кое-кого.

Опускаю глаза на уровень плинтуса и, узрев маленького, топающего по полу белокурого мальчишку, едва не матерюсь.

– Брюс… – шокированный, я даже встаю.

– Спокойно, дружище, не паникуй! Я знаю, ты не ладишь с детьми, не выносишь беспорядок, но этот малыш не доставит тебе особых хлопот, – тараторит Кейн, пока «малыш» придирчиво осматривает местность, не обращая на нас никакого внимания.

– И что ты прикажешь с ним делать?

– Можешь побыть с ним двадцать минут? Я бы с радостью поручил это Аманде, но она заболела. А Элисон отвечает на твои звонки.

Побыть? Он что, спятил?

– Брюс, я не нянька. У меня нет времени возиться с незваной детворой, – на этих словах мальчишка бросает на меня заинтересованный взгляд и становится по стойке «смирно».

Черт подери, что задумало это взрывоопасное существо? Мне страшно.

– Пожалуйста, Роберт! Я уже пробежался по твоему расписанию, ты свободен до половины четвертого.

– Так, так, – я скрещиваю руки на груди. – С каких это пор ты роешься в моем расписании, м-м?

Он отмахивается.

– Просто проверил.

– А почему бы тебе самому не заняться… этим? – я киваю на низкорослого, нагло рассматривающего меня инопланетянина и настораживаюсь.

– Мне срочно нужно переговорить с Райаном, он улетает в Финикс в четыре.

– В чем проблема? Говори при… – киваю на пол.

– Это невозможно, он мешает. Роберт, прошу тебя. Всего двадцать минут! Я и так зашиваюсь, моя младшая сестра сегодня ни с того ни с сего обрушила на меня это счастье!

Дерьмо, почему я должен выслушивать чужие жалобы? Меня не касаются его братья, сестры и прочие надоедливые родственники.

– Роберт.

– Ладно, о’кей. Двадцать минут, Брюс. Но учти, если ты опоздаешь хотя бы на долю секунды, я выставлю это в коридор.

Он смеется.

– Конечно, нет проблем. – Брюс треплет мальчишку по волосам, – побудешь с дядей Робертом, хорошо? Я скоро вернусь и заберу тебя.

Ребенок испуганно хлопает ресницами, будто его заперли в клетке с тигром, и тут до меня вдруг доходит, что он тоже нервничает.

Дерьмо, он вообще разговаривает? Кто водит его в туалет? Не успеваю спросить об этом Кейна – тот пулей вылетает в приемную, свалив на меня всю ответственность.

В кабинете воцаряется молчание. Я смотрю на пришельца – он на меня, и никто из нас не осмеливается разорвать тишину.

– Ну, – я глубоко вздыхаю. – Как тебя зовут?

– Пейтон.

Пейтон? Так себе имечко.

– Сколько тебе лет?

Он протягивает мне ладошку и показывает четыре пальчика, зажав между ними большой.

А он ничего, соображает.

– Хочешь чего-нибудь? Печенье, сок?

– Печенье и сок. Сладкий, – добавляет ребенок.

Дотянувшись до телефона, я звоню секретарше и диктую ей меню.

– Ты здесь главный? – любопытствует он, когда я кладу трубку и сажусь на диван.

– Ага.

– У тебя много места.

Я улыбаюсь.

– А что у тебя тут? – Пейтон подбегает к моему письменному столу и указывает на рамку, до которой ему, к счастью, не достать.

– Это фотография.

– А кто на ней?

Я поднимаюсь, беру рамку и показываю ему.

– Это моя девушка, Кэтрин.

– У вас есть дети?

От неожиданности я беззвучно разеваю рот. Никто никогда не задавал мне столько личных вопросов. Неужто у детей напрочь отсутствует деликатность? Кошмар.

– Нет, у нас еще нет детей.

Еще? Я сказал «еще»?

Это наталкивает меня на определенные мысли. Стало быть, на подсознательном уровне я все-таки планирую завести детей с Кэтрин.

– Почему? – не унимается мальчуган.

Я возвращаю рамку на стол и сую руки в карманы.

– Потому что мы не женаты.

– А почему вы не женаты?

Господи Иисусе, откуда я знаю?!

– Понятия не имею, парень, – расплывчато отвечаю я.

– А сколько ей лет?

– Скоро исполнится двадцать, – говорю я, прикинув, что мальчик, вероятно, еще не умеет считать до двадцати.

Углубившись в свои размышления, я не сразу замечаю появившуюся на пороге гостью.

Глава 19

Подходящий момент

Обнаружив в кабинете своего парня маленького очаровательного мальчугана, я буквально роняю челюсть и врастаю в пол.

– О боже мой, кто это? – спрашиваю я, прилипнув глазами к ребенку.

– Пейтон. Мой внебрачный сын от Шарлиз Терон, – неожиданно ляпает Роберт, скривив губы в ехидной ухмылке.

– Очень смешно, дурак.

Юркнув мимо этого юмориста, я присаживаюсь на корточки посреди офиса и беру малыша за ручки.

– Прости, не удержался. Вообще-то это племянник Брюса. Он умолял меня посидеть с ним двадцать минут, ну я и…

– Не смог ему отказать, – заканчиваю за него я, возвращая внимание к Пейтону. Тот в свою очередь пристально изучает мое лицо, словно вспоминая о чем-то.

– Это она? – спрашивает он Роберта, ткнув пальцем куда-то вверх.

Я мигаю.

– Ага, она самая. Как тебе? Классная, правда? – весело отзывается Роберт, прислонившись спиной к окну. – Он видел твою фотографию на столе.

Ах, это…

– Правда, – кивает Пейтон, с самой что ни на есть искренностью. – А ты любишь печенье? – обращается он ко мне.

– Люблю, – отвечаю я.

– Смотри, вон шоколадное, – он указывает на вазочку на диване. – Его принесла длинная тетя с белыми волосами.

Элисон? Я смеюсь.

– А еще мама купила мне вот такую штуку в Диснейленде, – он просовывает ручонку в карман своих крохотных синих штанишек и выуживает оттуда пластикового динозаврика. – Красивый?

– Очень, – поддакиваю я.

Пока мы с Пейтоном беззаботно болтаем о «Губка Бобе», «Черепашках ниндзя» и «Кунг-Фу Панде», Роберт молча наблюдает за нами издалека, с легкой, почти незаметной улыбкой.

– Почему ты так смотришь? – интересуюсь я, поправив на ребенке свитер.

– Просто, – он пожимает плечами, – знаешь, тебе идет.

– Что именно?

– Быть мамочкой.

Ой.

Не пойму, с какой стати, но я краснею и сконфуженно переключаюсь обратно на Пейтона.

Я слышала, что мужчины часто представляют своих женщин беременными, поскольку в их подсознании, впрочем как и в нашем, заложен определенный стереотип. Они не кричат об этом на всех углах, однако для большинства из них крайне важно правильно идентифицировать потенциальную мать для своих будущих детей. Короче говоря, исходя из его реплики, я только что заработала бонус в свою копилку. Что ж, это приятно.

– Тебе, кстати, тоже.

– Мне? Ради всего святого! – Роберт фыркает, и его некогда бледные щеки загораются милым румянцем.

Боги, он что, смущен?

– Брось, неужели ты ни разу не фантазировал об этом? – допытываюсь я.

– О чем? – прикидывается дурачком он.

– О нас… с детьми… – обрывисто поясняю я.

– Не знаю, – небрежно бросает он, ринувшись к своему столу, чтобы собрать в стопку кое-какие бумаги. – Пока еще нет.

Ясно. Разговоры о наших воображаемых отпрысках наводят на него страх. Учтем.

Ровно через минуту в кабинете появляется Брюс.

– Кэтрин? Привет!

– Здравствуйте, мистер Кейн.

– О, прошу тебя, зови меня Брюсом, – фамильярничает он, за что босс награждает его косым взглядом. – Ну что, идем, малыш? – он наклоняется к Пейтону и треплет его по макушке. – Пообедаем.

– Уже-е-е? – разочарованно тянет мальчик, явно не желая уходить.

– Ага. А ты что, собирался торчать у этого дяди до вечера?

– Брюс… – предостерегающе хрипит Роберт, состроив недовольную мину. Кейн хихикает.

– Не волнуйся, я пошутил, – взяв Пейтона за ручку, он отводит его к дверям. – Слушай, если Аманда вдруг позвонит, передай ей – пусть проверит свой сотовый.

– Зря стараешься, Брюс. Ей пофиг на твои поэмы.

– Циник.

– Нет, честно, – настаивает Роберт. – И ты сам в этом виноват, старик. Ты чересчур мягкотелый.

Они многозначительно переглядываются, и тут до меня запоздало доходит, в чем весь сыр-бор. Когда мы остаемся наедине, я поворачиваюсь к Роберту:

– Брюс и Аманда?..

– Они трахаются.

Ни хрена себе.

– А как же служебная этика?

– Никто об этом не знает. Ну, кроме меня, естественно, – хвастливо заключает он, сократив между нами расстояние. – Зачем ты пришла? – его проворные руки быстро ныряют под мою шерстяную кофточку и стискивают талию.

Зачем? Вот черт. Я ведь явилась сюда, чтобы рассказать ему о Марте Гарсиа, но хватит ли мне теперь духу?

– Да так… – выкручиваюсь я, струсив под его пытливым взглядом, – сказать, что люблю тебя.

– Серьезно? – он наклоняется и, проложив дорожку из поцелуев от уха до моей щеки, добирается до моих губ.

– С удовольствием взял бы тебя прямо здесь, но у меня назначена встреча в конференц-зале в половине четвертого, – с сожалением шепчет он, лаская языком мой рот.

– Ничего, мне в любом случае пора на учебу, – мы с трудом отрываемся друг от друга.

– Тони сегодня заберет машину из салона, значит, завтра ты уже сможешь ездить с водителем.

Завтра? Я мнусь.

– В чем дело? – настораживается Роберт, узрев мое замешательство.

– Насчет водителя… ты не против, если он приступит к работе, скажем, со следующей недели?

– Почему? – он хмурится.

– Я бы хотела насладиться своими последними деньками простолюдинки.

– Кэтрин…

– Знаю, мы договорились! Но пожалуйста, позволь мне побыть тинейджером еще чуть-чуть.

Он шумно втягивает воздух, очевидно раздраженный моим поведением, и я мысленно скрещиваю пальцы, чтобы не разразился скандал.

– Ладно, о’кей, – произносит он сухо. – Но учти, с понедельника никакого метро.

– Обещаю, спасибо! – просияв, я посылаю ему воздушный поцелуй и спешу на занятия. – До вечера, красавчик!

– До вечера, – выдавливает из себя Роберт, укоризненно покачав головой.

* * *

Сворачиваю на Пятую авеню и топаю по направлению к «Саксу». Фабио наверняка уже там и злится, что я опаздываю.

Заметив вдалеке знакомую прическу, я поправляю на себе пальто и, натянув на рожу широкую дежурную улыбку, шагаю к нему навстречу.

– Наконец-то! – восклицает он, коротко приобняв меня. – Я чуть яйца не отморозил дожидаясь тебя.

О.

– Почему не зашел внутрь?

– Там душно.

Ну и ну. Железная логика!

Мы проходим в «Сакс».

– Что стряслось? Ты написала «срочно».

По пути на второй этаж я быстро рассказываю ему о походе к Марте и о той жуткой тайне, которую мне удалось узнать.

– Боже, и как только ты решилась на это?

– Не спрашивай. Наверное, это был импульс.

– Почему не поделилась с ним сегодня?

– Шутишь? Он убьет меня! – и я даже не сомневаюсь, что так оно и будет.

– Послушай, он должен знать. Девчонка обманывала его, залетела от другого, а парень до сих пор упивается горем, обвиняя во всем себя. Согласись, это несправедливо.

– Согласна. Но ты действительно считаешь, что мое открытие что-то изменит? Она ведь все равно умерла…

– Ага. И унесла с собой чужого ребенка. Кэтрин, такие вещи нельзя утаивать.

– Это не просто. Как я скажу ему об этом? Он такой вспыльчивый…

– В постели, – внезапно предлагает стилист, скучающе осматривая полку с шарфами.

– Что?

– Доверься мне. Это смягчит удар.

– Ты спятил? Я не могу… – помнится, я уже практиковалась в подобном методе и закончилось все плохо.

– Бога ради, куколка! Однажды, когда я разбил тачку своего бывшего Фрэнка, я признался ему в этом во время секса. Непосредственно перед самой кульминацией, когда мы…

– Стоп, пожалуйста, – останавливаю его я. – Давай без подробностей.

Он смеется.

– В общем, таким образом мне удалось избежать крупной ссоры. Так что попробуй. Уверяю тебя, это значительно снизит степень твоего риска.

Хм, я бы так не сказала.

Взяв Фабио под руку, я прислоняюсь к его плечу.

– Он рассердится. Я знаю, что он рассердится, – причитаю я, вцепившись в своего друга. – Я боюсь, Фаб.

– Напрасно, – подбадривает меня Монте, расхаживая вдоль обувного ряда. – Все будет хорошо, ты справишься.

– Но…

– Цыц, довольно драмы! Сейчас я выберу кое-что для своих съемок и пойдем в кондитерскую.

Я цокаю языком.

– Такими темпами я превращусь в толстуху.

– Ты? – он прыскает. – Проще сделать из меня натурала, чем прибавить твой вес.

Мы переглядываемся.

– Хотя нет, с натуралом я малость погорячился.

* * *

Роберт задерживается на работе, поэтому я ужинаю одна, размышляя, в каком именно контексте и с какой последовательностью подать ему информацию. Сложив грязную посуду в машинку, я принимаю душ, надеваю пижаму и, распустив волосы из пучка, залезаю в постель. Когда он вернется? Я смотрю на часы. «Наверное, не раньше одиннадцати», – прикидываю я. Стоит ли расстраивать его на ночь глядя байками о скверной старухе и ее лживой дочурке? Сомневаюсь.

В смешанных чувствах я гашу свет, кладу голову на подушку и вскоре уплываю в сон.

Просыпаюсь от каких-то криков. Что это? В панике соскочив с кровати, я рысью выбегаю в холл и перво-наперво заглядываю в гостиную. Никого.

Тогда я иду на шум, доносящийся из другого крыла пентхауса, и напрягаю слух. Судя по шороху, Роберт наворачивает круги по своему кабинету, отчитывая кого-то по телефону.

Я подслушиваю.

– Что значит невозможно?! Найди мне его!

О Иисус.

Его грозный бас эхом разносится по периметру.

– Дерьмо, он ведь дал ему три дня, а прошли всего сутки! Какого, мать его, хрена он вытворяет, Хэнк?!

За дверью наступает секундное молчание.

– Подними всех, кого сможешь. Пожалуйста, это важно… – в отчаянии произносит Роберт. – Я должен его вернуть.

Его? Кого?

По позвоночнику скользит немая дрожь. Я стою и, придерживаясь за наличник, теряюсь в догадках.

– Я понимаю, Хэнк. Перезвони мне, я буду ждать.

Он вешает трубку, и я мигом отворяю дверь.

– Что случилось? – спрашиваю я, застав его врасплох.

– Ничего, забей. Ты ужинала?

Ужинала? Какая, блин, разница? Мысленно выстраиваю хронологию последних событий и киваю.

– Кто звонил? Почему ты нервничаешь?

– Я не нервничаю, Кэт. Не вмешивайся, ладно? Это мои дела, – грубо отрезает он, вызвав во мне обиду.

Его дела, как же! А я тут у него вместо мебели? Я насупливаюсь.

– Прости, – говорит он вдогонку. – Иди сюда. – Раскрыв свои объятия, Роберт бросает на меня свой самый виноватый взгляд, и, разумеется, я сдаюсь. Подхожу, крепко обнимаю его, прижавшись к широкой груди. Он утыкается носом мне в шею и вздыхает с облегчением.

– Господи, хорошо, что ты рядом. Не представляю, что бы я делал без тебя…

– Морально разлагался бы, – отшучиваюсь я, и мы оба начинаем смеяться.

– Точно. Ты ужинала или нет?

– Ага, а ты?

– Не успел. Составишь мне компанию? Умираю с голоду.

* * *

Роберт сидит за столом и задумчиво ковыряет вилкой мясо по-французски, а я безуспешно пытаюсь улучить момент для очередных расспросов. Почему с ним так тяжело? Он умудряется осложнить любую, даже самую незначительную ситуацию, загоняя меня в тупик.

Удрученная своими мыслями, я молча складываю из салфетки кривой, незамысловатый самолетик и грущу.

– Ты в порядке? – интересуется Роберт, отодвинув от себя тарелку с недоеденным блюдом.

– Да.

– Уверена? По-моему, тебя что-то тревожит.

Какой догадливый.

– Вообще-то ты прав, – осторожно сознаюсь я. – Тревожит.

– Что?

– Ты.

– Я? – изумляется он, озадаченно сдвинув брови.

– Почему ты не делишься со мной своими проблемами? Ты не доверяешь мне?

– Кэтрин, я же сказал – тебя это не касается. – Он резко поднимается из-за стола, прихватив с собой айфон и грязную посуду, и отходит к раковине.

– Отлично! – вспыхиваю я. – Значит, спать вместе, делить быт, дом, финансы – это нормально, а задавать друг другу обычные вопросы – категорически запрещено, так?

– Черт подери, да! – рычит он, с треском опустив кулак на столешницу, и разворачивается ко мне с горящим блеском в глазах. – Во-первых, спрашивать меня о работе – табу. Во-вторых…

– Да плевала я на твои табу! – рявкаю я, прервав его на полуслове. – Ты и шагу мне не даешь ступить без твоего ведома! Копаешься в каждой фигне, вплоть до моих месячных!

Он отшатывается как от пощечины и выглядит растерянным.

– Твои месячные имеют ко мне непосредственное отношение, – защищается он.

– Ну конечно! Хозяин моей вагины! – ору я, окончательно съехав с катушек.

– Кэтрин, остынь.

– И не подумаю! – выкрикиваю я. – Меня достала такая жизнь, понял?! Твоя барская вседозволенность и мои извечные ограничения! – вскочив со стула, да так, что тот с грохотом упал на пол, я стремительно покидаю кухню.

Роберт идет вслед за мной.

– Куда ты? – он ковыляет за мной в спальню, а я забираюсь в постель и прячусь под одеяло.

– Кэтрин, – его тон смягчается, – перестань капризничать, – он присаживается возле кровати и гладит меня по спине. – Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты волновалась по пустякам, неужели ты не понимаешь?

– Нет, болван, – буркаю я, высунувшись на поверхность.

Роберт протягивает руку и бережно собирает слезинки с моих век.

– Мы никогда это не преодолеем, да? Никогда не станем ближе?

Он усмехается.

– Куда уж ближе?

– Я не о сексе, а о чем-то более духовном.

– Духовном? – он хмыкает. – Странно, но мне казалось, что мы целиком и полностью принадлежим друг другу, душой и телом. А мелкие неурядицы – это всего лишь конфликт двух противоположных характеров.

Он берет мое лицо в ладони, проводит большими пальцами по щекам и приникает своими губами к моим.

– Прости. Мне правда не следовало тащить это дерьмо в дом. Но тебе не о чем беспокоиться, мы в порядке, – твердит он, привлекая меня к себе.

Обняв его за плечи, я зажмуриваюсь, словно очутилась в самом безопасном на земле месте. В убежище от любых бед, любых несчастий.

– Извини, что вспылила. Ты прав, меня это не касается.

Его рот кривится в печальной улыбке.

– Ничего, ерунда. Поспи, хорошо? Я приму несколько звонков и присоединюсь к тебе.

* * *

Утром я сперва проверяю, где Роберт. Кажется, он уже ушел и даже не удосужился послать мне эсэмэску. Сегодня у меня нет занятий, и это тот редкий случай, когда я сталкиваюсь с миссис Кларк. Низенькая и худая, она ловко орудует на кухне, поспевая тут и там.

– Доброе утро, миссис Кларк.

– Доброе утро, мисс Бэйли! Блинчики?

– Да, спасибо. А где Роберт?

– Я его не видела.

Пораскинув мозгами, я возвращаюсь в комнату и хватаю свой телефон.

Роберт отвечает на третьем гудке.

– Эй, Кэт.

– Во сколько ты ушел?

– Э-э, около восьми, а что? Ты где, кстати?

– Дома. Миссис Кларк жарит блинчики.

Он смеется.

– Отлично, приятного аппетита. Ты что-то хотела?

– Нет… да, – уф! – Ты не написал мне сообщения, хотя обычно всегда оставляешь для меня весточку, – жалобно скулю я, зная, какой это оказывает на него эффект.

– Прости, детка. Я замотался, – оправдывается Роберт, слегка улучшив мое настроение.

Ладно, он тоже человек. Забыл, не успел…

– Я тебя прощаю, – снисходительно заявляю я.

– Что ж, премного благодарен, – иронизирует он. – Мне пора. Увидимся вечером.

– Ага, целую.

– И я тебя, – он отключается.

Глава 20

Майк

Обрушив на меня шквал всевозможных проклятий, Марта наконец ушла, а я устало побрел в свою комнату и лег на кровать. Я был полностью опустошен, выжат как тряпка и жаждал лишь одного – забыться! Уснуть вечным сном, потерять память, только бы не думать о ней… о них обоих…

Сбоку скрипнула дверь, затем я услышал размеренные шаги и тихий упавший голос:

– Марта сказала, что похороны пройдут в Мадриде, – уныло пробормотал Майк, усаживаясь рядом, – я не поеду без тебя, Роб.

Без меня? Я вздохнул.

Но ее мать ясно дала понять, что для семейства Гарсиа я отныне являюсь персоной нон грата. Как я могу появиться на похоронах ее единственной, погибшей по моей вине, дочери? К тому же, откровенно говоря, теперь мне было абсолютно насрать. Ничто уже не имело смысла. Ни традиционное прощание, ни цветы у надгробного камня, ни даже скорбь. Господи Иисусе, никогда прежде я не испытывал такой безысходности, такой боли. Лучше бы я сдох вместо нее…

Глаза защипало от влаги, я моргнул, и слезы градом покатились по щекам, лишая меня остатков гордости. «В кого ты превратился, мудак? Жалкое подобие мужчины!» – мысленно бранил я себя, не представляя, откуда почерпнуть силы, чтобы жить дальше.

Я потерял ее. Потерял навсегда. И впервые за всю историю наших отвратительных отношений меня одолел жуткий страх. Она не ушла от меня к другому парню, не уехала к маме, подруге, бабушке… она – умерла. И я больше никогда, никогда ее не увижу.

Взвыв от отчаяния, я дал волю своим сопливым эмоциям и окончательно раскис.

– Бро, успокойся… эй, – приговаривал Майк, накрыв мои плечи ладонями, но я послал его к дьяволу и чертыхнулся.

– Я не уйду, – упрямо возразил он, будоража во мне знакомые инстинкты.

Встрепенувшись, я вскочил и попытался вытолкнуть его вон, но у меня ничего не вышло. И тогда я решил выместить накопленную за последние сутки злость на ни в чем не повинных предметах.

Я крушил все подряд, разбрасывал вещи, ломал их, орал, бился о стены, в промежутках ловя на себе испуганные взгляды застывших на пороге родителей. Кажется, даже слуги сбежались поглазеть на мою истерику, но отнюдь не забавы ради. Им было не по себе, всем им – свидетелям моего грандиозного провала, моего позора…

Позволив мне как следует разворошить комнату, Майк сгреб меня в охапку, встряхнул и крепко обнял.

Мой гребаный младший братец, та еще заноза в заднице.

– Стоп, достаточно, – прошептал он, хлопнув меня по спине. – Хватит, уймись.

Я зажмурился и задохнулся от горького удушающего всхлипа, а он усадил меня на пол и заверил, что все будет хорошо. Что мы обязательно с этим справимся и что эта гнусная нестерпимая боль рано или поздно утихнет.

И вот тогда, в ту самую минуту, я вдруг отчетливо осознал, что его ненависть ко мне никогда не была настоящей…

– Мистер Эддингтон?

Я разворачиваюсь в кресле и вопросительно гляжу на вошедшего в кабинет Тони.

– Что там? Говори.

– Порядок, сэр, – хладнокровно отвечает он, вручив мне свой сотовый.

Выхватываю у него трубку и встаю.

– Да, Хэнк!

– Готово, – коротко сообщает лейтенант Уокер и по совместительству мой старинный друг, к которому я вчера обратился за помощью. – Осталось уточнить время и место встречи. Выезжаете по моей команде, только ты и Энтони, ясно?

– Ясно. Как там Майк?

– Пока неизвестно. Феррана притаился, но он в любом случае свяжется с тобой ближе к вечеру. О, и что бы ни случилось, Роб, соглашайся на все его условия. На любые, о’кей?

– О’кей, – я потираю висок и хмурюсь. – Уверен, что твои люди не подкачают? Повязать такого предприимчивого сукиного сына задача не из простых, знаешь ли…

– Чертовски. Но Маккей и его команда давно копают под этого подонка, и вот благодаря тебе им подвернулась уникальная возможность сцапать его с поличным. Это их шанс, Роберт. Они его не упустят.

– Что ж, я надеюсь, – рассеянно буркаю я, уповая на силы вселенной. – Ладно, спасибо тебе, старик. Я правда очень признателен…

– Прекрати. Рано обвешивать меня орденами, – усмехается Уокер, однако веселого мало. Я полон дурных предчувствий, и интуиция подсказывает мне, что ночка нас ожидает тепленькая.

Дерьмо, почему я не предвидел этого? Почему не позаботился обо всем заранее, когда мог? Идиот.

Попрощавшись с Хэнком, я просовываю руки в карманы, поворачиваюсь к окну и задумчиво смотрю вдаль на верхушки соседних зданий, окутанных сизым городским туманом.

Где же ты, Майки?

* * *

Выбросив свой ланч в мусорную корзину, я выпиваю девятую по счету чашку кофе и оглядываюсь на оживший дисплей.

Номер засекречен, я практически не сомневаюсь, кто это.

Наконец-то!

– Феррана?

– Он самый, – из динамика доносится ехидный смешок. – Сколько лет, сколько зим, а, приятель?

Мразь.

– Куда ты увез Майка? Где он?!

– Нежится на пляже в Сен-Бартелеми, – паясничает ублюдок.

– Что? Ты, мать твою, совсем сдурел? Какого дьявола ты творишь?!

– Я творю? – Его тон мгновенно меняется. – Вообще-то, если память мне не изменяет, это твой братик проиграл мне ночной клуб. Так что теперь ты обязан вернуть мне его должок, ну а я, в свою очередь, выпущу его на свободу без единой царапины. Что скажешь? По-моему, это в твоих же интересах.

«Ни хрена!» – вертится у меня на языке, но я быстро вспоминаю про наставления Хэнка и засовываю свой гнев в задницу.

– Да… да, хорошо.

– Ну вот и славненько, – он выпускает дым носом и прочищает горло. – Мне нужны документы на «Барракуду». Сегодня. И не дай бог мои люди зафиксируют за тобой хвост. Майку не поздоровится, усек?

Я сглатываю.

– Усек. Но сперва я хотел бы его услышать.

– Без проблем. Киро? Приведи-ка сюда засранца, – велит он кому-то, и я враждебно сжимаю кулаки.

«Держись. Не пори горячку, не кипятись…» – твержу я себе, стараясь не сорваться. Феррана нарочно провоцирует меня, это его тактика.

– Эй, бро, – хрипит Майк, и на меня накатывает облегчение.

Ох, слава богу. По крайней мере он цел.

– Эй. Как ты?

– Терпимо, – он фыркает. – Поднасрал же я тебе, да?

– Само собой, но это неважно. Я вытащу тебя, обещаю. – Он молчит. – Майк? Ты слышишь меня?

– К сожалению, уже нет. Он ускакал к шведскому столу, но я передам ему твои слова, – посмеивается итальянец, играя на моих расшатанных нервах.

– Причинишь ему вред, ты, ублюдок, и я собственноручно отвинчу тебе башку!

– Не шипи на меня, Рэмбо, – с предостережением отзывается он. – Короче, сконцентрируйся и вникай. Вечером я жду тебя здесь. Адрес и время пришлю эсэмэской с другого номера. Никаких дополнительных машин, оружия и копов не привози. Если надумаешь шутки со мной шутить, твой братик познакомится с пулей в лоб и отправится в Млечный Путь.

Связь прерывается.

– Дьявол!

* * *

Я возвращаюсь домой запоздно и бросаю взгляд на часы. Времени полночь, от Ферраны ни слуху ни духу, а номер, с которого он звонил, – заблокирован. Долго мне еще ждать? Это невыносимо.

Потоптавшись в прихожей, я сбрасываю с себя пиджак, туфли, подхожу к спальне и невольно расплываюсь в улыбке.

Кэтрин лежит поперек кровати в наушниках и розовой пижаме, уткнувшись в какой-то журнал. Моя маленькая прекрасная девочка, мой сказочный мир. Полная противоположность моей темной, прогнившей сущности.

Аккуратно прокрадываюсь в глубь комнаты, сажусь на постель и едва не подпрыгиваю от ее звонкого девчачьего визга.

– Боже праведный, Роберт! Ты напугал меня! – она выдергивает наушники из ушей.

– Прости, я нечаянно. Что ты читаешь?

– Интервью Люка Бессона. Ты знал, что полное имя Лилу из «Пятого элемента» – ЛилуминАй ЛекатАриба ЛаминачАй Экбат Дэ Сэбат?

Э-э, что? Сконфуженно округляю глаза, и моя глупая улыбка становится еще шире.

– Нет.

– Забавно. Я тоже не знала, – Кэтрин укладывается на спину, тянет меня за воротник и запечатлевает нежный целомудренный поцелуй на моих губах.

– Я соскучилась по тебе. Где ты был?

– Заработался, – вру я, вскарабкавшись на нее сверху. Мне необходимо отвлечься, иначе я сорвусь. Срочно, сейчас же. Никаких бархатных прелюдий, длительных ласк, я возьму ее сразу и без лишних сантиментов.

Наспех расстегиваю рубашку, стаскиваю брюки вместе с трусами и, содрав с нее шортики, устраиваюсь между ее стройных, раздвинутых ног.

– Что, сгораешь от нетерпения, милый? – дразнится эта чертовка, обвившись вокруг моих бедер.

– Хуже, – шепчу я, медленно заполняя ее.

О, да-а-а. Окунувшись в ее теплую спасительную влагу, я отодвигаюсь назад и быстро, одним резким движением, подаюсь вперед. Умопомрачительно приятно…

Кэтрин стонет мне в шею и выгибается дугой, а я плавно наращиваю темп, подстраиваясь под свои ощущения. Кажется, надолго меня не хватит, но мне плевать. Я эгоистично беру свое, трахая ее в ускоренном ритме, и меня не волнует степень ее удовольствия. Не здесь… не в этот раз.

Она тянет меня за волосы, обращая мое лицо к себе, а я смотрю на нее сквозь пелену набухающего наслаждения и млею. Она лучшее, что когда-либо случалось со мной. Моя сладкая пилюля в минуты горького отчаяния. Моя богиня.

– Я сейчас кончу…

– Х-хорошо… – сбивчиво выдыхает Кэтрин.

Схватив ее под коленками, я резво насаживаю ее на свой член, страстно, неутомимо, и тут меня накрывает…

Давление бьет по мозгам, адреналин громыхает в артериях, и я чувствую, как оргазм огненным смерчем проносится по моим венам, возвышая меня на вершину исцеляющего блаженства.

* * *

– Обещаешь не злиться? – спрашивает Кэтрин, свернувшись у меня под боком.

О-оу. Узнаю этот вкрадчивый тон.

– Что ты опять натворила? Давай, не темни, – с иронией говорю я, скосив глаза на часы.

Половина второго. Где его черти носят?

Кэтрин таинственно рисует узоры на моей груди, и я настораживаюсь. А с ней-то что не так? Зачем ей мое обещание?

– Кэтрин, что происходит?

– Ничего, просто…

Понятно. К гадалке не ходи – учеба.

– Снова этот поганый Лестрейд? Режиссер? Кто там еще нарисовался, пока я торчал в офисе, а? – клянусь, эти калеки дождутся и я оторву им всем яйца.

– Господи, никто! Дело не в этом.

– А в чем?

Она мнется.

– Я жду.

В спальне воцаряется гробовая тишина.

– Ладно, – произносит она еле-еле, спустя несколько томительных секунд. – Я виделась с Мартой Гарсиа.

Что?

Мое сердце пропускает удары.

– Что ты сделала?

Убрав от нее руки, я ошеломленно приподнимаюсь на локтях и сверлю ее укоризненным взглядом.

– Пожалуйста, только не злись.

Не злись? Да я на грани безумия!

– Кэтрин, зачем ты виделась с ней?

– Ну, случайно… – лепечет она, очевидно, растеряв все свои аргументы. Обманщица.

– Проклятие! Как ты посмела, Кэт? – прикрикиваю на нее я, охваченный вспышкой ярости. Я выбираюсь из постели, отступаю на безопасное расстояние, чтобы, не дай бог, не накинуться на нее, но черт бы ее побрал! Этой малявке не помешает хорошенькая взбучка!

– Я не думала, что окажусь там… я не планировала…

– Не планировала, но оказалась! – сквозь зубы рычу я, вытаращив на нее свои дикие, сверкающие гневом глаза. – Как?!

Она виновато пожимает плечами.

– Я так и знала, что ты рассердишься…

– И тем не менее пошла к ней.

– Да.

Прекрасно!

– Зачем? Чего ради, скажи мне?! – злость разрывает меня на куски, я не готов находиться с ней рядом, не готов. Меня трясет.

– Тебе не понять, – ее едва слышно.

Ах вот оно что? Теперь я недостаточно умен для ее интрижек! Схватив первую попавшуюся вазу, я швыряю ее об пол, и осколки мелкой россыпью разлетаются по углам.

– Отвечай, мать твою, какого хрена ты заявилась к Гарсиа?!

– Из-за Мануэлы! – пискляво выкрикивает она. – Мне осточертело быть третьей! Осточертело находиться в постоянном неведении! – по ее прекрасному лицу струятся слезы.

Третьей?

– Что ты несешь? Что ты опять нафантазировала себе?! – я подтягиваю брюки, подбираю с пола рубашку и одеваюсь. – Она умерла. Ее похоронили! Разве тебе этого недостаточно?

– Недостаточно? Думаешь, я радуюсь ее смерти, да?! – огрызается Кэтрин, захлебываясь в истерике. – Так вот, ты ошибаешься! Потому что, выживи она тогда, ты бы уже давным-давно узнал о ней правду!

Мои пальцы зависают над пуговицей, брови съезжают вниз.

– Какую еще правду?

– Такую! – шипит Кэтрин. – Это был не твой ребенок! Она изменяла тебе, спала с другим! Он обрюхатил ее, а не ты!

– Что? Нет, подожди… – шепчу я пересохшими от волнения губами.

Я ошеломленно моргаю, прислонившись спиной к стене, а Кэтрин сидит и тупо глазеет на меня.

Отлично. Шесть лет беспрерывных страданий, антидепрессантов и внутренней борьбы, а по итогу – ребенок все-таки был не от меня?

– Роберт…

На подоконнике пищит телефон. Я наклоняюсь и быстро хватаю трубку – эсэмэска от Ферраны. Черт! У меня осталось ровно двадцать пять минут.

Переслав сообщение Хэнку, я тащусь в гардеробную, Кэтрин увязывается за мной.

– Что ты делаешь? Куда ты собрался?!

– Мне нужно уехать. Срочно, – влезаю в черные джинсы, меняю рубашку, надеваю кожаную куртку и зашнуровываю ботинки. Кэтрин заторможенно наблюдает за мной, разинув рот.

– Зачем?

Проигнорировав ее вопрос, я вышагиваю в холл, растасовываю по карманам мобильник, ключи и ингалятор, и шлю Тони весточку:

«Я спускаюсь».

– Роберт! Ты не можешь просто взять и уйти! Мы не закончили!

Дьявол, вот пристала!

Разворачиваюсь на пятках, и она от неожиданности врезается в мой торс.

– Майка похитили! Я должен ему помочь, ясно?

– К-как? – она бледнеет.

– Тебя это не касается. Ложись спать и не вздумай никому звонить! – на выходе приказываю я.

– Сэр, – Тони встречает меня на парковке.

Я киваю и, забравшись в машину, созваниваюсь с Хэнком.

– Роб, мы уже в дороге. Вы готовы?

– Думаю, да… – неуверенно отвечаю я, пытаясь собраться с мыслями.

– Энтони с тобой?

– За рулем.

– Порядок. Пересекаемся на Арчер-роуд, оттуда поедем вместе, но вы даже не заметите.

– Осторожнее.

– Взаимно.

Я вешаю трубку, Тони объезжает здание и резко, на высокой скорости, жмет по тормозам.

– Что за…

Внезапно дверца с моей стороны распахивается и в салон вихрем врывается Кэтрин.

– Я поеду с тобой! – категорично заявляет она, намереваясь усесться ко мне на колени. О нет! Тони в растерянности, а я так вообще в шоке. Черт, у нас нет времени на драму.

– Кэтрин, иди домой, живо! – я выталкиваю ее на улицу, но она вцепляется в меня точно клещ и кричит:

– Ни хрена, Эддингтон! Больше никогда, никогда не указывай мне, болван!

Болван?

Она пробует сразиться со мной в неравном бою, но я хватаю ее за плечи и ставлю на тротуар.

– Пожалуйста, поднимайся в квартиру, я скоро вернусь.

– Нет! Я не отпущу тебя! Тебя похитят, или ранят, или убьют!

Господи Иисусе! Ну чем не театральный кружок?

– Мистер Эддингтон, сэр… – Тони кашляет в кулак. – Мы опаздываем.

Дерьмо!

Ладно…

Не обращая внимания на прохожих, я отталкиваю эту хулиганку в сторону, запрыгиваю в «БМВ», и Тони лихо газует с места.

«Не смотри в окно. Только не смотри в окно».

Мы проезжаем пару кварталов, и во мне просыпается совесть. Черт!

Может, отправить ей эсэмэску? Да, это определенно смягчит ситуацию.

Кликаю на дисплей.

«Прости, но у меня не было выбора. Я люблю тебя.

P. S. Не беспокойся обо мне, твой Р.».

* * *

– Приехали, сэр. Что дальше?

– Выходим, – невозмутимо говорю я, а у самого поджилки трясутся. – Не дергайся, веди себя непринужденно, иначе они учуют подвох.

Тони становится сзади, я осматриваюсь и нетвердой походкой подступаю к ветхому, двухэтажному домишке, в котором предположительно спрятан мой брат.

– Стоять. – Из переулка показывается знакомый силуэт, и я замираю. – Ну здравствуй, приятель, – нараспев тянет Феррана.

М-да, для полноты картины ему не хватает усов и кожаных гетр.

А он неплохо сохранился. Значительно прибавил в весе, посвежел… вылитый дон Корлеоне до перестрелки.

– Называй меня кем угодно, но только не своим приятелем, говнюк, – едко выплевываю я, вызвав в нем снисходительную улыбку.

За Джимом вырастают два плотных типа. Наверное, нас должны обыскать.

– Вас двое?

– Да. Где Майк?

– Погоди, не спеши.

Мы сверлим друг друга глазами – долго, свирепо, словно боксеры на ринге, и тут из глубины темной ночи доносится визг тормозов, хлопок двери, и ужас острым лезвием пробирается под мою кожу.

– Кэтрин, мать твою! НЕТ!

Глава 21

Исповедь

Я выскакиваю из такси и мчусь прямиком к Роберту.

– Кэтрин, мать твою! Нет!

В воздухе раздается громкий оглушительный хлопок, шум, крики, и мы оба стремительно валимся на землю.

Черт…

Что это было?

Мы лежим на мокром бугристом асфальте, и я не могу пошевелиться. Мне тяжело… боже, почему он не поднимается?

– Роберт, вставай, – завозившись под его телом, я пробую выбраться из-под него, но ничего не получается. – Встань! – слезы наворачиваются на глаза, я знаю, что это, но не хочу признавать истину. Он сейчас очнется. Должен очнуться, иначе и быть не может, ведь так? Все хорошо, Кэт. Не паникуй. Не дергайся.

Вокруг разворачивается чудовищная, леденящая душу картина: топот ног, скрежет защелкивающихся наручников, зачитывание прав и прочее, отдаленно напоминающее мне крутой криминальный боевик. Неужели я и впрямь здесь?

– Роберт… – я целую его в щеку, и на губах появляется солоноватый металлический привкус.

Я плачу.

– Чтоб я сдох на фиг, бро! Нет, нет, нет! – в сознание врезается встревоженный баритон Майка.

Откуда он взялся? Внезапно я оказываюсь на свободе, мне становится легко и чертовски холодно. Я дрожу.

Майк аккуратно переворачивает Роберта на спину, я задерживаю дыхание и затыкаю ладонями рот, чтобы не закричать. Он весь перепачкан кровью: ключицы, плечи, шея и даже лицо. Нет, я не верю. Из горла вырывается истошный крик, я раскачиваюсь взад-вперед, сидя на тротуаре, щипаю себя за руки, тяну за волосы, но это не срабатывает. Мой жуткий ночной кошмар не прекращается, я не могу проснуться, не могу!

– Бога ради, Энтони! Забери ее отсюда! – командует Майк, склонившись над своим братом. – Эй, вызовите 911! Быстрее, мать вашу, шевелите задницами!

Он стягивает с Роберта куртку и зажимает глубокую кровоточащую рану чуть выше его груди. Меня тошнит. Голова кружится, и все плывет, плывет. Истерика новой волной окатывает меня. Я рыдаю и, кажется, теряю рассудок. Господи, я сейчас умру! Или уже умерла и это мой ад? Где я? В каком измерении?

– Тони, я же сказал – убери ее отсюда, немедленно!

Поблизости гудит мигалка, распахиваются двери, выбегают санитары. Я больше не вижу Роберта, они загородили его.

– Кэтрин, пойдемте, – Тони помогает мне подняться, но я не желаю никуда идти.

– Пусти меня… не трогай… – шепчу я, отмахиваясь от него руками.

– Пожалуйста, вам тут не место.

– Я поеду с ним… я хочу к нему!

– Что ты с ней цацкаешься?! Бери ее и уноси! – распоряжается Майк, следуя к карете «Скорой помощи». Тони смело отрывает меня от земли, я захлебываюсь слезами, и очертания окружающего мира постепенно начинают сгущаться в мутное тугое пятно.

– Не надо… не надо…

Я проваливаюсь в темноту.

* * *

Ненавижу больницы, они наводят на меня ужас.

Навязчивый специфический запах, белые халаты, безвкусный кофе из автоматов, чтобы скоротать нескончаемые минуты до приговора врача… в общем, мрак.

Мы находимся здесь уже два часа. За это время меня успели привести в чувство, напичкать успокоительными и уложить на диван, чтобы я, чего доброго не угодила в отделение интенсивной терапии. Черт, ну и пытка!

Я опять обвожу взглядом приемную. Стюарт и Риз смирно сидят напротив, с ними какая-то пара, вероятно, их близкие друзья или родственники, приехавшие по первому зову. Майк отчужденно стоит возле окна и ни с кем не разговаривает. В заляпанных грязью джинсах, «Найках» и кожаной куртке своего брата, он молчит, кажется, уже целую вечность, зарывшись в свою печаль.

Встаю и подхожу к нему.

– Эй. Как ты?

– Хреново, – уныло хрипит он. – А ты?

– Хуже, чем когда-либо.

Он кивает.

– Вот и я тоже. Слышал, на этой неделе грядет похолодание.

Похолодание? Он имеет в виду погоду? Бред.

– Майк, я боюсь. Что, если…

– Исключено, – он не дает мне закончить фразу. – Этот засранец живуч, как феникс. Он не умрет. По крайней мере, не сегодня.

– Это моя вина, – причитаю я в потолок. – Он велел мне оставаться дома, а я не послушала его, упрямая идиотка!

Майк неохотно оборачивается – по его изможденному лицу блуждает горькая мука, губы искусаны до ран. Он хмурится и отрицательно мотает головой.

– Ты не виновата, Кэт. Если среди нас и есть причина всех его несчастий, то это я.

– Майк…

– Прошу, не утешай меня, ладно? Роберт пострадал из-за меня, из-за моей долбаной дурости! Теперь я стою здесь живой и невредимый, а он лежит там и… – его напускная выдержка дает слабину. Майк резко отводит от меня глаза, и между нами вновь пролегает неловкое молчание.

Ему стыдно, безумно стыдно и тяжело. Тяжелее, чем когда-либо. Откровенно говоря, я еще никогда не видела его таким – подавленным и обреченным.

– Почему ты не присоединишься к родителям? – спрашиваю я, в надежде расшевелить его. – Они нуждаются в тебе.

– Я не могу, – буркает он, высматривая что-то в окне. – Знаешь, мне почему-то вспомнилась наша внеплановая поездка в Англию. Мне было пять, а Роберту девять, и отцу вдруг приспичило отправить нас на каникулы к бабушке в Шеффилд. Предполагалось, что мы оба научимся у нее уму-разуму, культурно обогатимся и так далее, но вместо этого мы постоянно доставали ее. Особенно я, – он на мгновение заглядывает через плечо и усмехается. – Я был гребаным сорванцом, частенько попадающим в неприятности, и вот однажды я без спросу полез в подвал и умудрился запереться там, ненароком обломав ключ в замке, представляешь?

Я широко улыбаюсь.

– И что было дальше? Как ты оттуда выбрался?

– Никак. Бабушка вернулась домой и попросила соседа выломать дверь, но суть не в этом. Меня даже не отругали. Роберт зачем-то соврал, что это он запер меня в подвале. В итоге его наказали на целый уик-энд, ну а я отделался всего лишь легким испугом.

– Значит, он спас твою мелкую задницу?

– Спас. Причем безвозмездно.

Помрачнев, Майк шумно втягивает воздух, глядя на заснеженную проезжую часть Первой авеню, а я стою за его спиной в полном смятении.

Давно ли он стал таким сентиментальным? Не верится, что это тот самый парень, который постоянно рвался насолить своему старшему брату и не упускал возможности рассорить нас.

– Почему у вас такие сложные взаимоотношения, Майк? Когда это началось?

– Думаю, так было всегда, – произносит он сухо. – Мы с Робертом изначально предпочли соперничество дружбе, и в какой-то степени нам нравилось затыкать друг друга за пояс. К тому же мы были настолько разными, что люди волей-неволей сравнивали нас. Он был собранным, умным, талантливым… в общем, во всем превосходил меня. Разумеется, я ему завидовал. Чертовски! Но отправной точкой, пожалуй, стала Мануэла. Я запал на нее с первого взгляда и злился, что она выбрала его, хотя в глубине души я прекрасно понимал, что их связь не продлится долго. Мануэла никогда не подходила ему… в отличие от тебя.

От меня? Я краснею.

– Брось, я абсолютно не подхожу ему…

– Ты шутишь? – его брови изумленно ползут вверх. – Кэт, да ты его гребаная вторая половинка, недостающий кусочек его пазла! – улыбается Майк. – Ты делаешь его лучше, гораздо лучше, поверь мне.

– Серьезно? – скептически фыркаю я, уперев руки в боки. – Поэтому ты подпоил меня в клубе, приставал ко мне возле «Хилтона» и вел себя как последний ублюдок, да?

Майк хмыкает.

– Отчасти. Когда Мануэла умерла, я спустил на Роберта всех собак и убедил себя в том, что отныне максимум, чего он достоин, – это самовлюбленной сучки вроде Жаклин.

Жаклин! Меня передергивает.

– Звучит отвратительно, знаю, но я с упоением наблюдал, как он растрачивает свою молодость на проституток с IQ ниже пятидесяти, на ветреных меркантильных дурочек, чье будущее заранее расписано на тридцать лет вперед, и тут появляешься ты. Милая, неискушенная школьница, беззащитная к его природному шарму. Увидев перемены в его поведении, я заставил себя поверить, что это всего-навсего игра. Что он пудрит тебе мозги забавы ради, балуется, развлекается, и, безусловно, мне захотелось вывести его на чистую воду, очернить его перед тобой, чтобы ты наконец поняла, с кем связалась, и не гробила свою жизнь. Но потом… – Майк разворачивается ко мне лицом и просто пожимает плечами. – После той злополучной стычки в Сохо мы не общались с ним около месяца. До тех пор пока в один прекрасный день он не заявился ко мне с бутылкой виски и крекерами. – Я прыскаю. О мужчины! Дайте им высокоградусную выпивку – и они простят друг другу все смертные грехи! – Мы проболтали до шести утра, Кэт, – продолжает Майк. – Обо всем на свете, как старые добрые друзья. Он попросил у меня прощения… черт, ты даже не представляешь, что это для меня значило. С юности я был для него кем угодно: бестолочью, безмозглым фриком, уродом, недостойным его покаяния, и вдруг… – Майк запинается и смотрит себе под ноги. Очевидно, ему некомфортно исповедоваться передо мной, но и каменным притворяться ему тоже осточертело.

– Мы помирились, – добавляет он с мимолетной улыбкой. – И мне потребовалось четыре гребаных месяца, чтобы уговорить его полететь за тобой в Мемфис. Не знаю, рассказывал он тебе или нет, но…

– Не рассказывал. Но я рада, что это сделал ты.

– Мистер и миссис Эддингтон? – мы отвлекаемся на деловитый голос врача.

– Да, доктор. – Стюарт и Риз послушно поднимаются с дивана.

– Все в порядке, операция прошла успешно.

О Иисус!

В моем сердце воцаряется покой, и мы с Майком многозначительно переглядываемся.

– Пуля не задела жизненно важных органов. Считайте, что вашему сыну крупно повезло.

– Ох, слава богу! Спасибо вам, доктор Мэдден! – благодарит его Риз. – Как он?

– Проспит до утра. Он потерял много крови и очень слаб.

– Можно его проведать?

– Конечно, но чуть позже. И только по одному.

* * *

Я прохожу в палату и закрываю за собой дверь. Роберт лежит на кровати, из него торчат разные трубки, по бокам капельницы и пищащие аппараты с мигающими циферками. Сглотнув подкативший к горлу ком, я набираюсь мужества и подступаю ближе. Ну и ну. Могла ли я предположить, что ночью увижу его в таком виде?

Я осторожно беру его за руку, нежно сжимаю широкую ладонь и разочаровываюсь, не получив в ответ никакой реакции. Как же тебя угораздило, милый мой герой? Сейчас ты выглядишь таким сокрушенным и уязвимым, что у меня переворачиваются внутренности. Прикладываю пальцы к его шершавой щеке и бережно провожу подушечками вдоль колючей щетины. На его красивом фарфорово-бледном лице застывшая мимика, словно он спит. Впрочем, он и впрямь спит. Доктор уверял, что это не кома, а следствие наркоза и анальгетиков вперемешку с сильной анемией.

Я присаживаюсь рядом и долго любуюсь им, пока все мои доселе контролируемые эмоции не выплескиваются наружу.

Сегодня я могла запросто потерять его, потерять навсегда… Господи, я столько всего наговорила ему до этого! Простит ли он меня? Неважно.

Главное, что он здесь, со мной, и я пойму и приму его любым.

Утерев свои горючие слезы, я наклоняюсь и целую его в лоб.

– Спасибо, что не оставил меня, – шепчу я, пропустив его мягкие волосы сквозь пальцы. – Я люблю тебя.

* * *

– Кэти, поезжай домой. Я останусь и послежу за ним, – уговаривает меня Риз, хотя ей самой не мешало бы выспаться.

– Нет, я переночую в больнице, – категорично заявляю я.

– Но, милая, ты должна отдохнуть. Ты так вымоталась…

– Знаю, но дома мне будет гораздо хуже. Пожалуйста, тетя…

Она безропотно кивает.

– Ладно, моя юная упрямица, твоя взяла! Ночуешь в больнице, но при условии, что обязательно перекусишь в кафетерии, хорошо? Я попрошу Анетт приготовить что-нибудь на завтрак, и утром пришлю сюда Стюарта. Бургеры с индейкой, м-м? Как тебе?

Бургеры с индейкой? Ух ты! Мой желудок согласно урчит.

– Звучит заманчиво. Я поем, обещаю.

– Договорились. Тогда я поехала. – Мы обнимаемся. – О, и вот еще что! Майк вызвался помочь брату с компанией. Завтра же он наведается в офис, чтобы временно заменить Роберта у штурвала, – она довольно сияет.

– Здорово, – безразлично отзываюсь я, поскольку единственное, что меня сейчас заботит, – это здоровье последнего. – Скорей бы он проснулся…

– Проснется, Кэти. Это не кома.

– Да, вы правы.

Проводив тетушку до лифта, я возвращаюсь в палату и вешаю пальто на крючок. Роберт по-прежнему лежит без движения, но я стараюсь не унывать. Что ж, это нормально. Наверное…

* * *

Слышу противный кряхтящий звук и инстинктивно отрываю голову от подушки. Я в больнице, Роберт безмятежно спит, на дворе ночь. Черт, ну кому там неймется? Хватаю айфон с тумбочки – на экране входящий вызов от мамы.

– Алло, – сиплю я, с трудом приняв вертикальное положение.

– Кэтрин! Боже праведный, ты цела!

Здорово. Ей уже доложили…

– Как это произошло? Почему Роберт втянул тебя в какую-то кошмарную перестрелку?! О чем он вообще думал? И этот безответственный тип надеется, что я доверю ему свою единственную девятнадцатилетнюю дочь?!

– Мам, не наезжай на него, пожалуйста. Он единственный, кому реально досталось.

– Я знаю, доченька, но он ведь взрослый мужчина! Зачем он вообще ввязался во все это? Полиции работы мало?! И ты! Куда ты вообще сунулась?! Что, если бы тебя ранили?! Ты в своем уме?!

Я хмурюсь, раздраженная ее гневной тирадой. Как она смеет отчитывать меня и сваливать вину на Роберта? Где ее сострадание?

– Меня не ранили, мам, уймись, – откинув от себя плед, я встаю и подхожу к Роберту. Сенсоры работают в том же режиме, пульс размеренный. Кладу свою руку поверх его.

– Кэтрин, мне надоело выполнять роль стороннего наблюдателя. Завтра же я приеду и заберу тебя в Мемфис!

Ага, размечталась.

– Не говори ерунды…

– Ерунды? Да я чуть с ума не сошла, когда Риз рассказала мне про все это! В следующий раз он помчится в Афганистан, и ты тоже увяжешься за ним, да?!

Я смеюсь ее бурным фантазиям.

– Это вряд ли. Роберт не любитель Среднего Востока.

– Кэтрин, мне не до шуток. Что с тобой? Меня пугает твой измученный голос. Где ты?

– В больнице. Ты разбудила меня, вот и все.

– Почему ты в больнице? Поезжай домой, ничего с ним не сделается!

– Нет, мам.

– К…

– Не спорь! – я грубо обрываю ее. – Мне пора, уже поздно. Пока.

* * *

– Ты поможешь мне нарядить елку или нет? – обиженно протянула я, забравшись на высокую трехметровую стремянку.

– Нет, – небрежно ответил Роберт, скучающе изучая мою жалкую коллекцию си-ди. – Это глупое дерево не впечатляет меня.

Вот как? Я насупилась.

– Вообще-то я потратила целый день, чтобы отыскать это, как ты выразился, глупое дерево, и с твоей стороны невежливо пренебрегать им.

– Невежливо? – он фыркнул. – Ты уже полтора часа обхаживаешь эту хреновину, вместо того чтобы заняться со мной любовью. Между прочим, я у тебя в гостях. Где предложенное на выбор шампанское, канапе и поощрительный секс, а?

Ах так?! Сняв с веточки пластиковый серебристый шар, я пульнула им в Роберта, но тот ловко увернулся и рассмеялся, глядя на меня снизу вверх.

– Отлично! Теперь ты решила меня побить?

Он грациозно поднялся с колен, стащил меня с лестницы и в качестве наказания закружился со мной вокруг своей оси.

– Хватит! Перестань! Меня сейчас вырвет! – взвизгнула я, уцепившись за его плечи. От него пахло свежестью и чистотой, и это всколыхнуло во мне приятные воспоминания. Я почувствовала, что должна немедленно отдаться ему, позабыв о елке и украшениях, но прежде, чем мои руки потянулись к его ремню, он заговорил:

– Я люблю тебя, – его неожиданное признание обрушилось на меня со всеми вытекающими последствиями: недоумением, аритмией, бабочками в животе, ледяным ступором…

Я залилась краской.

Он любит меня? Серьезно? Черт, это так… непривычно. Я застенчиво потупила взгляд и ответила, что тоже люблю его – безумно, на что он счастливо просиял. Он потянулся к моему лицу, взял мои щеки в ладони и поцеловал меня с таким напором и страстью, что я окончательно одурела.

– Черт, я правда люблю тебя. Очень, – лихорадочно повторял он, засасывая мои губы, – очень… очень… – это не прекращалось. Слова неудержимым потоком лились из его уст, наполняя мою душу трепетом, возрождая во мне почти утерянную надежду, и все приняло привычный оборот.

Он властвовал над моим телом и разумом, а я таяла в его объятиях, словно кусочек льда на шипящем противне. Таяла и наслаждалась… наслаждалась… наслаждалась…

* * *

Вздрагиваю от какой-то суматохи за дверью. Что происходит? Медсестра решила устроить бразильский карнавал в… – кошусь на дисплей, – седьмом часу утра?

Протерев опухшие веки, я лениво потягиваюсь и тут же жалею об этом. Спина катастрофически ноет, шея хрустит и, вообще, не стоило засыпать в такой неудобной позе.

В палате светло и, если не брать в расчет звуки из коридора, на удивление тихо. Прислушавшись к едва уловимому шороху, я настороженно сажусь и внезапно обнаруживаю, что Роберт уже не спит.

– О боже… – за секунду преодолев разделяющее нас расстояние, я оказываюсь у его постели и таращусь на него во все глаза.

– Ты… как ты? – рассеянно спрашиваю я, наблюдая, как солнечные лучи играют на его темно-русых волосах. Господи, мы будто сто лет не виделись!

– Терпимо, – он морщится. – Плечо немного болит…

– Плечо? Ой… нужно позвать врача.

– Нет, не нужно, – протестует он, слабо вильнув подбородком. – Потом. Дай мне дотронуться до тебя.

Я робко протягиваю ему свою руку. Он расплывается в умиротворенной улыбке и мягко стискивает мою ладонь в своей.

– Рад тебя видеть, малышка.

– Я тебя тоже, – мои губы предательски дрожат, слезы норовят выкатиться.

Заметив резкие перемены в моем настроении, Роберт неодобрительно цокает.

– Ну не смотри на меня так, будто я побывал во Вьетнаме в середине шестьдесят шестого. Все позади.

Я покорно киваю.

– Но ты едва не угробила нас обоих, – строго продолжает он, сжав мою руку сильнее, – поэтому я собираюсь устроить грандиозный скандал, как только мне представится такая возможность.

Рассмеявшись его милой беззлобной угрозе, я ласково целую его пальцы и благодарю бога за то, что он вернул мне моего вредного неисправимого ворчуна.

– Делай со мной что угодно – бей, наказывай, пытай, но отныне я запрещаю тебе использовать свое умопомрачительное тело в качестве живого щита, ясно тебе, рыцарь?

– Ясно, госпожа, – он прочищает горло. – Где Майк?

– Дома, с ним все в порядке. Феррану и его подельников арестовали.

– Отлично. Я хочу пить.

– Я позову сестру.

– Кэтрин…

– Не возражай! – твердо говорю я, отчего его темные, густые брови ошеломленно ползут на лоб.

– Командирша…

Я нажимаю на кнопку, и вскоре в палате появляется упитанная, но весьма шустрая женщина в белой униформе и с очками на носу. На табличке написано «Хизер». Она проверяет какие-то датчики, чиркает что-то в блокнот и в конечном итоге зовет доктора Мэддена для финальной оценки.

– Доброе утро, мистер Эддингтон! Я Оливер Мэдден – ваш лечащий врач. Как настроение?

– Готов плясать сальсу, – ворчливо проговаривает Роберт. – Скажите, когда я смогу осуществить желаемое?

– Вы про сальсу? – подыгрывает ему доктор. – Полагаю, что недельки две придется подождать. Так больно?

– Да, – кряхтит Роберт.

– Тошнит?

– Нет.

– Температура? – Мэдден обращается к Хизер.

– Тридцать семь и три, – отвечает она.

– Замечательно.

Что, правда? Хм, наверное, для его состояния это норма. Пока врач проводит вразумительную беседу с мистером Брюзгой, я навещаю ванную комнату и в ужасе смотрюсь в зеркало.

Ну и видок! Волосы торчком, рожа осунулась, под глазами красуются фиолетовые синяки… чучело огородное!

Открыв кран, я суетливо нахожу в ящике зубную пасту, распаковываю щетку и быстренько чищу зубы. В желудке раздается характерное урчание, мне определенно не помешало бы поесть. Интересно, а Роберту разрешено кушать? Тщательно сполоснув рот, я завинчиваю кран и, собрав свои лохмы в неряшливый конский хвост, спешу к своему больному.

Доктора и сестры уже нет.

– Что он сказал? – любопытствую я, нагнувшись, чтобы надеть ботинки.

– Все прекрасно, мы можем прямо сейчас заняться сексом.

Я укоризненно качаю головой.

– Веселишься, да?

– Конечно, к чему петь панихиду? – он похотливо ухмыляется, но, вспомнив о чем-то плохом, раздраженно закатывает глаза. – Поверить не могу, что ты поехала за мной. Ты сумасшедшая!

Сенсоры слева от него начинают громко гудеть.

– Давай ты потом на меня рассердишься? А то этой штуковине, отвечающей за стабильность твоего сердцебиения, явно не импонирует твой крутой нрав.

– Крутой нрав? – он взвинчивается. – Кэтрин, ты хоть понимаешь, что могла погибнуть вчера?!

– Ну не погибла же! Все обошлось! Враг обезврежен, справедливость восторжествовала, аплодисменты, занавес! – я невинно хлопаю ресницами, а Роберт, наоборот, напыжился точно индюк и злится. – Кстати, ты в курсе, кто намеревается временно занять твое директорское кресло?

Отвлекающий маневр и – о чудо! – его хмурое, как грозовая туча, лицо вмиг озаряется интересом.

– Кто?

– Догадайся.

Он задумчиво сощуривает глаза, затем резко расширяет их и безмолвно разевает рот. Я смеюсь.

– О нет… – глухо простонав, Роберт оглядывается по сторонам и беспомощно откидывается на подушку.

– Где мой телефон? Я должен позвонить Брюсу.

– Ни за что. Я не позволю тебе напрягаться.

– Детка, ты много на себя берешь. Я не привык прохлаждаться без дела. Завтра же я поеду домой, а послезавтра – в «Девелопмент».

– П-ф-ф, еще чего!

– Эй, супермен! – из-за двери показывается виновник сего «торжества», и мы с Робертом на мгновение проглатываем языки.

– Что это с тобой?

– В смысле? – Майк взволнованно осматривает свою одежду. – Надеюсь, ты любишь орхидеи?

– Ненавижу, но я не об этом, – сварливо буркает Роберт, ткнув в него пальцем. – Ты в рубашке. И в костюме. И ты променял кеды на туфли.

– Ну да. Гребаный дресс-код, мать его за ногу. Что скажешь?

– По-моему, у меня начались галлюцинации. Ты серьезно собираешься помочь мне с компанией?

– Попробую. Это ведь не навсегда.

Поставив орхидеи в единственную имеющуюся здесь вазу, Майк просит меня наполнить ее водой, и я чую намек. Думаю, им необходимо уединиться, и потому я тактично отчаливаю в ванную.

По мере того как ваза наполняется водой, я размышляю над отношениями между братьями и прихожу к оптимистичному выводу, что эта передряга с Ферраной просто обязана их сплотить. Через тернии к звездам, как говорится, но жизнь налаживается.

Проторчав у раковины около десяти минут, я высовываюсь наружу и помещаю вазу на подоконник.

– И вот еще что, не смей заигрывать с моей секретаршей! – напутствует его Роберт. – Иначе мне придется уволить ее.

– Да понял я, не буду! Боже мой, Кэт, как тебе удается терпеть этого идиота?

– Наловчилась, – отшучиваюсь я, поймав на себе недовольный взгляд Роберта.

– Все, вали отсюда на фиг. Ты утомляешь меня, кретин.

Майк снисходительно улыбается.

– Ладно, выздоравливай, старый ты пень! А я поехал. У меня куча дел, – весело поиграв бровями, он покидает палату, на пороге столкнувшись со Стюартом.

– Можно? – спрашивает дядя своим приятным британским акцентом. – Я ненадолго, хотел проведать своего парня. Привет, Кэтрин.

– Здравствуйте.

– Как самочувствие, приятель? Я заходил к Мэддену, он уверяет, что скоро ты пойдешь на поправку.

– Было бы неплохо, – фыркает Роберт. – Мне уже не терпится принять душ и перекусить.

Стюарт смеется.

– Насчет душа не знаю, а вот поесть – обязательно. Аннет прислала посылку. Велела, чтобы вы оба съели все до корочки, – дядя вручает мне увесистый бумажный пакет, и я с благодарностью принимаю его.

– Спасибо, – скромно говорю я.

– На здоровье. Я созванивался с Броуди, в «Девелопменте» все в порядке, так что не беспокойся и сосредоточься на своем лечении, хорошо?

– Хорошо, господи! – Роберт закатывает глаза. – Хватит носиться со мной как с фарфоровой куколкой. Лучше верните мне телефон, я хоть почту проверю!

– Вернем, когда ты поешь, – подмигивает мне дядя.

Дерьмо, я даже не знаю, куда подевался его сотовый. Должно быть, где-то здесь, в шкафу? Или Риз утащила вместе с его одеждой?

– Что ж, ребятки, мне пора. Кэтрин, я рассчитываю на твою сознательность. Проследи, чтобы он поел. Анетт приготовила его любимый суп.

Суп? Я лукаво заламываю бровь.

– Грибной! – прыскает Роберт, отвечая на мой невысказанный вопрос. Он такой забавный. Стесняется, что мы проявляем заботу о нем. Почему? Что в этом такого постыдного?

Напоследок приобняв Роберта, Стюарт выходит за дверь, ну а я раскрываю пакет и быстро выкладываю его содержимое на стол.

Есть хочется безумно!

Глава 22

Пассажир

На следующий день моя палата начала походить на оранжерею. Всюду цветы, букеты и какой-то странный венок от Кейна.

– Брюс, я очень признателен тебе за внимание, – говорю я в трубку, – но почему венок? Тебя разве не предупредили, что я жив?

– Это не венок, – раздраженно, словно объясняя ребенку, бурчит он, – а креативная композиция!

– Серьезно? – я опять смотрю на венок. – Тогда почему твоя композиция круглая и на ней какая-то ленточка?

– Это послание! Пожелание скорейшего выздоровления! Ты что, читать разучился?

Я хмыкаю.

– Ладно, не будем спорить, – небрежно отвечаю я, на всякий случай отодвинув его «композицию» подальше. – Насчет Майка. Проследи, чтобы этот кретин соблюдал дисциплину и не нарушал субординацию с сотрудниками, – я взволнованно вылезаю из постели и подхожу к окну. – Все важное высылай на мою личную почт у, я приеду как только смогу.

– Хорошо, дружище, выздоравливай! И ни о чем не беспокойся. Твое детище в надежных руках.

– Ага, в руках человека, выдающего венок за креативную композицию, – подкалываю его я.

Чертыхнувшись, Брюс посылает меня к дьяволу и дает отбой.

Я хмурюсь. Вот она – истинная любовь подчиненных…

– Опять встал? – укоряет меня вошедшая в палату Кэтрин. – Господи, какой же ты несносный! – ворчливо добавляет она, на ходу сбрасывая с себя пальто.

– А ты, я гляжу, вжилась в роль назойливой наседки?

– Не паясничай, – она бросает короткий взгляд на тумбочку и разочарованно дуется. – Ты не выпил лекарства?

Дерьмо.

– Нет. А надо было?

– Роберт, – она делает глубокий вдох, по-видимому намереваясь разразиться грозной тирадой, но я вовремя привлекаю ее к себе и нетерпеливо впиваюсь в ее изогнутые от недовольства губы.

Черт, как же я соскучился по ней! По ее обнаженным изгибам, хриплым стонам, предвещающим ее скорый оргазм, разметавшимся по подушке каштановым локонам, по ее влаге, запаху…

Проклятие, я хочу ее! Хочу сейчас…

Обвившись вокруг ее классной, упругой задницы, я соединяю наши бедра так, чтобы она наконец оценила всю степень моего желания и подыграла мне. Но внезапно Кэтрин неуклюже задевает локтем мое обмотанное бинтом плечо, и я вздрагиваю.

– С-с-с!!!

– Ой, прости! Больно?

– Нет, ерунда, – лгу я, порываясь продолжить начатое, но она непоколебимо ставит перед собой блок и отстраняется.

– Вот видишь? А все потому, что ты упрямишься принимать обезболивающие!

Я закатываю глаза. Ну начинается! Строгий учительский тон, материнские наставления, сварливые замечания! Она что, усыновила меня вчера?

– На, пей, – она сердито вручает мне два пластиковых стаканчика с таблетками и водой. – Иначе я позову доктора Мэддена и наябедничаю на тебя, понял? Тогда тебя точно не выпишут.

Какого…

– Ты угрожаешь мне? – оскорбленно тяну я, сунув в рот сразу три здоровенные пилюли.

– Да, пей, – нагло заявляет мне эта малявка. Я послушно запиваю лекарства водой и отдаю ей пустые стаканчики.

– Все? Довольна?

– Почти. Теперь ложись в постель, тебе нельзя напрягаться.

Неожиданно ей самой становится смешно от нелепости данной ситуации, и мы оба начинаем хохотать.

– Знаешь, если доктор меня сегодня не выпишет, я в любом случае трахну тебя прямо здесь, на этой инвалидной койке, – с угрозой произношу я, укладываясь поперек кровати. – Ну или в туалете. Как тебе?

Кэтрин подбирает с дивана пакет с эмблемой «Старбакса» и ехидно усмехается.

– Не надейся. У тебя рука болит.

– А при чем тут рука? Для того, чем я предлагаю заняться, достаточно моего члена. Мне даже необязательно шевелиться. Просто сядешь на меня верхом, и все.

– Ах так, да? Всю тяжелую работу мне?

Я невинно хлопаю ресницами.

– Сама же сказала, мне нельзя напрягаться.

– Хитрец, – юркнув мимо меня к столику, Кэтрин методично выкладывает из пакета маленькие квадратные коробочки, а я молча наблюдаю за ней, удрученный чередой своих мыслей.

Дома нам многое предстоит обсудить. Ее безрассудную встречу с Гарсиа, наши странные, порой невыносимые отношения, наше будущее…

Сможем ли мы и дальше быть вместе? Получится ли у нас наладить взаимопонимание, создать семью? И, пожалуй, самый главный и животрепещущий вопрос – захочет ли она выйти за меня замуж? Кэтрин еще слишком молода для принятия каких-то глобальных решений, и ей наверняка понадобится совет. К кому она обратится в первую очередь? Правильно, к своим родителям. А они вряд ли одобрят наш поспешный брак. В частности Шэрил. Чертова женщина явно не горит желанием породниться со мной, что в принципе вполне предсказуемо.

Пока я копаюсь в своей почте, параллельно размышляя о проблемах насущных, Кэтрин подает мне чай, круассаны и нарезает ненавистные мне киви в тарелку.

– Дженни Брук полетит в Мексику. Рейнольдс выбрал ее из всех наших претенденток, съемки намечены на следующий понедельник.

– Ты расстроилась? – я отрываюсь от телефона и смотрю ей в спину.

– Не-а, – она оборачивается. – Нет. Роберт, я многое переосмыслила за последние сутки и в общем-то я не против находиться в твоей тени. Отдать тебе руль и стать твоим пассажиром. Тем более что главенствовать у тебя получается гораздо лучше.

– Я рад, что ты к этому пришла.

– Не сомневаюсь, – с упреком произносит она, намекая на мой скверный характер.

Нет, так не пойдет.

– Кэтрин, – я жестом прошу ее подойти ближе. – Послушай, возможно, это прозвучит эгоистично и в некотором роде так оно и есть, но я абсолютно убежден, что закулисные дрязги, сплетни и прочая подковерная грязь не для тебя. – Она согласно кивает, затем ложится рядом и осторожно обнимает меня за шею. – Я не позволю тебе скучать, слышишь? Мы будем путешествовать. Я куплю тебе все, что ты пожелаешь. Если захочешь, новую квартиру или дом. Ты хочешь дом?

– Не хочу, – отказывается она, свернувшись у меня под боком. – Мне вообще безразличны все эти блага. А ты то и дело обещаешь мне золотые горы, задабриваешь меня… – она гладит меня по груди и вздыхает. – Пойми, единственное, что мне действительно нужно, – это ты сам. Ну и немного мороженого.

Рассмеявшись, я целую ее в макушку и бережно стискиваю ее хрупкое, горячо любимое мной тело в своих руках.

– Я знаю, дорогая. И я очень ценю твою бескорыстность, правда, но раз уж тебе довелось связать свою судьбу с моей, существуют определенные правила, с которыми тебе придется смириться. Заботиться, обеспечивать и баловать тебя – входит в мои обязанности, и поверь, это нисколько не обременяет меня, а даже наоборот. Кстати, я поговорю с твоим отцом, чтобы он прекратил оплачивать твое обучение. Это сводит меня с ума.

– Нет, не смей! – звонко выпаливает Кэтрин, судорожно отпрянув от меня.

– Почему? Эй, что плохого в моих деньгах? Ты что, брезгуешь ими?

– Разумеется, нет! Но между нами и так большая разница, и я не хочу… черт, мне не нравится быть содержанкой.

Содержанкой?

– Почему ты так говоришь?

– Потому, – ее щеки вспыхивают румянцем, а застенчивый взгляд устремляется куда-то вниз. – Сам посуди, мы всего-навсего сожители… ты не должен… вернее, это неправильно.

– Кэтрин, – я хмурюсь.

Вот оно! Вот для чего необходим пресловутый штамп в паспорте. Как только она станет моей женой, эти границы сотрутся.

– Пожалуйста, давай обсудим это потом? Ты и так делаешь меня безумно счастливой. Разве этого мало? – она наклоняется и нежно присасывается к моему рту, тем самым вынуждая меня заткнуться.

* * *

Несмотря на строгие врачебные предписания и нотации моей чрезвычайно мнительной девушки, спустя шесть гребаных дней я все-таки возвращаюсь в ED Group.

– Мистер Эддингтон?! – подпрыгивает секретарша, встрепенувшись от моего внезапного появления. – Доброе утро, сэр! Вы вернулись?

– А не видно? – иронизирую я, притормозив у ее стола. – Где почта?

– Э-э, вот. Вчерашнюю я отдала Май… ой, – она краснеет, – мистеру Эддингтону… вашему брату то есть, а эту…

– Я понял, спасибо, – обрываю ее я, сунув конверты под мышку. – Позвони Броуди, пусть зайдет ко мне. Для всех остальных я на совещании.

– Да, сэр.

– Для всех, кроме Кэтрин Бэйли, – добавляю я, следуя в свой кабинет.

* * *

В ту ночь я опять разозлился на Мануэлу.

Она исчезла на целый день, ни разу не соизволив взять трубку, что, безусловно, положило конец нашему временному перемирию.

На протяжении нескольких последних месяцев мы лаялись словно кошка с собакой, бросая друг друга систематически раз в неделю, и клялись, что никогда больше не воссоединимся. Но по какой-то неизведанной причине никто из нас так и не решился положить конец этому долгоиграющему фарсу.

Зачем мы находились вместе? Чего ради? Я никак не мог разобраться.

Надиктовав на ее автоответчик кучу всевозможных сообщений, я весь вечер проболтался из угла в угол, не зная, куда себя деть, пока во втором часу ночи она не соизволила наконец явиться домой.

– Ты в курсе, сколько сейчас времени?! – зарычал я, встав в боевую стойку.

– В курсе, в курсе. Только не ори, – безразлично процедила она, промелькнув мимо меня в своем крохотном красном платье. Эту дрянь она обычно надевала исключительно с моего позволения, поэтому я окончательно слетел с катушек, увидев ее в нем.

Мануэла лениво поплелась на кухню, достала из холодильника бутылку «Эвиан» и, быстро отвинтив крышку, жадно припала ртом к стеклянному горлышку.

– Где ты была?

– Вышла посидеть с Ким. Прости, мы заболтались.

– Заболтались?

– Угу. Прошу тебя, Роберт, не устраивай кипиш! У меня жуткая мигрень, – простонала она, очевидно, не воспринимая меня всерьез.

– Меньше пить надо, – съязвил я, смерив ее презрительным взглядом.

– Я не пила.

– Да, конечно.

– Это правда! – ощетинилась она, будто я обвинил ее в убийстве Кеннеди. – И знаешь почему?

– Почему? – бездумно спросил я, всматриваясь в ее странноватую мимику.

– Потому что я беременна.

Меня будто ударили под дых.

– Беременна?

Она кивнула.

Это что, шутка такая? Как? Она ведь пьет противозачаточные. Или не пьет?

– Ты уверена? – уточнил я, мысленно высчитывая сроки.

Когда это произошло? Какого числа? Где?

– Уверена, – произнесла она тусклым, надломленным голосом. – Четыре недели.

О нет. Моя душа опустилась в пятки.

– Четыре недели назад я был в Бостоне, – напомнил ей я, на что она растерянно развела руками.

– Три-четыре… гинеколог сказал, что это приблизительно, – расплывчато пояснила она, и в моих венах забурлила кровь.

Приблизительно? Да за кого эта шлюха меня принимала?! За полного идиота?!

– Ты врешь.

Ее черные глаза широко распахнулись, а некогда беспристрастное лицо раскраснелось и покрылось испариной.

– Да, врешь, – подтвердил я, медленно надвигаясь на нее. – Он не от меня, верно? Ты трахалась с кем-то еще. Трахалась так, что залетела в мое отсутствие.

Мануэла тяжело дышала, крепко вцепившись в края подоконника, и даже не пыталась ничего возразить. Потому что я был прав. Я всегда был прав, хотя она упорно доказывала мне обратное.

– Ответь, ну же! – взорвался я, молниеносно подлетев к этой лживой предательнице. Я грубо схватил ее за плечи и встряхнул.

– С ума сошел?! Мне больно!

– Больно? А как же я?! – взревел я, сжав ее кожу добела. – Что ты вытворяешь, а? С кем ты спала, сука?!

– Отпусти, иначе я закричу!

– Кричи сколько влезет! – моя хватка усилилась. – Отвечай, кто он?! Кто этот мудак, с которым ты изменяешь мне? Я убью его на хрен! Прибью вас обоих, поняла?!

– Отстань! – Мануэла толкнула меня в грудь, я пошатнулся, и тогда она бросилась наутек.

– Куда ты пошла?! Иди сюда, живо! – нагнав ее возле двери, я снова набросился на нее, и между нами завязалась привычная потасовка.

– Ты, мать твою, шизофреник! Ненормальный, мечтающий подловить меня на чьем-то члене! Тебя это заводит, да? Заводит, ты – извращенный ублюдок! – выплюнула она, получив от меня звонкую оплеуху. В квартире воцарилось гробовое молчание. Кажется, я переборщил…

– Ману… – я начал было сожалеть о содеянном и попробовал пойти на попятную, но она никогда не умела сглаживать углы.

В запале схватив свою сумочку, она вылетела из дома, и мне ничего не оставалось, кроме как ринуться вслед за ней.

Я запрыгнул в свою машину, завел мотор и пулей помчался вдоль Бродвея, свернув на Чеймберс-стрит, но к тому моменту ее «Мерседес» уже успел набрать приличную скорость и ситуация приняла нешуточный оборот.

Я посигналил, моргнул фарами, но она не остановилась, продолжая нестись наперегонки с ветром по Сентр-стрит.

Неожиданно меня охватило дурное предчувствие, что добром эта сумасбродная гонка не кончится, но я и представить себе не мог насколько. В воздухе раздался отчаянный визг тормозов, скрежет покореженного металла, и ее автомобиль смачно врезался в столб, так и не доехав до Бруклинского моста.

Земля ушла у меня из-под ног и ледяной страх пронесся по жилам, остужая мой пыл.

Нет, боже, нет. Этого не должно было случиться… у меня зазвенело в ушах.

На ватных ногах я нетвердо шагнул вперед и замер. От груды изувеченного металлолома шел пар, колеса еще вращались, капот раздробило надвое… я понятия не имел, что нужно делать, куда звонить. Вытащить ее оттуда, или сперва вызвать «Скорую», пожарных, копов? Я огляделся по сторонам в поисках ответа и случайно заметил выброшенное на дорогу тело. Мануэла не шевелилась, ее крохотное красное платье было разорвано, а на загорелой коже проступали страшные глубокие раны. Я оцепенел.

– Сэр, вам нужна помощь?

– Я вызову 911!

– Звоните в полицию!

– Она не дышит! Пульса нет!

– Не трогайте девушку! Только не трогайте девушку!

Отовсюду доносились голоса, крики, но мне было наплевать. Я больше ничего не слышал, кроме биения собственного сердца и вереницы фраз, прокручивающихся у меня в голове.

«Пульса нет», «не дышит», «она мертва»…

Потеряв равновесие, я рухнул перед ней на колени и закрыл глаза.

«Ну вот и все, – подумал я, обращаясь к своему демону. – Теперь все закончилось. Теперь тебе нечего бояться…»

* * *

Родительский дом, пусть даже это фешенебельные апартаменты в Верхнем Ист-Сайде, – особенное место, где тебя всегда рады видеть независимо от того, беден ты или богат и здоровая ли у тебя психика. К своему стыду, приезжаю я сюда крайне редко, и то по острой необходимости.

– Добрый вечер, мистер Эддингтон! – приветствует меня толстушка Анетт, озарившись широкой добродушной улыбкой. – Вы уже выздоровели? Приготовить для вас что-нибудь особенное? Мраморную говядину или, может быть, рыбу в соусе бешамель? – тараторит она, вызывая во мне естественную реакцию на подобную навязчивость.

Я мотаю головой.

– Нет, спасибо, я не голоден. Отец дома?

– Да, сэр.

Служанка забирает у меня пальто, и я вижу сбегающего со второго этажа отца.

– Привет, сынок! – мы по-медвежьи обнимаемся. Черт, гребаное плечо…

Я корчу страдальческую мину.

– Дай угадаю, ты не принимаешь болеутоляющее? – догадывается он.

– Я дурею от них, пап.

– И что? Это ведь временно.

– Да, но у меня две очень важные сделки на этой неделе. Я не имею права тупеть.

– Трудоголик! – с гордостью восклицает он, потрепав меня по затылку, – весь в меня.

– Это комплимент?

Он смеется.

– Скорее, неоспоримый факт. Какими судьбами в нашем скромном жилище? Заехал проведать своего старика или по делу?

– И то и другое, вообще-то.

– Так я и думал. Пойдем в кабинет?

– Было бы неплохо, – отвечаю я, последовав за ним через холл.

– Присаживайся, – он указывает в кресло. – Выпьешь чего-нибудь?

– Нет, у меня и без алкоголя крыша едет.

Улыбнувшись, он наливает себе немного бренди и устраивается напротив меня.

– Итак, я весь внимание, – говорит он, посерьезнев.

Я прыскаю. Иногда отец напрочь забывает, что мы родственники, и обращается со мной как со своим партнером. Наверное, это у него профессиональное.

– Это насчет Кэтрин.

Его брови изумленно ползут вверх.

– Хочешь поговорить со мной о своей девушке?

Я киваю.

– С чего вдруг? Мама вроде бы лучше в этом разбирается.

– Верно, но полагаю, я уже созрел для настоящей мужской беседы.

Отец весело усмехается, впечатленный моим аргументом.

– Ладно, рассказывай. Что у вас стряслось?

– Хм, с чего бы начать… – я колеблюсь.

– Начни с главного.

С главного? Дерьмо, это не так просто.

– Я хочу на ней жениться, – с дрожью в голосе сообщаю я, однако отец не выглядит удивленным.

– И в чем проблема?

– В моем дерьмовом характере. Импульсивность, паранойя, вспыльчивость… – перечисляю я, – ну, ты и сам знаешь.

– Боишься, что она увидит тебя таким?

Я закатываю глаза.

– Она уже и так достаточно видела, я не об этом.

– А о чем?

Я шумно втягиваю воздух, стараясь сформулировать свои беспорядочные мысли, но отчего-то это дается мне с трудом. Я привык, что все наши темы обычно сводятся к бизнесу, или же к идиотским провинностям Майка, а тут…

– Ей всего девятнадцать, – объясняю я, смущенно потупив взгляд. – Сейчас ее вполне все устраивает, но рано или поздно ей осточертеет такая жизнь, она наберется смелости и уйдет от меня. Возможно, у нас родится ребенок, и не один, и что тогда? Я останусь ни с чем?

– Мне кажется, ты преувеличиваешь и чересчур заморачиваешься на мелочах.

– А как иначе? Я уже проходил через это. Больше я такого не допущу.

– Ну вот видишь? Ты сам ответил на свой вопрос – не допустишь.

– Мне тяжело, пап. Как мне измениться? Я имею в виду, полностью? Избавиться от своих недостатков навсегда?

Он удрученно потирает лоб и снисходительно улыбается.

– Так не бывает, Роберт. Если бы твоя проблема заключалась в алкоголизме или, скажем, наркомании, я бы предложил тебе пройти курс реабилитации в Ист-Хэмптоне, а здесь… – он разводит руками. – Такова твоя натура, сынок. Это не заболевание, не вирусная инфекция или аппендицит, который можно вырезать. Это твой темперамент. И лекарства от этого, увы, нет. Ты должен научиться управлять своими эмоциями, и я уверен, что в конечном итоге у тебя получится. Время меняет людей. С детьми появляется стабильность, а стабильность приводит к успокоению. Все наладится, поверь мне. Ты просто еще не повзрослел.

Не повзрослел?

– Господи, мне тридцать лет…

– Это не имеет значения. Не цифры делают из мальчика мужчину.

– А что?

– Ошибки.

Я задумываюсь. Ошибки? Неужели я мало наворотил? По мне так порядочно, чтобы отправиться прямиком в ад.

– Кэтрин не заслуживает страданий. Я обязан сделать ее счастливой, пойми.

– Я знаю. И не сомневаюсь, что ты справишься с поставленной задачей, это у тебя в крови.

– Твоими бы устами да мед пить, – буркаю я, отворачивая от него пылающее стыдом лицо.

– Все образумится, не переживай, – оптимистично заключает отец, поднявшись из-за стола. – Пойдем поужинаем. Мама обрадуется твоему визиту.

– Извини, но я не могу. Я обещал Кэтрин, что проведу вечер с ней.

– Какие проблемы? Пригласи ее сюда.

– Сюда? – я быстро сопоставляю все «за» и «против» и прихожу к выводу, что Кэтрин понравится для разнообразия полакомиться стряпней Анетт.

– Ладно, отправлю за ней Пита. И пап?

– М-м?

– Спасибо за разговор. Не то чтобы мне полегчало, ведь я закоренелый реалист, но все-таки…

Отец осуждающе качает головой и смеется.

– Ты неисправим.

* * *

– Ты заметил? Тетя сегодня была необычайно добра ко мне, – заговорщически произносит Кэтрин, когда мы поднимаемся в мою бывшую комнату и я закрываю дверь.

– По-моему, она всегда добра к тебе, Кэт, – я устало плюхаюсь на кровать.

– Нет, ты ошибаешься.

– Разве? – бездумно бросаю я, скользнув похотливым взглядом по ее стройным, изящным ножкам. В этом сочном лиловом платье она похожа на маленькую фею, и мне уже не терпится потискать ее. – Ты прекрасно выглядишь, детка. Иди ко мне.

В ее изумрудно-зеленых глазах пляшут смешинки. Она быстро подходит к кровати и накрывает ладонями мои плечи.

– Я хотел было пощупать тебя за ужином, но ты бы наверняка взбрыкнула, – укорительно шепчу я, зажав ее бедра в тиски.

– Хм, кто знает, кто знает, – она соблазнительно улыбается, поддразнивая меня, а я прислоняюсь щекой к ее плоскому животу и ненадолго выбываю из реальности. Порой она пробуждает во мне столько нежности, что я превращаюсь в слабохарактерного мягкотелого пацана, каким мне не приходилось быть даже в свои восемнадцать.

– Прости, что напоминаю тебе об этом, – вкрадчиво говорит Кэтрин, ласково перебирая мои волосы, – но мы так и не обсудили ситуацию с Мартой.

Я фыркаю.

– Знаю, что эта тема для тебя табу, но…

Табу? Если она выйдет за меня замуж, для нас больше не будет существовать никаких табу. Наверное, сейчас самое время поговорить с ней об этом.

– Ну-ка, присядь, – велю я, убрав от нее свои руки. Кэтрин покорно забирается на кровать и поджимает под себя ноги.

– Спасибо, что узнала это для меня, – я приподнимаю пальцем ее подбородок. – Хоть это и не самая приятная новость, которую мне доводилось услышать, я рад, что все наконец выяснилось.

– Рад? – уточняет она, вытянув из меня короткий кивок. – Значит, тебе не больно?

– Нет. Уже нет.

– Честно?

Я непонимающе хмурюсь. Она что, не верит мне?

– Конечно. А что в этом такого странного?

– Ну, я просто подумала, что это из-за ребенка. Если бы Марта не сболтнула лишнего, ты бы до сих пор продолжал убиваться по ее дочери.

Господи Иисусе! Так вот где собака зарыта?

– Во-первых, я никогда не убивался по ее дочери, – угрюмо бормочу я, задетый ее замечанием. – Меня мучили угрызения совести, а это разные вещи. Во-вторых, – она смотрит на меня с такой тревогой и ожиданием, что я немного теряюсь. – Кэтрин, ты даже не представляешь себе, каково это просыпаться и засыпать с мыслью, что кто-то, неважно кто, твоя девушка, подруга или друг, гниет из-за тебя в могиле. Тем более что мы перед этим поссорились…

Она огорченно опускает голову и жует губу.

– Но прошло уже шесть лет, – продолжаю я. – Пора двигаться дальше. То, что она изменяла мне, вовсе не оправдывает моих злодеяний, но это лишний раз доказывает, какими уродливыми были наши отношения. И, отвечая на твой вопрос, – нет, дело не в ребенке.

– А в чем?

– В тебе. В нас. В перестрелке в Бронксе. Когда я увидел тебя выскочившей из такси, у меня чуть сердце не остановилось! Боже, да если бы в тебя попали… – я на мгновение возвращаюсь в то место, где меня самого едва не убили, и болезненно морщусь, – поверь мне, я бы точно не стал облачаться в траурный костюм и искать виноватых. Я бы попросту умер. Потому что без тебя моя жизнь не имеет смысла. Я очень люблю тебя, малышка. И это невозможно сравнить ни с тем, что было раньше, ни с тем, что могло бы быть, останься Мануэла жива. Это другое. Мои чувства к тебе настолько яркие и искренние, что порой меня это даже пугает.

Кэтрин обнимает меня за шею и тихонько всхлипывает.

– Со мной то же самое. И я тоже умру без тебя, – шепчет она сквозь горячий поток слез.

– Ну-ну, тише, – успокаиваю ее я, – куда ты собралась? Я старше тебя на целых одиннадцать лет и по природе своей должен загнуться первым. Кто, если не ты, позаботится о наших детях, внуках, моих гитарах и картинах Уорхола, м-м?

– Мне плевать, толкну их на аукционе. А насчет детей и внуков, – она сконфуженно отлепляется от меня и вытирает щеки ладонями, – ты серьезно считаешь, что девяностолетняя, потухшая в маразме бабуля будет кому-то нужна?

Я смеюсь.

– Бабуля, может, и нет, а вот ты – да. Потому что ты самая чудесная женщина на свете.

Она грустно улыбается.

– Это ты сделал меня чудесной. Ты заставил меня почувствовать себя красивой, всколыхнул во мне страсть, пробудил во мне жизнелюбие… ты подарил мне, пожалуй, самое ценное, что у тебя есть, – свою любовь. И я благодарна судьбе за мою депрессию, за предложение Риз отправить меня в Нью-Йорк, за каждую незначительную деталь, которая помогла нам найти друг друга. Теперь я понимаю, что все это было не случайно. Что все предопределено.

– Кэтрин…

Она забирается ко мне на колени, валит меня на спину, и мы начинаем целоваться.

Я тоже благодарен судьбе, что она привела ее к дверям моего офиса. Что невзирая на мои протесты, она не струсила и прошла со мной этот нелегкий путь. Что она спасла меня от самого себя и заставила взглянуть на мир иначе. Она – мое чудо. Мой щит и меч, моя опора…

– М-м-м, – ее сладкий стон возвращает меня в реальность. Я сжимаю ее ягодицы сильнее, а она окручивается вокруг меня как лоза и вытаскивает рубашку из моих брюк.

Я довольно мычу…

– Эй, хулиганье, – хихикает возникший из ниоткуда Майк. Вот черт! – Хватит лизаться! Предки зовут на десерт.

Я неохотно отрываюсь от Кэтрин и поправляю спереди штаны, что, разумеется, не ускользает от внимания этого болвана.

– Ого! – он присвистывает. – Хорошо, что я не появился минутой позже, а то наткнулся бы на сцену из «Девяти с половиной недель».

– Заткнись, бестолочь, – отвесив ему звонкий подзатыльник, я заправляю рубашку внутрь и застегиваю ремень. – И научись стучаться. Что у тебя за манеры?

– Манеры? – фыркает Майк, глядя на покрасневшую, но улыбающуюся от уха до уха Кэтрин. Она приглаживает пальцами волосы и встает. – Это не я решил потрахаться в родительском доме, чувак. Где твои манеры?

– Никто не собирался трахаться, ты, дубина. И вообще, следи лучше за собой. Что это за дерьмо такое? – я указываю на его рваные джинсы.

– «Diesel». Круто, да?

– Нет, Майк. В двадцать семь это уже не круто.

– Старпер.

– Клоун.

– Эй, вы двое, – заткнитесь! Сколько можно цапаться? – Кэтрин бесцеремонно выпихивает нас обоих из комнаты, и мы втроем спускаемся вниз.

Глава 23

Ложка дегтя

Впервые за последние два месяца я проснулась раньше будильника и мне не надо никуда спешить. На улице уже вовсю пахнет весной, и, к счастью, у меня сегодня нет занятий, поскольку в академии позавчера изменилось расписание. Отныне по четвергам у второй группы – выходной!

Своего личного водителя я великодушно отпустила, поэтому за завтраком Роберт предложил мне прокатиться с ним до офиса и поторчать там, пока он будет трудиться на благо строительного бизнеса, но я предпочла лениво поваляться в постели, посмотреть сто девяносто шестой эпизод «Друзей», а после отправиться на долгожданную встречу с Селест, с которой мы не виделись, кажется, уже целую вечность.

Облаченная в свои любимые скинни, длинную футболку с изображением Мика Джаггера и высокие синие конверсы, я непринужденно спускаюсь по Бродвею в сторону Лафайетт-стрит и бросаю взгляд на часы. Опять вышла слишком рано, так что придется коротать время в «Старбаксе». Что ж, не беда.

Не успеваю завернуть к кофейне, как на экране высвечивается номер Риз. Черт, это не к добру.

Я неохотно поднимаю трубку.

– Тетя…

– Кэти, милая, доброе утро!

– Доброе утро. Как вы? – из вежливости спрашиваю я, высматривая вдалеке знакомую вывеску.

– Замечательно, дорогая, а ты?

– Тоже неплохо, спасибо.

– Ты занята? Где ты?

Начинается!

– Прогуливаюсь по Бродвею, намереваясь полакомиться эспрессо с ванильным пончиком.

– Отличный план, – она смеется. – Не хочешь заглянуть ко мне в магазин? Судя по всему, ты находишься поблизости…

Вот дерьмо! Я мысленно проклинаю себя за честность.

– Э-м-м, я не знаю, я…

– Поболтаем о том о сем, посмотришь нашу новую коллекцию. Что скажешь? Ты ведь придешь? – уточняет она таким вкрадчивым тоном, что у меня язык не поворачивается ей отказать.

– Да, конечно, – черт! – Назовите мне точный адрес, я пройдусь по навигатору, – бесхребетно проговариваю я, поскольку не в моих интересах рушить наш хрупкий мир.

– 127-я Грин-стрит, милая.

– Ясно, скоро буду.

* * *

Бутик тети оказался меньше, чем я предполагала.

Не вычурный, вполне уютный, за исключением, пожалуй, сумасшедшего количества зеркал, украшающих чуть ли не каждую стену. Кем был ее дизайнер? Закоренелым нарциссом?

Стоило мне войти, как Риз с ходу затащила меня в примерочную и на пару со своей ассистенткой принялась наряжать меня в дорогостоящие модные тряпки, что, безусловно, вызвало мой праведный гнев, однако бежать было уже некуда. Я терпеливо выдержала шестнадцать мучительных примерок и ни разу не пикнула.

– Лесли, упакуй вон те платья для моей племянницы, водитель потом заберет. О, и черный приталенный пиджак тоже.

Что? Я ошеломленно роняю челюсть, но от пререканий воздерживаюсь. Смысл сопротивляться? Все равно она победит.

– Попроси Долорес принести нам кофе и фрукты, – она оборачивается на мою притаившуюся от смущения фигуру. – У тебя ведь еще есть минутка?

Я смотрю на дисплей. Сэл подъедет только через полчаса.

– Да, есть, – отвечаю я.

Просияв, тетя берет меня за руку и тащит за собой.

– Присаживайся, – предлагает она, когда мы проходим в ее впечатляюще светлый кабинет. Я послушно опускаюсь на белый кожаный диван, а она быстро закрывает распахнутое настежь окно и присоединяется ко мне.

– В последнее время нам нелегко пришлось. Бедный Роберт, он едва не поплатился жизнью за проступок своего брата…

– За мой проступок, – поправляю ее я. – Если бы я не поехала за ним, ничего бы не случилось.

– Брось, Кэти. Ты тут ни при чем.

– Разве? – у меня дрожит голос. – Это я нарушила условия их сделки, тем самым спугнув и подтолкнув Феррану к отчаянным действиям. Я все испортила.

– Это неважно. Ты поступила так из любви к моему сыну, а не с целью навредить ему. Согласна, это было безрассудно, необдуманно и…

– Вредоносно, – ворчливо продолжаю я, на что Риз снисходительно улыбается.

– И очень трогательно, – добавляет она.

Трогательно? Я хмурюсь.

– Для тебя, наверное, не секрет, что вначале мы с Шэрил были против ваших отношений. Но вовсе не потому, что мне не нравилась ты или ей не нравился Роберт. Не пойми меня неправильно, я обожаю своего сына, но он очень… своеобразный. Поэтому мы с твоей мамой опасались, что рано или поздно ваши отношения приведут к печальным последствиям, если не сказать хуже, а какому родителю захочется участвовать в этом? – она тяжело вздыхает. – Шэрил попросила меня приглядеть за тобой, чем я и занималась по сей день, но теперь я понимаю, что в этом больше нет необходимости. Вы двое через многое прошли. Ты узнала его дурные стороны, прочувствовала, каково это – любить такого сложного человека и быть любимой им, но тем не менее не сбежала. Забавно, но ты даже умудрилась сделать его лучше! С тобой он стал чуточку добрее, покладистее, увереннее в себе. Вы дополняете друг друга, Кэтрин, а это главное. Конечно, я не берусь прогнозировать ваше будущее, я не Всевышний, но я искренне надеюсь, что вместе вы сумеете преодолеть любые преграды.

Я поджимаю губы и силюсь не расплакаться. Одному богу известно, сколько я ждала от нее этих слов. Должно быть, слишком долго. И сейчас у меня словно груз упал с плеч и наступило освобождение. Я счастлива.

– Кэти, послушай меня, – Риз ласково сжимает мою ладонь и ее лицо озаряется лучезарной улыбкой, – я безумно рада, что именно ты находишься рядом с моим сыном. И прости, что мне потребовалось полтора года, чтобы по-настоящему принять тебя в нашу семью. Добро пожаловать!

Она обнимает меня крепко-крепко, гладит по спине, и все мои страхи окончательно рассеиваются. Она приняла меня, приняла…

– Спасибо, тетя, – шепчу я, сглотнув удушливый ком. – Спасибо.

– Нет, это тебе спасибо, дорогая, что любишь его так сильно. Может, даже сильнее, чем он того заслуживает.

Я смеюсь и утираю выступившие слезы.

– А что с моей мамой? Она разделяет вашу позицию?

– Полностью.

– Вы уже поговорили с ней, да?

Риз невинно хлопает ресницами и уклоняется от прямого ответа.

– Хм, возможно.

Я укоризненно качаю головой. Ох уж эти старые сплетницы! Всюду суют свой нос.

– Не обижайся, милая, но такова наша натура. Мы и дня не можем прожить, не перемыв вам косточки.

– Миссис Эддингтон? – на пороге возникает Долорес.

– Да, заходи, – велит ей тетя.

Девушка аккуратно ставит на стол две чашки кофе, сахарницу и поднос с шоколадными конфетами. М-м-м, у меня текут слюнки.

Аромат просто восхитительный!

– Попробуй, Кэти. Долли готовит изумительный эспрессо!

* * *

Селест пригласила меня в свой любимый чилийский ресторан, но с порциями мы, кажется, малость переборщили.

– Третья тарелка явно была лишней, – сокрушаюсь я, расстегнув верхнюю пуговицу джинсов.

– Ой, не ворчи. Скажи лучше, как тебе мой новый лифчик?

Новый? Я безразлично осматриваю ее бюст, проглядывающий из-под серой трикотажной кофточки, и пожимаю плечами.

– Нормально вроде.

– Нормально? – она фыркает. – Это же пуш-ап!

– А до этого ты что носила?

– Обычный с косточками.

– Есть разница?

– Кэт! – она цокает языком, и тут у меня звонит сотовый.

Джейсон?

– Ну наконец-то! Где тебя носило?

Из динамика доносится ехидный смешок.

– Где-то между Сорок девятой и Седьмой авеню. Я теперь там работаю, – бодро отзывается он. – А ты? Почему сама мне не позвонила?

Я мнусь. Джейсон не слышал про перестрелку. Эддингтоны утаили все от прессы, и единственная, кому я тайком поведала о случившемся, – была Селест.

– Замоталась, прости.

– У тебя все в порядке?

– Да, конечно. А что?

– Ничего. Вообще-то я звоню, чтобы пригласить тебя на свой день рождения в ближайшую субботу…

Я стукаю себя по лбу. Вот склеротичка! Как я могла забыть?

– Ты празднуешь?

– Да, Кей, не тупи! Придешь или нет?

– Э-э, да… да, разумеется. А куда?

Дерьмо, Роберт прибьет меня. Зарубит меня топором и скормит мой труп собакам.

– Послезавтра сообщу точно, я пока подбираю местечко. О, и вот еще что. Если я приглашу Эддингтона, это не будет, ну… чересчур фривольно с моей стороны?

Роберт? На вечеринке у Торна? Просто анекдот! А впрочем, почему бы и нет? Тогда мое убийство под вопросом.

– Я спрошу у него.

– Отлично! Ладно, у меня перерыв заканчивается. Сбросишь мне эсэмэску, о’кей?

– О’кей, договорились.

* * *

С медлительностью воришки я осторожно открываю дверь и обнаруживаю своего парня разгуливающим туда-сюда по кабинету. На нем черный классический костюм, белая рубашка, и выглядит он, как всегда, безупречно.

– Что за ерунда, Джек? Я и так снизил цену! При таких условиях нам придется свернуть проект, иначе потерпим убытки.

Заметив меня топчущейся на месте, Роберт расплывается в широченной улыбке и жестом подзывает меня к себе.

– Все, мне некогда. Пришли мне имейл с их расценками, я придумаю что-нибудь. Пока. – Положив трубку на стол, он демонстративно складывает руки на груди и хмыкает.

– Ты не постучала.

– Не-а.

– Что за бесцеремонность, Бэйли?

– Не знаю, Эддингтон. Наверное, мне не помешает хорошенькая взбучка. Порка ремнем, например. Или подвешивание к потолку. – Весело перечисляю я, повиснув у него на шее. Роберт проводит ладонью вверх по моему бедру и громко смеется.

– О боже. Откуда такие познания? – он коротко целует меня в губы. – Лучше поставлю тебя в угол, а после стащу с тебя эти катастрофически узкие джинсы, раздвину твои ножки и…

Оборвавшись на полуслове, он многозначительно ухмыляется и медленно погружает язык в мой рот, параллельно ныряя пальцами под мою футболку. Я ерзаю.

– Прекрати, – буркает он между поцелуями.

– Что прекратить?

– Тереться об меня.

Ох.

Я отодвигаюсь назад и перевожу дыхание. С каких это пор мне нельзя об него тереться?

– Извини. Ты голоден? Я заскочила в стейк-хаус и взяла кое-что навынос.

– Здорово. Я еще не обедал.

– Тогда присаживайся! Сейчас покормлю тебя.

* * *

– Чем сегодня занималась? – любопытствует Роберт, методично разрезая мясо на маленькие квадратные кусочки.

– Утром была у твоей мамы. Она пригласила меня в свой магазин.

– Ого. Зачем?

Я пожимаю плечами и прикидываю, что ему необязательно вдаваться в подробности. Тем более что детально пересказать трогательную речь Риз у меня вряд ли получится.

– Просто. Она подарила мне несколько платьев, и мы немного поболтали.

– Понятно. И долго ты у нее была?

– Нет. Потом я встретилась с Сэл и… – я колеблюсь.

Роберт вытирает губы салфеткой и переводит на меня заинтересованный взгляд.

Я вздыхаю.

– Мне звонил Джейсон.

Он сразу мрачнеет.

– Что нужно этому хрену?

– Ничего особенного. Зовет нас на свой день рождения, – быстро выпаливаю я.

– Нас?

– Да, нас. Меня и тебя.

Роберт непонимающе хмурит брови, а я молча сижу и сдираю кутикулу с ногтей, чтобы хоть как-то унять нарастающее напряжение. Ну не томи ты, господи!

– Что скажешь, дорогой? Составишь мне компанию?

– Ну, ты не оставляешь мне выбора.

– В смысле?

– Если я откажусь, ты в любом случае отправишься туда без меня, я съеду с катушек, мы поссоримся, а это в мои планы как-то не входило, – он улыбается своей очаровательной улыбкой, и мое сердце постепенно выравнивает ритм. Он действительно старается быть милым. Это так… трогательно.

– Где этот глист собирается праздновать еще один год своей никчемной жизни?

Я цокаю.

– Не обзывайся!

– Буду обзываться. Так где? – он протягивает руку и убирает волосы с моего лба.

– Понятия не имею. Он как раз подыскивает местечко, послезавтра сообщит.

– Что этот кретин может подыскать? – скептически фыркает Роберт. – Наверняка какую-нибудь дыру, в которой все напитки разбавлены ослиной мочой.

Ну и ну! Каков ценитель!

– Коли ты такой умный, предложи ему свою альтернативу.

– Запросто. «Барракуда».

Что? Я ошеломленно разеваю рот.

– Ты шутишь?

– Нет. Пусть приходит. Сколько человек он пригласил?

– Не знаю.

– Выясни. Когда день рождения?

– В эту субботу.

– Ясно. Я передам управляющему, он все устроит.

Он что, серьезно? У меня нет слов.

– Ты сумасшедший, – шепчу я, глядя на него во все глаза. – И мне это нравится.

– Кто бы сомневался, – он самодовольно улыбается, в хитром взгляде прослеживается знакомый огонек. – Ну а теперь, когда ты получила мое одобрение, разве я не заслуживаю награды?

– Награды? – кокетливо повторяю я, и мы оба отвлекаемся на настойчивый стук в дверь.

– Проклятие… В чем дело?! – рявкает Роберт, мгновенно переменив тон.

– Мистер Эддингтон, к вам люди из Атлантик-Сити, – щебечет красная, словно вареный рак, секретарша.

– Уже?

– Да, сэр. Мистер Кейн проводил их в переговорную.

Едва не простонав, Роберт неохотно встает с дивана и застегивает пиджак.

– Ладно, я сейчас.

Кивнув, Элисон юркает обратно в приемную, а я выпрямляюсь и наспех собираю мусор в пакет.

– Пожалуй, мне тоже пора.

– Прости, я совсем забыл про них, – рассеянно говорит Роберт.

– Ерунда, дома продолжим.

Закончив с уборкой, я подхожу и нежно целую его в щеку, а он со вздохом обвивается вокруг меня, явно не желая прощаться.

– Конечно, малышка. Постараюсь не задерживаться.

– Ловлю тебя на слове, – с улыбкой заключаю я, выскользнув из его объятий. – Пока, красавчик!

– Пока.

* * *

На улице я неожиданно вспоминаю, что забыла у Роберта свою сумочку. Черт! В ней ключи от пентхауса и взятый напрокат ди-ви-ди. Я должна вернуться.

– Кэтрин, кажется? – я оборачиваюсь.

О нет.

– Привет! Я Жаклин…

– Да, я помню, – перебиваю ее я, состроив кислую мину, – здравствуйте.

– Как дела? Отличная погода, не правда ли? Мы с мужем собираемся на романтический ужин. Молодожены, сама понимаешь. Первые годы брака – сплошное веселье и буйство гормонов! – хвастливо тараторит эта расфуфыренная долговязая сучка.

Я киваю.

– Могу себе представить.

– А вы с Робертом разве не устраиваете друг другу сюрпризов? Помнится, он любил всякие приключения…

Приключения? Эта мразь нарочно провоцирует меня. Еще парочка таких выпадов – и приключения начнутся у нее.

– Вас это не касается, – сухо отвечаю я, намереваясь избавиться от ее поганого общества, но она нагло преграждает мне путь и оскаливается.

– Почему же? Обычно когда встречаются бывшая и нынешняя, последняя может почерпнуть для себя много интересного. Например, что его заводило в прошлом и чего ему не хватает в настоящем.

О, даже так?

– Его прошлое меня не волнует. А в настоящем у нас все в порядке, так что не утруждайтесь, – обогнув эту пресловутую дылду, я разворачиваюсь и быстро шагаю к зданию.

– Не будь такой самонадеянной! – бросает она мне вслед. – Ты ничего о нем не знаешь!

Я останавливаюсь. Что-что? Да кем себя возомнила эта подстилка? У меня закипают внутренности.

– А ты знаешь? – едко выплевываю я, заглянув через плечо. – Насколько мне известно, вы просто трахались, и то, видимо, на троечку.

Изменившись в лице, Жаклин надменно вздергивает подбородок и упирает руки в боки.

– С чего ты взяла? – обиженно спрашивает она.

– Кэтрин? – мы обе переводим внимание на появившегося издалека Роберта. – Держи, ты забыла наверху, – он вручает мне сумочку и настороженно изучает обстановку. – Что здесь происходит?

– Так, пустяки, – отмахиваюсь я, почувствовав его ладонь на своей пояснице, – обменялись любезностями.

– Любезностями? – он хмурится. – Что тебе нужно? – он обращается к сучке.

– Мне? – фыркает Жаклин. – Ничего. Всего лишь поболтала с твоей подружкой…

– Она не подружка, – раздраженно рычит Роберт. – Она моя девушка.

Усекла, курва? Жаклин безнадежно захлопывает пасть, а я победоносно ликую.

– Эй, Пит. Отвези Кэтрин домой и возвращайся обратно.

– Да, сэр. Мисс?

– Иду.

Роберт целует меня в макушку, а длинноногая змеюка все стоит и пялится на нас, подыхая от зависти. Вот пиявка! Шла бы отсюда, пока цела.

– Езжай. Вечером увидимся, хорошо?

– Хорошо.

Дерьмо, я не хочу оставлять их наедине. Пит услужливо открывает для меня дверцу, и мне приходится засунуть свою ревность в задницу и сесть в автомобиль. Я удрученно плюхаюсь на сиденье и наблюдаю за ними из окна. Роберт говорит что-то Жаклин, судя по его мимике, нелицеприятное, и практически сразу уходит в здание. Фух! На меня накатывает облегчение. Ну, слава богу.

В машине я без конца размышляю о нашей стычке. Зачем она прицепилась ко мне? Очевидно, ей до сих пор нравится Роберт и недавнее замужество не помеха. Следует ли мне беспокоиться? Не думаю.

Я откидываюсь на сиденье и смотрю в потолок. «Подружка». Она неспроста сделала акцент на этом слове – это камешек в огород моего статуса. А впрочем, разве она не права? Мы с Робертом не женаты, и не факт, что он вообще собирается узаконить наши отношения. Тот мимолетный порыв на квартире у Сэл не в счет. Мы были на грани, и он готов был на что угодно, лишь бы вернуть меня. Сомневаюсь, что он снова решится на такое…

От этой мысли мне становится совсем худо. Суть в том, что я хочу выйти за него замуж, хочу взять его фамилию и хочу утереть нос всем этим богатеньким курицам, тыкающим в меня пальцами, но напрашиваться на повторное предложение я не стану. Он сам придет к этому… однажды. Ну, или же не придет.

– Приехали, мисс Бэйли.

* * *

Ночью я никак не могу успокоиться. В голове бардак, сна ни в одном глазу, вдобавок жажда замучила. Гребаный чилийский ресторан!

Достаю из шкафа кружку, наливаю себе молока и возвращаюсь в постель.

– Ты в порядке? – хрипит Роберт, приподнявшись на локте. Я его разбудила.

– Да, прости. Не спится.

– Почему?

Поставив кружку на тумбочку, я забираюсь под одеяло и кладу голову ему на грудь.

– Из-за Жаклин, – я делаю глубокий вдох. – Насколько серьезно у вас было?

– Настолько, что мы почти не разговаривали, – усмехается он, бережно перебирая мои волосы. – Кэтрин, что бы она тебе ни наплела, это все чушь собачья, поверь мне.

– Она злится, что ты со мной.

– Глупости. Ей скучно, вот и все.

– Тебе нравилось с ней?

Проклятие, зачем я спросила? А вдруг его ответ окажется положительным? Я этого не переживу.

– Наверное, – расплывчато отвечает он. – Мне было удобно с ней… вначале.

– Удобно?

– Да.

– Из-за чего вы расстались?

– Расстались? – он фыркает. – Я бы не называл это таким громким словом.

– Тогда почему вы перестали встречаться?

– В какой-то момент она начала предъявлять мне претензии, устраивать какие-то сцены, ныть. Мне надоело. Я сократил наши бессмысленные свидания, ссылаясь на плотную занятость, ну а потом она заявила мне, что помолвлена, и я все прекратил.

– Ты?

Он кивает.

– Она сказала, что ты любил – цитирую – всякие приключения. Что это значит?

– Понятия не имею, – он нежно целует меня в висок. – У нее богатая фантазия. Но клянусь тебе, никаких «приключений» у нас не было. Обычный секс.

Секс! Я вспыхиваю.

– Ладно, закрыли тему, – я резко отстраняюсь от него. – Пусти меня.

Роберт растерянно убирает от меня руки, я переворачиваюсь на бок спиной к нему и натягиваю одеяло до подбородка.

– Погоди, ты что, ревнуешь меня к этой дуре?

– П-ф-ф, размечтался…

– Кэтрин, – он хихикает. – Немедленно повернись.

– Отстань от меня, бабник!

– Бабник? Эй, ты о чем? У меня никого нет, кроме тебя.

– Да, конечно! За исключением кучки недоделанных фанаток с ногами от ушей!

– Фанаток? – хохочет он, пощупав мои ягодицы. – Господи, ты без трусиков?

– Кыш отсюда! Я злюсь!

– Злишься? Очень-очень злишься? – пристроившись ко мне сзади, он потирается об меня своими бедрами и тяжело дышит. – А так?

– Отвали…

– Отвалить? Ты уверена? – он плавно проскальзывает внутрь, и, о боже, я забываю обо всем на свете.

Эпилог

Отперев верхний, самый безопасный замок, Роберт открывает дверь и пропускает меня в квартиру. Господи, я не была здесь почти два года!

– Что, воспоминания нахлынули? – усмехается он, проследив перемены в моем настроении.

– Вроде того.

Он включает в коридоре свет, я оглядываюсь по сторонам и погружаюсь в легкую ностальгию. Это место всегда будет ассоциироваться у меня с моим первым разом… с нашим первым разом. Наверное, мне даже немного жаль, что Эддингтоны решили продать это гнездышко и сегодня нам предстоит вывезти отсюда все оставшиеся вещи.

– Ну, с чего начнем? – спрашиваю я, шагнув в комнату, в которой мне когда-то довелось провести уйму бессонных ночей, отчаянно рыдая в подушку.

М-да уж, тяжелые были деньки…

Роберт фыркает.

– Звучит так, будто мы собираемся делать ремонт.

– М-м-м, а я не прочь поглазеть на тебя в рабочем комбинезоне, – с вызовом произношу я.

– Серьезно? Это твоя сексуальная фантазия? – нарочито изумляется он. – Что ж, ладно. Возьму себе на заметку.

Покачав головой, я подхожу к окну и выглядываю на освещенную ярким весенним солнцем улицу. Вон там я любила покупать эспрессо перед работой, а оттуда было гораздо удобнее добираться до метро…

Я понуро отталкиваюсь от подоконника, машинально поправляю занавески и оборачиваюсь. Роберт стоит позади меня и внимательно на меня смотрит.

– Знаешь, я давно хотела спросить… почему именно в твоей комнате висят занавески?

Он кривовато улыбается, подходит и заключает меня в свои нежные любящие объятия.

– Их не я повесил.

О. А кто же? Нет, лучше не спрашивать. И так ведь известно кто. Мануэла. Эта девица всюду оставила свой долбаный след, пометив чуть ли не каждый кирпичик. Я поджимаю губы и непроизвольно мрачнею.

– Эй, ну перестань. Кого это волнует? Я не был здесь с тех пор, как ты улетела в Мемфис. – Роберт заправляет мои волосы за уши и берет мое лицо в ладони. – Я люблю тебя, Кэтрин. И это единственное, что теперь важно. Никто никогда не отнимет тебя у меня, слышишь?

– Никто никогда, – твердо повторяю я, прижавшись к его груди. Внезапно меня охватывает паника. Продлится ли это вечно? Сможем ли мы дойти вместе до самого конца? Мои родители не смогли…

Я хмурюсь. Хватит проводить параллели! Мы – не они!

Прогнав от себя эти пагубные мысли, я вскидываю голову и с благоговением гляжу на своего любимого.

– О чем ты думаешь? – любопытничаю я, изучая его безупречные черты.

– Да так… – он прыскает. – Я вдруг вспомнил, как заявился сюда по прилете из Бостона, чтобы устроить тебе взбучку.

– О, да-а-а, взбучка удалась на славу! И откуда ты вообще узнал про нашу с блондином киношку?

– Тони следил за тобой.

Я цокаю и закатываю глаза.

– Ну естественно! Между прочим, это запрещено законом.

– На тот момент мне было абсолютно начхать на проблемы с полицией. Я страшно переживал, что этот сопляк соблазнит тебя, сделает тебя своей. Наверное, я бы этого не вынес… – произносит он с такой печалью и горечью, что у меня замирает сердце. Неужели он и впрямь думал, что я пересплю с Джейсоном? Боже, какая чушь!

Роберт наклоняется и целует меня в губы.

– Я всегда буду тебя целовать, – говорит он, сплетая свой язык с моим. – Всегда буду тебя трогать, – он подхватывает меня за попу и властно сжимает мои ягодицы. – Ты поняла? Везде. Только я один, Кэтрин.

– Конечно, только ты, – соглашаюсь я, удивленная его неожиданным напором. Он жадно исследует мой рот, и острое желание проносится по моему телу, словно огненная смолянистая стрела. Я извиваюсь в его объятиях и нетерпеливо выдергиваю рубашку из его брюк.

– Не торопись, – коротко выдыхает Роберт, подталкивая меня к кровати. Уложив меня на постель, он нависает надо мной сверху и долго любуется мной.

– Раздевайся, – приказываю я.

– Подожди, – шепчет он, блуждая по мне хищным, звериным взглядом. – Дай мне почувствовать тебя.

Приподняв края моей белой льняной футболки, он просовывает под нее руки, с жестокой медлительностью проезжает ладонями по моей талии, животу, затем останавливается на груди и мягко сжимает твердые горошинки сосков. Я издаю громкий протяжный стон и выгибаюсь дугой.

– Моя богиня! – восторгается Роберт, задрав мою футболку до шеи. Он плавно массирует мою грудь, и я едва не хнычу.

– Пожалуйста… я хочу…

– Ш-ш-ш, тихо.

Встав надо мной на колени, он расстегивает мои джинсы, стаскивает их вместе с трусиками и довольно мычит.

– Она такая красивая… можно попробовать?

Можно ли? Он еще спрашивает?! Я вот-вот воспламенюсь от бушующей страсти и превращусь в пепел! Шевельнув бедрами, я развожу ноги настолько широко, что мышцы начинают болеть.

– Давай… быстрее, – прошу я.

По его напряженному лицу расползается победоносная улыбка, и я вижу, как его заводит моя беспомощность, моя мольба. Вот дьявол! Я опираюсь на локти, чтобы рассмотреть все как следует. Нет ничего прекраснее, чем его губы на моих губах. Чем его умелый язык, ласкающий мой набухший холмик. Роберт устраивается у изножья кровати, утыкается носом в мой лобок и шумно втягивает воздух.

– Господи, Кэтрин, она восхитительная! – его пылкое замечание льстит и одновременно стесняет меня. Я чувствую себя беззащитной, лежа перед ним в весьма откровенной позе, когда он даже не соизволил сбросить с себя рубашку.

– Ты так и будешь прятаться от меня за всей этой одеждой?

– Нет… сейчас разденусь, – просунув в меня один палец, он завинчивает его до самого конца, вертит фалангой внутри и резко вытаскивает его обратно. Я закрываю глаза. О Иисус! Как приятно… Во мне уже просто все дрожит от возбуждения. Живот скрутило судорогой, кожу опаляет жар… Проклятие! Если он не возьмет меня прямо сейчас, клянусь, я кончу от его пальцев. Я распахиваю глаза. Роберт уже полностью раздет, его член гордо вздымается вверх, готовый к нешуточной атаке, и я не могу больше сдерживаться.

– Трахни меня. Умоляю… – пищу я, откинувшись на подушки. Роберт подтягивает меня выше, ложится на меня сверху и быстро, без предупреждения, погружается в меня полностью, на всю свою впечатляющую величину. Большой, горячий, идеальный для моего удовольствия, он заполняет меня целиком, и я взрываюсь в бессознательном крике.

Обняв его за спину, я двигаюсь ему навстречу, ловя его резвые мощные удары, предвещающие наш скорый финал, и тону, тону, тону!

– Я обожаю тебя… – шепчет он, насаживая меня на себя. – Обожаю…

Его ногти грубо впиваются в мою кожу, когда он удерживает меня на весу и врезается в меня с такой силой и скоростью, что я не успеваю ничего понять. Оргазм застигает меня врасплох. Раньше чем я предполагала. Я буквально распадаюсь на кусочки, парю в небесах, беспрекословно отдаваясь этой фантастической феерии. Опустошающей, освобождающей, феерии нашей любви…

– О, детка, – его хриплый басовитый голос смешивается с отзвуками моего наслаждения, и последнее, что я отчетливо слышу, – это низкий животный рык, после которого на меня обрушивается мимолетная тяжесть.

* * *

– Может, ну их, эти самостоятельные сборы и позовем Энтони? – устало предлагает Роберт, взглянув на высокий коричневый шкаф.

– Зачем? Здесь не так уж и много вещей, – я вылезаю из постели и, чтобы не терять времени даром, быстро начинаю одеваться. – Я тебе помогу.

– Эй, ну вернись. Полежи со мной еще минуту…

– Минуту? Мы и так уже валяемся полтора часа, – напоминаю ему я, надев одну из его длиннющих маек. – Вставай, лентяй!

– Нет.

– Нет? – я смеюсь и швыряю в него найденные на полу брюки. – Нет?!

– Нет, госпожа. Сжальтесь, – жалобно бурчит он, накрывшись одеялом с головой.

– Хорошо. Тогда я прохожу весь день без штанов. Как тебе такая идея?

– Что?! – Роберт высовывается из-под одеяла и смотрит на меня в притворном ужасе. – Ты продемонстрируешь свою киску кому-нибудь еще?

– Ну вот, по крайней мере я заставила тебя встрепенуться.

Чертыхнувшись, он обиженно садится на кровати и указывает на мои бедра.

– Покажи мне.

– Что показать? – не понимаю я.

– Ее. Задери майку, я хочу посмотреть.

Я цокаю.

– Я в трусах. И вообще, это была шутка!

– Покажи, Кэтрин, – настаивает он чуть строже. Господи, да что с этим человеком? Недавно ведь трахнулся.

Ладно, раз он настаивает…

Смущенно приподнимаю края майки, демонстрируя ему свои светло-голубые трусики.

– Отодвинь их, мне не видно.

О боги!

Состроив характерную гримасу, я сдвигаю трусики вбок, чувствуя себя при этом как на приеме у гинеколога.

– Доволен?

– Да, – рычит он, беззастенчиво любуясь моей интимной зоной. – Покажешь ее кому-нибудь еще, и я запру тебя в подвале.

– Перестань, – я опускаю майку и поправляю на себе белье.

– Я серьезно, Кэтрин.

– Знаю-знаю! – я закатываю глаза и смеюсь. – Никто, кроме тебя, никогда не увидит меня обнаженной, – заверяю его я. – Разве что врач или акушер…

– Что? Какой на хрен акушер?! Только женщины!

Женщины? У меня уже скулы сводит от хохота.

– И нечего тут хихикать, – сварливо проговаривает он, свешивая ноги на пол. – Акушер… ишь, размечталась!

– Но, милый, это его работа. Вполне себе рутинное занятие – принять роды или осмотреть…

– Ты мне зубы не заговаривай! Роды… ну-ка, иди сюда.

* * *

За всю историю сборов никто еще не возился с десятью футболками, тридцатью пятью дисками и парой кроссовок столько, сколько провозились мы.

На улице уже стемнело, когда мы собрались навсегда покинуть опустевшую квартиру в Сохо, но Роберту вдруг приспичило на прощание послушать музыку в гостиной.

– Элвис? – изумляюсь я.

– Тебе не нравится?

– Нет, просто… – я щурюсь, – ты точно родился в восемьдесят четвертом, а не в шестьдесят восьмом, например?

Широко улыбнувшись, Роберт молча нажимает на кнопку и поворачивается ко мне лицом, сунув руки в карманы.

– Должен предупредить тебя, – робко заговаривает он, – что общепринятые человеческие нормы не укладываются в масштабы моей вселенной, поэтому я не стану падать на одно колено, рассыпаясь в слезливой романтической тираде или, чего доброго, ронять скупую слезу, но я все-таки скажу, – он запинается и прочищает горло. – Я действительно люблю тебя, Кэтрин. Люблю так, что порой это сводит меня с ума. Но несмотря на свои противоречия, сложности, с которыми мы периодически сталкиваемся, и недопонимание, с которым нам еще предстоит разобраться, я больше не представляю своей жизни без тебя. Я хочу, чтобы мы всегда были вместе. До самого последнего вздоха, до последней секунды. Чтобы в будущем ты родила мне детей, чтобы мы создали нашу маленькую семью, о которой я клятвенно обещаю заботиться. Знаю, иногда я бываю несносным… да что там – частенько, но я бесконечно благодарен тебе за то, что ты любишь меня даже таким – гадким и отвратительным. Спасибо тебе, дорогая, – он грустно улыбается. – За твою доброту, за твое бесстрашие, за то, что ты есть у меня. В общем, в довершение ко всему, я хочу попросить тебя стать моей женой. Ты выйдешь за меня, Китти-Кэт?

Ох, вот она – мечта каждой женщины, услышать эти заветные слова. Что дальше? Обморок? Клиническая смерть? Радостная истерика?

У меня наворачиваются слезы.

– Д-да, – взволнованно лепечу я, борясь со своими эмоциями.

– Ты согласна? – весело уточняет Роберт, и тогда мне приходится выдавить из себя какой-то странный пищащий звук, поскольку ни на что другое я сейчас абсолютно не способна.

– Да, – повторяю я, и внезапно он стукает себя по лбу, якобы на него снизошло озарение.

– Черт, я совсем забыл!

Сократив между нами расстояние, Роберт аккуратно выуживает из кармана красную кожаную коробочку и, открыв ее, протягивает мне.

Господи Иисусе. Снова?

– Ты ведь уже дарил мне одно кольцо…

– Считай, что то было репетиционным.

Он бережно берет мою левую руку и медленно надевает на палец мерцающее в полумраке кольцо.

– Ну вот. Кажется, здесь положено поцеловаться?

– Похоже на то, – шепчу я, и его губы ласково приникают к моим.

Я вздыхаю.

– Знаешь, в глубине души я сомневалась, что дождусь от тебя повторного предложения.

– Почему?

Я пожимаю плечами.

– Кэтрин, ты единственная девушка, с которой я искренне хочу связаться узами брака. То, что было раньше, – в подметки этому не годится, поверь мне. И запомни, я сделаю для тебя все…

– Мне нужен только ты, – перебиваю его я. – А все остальное мелочи.

– Необходимые мелочи, – поправляет меня он. – И отныне ты обязана принимать их как должное. Машина, наряды, замок в пригороде Бирмингема… О, и, кстати, медовый месяц проведем на островах. Я уже прикинул, где можно обосноваться… эй, почему ты смеешься?

– Просто… ты неисправим!

– Это плохо?

– Нет. Но вы балуете меня, сэр.

Кивнув, Роберт целует меня в макушку и крепко прижимает к себе.

– Так и должно быть, детка. Так и должно быть.

Сноски

1

Игрушечный сундук Данкана (англ. «Duncan’s toy chest») – вымышленный магазин из фильма «Один дома-2: потерявшийся в Нью-Йорке».

2

Нью-Йоркский университет (англ. New York University, NYU) – частный исследовательский университет США, расположенный в Нью-Йорке.

3

You porn – крупнейший порносайт.

4

Большое яблоко (англ. «The Big Apple») – самое известное прозвище Нью-Йорка. Возникло в 1920-х годах.

5

Masa – японский ресторан, расположенный по адресу: 10 Columbus circle, New York.

6

Стивен Спилберг – сценарист, продюсер и один из самых успешных американских кинорежиссеров в истории.

7

Харди Перфекшн 140 еас – считается самым старым коньяком в мире, ему около 140 лет. Стоимость 12 100 долларов США.

8

Chin Chin – китайский ресторан в Беверли-Хиллз.

9

«Моби Дик, или Белый кит» – знаменитый роман Германа Мелвилла.

10

Эдди Айкау – лучший серфер мира.

11

Отрывок из песни «When a blind man cries» Deep Purple.

12

Skid Row – американская рок-группа.

13

Motley Crue – американская глэм-метал группа, основанная в Лос-Анджелесе в 1981 году.

14

«Джек Дэниэлс» – популярная марка теннессийского виски.

15

Сексуальная революция (англ. Sexual Revolution) – известная песня шведской поп-группы Army of Lovers.

16

Джим Моррисон – американский певец, поэт, автор песен, лидер и вокалист группы The Doors.

17

Four Seasons – известная сеть отелей.

18

Ty Warner penthouse – номер в отеле «Four Seasons». Считается самым дорогим в Нью-Йорке.

19

Калька итальянского выражения «finita la commedia» – «комедия окончена».

20

I fucked my way up to the top (англ. – я стала звездой через постель) – песня американской исполнительницы Ланы Дель Рей.

21

Кассуле (франц. Cassoulet) – рагу из бобов с птицей или мясом, запеченное в глиняной миске.

22

Ode a la Rose – цветочный магазин, расположенный по адресу: 120 W 28th St, New York, NY 10001.

Content

Натали Гарр
Ночи большого города

Пролог

Глава 1 Традиция

Глава 2 Роберт

Глава 3 Дело прошлое

Глава 4 Яблоко раздора

Глава 5 Вспышки

Глава 6 Цена славы

Глава 7 Слухи

Глава 8 83 градуса по Фаренгейту

Глава 9 У кого хвост длиннее?

Глава 10 Точка кипения

Глава 11 Расстояние

Глава 12 Во все тяжкие

Глава 13 Растопить лед

Глава 14 Парусные корабли

Глава 15 Не все то золото, что блестит

Глава 16 Врасплох

Глава 17 Мануэла

Глава 18 Пари

Глава 19 Подходящий момент

Глава 20 Майк

Глава 21 Исповедь

Глава 22 Пассажир

Глава 23 Ложка дегтя

Эпилог

Сноски