Марина Серова

Невидимый враг

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

Я стояла на балконе, опираясь на перила. Закурила сигарету, выпустила струю дыма и лениво осмотрела двор. Раннее утро, соседи покидают свои квартиры и торопливо расходятся в разные стороны. Некоторые граждане направляются на остановку общественного транспорта, некоторые в сторону гаражей или платной автостоянки. А мне сегодня совершенно некуда спешить.

Недавно я распутала очередное преступление, получила гонорар в тройном размере и слегка заскучала, то есть абсолютно не знала, чем себя занять. Несколько дней провела в усиленных тренировках. Бегом, карате и упражнениями на гибкость заниматься приходится каждый день, а вот стрельбу, навыки метания ножей и сюрикенов, так сложилось, давно толком не отрабатывала, а потерять форму – это непозволительная роскошь для частного телохранителя.

Я затушила недокуренную сигарету, швырнула окурок в пепельницу и вернулась в комнату. Постояла на пороге, осматривая разгром, который сама же недавно учинила. Вещи изо всех шкафов и ящиков комода были вытащены и валялись стопками и кучками на кровати, креслах, тумбочках, даже на компьютерном столе.

– Женечка, доброе утро. Ты уже вернулась с пробежки? – В комнату вошла тетя Мила и изумленно застыла. – Дорогая, что происходит?

– Доброе утро, – я поцеловала тетю, – вернулась давно. Вот, навожу порядок. Столько времени собиралась и откладывала. Нужно пересмотреть вещи, некоторые выбросить, некоторые отдать в чистку, в починку, демисезонные опять же освежить. Ведь лето практически закончилось.

– Допустим, еще только середина августа, – возразила тетя, – и потом, ты ведь ненавидишь убираться. Женя, что все-таки происходит?

Когда долго живешь с человеком под одной крышей, узнаешь его привычки, учишься предсказывать реакции, улавливать малейшие перемены настроения и тончайшие движения души. Так что насторожилась тетя Мила не зря. В последние дни я сама не своя. И все вроде бы хорошо. Работа закончена, подопечные, пройдя трудные испытания, уцелели. Более того, влюбились друг в друга и поженились. Пару дней назад на весь Тарасов отгремела шумная свадьба, о которой писали газеты и снимали репортажи для телевидения. На ней мы с капитаном полиции Василием Муромцевым присутствовали в качестве почетных гостей. Что еще нужно? Радуйся, Женя! Наслаждайся теплыми деньками, отправляйся в долгожданный отпуск. Но смутная тревога томила и не давала покоя.

– Женя?! Чего молчишь?! – Тетя Мила не дождалась ответа и занервничала еще больше.

– Да все в порядке, правда. Я действительно ненавижу убираться, но нужно же наводить когда-то порядок.

– Девочка моя, знаю, что тебя беспокоит, – тетушка аккуратно подвинула «монблан» из маек и футболок и присела на краешек кресла.

– Правда?!

– Конечно! Еще одна юная подопечная, находясь под твоей охраной, обретет счастье, взаимную любовь! А ты у меня, как Купидон! Другим помогаешь пару найти, а сама вечно одна! – как всегда, порадовала тетя Мила оригинальной трактовкой.

– Ну, я же не брачный агент! А телохранитель! Поверь, как, почему и когда влюбляются мои подопечные, Евгению Охотникову не беспокоит. Более того, чужое счастье не вызывает зависти или раздражения.

– Да? Значит, мне почудилось, – кажется, тетя Мила сама немного расстроилась. – Женечка, а какие у тебя планы? Поедешь куда-нибудь развеяться?

– Не раньше, чем разгребу весь этот беспорядок.

– Я имею в виду не сегодняшний день. Планируешь ли ты отпуск? Помнится, тебя раздражала необходимость оставаться в Тарасове во время летней духоты. Может, отправишься на курорт? Куда-нибудь за границу?

– Положим, жара давно спала. Ночью и ранним утром чувствуется прохлада, первое робкое дыхание осени, – задумчиво изрекла я, – знаешь, теть Мил, у меня идея! Давай наведем порядок, позавтракаем и отправимся гулять по городу. Зайдем в парк, посидим в кафе, пройдемся по магазинам.

– Правда?! – обрадовалась тетушка.

– Конечно, давно мы вместе нигде не бывали.

– Женечка, какая отличная мысль тебя посетила! Тогда давай я помогу с уборкой и начну собираться.

– Не откажусь. Да, надо не забыть заехать на Петровского, посетить банк.

– Зачем? Какие-то дела?

– Ты же знаешь, в последний раз я заработала гораздо больше обычного.

– Двое подопечных сразу, – кивнула тетя Мила.

– Плюс один по двойному тарифу, – ухмыльнулась я, – в общем, гонорар приличный получился, да и в сейфе уже лежали небольшие накопления. Хочу открыть депозит на твое имя.

– Женя, что ты выдумываешь? Зачем это?

– Теть Мила, у тебя пенсия какая? – вопросом на вопрос ответила я.

– Смешная. Правда, осознавать это горько, – тетушка тут же оскорбленно поджала губки, – тридцать пять лет непрерывного стажа! А что заработала? Невроз с мигренью!

– Ну вот, будет прибавка. Что-то вроде современного пенсионного страхования.

– Женька, – выдохнула тетя Мила и плюхнулась на пуфик, прижимая к груди тремпель с летним батистовым платьем, – признавайся сейчас же, чего задумала?! Бросить меня решила?! На кого?! Одну-одинешеньку?!

– Теть Мил, ты определись, будь добра. То собираешься сплавить меня из города, а лучше из страны, то боишься, что я тебя оставлю.

– Так это же ненадолго. Геночка сказал, как угроза минует, Жене можно будет вернуться.

Так вот где собака зарыта! А я все голову ломаю, что это тетушка последнее время склоняет меня к срочному отъезду. То намекает, то о планах расспрашивает. Генкина работа, значит.

– Тетя Мила, что он сказал?! Говори, слово в слово.

– Женечка, ты не сердись только! Мы ведь добра тебе желаем!

– Что конкретно, сейчас же повтори! – сердито рявкнула я.

– Какая ты, однако, бываешь резкая. Я толком ничего не знаю, правда. Геночка сказал, так безопаснее, но он за тебя переживает.

– И это все?! – недоверчиво ухмыльнулась я.

– Ну, говорил, что все дело в давнем конфликте. А теперь этот человек начальник вроде, ну и может копать под тебя.

– Глупости это несусветные, – как можно более равнодушным тоном бросила я, – Генка просто сердится, что во время последнего расследования я сотрудничала с его подчиненными без его высокой санкции. А сообщила только тогда, когда молчать невозможно стало. Что невероятно расстроило бравого полковника. Он со мной в ресторан идти отказался, сослался на срочные дела. А теперь болтает разную чепуху. Вот еще тебя пугать вздумал. Так что, тетя Мила, не бери в голову, Генка с давних времен учебы в Ворошиловке такой был.

– Какой?

– Обидчивый, но отходчивый. Так что это скоро само пройдет, не обращай внимания.

* * *

Как и планировали, день мы с тетей Милой провели очень насыщенный. Немного поразмыслив, посетили премьеру разрекламированного блокбастера. Кафе, несколько милых лавочек и огромный торговый центр. Тетушка совершенно успокоилась. И вопросов о возможном конфликте с таинственным начальником или предполагаемом отъезде не задавала.

Генка, конечно, прав в одном: проблема действительно назревала. И рано или поздно ее придется решать. Только давний приятель очень многого не знает, поэтому неспособен постичь степень возможного риска. Как бы там ни было, время для многоходовой операции еще не настало. А в таких делах, как известно, необязательно побеждает тот, кто первым сделал выпад, а тот, кто виртуозно рассчитал момент для решающего удара. Совершенно точно, что он еще не настал. Но все равно бежать или прятаться я не стану. Не в моем это характере. А с другом детства нужно срочно поговорить.

Я осторожно выглянула в коридор – судя по звукам, тетя Мила, утомленная насыщенным днем, принимала ванну. Отлично, удачнее времени не найти. Достала телефон и набрала Генку Петрова, давнего приятеля, полковника полиции, ныне служащего в Тарасовском областном управлении.

– Привет, подруга! – радостно выкрикнул Генка в трубку. – Какие новости?!

Любопытно, чем он так доволен?

– Привет. Говорят, что болтун – находка для шпиона! – с места в карьер кинулась я. – Но ведь это давно не новость!

– Никак не пойму, Женька, о чем ты говоришь? – заюлил приятель.

– Правда?! Тогда я могу объяснить! – закипая, пообещала я.

– Не надо. Ладно, виноват. – Он прекратил валять дурака и покаянно выдохнул: – Прости! Я просто хотел немного почву прощупать по поводу твоих планов. А тетя Мила вцепилась, как бультерьер. Где она, интересно, навыков ведения допроса понахваталась? Может, порекомендовать милую леди следаком, в полицию? Нам всегда нужны такие кадры.

– А ты расслабился, раскис и сразу все выложил? – продолжала бушевать я.

– Ну, немного информации просочилось. Да я сам толком не знаю подробностей!

– Слава богам! Не то эти подробности уже были бы во всех средствах массовой информации!

– Да ладно тебе, Женька! Все скоро утрясется. А за тетей Милой я присмотрю, пока ты в отъезде, обещаю! Так что не переживай!

– Спасибо за заботу, только никуда ехать я не собираюсь.

– А как же работа?

– Какая еще работа? Генка, что ты болтаешь?

– Помнишь Макса Сотникова? Он звонил мне вчера, просил порекомендовать хорошего и свободного спеца. Я заверил, что в данный момент Охотникова совершенно свободна. Ну а степень твоей подготовки Макс знает еще по Ворошиловке. Так что работа, считай, у тебя в кармане. Пакуй, подруга, чемоданы! Последние годы Макс в Ростове-на-Дону обосновался.

– Значит, вот чему ты так радуешься?! Боюсь сильно разочаровать, мне никто не звонил.

– Ну, это пока. Сотников трудится начальником службы безопасности у одной железной бизнес-леди. Так что он сначала соберет о тебе официальные сведения, потом последние слухи, затем доложится начальству. И только после высочайшего одобрения перезвонит. Судя по тому, что я знаю, дамочка нуждается в твоей помощи, так что можешь смело собираться в дорогу.

* * *

Генка оказался совершенно прав. Буквально в течение следующего часа со мной связался бывший однокурсник Максим Сотников.

– Привет, Евгения, как жизнь? – поинтересовался он.

– Привет. Грех жаловаться. А ты как поживаешь?

– Нормально. Несколько лет назад обосновался в Ростове-на-Дону. Построил дом, женился на местной красавице, двух детишек растим. Дочь – радость очей и сынишка.

– О, так ты счастливый отец? Поздравляю.

– Спасибо. Тружусь начальником службы безопасности. Работа, конечно, хлопотная, море времени отнимает, но и оплачивается соответственно. Ну, это ты, наверное, уже знаешь.

– Конечно.

– Женька, не буду ходить вокруг да около. Слышал, сейчас ты свободна. Нужна срочная помощь. Как отнесешься к небольшой командировке?

– Небольшой, говоришь? – хмыкнула я.

– Ну, как получится. Но выехать нужно сегодня.

– Так срочно? А сами что, не справитесь?

– Моя начальница требует человека со стороны, с хорошими рекомендациями. Понимаешь, дело очень деликатное. Необходимо вмешательство специалиста со знаниями юриспруденции, опытом в следственных действиях. С безупречной репутацией и большим количеством успешно проведенных расследований. Я просто с ног сбился искать, а тут такая удача. Позвонил Петрову, может, посоветует кого, и выяснилось, что ты сейчас свободна.

– Это точно. А какого рода у клиентки неприятности?

– Семейные, и довольно серьезные. Будет лучше, если я с начала начну. Валентина Полянская известная на весь Ростов бизнесвумен. Владелица крупной сети продуктовых супермаркетов. Женщина твердого характера, хваткая и, в общем, положительная. Воспитывает двоих детей – Романа и Маргариту. В неприятности умудрился попасть ее сын Роман. Неделю назад паренька арестовали. Убита молодая девушка. Ее труп обнаружил Роман, и ростовские полицейские не придумали ничего умнее, как обвинить мальчишку в этом преступлении. Адвокаты тянут деньги, но не решают проблему. Валентина в ярости, вынуждена нанять человека для проведения расследования и требует, чтобы специалист был толковый и честный. В общем, нужна твоя помощь, Евгения.

– Да. Но это не совсем моя специализация. Я не детектив, скорее частный телохранитель. Расследования провожу исключительно по необходимости.

– Это никого не смущает. Валентина Григорьевна одобрила твою кандидатуру. Она готова нанять Евгению Охотникову телохранителем обоих детей. Выплатить любой требуемый гонорар. И просит срочно вылететь в Ростов-на-Дону. Необходимо только твое согласие.

– Макс, ты должен понимать, что я так не работаю. И привыкла лично обсуждать с заказчиком все условия и нюансы. Равно как не могу дать никаких обещаний или гарантий, не располагая всеми подробностями дела.

– Конечно. Приезжай как можно скорее. Сообщи номер рейса, на который возьмешь билет. Я тебя встречу и расскажу подробности. И, разумеется, Валентина готова выслушать твои условия.

– Хорошо. Соберусь я быстро, на ближайший рейс закажу билет через Интернет, прямо сейчас.

– Отлично. Тогда я не прощаюсь. Ждем тебя, Охотникова. – Макс отключился.

Я саркастично хмыкнула. Похоже, Генке удалось-таки спровадить меня из города. И отправилась паковать вещи.

* * *

Когда торопливые сборы в дорогу были закончены, формальности, связанные с покупкой билета и регистрацией, завершены, я устало откинулась в кресле самолета, глядя в иллюминатор. Лайнер оторвался от земли, набирая высоту. День получился длинный, невообразимо насыщенный событиями. С трудом верится, что сегодняшним утром Евгения Охотникова томилась от скуки и не знала, чем себя занять. Устроившись поудобней, я полностью отдалась своим мыслям.

Что ж, к радости верного приятеля, обстоятельства складываются таким образом, что я покидаю Тарасов. Правда, браться за охрану втемную, не зная нюансов дела, не прощупав работодателя, совершенно не в моих правилах. Это все равно что покупать кота в мешке, даже хуже. Фортуна чересчур доверчивого бодигарда может наградить любыми сюрпризами. Но если Валентину Полянскую я совсем не знаю, а навести о ней справки не было возможности, то с Максом Сотниковым мы знакомы со времен учебы в Ворошиловке. И хоть особо дружны не были, подлых дел за юным Максом сроду не водилось. Надеюсь, за эти годы он не сильно изменился. В любом случае обещаний я никому не давала, и ничто не мешает мне держать нос по ветру и спокойно разобраться на месте, кто и чем дышит.

Еще во время регистрации в аэропорту я позвонила Генке. Сообщила приятелю, что уезжаю прямо сейчас, и поручила его заботам досуг и безопасность тети Милы. Полковник заверил, что они отлично ладят с моей тетушкой, и он не даст ее в обиду ни бытовым трудностям, ни коварной скуке, ни кому бы то ни было другому. Я могу смело отправляться в чудный южный город, спокойно работать, наслаждаться последними летними деньками. И, разумеется, в случае надобности обращаться за помощью.

Примерно через полтора часа лайнер стал заходить на посадку. На несколько мгновений мегаполис предстал перед взором во всем величии, украшенный светом множества ярких вечерних огней. Потом самолет развернулся, снизился, и город исчез из поля видимости. Через некоторое время шасси коснулось земли, мы совершили посадку.

* * *

– Добро пожаловать в Ростов-на-Дону!

В толпе встречающих я заметила Сотникова и без его приветственных слов. За эти годы Максим возмужал, добавил к своей и без того плотной фигуре с десяток килограммов. Приобрел привычку делать модельную стрижку и носить дорогие костюмы. Но не утратил задорного блеска в глазах и озорной улыбки.

– Женька! – сгреб он меня в объятия. – Сколько лет, сколько зим! Знаешь, ты совсем не изменилась!

– Правда?! А ты стал немного…

– Шире?! – заржал Сотников.

– Представительней, – дипломатично улыбнулась я.

– Охотникова, ты просто – сама любезность.

– Так это я прикидываюсь, – дурачась, закатила я глаза.

– Ладно, подруга, – Макс приобнял меня за плечи, – давай выбираться из этой толпы.

– Какие у нас планы?

– Как и обещал, расскажу тебе все подробности по дороге к дому Полянской. Несмотря на позднее время, Валентина с нетерпением ждет встречи.

– А это удобно? – Я мельком глянула на часы. – Время будет далеко за полночь. Разве что твоя начальница – чудачка, живущая у самого аэропорта.

– Нет, – хохотнул Макс, – дом, вернее усадьба Полянской, находится на другой стороне города. В престижном нынче районе, который несколько лет назад облюбовали очень небедные люди и скупили крупные участки земли. Впрочем, скоро сама все увидишь.

– Хорошо. Давай сначала по делу.

Болтая, мы вышли из здания аэропорта, немного прошлись до автомобиля Макса, внедорожника благородного серого цвета.

– Милости прошу, – дурашливо проговорил приятель, нажимая на брелок сигнализации и распахивая дверь, но тут же спохватился, придал лицу выражение положенной серьезности, – я, правда, очень рад встрече, жалко повод не слишком веселый. Хотя, верю, что у тебя получится вытащить Романа из тюрьмы.

– Валентина ожидает от меня именно этого?

– Честно говоря, да.

– А сам ты что думаешь?

– Насчет перспектив? – Макс нахмурился, почесал затылок, повернул ключ в замке зажигания. – Да кто ж его знает!

– Ты обещал подробности.

– Мальчишка находится в нашем, ростовском СИЗО. Благодаря деньгам матери содержат его в довольно сносных условиях. И это все, чего адвокаты Полянской смогли добиться.

– А каковы обстоятельства дела? Почему вообще задержали Романа? Просто оказался не в том месте? Или были другие причины?

– Колледж, где учатся ребята, дети Валентины, находится практически на выезде из города. Сейчас, по дороге из аэропорта, мы проедем развилку, покажу тебе поворот в ту сторону. Заведение весьма солидное, из тех, что дают начальное профобразование. Несмотря на неудачное расположение, пользуется успехом, имеет хорошую базу и репутацию. Как водится, на территории расположены учебные корпуса, стадион, бассейн, мастерские, разные подсобные помещения. Много темных и укромных закутков вокруг. Именно в таком закутке обнаружили тело погибшей девушки. Маша Титова училась в этом же колледже на одном курсе с Ритой, сестрой Романа.

– То есть была младше парня?

– Да, на год. И это он ее обнаружил, ранним утром перед занятиями, когда завернул покурить.

– Как была убита девушка?

– Задушена. Судя по всему, пролежала там всю ночь.

– Парня не могли задержать лишь на том основании, что он был знаком с убитой и обнаружил тело. Нужны более веские причины.

– Говорят, полицейские нашли его волосок на одежде погибшей девушки. Но всеми материалами дела мы не располагаем. Может, есть еще какие-то улики.

– Ладно, этот вопрос я сама проясню, у следователей. Будь добр, Макс, опиши мне характер Валентины Полянской.

– Она женщина умная, положительная, твердого нрава. Ну, в нашей стране, сама понимаешь, мягкотелые бизнесом не занимаются, по крайней мере, выдающихся успехов не достигают. А Валентина пробилась самостоятельно, начинала практически с нуля. Бизнесом рулит грамотно, все держит под строгим контролем. Детей особо не балует, дает хорошее образование, нанимает репетиторов, приветствует занятие спортом, но готовит их к самостоятельной жизни.

– Значит, все прилично, строго рационально и никаких странностей?

– Есть один маленький нюанс, небольшой штришок к портрету. Валентина до умопомрачения помешана на безопасности. Всегда проявляет гипертрофированную осторожность. Усадьбу превратила в крепость: солидный забор, видеонаблюдение по периметру, штат охраны. Личные телохранители для нее и детей.

– Ну, это нормально для людей, вращающихся в высоких кругах бизнеса… – медленно протянула я, провоцируя Макса на дальнейшую откровенность.

– Да. Так обычно ведет себя человек – тертый калач, который побывал в различных передрягах. Многое пережил. Кое-что сам повидал, кое о чем наслышан. А у Валентины, я специально справки наводил, неприятностей или досадных инцидентов никогда ни с кем не было. Даже во времена, известные широкой публике, как лихие девяностые. Тем не менее она недоверчива, всегда очень осторожна, и это доходит буквально до паранойи.

– Например.

– Ну, вот представь, что звонит у тебя сотовый или домашний телефон с определителем, неважно. Ты смотришь на дисплей аппарата и видишь незнакомый номер. То есть звонит человек, которого нет в списке контактов твоего телефона. Что будешь делать?

– Подниму трубку, поговорю и все выясню.

– Вот! Такова будет реакция любого нормального человека. Валентина в жизни не поднимет трубку, если не знает, кто звонит. Но это может быть безобидным женским чудачеством. Нельзя же в самом деле всерьез опасаться, что тебе нанесут вред по телефону?! Или вот хотя бы взять ситуацию с сыном. В Ростове-на-Дону море частных телохранителей, охранных агентств и прочее. Нет, уперлась: найму только человека со стороны. Требуется свежий взгляд на проблему, видите ли.

Я слушала Макса, кивала, вроде бы соглашаясь, а на самом деле размышляла о своем. Поведение с телефоном действительно может быть безобидным чудачеством или отголоском старых, глубоко укоренившихся комплексов. Хотя в привычке не доверять посторонним или малознакомым людям есть свое рациональное зерно. А может, проблема гораздо глубже, и Валентина Полянская тщательно скрывает некие страхи даже от собственного начальника службы безопасности. Значит, полностью не доверяет никому, включая свое ближайшее окружение. Этим может объясняться и настойчивое желание поручить миссию освобождения сына человеку со стороны.

– Макс, а как ты сам думаешь, Роман Полянский может быть причастен к убийству девушки?

– Даже не знаю, Женька, что ответить тебе на этот вопрос. Ромка парнишка умный, талантливый и всесторонне развитый. Учится на программиста. Увлекается математикой, побеждал в многочисленных олимпиадах. Спортом много лет занимается, то ли семь, то ли восемь золотых медалей имеет. Серебряные и бронзовые я не считаю даже, но это тоже призовые места. В прошлом году на европейском юношеском турнире бронзу взял.

– Чем именно занимается? – уточнила я. – Шахматы, к примеру, тоже спорт.

– Боевые искусства, – Максим помрачнел, выдержал небольшую паузу, – кстати, следователь почему-то считает, что этот факт свидетельствует не в пользу паренька. Целую теорию развил, мол, такой вид спорта делает человека жестким и способным на многое, на убийство в том числе.

– Значит, следователь просто недалекий попался. Мы-то с тобой знаем, какая огромная разница между умением нанести вред человеческому организму и реальным убийством. Спорт, как правило, действует во благо. Дисциплинирует, укрепляет иммунитет, дает выход лишней энергии и агрессии. Учит ценить силу и правильно ее распределять. Я только насчет курения не уловила. Обычно эти два увлечения не слишком вяжутся друг с другом.

– Женька, ведь ты спортом по сей день занимаешься, а тем не менее куришь.

– Для меня никотин никогда не был пагубным пристрастием. Так только, компанию поддержать или иногда тоску развеять.

– Ну а в данном случае – это своеобразная форма протеста. Роман чудесным ребенком рос, просто золотым. Умным, прилежным, послушным. Только в подростковом возрасте стал немного бунтовать.

– А когда начался бунтарский период?

– Примерно с год назад.

– И в чем конкретно выражается?

– Ну, курить вот начал. Строгая мать была в ярости, когда узнала. Учебу в начале года немного запустил, сессию, правда, нормально сдал, без троек, но некоторые учителя жаловались, что парень может лучше учиться. Футболки с коллажами или логотипами популярных рок-групп в колледж надевает. Знаешь, такие, где черепа кругом, солисты с зелеными волосами, драконы или смерть с косой верхом на коне. От подобного нарушения формы одежды у последовательниц Макаренко волосы дыбом обычно встают. Куратор, конечно, потом Валентине звонит, выговаривает. Но ничего вопиющего подросток не творил.

– Ну, это нормальная форма протеста для такого взрывного возраста.

– И я так считаю.

– Значит, ты полагаешь, что Роман Полянский не мог девушку убить?

– В это не верится, правда! Но быть уверенным совершенно я не могу. Женька, ты же сама понимаешь. Семнадцать лет – это такой возраст, когда бурлят гормоны, мир кажется враждебным, а действия – не имеющими последствий. Может, девушка его дразнила? Вот паренек и не совладал с нервами? Не знаю. Или поссорились сильно? И Роман не сдержал эмоций, не рассчитал силу и придушил девчонку? Ведь в жизни всякое бывает.

– А что он сам говорит по этому поводу?

– При аресте Ромка выкрикнул, что тело случайно нашел. Девушку знал, разумеется, но близких отношений с ней не имел, даже дружбы не водил. Это, кстати, и сестра Рита подтверждает.

– А потом, на допросах?

– Адвокаты не смогли добиться свиданий, а к материалам уголовного дела следователи никого не допускают.

– Это можно расценивать как попытку оказать психологическое давление на подозреваемого и членов его семьи. Ничего, разберемся.

– Валентина планирует оформить тебя в штат службы безопасности. Временно, на место Григория Малышева. Он обычно выполняет обязанности телохранителя детей, но сейчас в отпуск ушел. Это даст мне основания выдать тебе револьвер.

– Конечно, я торопилась и тратить время на бумажную волокиту, связанную с провозом оружия на борту самолета, не захотела. Но захватила набор метательных ножей и сюрикенов. Они выполнены из высокотехнологичного пластика и спокойно путешествуют всюду со мной в багаже или даже в карманах. – Хитро улыбаясь, я едва уловимым движением руки достала из кармана пиджака четыре «звездочки» и развернула веером, демонстрируя Максиму.

– Карты смерти? Обожаю! Но таких продвинутых никогда не видел! Откуда подобная красота?!

Приятель называл так сюрикены из-за классической техники метания, которая общепринята на Востоке. Выполняется с колена или от пояса, движением руки, напоминающим раздачу карт.

– Японские коллеги презентовали несколько лет назад.

– Везет тебе, Охотникова, – завистливо протянул Макс и прищелкнул языком.

– Это точно. Везение – мое второе имя.

Все оставшееся время пути мы с приятелем болтали о разной ерунде. Вращаясь в одних кругах, мы были примерно осведомлены, чем все эти годы занимался каждый. Так что лишних вопросов избегали задавать. Просто вспоминали Ворошиловку, ребят. Я расспрашивала, как ему служится на должности солидной, но беспокойной. Сотников отвечал, что наладить работу было сложно. Сотрудников хороших набрать, приучить к своим требованиям. А теперь все катится вроде обоза по накатанным рельсам, и жизнь идет, как в тихом болоте. Но бывают и неприятные сюрпризы вроде последних событий.

* * *

Сотников не зря называл загородный дом, принадлежащий Валентине Полянской, усадьбой. И насчет отношения хозяйки к безопасности не преувеличивал. Она серьезно подходила к этому вопросу и явно не жалела средств. Это бросалось в глаза при беглом взгляде на увешанный видеокамерами забор. По крайней мере, ту его часть, что я успела рассмотреть.

Ворота открылись сразу, как только внедорожник Макса притормозил. Мы проехали вперед и снова остановились.

– Добрый вечер, Максим Викторович, – в салон заглянул охранник.

– Как тут?

– Порядок, – молодой человек поправил поднятый выше уровня глаз прибор ночного видения, – я только что вернулся с обхода территории. Остальные посты тоже доложились: все тихо. Валентина Григорьевна звонила, справлялась о вашем приезде.

Макс кивнул, и внедорожник плавно покатился дальше по аллее.

– Нервничает, начальница, – прокомментировал приятель, – но нас беспокоить не стала. Знает, что поговорить надо было, детали обсудить.

– Приборы ночного видения? Серьезно? – кивком указала я в сторону оставшегося позади охранника.

– Тебе этого сейчас не видно, но территория огромная. Здесь можно свободно небольшой заводик разместить. Примерно в центре расположен хозяйский дом. Вон там, левее, пара коттеджей для гостей, теннисный корт, бассейн, зимний сад, который описывает полукруг и примыкает к хозяйскому дому. Дальше клумбы, аллеи, небольшая парковая зона, а ближе к восточной границе владений несколько хозяйственных построек, гаражи. Коттеджи для горничных и поваров и домик для охраны. В общем, когда будет время, проведу обзорную экскурсию, сама поглядишь. Иллюминировать все это глупо. К тому же накладно и рано или поздно начнет раздражать обитателей хозяйского дома.

– Ты прав. Если с мерами безопасности переборщить, подопечные станут чувствовать себя не под охраной, а в заключении.

– Поэтому хорошо освещается периметр, въезд, ну и места расположения камер, иначе в их существовании нет особого смысла. Ночью охранники делают обход каждый час. Сначала я погорячился и экипировал каждого фонариком-дубинкой. Фонарь такой с длинной, полой ручкой и пятью большими батарейками, которые кладутся внутрь. Они же придают дубинке дополнительный вес.

– Ну и как? – хмыкнула я, предвидя ответ.

– Прослужило это чудо техники от силы недели две. Потом началось: фонари тухнут, батарейки текут. А без начинки это и не фонарь, и не дубинка. Бесполезные, короче говоря, штуковины. С тех пор охранник имеет при себе определенные спецсредства: бронежилет, наручники и револьвер – травматику. А для темного времени суток – приборы ночного видения. Валентина все это оплатила, не скупясь. А я, болван, поначалу экономить бюджет пытался, – усмехнулся Макс.

– Видно серьезный подход к проблеме безопасности.

– Точно подмечено, – прокомментировал приятель.

* * *

Кабинет Валентины Полянской располагался в просторной комнате Он был совмещен с библиотекой и отделялся от нее большой аркой. Свободные от книжных полок стены отделаны резными деревянными панелями и украшены старинными панно. Повсюду расставлены журнальные столики, кресла и банкетки. Женщина сидела за массивным антикварным столом, стоящим в глубине второй комнаты, и занималась какими-то подсчетами.

– Наконец-то, – завидев нас, Валентина поднялась со своего места и пошла навстречу.

Пока Максим представлял нас друг другу и мы обменивались приветствиями, я исподволь рассматривала госпожу Полянскую. Женщина выглядела моложе своих лет, была ухоженной, стройной, подтянутой. Строгий деловой костюм модного в этом сезоне цвета горького шоколада, умеренный макияж, пшеничного оттенка волосы собраны в пучок. Примерно такой я себе ее и представляла.

– Спасибо, что чутко отреагировали на просьбу приехать немедленно.

– Пока не за что, – сдержанно ответила я.

– Честно говоря, я представляла вас себе несколько иначе, – женщина пытливо всматривалась в мое лицо.

– Правда? – ну да, подумала я: зная хотя бы часть моего послужного списка, трудно себе представить стройную, изящную, симпатичную, молодую девушку, – и молча улыбнулась.

– Да. Извините, наверное, это был неуместный комментарий. Последнее время я просто сама не своя.

– Вы переживаете за сына, вполне понятно.

– Валентина Григорьевна, если я вам сегодня больше не нужен… – начал Сотников.

– Да, конечно, время позднее. Спасибо, Максим, отправляйся отдыхать. Для Евгении уже приготовили комнату. Мы остановили выбор на гостевой спальне, что находится через дверь от комнаты Маргариты. Будь добр, попроси кого-нибудь из охранников отнести туда багаж Евгении. Горничные уже разошлись.

Макс согласно кивнул, простился и вышел.

– Давайте присядем на кресла, вон возле того столика, – продолжила Валентина, – я просила накрыть нам легкий ужин и чай, на случай, если вы проголодались с дороги. И простите, что, не обсуждая с вами, решила вопрос жилья. Если это неприемлемо, я готова оплатить номер в гостинице.

– То, как вы распорядились, действительно гораздо удобнее. Не нужно тратить лишнее время на переезды. Так что, если мое круглосуточное присутствие не стеснит обитателей дома, предпочитаю быть рядом с подопечными.

– Хорошо. Что насчет ужина?

– Если можно, только чаю.

– Да, я, пожалуй, составлю вам компанию, – Валентина разлила напиток по чашкам, – последнее время совсем плохо сплю. Ирина, наш повар, добавляет в обычную заварку немного ромашки, мяты и уверяет, что это успокаивает нервы, – женщина вымученно улыбнулась.

– Хотела бы я заверить, что все будет хорошо. Но пока не ознакомилась со всеми материалами уголовного дела, от радужных прогнозов воздержусь. Вы же понимаете, что, возможно, мне придется провести самостоятельное расследование?

– Да, конечно, делайте все, что нужно.

– И для этого требуется абсолютная свобода действий, четко поставленная задача. Плюс ваше полное доверие.

– Свобода в каком плане?

– Во-первых, в процессуальном. Первое, что нужно сделать утром, это составить и подписать договор. Вы наймете меня как представителя интересов сына, серию и номер адвокатского удостоверения я предоставлю. Это нужно, чтобы получить полный доступ к материалам следствия. Протоколы допросов, доказательная база, экспертизы, все, что может понадобиться. Для меня в уголовном деле не должно оставаться неясных моментов.

– Хорошо. А во-вторых?

– Вы должны понимать, что я берусь установить истину и гарантирую только это, – я покрутила в руках чашку с недопитым чаем, решительно поставила ее на стол и взглянула в глаза Валентины, – освободить Романа, если его обвиняют незаконно или безосновательно. Но если в ходе расследования выяснится, что ваш сын действительно виновен в убийстве…

– Не станете скрывать этого от полиции?

– Да. Не стану.

– Я понимаю. И абсолютно уверена в невиновности Романа. Он хороший мальчик, умный, талантливый. Несмотря на то, что в последнее время усиленно проверяет на прочность мою к нему любовь. Это просто такой период, рано или поздно через него проходят все подростки. Но поверьте, на жестокое, хладнокровное убийство мой сын неспособен! Я его хорошо, правильно воспитала! – Женщина всхлипнула. И какое-то время казалось, сейчас разрыдается. Потом невероятным усилием воли Валентина сдержала уже блестевшие на глазах слезы.

– Значит, мы договорились. И не расстраивайтесь, если Роман не виноват, я докажу это. Но есть еще один вопрос, который нужно прояснить.

– Да, конечно.

– Максим сказал, вы хотели оформить меня телохранителем обоих детей. У вас есть серьезные основания опасаться за жизнь Маргариты? Меня обычно нанимают, когда угроза велика и реальна.

– Нет, нет, Евгения, ничего такого. Просто Григорий неожиданно попросил отпуск, со спиной у него там что-то, на лечебный курорт отправился. А нанимать еще одного человека в штат, Максим сказал, не имеет смысла. Потом увольнять придется. Вот он и предложил немного совместить. У Риты простой график: утром в колледж, потом домой. Репетиторы, учителя танцев и музыки приезжают на дом. Во время ее занятий вы можете спокойно заниматься расследованием. Но если это по какой-либо причине неудобно, только скажите. Максим временно повысит одного из охранников, поручит ему должность телохранителя.

– Не нужно. Меня это действительно не затруднит. Тем более что вести расследование придется и среди сокурсников Романа и Риты. И простите, если мои вопросы кажутся вам немного неуместными, но, приступая к расследованию, я должна все уточнить. В последнее время вам никто не угрожал? На жизнь детей никто не покушался?

– Мне понятно их происхождение, – усмехнулась женщина, – вы кое-что видели, кое-что слышали. И находите меры безопасности немного чрезмерными?

– Ну, разве что немного, – улыбнулась я.

– У всех бизнесменов есть недоброжелатели или завистники. По-другому просто не бывает. Но никаких угроз или конфликтов не было никогда. Просто я могу себе это все позволить, – Валентина повела рукой, – и предпочитаю перестраховаться.

– Понятно, тогда вопросов пока больше нет.

– Я дам распоряжение юристам, они подготовят договор к утру. А сейчас провожу вас в вашу комнату.

* * *

Мы прошлись по коридору, миновали просторный холл с огромной люстрой, поднялись по широкой лестнице на второй этаж и свернули в правый коридор.

– Сейчас в этом крыле только комнаты детей и гостевые спальни, которые частенько пустуют. Когда Роман и Рита были маленькие, рядом с ними постоянно проживала гувернантка.

– А где она сейчас? – Я подумала, что о характере детей, их стремлениях и склонностях лучше всех может рассказать тот, кто воспитывал их, в течение многих лет находился рядом.

– Наталья? Я дала ей хорошие рекомендации и помогла найти работу в приличной семье с двумя маленькими детьми. Если вы, Евгения, пожелаете с ней пообщаться, чуть позже организую встречу. Насколько я знаю, семья банкира Николая Сомова сейчас находится на отдыхе, за границей. Разумеется, няня уехала с ними.

– Мама? Я услышала голоса… – неожиданно дверь ближайшей комнаты отворилась. На пороге стояла растрепанная девушка в легком халатике, наброшенном поверх пижамы.

– Рита? Дорогая, ты почему еще не спишь? Евгения, позвольте представить вам мою дочь Маргариту.

– А это знаменитая…

– Евгения Охотникова, – Валентина перебила дочь, – будет твоим телохранителем. Временно заменит Григория.

– Прикольно.

– Будь добра, раз уж до сих пор не спишь, согласуй с Евгенией свой график на завтра и ближайшие дни.

– Хорошо, мама. Я могу заодно проводить Женю в ее комнату. Все там показать.

– Ладно. Доброй ночи, Евгения.

– Доброй ночи.

– Ты тоже, – женщина бросила на дочь строгий взгляд, – особо не задерживайся. Не надоедай. И сразу же отправляйся спать.

– Ладно. Пока, мам, – девочка поцеловала мать в подставленную щеку, улыбнулась, – пойдемте, – кивнула она мне.

Мы прошли немного вперед по коридору.

– Вот ваша комната, – девушка толкнула дверь, – я слышала, как охранник приносил багаж.

Мы прошли внутрь. Средних размеров уютное помещение. Приятная, светлая отделка, есть вся необходимая мебель. Кровать, тумбочки, шкаф, пара удобных кресел, небольшой столик. По правую сторону расположена дверь в ванную комнату.

– Можно я посижу тут, пока вы вещи разбирать станете? – Рита плюхнулась в кресло.

– Конечно, можешь называть меня Женя и на «ты».

– Здорово! Это вообще так здорово, что телохранителем будет девушка!

– Почему? – Я сдержанно улыбнулась.

– Ну, ты такая стильная, красивая. Меня все сразу зауважают! А Гришка всегда нос воротил и дружил с Ромкой, они же мальчики! А мальчикам нужно держаться вместе, и все такое. Та дверь, – сама себя перебила бойкая девушка, вспомнив, что взяла на себя обязанности гида, – туалет и ванная. Санузел совмещен с другой гостевой спальней, поэтому там, внутри, проход в следующую по коридору комнату. Но сейчас в ней никого нет, пусто и заперто. Раньше, когда здесь жила Наталья, мы все вместе часто в прятки играли. Я в закрытую гостевую спальню пробиралась и пряталась в шкаф или под кровать, не нашли ни разу.

– Ты скучаешь по ней? – Я слушала болтовню девушки, одновременно распаковывая и раскладывая по полкам вещи, косметику и прочие необходимые мелочи.

– Наверное. Няня жила здесь много лет. Но не подумайте, мама ее не выгоняла. Наталья сама как-то сказала, что мы выросли, у нас другие интересы появляются. Глядишь, дети выучатся, будут работать. Рита замуж выскочит, а в доме гувернантка живет. Смешно. Вот мама ей другую семью и помогла подыскать. Мы созваниваемся, видимся, правда, редко. Наталья все время работает, а мы с Ромкой учимся. Плюс мама постоянно нагружает: теннис, верховая езда, музыка. Хорошо, мне от уроков рисования кое-как удалось отбиться. Полтора года ушло на то, чтобы убедить учителя и, главное, маму, что у меня обе руки левые.

– Не любишь живопись? – хмыкнула я.

– У мамы много времени и средств ушло на то, чтобы привить нам с братом чувство прекрасного. И во мне оно развилось ровно настолько, чтобы ясно понимать: из-под моей кисти выходит откровенная мазня. Вот танцы – это совсем другое дело.

– А чем увлекается брат?

– Ромка? Математикой и всем, что так или иначе с ней связано. Логика, анализ, в шахматы играть любит, головоломки разгадывать. У нас в колледже вообще в прошлом году тест провели, решили уровень интеллекта измерить, анонимно, чтобы детей не травмировать. Так Ромка базу взломал и выложил результаты в Сеть. А куратор потом маму вызывала на беседу.

– И каковы были ваши результаты, если не секрет?

– Я сто пятнадцать едва набрала, – пожала плечами девушка.

– Но это хороший показатель, а ты вроде расстроилась.

– Ага. У Ромки сто девяносто пять! Учитывая возраст и то, что мы еще в процессе развития, это значит…

– Что твой брат гений!

– Математический, – уточнила девушка, – несмотря на природную болтливость Ромки, его лингвистические способности стремятся к нулю. Правда, он иногда слова, падежи путает, а ударение – это вообще его слабое место.

– Ну, вы еще подростки, сама заметила, развитие идет полным ходом, так что со временем этот небольшой перекос выровняется.

– Или останется! Говорят, Эйнштейна все окружающие считали придурком. А у него айкью равнялся двумстам.

– Это верно. И в младших классах он считался отстающим учеником и позже, во взрослом возрасте, производил на собеседников странное впечатление. И тем не менее являлся гениальным ученым.

– И Ромка таким станет! Если не изменит мир, то внесет значительные поправки!

– Значит, ты веришь в брата?

– Конечно! Ведь будущее за продвинутым интеллектом!

Я не стала убеждать подростка, что множество умных и талантливых людей сгорели быстро, как падающие звезды, и не оставили существенного следа. Или блеснули на миг и исчезли, не выдержав конкуренции, давления, быта, не справившись с пристрастием к алкоголю или по множеству других объективных или субъективных причин. Девушка еще слишком юна, чтобы понять и осмыслить такие слова.

– Рита, скажи, а что ты думаешь об убийстве?

– Тебе правда интересно мое мнение?

– Конечно. Вы с братом учитесь в одном колледже. И погибшую девушку ты знала, и с Романом вы большую часть времени вместе.

– Полицейские просто дураки! Или хватаются за соломинку. Главное, выдумывают ерунду! Откуда только что берут?! Ромка вовсе на Машку внимания не обращал, никогда. И вообще мама нас просто в ежовых рукавицах держит. «Никаких излишеств!» – это ее жизненный девиз. И, пожалуй, еще один: «Ни минуты свободного времени!» Ведь если детей хорошенько загрузить, тогда совершенно точно у них не останется сил или желания делать пакости.

– А теперь?

– Что?

– Вы уже не дети, подростки.

– Теперь тем более нужен глаз да глаз! Вот, взять хотя бы мою группу в колледже. Ребята учатся разные. У пятерых родители на заводе, «Сельмаше», работают, остальные из более обеспеченных семей. Но есть дочь банкира и сын известного ростовского оперного тенора. И только нас с Ромкой утром привозит и забирает после занятий телохранитель.

– Уверена, что поначалу это активно обсуждалось всеми. А сейчас никто не обращает внимания. Привыкли и не замечают.

– Ну, вроде того. Только все равно: позор, стыдобища! Хотя ты стильная, красивая, с тобой появиться не стыдно!

Не успела я подивиться такой гибкой логике, как девушка продолжила:

– Жалко, в колледж завтра не надо. Потом два дня выходных. До понедельника так долго!

– Я хотела спросить, а почему вы учитесь в середине августа?

– А, – отмахнулась Рита, – в нашем учебном заведении все не как у людей. Сессию перенесли, каникулы и практику тоже. Завтра как раз последний день, но «хвостов» у меня не было, а лабораторные и практические работы я уже почти все сдала. Основные занятия начинаются в понедельник.

– Значит, завтра ты свободна?

– Как же! С утра урок верховой езды. Потом игра на фортепиано, затем небольшой перерыв, после обеда танцы. Закончить две лабораторные работы по физике. И написать эссе по литературе.

– Завтра утром я должна тебя отвезти…

– К сожалению, никуда. Тренер приезжает в усадьбу, конюшня и лошади свои имеются.

– Хорошо, значит, сразу отправлюсь в полицию и СИЗО. Рита, а ты хорошо знала погибшую девушку?

– Машу Титову? Мы учились на одном курсе: «Гостиничный менеджмент». Так что были знакомы, но не более того. С Машей нас ничего не связывало, интересы разные, образ жизни отличается кардинально.

– Вы же обе студентки, – аккуратно подначила я.

– Да. Вроде и так. Но это только на первый взгляд. Мой день расписан и плотно загружен. Из развлечений – только интеллектуальные.

Я вопросительно приподняла бровь.

– Музеи, театры, выставки, филармония, – начала перечислять девушка в ответ на немой вопрос, – можно еще книжку почитать. Серьезную, разумеется, беллетристика не приветствуется. Никаких тусовок, клубов или дискотек. Изредка разрешались посещения школьных мероприятий или, сейчас, тех, что в колледже проводятся.

– А тебе бы очень хотелось отправиться на дискотеку или в клуб?

– Теперь даже и не скажу. Уверена: попади я в одно из подобных мест, просто не знала бы, как себя правильно вести. Ощущение скованности и неуместности не покидало бы меня весь вечер. Вот, кстати, Маша, по слухам, вела гораздо более свободный образ жизни. И чувствовала себя во многих ночных заведениях города как рыба в воде.

– Правда?

– Да. Но подробностей я не знаю. Титова с Леной Розаевой вроде бы дружила, по крайней мере, я видела пару раз, как они шептались и хихикали. Ведь так обычно поступают подружки.

Умненький, воспитанный, открытый и очень одинокий ребенок, подумала я, когда Маргарита, попрощавшись, отправилась в свою комнату. Вероятно, поэтому она так обрадовалась моему появлению в их жизни.

* * *

Утро следующего дня я по многолетней привычке начала с пробежки и небольшой силовой тренировки. Выбирая маршрут, мудрствовать особо не стала, просто пробежалась по периметру огромной территории. Заодно устроила себе обзорную экскурсию при свете дня.

Макс был абсолютно прав: усадьба обширная. И безопасности тут уделяется много внимания и средств. Я насчитала шесть постов охраны и пару дюжин видеокамер. Обитатели дома могут чувствовать себя спокойно, хотя, если задаться целью, в любой, даже четко отлаженной, системе можно выискать слабые места.

Мои утренние занятия не остались незамеченными. Как только я закончила последнее упражнение на растяжку, раздался звонок мобильного телефона.

– Привет, Женька. Валентина вчера забыла обменяться с тобой номерами, – раздался в трубке бодрый голос Макса, – она говорит, раз ты такая ранняя пташка, можешь, когда закончишь, зайти к ней в кабинет. Договор уже готов к подписанию.

– Привет. Спасибо, приму душ, переоденусь и зайду.

Хозяйку дома я застала свежей, собранной и готовой к рабочему дню. Ничто во внешнем облике Валентины не указывало на сильные душевные переживания, которые, несомненно, мучили женщину.

Особо не мешкая, мы обменялись номерами телефонов. Подписали договор, тут же Валентина сделала копию для предъявления полицейским. Размер моего гонорара и возможные условия выплаты премии мы обговорили еще вчера.

Женщина любезно предложила мне воспользоваться ее старой машиной, «Ниссаном» две тысячи пятого года выпуска. Автомобиль был в отличном техническом состоянии, просто Полянская последнее время предпочитала более престижные и дорогие марки машин. Валентина еще вчера отдала распоряжение приготовить, проверить и заправить «Ниссан» к моему приезду, как и составить доверенность на вождение. Это сэкономит массу сил и времени. Валентина выдала мне некую сумму на расходы, и мы простились до вечера.

Сотников рассказал, что дело по убийству девушки находится в седьмом отделении полиции города Ростова-на-Дону, которое расположено в Железнодорожном районе на проспекте Стачки. Немного в стороне, ближе к выезду из города, около станции «Первомайская» находится СИЗО, где содержится Роман Полянский. Я в кратчайшие сроки изучила карту города и была готова к любым свершениям.

* * *

Проспект Стачки оказался одним из самых длинных в городе. Магистраль пересекала практически весь мегаполис и упиралась в набережную реки. Отделение полиции располагалось в небольшом белом трехэтажном старинной постройки здании с колоннами.

Дело об убийстве Марии Титовой находилось в производстве у старшего лейтенанта Ильи Никоненко. Дежурный не стал чинить мне препятствий, просто проверил удостоверение и выписал пропуск. Кабинет следователя располагался на втором этаже. Его я нашла быстро и без труда.

– Я так понимаю, что вы ко мне? – Старлей оказался шатеном, примерно тридцати лет, щуплого телосложения и, видимо, приятной внешности. Сейчас правильные черты его лица исказила недовольная гримаса.

О, вот и осложнения! Люди, конечно, ко мне по-разному относятся. Но чтобы так встречали! Обычно подобным взглядом смотрят на злобную, противную, надоедливую муху. Некая смесь брезгливости, отвращения и опаски.

– Меня зовут Евгения Охотникова, – протянула я удостоверение и договор, – из этих документов следует, что я представляю интересы Романа Полянского и имею право затребовать все материалы дела для ознакомления. Также мне необходим от вас документ, позволяющий получить пропуск для посещений задержанного в СИЗО.

– Из Тарасова? – Старлей покрутил корочку адвоката. – А что в Ростове юристов не осталось? Или госпожа Полянская решила бросить в бой все возможные силы? Значит, репутация у вас должна быть определенная.

– Если желаете, можете навести справки. Телефончик дать?

– Благодарю, у меня свои источники.

– Как желаете, – я повела плечом. В полицейском управлении Генка всегда организует мне прикрытие. А если вдруг «источник» старшего лейтенанта окажется способным копать глубже, что ж, на здоровье. В послужном списке Евгении Охотниковой нет фактов, порочащих ее репутацию.

– Ладно. Вы можете ознакомиться с материалами дела. Но только в моем кабинете, – нехотя проговорил старлей, – разрешение на свидания с подследственным тоже выпишу, в конце рабочего дня. У меня куча дел в производстве и писанины – море, зашиваюсь.

– Прежде чем создавать мне препятствия в работе и вызывать праведный гнев, обратитесь, Илья Петрович, к своему источнику, – ласково улыбаясь, выдала я совет, открыла папку и углубилась в чтение материалов дела.

Никоненко некоторое время бесцельно слонялся по кабинету, садился, перекладывал на столе пару бумажек, снова вставал. С озабоченным видом рылся в огромном полупустом сейфе. Я внимательно изучала протоколы, исподволь наблюдая за маневрами старлея. Наконец он не выдержал, пробормотав, что вернется через пару минут, выскочил из кабинета.

Через некоторое время я закончила читать протоколы допросов, проделала парочку полезных манипуляций и мысленно подвела итог. Роман свою вину отрицал. Говорил, что тело обнаружил случайно и наклонился, чтобы помочь, хотел прощупать пульс, перевернул. Потом, когда понял, что девушка мертва, начал кричать и звать на помощь. В полицию позвонил кто-то из преподавателей. Следователь зафиксировал в протоколе, что Полянский передвигал тело, и усматривал в этом порыве скрытый мотив. И даже тот факт, что полицию вызвали не сразу, а через двадцать минут после того, как поднялся переполох, был истолкован как свидетельство злого умысла Романа Полянского.

В протоколе места происшествия было зафиксировано следующее: «Тело девушки обнаружено лежащим на спине. Судя по странгуляционной борозде, погибшая была задушена. (Предположительно, веревкой или тонким поясом.) Смерть наступила несколько часов назад. Все предметы одежды погибшей на месте, находятся в порядке, что позволяет предположить отсутствие сексуального насилия или борьбы. Рядом с телом обнаружена дамская сумочка из коричневого материала, похожего на кожу. Опись предметов и протокол опознания матерью потерпевшей прилагается». Так, а это уже интересно: «На одежде потерпевшей обнаружен волос пшеничного цвета, средней длины. Предположительно, принадлежащий подозреваемому. Образец отправлен на дальнейшее исследование».

Я внимательно просмотрела все материалы дела и уже начала томиться от безделья, когда в кабинет вернулся Илья. Он, странно косясь, аккуратно обошел меня, молча уселся за свой стол, достал бланк и стал заполнять.

– Вот, – старлей достал из верхнего ящика печать, шлепнул по бумаге и протянул мне, – пропуск в СИЗО.

– Спасибо. Я так понимаю, волосок с трупа девушки – это ваше единственное доказательство?

– Экспертиза подтвердит, что он принадлежит Полянскому.

– Даже если и так. Доказательство все равно косвенное.

– И внятного алиби у парня не имеется. Сидел в своей комнате, читал. Кто это может подтвердить?

– Вся площадь усадьбы Полянских оснащена видеокамерами. Ведется круглосуточная запись.

– Покинуть такую громадную территорию, минуя видеокамеры, особенно зная их расположение, можно десятком различных способов. Так что запись, когда Роман въезжает в ворота поместья, не является доказательством того, что он его не покидал всю ночь.

– Ладно, – согласилась я с приведенным аргументом, – моя миссия не только защитить Романа Полянского. Раскрытие убийства девушки, установление истины является приоритетной задачей.

– Допустим, – осторожно согласился старлей.

– И я готова сотрудничать со следствием.

– От реальной помощи не откажусь.

– Отлично. Тогда до встречи. Да, Илья, будь добр, подготовь мне копии всех материалов дела, вскрытия, экспертиз, протоколы допросов. Всего, что имеется.

– Предлагаешь помощь, а сама станешь недочеты выискивать? – криво усмехнулся старлей.

– Я не собираюсь твою работу инспектировать. Но чтобы разобраться, должна свободно ориентироваться во всех аспектах уголовного дела. И еще…

– Что?

– Илья, ты такой симпатичный, когда рожицы не корчишь.

– Да? Я сильно гримасничаю? Не замечал, учту.

На этой почти дружественной ноте мы простились со старшим лейтенантом.

* * *

Следственный изолятор – это, как правило, мрачное и жутковатое место. Даже если опустить визуальные раздражители: грязно-серое обшарпанное здание и высокий забор с колючей проволокой. Строгий пропускной режим для редких посетителей. Визг и лязганье многочисленных решеток. И стены внутренних помещений, окрашенные в жуткий зеленый цвет. Заведение производило неприятное впечатление даже на такую нечувствительную особу, как я.

С пропуском и организацией свидания проблем не возникло, если не брать во внимание обычную тоскливую бюрократическую волокиту, которую у нас любят и практикуют повсеместно. Лишь около полудня охранник проводил меня в комнату для свиданий. Узкое, темное и мрачноватое помещение.

– Эти решетки просто повсюду. Привыкнуть оказалось сложнее всего, – вместо приветствия выдал подросток. Он сидел на привинченном к полу стуле, опирался руками на грубо сколоченный стол.

– Мне казалось, самое худшее – спертый воздух, плохое питание, теснота и прочие условия содержания, – во внешности паренька было заметно сходство с сестрой и матерью. Светлые волосы, стильная модельная стрижка еще не утратила форму. Правильные черты лица, излишняя бледность, как следствие переживаний и заключения. Стальные глаза смотрят настороженно и колюче.

– Много времени провели в тюрьме? – сузил глаза паренек.

– Я бывала в разных местах. И видела многое, если ты сейчас на свой горький опыт намекаешь.

– Простите. Я что-то нервный стал и злюсь постоянно. А вы вообще кто? Новый следователь? Повезло. Местные обитатели сочтут огромной удачей возможность общаться с такой красавицей, даже для проведения процессуальных действий.

– За красавицу спасибо. Я частный телохранитель Евгения Охотникова. Буду представлять твои интересы во время следствия. Нечто вроде адвоката, но свободного от пут юстиции.

– У следователя и адвоката совершенно разные задачи, – резонно заметил Роман.

– Я докажу твою невиновность, если ты действительно не убивал девушку. И предлагаю времени зря не терять, так как наши свидания регламентированы.

– Хорошо, что вы желаете знать?

– Я читала протоколы. Но хочу слышать подробный рассказ о том утре с твоих слов.

– Гриша привез нас с Ритой в колледж. Сестра отправилась к лабораторному корпусу, я в другую сторону. Прошел стадион, завернул за угол, там между спортивным корпусом и учебными зданиями есть пятачок, он не просматривается ниоткуда, в том числе из окон верхних этажей. Хотел спокойно покурить, – Роман замолчал на несколько мгновений, тяжело сглотнул и продолжил: – Девушка лежала лицом вниз на земле.

– Давай я буду задавать вопросы сразу по ходу повествования.

– Хорошо.

– Ты узнал Марию?

– Нет. По крайней мере, не сразу. Просто бросился к ней, перевернул. Я даже не понял, что она уже мертвая! Думал, стало плохо человеку и нужна помощь.

– Как переворачивал?

– Что за вопрос, не пойму? Руками, естественно! – Роман нервно провел пальцами правой руки по волосам.

– Наклонился, встал на колени, присел… – терпеливо перечислила я варианты.

– А менты об этом не спрашивали, – протянул подросток.

– Я более дотошная обычно.

– Сейчас, припомню, так все быстро… Да, стал на колени, перевернул, пощупал пульс.

– Где?

– На шее. Но, кажется, уже тогда я понял, что Машка мертва. Вернее, когда еще переворачивал, меня царапнула мысль: что-то не так. Но я не сразу понял, что. Она была холодная и…

– Мертва уже некоторое время, – подсказала я, – началось трупное окоченение.

– Да. Честно говоря, я испугался, отпрянул и дико завопил, – щеки молодого человека стали наливаться краской.

– И что еще?!

– Все! Народ сбежался, все собрались вокруг, галдели и топтались на месте. Кто-то вызвал полицию. А менты потом заявили, что я специально устроил переполох, чтобы толпа следы затоптала.

– Роман! Вернемся немного назад. Ты уверен, что все мне рассказал?

– Что еще? – Паренек насупился, дернул шеей, опустил глаза в стол и замолчал.

– Давай рассказывай! Вижу, хочешь о чем-то умолчать!

– От испуга я заверещал визгливо, как девчонка! Ясно вам?! Еще сестру всегда высмеивал, что трусиха. А сам! Но народ решил, что это кто-то из девиц на мой крик прибежал и поднял визг. – Роман снова запустил пальцы в волосы.

– Понятно. Никто не знает заранее, как поведет себя в стрессовой ситуации. Ты выдал реакцию, неожиданную для себя, но не самую худшую. И стыдиться здесь нечего.

– Если в колледже узнают, засмеют.

– У тебя красивая стрижка, – решила я сменить тему.

– Спасибо. Мне тоже нравится, сейчас модно, когда виски коротко острижены, почти что выбриты, а остальные волосы длинные, вроде ирокеза, но ровные. Мама только периодически грозится остричь всю красоту.

– Почему? В колледже запрещают?

– У меня появилась манера волосы теребить, особенно если задумаюсь или нервничаю. Мама считает эту привычку раздражающей и недостойной воспитанного молодого человека.

– На теле девушки нашли твой волосок.

– Это же любимая улика обвинения! Чего следаки только не предполагали! Любовь, поцелуи, секс, драку.

– Наличие лишь волоса не достаточное основание для подобных предположений. Они тебя просто разговорить пытались.

– Я примерно так и сказал.

– А следователь что ответил?

– Что много таких умных видал. И ни чрезмерная наглость, ни деньги матери не спасут меня от наказания.

В этот момент заглянул охранник:

– Время свидания окончено, закругляйтесь.

– Одну секундочку, – кивнула я парню, – Рома, возможно, нам удастся изменить меру пресечения. Или вообще снять обвинения, если докажем наличие алиби. Продумай детально вечер, когда произошло убийство. В следующий мой визит разберем его по минутам, поищу, за что зацепиться. Пока идет следствие, тебе не дадут свидания с родными. Им что-нибудь передать?

– Скажи маме, что я не убивал, – на лице паренька появилась страдальческая гримаса.

– Она в этом и не сомневается.

– Пора! – настаивал охранник.

– Хорошо. Рома, пока! До встречи.

– Спасибо, до свидания.

* * *

Похоже, что молодой человек говорил правду и он действительно не убивал Марию Титову, размышляла я, ведя автомобиль улицами Ростова.

Даже беглого просмотра материалов дела достаточно, чтобы сделать вывод: следователь просто ухватился за первого попавшегося подозреваемого. Он собирается добиться осуждения именно Романа Полянского в суде. И теперь расследование ведется, что называется, «спустя рукава». Протоколы опроса родителей и сокурсников погибшей девушки скудные и формальные. С куратором группы вообще не поговорили. Совершенно не отработаны связи Марии вне колледжа, а также места, где девушка любила проводить свободное время. Это недопустимо.

Следователь довольствуется косвенными доказательствами, такими, как наличие волоска на теле жертвы или отсутствие алиби у подозреваемого. Грамотный адвокат в суде не оставит от таких доказательств камня на камне.

Честно говоря, совершенно непонятно, на что рассчитывает старший лейтенант? Почему он так уверен в виновности Романа Полянского? И каким образом судья выдал ордер на арест на основании таких скудных доказательств? Разве что Илья Никоненко предоставил мне не все материалы. Придержал, как туза в рукаве, убойную улику. Я бросила взгляд на часы. Рабочий день близится к концу, но застать старлея на рабочем месте, возможно, успею. Еще нужно пообщаться с экспертами и патологоанатомом, который делал вскрытие потерпевшей. Вдруг всплывут нюансы, которые не были включены в официальный отчет.

Я перестроила «Ниссан» в другой ряд и на ближайшем повороте свернула к нужному проспекту. Примерно через двадцать минут подъехала к отделению полиции. Как оказалось, вовремя. Паркуя автомобиль у входа, я заметила старлея, выходящего через проходную.

– Симпатичная машинка, – притормозил он, заметив меня.

– Взяла напрокат. Рано покидаете рабочее место, товарищ старший лейтенант.

– Нужно еще заскочить в пару мест, – замялся Илья, – вы за документами, – он порылся в портфеле и протянул мне папку, – вот, как договаривались, скопировал.

– Спасибо. Интересно, в намеченном тобой маршруте имеется ростовский морг?

– Да, нужно пару запросов завезти, отчет забрать. А что?

– Тогда нам по пути, милости прошу, – я сделала приглашающий жест рукой, указывая на автомобиль, – или ты сам на колесах?

– Если бы! По маршруткам маринуюсь, хорошо, лето кончается, жары такой больше нет.

– Тем более.

– Конечно, проехаться с ветерком очень заманчиво. Но, Евгения, зачем тебе в морг?

– Как это зачем? Хочу пообщаться со специалистом, который делал вскрытие и экспертизы.

– А отчета тебе мало было? – Старлей бурчал, но уже согласился на поездку и усаживался на переднее сиденье «Ниссана». – Беспокойно мне что-то.

– Рядом со мной так себя чувствуют многие люди, – «утешила» я, – и небезосновательно, кстати.

– Веришь, понял это практически сразу, как только увидел тебя на пороге своего кабинета. Женя, а ничего что я на «ты»?

– Конечно, нам еще вместе работать. Хотела сама предложить, – болтая, я завела мотор и выехала на проезжую часть, – давай, лоцман, прокладывай маршрут.

– Сейчас направо и вперед, потом скажу, где свернуть.

– Хорошо, – я выполнила нужный маневр.

– В отчете патологоанатома все подробно описано. Смерть от удушения наступила между часом и двумя ночи. Следов борьбы, синяков, кровоподтеков нет. Маникюр девушки в порядке, под ногтями нет частиц эпителия.

– То есть она не сопротивлялась и, вероятно, была знакома со своим убийцей?

– Да. Если на человека нападают неожиданно, например, сзади, он все равно обычно активно сопротивляется. Вырывается, дергается, брыкается, женщины частенько царапаются. А если девушку душили в бессознательном состоянии, должны были остаться следы. Например, гематома от удара по голове или токсичные вещества в крови.

– Пожалуй, соглашусь. Но этот факт все равно не доказывает вину Романа. У среднестатистического подростка порядка двухсот близких и не слишком знакомых.

– Наверно, ты права.

– И вообще, думаю, тебе стоит прекратить видеть во мне угрозу.

– Это ты к чему?

– Пора выложить все карты на стол. И рассказать мне о припасенном доказательстве против Полянского, – управляя машиной, я была вынуждена смотреть вперед и следить за дорогой. Но при этих словах осторожно скосила глаза на Илью. Он замолчал, настороженно замер, нервно покусал нижнюю губу. – Давай выкладывай! Все равно придется! Прокурор не мог выдать ордер на арест Романа Полянского на основании таких жиденьких доказательств. Ты это прекрасно знаешь, и глупо было полагать, что я не пойму.

– На узеньком лаковом пояске жертвы был обнаружен четкий отпечаток большого пальца Романа Полянского.

– Что? – От неожиданности я немного растерялась. – И это все?! Ну, вы даете, ребята!

– А что такого? Он был на месте преступления, обнаружил труп. Имеются две улики плюс отсутствие алиби…

– Вот чему вас только учат? Отсутствие алиби само по себе ничего не доказывает! Его нет ни у тебя, ни у меня, ни у большей части присутствовавших на месте обнаружения трупа! Одно косвенное доказательство плюс другое дают в сумме два косвенных доказательства. И никак иначе! Парень сразу заявил, что перевернул тело девушки! Значит, и его волос, и отпечаток могли оказаться на теле. Тот факт, что Роман первым обнаружил труп, вероятнее всего, стечение обстоятельств. В подобном случае что-либо инкриминировать человеку можно, только если тело обнаружено в принадлежащем ему помещении. Например, квартира, офис, дом. Или в другой собственности, такой как автомобиль! Но тело девушки нашли на территории колледжа, это общественное место! И где, позволь, логика? Потом не забывай про мотив!

– А что?

– Его нет. Вы никак не доказали, что Роман Полянский хотел убить Марию. Вернее, мог желать ей смерти.

– Ты слишком рьяно защищаешь этого богатенького маменькиного сыночка, – надулся старлей в ответ на мою гневную тираду.

– А ты хочешь наказать его именно за это? Не похоже на поиск справедливости.

– Я точно знаю, что это он убил! Понятно?! – неожиданно вспылил Илья.

– Любопытно, на чем зиждется подобная уверенность? И почему эти материалы не отраженны в деле?

– Это оперативная информация.

– Боюсь, все еще нуждаюсь в пояснениях. По убийству ученицы колледжа ты запрашивал информацию у агентов? Зачем такие сложности? И кто эта личность?

– Не совсем так, – поморщился старлей, – информация всплыла при разработке одного наркоманского притона.

– Каким образом всплыло имя погибшей девушки? У нее были проблемы с наркотиками?

– Нет, дело не в этом. Агент обмолвился, к слову. Мол, ходят слухи, все вокруг болтают, что парень, нашедший тело, сам и придушил девчонку.

– Слухами, конечно, земля полнится. Но вдруг ты обвиняешь парня на основании бреда, который обсуждал контингент в наркотическом угаре? Не думал проверить информацию?

– Кто, кому и почему сказал?

– Да. Хотя бы найти источник слуха.

– Агент рассказал, сидели компанией в парке, на лавочку подсел незнакомый парень. Слово за слово, разговорились. О происшествии тогда весь район шумел. Ну, и парень этот сказал, что убийцу не накажут никогда, потому что он сын богатой дамочки. Потому и ведет себя так нагло: сам задушил девчонку, а потом сделал вид, что обнаружил тело.

– Агент помнит, члены компании первые заговорили об убийстве или незнакомец?

– Не смог сказать, они к тому времени немножко…

– Понятно. Хоть описать его он смог?

– Высокий, плотный парень вроде. Но это не точно, агент хорошо помнит, что на незнакомце была черная кожаная куртка. Оно и понятно, поздним вечером прохладно уже.

– Насколько я понимаю, твой агент мог описывать и розового зайца, и серебряного единорога, смотря, сколько они успели принять, пока отдыхали в парке.

– Раньше он меня не подводил, – упрямо возразил старлей.

– Все равно, подобный источник информации очень ненадежный. И нуждается в тщательной проверке. Ты построил версию на чужих домыслах и догадках, и это в лучшем случае.

– На следующем перекрестке нужно повернуть направо и через один еще направо, – уточнил Илья дорогу.

– Хорошо. Далековато у вас морг.

– Да, неблизко. Я не совсем понял, а в худшем?

– Давай пока остановимся на такой версии: твой агент немного пофантазировал. Потому что, если это не так, и в ходе расследования выяснится, что Роман Полянский невиновен, тебе умело подбросили «дезу». Значит, агент кем-то раскрыт.

– Да ладно тебе, Женя, – немного подпрыгнул на месте Илья, – что в самом деле?! Не шпионы же вокруг?!

– А ты хорошенько подумай.

– Не-е-е-т, – медленно протянул старлей, – не может такого быть!

– Не люблю строить версии лишь на предположениях, даже своих, – съязвила я, – поэтому и предложила рассматривать первый вариант, как возможный. А там посмотрим.

– Ладно. Но пока полностью не закончится расследование, пока Полянский не предоставит полноценное алиби или не появится другой перспективный подозреваемый, парень останется в тюрьме. Уж не обессудь. Шею свою подставлять не стану. Ты, конечно, сейчас красиво рассказываешь, но давай не будем забывать, что гонорар тебе платит Валентина Полянская.

– Я помню. А еще она обещала солидного размера премию, если Романа удастся вытащить из тюрьмы, то есть полностью снять обвинения. И это черным по белому прописано в моем договоре, – заверила я спокойным тоном.

От подобной наглости старлей тихонько крякнул, но промолчал.

– Это я затем уточняю, чтобы между нами не было недомолвок. А заодно чтобы ты уяснил: купить Евгению Охотникову нельзя. И оговаривая условия контракта с Полянской, я сразу расставила все акценты.

– То есть, если ее сын виноват, он будет сидеть в тюрьме?

– Очевидно, да. Я здесь, чтобы провести расследование.

– Ладно, прости за намеки дурацкие. Не хотел тебя обидеть.

– Хорошо. Но обидеть меня бывает непросто. А иногда это бывает рискованно.

– Да уж слыхал.

Остальную часть пути до ростовского морга мы болтали о разных пустяках. Вернее, Илья осторожно пытался расспросить о моем послужном списке и выяснить подробности нашумевших дел. Очевидно, хотел проверить достоверность своего источника информации.

Я, пока не надоело, отделывалась общими фразами и грубоватыми шутками. А потом заявила, что с моей работы на правительство снимут секретность примерно в том году, когда его внуки состарятся. И никому из богатых и влиятельных людей, которым я когда-либо оказывала услуги, не придется по душе, если кто-то будет обсуждать их дела. И если старлей возможной мишенью стать не готов, пусть поумерит любопытство.

К сожалению, сегодняшнее везение решило меня оставить. По приезде в городской морг выяснилось, что патологоанатом, который делал вскрытие погибшей девушки, уже покинул рабочее место. Отпросился немного раньше и не появится до понедельника. А экспертизы по делу еще не готовы.

Я простилась с Ильей и отправилась в усадьбу Полянских. По дороге размышляла над сложившейся ситуацией. Похоже, Роман Полянский просто стал жертвой обстоятельств. Не знаю, как убежденный в своей правоте старлей выпросил у прокурора ордер на арест парня, но теперь оба ретивых служителя закона будут держаться принятого решения и всячески его отстаивать. По опыту знаю. Так что у меня есть всего два выхода: доказать наличие алиби у Романа или найти настоящего убийцу. А на расследование преступления может уйти много времени, и парень проводит его не на курорте, в следственном изоляторе сидит.

Значит, сначала попробуем доказать наличие алиби. Люди, уверяющие, что если человек проводил несколько часов в своей комнате и свидетелей тому факту нет, а значит, доказать ничего невозможно, заблуждаются. В нынешний век благодаря обилию техники и электроники всегда есть варианты.

Например, если Роман примерно во время убийства в своей комнате болтал по мобильному телефону с приятелем. Нужно сделать запрос в компанию сотовой связи и на основе данных вышки определить, а значит, и доказать местонахождение парня в указанное время. Или если подросток играл с друзьями в игру, болтал в Сети онлайн. Будет сложнее проследить выход в Интернет с домашнего компьютера, но, возможно, подобная информация сохраняется на сервере провайдера. Прокуратура не посмеет проигнорировать такие доказательства, а разрушить слабые улики следствия – дело техники. Нужно вернуться завтра в СИЗО. Детально обсудить с Романом, чем он занимался поздним вечером в день убийства, и найти, от чего в первую очередь отталкиваться.

* * *

Остаток этого дня я провела довольно результативно. Сначала встретилась за несколько чопорным чаепитием с Валентиной. По случаю теплой погоды стол накрыли на террасе и, на мой непритязательный вкус, немного перестарались с общей сервировкой, обилием и разнообразием поданных десертов. Такого количества пирожков, печенья, пирожных, конфет, засахаренных фруктов и тортов хватило бы на небольшой прием.

Я сразу вспомнила, что после утреннего кофе с тостом ничего не ела в течение дня. Но при виде исхудавшего, матово-бледного лица Валентины, которая выпила три чашки чая, но так и не притронулась к сиротливо лежащему на тарелке бутерброду, аппетит испарился сам собой.

Женщина не собиралась на меня давить и требовать мгновенных результатов, просто жаждала услышать что-нибудь обнадеживающее и расспросить о любимом сыне. Я заверила, что парень жив-здоров, чувствует себя нормально, просил верить в него. И объяснила, что на судебно-бюрократическую волокиту уйдет какое-то время, но доказать невиновность Романа, скорее всего, получится. Даже если для этого придется провести полное расследование.

Потом Макс Сотников провел подробную обзорную экскурсию охраняемой территории. Разумеется, осмотр включал в себя обмен вопросами и пояснениями. Я указала приятелю на несколько слабых мест в системе ограждения и посоветовала снабдить некоторые из них видеокамерами, а в дальнем углу хозяйственного двора устроить дополнительный пост. Экскурсия закончилась осмотром домика охраны. Я по достоинству оценила продуманное и комфортное помещение. Здесь были: кабинет Макса, оружейная, комнаты отдыха. Шкафчики для личных вещей охранников, небольшая прачечная и кухня с чайником и микроволновой печью. Честно говоря, это большая редкость, когда работодатель заботится о том, чтобы сотрудникам было удобно, и не жалеет на это средств.

Мы с Сотниковым еще немного поболтали о вещах важных и не слишком. Вместе со сменой охранников съели принесенный помощницей кухарки ужин. И Макс отправился на выходные к семье, заявив, что покидает вверенный его заботам объект с чистой совестью, зная, что Охотникова будет рядом.

Перед сном я запланировала более детально изучить представленные в деле документы, но по пути в свою комнату увидела полоску света, пробивающуюся из-под двери Маргариты. И решительно постучала.

– Привет. Не помешаю?

– Привет. Что-нибудь случилось?! Что-то с Ромкой?! – всполошилась девушка. Она сдвинула с колен включенный ноутбук, вскочила и бросилась мне навстречу.

– Нет. Роман в порядке. Насколько это вообще возможно в тюрьме. Но, думаю, что он недолго там будет оставаться. По крайней мере, постараюсь, чтобы так и было.

– Да? Отличная новость. А я уж было решила… Сама не знаю, что.

– Я просто увидела, что ты еще не спишь, и зашла проведать.

– Правда?! Вот здорово! – Неизвестно, чему девушка обрадовалась больше, новости о возможном скором освобождении брата или тому, что я захотела с ней поболтать.

– Конечно. Чем занимаешься? Сплетничаешь с подругами? – кивнула я на компьютер.

– Нет, что ты. Друзей у меня и так было негусто, а теперь и вовсе народ шарахается. Ой, – спохватилась она, – присаживайся.

– Это пройдет, – успокоила я, устраиваясь в кресле, – мы докажем невиновность Романа. А еще через некоторое время все забудут о том, что его подозревали в убийстве.

– Я понимаю. В глобальном, мировом масштабе мои проблемы кажутся пустыми и глупыми. Тебе, наверное, смешно.

– Почему?

– Ну, не знаю, как сказать. Ты не просто красивая, а еще и уверенная в себе, сильная. К таким личностям тянутся люди. Думаю, у тебя было просто море подруг, всегда, и в детском возрасте, и в подростковом. Сейчас тоже, и нет отбоя от кавалеров.

– Ага. Вот иду я по улице, а парни все просто столбенеют. А кто послабее, так и падают и сами собой в штабеля укладываются, – усмехнулась я.

– Ой, я знаю, это из старого фильма! Забавный такой!

– Точно. Забавный и немного наивный для нашего времени. А если серьезно, то, конечно, друзья у меня были и есть, но больше мальчишки. Потому что я получала образование в учебном заведении полувоенного образца.

– Ого! Прикольно!

– Да, так сложилось. И в конечном итоге важно в жизни не это. Дело не в количестве друзей, а в их надежности. Готовности прийти на помощь в трудную минуту.

– А у меня надежных нет, совсем никаких нет.

– Друзей всегда можно найти. И потом, у тебя есть брат. Кто может быть дороже и ближе?

– Мы постоянно ссоримся, соперничаем. То Ромка меня дразнит, то я над ним подтруниваю в отместку.

– Это пройдет со временем. Вы повзрослеете и поймете, что надежнее плеча брата или сестры не найти.

– Да. Ромка станет знаменитым программистом. Изобретет что-нибудь гениальное и важное и прославится на весь мир. Мы с мамой будем им гордиться.

– А кем будешь ты?

– Я буду управлять сетью кафе, которые планирует открыть мама. Затем и на менеджмент поступила.

– Если нравится, почему бы и нет.

– На самом деле я обожаю танцевать. Учитель меня хвалит и даже предлагал попробоваться в молодежную танцевальную группу. Там был набор, и он высоко оценивал мои шансы. Но, – Рита наклонила голову и помолчала, – мама категорически запретила. Сказала, репетиции, выступления много времени займут и на учебу повлияют. И вообще танцами занимаются для хорошей осанки и грации, а делать это профессией…

– Не расстраивайся. Со временем она может передумать. Или ты найдешь нужные слова для убеждения, или на мнение мамы окажут влияние какие-нибудь внешние факторы.

– С трудом верится. Она редко меняет принятые решения, – Рита немного подумала, – вернее, никогда не меняет.

Мы еще немного поболтали о подростковых мечтах и стремлениях, потом плавно перешли к новинкам киноиндустрии. Я призналась, что обожаю отслеживать появление интересных фильмов и сериалов. Да и пересматривать старую добрую классику кинематографа. Рита сетовала, что при ее насыщенном плотном графике времени на развлечения остается мало. Но для любимого кино она его старается выкраивать. Мы тут же договорились посмотреть вместе что-нибудь новенькое. Выбрать из многообразия заманчивых анонсов и сходить в кино, как только появится время.

Перед сном я просматривала копии документов из уголовного дела и размышляла. По сути, видно невооруженным глазом, что Илья, уверенный в виновности Романа, отнесся к ведению следствия весьма халатно. И нужно начинать все сначала. Вопрос, почему старший лейтенант так безоговорочно доверяет своему информатору, можно пока опустить.

Читая протоколы допросов учащихся колледжа, родителей потерпевшей, я поняла, что велись они для галочки и не давали представления о личности Марии Титовой. Какой была эта девушка? Чем она увлекалась? О чем мечтала? С кем дружила? Кому доверяла? Судя по протоколу допроса и местам работы, родители – обычные рядовые граждане. Нормальные, вменяемые, при памяти. Почему они не забили тревогу? Ведь тело Маши нашли утром на территории колледжа, патологоанатом установил время смерти между часом и половиной второго утра. Значит, девушка не пришла домой на ночь! Почему ее не хватились, не искали, не обзванивали друзей? Означает ли это, что такое поведение воспринималось окружающими за норму? Но если пятнадцатилетняя дочь не ночует дома, а ее родители спокойны, они знают или предполагают, где девушка может быть? Старлей сделал только один правильный вывод: если Мария не сопротивлялась, а на теле девушки нет следов борьбы, значит, она доверяла убийце! Значит, хорошо его знала!

Нужно обязательно пообщаться с патологоанатомом. Насколько я могу судить из материалов дела, орудие убийства найдено не было. Но в протоколе вскрытия медик дает только описание странгуляционной борозды, и то недостаточно четкое. Высказывает размытые предположения, чем конкретно задушили девушку: «веревка или пояс». А ведь следы, оставленные этими предметами, разные. У веревки они будут ровнее, однороднее, что ли, у пояса четче по краям. И вообще смотря какой пояс, там вариантов много. Для пользы расследования мне нужно ориентироваться в этом вопросе.

* * *

Субботнее утро началось с пробежки, тренировки, водных процедур и составления плана расследования.

Поскольку у юристов этот день считается рабочим и свидания с адвокатами разрешены, первым делом я запланировала посещение следственного изолятора. Чтобы поговорить с куратором, однокурсниками и родителями Марии, придется ждать понедельника.

Денек сегодня выдался приятный и солнечный, я настроила радио на музыкальную волну. Пока вела машину по улицам и проспектам, с интересом рассматривала современные и старые здания. Открывала для себя незнакомый город.

Припомнив, что вчера я немного замоталась и не позвонила тете Миле, набрала ее номер. Тетушка, как всегда, обрадовалась звонку. Я заверила, что у меня все в порядке. Расследование идет потихоньку, вероятно, слишком долго в городе не задержусь, приеду так быстро, что она и соскучиться не успеет. Тетя Мила отвечала, что обычно начинает скучать, как только за мною закрывается дверь квартиры. Но благодаря трепетным заботам Геночки одинокой и покинутой себя не чувствует. А сегодня они с Марией Федоровной запланировали небольшой променад по набережной. Прогуляться и посидеть в кафе на открытом воздухе. Потом тетя Мила расспрашивала о Валентине и ее детях, просила подробно описать их загородный дом. Ее интересовало буквально все: от дизайна интерьера до описания мебели в гостиной. Я болтала с тетушкой, пока не подъехала к проходной СИЗО, а потом простилась, сославшись на срочные дела. Обещала звонить, а по приезде домой выдать подробный отчет обо всем увиденном.

* * *

Сегодня Роман выглядел еще более бледным и, кажется, более расстроенным, чем вчера. Но на мои расспросы упорно твердил, что все в порядке.

– Если тебе нужна срочная помощь или защита, ты должен мне сказать. Я нахожусь здесь именно для этого.

– Если ты намекаешь на тюремное насилие, не беспокойся. Ничего такого. Сижу, по местным меркам, в царских условиях. Камера двухместная, сосед – щуплый паренек. Не то что нарываться, смотреть в мою сторону боится. Кормят сносно, вероятно, тоже благодаря маминым деньгам.

– Тогда что?

– Просто вытащи меня отсюда, ладно?! – Паренек запустил пальцы в волосы.

– Конечно. Я здесь именно для этого. И прекрасно понимаю, как тяготит пребывание в подобном месте. Особенно если ни в чем не виноват.

– Конечно, виноват! Нечего было лезть куда не просят! Не к телу шагать, а от него! Да не просто, а бегом! Впредь умнее буду! – горько проговорил подросток. – Будет кто загибаться, даже близко не подойду. Это единственно правильное поведение в наши дни. Тогда и не придется доказывать ничего и никому!

– Ты так думаешь недавно. И будешь так думать недолго, – терпеливо возразила я, – успокойся, скоро все наладится. Нужно просто настроиться на ожидание, ведь следствие может продлиться еще некоторое время. Кстати, самый короткий путь отсюда – доказать наличие алиби.

– Круто. Но я был в своей комнате! Весь вечер! Один!

– Так, давай сначала. После занятий в колледже…

– Григорий отвез меня на тренировку, а Риту домой. Через два с половиной часа забрал меня, отвез домой. Прибыли часов в семь вечера. Я поужинал с мамой и сестрой, ушел в свою комнату, принял душ, потом писал реферат по истории.

– Из Интернета скачал?

– Ну, переделал немного, история это не мое вообще.

– В мою задачу входит избавить тебя от тюрьмы, а не нотации читать. Помнишь, сколько было времени?

– Около восьми часов, может, половина девятого.

– Не подойдет, слишком рано. Давай дальше.

– Решал задачи по математической логике. Наш преподаватель, Петр Вениаминович, занимается со мной отдельно, одаренным считает. Он уверен, что заниматься по обычной, усредненной программе для меня недостаточно. Мой уникальный интеллект перестанет развиваться. И постоянно выискивает задания повышенной сложности.

– Твой учитель прав, интеллект, он лет до сорока примерно развивается. Но мозгу нужны постоянные нагрузки, тогда велика вероятность сохранить ясность мысли и до преклонных лет. А если над этим не работать постоянно и упорно, может начаться обратный процесс.

– Круто. Боюсь, что наличие высокого интеллекта слишком переоценивают. Только дурак попадет в подобную историю!

– Это всего лишь отсутствие жизненного и юридического опыта, кстати, и то и другое – дело наживное. Давай дальше.

– Около девяти вечера я учителю звонил.

– Петру Вениаминовичу?

– Да, на задаче одной забуксовал. Потом собирались ее вместе разобрать.

– Для алиби время не подходит, но я с ним все равно поговорю.

– Позже с Кириллом болтали. Тоже около девяти, может, половина десятого была.

– Хорошо, а потом?

– Читал книгу нудную и заснул.

– Что именно?

– Да, ерунда иностранная, задали. По программе проходим.

– Что еще?

– Ничего, до утра проспал. Как провел утро рассказывать?!

– Нет, – разочарованно протянула я, – алиби нужно на ночь. Значит, не просыпался?

– Говорю же, спал крепко, – буркнул парнишка, насупился и замолчал.

Честно говоря, я не совсем поняла, что произошло. Казалось, мы наладили с Романом контакт. Молодой человек, который был готов сотрудничать и открыто общался, внезапно напрягся весь, замкнулся в себе. Роман нервничал, отрывисто отвечал на мои вопросы, избегал смотреть в глаза. Мне ничего не оставалось, как попрощаться до следующего раза и уйти.

Значит, наличие внятного алиби доказать не удалось, и пареньку придется томиться в следственном изоляторе. Может, Роман просто осознал этот факт раньше меня и расстроился? Тогда откуда взялось ощущение, что он что-то недоговаривает или скрывает?

* * *

Как ни странно, Валентина восприняла эту неудачу довольно спокойно. На мой недоумевающий взгляд женщина ответила, что сын ее уже находится под стражей и следствием. И снятия обвинений «за недостаточностью улик» мало. Поскольку такое событие может навсегда оставить на репутации мальчика несмываемое пятно, необходимо закончить следствие, найти настоящего убийцу. В конце концов, узнать правду. И если Роману придется посидеть в СИЗО, что ж, так тому и быть.

Но я чувствовала себя задетой и, понимая, что до понедельника все равно заняться нечем, решила просмотреть записи камер наблюдений. Вдруг повезет и, возможно, удастся доказать юридически, что Роман Полянский в ночь убийства девушки поместье не покидал.

Для выполнения намеченного мне потребовалось получить одобрение Макса на доступ к серверам видеоархива. Чтобы не ставить в неловкое положение ни его самого, ни подчиненных приятеля.

Я засела на центральном посту охраны. Нашла архивированные видеозаписи и методично просматривала камеру за камерой. Честно говоря, занятие это нудное и довольно утомительное. Как правило, камера смотрит в одну точку и картинка не меняется в течение часов. Но постепенно перед моими глазами начала вырисовываться ясная и четкая схема жизни усадьбы госпожи Полянской. Начала я с вечера того самого дня, когда было совершено убийство, так как утро и дневные часы меня не интересовали. Камера зафиксировала, как через центральный вход въезжает черный «Субару» Григория, телохранителя детей, с Ритой на пассажирском сиденье. Через некоторое время возвращается с работы Валентина. Приехал небольшой фургон с продуктами. Видно, как к нему подходит охранник, осматривает содержимое. Бегло, просто заглядывает вовнутрь. Потом Григорий покидает территорию и возвращается часа через полтора с Романом. Пока все, как рассказывал паренек. Чуть позже выехала серая «Киа», охранники сказали, что это репетитор английского обоих детей. Он занимался с Ритой. И после этого, поздним вечером, через эти ворота усадьбу покинула только одна машина – Макс отправился домой.

Ничего полезного не обнаружилось. Но я с упорством, достойным лучшего применения, продолжала смотреть, как сменяются охранники, как они делают обход территории. Наблюдала движение и свою обособленную жизнь на хозяйственном дворе. Было видно, как работают садовники и ухаживает за лошадьми конюх. Как вечером работники поместья, которые не проживают на его территории, разъезжаются по домам, используют для этого ворота в восточной части. Я продолжала просматривать записи. На камере, которая фиксирует часть гаража, видно, как Григорий паркует машину. Я сверилась со временем, начало восьмого, значит, это после того, как он привез домой Романа. Потом, часов около десяти, Григорий садится в автомобиль и заводит мотор. Уехал домой? Почему так поздно? Я вернулась к просмотру видео с камеры, которая охватывает ворота, чтобы уточнить, один ли выезжал Григорий. Выбрала нужное время. К моему удивлению, часть записи отсутствовала. Если быть точной, с половины десятого до четырех часов утра.

Интересное совпадение. Может, это всего лишь технический сбой? Своеобразный глюк сервера, когда запись не попадает в архив? Или ее удалили намеренно? Некоторое время я добросовестно искала возможность восстановить утраченные файлы, но потом сдалась. И набрала Макса, вопросы-то остались.

– Привет, прости, что еще раз беспокою в выходной день. Но у меня есть к тебе парочка вопросов.

– Конечно, Женька, о чем речь? Ты же делом занимаешься.

– С камеры, которая смотрит на восточные ворота, исчезла часть записи. Ты об этом знал?

– Нет. Их просматривают только по мере необходимости. Но так и раньше случалось. Ничего подозрительного. Процесс архивирования, он довольно энергоемкий. Сервер не справляется с объемом и, бывает, выдает небольшие сбои. Все никак не приглашу техника, чтобы порядок навел. Но запись, по сути, это страховка. Территорию охраняют люди.

– Понятно. У меня еще вопросы. Фургон с продуктами заезжал через центральные ворота. Так происходит всегда?

– Да. Продукты везут на кухню хозяйского дома. Все остальное: фураж для лошадей, садовый инвентарь и материалы, различные саженцы и так далее – доставляется на хозяйственный двор через восточные ворота. Так же попадает на территорию и покидает ее весь обслуживающий персонал. Кроме меня, – Макс хмыкнул, – учителей, тренеров, репетиторов и гостей хозяйки.

– А охранники?

– Через восточные ворота.

– Понятно. Так, а какое место в этой классификации занимают телохранители? Где-то между прислугой и гостями?

– Ты можешь ездить через центральные ворота. Это распоряжение Валентины, – не поддержал приятель моего шутливого тона.

– А как попадал на территорию Григорий?

– Ммм, – замялся Макс, – если один, через восточные ворота. Если с кем-либо из детей, через центральные.

– Это тоже официальное распоряжение?

– В общем, да. У нас, как и на других предприятиях, существует устав, табель о рангах и субординация. Но если бы Григорию вздумалось одному выехать через центральные ворота, никто не стал бы делать из этого события. Думаю, никто вообще не обратил бы внимания.

– Поняла. Еще небольшое уточнение: Григорий живет в городе?

– Да, кажется, квартиру снимает. В личном деле есть адрес. Но если была необходимость или желание, мог ночевать в усадьбе. В доме охраны у телохранителей имеется своя небольшая комната. Там две кровати, душ, шкаф с необходимым количеством вещей, например, сменным костюмом и рубашками. Ну и прочими нужными мелочами. Потому что это удобно.

– И кто, кроме Григория, там обитает?

– Сашка Прохоров. Телохранитель Валентины.

– Отлично. И последний вопрос: «Субару» – это ведомственная машина?

– Нет, она принадлежит Григорию.

– Да? Ну, примерное представление о зарплате телохранителя я имею. Не дороговато?

– Женька, – было слышно, как приятель усмехается в трубку, – оставь ты свою обычную подозрительность. Все объясняется просто: Гришка внук довольно зажиточных стариков. Родня парня особо не балует, считая, что он сам на жизнь зарабатывать должен, но машину хорошую подарили. Иногда, как сейчас, подкидывают денег на отпуск за границей.

– Да? Тогда ладно. Еще раз прости, что побеспокоила.

Мы с Максом простились до понедельника.

Похоже, что затея с просмотром камер видеонаблюдения не принесла ожидаемых результатов. Алиби Романа доказать не удалось. Что ж, значит, все силы нужно бросить на расследование.

Остаток дня я провела за болтовней с Маргаритой, неспешными прогулками по тенистому парку, осмотром солидной оранжереи и прочими нехитрыми развлечениями.

Воскресный день тоже прошел весело, но для расследования бестолково. С утра я сопроводила Риту в бассейн, который, разумеется, имелся на территории усадьбы. Заодно сама с удовольствием поплавала. Потом мы выехали в город, посидели в баре под названием «Витаминка». Он был устроен рядом с ростовским центральным спорткомплексом и славился коктейлями из свежевыжатых соков и фруктовыми десертами.

Еще утром Рита выпросила у матери разрешение отменить все занятия и провести день отдыха. Поэтому мы посетили местный ботанический сад, парк «Сказка», кафе, находящееся на его территории, и ближайший кинотеатр. Притом сгоряча замахнулись сразу на две премьеры. В общем, восторгу Маргариты не было предела.

Домой мы возвращались ближе к вечеру, оживленно обсуждая фильмы. Рита строила планы, решая, куда нам отправиться в следующий раз и что из достопримечательностей Ростова стоит мне показать в первую очередь.

* * *

В понедельник утром я проснулась немного раньше обычного, чтобы успеть потренироваться до отъезда. Сегодня предстояло отвезти Риту на занятия.

Зная, что девушка придает этому большое значение, я, собираясь, старательно поработала над своей внешностью. Умеренный, едва заметный, но тщательно выполненный макияж. Укладка в голливудском стиле, когда у зрителя создается ощущение, что небрежные, крупными кольцами локоны получились сами по себе и держатся не благодаря усилиям трудолюбивых стилистов, а сами собою. Под конец сборов я оценила отражение в большом зеркале: удобный и стильный брючный костюм – тройка, туфли на каблуке, в руках папка с документами, сюрикены рассованы по карманам. Хороша и смертельно опасна.

– Ух ты! – восхищенно выдохнула Маргарита, когда я появилась на пороге ее комнаты.

– Спасибо. Ты же хотела произвести впечатление.

– Это будет взрыв бомбы! – хихикнула девочка. – Знаешь, наверное, в следующий раз мы никуда не пойдем.

– Да?

– Ага. Вместо этого научишь меня краситься и так укладывать волосы! А?!

– Договорились.

Как и ожидала Маргарита, наше появление произвело настоящий фурор. Стоило нам с девушкой покинуть припаркованный «Ниссан» и двинуться в сторону главного учебного корпуса, студенты, толпящиеся перед входом, как по команде, разом замерли и прекратили разговоры. Десятки пар глаз меня разглядывали и, разумеется, оценивали.

– Что, у нас новенькая?! – раздался вопрос какого-то мальчишки.

– Это Евгения, мой новый телохранитель, – победно улыбаясь, громко заявила Маргарита.

– Круто.

– Везет! – раздались возгласы.

– А где теперь Гриша?! – спросила смуглая темноволосая девушка с хвостиками.

– В отпуске.

– Значит, он вернется?! – не отставала девчонка.

– Похоже, мое появление расстроило некоторых поклонниц Григория, – тихонько прошептала я Рите, отводя ее немного в сторону.

– Это Лена Розаева. Та смуглянка, что про Гришку спрашивала.

– Ваш телохранитель общался со студентами?

– Ну, как, мог перекинуться парой фраз, пока ждал меня или брата. А так, не особо вроде. Но по имени его все знали.

– Это я уже поняла.

Некоторое время студенты толпились у входа в здание. На нас уже особого внимания не обращали, по крайней мере, не подавали вида, если и продолжали рассматривать, то исподтишка. Ребята собирались небольшими группами, что-то громко обсуждая, делясь впечатлениями от прошедших каникул, сообщая последние новости тем, с кем не виделись во время практики.

Наконец на крыльцо вышла женщина в строгом сером костюме и блузке с жабо и потребовала тишины.

– Это куратор нашего курса, Татьяна Александровна, – прошептала мне Рита.

– Потом представь меня ей.

– Хорошо.

Тем временем куратор поздравила всех с началом нового учебного года, объявила о времени и месте торжественной линейки. Сообщила, что студенты разных курсов могут посмотреть свое расписание в вестибюле главного корпуса, и прочую организационную информацию.

Я из нее почерпнула, что линейка состоится через полчаса, а потом начнутся занятия.

– Рита, познакомь меня с Леной.

– Я же представила тебя всем!

– Требуется задать ей несколько вопросов. И нужно, чтобы девушка доверяла мне, не испытывала опасений.

– Ладно.

Мы подошли поближе к Елене, Рита еще раз представила меня ей и упорхнула в вестибюль изучать расписание.

– Мне вообще-то тоже надо записать все. Тороплюсь, в общем, – переминаясь с ноги на ногу, заявила девушка.

– Это быстро. Всего пара вопросов.

– О чем? Вы обиделись, что я про Гришку спросила?

– Что ты?! Конечно, нет! Я хотела расспросить тебя о Маше Титовой. Вы ведь дружили?

– Ну, общались. Я, Маша и Маринка Вершинина из нашей группы.

– Делились секретами, обсуждали парней? Может, куда-нибудь вместе ходили?

– Конечно, – девушка насупилась, – я все понимаю! Машки нет в живых. А вас наняла мать Риты и Ромки! И теперь в вашу задачу входит накопать про Марию побольше жареных фактов. Чтобы обелить подозреваемого в убийстве в глазах общественности. Слышала, это и в суде использовать можно! Мол, девчонка сама во всем виновата, якшалась с кем ни попадя, слишком уж вольный образ жизни вела. Значит, в том, что случилось с ней, сама и виновата! Ничего я говорить вам не буду! Понятно?!

– Люди склонны очень быстро осуждать, правда? – Я кивнула в сторону лавочки: – Может, присядем?

– Зачем?

– Я хочу найти виновного в смерти Марии. Но как это сделать, если о девушке не знаю ничего, кроме имени?

Мы устроились на деревянной скамье.

– Виновный уже в тюрьме сидит, – опустив голову, буркнула Елена.

– Роман – всего лишь подозреваемый. Его вина не доказана. А вынося приговор ему и его семье раньше суда, ты уподобляешься тем людям, что говорят о Маше гадости и распускают неприятные слухи.

– Откуда про слухи знаешь?

– По твоей реакции догадалась. Поговорим? Кстати, мы не в Америке живем, где, очерняя репутацию жертвы, можно добиться от присяжных сочувствия к подсудимому. На судью подобная тактика, как правило, не действует.

– И что ты хочешь знать?

– Все, что можешь рассказать о подруге.

– Это, наверное, громко сказано: «подруга». Мы общались, болтали на разные темы. Пару раз ходили на дискотеку или в клуб. Еще Машка любила похвастаться проведенным вечером. Но так, больше тумана напускала, а по сути ничего конкретного не рассказывала. Она вообще очень скрытная была.

– Но когда о Марии говорят гадости, это тебя задевает?

– Конечно! Потому что их не просто так говорят, а в назидание, – поморщившись, выдала девушка, – чтобы другим неповадно было на территории колледжа умирать.

– Кто-то считает трагическую смерть девушки досадным неудобством? – догадалась я.

– У некоторых хватает такта молчать. Но, Татьяна, куратор наша… У тетки вообще стойкие повадки старой девы-маразматички. А эта история словно добавила ей яду, влила новые силы.

– Я как раз поговорить с ней собиралась.

– Успехов, – хмыкнула девушка.

– Лена, скажи, Маша из какой семьи?

– Обычной. Отец на заводе пашет, мать продавцом работает.

– Заняты достаточно плотно.

– Да. Машка практически с детства была сама себе предоставлена. И родители, видимо, со временем вожжи все больше отпускали. Мне мама позволила пойти в клуб один раз, после длительных уговоров. Притом, я уверяла, что иду не одна, от подруг обещала не отходить, звонить каждые два часа и быть дома не позже двенадцати. А Машка домой приходила когда сама хотела. Ее никто не контролировал особо.

– Поэтому в ту ночь родители ее и не хватились?

– Не знаю. Машка могла соврать, что ночует у одной из нас. И даже не предупредить, родители никогда не проверяли.

– А сама в ночном клубе до утра?

– Или с кавалером. Не знаю, – пожала Лена плечами.

– Она с кем-то встречалась? Имя называла?

– Говорю же, скрытная была, туману только напускала постоянно. Могла, например, оборвать фразу на полуслове, промолчать многозначительно. Мы с Маринкой даже поспорили как-то. Она считала, что молодого человека у Машки нет вовсе, я – что есть. Но имя Маша никогда не называла, это совершенно точно, я бы запомнила.

Что ж, правильная тактика, когда хочешь что-то скрыть. Но что за тайна была у Маши? Она просто хвасталась перед девчонками, отношений на самом деле не имея? Или имела связь с кем-то, кого тщательно скрывала от подруг?

– Лена, насколько я поняла, семья Маши была обычного, среднего достатка?

– Да, наверное.

– Ты не замечала, у нее водились деньги? Чуть больше, чем обычно дают родители подросткам? Ведь клубы, кафе – это все требует средств.

– Честно говоря, не могу сказать. Наверное, все, как у всех. Тогда, в клубе, каждый за себя платил, если мы в кафе ходили, тоже. Порою Машка могла щеголять в довольно дорогой обновке и многозначительно улыбаться на вопрос: «Откуда дровишки?» Но я думаю, это родители ей покупали. Баловали.

– Очень дорогие вещи?

– Ну, сумочка фирменная, джинсы известного бренда, сапоги. Вот полушубок с рынка, хотя Машка врала, что в бутике приобрели.

– Лена, – я вытянула вперед ногу, – что скажешь о моих туфлях?

– Изделие известной итальянской фирмы. Коллекция прошлогодняя, покупали, видимо, за границей, – уверенно выдала девушка, окинув меня беглым взглядом, – костюм тоже производства Франции или Италии, если увижу подкладку, смогу назвать имя модельера.

– Ого! Как неожиданно!

– Проверить решили? Я сама мечтаю стать модельером, так что в вещах хорошо разбираюсь.

– Ты права. Лена, большое спасибо за разговор.

– Наверное, я ничем особо не помогла, но если что-то понадобится, обращайтесь.

– Спасибо. А куратора вашего мне где искать?

– В учительской на втором этаже. Или в двести восемнадцатом кабинете «Русский язык и литература». Нам немного по пути, покажу направление.

Мы с Леной вошли в фойе главного корпуса, где и попрощались. Я отправилась на второй этаж, девушка подошла к стенду с объявлениями и расписанием.

Найти куратора оказалось несложно. Пообщавшись с Татьяной Александровной несколько минут, я полностью согласилась с едкой характеристикой, которую дала женщине Елена. Сквозь напускную деловитость и строгость проглядывала неудовлетворенность жизнью и зависть ко всем подряд. К успешным людям – за то, что успешны. К студентам – за то, что молоды и перед ними открыты все пути и возможности. К симпатичным девочкам – за броскую внешность.

Меня классная дама возненавидела с первой секунды. Правда, понравиться ей я даже и не пыталась. Не люблю бессмысленно тратить время и силы.

– Телохранитель, – процедила она после знакомства, смерив меня взглядом, – странное занятие для женщины.

– Когда-то профессия учитель тоже была чисто мужская. Вы же не мечтаете, чтобы вернулись времена, когда женщинам дозволялось лишь музицировать, вышивать крестиком и рожать детей? – усмехаясь, парировала я.

Татьяна Александровна немного поморщилась, словно почувствовала неприятный привкус во рту.

– Позвольте поинтересоваться, каковы ваши полномочия?

– Я официально участвую в расследовании убийства Марии Титовой. Вместе с полицией Ростова-на-Дону. Так что полномочия самые широкие.

– Боюсь, что вы не имеете права допрашивать студентов без их родителей.

– Вообще-то имею. Ведь они все старше четырнадцати лет. И пока это не допрос. Просто нужно поговорить, задать некоторые вопросы студентам и преподавателям.

– Вас интересует характеристика Маши Титовой?

– И ее домашний адрес, он должен быть в личном деле.

– Маша была девочкой довольно ветреной. К учебе относилась наплевательски, больше нарядами и развлечениями интересовалась… Я, между прочим, всегда говорила, что кончит эта девица плохо…

– Понятно, – прервала я поток ее красноречия, – ничего конкретного вы сказать не можете. Тогда просто адрес.

– Вы меня в чем-то обвиняете?

– Нет. Просто считаю, что не хорошо злорадствовать насчет чужого погибшего ребенка. Тем более приводить эту трагедию в пример другим в виде назидания. Нехорошо и неграмотно. Точных статистических данных на эту тему нет, но поверьте моему опыту. Плохие вещи происходят и с хорошими людьми. И это, как правило, незаслуженно.

– Адрес выдам только по письменному запросу из полиции, – оскорбленно поджав губки, сказала Татьяна Александровна.

Обожаю, когда собеседник меня недооценивает. Особенно если рискнет разозлить. Я улыбнулась, выдержав небольшую паузу. Приятель Генка подобную улыбку называет «нежный оскал пираньи».

– Если вы вздумаете строить козни и мешать расследованию, я привезу все требуемые бумаги и запросы. Конечно, на это уйдет какое-то время. Но тогда гарантирую, что часть территории колледжа будет официально закрыта и опечатана как возможное место преступления. Занятия будут приостановлены. Потом я лично организую в прессе несколько нелицеприятных статей. Дам интервью, где красочно опишу уровень безопасности в вашем учебном заведении. А когда слухи и толки распространятся по всему Ростову, дам знать ректору, кто во всем виноват.

– Вы не сможете этого сделать, – обморочным голосом пробормотала женщина.

– Еще как смогу!

– Марию могли убить где угодно! Потом перевезти труп! Ко времени ее смерти занятия уже были закончены.

– Это еще нужно доказать. А слухи тем временем уже поползут.

В аудиторию, где мы разговаривали, стали заглядывать студенты.

– Татьяна Александровна, у нас сейчас литература.

– Проходите, садитесь. И не шуметь мне! – Женщина отвернулась, полистала журнал. Взяла со стола небольшой листок, черкнула несколько слов и протянула мне: – Вот адрес Титовой.

– Спасибо. До скорого свидания, – улыбнулась я.

И это прозвучало почти как угроза.

* * *

На ближайшей перемене я успела поговорить с некоторыми ребятами, которые знали Марию. Или с теми, кто выразил желание пообщаться. Мнения учащихся, как я и ожидала, немного разделились. Некоторые считали, что девушка порхала по жизни, словно мотылек. И, как следствие, нарвалась на неприятности. Другие говорили, что Маша была красивой и веселой. И все, произошедшее с ней, совершенно неожиданно и несправедливо.

Поскольку вскорости снова начались занятия, побеседовать с остальными студентами и некоторыми преподавателями не удалось, я решила отложить эту задачу до вечера.

Сбросила смс Рите с вопросом, до которого часа у нее сегодня лекции. Она ответила, что до шестнадцати. И я решила поискать Петра Вениаминовича.

Мне повезло, у преподавателя математики оказалось полуторачасовое окно, и он охотно согласился поговорить о погибшей девушке и о Романе Полянском.

Внешне Петр Вениаминович походил на постаревшего профессора Паганеля, как его описывает Жюль Верн, только без зонтика. Я ухмылялась пришедшему в голову сравнению, пока математик суетливо готовил чай в каморке, видимо, бывшей кладовке, расположенной сбоку от кафедры. Там среди математических таблиц, изображений синусоид, геометрических фигур из дерева и картона и прочего наглядного пособия стояли чудом втиснутый стол, тумбочка и две табуретки.

– Ничего, что я вас принимаю в таких условиях? Только на пыль не обращайте внимания.

– Все в порядке, не беспокойтесь.

– Я давно тут соорудил зону отдыха. Люблю чаек попить в перерыв или тетради проверить, – сообщил Петр Вениаминович и уронил блюдце. Охнул, подобрал чудом уцелевшую часть сервиза. Дунул на него, повертел в руках и отложил в сторону. Потом бросил в чашки по пакетику чая, налил кипяток из электрического чайника, достал из тумбочки вазочку с печеньем и конфетами. – Вот. Угощайтесь, – и наконец сел на соседний табурет, притом умудрился едва не промахнуться.

– Спасибо. Ой, осторожно!

– Ничего, ничего. Я всегда такой рассеянный, а когда нервничаю, то еще больше. Мои студенты уже даже перестали хихикать, когда замечают разные носки. Привыкли. Так, ну я вас, видимо, порядком заболтал, а вы пришли по делу.

– Маша Титова, – сочла нужным напомнить я.

– Да. Такая трагедия, знаете ли! Машенька, милая девочка. Правда, на моих уроках себя никак не проявляла. Задания, видимо, списывала, и на зачетах ей кто-то из мальчиков обычно помогал. Но я ставил троечку, есть дети, которым просто не дано понять математику.

– Вы не замечали, они с Романом Полянским не дружили?

– Нет. Думаю, эти ребята не общались вовсе. Во-первых, Ромочка старше на год. А потом, склад интеллекта совсем разный! О чем им было говорить?!

Я усмехнулась, но не стала комментировать.

– Рома Полянский, это же феномен! Обладатель высокого интеллекта и неординарного мышления! Вы вот только представьте себе: начало позапрошлого учебного года. Я знакомлюсь с новыми детьми. Написал несколько задач на доске, хочу прощупать знания. И решение пишу, классу велел следить и записывать. Они все молча послушно переписывают. Вдруг один говорит: «У вас там ошибка!» Я отвечаю, мол, что все по учебнику. А он мне: «Значит, и в учебнике ошибка». Я позвал к доске. Он выходит, берет мел и бодро так все исправляет. Действительно, оказалась ошибка, я и в издательство потом звонил. Ага, сказал, вас ученик мой поправляет. Испытал гордость. Вы знаете, Женечка, он же поступал на общих основаниях. И тут обнаруживаешь, что нашел алмаз неограненный. Это же надо аккуратно, бережно очень. И что теперь будет с ребенком? Его уникальный интеллект погибнет ведь в неблагоприятных условиях! – Учитель поставил опустевшую чашку на край стола.

– Думаю, мне удастся найти настоящего убийцу Марии и доказать невиновность Романа.

– Правда?! – Математик вскочил, задев локтем чашку.

– Конечно. Осторожнее! – Я протянула руку, резко наклонилась и поймала ее в паре сантиметров от пола.

– Женечка, у вас великолепная реакция!

– Спасибо, – я поставила чашку на стол, ближе к его середине.

– Женечка, это вам спасибо! Заранее благодарен за своего любимого ученика! Спасите мальчика! И, разумеется, вы можете рассчитывать на мою помощь! Все, что понадобится! В любое время!

– Спасибо, Петр Вениаминович. Если понадобится, я попрошу помощи, обещаю.

Попрощавшись с рассеянным профессором, я отправила смс Рите, что вернусь к шестнадцати часам.

За время, оставшееся до вечера, успею посетить патологоанатома и родных Маши Титовой.

* * *

Родители погибшей девушки проживали неподалеку. В микрорайоне под названием «Дубки». Наверное, колледж выбирали по принципу: чем ближе к дому, тем лучше.

Я сверилась с картой, нашла нужную улицу и дом и решила заехать прямо сейчас. А если никого не застану, потом, по пути из морга, заглянуть еще раз.

Квартира Титовых находилась на шестом этаже типового панельного девятиэтажного дома. Несмотря на наличие магнитного замка и автоматического доводчика, дверь подъезда была открыта настежь и подперта кирпичом. Поэтому я просто поднялась на нужный этаж и позвонила в дверь квартиры. Какое-то время никто не реагировал на трель звонка. И я уже собиралась уходить, когда услышала шаги и почти сразу, как поворачивается ключ в замке.

– Здравствуйте, меня зовут Евгения Охотникова.

– Вы журналист? – Женщине, стоящей на пороге, можно было дать около пятидесяти лет. Но потом, присмотревшись, я поняла, что она гораздо моложе, просто опухла от пролитых слез, видимо, не причесывалась сегодня и не умывалась, под глазами и в уголках губ залегли глубокие тени. Кажется, спала прямо в халате, который выглядел таким же неопрятным, помятым, как и она сама.

– Нет, я не журналист.

– Тогда кто? – прищурилась женщина.

– Простите, вас как зовут?

– Тамара Титова.

– Я веду расследование убийства вашей дочери. Примите мои соболезнования.

– Да кому от них легче? – горько выдохнула она. – Проходите на кухню. Простите, в доме не убрано, и мой вид… А… Муж на работу ходит, как заведенный. Значит, легче ему так. А я не могу. Там люди кругом, и все говорят, говорят. Вопросы задают, с соболезнованиями лезут, а сами только одно думают.

– Что именно?

– Что это все моя вина! Не углядела за доченькой, не досмотрела! Взрослой ее считала, слишком много воли давала! Ой! За что же… – женщина запричитала, ее заторможенное состояние мигом сменилось на чересчур возбужденное. Тамара упала на стоящую в коридоре табуретку и, причитая, принялась раскачиваться из стороны в сторону. Из глаз женщины градом покатились слезы.

Я прошла на кухню, налила воды в стакан.

– Вот, выпейте, – я протянула его ей. – У вас есть настойка валерианы или что-то успокаивающее?

– Пью я таблетки, доктор со «Скорой» оставил, ничего не помогает, – медленно, между всхлипами проговорила женщина. Она вытерла слезы, поерзала на стуле и, кажется, немного успокоилась, – так о чем вы хотели поговорить? У нас уже были из полиции, но много вопросов не задавали. И вообще уже вроде арестовали парня одного.

– Я работаю с полицией, но являюсь частным детективом. А вину этого парня еще доказать нужно.

– Что ж доказывать? Знать, без вины не арестовывают.

– Всякое бывает, вы же не хотите, чтобы пострадал невиновный?

– Мне все равно! Моя-то дочь тоже ни в чем не виновата была. А вот, в морге лежит, даже схоронить по-людски не позволяют!

– Но если посадят невиновного, значит, убийца Маши останется на свободе! Будет наслаждаться жизнью, солнцем, свежим воздухом.

– Вы правы, как-то не думала об этом. Но что и говорить, мне в последнее время не то что думать, дышать больно.

– Как вы себя чувствуете? Сможете побеседовать о Маше?

– Да. Спрашивайте, – то ли всхлипнула, то ли вздохнула женщина.

– Вы просто расскажите мне о ней. А если вопросы возникнут, я их задам.

– Странный вы какой-то следователь. Полицейский все сумкой интересовался, про вещи вопросы задавал да на листке строчил, глаз не поднимая. И было непонятно, слушает он мои ответы или просто пишет себе.

– Меня интересуют любые сведения. И это искренне, поверьте.

– Машенька моя была красавица. Но уродилась своевольной. Бывало, сделаешь ей замечание, а в ответ услышишь: «Ты ничего не понимаешь, мам!» Одно время мечтала стать артисткой. А я ей все твердила: ты посмотри, кто в фильмах наших снимается! Сплошь детки или внуки актеров знаменитых. А все неизвестные, кто пробился в эту область да карьеру сделал, имеют нужные знакомства. Только после в интервью рассказывают, что сами, трудом да удачей, добились всего. Потом вроде образумилась, в колледж поступила. Сама, знакомств у нас крутых не имеется, денег на взятки тоже. Училась, правда, ни шатко ни валко, но я и тому радовалась. Думала, профессию получит, а там, глядишь, мальчика хорошего себе выберет и заживет потихоньку.

– Скажите, Тамара, а Маша с кем-нибудь встречалась? Может, она вас знакомила или рассказывала, просто называла имя?

– Вот, сразу видно, что ты, девонька, Машку мою не знала. Из нее слово клещами не вытащишь! А чтобы сама рассказывать стала… Нет, никогда. Правда, говорила, что замуж надо с умом выходить, парня с достатком выбирать. Но это лишь разговоры все.

– Насколько я понимаю, вы Маше не запрещали ходить по дискотекам, гулять допоздна?

– А толку запрещать? Все равно сделает по-своему. Только со скандалом еще.

– Знаете, куда она обычно любила ходить? Названия клубов или какая дискотека, может, где находится?

– Нет. Я не разбираюсь в них вовсе. Но Маша и не говорила никогда.

– Спасибо, что уделили мне время.

– Вот чего у меня теперь вагон, милая, так это времени. Некуда торопиться, некуда идти. Нечего ждать.

– Даже не знаю, чем вас утешить.

– Нет мне утешения. И никогда не будет. Жить-то теперь незачем. Разве что убийце в глаза посмотреть.

– Значит, цепляйтесь за эту мысль, если только она держит вас на плаву.

Женщина, соглашаясь, кивнула.

– Я еще зайду с вашего позволения, до свидания.

Беседа с убитой горем женщиной оставила неприятный осадок в душе. Обидно, что я не узнала ничего полезного для расследования и по-прежнему топчусь на месте. С другой стороны, я сделаю все, чтобы найти виновного в смерти девушки, и может, тогда мне удастся забыть выражение потухших глаз ее матери.

* * *

Анатолий Семенович, патологоанатом, который делал вскрытие, оказался плотным весельчаком средних лет. Он был на рабочем месте, но как раз собирался сделать перерыв и перекусить. Поэтому я пригласила его в небольшое кафе, расположенное в цокольном этаже офисного здания, по соседству с моргом.

Мудрствовать с заказом не стали, взяли большую пиццу, по салатику и сок. Анатолий Семенович поглядывал на меня с нескрываемым интересом, изредка хитро улыбаясь. Но визиту вовсе не удивился, наверное, был предупрежден старлеем.

– Я смотрю, вас вовсе не коробит разговаривать о вскрытых телах и прочих подробностях за обедом? Барышни обычно трепетно относятся к подобным вещам, – заявил он, улыбаясь поверх стакана с соком.

– Я очень необычная барышня, знаете ли, – улыбнулась в ответ я.

– Да уж, наслышан, – подтвердил он мои догадки. – Женечка, мне лестно проводить время в вашем прекрасном обществе, но давайте не забывать, что вышли мы перекусить, а люди моей профессии жуют обычно торопливо и на ходу.

Анатолий Семенович, игнорируя приборы, схватил кусок пиццы, ловко скрутил и откусил примерно половину.

– Да. Илья, наверное, говорил, меня интересует вскрытие Маши Титовой.

– А что там? В заключении все указанно: асфиксия. Следов борьбы, травм, гематом не имеется.

– Из заключения я не уяснила несколько моментов. Тем не менее они могут быть важны.

– Тогда спрашивайте, – благосклонно разрешил мой собеседник.

– Тело переносили после смерти? Или девушка умерла в том же месте, где обнаружили ее труп?

– Судя по окоченению, трупным пятнам и другим признакам, умерла девчонка именно там, где ее нашли. Или поблизости.

– То есть?

– Если труп переносили, то сразу после смерти и очень аккуратно.

– Значит, следов волочения или длительного лежания в другой позе действительно нет?

– Конечно, нет! Евгения, за кого вы меня принимаете? Я все делаю очень аккуратно и тщательно.

– Анатолий Семенович, ни в коем случае не принимайте на свой счет. Я просто хочу видеть полную и точную картину.

– Тогда ладно, смело спрашивайте.

– А что с орудием убийства? Я имею в виду, что если есть странгуляционная борозда, значит, девушку задушили не руками?

– Конечно, нет. В этом случае следы совсем другие остаются.

– Но чем конкретно душили? Есть предположения?

– Не знаю, как у вас в Тарасове, а у нас не принято высказывать неподтвержденные уликами предположения в отчетах.

– Понятно. Именно поэтому мы с вами и ведем этот разговор. Сама-то я тело не видела, значит, предположений строить не могу, не на чем. Но ваше мнение очень важно для меня. Итак, что это могло быть? Пояс? Шарф? Следователь в протоколе осмотра предположил, что веревка? Случайно не знаете, полицейские ничего не нашли?

– Искать, как, впрочем, и рассуждать о находках – не моя работа, – широко улыбнулся он, – но на проверку ничего не сдавали пока. А с помощью лабораторного смыва я обнаружил частицы волокон в странгуляционной борозде. Так что могу довольно точно предположить, что задушили девушку очень грубой и не очень широкой веревкой. Миллиметров семь в диаметре.

– Но в уголовном деле об этом ни слова!

– Значит, Илюша припрятал туза в рукаве. Или еще не забрал заключение у работников лаборатории. Вот акт исследования и не подшит.

– Анатолий Семенович, а какая борозда на вид? Ведь если душили сзади и преступник был одного роста с жертвой, она будет практически горизонтальной. А если немного вверх, значит, преступник был выше.

– Вы знаток, я смотрю. Но мы не можем строить предположений, ведь они будут верны только в том случае, если жертва и преступник оба стояли! Или оба сидели.

– Предположения, конечно, бывает, оказываются ошибочными. Но кто знает, вдруг именно они и помогут раскрыть все дело?

– Тогда я рискну заметить, что, вероятнее всего, жертва стояла к убийце лицом. И разница в росте у них была незначительная, но убийца довольно сильный физически. Он веревку не тянул вверх. Преступник набросил ее на шею девушки, перекрутил и с усилием потянул концы в разные стороны обеими руками, примерно вот так, – доктор оставил пиццу и развел в стороны сжатые в кулаки руки, – смерть наступила очень быстро. Чтобы проделать такое, не моргнув…

– Нужно быть сильным, решительным.

– И безжалостным.

– Точно. Думаете, что убийца, скорее всего, физически развитый мужчина?

– В наше время и девушки разные бывают. Так что трудно утверждать, но, вероятнее всего, да.

– Спасибо за помощь.

– Обращайтесь, если что.

На прощание я оставила Анатолию Семеновичу номер своего телефона и просила звонить, если появятся новости.

* * *

«Кому же ты так досадила, Мария? И чем?» – мысленно спрашивала я девушку, сидя за рулем автомобиля. Ведь чтобы пойти на убийство, нужно иметь веские причины. И где же возможный мотив? Корысть? Телефон и кошелек с незначительной суммой обнаружили в сумочке.

Сегодня я расспросила много разных людей, и все они характеризуют погибшую каждый по-своему. Но можно набросать примерный портрет. Мария была девушкой ветреной, своенравной и скрытной. Любила красивые вещи, развлечения и не рвалась посвящать время учебе. В общем, обычный подросток, каких тысячи. Разве что родители ее контролировали чуть меньше, чем принято.

Как она оказалась поздним вечером на территории колледжа? Почему? Зачем? Кто пойдет с незнакомцем в уголок, который считается укромным даже днем? Нет, Мария знала своего убийцу, доверяла ему. Это можно считать фактом. Девушка не сопротивлялась, наверное, даже понять толком ничего не успела. Скорее всего, это было свидание. Романтическое, а не деловое. Чтобы просто поговорить, передать бумаги или сведения, решить разного рода вопросы, незачем забираться в такое глухое и безлюдное ночью место.

Кстати, надо его осмотреть. Конечно, следов там давно никаких нет. Но хочу попытаться представить, как все произошло. И с охраной поговорить. Как это я сегодня упустила? На территории колледжа должна быть охрана, и в ночное время тоже. Нужно узнать, кто был в тот день на дежурстве, и опросить.

Я бросила взгляд на часы. Рита будет на занятиях еще часа два, наверное, успею заскочить к следователю. Есть к нему вопросы. Во-первых, он скромно умолчал, какие именно лабораторные исследования проводятся сейчас. И на основе каких материалов. А если старлей продолжает копать под моего клиента, может действительно припрятать туза в рукаве.

И еще, думаю, я досадно мало внимания уделила вещам девушки. Так, где у нас протокол с описью? «Дамская сумочка коричневого цвета, – начала читать я, – упаковка бумажных платков, кошелек, сотовый телефон, начатая упаковка жвачки, косметичка. В кошельке: пластиковая банковская карта, купюра пятьсот рублей и две купюры по сто, мелочь. В косметичке: тушь, подводка, тени, три блеска для губ, пудра, тональный крем, карандаши. Спонжи, несколько ватных дисков, бутылочка со средством для снятия макияжа».

Основательный запас косметики девочка с собой носила. Этого явно больше, чем нужно, чтобы просто поправить макияж. Разве что она его меняла, делала более ярким перед свиданием? Или рассчитывала не ночевать дома в ту ночь? Значит, все же в тот вечер у девушки была запланирована романтическая встреча?

Кстати, вид убитой горем матери выбил меня из колеи, и я не задала этого вопроса. Предупреждала ли обычно Мария, что не придет ночевать? И если да, то говорила ли, где проведет время?

По дороге к отделению полиции я вспоминала описание одежды погибшей. Легкая, короткая кожаная куртка коричневого цвета. Оливкового цвета водолазка из хлопка, темно-зеленые брюки. Коричневые замшевые ботильоны на высоком каблуке. Бежевого цвета кружевной бюстгальтер и трусы в тон. В ушах погибшей серьги из белого металла, кольцами. На руке перстень из белого металла с крупным камнем. Судя по описанию, Мария одевалась стильно и со вкусом.

Конечно, лучше всего на вещи взглянуть своими глазами. Описание не дает полной картины и ответов на все вопросы. Интересно, вещи в хранилище для вещдоков или у экспертов? Не забыть спросить об этом у Ильи.

Когда до полицейского участка оставалось всего пара кварталов, раздался звонок мобильного. На дисплее высветилось имя Сотникова.

– Привет, Макс, что-то случилось?

– Женька! – Приятель почти кричал в трубку. На фоне его голоса слышались хлопки, крики и мерный гул какой-то техники. – На одном из предприятий Валентины произошел взрыв!

– Когда?!

– Только что! Я уже здесь! Пожар вот-вот потушат. Что это: нарушение техники безопасности или диверсия, нам еще предстоит разобраться.

– Нужна помощь? Мне приехать?

– Нет. По сути, все обошлось малой кровью. Последствия могли быть гораздо более катастрофические. Но у Валентины случилась истерика. Никогда такого не видел, она обычно очень сдержанна в проявлениях чувств. Полянская требует срочно снять Маргариту с занятий, перевезти в поместье и ввести режим повышенной безопасности. Но это уже моих орлов касается. В общем, пока бросай все дела и дуй в колледж за ребенком.

– Хорошо. До связи.

Я развернула «Ниссан» на ближайшем повороте и направила в сторону трассы. Судя по озадаченному тону приятеля, взрыв был для него полной неожиданностью и вообще подобные происшествия на этой должности в новинку.

Ничего, нас обучали быть готовыми ко всему. Да и прежде чем осесть в Ростове-на-Дону, Макс прошел суровую школу военных операций. Так что Сотников быстро сориентируется, наведет порядок и обнаружит виновного. А я ему в этом с удовольствием помогу.

* * *

Смутное чувство тревоги поселилось в душе со времени звонка приятеля. Поэтому я гнала машину по трассе, нарушая все возможные ограничения скорости. Судя по времени, у Риты еще не закончилась последняя пара, и я решила не тревожить ее звонками. Просто по приезде припарковала машину практически у ступенек восточного корпуса, где у девушки и проходили занятия.

Я торопливо вошла в здание, притормозила у турникета. В тесной будочке с окошком сидела вахтерша. Помесь бдительной старушки и бультерьера. Сегодня утром она категорически не желала пропускать меня внутрь учебного корпуса, мотивируя отказ просто гениально: «Вы не являетесь родителем учащегося! Значит, и преподавателей посещать незачем». Тогда, не желая тратить зря время, я легко перемахнула через метровый турникет. Но сейчас мне нужна была помощь тетки.

Поэтому я наклонилась к окошку, изобразила широкую улыбку:

– Добрый день, не подскажете, на каком этаже находится класс английского языка? Мне необходимо снять с занятий Маргариту Полянскую.

– Вот, ходят тут целый день, – тихо, но достаточно для того, чтобы я услышала, пробормотала женщина, листая журнал, – и чего людям надо?

– Уважаемая, я телохранитель Маргариты! Действую по распоряжению ее матери! – начала я потихоньку терять терпение. И уже подумывала снова перепрыгнуть через преграду и самой поискать нужную аудиторию.

Как вдруг в просторное фойе со стороны левой лестницы вошла колоритная пара молодых людей. Высокие, крепкие парни в строгих черных костюмах, с суровым выражением на квадратных лицах сопровождали побледневшую, явно слегка напуганную Маргариту. Девушка звенящим от напряжения голосом расспрашивала о чем-то. Один из парней взял ее за руку повыше локтя и отвечал гораздо тише, низко опустив голову. А потом и вовсе повернулся спиной ко мне. Второй бдительно посматривал по сторонам. Судя по всему, в его наплечной кобуре лежал пистолет. Кобура висела на правом боку, значит, парень правша.

На то, чтобы оценить ситуацию, ушли считаные секунды. Они пытаются похитить Маргариту Полянскую!

Тетка в будке еще что-то бурчала, видимо, обращаясь ко мне, но я уже не слушала и не была настроена отвечать.

Пользуясь тем, что внимание одного сейчас отвлекает ничего не подозревающая девушка и что она находится под прикрытием его широкой спины, я легко перемахнула через турникет, на ходу вынимая из кармана сюрикены.

Я рассчитывала бесшумно приземлиться на носки и, пока меня не заметили, прячась за колоннами и торговыми автоматами, немного обогнуть противников по касательной. И только после того, как займу более выгодную позицию, переходить к активным действиям. Ведь, как только парнишки поймут, что обнаружены и раскрыты, они станут прикрываться Ритой, как заложницей. И попытаются отступить. Или, того хуже, навредить девушке. И то, что я, отходя от двери, открываю им путь на улицу, должно вселить в ребят чувство тактического превосходства. А моя внешность – чувство ложной безопасности. Ведь в сознании многих мужчин заложено, что красивая, стройная девушка им не соперник.

Поначалу все шло как и было задумано. Я приземлилась бесшумной тенью, плавно двинулась, огибая полукруг, под прикрытием многочисленных автоматов с газировкой, печеньем, шоколадом, конфетами, чипсами и прочей вредной едой, которой с попустительства администрации пичкают подростков в перерывах.

– С мамой точно все в порядке? – долетела до меня фраза Риты. – Кажется, вы, парни, чего-то недоговариваете. Почему Максим Викторович прислал новых охранников? Не мог кого-нибудь из знакомых?

Послышалось невнятное бормотание. Ребята, все еще находясь в стенах вуза, не торопились выказывать явную агрессию и применять силу. Видимо, надеялись обмануть Риту и увезти хитростью.

Но крепыш, стоящий ко мне спиной, начинал терять терпение, он чуть повысил тон, говорил короткими рублеными фразами и стал сильнее жестикулировать.

– Эй, Люда, посмотри! – неожиданно раздался крик из будки. – Это же она, утренняя акробатка! Снова взялась за свои фокусы!

Разумеется, на этот вопль отреагировали все. Парень, который стоял спиной, ухватил Риту покрепче за руку и стал обходить девушку, выдвигая ее вперед, как щит. Рита повернула голову, увидела меня, округлила глаза и приоткрыла рот, собираясь что-то сказать. Второй незнакомец напрягся, вытягивая шею и изо всех сил пытаясь сообразить, к кому относится этот вопль и чем он грозит лично им.

Момент, конечно, не слишком удачный, но медлить больше нельзя. Сейчас Рита что-то скажет, парни сообразят, кто я и что происходит. Они уже и так инстинктивно прикрываются девушкой, а могут перейти к более активным действиям. Их двое, один или оба при оружии, довольно крепкие и тренированные, значит, выбираем агрессивный подход.

Я, мысленно проклиная высокий каблук, рванула вперед, набирая скорость, оттолкнулась от пола. В прыжке молниеносно, один за другим бросила два сюрикена в того из парней, что не был прикрыт девушкой. Целилась я в предплечье и плечо правой руки, разумеется, туда и попала. Пистолет он уже не достанет.

– Рита, на пол! – выкрикнула я одновременно с броском. Понимая, что времени сообразить и среагировать ей, как и парням, оставляю немного.

– Ах ты… – выдохнул раненый и согнулся, пытаясь рукой зажать обе раны или выдернуть «звездочки». Я на него уже не смотрела.

Умница Рита стала опускаться на пол, просто сгибая ноги в коленях и таким простым способом выскальзывая из рук парня. И открывая его для меня.

– Что с тобой? – повернул он голову в сторону напарника, не успев ничего сообразить.

В этот момент я приземлилась между Ритой и парнем, обрушив на него вес своего тела, затем ударила коленом в пах и, когда он немного согнулся, коленом же в солнечное сплетение. Пока парнишка хватал ртом воздух, я сцапала Риту в охапку, протащила к арке – выходу из фойе. Тому, через который они только что зашли.

– Рита, поверни к лестнице, поднимись на два пролета и жди меня там!

– Ага, – выдохнула девушка.

– Выйдешь, только если я позову!

– О’кей.

Видя, что подопечная теперь в безопасности, я надеялась захватить резвых парнишек в плен. Можно, конечно, и одного, но по их виду и поведению непонятно, кто отвечает за операцию, есть риск просчитаться, захватить того, кто толком ничего не знает. А допросить парней и узнать, кто же такой наглый, очень хотелось. Ведь их кто-то послал, однозначно, оба тянули всего лишь на исполнителей.

Пока я выпроваживала Риту в безопасное место, пареньки немного отошли от неожиданной атаки, собрались с силами и мыслями.

– Достань у меня из кобуры пистолет! Быстро! – распорядился раненый.

– Как?!

– Руками, блин! Давай бегом!

Надо ускоряться. Еще пальбу устроят с перепугу. А скоро конец занятий. Коридоры и фойе корпуса заполнятся подростками.

Я вышла из арки и двинулась в сторону парней, которые, в свою очередь, успели продвинуться к турникету.

– Стой! Не приближайся, или я буду стрелять! – Один попытался навести на меня оружие, но пистолет прыгал в дрожащей руке.

– Стою, – спокойно ответила я, притормозила и аккуратно левой рукой достала сюрикен из потайного кармана на поясе за спиной.

– Скажи ей, чтобы держала руки на виду, – простонал раненый.

– Руки! Так, чтобы я их видел!

– Ладно. – К тому времени я спрятала «звездочку» в рукав пиджака. На секунду чуть приподняла руки, демонстрируя пустые ладони, и опустила, осторожно придерживая сюрикен пальцами, готовясь к броску.

– Дай нам уйти, или я буду стрелять! – выкрикнул парень.

– Ступайте, кто вас держит, – спокойно ответила я.

– Дай нам уйти, или я пристрелю бабку! – Похоже, паренек зациклился или немного оглох от страха.

– Уходите! Не нужно усложнять свое положение.

Парень перевел трясущийся пистолет на женщину-вахтершу, которая к тому времени вышла из будки и, открыв рот, наслаждалась невиданным ранее представлением. Более того, к ней присоединилась вторая дама, видимо, та самая Люда, которую она призывала посмотреть на меня ранее. Вот не хватало мне еще этих двух любительниц зрелищ!

– Отойдите в сторону, нажмите кнопку на турникете. Пусть они выходят, – сказала я женщинам и осторожно, на пару шагов приблизилась.

– Стой где стоишь! – мгновенно среагировал парень и повернулся с пистолетом в мою сторону.

– Спокойно. Не надо размахивать оружием, – попыталась я его урезонить.

Обе дамы, словно парализованные, продолжали стоять у парней на пути. Ретироваться в сторону или будку никто не решился.

– Убирайтесь! – ткнул парнишка в них пистолетом. Но, пожалуй, сделал еще хуже. Они продолжали стоять, выпучив глаза. Не двигались, не моргали, не уверена, что дышали.

– Почему они не уходят?! – в отчаянии вопрошал парень, наводя оружие на меня.

– Не знаю, – равнодушно бросила я, поднимая бровь, – может, замерзли? Или внезапный паралич?

Такой реакции паренек не ожидал. До того момента я практически уговаривала их спокойно уйти и никому не вредить. Он растерянно опустил, без сомнения, уставшую руку, теперь пистолет смотрел в пол. Этого мига я и ждала. Неуловимым движением руки метнула в плечо парня сюрикен. На его лице появилась смесь боли и удивления, пальцы разжались, пистолет с грохотом упал на пол. К тому времени его приятель переполз через турникет, растолкал теток и вывалился в дверь на улицу.

– Меня подожди! – то ли простонал, то ли проскулил паренек. С грацией носорога врезался в турникет, с горем пополам преодолел препятствие и выбежал на улицу.

Тетки продолжали стоять, молча и с тем же выражением на лицах. Только теперь не рядом – одна у будки, другая напротив.

– Рита, иди сюда, бегом! – крикнула я. – Здесь никому ничего не трогать! – гаркнула я теткам, выскакивая за дверь. Как раз вовремя, чтобы увидеть, что парни добежали до парковки и неловко загружаются в бежевую «Киа».

Но тут же метнулась обратно, помня о брошенном пистолете на полу.

Женщины продолжали стоять. Может, в самом деле замерзли? Сверкая от возбуждения глазами и непонятно чем восторгаясь, в фойе вбежала Маргарита.

– А я подсматривала! – «обрадовала» она меня. – Было круто! Все обзавидуются!

– В следующий раз не будешь слушаться, отлуплю! – с тигриной улыбочкой на губах выдала я обещание. Снова перепрыгнула через турникет, натянув на ладонь рукав пиджака, аккуратно, держа за ствол, подняла с пола оружие. – У тебя пакет есть?

– Да. С яблоком.

– Вытряхивай, бегом! И слушай меня внимательно!

Похоже, со звездочкой я погорячилась, паренек даже не снял пистолет с предохранителя. Но кто ж знал?

Рита достала из пакета яблоко и замерла с ним в руке. Другой рукой девочка держала пакет и с интересом наблюдала, как я осматриваю и опускаю в него пистолет.

– А что с яблоком делать?

– Съешь, но чуть позже. Сейчас ты поднимешься в кабинет ректора вуза. Расскажешь, что тебя пытались похитить двое. Опишешь, что потом произошло, и останешься там дожидаться моего возвращения.

– Ой, Женя, а ты куда?!

– Пожалуйста, не перебивай! Если он решит вызвать полицию, ты, разумеется, не сможешь этому препятствовать. Но сразу набери меня или Макса. Твоя задача сидеть в кабинете, никуда оттуда не двигаться до моего возвращения. Можешь потребовать приставить к тебе охрану, если в этом заведении таковая имеется. Пакет с пистолетом из рук не выпускай, сама оружия не касайся. Полицейским не отдавай, если будут настаивать, требуй расписку с указанием фамилии, звания и должности офицера. Справишься?

– Да, конечно.

– Кто-нибудь из вас, – кивнула я женщинам, – должен ее сопроводить и подтвердить рассказ.

После этого выскочила на улицу, в два прыжка добралась до машины и прыгнула в салон. Со всеми разъяснениями я, конечно, потеряла немного времени. Но бросить без присмотра Риту не могла, как и без подробных инструкций. И хоть шансы, что парней удастся догнать и задержать, по-прежнему есть, исключать обратное не стоит. Вдруг смогут уйти от погони? А пистолет – это улика и след, которые могут привести к заказчику похищения.

До того как выехать с территории колледжа, я не рисковала развивать слишком большую скорость. Но сразу после развилки начиналась трасса, вот тут есть где разгуляться.

Перед развилкой я притормозила, выбирая направление. Налево прямая, как стрела, автострада, ведущая к аэропорту и дальше выезду из города. Направо – тоже трасса, она, в свою очередь, приведет к развилке – въезду в один из спальных районов Ростова. И пойдет дальше, огибая город с его обширной промышленной зоной, складами, гаражами, оптовыми торговыми рядами.

Если бы я была преступником, который опасается преследования, то повернула бы именно направо и попыталась прорваться к промзоне. Движение здесь, хоть и оживленное, но без пробок. И много укромных мест, где можно скрыть машину от чужих глаз и спрятаться самим.

Будем надеяться, что ребятишки не тяжело ранены и не слишком шокированы и способны здраво рассуждать. А то начнут по городу бестолково метаться. Еще бед натворят, не приведи бог.

Определившись с направлением, я значительно увеличила скорость и вскоре была вознаграждена за терпение и правильный прогноз. Вдали показалась бежевая «Киа», госномер Р 34-71, остальные буквы я не рассмотрела. Но это точно были мои недавние знакомые. Машина шла на приличной скорости, и я заметила, как-то странно виляла по дороге. Похоже, водителю причиняет серьезную боль рана, или он ее плохо перевязал и теперь теряет кровь, а вместе с нею и силы.

Ну, жалеть я их не собиралась. В конце концов, сами нарвались. А поговорить с ребятками о жизни просто необходимо, так что я, ни секунды не колеблясь, увеличила скорость. Водитель бежевой «Киа» заметил преследование и тоже увеличил скорость. Некоторое время мы азартно лавировали среди редких здесь легковых и грузовых машин всех видов. Паренек не терял надежды, но возможности оторваться я ему не давала. А спрятаться здесь негде, учитывая, что я вишу на хвосте.

Внезапно паренек на «Киа» сильно вильнул, едва не задев, подрезал груженую фуру на выезде с какого-то склада. Водитель рефрижератора возмущенно просигналил длинным тревожным гудком. Водитель «Киа», словно ничего не замечая, проехал вперед и еще увеличил скорость. Машину бросало из стороны в сторону, таким манером он двигался еще метров триста. Потом внезапно вылетел с дороги, пролетел метровый овраг и с жутким грохотом врезался в дерево.

Я припарковала «Ниссан» на узкой полосе у складского забора. Выскочила из машины и бросилась к месту аварии. Никто не делал попыток выбраться из бежевой машины. Очевидно, что парни серьезно пострадали и нуждаются в помощи. Я перелетела дорогу в два прыжка и стала спускаться в глубокий овраг. В этот момент над головой раздался взрыв. Бежевая машина полыхала, как громадный факел.

Я вернулась на обочину дороги. Понимая, что ничего сделать уже нельзя, некоторое время наблюдала, как бушевал страшный пожар. С обеих сторон дороги останавливались машины. Водители покидали свои места, собирались в группки и обсуждали происшествие. Кто-то звонил по телефону в ГИБДД и вызывал пожарных.

– Пока приедут, сгорит все до железного остова, – сказал седой мужчина в ватнике, стоявший неподалеку.

– Я видел его на дороге! Как он ехал! – возбужденно кричал водитель той самой груженой фуры. – Или пьяный был, или под кайфом, не иначе! Вот, помяните мое слово! Так и есть!

Водитель заблуждался. Очевидно, причиной аварии стало ранение сюрикеном и мое преследование. Парень терял силы, а может, еще и разнервничался, вот и не справился с управлением. Но сообщать об этом собравшейся толпе я, разумеется, не стала. Как и дожидаться гибэдэдэшников. Сейчас есть и поважнее задачи.

Я отошла в сторонку и достала телефон. Нужно набрать Макса, особенно если Рита уже позвонила ему или матери, и возвращаться в колледж за девочкой.

* * *

К моему появлению административный отдел колледжа бурлил. Секретари бегали туда-сюда с папками и файлами. Срочно подписывались какие-то приказы и уведомления. Ректор метался по коридору, приложив к уху трубку мобильного телефона. Видимо, консультировался с кем-то.

Я беспрепятственно миновала приемную и заглянула в его кабинет. На белом кожаном диванчике сидела Рита с разнесчастным выражением на личике. Сумку с учебниками она бросила на пол к ногам, в одной руке по-прежнему держала яблоко, в другой – пакет с пистолетом.

– Привет, – подмигнула я девушке, – как дела?

– Кажется, меня хотят исключить из колледжа, – пробормотала она.

– На каком основании?

– Не знаю. Чтобы другим неповадно было, наверное.

– Или чтобы твоя мама не успела им иск предъявить. Ты ей уже позвонила, кстати?

– Нет. Ты не сказала, что надо. В полицию Илья Петрович тоже не звонил пока, вот я тут и сижу, послушно жду твоего возвращения.

– Молодец, – похвалила я.

– Пистолет никто не трогал, забрать не пытался, – добавила Рита.

– Вот и здорово! Давай мне, – я взяла пакет с оружием, запихнула его в сумку подопечной и повесила ее себе на плечо. Потом выглянула в приемную, несколько секунд молча созерцала бестолковое метание по ней девушек.

– А мне что делать? – подала голос Рита.

– Сиди пока, ешь яблоко. Слушай, а зачем ректору три секретарши? – искренне озадачилась я.

– Жанка не его секретарь, проректора по хозяйственной части, просто с бумагами тут бегает.

– Тогда понятно. Девушки, – снова выглянула я в приемную, – можно пригласить сюда Илью Петровича?

– Куда? – опешили девицы.

– В его кабинет.

– А-а-а, как вас представить?

– Евгения Охотникова. – Я вернулась к Рите, подмигнула ей и уселась рядом на диване.

После небольшой словесной баталии мне удалось убедить ректора, что мое появление в их жизни – сущий дар богов. Потому что сегодня я ни много ни мало избавила их от огромных неприятностей. И дело даже не в праведном гневе госпожи Полянской, которая доверила администрации этого учебного заведения дочь. И не в репутации вуза, на территории которого постоянно происходят криминальные происшествия. А в системе безопасности, которая налажена из рук вон плохо, и в небрежности, даже халатности вахтерш, пропустивших на территорию учебного корпуса вооруженных преступников. А также в беспечности, которую проявил преподаватель, снявший студентку с занятий и отпустивший ее с незнакомыми людьми.

И поскольку ректор сейчас не в силах изменить существующее положение вещей, будет проще, если он просто пустит ситуацию на самотек и пока не станет сообщать о происшествии в полицию. Тем более что его действия могут спровоцировать неизвестных преступников, которые пока остаются на свободе.

Что до рассмотрения возможности срочного исключения из колледжа Маргариты Полянской, я искренне не советую этого делать. Хотя даже не знаю, как Валентина Полянская отреагирует на подобное вероломство. Но реакция не замедлит проявиться. Что до меня, могу гарантировать проведение пресс-конференции, на которую будут приглашены родители всех студентов и представители всех мало-мальски уважаемых в Ростове-на-Дону изданий. Где я выступлю в качестве эксперта по безопасности и в красках опишу возможные последствия беспорядочной стрельбы из пистолета в заполненных студентами коридорах колледжа.

* * *

– Ну, ты, Женя, даешь! Я просто обалдела, как ты здорово Илью Петровича нашего запугала! И про халатность сотрудников здорово ввернула, – как ребенок, радовалась Рита, сидя со мной в машине.

– Это я перегнула, конечно.

– Почему?

– Перед вооруженными людьми, бывало, и обученные охранники пасовали. А крикливым теткам точно не под силу тягаться с пистолетом. Так что свой выговор они получат незаслуженно. Но ректор должен понимать: системе охраны колледжа нужна срочная реорганизация.

– Я, конечно, только второй год здесь учусь, но раньше к Ромке часто забегала, на проходных всегда были только женщины-вахтерши.

– Ну, на это ведь надо деньги выделять. Закупать оборудование, платить людям зарплату. Расходовать фонды и резервы, а их всегда есть куда потратить. Но, как ты слышала, Илья Петрович обязался найти деньги.

– А ты обещала помочь с организацией службы безопасности и налаживанием системы контроля. Слышала!

– Это будет после того, как мы разберемся со всеми происшествиями и освободим твоего брата из тюрьмы. Надеюсь, к тому времени ректор решит вопрос финансирования. А пока мне выдан абсолютный карт-бланш на проведение расследования на территории колледжа. Но, скорее всего, ездить сюда я буду уже без тебя.

– Это почему еще? – возмущенно подпрыгнула на сиденье девушка.

– Думаю, твоя мама, скорее всего, согласится со мной, безопаснее всего несколько дней побыть дома, под охраной всего штата службы безопасности.

– Бред какой! Но почему?

– Рита, тебя только что чуть не похитили! А если бы я приехала на пять минут позже?! Если бы ты пострадала во время стычки с парнями?! Даже думать об этом не хочу. Кстати, расскажи подробно, как они себя вели и что говорили?

– Зашли в аудиторию, извинились. Сказали, что нужно срочно забрать Маргариту Полянскую – в связи с экстренными обстоятельствами.

– Какие-то документы показывали?

– Нет. Все вокруг стали шептаться, что это, видимо, менты в штатском. Наверное, и преподаватель так решил.

– Полицейский обязан предъявить удостоверение! И даже после этого ты не должна с ним никуда идти!

– Потом уже, в коридоре, они сказали, что новые охранники. В мамином офисе произошел взрыв, и меня нужно срочно доставить туда.

– Куда?! Рита, зачем твое присутствие на месте взрыва?! – искренне изумилась я.

– Не знаю, – голос девушки задрожал, – кажется, они намекали, что мама могла пострадать.

– Ритуль, нельзя быть такой легковерной! Во-первых, в подобном случае должен последовать звонок от начальника службы безопасности. И если, щадя твои чувства, Макс не стал бы сообщать о происшествии, предупредить, что направляет незнакомых людей, он должен был! Обязательно! Да и зачем посылать неизвестных тебе людей?! Сама подумай! Мы же не на войне, где павших заменяют вновь прибывшие!

– Я как-то не подумала совсем, растерялась. И вообще так испугалась, что с мамой что-то случилось…

– Теперь об этом. Пострадавшего человека везут в больницу! Он не может оставаться на месте взрыва! А охранники зачастую сами не знают, в реанимацию какой больницы «Скорая помощь» направится с пациентом. И если бы они были настоящие, должны были позвонить Максу или в справку приемного отделения, выяснить этот вопрос. А они тебе пытались лапшу на ушах красиво развесить.

– Ага. Я совсем растерялась, а когда ты появилась, ничего не могла понять.

– Инстинктивно ты действовала правильно. Ну, не считая того, что ушла из многолюдного помещения с незнакомыми людьми, не требуя веских доказательств их слов.

– А правильно когда?

– Ты вроде бы подчинялась, шла с ними, но отвлекала вопросами, заставляла убеждать себя. И потом, когда я появилась, не стала кричать или вырываться, просто опустилась на пол, позволяя мне сделать свою работу.

– А, ты об этом, – разочарованно протянула Рита, – я понять ничего не успела. И ноги сами подкосились, от страха, наверное. Женя, а тебе удалось поймать тех парней? Вернулась ты быстро. И пахнешь странно. Паленой резиной, что ли?

– Не удалось, – я покосилась на взволнованную девушку. Пожалуй, хватит с нее на сегодня переживаний, – они убежали.

* * *

Примерно на час позже после этого разговора я, сидя в кабинете Валентины, подробно рассказала ей и Максу о попытке похищения девушки. И о реакции на происшествие администрации колледжа, а также о достигнутых с ректором договоренностях.

– В создавшейся ситуации Рита повела себя смело и грамотно. Она не дразнила похитителей, не провоцировала их. Но виртуозно отвлекала, дожидаясь, пока я приду на помощь.

– Ее этому никто не учил, – бросила строгий, озабоченный взгляд на дочь Валентина.

– Значит, Рита действовала инстинктивно.

– Но до окончания расследования ей лучше побыть в поместье.

– Согласна. Кто бы ни были преступники, открыто штурмовать тщательно охраняемую территорию они не решатся.

– Дорогая, ступай в свою комнату, – обратилась Валентина к дочери, – нам с Максимом и Женей нужно провести совещание по происшествию на производстве. Тебе это будет неинтересно.

Рита удалилась с неподражаемым выражением разочарования и обиды на мордашке.

А я рассказала о преследовании и его результатах.

– Рите я ничего не объясняла. Иногда это бывает сложно осознать: вот люди были рядом, живые, и вот их нет. Она храбрится, но все же испугалась. В любом случае на сегодня переживаний и так достаточно.

– Женя, вас никто не винит. Ни в аварии, ведь вы просто выполняли свою работу, ни в том, что Риту пытались похитить, ведь вы занимались расследованием и были далеко. Скорее это моя вина. Нужно было поручить вам лишь одно задание – освобождение сына.

– Никто не мог предвидеть подобного поворота событий, – ввернул Макс.

– Да, конечно. Но в любом случае Рита останется дома, по крайней мере, на несколько дней. А вы, Евгения, вплотную займитесь расследованием. Вернее, расследованиями всех происшествий. Максим поможет вам. Страшно подумать, что они могут быть связаны между собой. Может, просто стечение обстоятельств?

– Это нам и предстоит выяснить.

– Да. И лучше времени не терять.

* * *

На место аварии мы отправились на машине Макса. Решили немного перестраховаться. Вдруг объявятся свидетели, которые заметили, как мой автомобиль преследовал «Киа» и, по сути, выступил в роли провокатора ДТП.

По дороге приятель созвонился с начальником ГИБДД, который был его давним знакомым, и заручился его поддержкой. С тем, чтобы офицер, ведущий расследование, без проблем и проволочек посвятил нас во все подробности и ознакомил с версиями.

Ко времени нашего прибытия обгоревшие тела уже отвезли в морг, но группа экспертов еще работала. Они собирали образцы, делали замеры тормозного пути, проверяли степень исправности ходовой части автомобиля и производили другие необходимые действия.

Я немного постояла, разглядывая то, что осталось от машины. Макс тем временем нашел нужного офицера и расспрашивал его.

– Короче, тормозить они и не пытались, – подойдя, услышала я часть фразы, – гоняют, понимаешь, как камикадзе. Может, пьяные или приняли чего.

– А причины аварии уже известны?

– Токсикологию еще не проводили. Так что неясно пока, почему, но водитель не справился с управлением, похоже. Хотя свидетели уверяют, что он увеличивал скорость, а в таких случаях ее обычно пытаются сбросить. Так что мы рассматриваем версию, что парнишка просто был не в адеквате. Но полицейских уже вызвали, – кивнул офицер на группу людей у полицейского «газика», среди которых я узнала старшего лейтенанта.

– А зачем полиция? – уточнил Макс.

– ДТП с жертвами, так положено. Тем более что документов при погибших не обнаружено. Так что это задача полицейских, разбираться во всем. Но, если между нами, похоже, что ребят устранил какой-то профи. Вот целую группу и вызвали. Мы обнаружили рядом с пассажирским сиденьем две «звездочки». И одну в руке у пассажира. Видно, вынуть не смог или не успел. Но, судя по всему, водитель тоже мог быть ранен. Только почему он газовал, если плохо было? Может, преследовали их? Ну, это коллеги – следователи из полиции разбираться будут.

– А «звездочки» эти сейчас?..

– У полицейских. Экспертам отдали. Технология какая-то неизвестная. По виду не металл, но в огне совершенно не пострадали, не расплавились, даже не затупились.

Кажется, я скрипнула зубами. Макс бросил на меня озабоченный взгляд, но промолчал.

– Личность погибших уже пытались установить?

– Нет пока. Говорю же, документов при них не было или сгорели без следа. Номера машины тоже пострадали, как восстановим, пробьем.

– Запишите: Р 34-71-ЛД, – скосила я глаза на остатки номера.

– Откуда вы… Там же только две последние буквы видно.

– Просто запишите и пробейте как можно скорее владельца, – отрезала я.

– И наберите меня сразу же, – Макс стал диктовать номер своего телефона.

Я, кивнув им обоим, подошла к Илье. Мы обменялись парой ничего не значащих фраз. Оказывается, эта территория относится к Железнодорожному району, вот Никоненко и вошел в состав группы. Мы с ним договорились встретиться завтра, переговорить по делу Полянского. Признаться, я ожидала потока расспросов на тему: каким образом мы здесь оказались и почему проявляем интерес к этому ДТП. Но старлей любопытства не проявил или удержался от вопросов до поры до времени.

По дороге к месту взрыва мы с Максом оживленно обменивались мнениями по поводу аварии.

– След, конечно, дохлый, – прокомментировал приятель.

– Да, если у ребят была хоть капля ума, машина числится в угоне.

– Ты в разговоре с Валентиной обмолвилась, что они так сбежали. Не думаешь случайно, что это они специально?

– Я для Риты так сказала, не хотела пугать девочку. Чтобы покончить с собой, надо иметь железную волю. Или очень сильно бояться. Я их не могла так сильно запугать, времени не было. Зато реальный риск беспорядочной стрельбы в толпе студентов имелся.

– А что, если они боялись своего начальства? Говоришь, ребятки тянули только на исполнителей?

– Да. Но существует множество способов избежать гнева начальства. И все они проще и лучше, чем самоубийство. Так что, полагаю, это моя вина. Я не думала, что достала его так сильно, и продолжала давить. Парень запаниковал, что, возможно, ускорило потерю крови и привело к ДТП.

– Женька, ты не в песочнице с ними повстречалась. Ребята пошли на уголовное преступление, даже если не осознавали последствий, сами и виноваты во всем.

– Это понятно. Досадно только, что оно продолжает расти потихоньку.

– Что? – не сразу понял Макс.

– Мое личное кладбище, – нервно дернула я плечом.

– О-о-о! – протянул приятель. – А мне досадно, что там до сих пор нет некоторых личностей.

– О да! – Мы переглянулись. – Любимыми врагами я бы его пополнила!

Постороннему наблюдателю наш смех показался бы диким. Да и вообще тот факт, что мы смеемся во время беседы на подобную тему. Но мы с Максом хорошо понимали друг друга.

– Что будем делать с расследованием ДТП? – спросил приятель через несколько минут. – Менты ведь копают.

– Ну и пусть себе. Технически парни сами погибли. И в случае необходимости я докажу, что не превышала полномочий, защищая клиента. И то, что мы в данное время храним молчание, делается тоже в интересах Маргариты. Сейчас мы не можем позволить себе такую роскошь, как утечка информации, а она неизбежна в случае привлечения ментов.

– Плюс проблема с арестом Романа не решена. Ты права, пока будем молчать. Только сюрикены жалко. Уплывут «звездочки» у «коллег».

– Еще чего! Кто на них позарится, раз пятнадцать пожалеет! Я тут одну потомственную ведьму охраняла. И она по дружбе заговорила сюрикены.

– Чего?

– Да. Теперь они любыми путями возвращаются к законному владельцу. Уже лет пять, как работает.

– Знаешь, Женька, я иногда не понимаю, когда ты шутишь, когда врешь, а когда говоришь правду, – после небольшой паузы выдал Макс.

– Главное не это, а то, что лично я подобные вещи никогда не путаю.

* * *

За оставшееся время, что мы провели в пути, Макс посвятил меня в детали, так или иначе связанные с обстоятельствами, при которых произошел взрыв.

Как мне уже было известно, Валентина Полянская владела большой сетью продуктовых супермаркетов. В каждом районе Ростова-на-Дону имелось по одному, а то и по два громадных магазина, в которых, как нынче повелось, можно было купить буквально все, не только продукты. Ассортимент товаров от иголки до газонокосилки, от картошки до экзотических фруктов. Разумеется, как и во всех магазинах подобного рода, был широкий выбор готовых продуктов в разделе «Кулинария» и всевозможных полуфабрикатов.

Западные маркетологи и психологи давно просчитали, что человек делает гораздо больше покупок, если, например, слышит запах горячей выпечки. Ведь это стимулирует аппетит и подталкивает к большим, чем планировалось, тратам. Некоторые магазины даже практиковали распыление определенных веществ в системе вентилирования, скажем, с запахом ванильного экстракта. С десяток лет назад Валентина, как и некоторые ее коллеги, взяла на вооружение другой метод: прямо в магазине открыла цех по выпечке хлеба и булок разных видов, которые тут же и продавали. Затея оказалась успешной настолько, что небольшой цех со временем превратился в кулинарный отдел, где готовили горячие и холодные закуски, салаты, блюда из мяса и рыбы.

Потом Валентина пришла к выводу, что будет гораздо выгоднее продавать полуфабрикаты собственного производства, и открыла несколько небольших цехов по производству замороженных котлет, нагетсов, пиццы, вареников и пельменей. Как раз в одном из этих цехов и произошел взрыв.

– Я оставил на месте Сашку разбираться.

– Это телохранитель Валентины?

– Да. Толковый парень, изредка заменяет меня, если необходимо. Ты когда с новостями убойными позвонила, Валентина еще больше разволновалась. Я и предложил уехать домой и координировать действия подчиненных оттуда.

– Правильно.

– Она до сих пор ждет отчета по происшествию.

– Ну, посмотрим, что твой толковый парень нарыл. Полицию вызывали?

– Да, – скривился Макс, – и пожарных тоже. Страховая компания потребует официального расследования с участием представителей власти. Но полицейский, который приехал на вызов, дал понять, что с головой завален текущими делами и не горит желанием вмешиваться в расследование. Если ему предоставят доказательства, просто подошьет их к делу и лишних вопросов задавать не станет.

– Понятно. Сейчас, видимо, сами осмотримся.

– Да. Почти приехали.

Макс подъехал к воротам, притормозил и посигналил. Ворота поднялись вверх, внедорожник проследовал внутрь.

– Похоже на территорию небольшого завода.

– Так и есть. Производили здесь электробытовые приборы когда-то. После развала Союза завод почему-то разорился и закрылся. Сотрудников сократили, оборудование распродали, завод несколько раз сменил хозяев. Теперь эти помещения сдаются в аренду. Валентина снимает три цеха. Остальные арендаторы поскромнее. Некоторые одно цеховое помещение на троих-четверых делят.

– А где произошел взрыв?

– Самый дальний ангар, так называемый холодный цех. Там на днях должен был начаться ремонт, небольшая перепланировка. Рабочие завезли металл, оборудование для сварки и пару баллонов с пропаном. Видимо, один из них и взорвался. Потом, разумеется, второй, и пожар начался. Это просто чудо, что никто из рабочих не пострадал. Строители не приехали еще, а наши на обед ушли, тут, на территории небольшая столовая имеется.

– Значит, цех работал?

– Перевозили оборудование в соседний, упаковывали пленкой то, что остается, ну, как обычно перед ремонтом.

– На предприятии действует пропускная система?

– Да. Есть центральная проходная, электронные пропуска, но в цехах стоят дополнительные турникеты.

– То есть работник другого предприятия не сможет пройти в цех Валентины?

– Нет. Система запрограммирована таким образом, что не только фиксирует время начала и конца смены каждого сотрудника, но и автоматически фиксируется время, проведенное в столовой.

– То есть посторонний случайно или намеренно попасть в цех не может? И каждый работник находится под строгим контролем?

– Да. У них есть сорок минут на обед и двадцать на чай. Утром или вечером, в зависимости от того, какая смена.

– А работы в две смены ведутся?

– Да. Но в холодном цехе вчера и сегодня работы велись только в первую смену. Он продукцию уже не производил, шла только подготовка к ремонту.

– Да, ты уже говорил, – задумчиво протянула я, – а сколько всего сотрудников на предприятиях Валентины?

– Здесь, в цехах? Около трехсот. Женька, только не говори, что подозреваешь всех и собираешься устроить масштабную проверку.

– Не всех. Только тех, кто работал вчера ночью. Да и то, нужно всего лишь проверить, кто позволил себе покинуть цех в неурочное время, если таковые имеются.

– А если взрыв – простая случайность?

– Подозревать нужно худшее, чтобы потом не разочаровываться в жизни. Так что при ведении расследования сначала разрабатываем версию, что случившееся – диверсия, кем-то продуманная и выполненная. Макс, а охрана здесь имеется, или все электронике доверили?

– На центральной проходной дежурит группа из трех человек. Схема обычная: днем на воротах и турникете. Ночью проходная закрыта, периодически делают обход территории.

– Подчиняются тебе?

– Нет. Хозяину завода, непосредственно. Но у нас есть свой охранник. Днем он контролирует турникеты и камеры видеонаблюдения. Ночью то же самое плюс обход нашей территории.

– Один человек на смене?

– Да.

Так, болтая, мы с Максом подъехали к дальнему цеху. Вышли из машины и прошли внутрь, осматриваясь.

Судя по всему, эпицентром взрыва была часть цеха у входа. Она же больше всего и пострадала, взрывом разворотило ворота, часть несущей балки треснула, и были безвозвратно испорчены внутренняя отделка помещения и часть внешней. Но это уже, видимо, от пожара, что повлек за собой взрыв.

– Действительно, повезло. Разрушения минимальные. Или люди, устроившие диверсию, преследовали другую цель.

– Какую именно? Женька, что у тебя на уме, выкладывай?!

– Предупредить, напугать или отвлечь.

– Отвлечь от чего?

Но отвечать Максу я не стала, к нам спешил Александр с докладом, видимо.

– Максим Викторович, – судя по взволнованному тону молодого человека, ему было что сообщить, – как вы и рекомендовали, мы с Димкой все тщательно обыскали…

Он замолчал и покосился в мою сторону.

– Евгения участвует в расследовании, говори, Саша.

– Димка – это кто?

– Охранник наш, он на смене сегодня, – как настоящий джентльмен, паренек ответил сначала мне, – пойдемте на пост, я просто покажу.

Мы прошлись к соседнему цеху, где был устроен пост охраны. Небольшое помещение, похожее на будку с окнами в полстены, было оснащено рабочим столом с мониторами и креслом. На столе лежали два прозрачных пакета. В одном – покореженные бесформенные обломки какого-то металла, в другом – обрывки обгоревших проводов, кажется, разного цвета.

Мы с Максом переглянулись.

– Значит, взрывное устройство.

– Да, Максим Викторович, скорее всего тротил. Заряд был небольшой, силу взрыву добавил пропан.

– Как думаешь, детонатор от чего сработал? – поинтересовалась я.

– Думаю, был выставлен на время, эти обломки, – Саша указал на первый пакет, – скорее всего, остатки часового механизма.

– Правильно мыслишь. И прогремел взрыв вовремя.

– Женька, ты о чем опять? – нахмурился Макс.

– О времени… Погоди, а разве было обычное время обеда? Кажется, ты звонил около половины третьего.

– Да, но рабочим был дан определенный фронт работ. И доделать надо было сегодня, завтра строители должны были приступать, вот время обеда и сдвинули.

– Об этом было заранее известно?

– Даже не знаю.

– Нет, – уточнил охранник, – они должны были еще вчера закончить.

– И сегодня в помещении этого цеха вообще никто не должен был работать?

– Ну да.

Я выразительно посмотрела на Макса.

– Так, орлы, слушайте меня внимательно. Димка, кто там вчера на смене был? Сергей?

– Да.

– Набери его, пусть срочно дует сюда. Александр, давай за мониторы. Просмотри вчерашние сутки, все камеры. И систему проверь, покидал ли кто из рабочих цех в неурочное время. Когда Сергей приедет, подробно его расспроси. Может, он что странное заметил, или кто-то чужой поблизости отирался вечером или ночью.

– Хорошо, Максим Викторович.

– Как закончишь и поговоришь с Серегой, отзвонись мне на трубку. Я доказательства отвезу в полицию и с докладом к Валентине.

– Хорошо.

Макс небрежно сгреб со стола оба пакета.

– Поехали, Женька, – кивнул он мне.

* * *

Некоторое время в машине стояла напряженная тишина.

– Думаешь, это кто-то свой? – наконец проронил Макс.

– С чего это? Пока нет оснований так полагать.

– Ты шифровалась, при ребятах говорить ничего не хотела.

– Я всегда шифруюсь. Притом, бывает, это не мешает заинтересованным лицам добывать нужную информацию, – хмыкнула я в ответ.

– А соображения по взрыву? Ведь они у тебя есть?

– Думаю, об этом должны знать только ты, я и Валентина. Ее кто-то хочет напугать. Или это был отвлекающий маневр, чтобы без особого риска похитить Риту.

– Слушай, Женька, а ведь ты права! Тут только рвануло, и сразу за Марго пареньки явились. Примерно через сколько времени?

– В течение двадцати пяти – тридцати минут. Как раз все суетятся, разгребают последствия, где уж про ребенка думать?

– А Валентина, ну, ты скажи, как материнский инстинкт сработал?! – восхищенно протянул Макс.

– Я больше склонна верить в инстинкты, которые вырабатываются с помощью тренировок. Или основываются на жизненном опыте. В данном случае подозреваю, что Валентина кого-то очень боится. Просто ты не в курсе этого.

– Не может быть. Я начальником ее службы безопасности пять лет работаю. Все время тишь да гладь.

– Да божья благодать? И такой штат охраны содержит?! Я хорошо умею считать. Валентина тратит на службу безопасности сумму, примерно равную годовому бюджету небольшой африканской страны. Что ты знаешь о ее прошлом? Как начинала? С кем работала? Может, кому-то злопамятному дорогу перешла?

– По слухам, Валентина работала простым продавцом на местном рынке. Потом открыла свою торговую палатку, затем сеть. Так бывает, просто в струю попала. Дела шли хорошо, и лет через пять она открыла первый маркет. В Ленинском районе, он до сих пор работает, самый маленький из сети ее огромных магазинов. Потом, ты уже в курсе, цеха производственные открыла.

– И планирует открывать сеть кафе?

– Ты откуда знаешь? Да, планирует. Что бы Валентина ни получила в жизни, она этого заслуживает. Женщина пашет по четырнадцать– шестнадцать часов в сутки! Без выходных и отпусков! Не каждый мужик такой темп выдержит!

– Речь не об этом. Добиться всего самостоятельно – это достойно уважения, не спорю. Работает женщина тяжело и много? Согласна. Но путь от простого продавца на рынке до владелицы сети супермаркетов очень длинный. Пройти его и ничем себя не запятнать? Не разорить ни одного конкурента? Не нажить врагов? В это я никогда не поверю. Валентину кто-то очень сильно ненавидит. Удары наносит верно и расчетливо. Да и бьет по самим уязвимым местам! Что может быть для женщины дороже ее детей?! А для бизнесмена – его бизнеса? Ведь это тоже своего рода детище.

– Ты хочешь сказать, что этот человек близко? Среди окружения Валентины?

– У нас пока нет тому никаких доказательств. Он может виртуозно держаться в тени. Использовать других для грязной работы, как в случае попытки похищения Риты. Платить разным людям за крохи информации, потом собирать ее воедино. Но этот человек в курсе всех дел Валентины. Это можно считать установленным фактом. И пока у нас есть только это соображение.

– И еще одно, в твою схему не укладывается случай с Романом.

– Пока не укладывается. А знаешь, почему? Мы не знаем всех обстоятельств. Кстати, забыла тебе показать трофей, доставшийся от дневного приключения.

– Пистолет?

– «ТТ», между прочим. У тебя есть возможность пробить его по-тихому? Чтобы не подключать полицию?

– Надо подумать.

– Знаю, Петров мог бы помочь, но дергать приятеля из Тарасова… Нежелательно, в общем.

– Вы что, поссорились?

– С чего ты взял?

Макс загадочно покосился, но промолчал.

– Конечно, нет! Мы по-прежнему дружим. Частенько выбираемся куда-то вместе, ну, когда работа позволяет. Петров, он карьеру усиленно выстраивает. Я порою бываю занята. Сейчас Генка за тетей Милой присматривает.

– Значит, мне просто показалось, не горячись, Женька.

– Хорошо. Так что с «ТТ-шкой»? Может, конечно, пустышкой оказаться. А может, наоборот, – четким следом, с помощью которого мы выйдем на заказчика похищения.

– Постараюсь найти людей, которые все проверят.

– Хорошо, я пистолет в комнате бросила. Когда поговорим с Валентиной, принесу. И попроси, чтобы не копались. Кто знает, может, противник готовит новую выходку, и времени у нас мало. Ты посты усилил?

– На территории усадьбы? В два раза! Сам там практически живу уже. Супруга еще ничего, терпит пока, а сынишка с дочерью точно скоро узнавать перестанут.

В полицейском участке Макс довольно быстро нашел нужного ему следователя и отдал ему доказательства диверсии. Сообщил, что служба безопасности активно ищет виновника. Следователь заверил, что сдаст обломки взрывного устройства экспертам на проверку и все подошьет к делу, после чего мы простились с ним и отправились в загородный дом Валентины.

* * *

Сегодняшний безумный день подходил к концу. Мы сидели в малой гостиной, небольшой комнате овальной формы, с изящной отделкой в кофейно-кремовых тонах, удобной мягкой мебелью, расставленной вокруг низкого овального столика.

После нашего с Максом приезда в усадьбу Валентина настояла, чтобы мы отужинали в компании ее и Маргариты. Мотивируя тем, что поговорить о делах всегда успеем, а из-за сегодняшних событий все забыли про обед. Конечно, выдержке этой женщины можно позавидовать. Она сама не задала ни одного вопроса о взрыве. Виртуозно пресекала попытки Риты заговорить о попытке ее похищения и поддерживала за столом разговор в духе великосветских салонов позапрошлого века.

В овальной гостиной был подан чай. Как я и ожидала, Валентина отправила Риту в ее комнату, таким образом исключив из совета.

Мы с Максом рассказали о том, что удалось выяснить по взрыву, какие действия предпринимаются, чтобы вычислить виновника событий. Под конец я высказала свои соображения.

Некоторое время Валентина молчала. Она в совершенстве владела своей мимикой, ни один мускул не дрогнул. Сильное волнение выдавали руки женщины. Она бралась за ручку изящной фарфоровой чашки, словно собиралась отпить напиток, но через миг разжимала пальцы, и рука безвольно падала на колени.

– Этого не может быть! Этого просто не может быть, – наконец проронила она, – у меня нет и никогда не было таких врагов! Мне никто не может мстить!

– Прошу вас не торопиться с выводами и хорошенько поразмыслить. Череда неприятных событий, которые произошли в последнее время, заставляет задуматься. Это не похоже на простое совпадение. Может, вы жестко обошлись с конкурентом? Не поделили с кем-то рынок? Случилось одолжить денег на ведение бизнеса не у тех людей? В конце концов, уволили кого-то несправедливо. Или есть люди, которые просто так считают, что вы их обидели.

– Я, конечно, не медовый пряник, чтобы всем вокруг нравиться, но дела веду правильно. Интересы других бизнесменов не задеваю. Что до рабочих, лично мне пришлось увольнять всего нескольких сотрудников, и, поверьте, у них нет причин на меня держать зло. Что до передела сфер влияния, то я, как никто, знаю все течения и подводные камни нашего современного бизнеса, а также омуты и мели, о которых не подозревают многие коллеги. Поверьте, Евгения, и ты, Максим: все мои начинания обговорены с нужными людьми. Я никогда ни с кем не враждовала и денег на ведение бизнеса не одалживала. Так что, если бы вы, как в фильмах-боевиках, попросили меня составить список возможных врагов, он был бы удивительно коротким! Да я даже пару имен затрудняюсь назвать!

– Тогда, может, – я немного замялась, – простите за личный вопрос, но его нужно задать, раз уж у нас такой разговор.

– Да. Тон нашей беседы уже довольно личный. Но спрашивайте смело, Евгения, чтобы вы могли помочь, вы должны быть в курсе всех моих дел, это понятно.

– Отец Риты и Романа. Я не знаю всех обстоятельств вашего брака и расставания, но поскольку сейчас вы не вместе… Он может быть тем человеком, который затаил злобу? Мне не нужны подробности, которые вы не желаете обсуждать. Просто скажите, где этот человек теперь, и мы деликатно его проверим на причастность к последним событиям.

– Мой брак был не очень удачным. Единственное достижение этого союза – мои прекрасные дети. Но их отец не может претендовать на общение с ними или мстить. Его нет на этом свете уже много лет.

– А-а-а.

– Понимаю, требуются подробности. Мой муж регулярно злоупотреблял алкоголем, и я тянула на себе детей и его. Лечиться, решать проблему он не хотел, более того, уверял, что проблемы просто нет. Мы развелись так давно, что кажется, этот брак был не со мной. И он уехал в другой город. Там окончательно спился и утонул пять лет назад в нетрезвом виде.

– Кто сообщил вам о смерти бывшего супруга?

– Представители местных властей. Его родителей к тому времени не было в живых, так что организовывала и оплачивала похороны я сама. Смерть бывшего мужа была признана случайной. Оспаривать выводы следствия или тем более обвинять меня было некому. Да и оснований тому нет никаких. Мы совершенно не общались, детьми он не интересовался.

– Валентина, простите, что мы вынудили вас вспоминать все это.

– Да ничего. Теплых чувств к супругу к моменту развода я уже не испытывала, перегорело все.

Макс и Валентина еще о чем-то говорили. Приятель продолжал выражать сочувствие, расспрашивал, как все переживали дети. Валентина отвечала, что они отца совсем не помнили, и это к лучшему.

А я тем временем размышляла. Это направление оказалось тупиковым, и после подобных откровений логичнее всего прекратить расспросы. То есть я снова уперлась в глухую стену. Но ощущение, что Валентина что-то недоговаривает, осталось. И даже окрепло. Хорошо, предположим, что разведенная женщина с двумя малыми детьми на руках, работая как вол, кое-чего добивается: становится владелицей своего бизнеса – продуктовой палатки на рынке. Это вполне может быть реальным фактом. Дальше начинается фантастика. Примерно лет через пять женщина становится владелицей сети супермаркетов. Без посторонней помощи и финансовых вливаний? В это не верится, просто никак.

* * *

Следующим утром я запланировала сначала посетить отделение полиции, потом морг и следственный изолятор. К старшему лейтенанту у меня возникли вопросы еще накануне, просто не было возможности их задать. С Романом тоже поговорить не помешает, может, паренек вспомнил что-то полезное.

Еще, конечно, нужно снова пообщаться с родителями Марии. Но этот визит придется более тщательно планировать. Я хочу застать дома отца девушки и поговорить именно с ним. Не то чтобы слова матери не вызывали доверия, просто, судя по всему, в душе женщины произошел какой-то надрыв. Во время прошлого разговора она порою производила впечатление не совсем здорового человека. И бередить ее рану новыми вопросами не хотелось.

Старший лейтенант сидел в своем кабинете за рабочим столом, где в живописном беспорядке были разбросаны папки с документами, файлы и бумаги.

– Привет, весь в трудах?

– О, привет, Женя, хорошо, что приехала. Я собирался тебе звонить.

– Правда?! Появились новости?

– Конечно, только они не такие, как тебе бы хотелось! – Торжествуя, Илья поднялся со стула, достал из сейфа большой плотный конверт. – Вот! Пришел сегодня утром по почте! Полюбуйся!

Я достала пять фотографий и молча, аккуратно разложила их на столе. На снимках был изображен ночной клуб или дискотека. Полутемное помещение, мерцающие огни. На одном кадре видно часть барной стойки. Толпа танцующих людей. И среди них Мария и совсем рядом Роман.

Некоторое время я разглядывала фотографии. Потом, кажется, слегка скрипнула зубами.

– Кто это прислал?

– Анонимный источник! – Илья уже не пытался скрыть ликования. – Это все доказывает! Посмотри, ты только посмотри на дату! Это снято в ночь убийства девушки! И одежда на ней та же! Фотографии доказывают вину твоего клиента! Полностью!

– Полностью его вину могут доказать только снимки, где он душит девушку! Так что не впадай заранее в экстаз, будь добр.

– Но это не монтаж, видно невооруженным глазом. Парня снимают с разных ракурсов. Значит, он нам врал! Значит, рыльце точно в пушку! Теперь не отвертится твой подопечный! Расколю его на первом же допросе.

– Я могу на них присутствовать? – поинтересовалась я ласковым тоном.

– Это зачем еще? – сразу напрягся лейтенант. Похоже, тембр моего голоса его слегка испугал.

– Ну, собственно, незачем. Но если мой клиент сообщит, что вы используете различные методы воздействия или давления…

– Брось, Женя, сейчас не девяностые. Рукоприкладством никто не занимается. За кого ты нас держишь вообще?

– Бить Романа Полянского вы и не рискнули бы. Но рассказывать сказки мне тоже не надо! Все старые и новые методы физического или психологического воздействия знаю назубок, включая те, о которых ты и твои коллеги никогда не слышали.

– И в случае чего ты проведешь всеобуч с кем-то из нас в роли подопытного?

– Именно. Вижу, мы отлично друг друга поняли.

– Женя, но согласись, парень врал! Ты отлично владеешь собой, но, ручаюсь, что эти фото и для тебя новость! Значит, он врал всем!

– Если человек врет, это всегда означает, что он что-то скрывает. Но Роман подросток, они обычно находятся под огромным и постоянным давлением. Вполне закономерно, что он скрыл некоторые факты от тебя. Плохо, но объяснимо, что скрыл от меня. Но это не доказывает, что Роман виновен в убийстве.

– Парень скрыл, что общался с погибшей! Посмотри, вот на этом снимке отлично видно, они совсем рядом! Танцуют, как ни в чем не бывало!

– Насколько я помню протокол, вопрос звучал так: «Имел ли ты близкие отношения с погибшей девушкой?» Именно на этот вопрос Роман ответил: «Нет».

– По-моему, ты впадаешь в демагогию, к словам придираешься, и все от отчаяния.

– А ты так сильно хочешь обвинить Полянского, что не видишь разницы между «близкими отношениями» и «танцами в большой компании людей».

– Но с Романом нужно поговорить.

– Это без сомнения. Ты показал мне все фотографии или припас что-то интригующее на другой день?

– Все. А к чему этот выпад? Не совсем понимаю.

– К информации о веревке.

– Да, я просто еще не забрал отчет у экспертов! Поэтому бумаг в деле нет!

– Тогда ладно. А где вещи убитой девушки? Хотелось бы взглянуть.

– С бельем и телефоном работают наши спецы. А на тряпки глянь, если хочешь, я ничего не скрываю.

– Хорошо, спасибо. Кстати, ты собираешься показать фотографии экспертам?

– Зачем, скажи на милость? Все надеешься, что это монтаж?

– Нет. Снимки настоящие, здесь ты прав, это видно. Но пальчики неизвестного добровольного помощника надо снять.

– Зачем, Женька?

– Не верю я в бескорыстные порывы. Так что отдай экспертам, и конвертик тоже, кто знает, может, твой аноним беспечный товарищ?

– Надеюсь, ты не станешь настаивать на его поиске? Работы у меня и так невпроворот! Без твоих задач.

– Пока нет. Если у анонима есть свой интерес в этом деле, рано или поздно мы с ним пересечемся. Да, с твоего позволения, я пересниму на телефон крайнюю фотографию. Эту, где хорошо видны лица обоих подростков.

Осмотр вещей и сумочки с косметикой девушки подтвердил выводы, что я сделала, читая протокол. Мария следила за модой и своей внешностью. И к тому вечеру готовилась с особой тщательностью. Но для чего? Только для танцев в ночном клубе, или позже у Марии было назначено свидание?

* * *

Расспрашивать Романа о том, кто мог сделать те фото, как и о том, почему он мне соврал, на первых минутах встречи я не стала.

Вместо этого рассказала новости о взрыве, внимательно следя за реакцией. Подросток был удивлен, может, немного озабочен, что у матери неприятности, но не более того.

– Я общалась со многими твоими однокурсниками. Большинство ребят уверены в твоей невиновности.

– Значит, плохо дело, – скривился подросток, как от зубной боли.

– Почему? – искренне удивилась я.

– Постулат «Все решает большинство» в корне неверный. И, как показывает практика, погубил немало людей и развалил держав.

– Но итог любого голосования – это решение большинства, – осторожно возразила я, – эта формула используется по сей день во многих государствах.

– И это неправильно. Потому что большинство людей – идиоты. А умных, наоборот, катастрофически мало.

– Знаешь, я, конечно, наслышана о твоем гениальном интеллекте, – ядовито парировала я, – но пока не наблюдаю, что ты им регулярно пользуешься. Систематически делаешь ошибки, одна глупее другой! Так что гордиться тебе особо нечем пока.

– У меня пять побед на областных олимпиадах! И две по России! – возмущенно подпрыгнул на месте паренек.

– Тогда нашей все медали на куртку и носи, не снимая, может, поможет.

– Что ты имеешь в виду?

– Люди всегда будут судить тебя по поступкам! И то, что ты побеждал на олимпиадах, конечно, здорово, но кто будет об этом помнить. Лет через пять?

– А тот факт, что меня в убийстве подозревали, наоборот, забудут не скоро.

– Так память человеческая устроена, – «утешила» я, – но ничего, тебе же здесь уже начинает нравиться?

– С чего это ты взяла? – ужаснулся Роман.

– Делаю простой вывод. Из твоего упорного нежелания сотрудничать!

– Что случилось? Можешь объяснить?

– Кто-то прислал снимки в полицию. Где ты в компании с убитой девушкой танцуешь в ночь ее смерти!

– Какой ужас! – Подросток схватился за волосы обеими руками.

– Ужас не в существовании снимков, а в том, что ты промолчал об этом! Чтобы помочь, я должна все о тебе знать и верить твоим словам! Как это возможно сейчас?!

– Прости, – Ромка низко опустил голову, – как только ты стала подробно о том вечере расспрашивать, я хотел рассказать! Правда! Но побоялся. Мама могла все узнать, а гнев ее порой бывает…

– Не матери тебе сейчас нужно бояться. Эти фотографии усугубили твое положение, которое и так было не слишком хорошим. Рассказывай все без утайки!

– Мама нам всегда запрещала развлечения. А если и отпускала куда, то в компании телохранителя! Я против Гришки ничего не имею, но не могу представить себе этот тандем: мы вдвоем на танцполе! И я пытаюсь заговорить с понравившейся девушкой, к примеру! Ужас и стыд!

– Ты в кого-то влюбился?

– Нет. Просто надоело так жить! Ритка мирилась вроде, а я больше не мог. Ну вот, и стал сбегать из дому по вечерам. Вылезал в окно, там мимо камер к гаражам. Брал машину у охранника. Ходил на дискотеки или в клубы. Возвращался тем же манером. Пойман не был ни разу, финансы наши мама особо не контролирует. Да я много денег и не тратил.

– Часто так делал?

– Раз в неделю или два. Последние месяца четыре – пять, может.

– И с Машей у тебя отношений действительно не было? Знаешь, что подумает следователь, когда услышит эту историю?

– Что мы или встречались, или она меня шантажировала.

– Да, ты сам дал им в руки два мотива. Выбирай, что понравится больше: убийство на почве ревности или избавление от шантажиста.

– Я действительно иногда встречал Машку на тусовках. Порою, как в тот вечер, мы некоторое время танцевали рядом. Но она меня не шантажировала, ей и в голову не приходило, что я сбегаю из дома. И парой мы не были никогда. Машка вообще говорила, что ждет кого-то.

– Кого именно?

– Не сказала. Она любила играть роль «Мисс Загадочность», и расспрашивать – означало лишь поощрять ее к большей таинственности. В тот вечер я не видел рядом с ней никого, наверное, ушел раньше.

– Во сколько?

– В половине первого уже дома был.

– Кто вас мог снимать, не заметил?

– Нет.

– В каких местах ты обычно встречал Машу?

– Дискотека на проспекте Малиновского, за авторынком. Ночной клуб под названием «Шабаш», это в центре примерно.

– Там есть стена, украшенная изображением ведьмы на метле?

– Фото, картинки и даже огромное чучело из папье-маше в остроконечной шляпе. Ты там бывала?

– Нет. Но отправлюсь в самое ближайшее время. На одной из фотографий я заметила часть ведьмовской метелки. Где этот клуб находится, можешь объяснить точнее?

– В центре, на улице Пушкина.

– Вот его и нужно посетить в первую очередь.

* * *

Я попрощалась с Романом и отправилась на поиски клуба. Разумеется, время для посещения ночного заведения еще раннее. Но, думаю, сотрудники уже находятся на месте. А поговорить мне нужно именно с ними. Надеюсь, внимательный бармен или официант вспомнит ребят.

Ночной клуб «Шабаш» пользовался популярностью у ростовской молодежи. Это подтверждали толпа на снимках, присланных в полицию, и куча различного мусора, которую выгребали уборщицы на следующий день после развлечения милых деток.

Как я и предполагала, работа шла полным ходом. Помещение приводили в порядок перед открытием. Начищали до блеска посуду и все полированные поверхности.

– Девушка, вообще-то сюда нельзя. Мы закрыты, – бармен, молодой симпатичный паренек, деловито натирал стаканы, расставлял их и развешивал над стойкой на специальных держателях и полках. И с интересом поглядывал на меня.

– Я по делу, – я протянула удостоверение детектива, которое уже предъявляла на входе.

– Это не полицейское, – едва взглянув, заявил он.

– Точно, – усмехнулась я, – большой опыт?

– Ну, не в церковном хоре тружусь. Разное бывает. По пятницам и субботам особенно – дурдом. Но я не в обиде. Наша зарплата напрямую от кассы зависит, а касса – от количества и платежеспособности посетителей.

– И против парочки вопросов ты не станешь возражать?

– Это был первый? – деловито уточнил парень.

Мы дружно рассмеялись.

Я достала телефон, нашла снимок и положила на стойку перед ним.

– Посмотри, у вас снимали?

– Да. Вон там, ближе к танцполу.

– А случайно не видел, кто?

– Вечером тут такая толпа. Я дальше стойки просто физически ничего не вижу. Это нужно у охраны спросить. Они обязаны следить за подобными вещами, съемка в нашем заведении строго запрещена для посетителей и сотрудников.

– А ребят на снимке не узнаешь?

– Я честно очень хотел бы помочь, но обычно запоминаю первую сотню клиентов за вечер. Дальше лица сливаются в одно сплошное, размытое цветовое пятно.

– Которое снится дома по ночам?

– Я все больше днем отсыпаюсь. Но да, снятся шум, размытые лица, бутылки, бокалы, шейкер, вертящиеся вокруг меня, бедного, в непрерывном калейдоскопе.

– Понятно, – разочарованно протянула я.

– Мила, Ира, Таня! – неожиданно крикнул парень куда-то в глубь служебного коридора. – Официанток позвал, пусть девчонки глянут.

– Спасибо.

– Да не за что пока.

– Чего тебе?

– Подойдите все на минутку.

– Что? – Три девушки стайкой выпорхнули из темного коридора. – Мы считаемся вообще-то.

– Не могли бы вы взглянуть на фото? Может, кто вспомнит этих ребят.

– Нет.

– И я не знаю их.

– А я узнаю. И парня, и девушку, – сказала хрупкая блондинка, – они алкоголь никогда не заказывали, и я не понимаю…

– Тише, тише, вас как зовут?

– Таня.

– Танечка, давайте присядем. Я частный детектив, Евгения Охотникова. Веду расследование, и вас никто и ни в чем обвинять не собирается. Просто нужно поговорить.

Мы сели за ближайший стол. Остальные девушки вернулись назад, бармен снова принялся натирать бокалы.

– А что случилось?

– Эту девушку убили, – показала я на фото.

– Машу?

– Вы ее по имени знали?

– Да, болтали иногда о том о сем. Она часто обновками хвасталась. Ну, обычный девчачий треп.

– А парня знаешь?

– Видела в нашем клубе несколько раз, но, как зовут, не знаю. Он всегда держался немного особняком, но чаевые хорошие оставлял. Поэтому и запомнился.

– Смотри, на снимке видно, как ребята танцуют рядом. Ты не заметила, они в тот вечер вместе пришли?

– В смысле, как пара? Нет, – уверенно заявила девушка, – они не встречались. И здесь просто танцуют рядом. С тем же успехом можно решить, что парень вон с той блондинкой, у которой страшные синие губы, она тоже недалеко отплясывает. Маша с этим парнем никогда не приходила в одно время, и уходили они обычно не вместе.

– А в тот вечер случайно не помнишь? Понимаю, народу было очень много, ты всегда занята, бегаешь с подносами, крутишься как белка в колесе, но все же. Это очень важно.

– Да, – девушка ненадолго задумалась, – народа в тот вечер было даже больше, чем обычно. Так что, когда парень ушел, не скажу, не помню. Но после его ухода Маша осталась, так что ушел он один.

– Ты это точно помнишь?

– Конечно. Был небольшой перерыв в танцах. Мы с Машей немного поболтали. Она говорила, что ждет своего парня, а он опаздывает.

– Она рассказывала о нем? – Я просто не верила в свою удачу.

– Ну, говорила Маша обычно много, но ничего конкретного.

– Так. Танечка, пожалуйста, вспомни все, что говорила Мария, даже если информация кажется тебе простой болтовней.

– Имени точно назвать не могу, а также внешность кавалера описать. Не довелось мне встречать их вместе. Но Маша говорила, что он много работает и не может ей уделять достаточно времени. Поэтому они видятся редко и урывками. Как правило, поздно вечером. Зато парень щедрый, подарки часто дарил.

– Случайно не знаешь, что именно?

– Колечко, серьги, сумочку и туфли, – перечисляла Татьяна, – про эти вещи Маша точно говорила.

– А ты случайно не заметила, кто мог снять это фото? – Я указала на телефон.

– Нет. В нашем заведении строгие правила. Съемка запрещена. И если кто-то увидит, что клиент пытается фотографировать, должен сказать охраннику.

– А они что должны сделать?

– Сначала просто предупредить и попросить удалить фото. Но если клиент не подчинится, могут вывести из клуба. В редких случаях, когда клиент буянит или раньше за ним были грешки, могут внести его имя в черный список и больше не пускать в клуб никогда.

– Танечка, спасибо за рассказ. Ты очень помогла, правда. Если придется повторить все в полиции, под протокол? Сможешь?

– Конечно. Только зачем? Разве это все может быть важно?

– Понимаешь, полицейские подозревают этого парня в убийстве. И строят версию на предположении, что молодые люди встречались. Так что твои показания очень важны.

На прощание я оставила девушке номер своего телефона. Просила звонить, вдруг вспомнит что-то интересное. И предупредила, чтобы она не распространялась пока о сути нашей беседы. Для ее же безопасности. А если коллеги будут спрашивать, можно ответить, что детектив расследует кражу дорогого сотового телефона.

Перед тем как покинуть клуб, я поговорила с охранниками. Но никто не заметил, чтобы в тот вечер велась съемка или еще каким-либо образом нарушались правила.

* * *

Прежде чем двигаться дальше, я решила немного притормозить и поразмыслить. Поблизости виднелось кафе. Сеть этих импортных забегаловок раскинулась по всей России и пользуется любовью населения за простоту, удобство и демократичные нравы. Там можно встретиться с друзьями, назначить деловое свидание, причем разбросать по столу папки и графики с отчетами и заниматься своими делами, никто из персонала не укажет на неуместность поведения. Взять стаканчик кофе, включить ноутбук, играть или работать. Тебе просто пожелают приятного отдыха и не станут беспокоить.

Поэтому я захватила в кафе папку с делом. Перекушу, потом еще раз внимательно просмотрю бумаги и спокойно подумаю.

Несмотря на показания Татьяны, слухи среди студентов и слова матери погибшей девушки, картина складывается неоднозначная. И трактовать все можно было по-разному, как в пользу Романа, так и против него. Многие слышали от Марии про существование поклонника, но девушка скрывала его имя, никому не рассказывала, как парень выглядит. У меня нет ничего, кроме информации, что поклонник работал и, видимо, был старше. Но, во-первых, эту деталь юная особа могла присочинить, чтобы добавить своим рассказам веса в глазах слушателей. А во-вторых, цифра нигде не звучит. Старше на сколько? Семь, пять лет? Год? Ведь если нам, к примеру, тридцать, разницу в пару лет мы не склонны замечать и обговаривать. А если пятнадцать, четырнадцать? В таком возрасте разница в год кажется громадной.

К сожалению, и этот факт можно повернуть против Романа. А также щедрость поклонника свидетельствует скорее против моего подопечного. Парень сам сегодня сказал, что его траты особо не контролировались, и он мог позволить себе презенты, которые обычному подростку не по карману.

И что остается? Официантка уверенно говорит, что ребята не были парой. Приходили и уходили в разное время, могли танцевать рядом, держались, будто не вместе. Так бы они себя и вели, приди им в голову по какой-либо причине скрывать ото всех свои отношения.

Молодец, Женя! В твою задачу входит вытащить парня из тюрьмы, а не похоронить его там, разозлилась я на себя. Но Ромка мне врал! Это установленный факт. Подросток принял неверное решение молчать о своих самоволках. И теперь я склонна подозревать его во лжи на каждом шагу! А старлей, который давно убедил себя в виновности Полянского, будет трактовать все свидетельские показания именно так!

Я сердито отбросила недоеденный бутерброд и отодвинула в сторону поднос. Аппетит совершенно пропал. Достала из папки бумаги и разложила на столе. Нужно все пересмотреть. Вдруг я что-то упускаю из виду. Если отталкиваться от предположения, что дело против Романа умело фабрикуют, даже умудрились ввести следователя в заблуждение и теперь смело подбрасывают ему улики, фото присылают. Что, если этот человек пытался влиять на следствие ранее? Например, давал свидетельские показания?

Что бы я стала делать, если бы желала кого-то очернить? В этом случае мои показания не будут сильно отличаться от того, что говорят все свидетели. Чтобы не вызвать подозрений и не привлечь внимания к своей особе. Но в словах якобы случайно проскользнет факт или намек, который укажет на моего противника или подтолкнет следователя копать под него глубже.

Я снова и снова штудировала протоколы допросов, показания свидетелей. Даже проанализировала в поисках системы вопросы, что задавал следователь подозреваемому и свидетелям. И ничего не нашла. Или я нафантазировала, и такого человека вовсе нет, или ему хватает ума виртуозно держаться в тени.

Из присущего мне упорства я продолжала методично просматривать все документы уголовного дела. Тетя Мила иногда называет любимую племянницу гибридом мула и бизона. За чрезмерное упрямство. Я, смеясь, уверяю ее, что это животное может существовать только в мире фантазий, поскольку не знаю, как бизон, а у мула деток быть не может, так как он сам – результат скрещивания. После этого я громко смеюсь над озадаченным лицом тетушки. А она, поджав губы, изрекает, что мое жуткое чувство юмора – результат воспитания в казарме.

Улыбаясь своим мыслям, я продолжала перебирать бумаги. Нужно позвонить тетушке, кажется, я соскучилась. Стоп! А это что такое?! В деле находится отчет о проведении лабораторного анализа и подшит его результат. Выходит, что сразу после ареста у Романа Полянского взяли образец спермы! Но зачем проводить сложный и дорогостоящий анализ, если изнасилования потерпевшей никто не подозревал? Ее одежда находилась в порядке, белье было надето и пребывало в нормальном виде. Судя по протоколу осмотра места преступления и положению, в котором лежало тело, тоже нельзя заподозрить «насильственных действий интимного характера».

В протоколе вскрытия не указанно признаков, которые обычно бывают при изнасиловании. В таком случае должны фиксироваться кровоизлияния, разрывы ткани и разной степени повреждения шейки матки. Особенно если смерть наступила через небольшой отрезок времени после этого события. Почему в протоколе ничего подобного нет? Что вообще происходит? Были основания подозревать, что девушку изнасиловали перед смертью или нет?

В здание городского морга я влетела как фурия, на всех парах. Пробежалась темными холодными коридорами в поисках патологоанатома и по дороге немного остыла. Анатолий Семенович находился в прозекторской, производил вскрытие.

– Здравствуйте, – слегка притормозила я на пороге.

– О, Евгения, рад приветствовать! Какими судьбами к нам?

– Вопросы возникли, Анатолий Семенович.

– Всегда рад помочь. Но, как вы изволите видеть, немного занят сейчас.

– Вы можете не прерываться. И если вам не требуется освежить в памяти все детали, поговорим прямо здесь.

– Женечка, я помню каждое мое вскрытие со времен учебы. А тут и времени прошло немного. Боюсь только, что вид моего клиента вас может смутить.

– Ничуть. Не беспокойтесь.

– Тогда проходите, пожалуйста, задавайте свои вопросы.

– Анатолий Семенович, вы во время вскрытия девушки видели признаки возможного изнасилования?

– С чего вы это взяли вообще? Все, мною увиденное, зафиксировано в протоколе! Иначе и быть не может!

– Вывод напрашивается, если проанализировать действия следователя. И тогда выходит, что вы…

– Участвовал в подтасовке фактов?! – От возмущения мужчина прекратил копаться в трупе и воздел руки кверху. Его синие перчатки, покрытые сгустками крови и еще какой-то субстанцией, смотрелись жутковато.

– При аресте у Романа Полянского взяли образец спермы и отправили на анализ.

– Женечка, это даже не ко мне вопрос. Этим занимается следователь.

– Я понимаю. И так же отдаю себе отчет, что без особой надобности никто не станет проводить дорогостоящие анализы. И если в половых органах потерпевшей нет материала для исследований и сравнений, брать анализ у подозреваемого не имеет смысла!

– Вообще-то половой акт у девушки перед смертью был. И остатки семенной жидкости имелись. Я и образец взял, но ярко выраженных признаков изнасилования не заметил. Так что, скорее всего, это секс по обоюдному согласию. Ну а следователь, может, он хотел выдвинуть обвинение в изнасиловании, а потом решил не выдвигать, раз это под вопросом? А провести анализ успели уже.

– Но в предоставленных мне копиях следственных материалов нет ни слова о половом акте.

– Я в своем отчете все точно указал. А что вам предоставил старший лейтенант, не видел. Да и, зная Илью, могу предположить… Но это дело не мое, – прервал себя он, – сами разбирайтесь.

– Понимаю. Скажите, а нижнее белье погибшей девушки у вас на исследовании было?

– Да. Красивый комплект, новый, чистый. Что тоже исключает изнасилование. Сами понимаете, белье обычно заметно страдает при насильственных действиях.

– Новый? А не могли его потом надеть, позже?

– Я имею в виду, степень изношенности практически нулевая. Но девушка его точно носила, пока была жива. На трусиках обнаружены остатки смазки.

– Искусственного происхождения?

– Нет, самого что ни на есть натурального. Что снова исключает изнасилование.

– И говорит о том, что девушка не боялась того, с кем встретилась в ту ночь.

– Да, и он ей, по-видимому, нравился.

– Спасибо за помощь, Анатолий Семенович.

– Да не за что. Забегайте, Женечка.

Уже выходя за дверь, я оглянулась. Патологоанатом деловито продолжил прерванное занятие.

* * *

Старший лейтенант был в кабинете у начальства, так что мне пришлось его подождать. Все это время, как и время пути до полицейского участка, я просто кипела от возмущения. Ну кто их учил так дела вести? Мало того что старлей пробивает ордер на арест парня на основе непроверенных данных от агента, подкрепляет их косвенными уликами, он еще и дело перекраивает по своему усмотрению!

Поскольку Роман настаивал на том, что близких отношений с погибшей не имел и следствие не доказало обратного, наличие или отсутствие полового акта у девушки перед смертью на первый взгляд ничего не доказывает. Но если задуматься, этот факт может сыграть огромную роль. Ведь если допустить, что Роман не врет, в этом деле должен быть третий. Тот мужчина, с которым у Марии был секс незадолго до смерти. Скорее всего, это и есть тот тайный поклонник, которого она ото всех скрывала. Тогда нужно провести сравнительный анализ остатков семенной жидкости, найденных во влагалище, со спермограммой Романа. Если выяснится, что семенная жидкость принадлежит разным мужчинам, этот факт снимает подозрения с Полянского и автоматически ставит под подозрение неизвестного парня. Но я и так стала бы подозревать этого загадочного поклонника. Ведь если нечего скрывать, зачем держать отношения в тайне?

Но поведение Ильи, оно непрофессиональное и непростительное! Он не разбирается в деле, а подтасовывает доказательства против парня, в чью виновность уверовал в самом начале!

– Привет, Женя, давно ждешь? – Старлей наконец появился в конце коридора и подошел к двери своего кабинета.

– Да так, пару минут всего.

– У тебя что-то срочное? Ведь виделись сегодня.

– Если торопишься, надолго я тебя не задержу. Но поговорить нужно сейчас.

– Тогда милости прошу. – Илья отпер дверь, и мы прошли внутрь. – Присаживайся.

– Хочу спросить тебя, Илья, как дошел ты до жизни такой?

– Чего? Боюсь, не совсем тебя понимаю.

– Ты удалил информацию о наличии полового акта перед смертью девушки из всего уголовного дела? Или только из той части следственных материалов, которую дал мне?

Кажется, Илья набрал воздуха в грудь, собираясь возразить.

– Прежде, чем ты что-нибудь скажешь, подумай хорошенько. Потому что в зависимости от твоих слов я буду считать тебя плохим следователем со средним уровнем интеллекта или расчетливым и коварным преступником, готовым похоронить ни в чем не повинного парня в угоду личным соображениям.

– Это кто невинный парень, Полянский твой? Да мне, между прочим, его мать взятку предлагала! Вот я сложил все с оперативной информацией и решил, что рыльце у представителя золотой молодежи точно в пушку.

– Так, ну-ка притормози на секунду! И расскажи подробно и с самого начала. Тебе предлагала взятку Валентина Полянская? За что конкретно? Чтобы сына в тюрьму упечь?

– Нет, конечно. Это через некоторое время после ареста Романа было, раньше дело другой следователь вел. А как только дело мне передали, пришел человечек. Назвался юристом Валентины Полянской и предложил приличную сумму денег.

– Он представился?

– Нет. Сказал, что его имя не имеет значения.

– Так, – я немного помолчала, переваривая информацию, – и ты не спустил его с лестницы? Не написал рапорт, как должен был поступить настоящий профессионал, потому что…

– Пожалел тетку глупую. Чего не сделаешь в горячке, за дите переживая? А дача взятки у нас по-прежнему уголовное преступление. И грозит серьезными неприятностями.

– Значит, пожалел? А потом удалил из дела один небольшой фактик, что у погибшей перед смертью был секс? Я просто поверить в это не могу! Уголовное дело не яблочный пирог! Ты не можешь кромсать его по собственному желанию и усмотрению! Пойми, за этими вот бумажками, – я схватила гору папок со стола и потрясла ими перед носом Ильи, – живые люди! Ты можешь сломать кому-то жизнь навсегда!

– Погоди минутку! Ничего я не удалял! Как тебе такое в голову могло прийти вообще? Послал юриста этого куда подальше, и все.

– Но в деле этого факта нет. По крайней мере, в тех документах, что ты мне предоставил.

Илья нахмурился, порылся в кучках папок, громоздящихся на его рабочем столе. Достал нужную и некоторое время сосредоточенно перекладывал бумаги.

– Действительно, его здесь нет. Но это ничего не значит. Просто мой предшественник умудрился документ посеять, или часть листка из доклада выпала. У нас, к сожалению, так иногда бывает.

– Хочешь сказать, что это простая случайность?

– А ты, конечно, намекаешь, что моему коллеге дали взятку? – ядовито ухмыляясь, протянул старлей.

– Это логично, разве нет? Тебе же взятку предлагали?! Кстати, за что конкретно?

– За отказ от дела и передачу его другому следователю.

Очень странно все, подумала я, пожимая плечами, и нецелесообразно. Хотя, может, юристы рассчитывали подобрать более сговорчивого следователя? Или просто надеялись, что в неразберихе при передаче дела что-то еще потеряется? Но Валентина, она должна была меня об этом предупредить! Как минимум точно сказать, что за действия предпринимали ее юристы.

– Илья, а можно пообщаться со следователем, который раньше дело вел? Нужно у него несколько моментов прояснить.

– Михайлов Иван Петрович пару недель назад оформил выход на досрочную пенсию. В виду осложнений после старого ранения. И уехал из Ростова-на-Дону. Кажется, в Таганрог, но я не уверен.

– А в отделе кадров адрес можно достать?

– Только его предыдущего места проживания, в Ростове. Бывшие сотрудники не отчитываются перед «кадрами». И, по слухам, Петрович связь ни с кем из бывших коллег не поддерживает.

– Как вовремя он уехал, не находишь, – съязвила я, – да еще связи все оборвал.

– Даже если это слегка подозрительно, никак не могу отвечать за других людей, – пожал плечами Илья.

– Ладно, придется поговорить с Валентиной и этот вопрос прояснить.

– Вот увидишь, выяснится, что ее юристы глупые просчитались, пытаясь оказать на меня давление. А насчет Петровича, сама понимаешь, теперь никак не доказать, случайно он потерял часть отчета или намеренно.

– Не верю я в такие случайности, как и в существование наивных юристов, они просто не смогли бы выжить как вид. Так же маловероятно, что госпожа Полянская держит у себя на службе дураков, способных на глупые просчеты. Но прояснить ситуацию необходимо по многим причинам.

– Честно говоря, сначала я думал, что ты в курсе про визит юриста Полянской.

– С чего вдруг? – несказанно удивилась я.

– Ну, тот выпад, когда мы только познакомились. Ты сказала, что Охотникову купить нельзя, я думал, ты на предложение взятки намекаешь.

– Я только о себе говорила! И потом, ты ведь отказался.

– Ну да, – Илья задумчиво почесал нос, словно сам удивлялся сему факту, – но если пропажа документа действительно не случайность, кому это может быть нужно?

– А это уже правильный вопрос. Смотрю, общение со мной приносит ощутимую пользу, – съязвила я. – Кому выгодна пропажа документа? Частая смена следователей, общая суета и неразбериха?

– Ну и кому?

– Пока не знаю. Возможно, этот факт мог навести подозрение на настоящего убийцу? Или доказать невиновность Романа Полянского? А манипулируя твоим коллегой, его заставили удалить из дела.

– И как теперь быть?

– Поговори с экспертами по-тихому. Восстанови все и верни назад, но помалкивай пока об этом. Я пообщаюсь с Валентиной. Может, с ее помощью удастся выйти на юриста. Привезем его сюда, побеседуем. Посмотрим, что за фрукт, и узнаем его мотивы.

– Хорошо.

– Да, и сравнительный анализ семенной жидкости, которую обнаружил патологоанатом, со спермограммой Романа Полянского нужно сделать.

– А если совпадет? Не боишься, что твой клиент окажется виновным?

– Такая вероятность была с самого начала. Я взялась в первую очередь найти убийцу девушки. Настоящего виновного, на которого укажут факты. А теперь я еще и ее матери обещала разобраться во всем.

– Матери погибшей Титовой?

– Да, я не знаю другого способа помочь или утешить в подобном горе.

– Судя по слухам, которые ходят о тебе и твоем послужном списке… Ты должна была привыкнуть ко всему.

– Я и привыкала, – грустно улыбнулась я, – смиряться до сих пор не научилась. Но, наверное, это к лучшему. Пока человека трогает, волнует, возмущает трагедия или несправедливость, он живой. Способен влиять на этот мир, делать его если не лучше, то безопаснее, хоть немного.

* * *

После познавательной беседы с Ильей мне, разумеется, не терпелось поговорить с Валентиной Полянской. Во-первых, о том факте, что она предпринимала подобные действия, нужно было предупреждать меня заранее. Даже если женщина уже поняла бессмысленность этого поступка и стыдилась, а может, и опасалась. Ведь дача взятки, хоть и рассматривается большинством обывателей как нечто нормальное, по-прежнему является уголовным преступлением.

Для начала я позвонила Максу, кажется, утром Валентина собиралась в свой городской офис. Кому, как не начальнику службы безопасности, знать, где она сейчас.

– Привет, Женька, как расследование? – бодрым голосом поинтересовался приятель.

– Примерно как на американских горках, – обрадовала я.

– Радостно и весело, что ли? – не понял намека Макс.

– Нет. Одна новость догоняет другую. Они мчатся то вверх, то вниз, как вагончики за локомотивом. А я несусь за этой красотой на своих двоих и тщетно пытаюсь рассмотреть машиниста этого локомотива. Но он умело прячется далеко за горизонтом, – выдала я, размышляя, знал ли Макс о взятке следователю.

– Женька, ты там, часом, не выпила чего-то крепенького? – растерялся приятель. – Ведешь себя странно, говоришь загадками. А я-то и в простых аллегориях не особо силен.

– Прости, Макс, просто разозлилась. Как обычно бывает, все идет немножечко не так, как хочется. Но про новости я не шутила. Так что мне срочно нужна Валентина, она в офисе?

– Нет. Уже дома. Валентина решила, что Рита пережила серьезную травму, последствия которой обязательно скажутся потом, если и не проявляются сейчас. Но вводить в круг общения девочки новых людей вроде психологов-терапевтов она опасается в данное время. Так что Валентина решила в кои-то веки оставить раньше дела и окружить своей заботой ребенка.

– Понятно, она советовалась с тобой об этом?

– Конечно! Поместье все еще в режиме повышенной безопасности. Хотя ребята по две смены работают и долго не протянут, а нанимать новых людей сейчас недальновидно. Да и устраивать тщательную проверку некогда.

– Думаю, Маргарита в порядке. Толком испугаться девчонка не успела, происходящее скорее позабавило ее. Но дополнительное общение с матерью будет только на пользу подростку. Макс, скажи, а Валентина по всем вопросам с тобой советуется?

– Конечно, нет. Мы обсуждаем только то, что касается безопасности.

– А действия юристов, которые проблему ареста Романа решали? Вы обговаривали?

– Нет. Это Валентина сама. А что?

– Да так, – похоже, Макс не знал ничего, уже легче. Я бы не стерпела, что давний приятель скрывает от меня важную информацию, – нужно поговорить с ней.

– Тогда дуй в поместье, где бы ты ни была. Заодно поможешь мне, а то глаза на лоб уже лезут.

– Вот почему ты так обрадовался моему звонку. Чем занимаешься?

– Записи видеокамер просматриваю. Сашка не нашел ничего полезного. Скинул все с сервера на флешку и в ус не дует. Сегодня с утра с Валентиной катался, как обычно. А мне уже, хоть завой на луну волком.

– С другой стороны, если хочешь, чтобы задание было выполнено хорошо и правильно, сделай это сам, – хихикнула я, – не кисни, Макс, скоро приеду, помогу.

* * *

Несмотря на то что Валентина собиралась провести больше времени с Ритой, я застала женщину в ее кабинете, за работой, разумеется.

– Добрый день, Валентина Григорьевна, мне нужно поговорить с вами. Сможете уделить время?

– Конечно, Женя, проходите, присаживайтесь. Есть новости?

– Порадовать пока нечем. Но по ходу расследования всплыли некоторые факты. И мне требуется кое-что прояснить.

– Да. Признаться, я тоже хотела пообщаться, задать несколько вопросов, тет-а-тет.

– По какому поводу?

– Не знаю даже, как начать. Состояние дочери очень меня беспокоит. Она как-то странно реагирует на попытку похищения. И посоветоваться мне не с кем, а вы все-таки специалист и повидали многое.

– Честно говоря, думаю, что Рита будет в порядке. По сути, она испугаться толком не успела.

– Вот и она то же самое говорит, обсуждать ситуацию не желает. Но я боюсь, что девочка просто загоняет стресс вглубь. И со временем это может выразиться в серьезных нарушениях психики. Кошмары, нервные срывы.

– Неприятные сновидения бывают у всех людей, это нормально. И вы не сможете оградить детей от всего на свете. Рита знает, что находится под защитой. И пока она не станет жаловаться на тревожность, беспокойство и постоянные или повторяющиеся кошмары, обращаться к специалистам рано.

– Да? Пожалуй, доверюсь вашему опыту, – не очень уверенно протянула Валентина.

– Если хотите, я сама поговорю с Ритой. И если замечу тревожные признаки, дам вам знать.

– О, спасибо большое, Евгения! Она восхищается вами, знаете?! И не станет скрывать ничего, тогда как мне последнее время собственные дети предпочитают не доверять, – похоже, женщина тут же пожалела, что разоткровенничалась. Она замолчала, слегка прикусив нижнюю губу.

– Вижу, вы чем-то расстроены.

– Да, поводов полно, выбирай что больше нравится. Но вы хотели поговорить, и Максим, кажется, слышала, ждет вас. А я отвлекаю своими проблемами.

– Да, хотела. Но разговор у меня очень неприятный, так что простите заранее.

– Что случилось?! Роман?.. С моим сыном все в порядке? – Валентина схватилась за сердце.

– Все без изменений пока. Валентина Григорьевна, кого из своих юристов вы посылали с поручением дать взятку следователю или им обоим? Теперешнему и предыдущему?

– Боюсь, что не совсем вас понимаю, – на лице женщины отразилось неподдельное изумление. Вот актриса, ей бы на сцене играть.

Внезапно я разозлилась, пробившаяся было жалость к ней испарилась без следа.

– Мне удалось установить, что первый следователь удалил или потерял из уголовного дела часть материала! И теперешнему следователю, Илье Никоненко, предлагал взятку человек, представившийся вашим юристом! Я не буду говорить вам о беззаконности такого способа улаживать дела. Но это действие просто бессмысленно! Вы ничем не помогли Роману, скорее усугубили его положение.

– Мой Ромка действительно убил эту девушку? – выдохнула Валентина и, бледнея, стала оседать в кресле.

– Погодите, с чего вы это взяли вообще? – Я налила из кувшина, стоящего на маленьком столике по соседству, воды в стакан и подала ей.

– Но вы сказали, – обморочным голосом пробормотала она.

– Я сказала, что давать следователю взятку незаконно! Просить удалить из дела факт, который «не комильфо» обсуждать в приличных гостиных, глупо! И ничего не говорить об этом мне недальновидно! Потому что я сама все узнаю и разозлюсь! Потрачены время и усилия, а расследование, как тот воз, и ныне там!

– Вы хотите сказать, что мои юристы действовали неверно?

– Более того, неграмотно. Из дела удалили факт, говорящий о том, что у Марии перед смертью был секс. Но поскольку Роман близких отношений с девушкой не имел и с самого начала это отрицал, этот факт не бросает на него тени. И, наоборот, подтверждает, что у девушки был поклонник. То есть третье лицо во всей этой истории. И следствию, прежде чем обвинять вашего сына, необходимо найти этого третьего.

– Погодите, Евгения. Я поручала юристам вести переговоры об улучшении условий содержания Романа. И раз уж у нас такой разговор пошел, скрывать не стану, это стоило денег. Но я никому не поручала вмешиваться в ход уголовного дела, давать следователям взятки, тем более чтобы нечто удалили, а моего сына в следственном изоляторе оставили. Какой в этом смысл?

– А не мог ли кто-то из ваших подчиненных проявить инициативу?

– И не докладывать об этом? Маловероятно. Тем более что есть такой момент, как финансовый отчет. Как бы они стали отчитываться за потраченные деньги?

– Но вы могли бы этот момент прояснить? Мне необходимо знать точно: давали ваши служащие взятку следователю от вашего имени или нет.

– Сейчас позвоню начальнику юридического отдела.

Тот факт, что у Валентины имеется целый отдел юристов, уже даже не удивлял. Я просто тихо посидела в кабинете, пока госпожа Полянская задавала каверзные вопросы подчиненным, но по ее репликам уже могла уяснить картину. А картина вырисовывалась прелюбопытнейшая.

Валентина не поручала своим юристам давать взятку следователю, и ее сотрудники не позволяли себе действий, не санкционированных начальством.

Тем не менее кто-то предложил старшему лейтенанту деньги. Это установленный факт. Отсюда вопрос: кому это было нужно? И зачем? Незнакомец искренне переживает о судьбе Романа? Так ему эти действия скорее помешали. Ну, положим, то, что человек, явившийся к следователю, назвался юристом Полянской, скорее умно. Илье даже в голову не пришло в этом сомневаться. Кто ж о сыне печется, как не мать? Назовись он, к примеру, расточительным филантропом, старлей точно бы насторожился. Но эта затея не бессмысленная, кто ж станет тратить свои деньги попусту? Для незнакомца было важно избавиться от неких моментов в уголовном деле. Может, это отец потерпевшей? Не хотел, чтобы о дочери слухи поползли? Хотя, старлей уверял, что сумма приличная. Ну, положим, цифра так и не прозвучала. Для кого-то десять тысяч рублей – приличная сумма, для кого-то сто рублей – находка.

Я попрощалась с Валентиной. Уверила ее, что разберусь с этой загадкой, как и со всем остальным, и отправилась в домик охраны, где с остывающим ужином и угасающим оптимизмом моей помощи ждал Макс.

По дороге я достала телефон и набрала номер Ильи.

– Привет, а хочешь, я тебя удивлю неимоверно? – спросила я вместо представления.

– Женька? Пообщавшись с тобой, может, и не поумнею, но разучусь две вещи делать: пугаться и удивляться. Кажется, я номера тебе не давал?

– И не пытайся вспомнить, не давал, точно, – хихикнула я, – но настоящие шпионы никогда не раскрывают своих методов даже коллегам.

На самом деле номер я раздобыла в нашу первую встречу, когда старлей опрометчиво оставил меня одну в кабинете со своим телефоном наедине. Я быстренько позвонила себе с него, потом удалила исходящий звонок, ловко заполучив таким образом номерок.

– И что у нас еще случилось?

– Пока ничего. Просто я выяснила, что мадам Полянская не посылала к тебе своего юриста. Это совершенно точно.

– Но как же?! А кто же тогда это мог быть?! Дурдом какой! – выдохнул старлей.

– Соглашусь, пожалуй. Я вот что предположила, может, это был отец девушки?

– Нет. Во-первых, того мужика я встречал, показания брал. Не он это.

– А как, кстати, выглядел мнимый юрист?

– Гораздо моложе, чуть больше двадцати лет, двадцать пять, может. Крепкий, спортивный, уверенный. Хорошо одет, говорит правильно. Лицо овальное, нос прямой, глаза серые, волосы русые, короткостриженые.

– Ну, отец Марии мог это дело кому-то поручить, раз ты его видел. А сумма была какая? Потому что представление о «приличной сумме» у каждого свое.

– Пять тысяч, – после небольшой паузы сказал лейтенант.

– Э-э… – я немного замялась, прикидывая, – это в какой валюте?

– В твердой, иностранной! Думаю, для семьи Титовых сумма неподъемная.

– О! Нет. Видимо, семья потерпевшей отпадает сама собою. Эта цифра в их восприятии будет где-то между «заоблачной» и «астрономической». И кто же у нас такой щедрый?

– Вот еще и поэтому я не сомневался, что с предложением пришли от Валентины.

– Ладно. Настанет время, со всеми тайнами разберемся.

Я попрощалась с Ильей, но продолжала размышлять. Итак, в дело вмешивается кто-то третий. И этот неизвестный пока тип преследует свои интересы. Таким образом, банальное на первый взгляд расследование становится все занятней и занятней.

За ужином мы с Максом обменялись свежими новостями, вернее, говорила по большей части я. И некоторое время увлеченно строили предположения и предлагали на рассмотрение друг другу различные версии. Но потом к нам присоединился Александр, и я предпочла немного сменить тему, то есть текущее расследование не обсуждать. Не то чтобы я испытывала недоверие к парню, просто сработал инстинкт, выработанный годами.

Потом мы с Максом засели за мониторы просматривать видеоархив камер наблюдения из производственных цехов и с прилегающей территории. После нескольких часов напряженной работы начала вырисовываться странная картина. Рабочие всех трех цехов не покидали своих мест ночью. То есть автоматика зафиксировала время входа в цех и выхода из него. Во время перерыва на чай рабочие ночной смены цех не покидают, перекусывают по очереди в специально оборудованной комнатке.

Просмотру записей внешних камер наблюдения мы уделили еще больше времени и внимания. На них прекрасно видно территорию возле цехов, одна камера смотрит прямо на вход в тот цех, где следующим утром произошел взрыв. Видно, как охранник, позевывая и подсвечивая себе фонариком, делает обход территории. С интервалом в один час. И никаких посторонних. Правда, в двенадцать сорок ночи на одной из камер обнаружился пробел, минут примерно на десять. Но когда я указала на него Максу, он передернул плечами и пробормотал что-то о качестве оборудования.

После того как все было проверено и дважды перепроверено, мы с приятелем многозначительно переглянулись, немного помолчали, думая каждый о своем.

– Макс, а что говорит тот парень, что был на смене? Камер, сколько не понатыкай, они все равно фиксируют только часть всей территории. Может, он заметил что-то?

– Сергей? Сказал, все было как обычно. Посторонних на объекте не наблюдал. Рабочие ночью цех не покидали.

– А сам он?

– Женька, поимей совесть. Серега проверенный парень! Работает года четыре, сам из спецназовцев бывших, Сашкин боевой товарищ, кстати.

– Ладно, я и не собиралась его подозревать, просто уточняю. Но, видишь ли, что получается? Смена прошла гладко, без происшествий, а на следующий день взрыв. Как нам с тобой известно, взрывное устройство должен установить человек, сами они разгуливать не умеют пока.

– Просто мистика какая-то, – пробормотал Макс.

– Нет, дорогой друг, не мистика. Утечка информации!

– Этого просто не может быть!

– А если хорошо подумать?

– Невозможно такое. Нет, нет и нет!

– Хочешь на спор?! Попаду на территорию, проберусь в один из цехов, угоню погрузочную машину. Сделаю на ней три круга почета перед любой выбранной тобой камерой и уйду так, что ни твои орлы, ни охранники хозяина завода ничего не заметят.

– С тебя, Женька, станется. Верю, что можешь проделать подобное, даже спорить не стану. Но ты являешься специалистом высокого уровня. Наш парень не такой, иначе мы бы и следов не обнаружили.

– Наверное, но для успешного проникновения в цех знать нужно всего три вещи. Территорию бывшего завода, расположение камер и как охранник делает обход. Он у тебя ходит по будильнику. В четыре минуты первого, в четыре минуты второго, в четыре минуты третьего. И так всю ночь. Заметил? По камерам отлично все видно.

– Это является внутренней информацией, – насупился Макс.

– Поэтому я и говорю об утечке. Но, разумеется, предполагаю худшее. Если задаться целью, за несколько дней плотного наблюдения можно вычислить все – и распорядок охраны, и расположение камер.

– И что мне Валентине докладывать прикажешь?

– Только установленные факты. Взрыв – это диверсия, виновника – ищем. Рабочие уже вне подозрения.

* * *

Работа с камерами, проверка результатов системы и, главное, наши с приятелем рассуждения и построения версий затянулись далеко за полночь. Тем вечером мне не удалось поговорить с Ритой.

Следующим утром, вернувшись с пробежки, я осторожно постучалась в комнату девушки. Испуганная попыткой похищения дочери, Валентина связалась с администрацией колледжа и договорилась о домашнем обучении для Риты. Наивный человек мог бы решить, что сейчас подросток вволю отсыпается и всячески наслаждается незапланированными каникулами.

– Да. Войдите! Кто там? – бодро крикнула Рита.

– Привет, можно к тебе?

– Женя! Как здорово, конечно, проходи!

– Чем занимаешься? – Я уселась в удобном кресле. Я тянула время, плохо представляя, как начать этот разговор. И, честно говоря, сомневалась в его необходимости. Когда подросток чего-то боится, он сам об этом заговорит. Но если у девушки, испугана она или нет, постоянно спрашивать, страшно ли ей, рано или поздно страх она начнет чувствовать.

– Мучаюсь с математическим анализом, Ромку вспоминаю, – тем временем говорила Рита, – братец такие задачи как орехи щелкает. А еще мне велели приготовить реферат – исследование потребительского рынка, три контрольных по разным предметам, два сочинения и эссе на английском.

– О, с этим, если хочешь, могу помочь. Я говорила, что владею языком Шекспира и Байрона практически в совершенстве?

– До сегодняшнего дня нет. Женя, это будет так здорово! Позаниматься не с нудной англичанкой, а с тобой!

– Значит, договорились. Сможешь отложить этот урок на вечер?

– Конечно. А ты поздно вернешься?

– Постараюсь не очень.

– Прикольно!

– А еще, когда закончится расследование, мы обязательно сходим вдвоем в ночной клуб, – неожиданно для себя сказала я.

– Правда?! Честно, честно, честно?! – Рита запрыгала на кровати, хлопая в ладоши. – А в какой клуб?!

– Да любой, какой выберешь.

– Лучше ты сама, я в них совсем не разбираюсь, – глаза девушки блестели, будто я выложила перед ней гору бриллиантов и предложила выбрать себе подарок, – а мы пойдем туда не как подопечный и телохранитель, а как подруги?! Скажи: «Да!» Пожалуйста!

– Конечно.

– А что скажем маме?

– Потом придумаем, люблю экспромты.

Рита радостно засмеялась.

– Здорово!

– Кстати, о маме. Она очень переживает за тебя.

– Да? А по виду не скажешь.

– Знаешь, Рита, среди нас есть люди, которым очень долго приходилось скрывать свои чувства. По разным причинам. И со временем они их разучились выражать. Примерно так происходит и с твоей мамой. Она очень любит вас с братом, заботится и переживает. Всегда, даже если и не говорит об этом постоянно.

– Я не совсем понимаю, насчет чего? Со мной-то все в порядке.

– Ты последние дни грустишь, и она решила, что это скрытые последствия стресса, который ты могла испытать при попытке похищения.

– А я не испугалась почти совсем, правда! Просто думала, что ты на меня сердишься, – пробормотала девушка, потупив глаза.

– Я?! И за что мне сердиться?!

– Ну, не знаю. Я не такая смелая, как ты. И вообще…

Рита немного помолчала.

– Не знаю! С одной стороны, хочется, чтобы все быстрее разрешилось, и Ромку отпустили и не обвиняли в таких ужасах. А с другой стороны, насколько я понимаю, ты покинешь нас сразу же, как все устроится. Вернешься домой, в свой Тарасов.

– Ну да. Я редко работаю постоянным телохранителем, скорее помогаю решать различные проблемы.

– Вот, – кажется, девочка всхлипнула, – ты уедешь, и я опять буду одна. Потеряю единственную подругу.

– Рита, ну ты даешь! Нашла о чем печалиться! Мы же не в Средние века живем! А Интернет, электронная почта на что?! Перед отъездом обменяемся номерами, адресами. Что нам помешает общаться?

– Правда? И я смогу тебе писать? А это не будет отвлекать тебя от работы?

– Давай с тобой так договоримся. Если я сильно занята, отвечаю кратко, буквально несколько строк, а если нет, пишу длинное письмо.

– Как это здорово! – неожиданно девочка бросилась ко мне с объятиями.

– И вообще, может, мне придется немного задержаться в Ростове-на-Дону, тогда и видеться будем частенько. В любом случае прощаться еще рано.

– Классно!

* * *

Кроме разговора с Маргаритой, полного неожиданных открытий, у меня на сегодня было запланировано несколько встреч и, как говорят коллеги, различные разыскные мероприятия.

Для начала я отправилась в колледж. Декан ожидал подготовленный мною план преобразований и мер, направленных на увеличение безопасности студентов. После получения им плана экономисты должны все просчитать и составить смету затрат. Потом совет учредителей и родительский комитет – утвердить и так далее. После, как водится, немного урезать и только затем начать воплощать в жизнь. На мой взгляд, процесс невыносимо долгий, но решать административные вопросы декан обещал самостоятельно.

Из этого сотрудничества я извлекла явную выгоду. Мне выделили небольшой кабинет в административном корпусе, куда призвали явиться всех студентов, которые считали, что могут сообщить нечто полезное об убийстве Маши Титовой, или хотели поговорить о самой девушке. А также я получила возможность свободно передвигаться по всей территории учебного заведения, общаться с преподавателями и студентам. И со всеми остальными сотрудниками колледжа. В общем, действовать по собственному усмотрению.

Я внимательно, тщательно сверяясь с протоколами, исследовала место, где обнаружили тело девушки. Разумеется, найти полезные для расследования следы нечего было и надеяться. Прошел слишком большой период времени. На этом месте побывали толпы студентов и любопытных, работала следственная группа. Мне просто хотелось воссоздать всю картину целиком. Как лежало тело, когда его обнаружил Роман? Был ли шанс, что его заметят ранее? Например, с тропы, по которой, игнорируя бетонную дорожку, все студенты и сотрудники ходят, сокращая путь к лаборатории? Почему девушку не обнаружил ночью во время обхода охранник, ведь, по словам парня, проходил он совсем рядом?

Еще охранники рассказали, что периодически гоняют парочек, въезжающих на территорию колледжа поздними вечерами на автомобилях. Тем вечером они машин не видели. Но, впрочем, уверять, что точно никто не пробирался, не могут. Корпусов, лабораторий, различных подсобных помещений у колледжа так много, и разбросано все это на приличном расстоянии друг от друга. Плюс здание бассейна, стадион и баскетбольная площадка. Только закончишь обход, впору новый начинать. А тот пятачок, где тело нашли, просматривается плохо с разных точек. Недаром местные обалдуи облюбовали это местечко для своих перекуров.

Снова и снова в голове всплывал вопрос. Что вообще здесь делала Мария перед смертью? Зачем приходить в этот укромный, но отдаленный уголок студенческого городка? Парочка искала уединения? Так безлюдных мест кругом полно. Обширная парковая зона с левой стороны от центрального въезда на территорию колледжа. Она немного запущена, но для уединения сгодится. Даже больше подойдет. Там парочку гарантированно никто не станет беспокоить. А с другой стороны от студенческого городка, сразу после станции СТО, развилки и огромного автосалона, вообще начинаются поля подсолнечника и кукурузы и тянутся почти до самого аэропорта. Если в распоряжении парочки имеется автомобиль, стоит проехаться метров четыреста, и вот оно – очередное тихое, безлюдное место. Да и вообще, зачем в такую даль забираться? Метрах в двухстах от того же «Шабаша» имеется большой парк. Допустим, там есть риск нарваться на полицейский патруль, но тихих мест, уверена, можно найти немало и в районе, где проживала Мария, и там, где любила проводить время.

Кстати, и поля, и неухоженный парк – идеальное место, чтобы убить и бросить труп. Тогда напрашивается мысль, что Марию привезли на территорию колледжа неспроста. И не из-за тихого места. Кому-то было необходимо, чтобы девушку обнаружили именно здесь. Только пока непонятно, зачем?

Некоторое время я сидела по-турецки прямо на траве рядом с тем местом, где Роман нашел тело девушки. Наслаждалась теплом прогретой солнцем земли и размышляла. Внезапно из-за поворота вышли двое. Судя по виду, оба первокурсники. Пока парни, весело переговариваясь, шли сюда, они меня, сидящую на земле, не видели. И теперь, испугавшись, стояли как вкопанные, очевидно решая, что предпринять. Подойти или ретироваться?

– Что, собрались покурить?! – смерила я их долгим насмешливым взглядом.

– Ага, – выдавил тот, что посмелее.

– Курить – здоровью вредить! Слыхали, наверное?! А в вашем юном возрасте тем более. От табака никакой пользы нет.

– Да ладно, сюда все покурить приходят. Место такое, удобное. Сама небось тоже собиралась! Давай не тушуйся, мы с Жекой не сдадим! Правда, Жек?!

– Угу.

Похоже, ребятишки приняли меня за старшекурсницу, которая пришла сюда за тем же, что и они.

– Здесь девушку нашли убитую недавно, слышали?

– Конечно! Кто ж про это не слыхал?!

– Так вот, я расследую это убийство.

Парнишка, который к тому времени немного расслабился, достал сигарету, сунул в рот и собирался прикурить, поперхнулся. Вытаращил глаза, вынул сигарету и стал вертеть в руках, словно не понимая, куда ее теперь деть.

– Так ты мент?!

– А что? Не похожа?!

– Н-е-е-т, – дружно протянули ребята, – совсем.

– Правильно, я частный детектив. Скажите, вы Машу хорошо знали?

– Это ту, что погибла? Нет. Мы ведь только поступили. Они уже отучились год. А парень, которого арестовали, еще старше, говорят.

– То есть вы в колледже без году неделя, а где покурить, уже разузнали?

– Пятачок из окон не просматривается, да и с дорожек тоже.

– Все студенты знают про это место.

Услышав эту фразу, я ненадолго задумалась и обращать внимание на ребят перестала. Они еще немного потоптались рядом и ушли. То ли решили не рисковать, то ли в скором времени у них начиналась очередная пара.

Значит, все студенты знали про это место. И оставляя здесь тело девушки, преступник прекрасно понимал, что ее скоро найдут. Даже мог предположить, когда. Рано утром, перед первым занятием. Как только подтянется самый заядлый курильщик. Но почему этим человеком оказался Роман Полянский? Ведь, судя по рассказам Макса, курил парень недавно и не всерьез. Это была своеобразная форма протеста против матери, которая воспитывала детей в строгости и пыталась контролировать каждый их шаг.

Могло ли это быть простым совпадением? Или все подстроено специально? Но тогда выходит, что убийца – человек близкий к окружению Романа. Знал его распорядок дня, мог просчитать его поступки. О повадках местного студенчества опять же проинформирован. Кто же это может быть? Однокурсник, приятель, друг? Подростки часто делятся с друзьями тем, что не готовы сказать родным. Похоже, нужно еще раз встретиться с Романом. Поговорить о его друзьях-приятелях, и кто еще там был в курсе регулярных самоволок парнишки?

А заодно не помешает составить нечто вроде психологического портрета убийцы. Ведь это только на первый взгляд кажется, что я не знаю о нем совсем ничего. На самом деле преступник своими действиями, поступками оставляет определенный след. И по этим следам можно представить, набросать его примерный образ. Мои предположения могут оказаться достаточно точными и помочь в поиске. А могут быть довольно размытыми и ни к чему не привести, но попробовать все равно стоит.

Итак, судя по положению и местонахождению тела, можно сказать, что преступник любит риск, расчетлив. Девушку он не пытался спрятать, похоронить, значит, хотел, чтобы ее нашли в ближайшее время. Одежда погибшей находилась в порядке, тело изначально лежало лицом вниз. Что это? Своего рода раскаяние? Психолог решил бы именно так. Скорее всего, убийца близко знал жертву, имел с ней отношения. И еще: наш парень, бесспорно, умен, жесток и является ловким манипулятором, если сумел подчинить себе строптивую девушку Машу, подтолкнуть Романа к нужным ему поступкам и остаться за кадром в этой истории. Думаю, его имя даже не звучало в протоколах допроса. Но, может, и, наоборот, в расследовании он участвовал, пытаясь на него влиять. Например, в качестве свидетеля. И если я права, этот человек находится где-то поблизости прямо сейчас. Ждет и наблюдает, чем закончится закрученная им интрига. Например, выберется ли Роман из расставленной ловушки? «Погоди, Женя! – перебила я сама себя. – А ведь преступник, подставляя Романа, мог выполнить сам эту часть плана. Лично, ведь он считает ее важной! Например, появиться в компании, где «отдыхал» агент старлея, и умело подкинуть дезу, зная, что она обязательно дойдет до нужного человека. Здесь он ничем не рисковал. Агент описал его: парень в кожаной куртке. Таких по Ростову ходят тысячи. Потом преступник сам явился в отделение полиции, уже под видом юриста. Здесь был, конечно, риск, но расчет оказался верный. Илья не заподозрил подвоха, поверил, что мать бестолково хлопочет о сыне, и не стал ничего проверять. Тогда у нас имеется человек, который, возможно, видел убийцу в лицо. И даже есть его описание. Плотный, спортивный, уверенный в себе, грамотный. Внешность среднестатистическая, без особых примет. Но как выйти на этого парня? Пока непонятно. Он крутится где-то рядом и остается невидимкой для меня. Вполне возможно, что я общалась с ним в колледже, опрашивая всех подряд».

Одна идея очень манила меня своей перспективностью. Заставить Илью составить фоторобот того парня, что представился юристом. Посмотреть внимательно самой, сравнить с местной молодежью. Показать Максу, Валентине и даже Рите с Ромкой. Вдруг окажется, что кто-то из них узнает знакомого? Но я, пожалуй, повременю пока. Во-первых, львиная доля моих выводов построена на домыслах и предположениях. Во-вторых, сейчас только мне известно, как важно его найти. Об этой необходимости, конечно, догадывается старлей, но полицейский будет помалкивать в силу сложившихся обстоятельств. Если информация о нечистом на руку коллеге, пусть и бывшем, «пойдет в эфир», это создаст массу неприятностей остальным сотрудникам, Илья это понимает.

А вот если я права, и преступник, оставаясь в тени, держится где-то поблизости, до него легко могут дойти слухи о развернувшихся поисках. Еще решит затаиться или, того хуже, в бега пустится. Где его потом искать? Нет, все же повременю пока.

Было бы здорово устроить преступнику ловушку, ловкую провокацию, которая приведет его прямо в объятия родимой полиции. Но для активных действий время еще не пришло. У меня слишком мало информации о нем. А попасть впросак – это непозволительная роскошь, бить надо только наверняка.

Руководствуясь этими мудрыми мыслями, я решила, что упускаю нечто важное. Ну не мог этот тип разузнать все привычки и тайны Романа и ни разу не попасть в поле зрения подростка или его бдительной матери. Может, как раз все наоборот: злоумышленник совсем близко. И настолько свой, что некоторым образом примелькался? И поэтому не попал под подозрение? Нужно срочно поговорить с Ромкой. Спросить, кто из приятелей является поверенным всех его тайн? Или с кем из близких друзей у него была ссора, конфликт, например? Кого можно заподозрить в тайной ненависти?

Я бросила быстрый взгляд на часы. В следственном изоляторе строгие правила посещения, но если отправлюсь прямо сейчас, то успею.

* * *

Звонок от Макса застал меня за рулем.

– Привет, – обрадовалась я, – скажи, что звонишь не просто так, а с новостями.

– Мне капитан отзвонился из ГИБДД. Так что с новостями, но сильно не радуйся. Похоже, тупичок у нас образовался.

– Еще один?! – радостно завопила я. – Давай скорее его сюда! Их уже целая коллекция!

– Женька, – в голосе приятеля появились обеспокоенные нотки, – серьезно, ты сейчас где?! Все нормально?!

– Конечно, все в порядке. Нахожусь, судя по всему, уже в Западном районе. Направляюсь в местное СИЗО. Хочу в очередной раз с Романом поговорить, а что?

– Ничего. Мне показалось, что настрой у тебя странный. Слишком веселый и слегка нервозный одновременно.

– Есть немного. Но это оттого, что я в этом деле постоянно в тупик упираюсь. И, похоже, начинаю постепенно привыкать к сему безобразию. Так что там у тебя?

– Пробили номера бежевой «Киа». Один из погибших парней был за рулем собственного автомобиля.

– Правда? Как глупо похищать девушку на машине, которая на тебя зарегистрирована и в случае чего будет и ниточкой для следствия, и доказательством вины.

– Ты права, поступок странный. Может, они просто не ожидали, что кто-то помешает? И уж точно не планировали разбиваться в аварии.

– Да, – при напоминании о страшной гибели парней я помрачнела, – значит, имя владельца машины имеется?

– Точно. Зовут его Сергей Шакир. Бывший спортсмен, последнее время нигде не работал. В Ростове-на-Дону собственного жилья не имел, снимал квартиру. Прописан в родительском доме. В деревеньке неподалеку от Таганрога. Женат не был. Я со своей стороны пробил сведения по нашей картотеке. С Валентиной он никак не пересекался. Не работал на ее предприятиях, никак не конфликтовал, собственно, вообще не контактировал.

– И она этого имени не знает?

– Нет. Уже спрашивал.

– Адрес парня выяснили? Желательно туда наведаться. Поговорить с соседями, узнать, может, он дружил с кем-то? Девушка у молодого человека могла быть. Нужно собрать немного сведений о погибшем. Чтобы понять, каким он был. И мог ли кто-то подбить его на подобное преступление? Или это собственный почин?

– Есть только адрес регистрации. Офицер ГИБДД звонил туда, общался с родителями. Они сына года полтора, может, чуть больше не видели. И говорят, что ничего о его делах не знают. Сообщили только, что он где-то в Ростове квартиру снимал, но даже район назвать затрудняются.

– Плохо. Ты прав, похоже на очередной тупик. А что второй молодой человек? Его не опознали?

– Женька, тела при пожаре пострадали очень сильно. Если второго парня и опознают, то не скоро.

– Понятно. А каким видом спорта занимался Сергей Шакир?

– Кажется, самбо, а что?

– Мы же сможем достать из базы ГИБДД его фотографию?

– Думаю, да. Небольшая карточка, какие на права снимают, в личном деле должна быть. Женька, куда ты клонишь, не пойму никак?

– Оба паренька были довольно спортивными. Несмотря на крупные габариты, двигались плавно, уверенно. Очевидно, что второй тоже спортсмен.

– Шакир бросил профессиональный спорт три года назад, – возразил Макс.

– Да. Но, думаю, это не означает, что он забросил занятия окончательно. Сам знаешь, когда тело в течение длительного времени подвергалось постоянным нагрузкам, к этому привыкаешь, и впоследствии сложно перестроиться. Тренировки просто необходимы, чтобы чувствовать себя хорошо и оставаться в форме. Поэтому можно предположить, что Сергей продолжал заниматься сам. В каком-нибудь клубе или в обычной качалке. И, вполне вероятно, что со вторым пареньком они занимались вместе.

– Какой клуб? На какие средства? Сергей ведь нигде не работал.

– Любой клуб с достаточно скромными ценами, видимо. Несмотря на отсутствие официальной работы, Шакир ни голодным, ни потрепанным не выглядел. Значит, трудился где-то без оформления или перебивался случайными заработками. Не знаю, это сейчас не так уж и важно. Если мы достанем фото Шакира и пройдемся по всем спортивным заведениям города, то обязательно найдем, где он занимался. Может, получится на второго парня выйти. Или отыскать приятелей Сергея. Они могут знать, где он жил и чем промышлял, с кем общался последние годы, дружил. Так что у нас не такой уж глухой тупик, как казалось с самого начала.

– Женька, ты представляешь, какой это объем работы?! В Ростове-на-Дону только крупных спортивных клубов десятки! Плюс частные заведения для богатой публики! А обычных качалок вообще не счесть! Мы можем убить уйму времени, но так и не нащупать нужное заведение, не добыть необходимых сведений.

– Согласна. Такой риск есть, но попробовать все равно стоит. И начать надо с той спортивной организации, за которую выступал Сергей Шакир. Даже если он там больше не появляется. Наверняка остались люди, которые знали его, дружили с ним, – они могут сообщить нам полезные сведения о жизни парня.

– Женька, ты всерьез считаешь, что есть кто-то третий? – задумчиво проговорил Макс. – Тот, кто заказал ребятам похищение Риты, а сам отсиделся в стороне?

– Очень похоже на то. Согласись, подходящее задание для бывшего спортсмена, живущего случайными заработками. И тот факт, что с Валентиной Полянской Сергей Шакир никак не связан, отлично вписывается в мою теорию. Парни могли даже не знать, чью дочь похищают. И прочими сведениями их не снабдили, плохо, кстати сказать. По крайней мере, моего появления они точно не ожидали.

– Может, и так. Значит, ты рассчитываешь выйти на заказчика похищения?

– Надежда, конечно, зыбкая. Старые знакомые Сергея могут ничего не знать о последних годах его жизни, но мы должны проверить этот вариант.

– Хорошо. Я достану фото и узнаю название клуба. Думаю, сегодня и съездим, – по тону было слышно, что приятель собирается отключиться.

– Спасибо. Да, Макс! Погоди.

– Что?

– Есть небольшая просьба к тебе. Не докладывай пока Валентине о моих соображениях. И, разумеется, ни с кем не обсуждай эту теорию.

– Женька, о чем ты вообще говоришь?! С женой или посторонними я обсуждать рабочие моменты не приучен! Но Валентина мой начальник, а ребята в службе безопасности все надежные и трижды проверенные!

– Вот и отлично, – мягко, ожидая продолжения, протянула я.

– Охотникова, это паранойя! – взорвался приятель. – Ты что же, совсем никому не доверяешь?!

– Ну, как же… Дай подумать. Тебе доверяю, например. Но секрет, который знают больше двух человек, автоматически перестает быть тайной для всех окружающих. Согласись, наши преступники подозрительно хорошо проинформированы. Поэтому я и прошу тебя молчать.

– Хорошо. Но Валентина, ее ты не можешь подозревать!

– Могу! И буду, пока не найду источник утечки! Приведу тебе простой пример. Она невинно болтает с подругой или с маникюршей в салоне красоты и, сама того не подозревая, сливает информацию. И ты, если желаешь быть в курсе расследования, будешь молчать! Пойми, преступник опережает нас на несколько шагов! Он продумал все тщательно и виртуозно расставляет ловушки, наносит сокрушающие удары. А мы только щелкаем клювом, глядя на последствия.

– Валентина никогда не болтает в салонах, и закадычных подруг у нее нет, – возразил Макс.

– Значит, есть другой, пока неизвестный нам способ. Варианты перебирать можно бесконечно. И пока мы двигаемся на ощупь, не хочу рисковать, чтобы преступник не насторожился. Не затаился раньше, чем мы сможем на него выйти.

– Ладно, считай, убедила. Буду нем как рыба.

– Хорошо. Спасибо, Макс.

* * *

Неожиданно небо заволокли плотные свинцовые тучи. Стало быстро темнеть и показалось, что сейчас гораздо позднее, чем есть на самом деле. В воздухе запахло озоном в преддверии приближающегося дождя. В сгущающихся сумерках здание следственного изолятора и серый обшарпанный забор с колючей проволокой выглядели особенно сиротливо и мрачно.

В комнату для свиданий охранник завел Романа. Молодой человек выглядел недовольным и хмурым. Его лицо было еще измученнее, бледнее, чем в прошлый раз.

– Привет.

– Привет. Сегодня уже не ждал никого. Есть новости?! – с надеждой посмотрел на меня подросток, плюхаясь на стул.

– Пока ничем не порадую, прости.

– Круто. Значит, опять вопросы?

– Ну, ты, судя по всему, ничем полезным не занят. Мозг отдыхает круглые сутки, вот ты его немного и поднапряги.

– Как скажешь, – равнодушно бросил он.

– Рома, с тобой все в порядке? Выглядишь уставшим.

– Нормально все. Следователь вопросы задает вежливо. Не бьют, голодом не морят, если ты об этом. Сплю плохо, нервничаю.

– Как плохо?! Неприятные сны?!

– Совсем уснуть не получается ночи напролет. Как глаза закрою, мысли начинают скакать вроде бешеных блох. Одно, другое, третье! И я все думаю, думаю, – молодой человек ссутулился и устало провел ладонью по лицу, словно стирая невидимую паутину, – а если удается заснуть, вижу ерунду всякую. И она повторяется постоянно.

– Что именно?

– Да, глупости. Мою правую руку гвоздями прибивают к чему-то.

– И что дальше?

– Не знаю. Мне становится так жутко, что на этом месте я все время просыпаюсь. Кажется, все, это крантец, останусь здесь навсегда.

– Рома, тебе страшно и беспокойно, это понятно. Я вытащу тебя из тюрьмы обязательно. И прости, что все так затягивается. Но нам нужно не только тебя от обвинений в убийстве избавить. Надо найти настоящего убийцу, ну и вычислить того, кто тебя сюда определил. Кстати, это вполне может быть один и тот же человек.

– Что-то я не совсем понимаю. Меня полицейские арестовали, определили в СИЗО. Кто может быть в этом замешан?

– То есть всему виной неудачное стечение обстоятельств?

– Что именно я труп обнаружил? Прикоснулся к нему? Ну да.

– А если немного подумать? Если подобные обстоятельства сложились не сами собою, а кем-то ловко организованы?

– Да кем?! Роман Полянский в тюрьме! Вовсе не великое событие в мировом масштабе! Кому это может быть надо?!

– Это вопрос не ко мне. А тебе как раз стоит подумать хорошенько.

– Да, у меня…

– Знаю, знаю, – немного бесцеремонно перебила я, – первым твоим порывом будет сказать: «У меня вообще нет врагов. И это никому не надо». Поэтому и предлагаю подумать. Более обстоятельно, не торопясь поразмыслить. Заодно будет чем заняться бессонными ночами.

– Ты только за этим пришла? Важную задачу поставить?

– Ну да. И поговорить.

– Не могу я даже подумать ни на кого! Друзей у меня не слишком много, но все хорошие. И на такую подляну никто не способен. Поверь, Женя!

– Ладно, – решила я зайти с другой стороны, – как думаешь, почему люди начинают курить?

Повисла небольшая пауза. Молодой человек, огорошенный резкой сменой темы, собирался с мыслями.

– Ну, все по разным причинам. Кто-то из любопытства, кто-то, чтобы вредным родителям досадить. Или чтобы чувствовать себя взрослее.

– Кто-то потому, что в плохую компанию попал? Нечто вроде стадного инстинкта?

– Наверное, бывает и такое, люди ведь все разные. Но бытует мнение, что так называемый стадный инстинкт – глупость несусветная. Вернее, его не существует на самом деле. Эту теорию придумали и растиражировали умные люди, чтобы было легче управлять остальной массой, теми, кто значительно уступает в интеллектуальном плане.

– Отлично. Значит, ты на подобную глупость не поведешься? И курить лично тебя заставляют совсем другие причины.

– Точно! – вымученно улыбнулся молодой человек.

– А скажи, Рома, кто досконально знал твои привычки?

– Какие?

– Все абсолютно. Ну, то, что ты в самоволки регулярно выбираешься? Или, что, едва появившись в колледже, отправляешься покурить в тихий уголок? Кто мог предсказать эти твои действия со стопроцентной точностью? Ведь настоящей тяги к никотину ты, по-видимому, не испытываешь? Спортом продолжаешь заниматься! Куришь, чтобы матери досадить?!

– Никто! Понятно?! – неожиданно сорвался подросток на крик. – Мы в то утро с матерью сцепились за завтраком из-за какой-то ерунды! Я распсиховался и курить пошел, как только в колледж приехали. И знать об этом никто заранее не мог! И вообще при ссоре с мамой только Ритка присутствовала. Даже из прислуги не было никого. Ты же не станешь подозревать в наличии коварных планов мою сестру?!

– Нет, конечно. Рита искренне переживает, – задумчиво пробормотала я, думая о своем, – то есть обычно ты туда не ходил курить? – окончательно расстроилась я. Теория начинала потихоньку рассыпаться.

– Ходил, конечно, как и все. Только не с утра раннего. Сама же говоришь, настоящей тяги к никотину нет. А про мои редкие выезды в клубы, конечно, некоторые близкие друзья знали. Бывало, мы там встречались. Но системы в моих тайных отлучениях из дому не было никакой! Даже близкие люди не могли ничего просчитать заранее. И в тот вечер, когда нас с Машкой снял кто-то, так было.

– Ты никому не говорил, что собираешься в «Шабаш»? – упавшим голосом уточнила я. – Совсем никому?

– Даже сам не знал, что поеду, практически до последнего момента. Скучно стало, вот и решился спонтанно.

– Понятно, – медленно протянула я, мысленно любуясь жалкими обломками своей теории.

– Меня никто не мог подставить специально. Даже если допустить дикую мысль, что существует человек, которому это нужно. Он никак не мог бы просчитать все заранее. Мой поход в тот вечер в «Шабаш», встреча с Машкой, ее гибель ночью и то, что утром я первый из всех курильщиков колледжа отправился в то место. В этом уравнении слишком много случайных переменных, – тем временем говорил Ромка.

Я подняла на него ошарашенный взгляд. Похоже, что все это время я требовала от подростка невозможного, то есть ставила задачу на непонятном для парня языке.

– Что? – заметил он мой пристальный, чересчур заинтересованный взгляд.

– Так, Рома, послушай меня сейчас очень внимательно. Забудь, что я говорила раньше. Представь всю сложившуюся ситуацию в виде уравнения. Или математического выражения. Сможешь?

– Линейного уравнения? Это вряд ли получится.

– Нет. Скорее квадратного или даже кубического, если такие бывают.

– Уравнения, где я и все действующие лица, места и события – цифры? Мои действия переменные, а преступник и возможные действия Машки – неизвестные?

– Да, примерно так. Справишься?

– Кажется, я понимаю твою мысль. Довольно интересная задача, – глаза подростка возбужденно блестели, – это уравнение нужно решить?

– Пока только составить, а там как получится.

– Хорошо. Я составлю и запишу его к следующему свиданию.

– И да, Рома. Поскольку я вовсе не математик, сделай небольшие поправки – отметки, примечания, лично для меня.

– Хорошо. Какие именно?

– Отметь некоторых людей. Тех, кого ты воспринимаешь как незыблемую, постоянную единицу.

– То есть неизменную величину?

– Именно!

– Это должно быть очень занятно! Пожалуй, начну сейчас же!

– Чудесно. А я тебя скоро снова навещу.

– Ага. Пока, Женя.

– Пока.

Покидая следственный изолятор, я была довольна собой. Подростки так устроены, что по сути своей являются максималистами. В их восприятии тихая грусть превращается в черную тоску. Мелкая печаль в горе вселенских масштабов. А сверстники-приятели в лучших друзей на века. Жизнь, как правило, вносит в сознание повзрослевших людей коррективы, расставляет приоритеты, заставляет сбросить маски. Согласитесь, что только настоящая дружба с честью выдерживает испытание временем. И как все настоящее, она редка и ценна. Но сейчас Роман изо всех сил защищает людей, с которыми близок духовно, которых считает друзьями. Он их имена не только мне не назовет, в собственном сознании не станет подозревать друзей в злом умысле против себя.

Но сейчас благодаря моему внезапному озарению все совсем по-другому. Мозг математика будет решать поставленную задачу трезво и прагматично, как требует того эта точная наука. А значит, Роман высчитает и назовет мне имена всех возможных подозреваемых. И проверив их всех, я методом исключения найду этого неизвестного третьего.

* * *

Поздним вечером того же дня мы сидели в небольшом ночном ресторанчике с романтичным названием «Ренессанс». За время моего пребывания в СИЗО Макс умудрился не только узнать, что Сергей Шакир выступал за спортивное общество с распространенным названием «Динамо», но и раздобыл телефон тренера, связался с ним и назначил встречу на сегодняшний вечер.

Плотного телосложения, седеющий мужчина сидел за столиком напротив нас. Он хмурился, вертя в руках пузатый бокал с коньяком. Правильные черты смуглого лица тренера исказились, прорезались глубокие морщинки.

Так вышло, что о смерти его бывшего воспитанника он до сей поры не слышал, и мы с Максом принесли печальную весть.

Поскольку мы с приятелем приехали на автомобилях, от спиртного мы отказались. Я мелкими глотками цедила капучино. Макс излишне долго размешивал сахар в своем черном кофе. Пауза затягивалась.

– Вот, хотите верьте, хотите нет, но как только вы сказали, что нужно поговорить о Сереге, я сразу почувствовал неладное, – наконец выдавил собеседник, – правда, такого не ожидал, разумеется.

– А чего вы ожидали, Петр Максимович?

– Ну, не знаю. Что полицейские запросят характеристику. В связи с пьяной дракой, например, или дебошем каким.

– Сергей злоупотреблял алкоголем?

– Нет. Но бывшие спортсмены нередко так кончают, если не находят себя в жизни. Драки от нерастраченной агрессии, алкоголь от обиды и не сбывшихся надежд, – он снова покрутил в руках бокал, так и не решаясь отпить.

– Скажите, а почему Сергей ушел из большого спорта?

– Психанул. Если честно, на меня разозлился. И заодно на весь свет.

– И теперь вы чувствуете вину?

– В некотором смысле, наверное. Понимаете, спорт в реалиях сегодняшнего дня – это сложный вопрос. Финансирование минимальное. Если нужно вывести группу на серьезные соревнования, надо спонсоров искать, чтобы оплатили дорогу, костюмы для команды, расходы, связанные с проживанием, оформлением и так далее. Перед чемпионатом Европы Серега усиленно тренировался, считался фаворитом команды. Но накануне он сильно травмировал локоть и в группу не вошел.

– Чье это было решение?

– Исключительно мое. Количество человек в команде было строго ограничено. Это условие придумал не я и повлиять на него никак не мог. Но менять состав из соображений целесообразности и возможных прогнозов мог и должен был как тренер и руководитель.

– И кем вы его заменили?

– Молоденьким, перспективным пареньком. Он, кстати, бронзу тогда взял, что для первых масштабных соревнований очень даже неплохой результат.

– А почему Сергей обиделся? Вы же, наоборот, берегли его. Выступать с незажившей травмой рискованно, для здоровья опасно.

– Он этого не принял. Кричал, что восстановился уже. И вообще в пылу скандала высказал разные предположения. Подозрения не слишком красивые.

– В каком смысле?

– Отец того паренька, что поехал вместо Сергея, являлся одним из спонсоров. И Шакир предположил, что я, так сказать, расчистил место. И намекал на личную заинтересованность. Но ничего такого не было, поверьте! Я руководствовался исключительно интересами команды.

– Значит, Сергей Шакир ушел со скандалом?

– С довольно громким, смею заметить.

– Жаль. Рискну предположить, что больше вы не общались. И о последних годах его жизни совсем ничего не знаете, – расстроенно протянула я.

– Вы правы, Евгения, он оборвал все контакты. Даже с бывшими товарищами по команде не общался. Но думаю, наш разговор не будет совсем уж бесполезным для вас. Я чувствовал свою ответственность, может, вину частично. Так что из виду паренька старался не терять. Через общих знакомых наводил справки. И честно говоря, считал, что у Сергея все неплохо. Он не терял спортивную форму, продолжал заниматься в «Патриоте». Это небольшой частный клуб. Они помещение арендуют в здании железнодорожного колледжа. Там же и подрабатывал тренером. Правда, на больших соревнованиях больше не выступал.

– Почему, как думаете?

– Денег не было. У мелких клубов меньше шансов спонсоров найти. Значит, нужно все самому оплачивать: костюмы, взносы, проезд, проживание. А это порою в немалую сумму выливается.

– То есть вы хотите сказать, что Сергей Шакир отчаянно нуждался в деньгах? – предположил Макс. – Особенно если так и не лишился амбициозной мечты победить на крупных соревнованиях?

Тренер замер, расстроенно глядя на нас и сжимая бокал.

– Насколько я понял из вашего рассказа, если бы Сергей с тем парнем не погибли, сейчас бы их обвиняли в серьезном преступлении. Так вот, вы должны поверить: он не мог! Сергей был хорошим парнем!

– Даже хорошие люди, бывает, совершают плохие поступки, – назидательным тоном возразил Макс.

– Серега рос на моих глазах. Он был правильным, без подлости, без гнили внутри! Я просто не верю, что он пытался похитить девушку, чтобы впоследствии вымогать у ее родных деньги!

– Но они попытались похитить, – мягко произнесла я, – представились подчиненными матери, проявили определенную осведомленность о состоянии дел на ее производстве. Это говорит о намерениях, подготовке, умысле, в конце концов!

– Значит, парня моего кто-то подбил на это безумие! И не просто подбил, посулив финансовую выгоду, обманул!

– Его было легко обмануть?! – тут же насторожилась я.

– Серега добрым, отзывчивым, честным был, с обостренным чувством справедливости. Но соображал, если откровенно, не очень быстро. Парни в команде, желая поддеть, шутили, что подвижность ума – это не его, он лучше мышцами рук и ног поработает. Язвительное, но довольно меткое замечание.

– Значит, если некто скормил Сергею, например, слезливую романтическую историю про неземную любовь и жестоких родителей, которые против отношений, он бы ринулся помогать?

– Да. Пребывая в уверенности, что девушка знает обо всем и желает воссоединиться с возлюбленным, – подхватил тренер мою мысль.

– Вам бы двоим в адвокаты, – сердито хмурясь, фыркнул Макс, – позвольте напомнить, они Риту обмануть пытались.

– Не кипятись, погоди, Макс. Это всего лишь предположение. Вариантов историй может быть много. И сказать, почему похитители действовали именно так, а не иначе, мы уже не сможем, ведь они мертвы. По крайней мере, пока не найдем заказчика. Его существование мы и так предполагали. Просто думали, что он ребятам денег пообещал. А могло быть все намного коварнее.

– Да. Вы уж, пожалуйста, найдите этого гада, что парней погубил, втянул в авантюру. И если можно, держите меня в курсе.

– Постараемся.

Мы попрощались с бывшим тренером Сергея и ввиду позднего времени отправились по домам. Макс был недоволен скудностью сведений и моей готовностью оправдывать действия погибших парней. А в мою вновь поднявшуюся из руин теорию отлично вписывалось наличие коварного и умного знакомого, что мог подбить ребят на преступление. И благодаря тренеру я знала, где можно попробовать его поискать. В небольшом спортивном клубе под названием «Патриот».

* * *

Благодаря вчерашнему разговору с тренером погибшего парня я надеялась вывести расследование из тупика. Макс моего энтузиазма не разделял, поэтому ранним утром я отправилась в клуб «Патриот» одна.

Поскольку сегодня был рабочий день, я рассчитывала застать тренера или его помощников на месте и совершенно свободными, ведь основные тренировки должны начаться только вечером, и не ошиблась.

О гибели Сергея Шакира там тоже не слышали, и мне пришлось снова взять на себя роль гонца, принесшего плохую весть. Зато по описанию, данному мною сообщнику Сергея, менеджер уверенно опознал Андрея Полонского. Ребята тренировались вместе и сдружились, особенно в последнее время. И оба они не появлялись на тренировках уже несколько дней.

Менеджер по моей просьбе собрал остальных сотрудников клуба: старшего тренера, его помощника и даже уборщицу.

– Скажите, вас не насторожило исчезновение сотрудника? И постоянного посетителя, кстати?

– Сергей работал по договору. Скорее подрабатывал, так что постоянным сотрудником он не был. К тому же предупредил, что, может, на пару дней поедет к родителям. Завтра ему звонить собирался. Как дела, узнать, – пожал плечами старший тренер.

– Что до посетителей, мы клуб, частный притом, а не государственная спортивная организация, где следят за посещением и строго контролируют пропуски занятий. У нас все проще: внес помесячную оплату и посещаешь тренировки. А не пришел, что ж, дело твое, личное, – решил пояснить менеджер, – за этим толком не следит никто.

– То, что вы рассказываете, очень странно. И как сказать, не знаю, нетипично, что ли…

– Что вы имеете в виду? – кивнула я короткостриженому блондину плотного телосложения, кажется, помощнику тренера.

– Ну, обычно люди проявляют криминальные наклонности, прежде чем совершить крупное преступление. А за Серегой подобного не водилось. Андрюху я, конечно, знал хуже, но и за ним, по-моему, тоже никто не замечал ничего такого подозрительного.

– Ваше предположение не лишено рационального зерна. Хотя далеко не каждый маньяк-убийца резал кошек в детстве.

– Но многие, – влез тренер, – это практически доказано психиатрами.

– И далеко не каждый закоренелый вор обчищал карманы одноклассников в подростковом возрасте.

– Но многих ловили на подобном в детстве или позже.

– Боюсь, в попытке оправдать своего сотрудника вы пользуетесь стандартными клише, распространенными кинематографом к тому же.

– Чего? Чегой-то я не пойму тебя, девонька! – прищурилась старушка уборщица, опираясь на швабру.

– Нужно меньше сериалов смотреть про полицейских! – решила я внести пояснение сразу для всех присутствующих.

– Я умных слов говорить не умею, образование подкачало. Но со шваброй всю жизнь бегаю и ребят насмотрелась разных много, так что кое-что соображаю. Не мог Сереженька пойти на злодейство! Да еще какое, девушку похитить! Немыслимо это! Он был хорошим мальчиком, добрым.

– Точнее и не скажешь, – добавил блондин.

– Хорошо. Тогда, может, вы попробуете мне помочь? Подсказать кое-что? Мог ли кто-то Сергея подбить на преступление? С помощью обмана, например?

– Если кто и мог, то это не Андрюха. Он в этом дуэте был скорее ведомым.

– Да, точно. Восхищался: бывший профессиональный спортсмен, сборы, тренировки, поездки. Ловил каждое его слово.

– Тогда кто? Может быть, у кого-то из вас имеются предположения?

– Мы, конечно, все понимаем, милая девушка, вы сейчас расследование проводите и задавать неприятные вопросы – часть работы детектива. Но вы нам сейчас предлагаете обвинить в преступлении людей, может быть, невиновных.

– К тому же являющихся нашими клиентами.

– А вас не смущает, что человек, который подбил двоих ребят на поступок, приведший к их гибели, может остаться безнаказанным? – слегка вскипела я.

– Но если за решетку попадет невиновный, кому станет от этого лучше? – парировал блондин.

– Сергей был бесконфликтным, добрым парнем без криминальных наклонностей, искренне влюбленным в спорт. Он ответственно относился к работе, уделял внимание каждому в своей группе. С клиентами общался, не нарушая субординацию, – подытожил тренер, – дружил только с Андреем Полонским. По крайней мере, все знали, что ребята общались и вне стен этого заведения. К сожалению, большего мы вам сказать не можем. Просто не располагаем необходимыми сведениями. И подозревать в заказе похищения девушки нам некого.

– Понятно. Что ж, спасибо. Я оставлю вам свой телефон. Если вдруг вспомните что-то важное, не сочтите за труд позвонить.

– Хорошо. Конечно.

* * *

Я задумчиво помешивала ложечкой остывающий капучино. Кроме меня, в кофейне было всего два посетителя, наверное, еще слишком рано. Видимо, сюда народ ближе к обеду подтягивается. Пользуясь этим обстоятельством, я заняла самый большой столик. Разложила материалы дела. Снова и снова перечитывала протоколы, справки и отчеты криминалистов в тщетных поисках новой зацепки, грандиозной идеи или озарения.

Но, похоже, вдохновение решило меня покинуть. Я так надеялась получить в клубе хоть какую-то полезную информацию. Сведения, что можно применить в расследовании. О жизни Сергея Шакира и его друзьях-приятелях. Может быть, узнать, была ли у парня девушка или просто подружка. В конце концов, где он снимал квартиру. Иногда поговорить с бдительными или любопытными соседями бывает очень полезно. Можно узнать все об образе жизни и привычках индивида, о том, кого он имел обыкновение приглашать в гости и как они при этом себя вели. А если очень повезет, можно узнать о его кулинарных предпочтениях и прослушать краткую сводку мелких бытовых происшествий в квартире соседа.

Но на работе Сергея меня не порадовали. Про девушку сослуживцы ничего не слышали. А квартиру, говорят, Сергей недавно сменил. И как-то обмолвился в разговоре, что живет где-то в Железнодорожном районе. Но адреса никому не давал. Так что, кроме уверений в честности, порядочности и моральной стойкости Сергея Шакира, я ничего не почерпнула. Да и та информация уже не была новой.

Я мысленно металась между следственным изолятором, отделением полиции, колледжем и расследованием взрыва на производстве, что проводит Макс. Вчера приятель выказал озабоченность настроением Романа. Мол, налицо первые признаки затяжной депрессии. И настаивал на срочном и подробном докладе Валентине. Чтобы она успела принять необходимые меры. А я предпочитаю не торопиться, тем более что, надеюсь, настроение парня в скором времени изменится. Ведь он будет размышлять над интересной и сложной задачей. Но оставлять его долго без внимания нельзя. Пожалуй, навещу его сегодня. Но сначала еще раз поговорю с родителями Маши, преподавателями и учениками колледжа.

Мне удалось застать нескольких педагогов и найти свободных однокурсников Маши, с которыми я еще не общалась в силу разных причин. Но ничего нового и полезного для расследования, к сожалению, узнать не получилось.

* * *

В этот раз дверь квартиры открылась сразу, едва мой палец коснулся кнопки звонка, словно моего прихода с нетерпением ждали прямо у порога.

Сурового вида плотный мужчина, хмурясь, уставился на меня, не говоря ни слова.

– Здравствуйте. Вы, наверное, муж Тамары?

– Чего вам надо? – сердито буркнул он и еще сильнее свел кустистые брови.

– Хочу поговорить.

– Знаете что, девушка, не надо сюда ходить! Здесь же не цирк, в конце концов! У людей горе! Чего вам всем надо от нашей семьи?! Мало того что люди лишились единственной дочери! Теперь, похоже, жену хотите со свету сжить! Вот чего вы добиваетесь, а?! Нервного срыва?! Истерик! Жареных фактов?!

– Я не журналист, – наконец удалось мне вставить фразу в поток возмущенных реплик.

– Тогда кто?! А! Понял! Тот странный следователь?!

– Я частный детектив. Если хотите, могу документы показать. А расследование веду официально, вместе с сотрудниками полиции.

– Понятно! Так вы и есть та девица, которая на днях приходила и моей бедной жене невесть что наговорила?! А вы знаете, что теперь она рыдает постоянно и твердит: «Вот, дождусь, когда найдут гада, посмотрю ему в глаза и отправлюсь к своей девочке ненаглядной! Тоска меня гложет, печаль, не жить без нее, кровиночки родной!»

– Вы уверены, что обсуждать это удобнее всего на пороге? – с легким нажимом спросила я.

Мужчина посторонился, пропуская меня в прихожую, но пройти дальше в квартиру не предложил.

– Вы не думайте, я не дурак какой! Сразу сообразил, откуда ветер дует! – продолжал возбужденно говорить он. – Если частный сыщик, то деньги платят, и немалые! А значит, вас наняла мамаша этого парня! Богатея того, что арестовали за убийство Машеньки нашей! Мы, может, люди простые, но не глупые! Я вам больше скажу! Я этого так не оставлю!

– Во-первых, от вашей жены я ничего не собиралась скрывать. И обманывать никого не планировала! Искренне сочувствую вашему горю. И помогаю найти убийцу Марии. Поверьте, в договоре, который мы подписали с Валентиной Полянской, есть пункт, что я должна найти настоящего убийцу и обнаружить веские доказательства его вины, а также помочь полиции с арестом.

– Ну, не знаю. С чего это вдруг богатая дама будет оплачивать поиск убийцы?

– С того, что сына ее оклеветали. Опозорили без вины. Все вокруг, и вы в том числе, уверены в виновности парня. А знаете, какими доказательствами располагает полиция? Знаете, как у нас обычно ведется следствие?

– Это да, слыхал, конечно, – задумчиво и многозначительно покивал мужчина.

– У старшего лейтенанта еще тридцать восемь дел в производстве! Если судить объективно, сколько своего рабочего времени он может уделить расследованию гибели вашей дочери? Так что я – ваша единственная надежда на правосудие. Помогу задержать настоящего убийцу и добьюсь его осуждения. Но мне необходима ваша помощь. Ведь Машу я совсем не знала, о ее жизни, друзьях, привычках ничего сказать не могу в отличие от вас с женой.

– Она спит сейчас, – горько вздохнул мужчина, – «неотложку» опять вызывал. Укололи препарат какой-то, рыдала, не переставая, волосы на голове начала выдирать. Да вы проходите на кухню.

– Спасибо. Разные люди по-разному пытаются пережить стрессовую ситуацию. И я встречала всякие проявления горя, но… Но ваша жена…

– Что, сходит с ума?

– Нет, конечно. Просто она не справляется сама. Слишком подавлена, даже раздавлена несчастьем. Я это еще в прошлый визит заметила. Вы, к примеру, горюете, но нашли в себе силы разозлиться. А она существует где-то между апатией и истерикой. Это очень опасное состояние.

– Точно, опасное! Я по-настоящему испугался, взял на работе отгулы. Все лекарства собрал, ножи, бритвы под замок спрятал. И слежу все время, одну ее не оставляю.

– Это правильно. Но помощь хорошего специалиста надежнее. Ведь вы не сможете оставаться рядом круглосуточно и непрерывно. Значит, нужно добиться, чтобы Тамара оставила мысли о самоубийстве.

– В дурдом я ее не стану сдавать, да там и не помогают толком, лекарствами закалывают, и весь уход. А на хорошего специалиста деньги нужны.

– Если вы не против, я постараюсь помочь чем смогу.

– Буду только рад. Я что-то немного растерялся. Сначала совсем в работу ушел, чтобы забыться, не думать ни о чем. Потом понял, что рискую потерять не только дочь, но и жену. Испугался сильно, но если честно, что дальше делать, просто не знаю. Надеюсь, вы нас не станете обманывать и действительно во всем разберетесь.

– Конечно. Обещала вашей жене, пообещаю и вам.

– Знаете, я только сейчас сообразил, что мы не познакомились, – смущенно пробормотал мужчина.

– Это сделать никогда не поздно. Меня зовут Евгения Охотникова.

– Василий Петрович. Рад встрече, несмотря на обстоятельства.

– Я тоже.

– И, Женечка, простите за грубый прием.

– Не нужно извиняться, я все понимаю. Правда.

– Да. Так что вы хотели спросить у жены?

– В ходе расследования мне удалось узнать, что Маша часто посещала клуб под названием «Шабаш». Там же бывал и Роман Полянский. Установлено, что молодые люди пересекались в этом заведении, даже танцевали рядом однажды.

– Правда?! – встрепенулся отец. – Разве это не доказывает вину парня?

– Нет. Официанты уверяют, что Мария встречалась в клубе с молодым человеком постарше. Притом в самом заведении он старался особо не мелькать. Пока неизвестно, случайно или намеренно. Но Маша скорее проводила в «Шабаше» время, ждала приятеля, потом они уходили вместе. По крайней мере, никто из персонала не может описать этого загадочного кавалера.

– Боюсь, в этом вопросе я вам тоже не помощник. Машка скрытная была, как Штирлиц. Думаю, она и матери про свои амуры не рассказывала ничего.

– Ладно, – разочарованно протянула я, – но есть еще один вопрос. Вы сегодня несколько раз повторили, что не слишком богаты. Между тем сокурсники и близкие подружки Марии уверяют, что одевалась девушка стильно и дорого.

– Ну, это женское дело за модой следить. Я жене зарплату принес, а как она ею распорядилась, даже не спрашиваю никогда.

– У Маши в гардеробе были брендовые вещи. Не слишком много, но все же. Я могу допустить мысль, что жена и дочь не озвучили вам истинную стоимость какой-то одежды или аксессуара. Но, Василий Петрович, если бы жена покупала все эти вещи дочери, вы бы обязательно заметили, что она экономит на всем остальном.

– Вот правда, Женя, не скажу. Дочь мы, конечно, баловали, что и говорить. Но это скорее выражалось в лишней свободе. Я корю себя день и ночь! Надо было быть построже, не отпускать никуда.

– Думаю, ваша свободолюбивая дочь смогла бы найти способ обойти запреты.

– Точно! Ее было не удержать. Хоть привяжи! Уйдет, если решила.

– Тогда и не казните себя. Простите, еще вопрос. В тот вечер Мария предупреждала, что не придет домой на ночь? Может, говорила, где время проводить собирается.

– Да, сказала в клуб пойдет с девчонками. Потом с ночевкой к кому-то, кто ближе живет.

– А имя называла?

– Нет. Жена думает, что Машка и соврать могла, а сама в клубе всю ночь куролесить. Переживала, конечно, но такого мы не ожидали.

* * *

Попрощавшись с мужчиной, я, игнорируя лифт, быстро сбежала по ступенькам лестницы. Вышла из подъезда и остановилась, размышляя, куда теперь направить свои стопы, мысленно подводя итог разговора. Несмотря на заверения отца о том, что женщины в их семье сами распоряжались бюджетом, и мать покупала Маше все, что она попросит, я осталась при своем мнении. Некоторые предметы из гардероба девушки очень походили на подарки солидного поклонника. Эта мысль упорно вертелась в голове, и здравый смысл отмечал ее как важную. Хотя при желании сей факт можно легко повернуть и против Романа. А я по-прежнему смутно представляла, как искать этого таинственного поклонника.

– Ты, девонька, видать, из квартиры Титовых выбежала? – вывел меня из задумчивости дребезжащий старческий голос.

На грубо сколоченной деревянной скамье сидела опрятная бабушка в синем с белыми разводами байковом халате и кокетливо повязанном ситцевом платочке. Она сидела, откинувшись на спинку скамьи, сложив руки, сцепленные в замок, на животе и болтала в воздухе ножками, обутыми в ярко-малиновые комнатные тапочки. Ступни не дотягивались до пола всего сантиметра на три, и это обстоятельство, похоже, доставляло старушке огромное удовольствие.

– Почему вы решили, что я бежала? Просто спускалась не на лифте, – улыбнулась я и присела рядом.

– Дак Василий, когда предыдущего журналиста выгонял, грозился с лестницы спустить. А тут ты на другой день явилась. Вот я и подумала.

– Я не журналист, а частный детектив.

– Что, правда?! – неизвестно чему обрадовалась бабушка. – Никогда не видала этих самых детективов. Но всегда думала, что они солидные мужики и все сплошь выпивохи!

– Оригинальное описание, – хмыкнула я, – рада расширить рамки ваших представлений.

– А это, девонька, никогда не поздно.

– Согласна.

– О чем же ты расспрашивала Титовых, если не секрет?

– Какой тут секрет: о друзьях, знакомых погибшей Марии. Правда, информации негусто.

– Да уж, девка у них была своенравная, видать, особо не докладывалась. Как-то мать ее гулять не отпускала, потому что сумерки опускались и дождь собирался. И что же ты думаешь? Ушла! Со скандалом, криками на весь подъезд, все равно на своем настояла. А ведь тогда Марии едва минуло тринадцать годков.

Старушка продолжала вдохновенно болтать, радуясь не столько собеседнику, сколько слушателю. А я внимала каждому слову, не теряя надежды, что в потоке общеизвестной информации проскользнет что-нибудь интересное или важное.

– Ну и дальше, уж как водится, только хуже делалось. Чем старше, тем норовистее становилась. А что до друзей, так, по-моему, их у Маши вовсе не водилось. Когда была помладше, общалась с девчонками, все стайкой по двору бегали. А потом, когда заневестилась, всех подружек от себя и отвадила. Больше с парнями, кавалерами, значит, видно ее было. Да так поздно домой возвращалась, скажу я тебе! А порою и вовсе на ночь не приходила! Мы в молодости себе такого не позволяли, знаешь ли! Блюли себя строго, да!

Кажется, последнюю фразу я уже не слышала. Едва дыша от радости, боясь спугнуть удачу, я выдохнула:

– Скажите, а с кем из кавалеров вы встречали Машу в последнее время?

– Раньше за Машкой увивался Егор, чернявый такой парень из соседнего двора. Но их я вместе давно не видала, с весны. Разбежались, значит.

– Еще весной это было? Хорошо помните?

– Да, – старушка, ободренная моим вниманием, заговорщицки понизила голос, – потом с Димкой я их видела. И по разговору вроде как с танцев он ее провожал. Но больше они не встречались, так как разругались тем же вечером. Сама слыхала почти весь скандал.

Между прочим, месть брошенного парня – это мотив, который мы не рассматривали, думала я тем временем.

– А когда была ссора?

– Летом, наверное, в начале июня.

– Точно?

– Да. И уходя, Димка бормотал что-то про «немереные запросы». Это я так поняла, что запросы были у Марии.

– А, – с разочарованием протянула я, – значит, он сам ее бросил?

– Скорее всего. Но вот последний кавалер был солидный, и Мария с ним не ругалась никогда. Однажды слышала, как она с парнем по телефону щебетала.

– Что именно говорила девушка, помните?

– Далековато я сидела, – досадливо хлопнула себя ладонью по ноге старушка, – и говорила Маша очень быстро. Слов порою не разобрать совсем было. Но тон такой, знаешь, ласковый, веселый, как пичужка щебечет. По всему видать, благодарила за подарок. И все повторяла: «Спасибо, я такую и хотела». А о чем шла речь, не поняла. Потом Маша со двора вышла, и конец разговора я не услышала.

– А что еще вы можете рассказать об этом молодом человеке?

– Ну, что. Привозил ее частенько на машине и забирал иногда. Красивая такая иномарка. Остановится, бывало, прямо у подъезда, и сидят там долго, целуются. Один раз провожал до дверей, обнимались на крылечке, словно расстаться не могли.

– А как выглядел парень? Описать его сможете?

– Видный такой, крепкий, высокий, одет модно. Вот лица его я не разглядела. Из машины он редко выходил. А в тот раз, когда они на крылечке обнимались, была уже глубокая ночь. Темно на улице, да и смотрела я из окна. Вон моя квартира, – махнула старушка рукой, – на третьем этаже. Что из кухонных окон видно? Только макушки, ну и что обнимаются, стоят.

– Значит, лица не видели. А номера машины, цвет?

– Черная, блестящая такая. Номера вот не подскажу. Цифры мне и в молодости запоминать тяжело было, а сейчас вообще прям беда. Так что не подскажу.

– Все равно спасибо вам большое.

Я привстала с лавочки, собираясь уходить.

– Скажите, лица вы, конечно, не видели. Но женщина вы, по всему видно, опытная, внимательная. Как думаете, парню примерно сколько лет было?

– Да кто ж его знает?

– Ну а если навскидку? Егору сколько лет?

– Шестнадцать. Он на год старше Марии.

– А Димке сколько?

– Тот постарше будет, думаю, около восемнадцати.

– А возраст неизвестного кавалера примерно такой же?

– Нет. Наверное, еще старше. Лет двадцати, может, немного больше.

– Почему вы так думаете?

– Фигура у парня плотнее и держался степенно так, солидно, как взрослый человек, не подросток. Прежние кавалеры увивались вокруг Маши, что щенки молодые. А этот чинно себя держал. И наоборот, Мария вилась вокруг него, как гибкий плющ. Так что постарше тот парень будет, постарше. Двадцать – двадцать три, может.

– Понятно. Что ж, вынуждена попрощаться, дела не ждут. Благодарю за интересную беседу и помощь.

– Бывай, девонька. Будет время, заезжай, поболтаем.

– Хорошо. Спасибо за приглашение.

* * *

«Значит, парень у погибшей девушки все-таки был? – размышляла я, выруливая со стоянки. – Жалко, что любопытная старушка не разглядела толком его лица. Высокий, видный, модно одетый. Разъезжает на красивом автомобиле. К сожалению, под это описание подойдет кто угодно. Роман Полянский в том числе. И только возраст неизвестного парня внушает надежду, что это совсем другой человек».

Нежданно-негаданно я получила очень важную информацию – помощь в расследовании. Ведь обвинение базируется на версии, что именно Роман встречался с Машей, тщательно эти отношения скрывая. Но чтобы использовать сведения для оправдания Полянского, нужно предоставить полиции веские доказательства, что у девушки был роман с другим парнем. Просто слов пожилой женщины явно недостаточно.

Уже не первый человек говорит мне о том, что у погибшей девушки был взрослый поклонник. Но как найти таинственного парня, не зная имени, без четкого описания внешности? Конечно, марка и номер автомобиля могли бы помочь в решении этой задачи. Но их пока тоже нет. Может, нужно еще раз опросить персонал «Шабаша»? Вдруг машину заметили возле ночного клуба? Например, охранник самого заведения или стоянки?

И разве не подозрительно, что молодой человек не объявился сам? Допустим, свободолюбивая Маша не торопилась знакомить поклонника с родителями, и к ним он идти постеснялся. Почему молодой человек не явился в полицию, когда услышал о гибели своей девушки? Ведь именно так должен поступить честный и неравнодушный человек. Побоялся, что его станут подозревать в причастности к убийству? Или действительно виновен? В любом случае все это очень подозрительно, значит, найти его нужно обязательно.

Моим первым порывом было немедленно заняться поисками неизвестного парня. Но я прекрасно понимала – исходных данных слишком мало, а рассчитывать на слепую удачу глупо. Поэтому, как и планировала ранее, отправилась на свидание с Романом, продолжая рассуждать на эту тему и взвешивать шансы на успех все время, что заняла дорога к следственному изолятору.

Конвойный, гремя увесистой связкой ключей, открыл дверь комнаты для свиданий и предложил мне располагаться. Буквально через минуту в комнату привели задержанного. Сегодня Роман выглядел не таким измученным и бледным. Он, казалось, едва дождался, когда конвойный закроет за ним дверь, оглянулся и достал из-за пазухи несколько исписанных листков.

– Привет. Как успехи? Задача движется? – хитро улыбнулась я.

– Да, знаешь, Женя, неожиданно я увлекся, – горячо заговорил подросток, – даже мысли о дальнейшей моей участи перестали одолевать днем и ночью.

– И спал хорошо? – ухмыльнулась я.

– Да. Но это неважно. Смотри! – Роман зашуршал листками, раскладывая их передо мной на столе. – Черновики брать не стал, там понять все сложно. У меня почерк жуткий, особенно если тороплюсь. И начеркано в них сильно. Но я за это время приготовил несколько вариантов. Вот, смотри сюда! Это первый вариант уравнения.

Я, конечно, всесторонне развитая личность, но, похоже, Роман переоценивает мои математические способности. Он, призывая к повышенному вниманию, водил пальцем под выражением, в котором я узнавала «иксы», «игреки», цифры и еще, пожалуй, квадратные скобки.

– Рома, боюсь, что нуждаюсь в развернутых пояснениях.

– Хорошо, смотри. Я решил, что будет правильнее создать несколько самостоятельных выражений. Например, место на территории колледжа, где обнаружили тело. Клуб «Шабаш». Наш дом и его обитатели. А потом соединить все это в единое уравнение.

– Хорошо. Дельно придумал. Получилось?

– Пока не до конца, но я на верном пути.

– Ладно. Покажи здесь себя.

– Вот, – ткнул Ромка в цифру, – я решил, раз точно знаю про себя, что невиновен в убийстве, буду целым, известным, простым числом. И вот тут видно, как я строю вокруг этого числа часть выражения.

– Обитатели «Шабаша»? – провела я пальцем под частью выражения.

– Да, они представлены вот здесь, среди этих переменных, мы ведь предполагаем, что там мог бывать убийца. А это колеблющиеся величины.

– Например, кто?

– Ребята из колледжа, преподаватели.

– Начинаю понимать ход твоих мыслей, похоже. Покажи мне известные и постоянные величины. Если можно, перечисли, никого не забывая.

– Хорошо. Мама, Рита, ты.

– Я? – немного удивилась я. – Раньше меня не было в этом городе.

– Конечно, но ты принимаешь участие в расследовании. Поэтому вот тут появляешься, уже ближе к концу.

– Ага. Хорошо.

– Мента я оставил в переменных. Он странный тип, доверия не вызывает. От таких ожидать чего угодно можно.

– Ладно. Давай дальше. Это кто?

– Дядя Максим. Гришка, горничная Катя и Димка.

– Григорий – это телохранитель. Катерину знаю, а кто такой Димка?

– Мой друг. Я долго думал, вводить ли его в уравнение, ведь непосредственным участником событий он не был.

– Он знал о твоих вылазках в клуб? – насторожилась я.

– Конечно. Мы обо всем болтаем по телефону или онлайн. Но сейчас Димки нет в Ростове. Месяц назад он сломал ногу, и родители отвезли его на курорт. Там море, спа-процедуры всякие, чтобы быстрее спал отек после гипса и вернулась подвижность сустава.

– И как давно Дима отправился к теплому морю?

– Точную дату сейчас не помню. За неделю до всего случившегося, может, больше. Скоро должен вернуться уже.

Тогда Димка не подходит на роль моего подозреваемого. Разве что некто ловкий добывал через него информацию о жизни Романа, подумала я, но промолчала.

– Вот, собственно, и все. Пока не получается вместе всех свести.

– Возможно, что мы с тобой замахнулись на задачу, которая не имеет решения, – попробовала я немного остудить пыл подростка, – и все размышления – всего лишь математическая абстракция.

– Может, и так, но я все равно попробую. Тем более что тут все равно заняться нечем. Последние дни меня даже следователь на допрос не вызывает.

– У него в производстве не одно дело. Занялся чем-то другим. Тем более знает, что я работаю, а потом поделюсь с ним результатом.

– Наверное, так и есть.

– Слушай, Рома, я тут вспомнила! Давно хотела кое-что уточнить.

– О чем?

– О твоих вылазках в клуб. Какую машину обычно ты имел обыкновение брать? И почему охрана не доложила об этом твоей маме? Ведь они должны были заметить. Есть много признаков: расход бензина, изменение пробега, да и вообще в поместье камеры просто на каждом шагу, у охранников приборы ночного видения. Каким образом это все прошло незамеченным?

– Наш телохранитель Гришка часто оставался ночевать в коттедже охраны. Там у них есть своя комната.

– Ага, я знаю.

– Ну вот, иногда я Гришкину машину брал, там стекла затемнены, кто за рулем, не видно особо. И на его автомобиль охранники не реагировали. Ездит туда-сюда, значит, надо так. Особенно если воспользоваться восточными воротами. Иногда я брал старый «Ниссан» мамы. Она этой машиной годами не пользовалась, но содержали ее в порядке. А ключи лежали в коттедже охраны, я знал, где.

– Тогда почему этого не видно на записи? Почему никто из охранников ничего не заметил, тревоги не поднял? Автомобиль, который должен стоять в гараже, на «приколе», вдруг катается из поместья и обратно, почему никто не насторожился? Хозяйке не доложил?

– Ну, – Ромка немного замялся, – ну, понимаешь, в таких случаях Гришка что-то с камерами делал, и часть записи пропадала, вот и не хватился никто.

– Значит, ваш с сестрой телохранитель знал о твоих регулярных вылазках? И прикрывал тебя? – даже подпрыгнула я. Вот вам и неожиданный поворот!

– Ну, он не то чтобы поощрял, а понимал, что ли, может, сочувствовал. Говорил как-то, что тоталитарным контролем нельзя решить всех проблем воспитания. В любом случае, что он думал на эту тему, я не знаю. Мы не обсуждали. Но, по крайней мере, Гришка матери не сдавал. Даже поначалу делал вид, что ничего не заметил, когда я на его машине катался. А потом регулярно прикрывал, когда я брал мамину.

– Таким образом выходит, что Григорий знал о каждой твоей самовольной отлучке из дома? Я правильно понимаю?

– Иногда постфактум, но да, знал. Женя, ты по возможности не сообщай об этом маме. Гришке влетит крепко за такие художества. Маман у нас строгая, может и уволить, если сильно разозлится. А он парень хороший, понимает меня, как никто другой. И уж точно не имеет отношения к этой истории.

– Григорий уехал в отпуск уже после твоего ареста?

– Да, кажется, на следующий день. Ну и что тут такого? Ему путевку на курорт предки подарили. Не отказываться же из-за глупого подростка от отдыха.

– Ничего, просто уточнила. А в ту ночь, когда убили Машу, ты в клуб на какой машине поехал?

– На мамином «Ниссане». Гришка в тот вечер уехал чуть позже обычного, около десяти часов, у него были какие-то дела. Перед отъездом заходил согласовать планы на завтра, как всегда. И сказал, что если он не нужен нам с сестрой, пойдет к себе, а уедет немного позже.

– Не пойму, Григорий знал о твоих намерениях отправиться в клуб в тот вечер?

– Говорил же, я сам колебался, ехать или нет, думал. Решил спонтанно, скучно вдруг стало.

– Так, Рома, можешь вспомнить, сколько было времени, когда ты уехал из дома?

– Около половины десятого. Точнее не скажу.

Хорошо, а Григорий в тот вечер покинул территорию в десять, подумала я, это было видно на камерах. Зная повадки Романа, несложно просчитать его порывы. Или можно просто проследить за подростком. Похоже, Гришка так и сделал.

– Рома, помнишь, ты рассказывал про утро следующего дня?

– Когда я нашел труп?

– Да. Знаю, это неприятно вспоминать, но мне важно уточнить. Вы с мамой поссорились во время завтрака.

– Да. Все верно.

– И ссору никто, кроме Риты, не слышал?

– Да, я уже говорил.

– Сразу после скандала вы сели в машину…

– И Григорий отвез нас в колледж.

– Хорошо. Дорога до колледжа занимает минут сорок примерно. Так?

– Ну, если без пробок. Бывает дольше.

– И все это время вы втроем хранили гробовое молчание? Или разговаривали? О чем, можешь припомнить?

– Рита читала какую-то книгу. А мы с Гришкой слушали музыкальную станцию и обменивались редкими фразами. Все, как обычно.

– Понимаю, времени прошло немало, но постарайся вспомнить, о чем говорили?

– Да так, ни о чем. Что-то о занятиях, может, о планах на вечер. Рита, кажется, в театр собиралась с мамой. Григорий выяснял, во сколько начало спектакля и кто из охранников их везет. А я еще злился на маму. Сделал музыку погромче и молчал.

– И Григорий ничего не заметил и вопросов о твоем настроении не задавал? – скептическим тоном уточнила я.

– Ну, заметил, наверное. Да, может, и спросил, что случилось. Я буркнул, что все достало, и не стал ничего пояснять.

Значит, Роман в то утро поссорился с мамой. Он заметно нервничал и решил забежать в укромный уголок на территории колледжа, чтобы принять привычную дозу никотина, нервы успокоить. И заодно матери досадить. Вопрос в следующем: кто из окружения подростка мог его знать так хорошо, что просчитал, предвидел эту ситуацию и успел подстроить ловушку. Или это все-таки случайность? Телохранитель Григорий, которого все – Макс, Ромка и Валентина – считают кристально честным, замечательный кандидат в подозреваемые. Но, думаю, что провернуть подобное может и обычный охранник, например. Нужно всего лишь немного ловкости и наблюдательности.

– Женя! Женя, – вывел меня из задумчивости настойчивый голос Романа, – только не вздумай Гришку подозревать в сговоре с преступником! Он не мог никому сливать информацию. Помни, что в нашем уравнении этот парень – величина постоянная.

– Помню об этом все время. И никого не подозреваю, – немного слукавила я, – по крайней мере, пока нет фактов, доказывающих виновность, – тут же поправила я себя.

– Хорошо. Ты так глубоко задумалась, и я испугался, что сейчас попросишь ручку и целый список подозреваемых настрочишь.

– Какой уж тут список, мне бы одного, но перспективного.

* * *

Сегодняшний день, положительно, богат на сюрпризы и неожиданные открытия, рассуждала я, покидая следственный изолятор. Есть о чем подумать. И с этим Григорием обязательно нужно пообщаться. Появилась у меня к нему парочка вопросов. Да и составить о парне собственное мнение никогда не помешает.

Руководствуясь этими здравыми мыслями, я достала телефон и набрала номер Макса.

– О, привет, пропажа! Где тебя носит целый день? – поинтересовался приятель.

– Детектива, как волка, ноги кормят, – отшутилась я, – а ты сейчас в усадьбе?

– Конечно, на базе, где мне быть. Целый день пересматриваю материалы по взрыву на производстве. Наверное, на озарение уповаю.

– Тогда будь добр, подожди моего приезда. Разговор есть.

– Вероятно, не телефонный? – пошутил приятель.

– Да ничего особенного. Просто мне нужен ты сам и доступ к личным делам твоих подчиненных.

– Заинтриговала, подруга, – хмыкнул приятель, – ладно, жду тебя. Да, кстати, есть новости по оружию, которое ты у парней реквизировала.

– Правда? Что-нибудь интересное?

– К сожалению, нет. По сведениям моего источника, пистолет из партии, украденной лет семь назад с оружейного склада где-то в Нижегородской области. Из него не стреляли, так что баллистического следа нет.

– Ага. Как и перспектив. Значит, с черного рынка «ТТ»? У тебя есть здесь, в Ростове, выходы на него?

– Женька, ты что, шутишь? Откуда? И потом, купить пистолет могли в любом другом городе. Нам этого не узнать.

– Точно, значит, снова тупик. Пистолет мог и сам Шакир приобрести, а мог и заказчик снабдить им парня.

– Да, выходит так.

– Обидно, ну ладно, разберемся. Скоро приеду.

* * *

Не прошло и часа, как мы удобно устроились в кабинете Макса за его рабочим столом. Приятель разливал по чашечкам свежесваренный кофе, я тем временем листала личное дело Григория Малышева.

С маленькой фотографии на меня смотрел обычный, ничем не примечательный парень. Стильная стрижка, темно-русые волосы, правильные черты лица. О цвете глаз по этому снимку судить трудно. В общем, симпатичный молодой человек.

Григорий родился и вырос в Краснодарском крае. Сирота, потерял обоих родителей в результате несчастного случая в возрасте трех лет. Воспитывался родителями отца. Занимался спортом. Карате, смешанные единоборства, стрельба. Занимал призовые места, имеет грамоты и медали. В деле были две характеристики с предыдущих мест работы, обе краткие и положительные.

В Ростов-на-Дону приехал четыре года назад. У госпожи Полянской работает около двух лет. Проживает в Западном районе на улице Зорге, 15, квартира 42.

– Это все, конечно, очень хорошо, – потрясла я папкой в воздухе, – но ничего конкретного не дает. Информация слишком общая и безликая. Мне поговорить с пареньком необходимо, расспросить его подробно, в глаза заглянуть.

– Какая ты, Женька, настырная бываешь, – вздохнул приятель, присаживаясь рядом и отпивая горячий напиток из своей чашки, – объяснял же, нельзя с ним сейчас связаться. Григорий уехал отдыхать за границу. С самого начала предупредил, что выключит телефон. Во-первых, роуминг, дорого оплачивать связь. Во-вторых, кому понравится, что его в отпуске будут постоянно дергать звонками с работы?

– Телохранитель – профессия специфическая, по себе знаю. Порою просто необходимо быть постоянно на связи. Тем более что с одним из его подопечных произошла серьезная неприятность. Мало ли что понадобиться может?!

– Гришка сразу признался, что в деле поиска и всяческих расследований ничего не понимает. Значит, ничем не сможет помочь Роману. И отпросился Малышев у Валентины лично! Кто я такой, чтобы хозяйке перечить?!

– Правда, Полянская не возражала?

– Телохранители только формально находятся в моем подчинении. Но слышал краем уха, он сказал Валентине, что едет с девушкой на отдых. Намекал на желание сделать предложение в романтической обстановке, вот она его и отпустила.

– Правда? – Кажется, раньше Валентина озвучила совсем другую причину, подумала я. Телохранитель жаловался на боли в спине и необходимость срочно подлечиться на курорте. Давил на жалость? Или просто заврался?

– Женька, что молчишь? – заметил Макс повисшую паузу.

– Ничего, задумалась. Кажется, Рома говорил, что путевку на отдых Григорию родственники подарили, – невинным тоном заметила я.

– Так и есть. Опережая твои вопросы, скажу, что бабушка с дедушкой Григория достаточно обеспеченные люди.

– Я и смотрю: путевки, машина – довольно дорогие подарки. Не знаешь, почему молодой человек выбрал профессию телохранителя? Как ни крути, а это нечто среднее между компаньоном и прислугой. Странное занятие для парня из перспективной в финансовом смысле семьи.

– Ты же знаешь, Женька, люди приходят в эту профессию разными дорогами, но тут нет и не может быть ничего случайного.

– Конечно, знаю. Потому и спрашиваю. Поговорить я с Григорием не могу, по крайней мере, сейчас, а понять мотивы его поступков необходимо. Вот и пытаю вопросами тебя, – усмехнулась я.

– Да что такого ты нарыла на Малышева? – не выдержал Макс.

– Пока ничего конкретного. Но некоторые его действия, скажем, так, не совсем корректны в профессиональном плане. Как он лично тебе показался?

– Нормальный парень, положительный, пунктуальный и обязательный. К работе относится со всей серьезностью, проколов никогда не допускал. И Рита, и Ромка были довольны своим телохранителем.

– Твое описание смахивает на эту характеристику, – снова потрясла я папкой, – работа телохранителя довольно прилично оплачивается. Дураку понятно, что парень будет опрятен и пунктуален, вежлив и так далее. Сейчас меня интересуют личные особенности этого человека. С кем он дружил или, может, наоборот, конфликтовал?

– Ну, даже не знаю. К обязанностям Малышев относился со всей серьезностью. С ребятами из охраны дружбы не водил, всегда держался немного особняком. Но у телохранителя просто времени свободного мало, он постоянно должен находиться рядом с подопечными. Так что в глаза это особо никому не бросалось. Конфликтов я тоже не замечал никаких. Григорий поддерживал хорошую спортивную форму, занимался в каком-то клубе, когда выпадали свободные часы.

– Знаешь в каком? – насторожилась я.

– Нет. Но могу поспрашивать у ребят, может, Гришка кому-то говорил название.

– Спасибо. Обязательно спроси, Малышев мог там водить дружбу с кем-то или просто больше рассказывать о себе.

– Женька, я не понимаю, чего ты в этого Григория вцепилась? Какие такие некорректные действия парень мог себе позволить?

– На первый взгляд ничего особенного, – немного слукавила я, – давай считать, что меня настораживает резюме Малышева в комплекте с безответственным отношением к работе. Я бы, к примеру, отложила все планы, и романтичные в том числе, и была рядом, когда у моего подопечного неприятности.

– Это потому, что твоя специализация – разбираться с неприятными, сложными и опасными ситуациями. А личной жизни, прости, последние годы ты, подруга, искусно избегаешь.

– Все равно, – уперлась я, – профессионал должен уметь правильно расставлять приоритеты. Григорий находился часами рядом с детьми Валентины. Он должен знать их мечты, стремления, порывы. Уметь просчитывать реакции.

– Ну, ты загнула, Евгения.

– Нет, не загнула. Так поступают настоящие профессионалы. Первым делом тщательно изучают своего подопечного, чтобы понимать, что от него ожидать в той или иной ситуации.

– Ты слишком требовательна. Позволь напомнить, что мы сейчас не на передовой находимся, и даже не в районе боевого конфликта.

– Я и смотрю, уж больно расслабились, – едко парировала я.

– Женька! – взревел, но тут же рассмеялся Макс. – Ты невыносима, правда.

– Зато я права. И в глубине души ты это понимаешь.

– Готов даже признать твою правоту, но потребую доказательств, уж извини.

– Хорошо, они будут. Но сначала ответь всего на три вопроса. Почему парень из обеспеченной семьи идет работать телохранителем? И не временно, пока получает образование, например, а связывает с этим жизнь? Ведь ни для кого не секрет, что эта профессия отнимает массу времени и связана со множеством различных рисков. Поэтому выбирают ее преимущественно бывшие военные.

– Ну, не знаю я. В чужую голову ведь не залезешь! Может, ему учение плохо давалось, или с детства была мечта…

– Стать водителем-телохранителем? – иронично хмыкнула я.

Макс молча пожал плечами.

– Ладно. Ответь мне еще, тебя лично в этом резюме ничего не настораживает? – кивнула я на тонкую папку.

– На работу Григория принимала Валентина. По устной рекомендации кого-то из своих знакомых. Так что я документы просмотрел бегло, и все! Толку их было изучать, если решение принято, притом не мною? Но что тебя смущает, честно говоря, не пойму. Здесь все в порядке.

– Григорию Малышеву по документам двадцать четыре года. У Валентины он работает без малого два года. Так?

– Правильно, через месяц будет два.

– Судя по рекомендательным письмам, телохранителем он трудится четыре года. То есть за два года сменил два места работы и устроился на третье.

– Ну и что такого? Часто, конечно, но рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше. Мало ли что там могло не сложиться у парня.

– Соглашусь с тобой, бывает всякое. Но меня немного смущает факт, что банкир Сергей Касторамский взял личным телохранителем двадцатилетнего Григория, без опыта военной службы или, на худой конец, работы охранником. В моей богатой на события жизни случались необычные вещи, но о таком я слышу впервые. Ты связывался с кем-нибудь с его предыдущего места работы, наводил справки? Вообще знаешь этого банкира и второго работодателя, ресторатора, как его, Александр Раменский?

– Про ресторатора впервые слышу, а банкир – да, есть такой в Ростове. И справок я не наводил, Валентина кандидатуру парня утвердила, для меня это непререкаемый авторитет и последняя инстанция.

– Хорошо. Тогда у меня к тебе последний, третий вопрос. Где был Григорий, когда Роман обнаружил тело девушки? Полицейские не смогли бы предъявить Полянскому обвинения в убийстве и сфабриковать дело, если бы подросток в тот момент был не один, и кто-то грамотный остановил его.

– Гришка пояснял. Ромка отпустил его до окончания занятий, сказал, что направляется в учебный корпус.

– Но в корпус пошла только Рита. Григорий хорошо знал своего подопечного, видел, что он злится из-за недавнего конфликта с матерью, значит, должен был предположить, что Ромка пойдет в тихий закуток курить.

– Женя, ты преувеличиваешь. Гришка мог этого и не знать или просто не понять намерений Романа.

– И ты по-прежнему считаешь Малышева хорошим телохранителем?

– Это уже четвертый вопрос, подруга, – пробормотал приятель. И после небольшой паузы добавил: – В любом случае все сказанное сейчас – лишь твои предположения. И даже если им верить, необходимы доказательства злого умысла. Где они?

– Ты прав. Доказательств у меня пока нет. И вообще парень, может, и не хотел ничего плохого, просто в спорной ситуации сделал неправильный выбор. Но подробные справки о нем я наведу, уж не обессудь. И фотографию из личного дела заберу, может пригодиться.

– Как хочешь, Женька, но, по-моему, ты попросту теряешь время.

* * *

Несмотря на то что вчера мы с Максом засиделись далеко за полночь, проснулась я в половине шестого. И, не теряя ни минуты, отправилась на пробежку.

Утро выдалось пасмурное и дождливое. В воздухе висела мелкая водяная пыль, оседающая на лице, толстовке с капюшоном и кроссовках. Сегодня чувствовалось, что лето кончается, и скоро в свои права вступает осень.

После пробежки я на свежем воздухе выполнила комплекс обязательных каждодневных упражнений. Отработала удары карате, сделала растяжку и вернулась в комнату. Пока принимала душ и приводила себя в порядок, планировала мероприятия на сегодняшний день.

Первым делом проверила почту. Быстренько ответила на парочку срочных писем и написала одному знакомому хакеру. Парень проводил в Сети целые сутки и был способен добыть информацию любой степени сложности или секретности. Он частенько помогает мне в расследованиях за скромную плату, а порою и в виде дружеской услуги. Сегодня я просила его срочно навести справки о молодом человеке по имени Григорий Малышев родом из Краснодарского края, полных двадцати четырех лет от роду, в настоящее время проживающем в Ростове-на-Дону. А также о родственниках, воспитавших паренька. И вообще нужно раздобыть по возможности побольше сведений об этой семье. Моим отдельным пожеланием было узнать всю банковскую и кредитную историю молодого человека. Вдруг милый паренек Гриша, живущий явно не по средствам, брал у злоумышленников деньги за сведения о своих подопечных? Или искусно шпионил за Валентиной Полянской? А обеспеченных родственников, которые периодически дарят щедрые подарки, выдумал для прикрытия?

Закончив и отправив письмо, я задумалась. Допустим, Малышев собирал сведения, оставаясь на виду и ни у кого не вызывая подозрений. Он хорошо знал своих подопечных и мог предсказать действия Романа. И даже каким-то образом заманил подростка в ловушку, организовав обнаружение им трупа и подкинув дезинформацию доверчивому следователю. Григорий знал о вылазках Романа, значит, ему также не составило особого труда сделать те якобы компрометирующие фотографии в клубе. Остается открытым один вопрос: зачем? Какой смысл в этих действиях? И зачем отсылать снимки следователю? Ведь логичнее потребовать за них денег у обеспеченной Полянской! И какая выгода Малышеву от того, что Ромка оказался в тюрьме, да еще по такому страшному обвинению, как убийство? Некто желал выбить из колеи Валентину? Или изначально парень этого вовсе не планировал? И все пошло немного не так? Или в события вмешался кто-то еще? И кто все-таки убил девушку? А ведь если мои расчеты верны и Григорий организовал ловушку для Романа, он заранее знал об убийстве Маши! А значит, может знать убийцу или быть причастным к страшному преступлению!

В этом расследовании у меня по-прежнему гораздо больше вопросов, нежели ответов. Но теперь ясно одно: нужно найти Григория Малышева как можно скорее. У этого парня имеются ответы, так необходимые мне.

Пока я размышляла, пришло письмо от хакера. Приятель писал, что работа плевая и к вечеру у меня будут все основные сведения. Вероятно, что с доступом к банковской истории придется немного повозиться. В самом крайнем случае на это уйдет еще пара дней.

* * *

Вот и чудесно, думала я, покидая комнату. Сегодня, несмотря на вялое сопротивление Макса, я запланировала посетить адресок, по которому проживает в Ростове Малышев. Может оказаться, что ушлый паренек вовсе никуда не уезжал, сидит себе спокойно дома, ручки потирает и отслеживает, как развивается закрученная им интрига.

Но планы оказались нарушены неожиданным телефонным звонком.

– Доброе утро, Евгения, извините за ранний звонок, – раздался голос патологоанатома.

– Здравствуйте, Анатолий Семенович. Рада вас слышать и смею предположить, ваш звонок означает появление свежих новостей. А встаю я всегда рано, не беспокойтесь.

– Вы меня узнали? Женечка, не скрою, это так приятно, – довольно крякнул мужчина.

– А как же, конечно, узнала. Анатолий Семенович, так у вас что-то есть для меня? – немного нетерпеливо прервала я обмен любезностями.

– Да. Пришли результаты сравнительного анализа семенных жидкостей. Насколько я понял, эти исследования были проведены благодаря вашей настойчивости.

– Вы совершенно правы, и что выяснилось? – еще нетерпеливее воскликнула я, сообразив, о каком конкретно анализе идет речь.

– Результат отрицательный. В вечер гибели у Марии Титовой был половой акт не с Романом Полянским, а с неизвестным мужчиной.

– Анатолий Семенович, так это замечательная новость! – обрадовалась я. – Результат анализа доказывает наличие у девушки поклонника! Теперь это неоспоримый факт! А то ерунда выходила! Многие свидетели видели парня, а четкого описания нет, и доказательств найти не получалось! И, пожалуй, эта новость рушит шаткую конструкцию из домыслов, что так усердно возводило следствие вокруг Романа!

– Ну, это ваше и дознавателей дело – анализировать и делать выводы. Моя работа носит сугубо медицинский характер. Но рад был помочь вам, Евгения.

– Спасибо огромное, что сразу сообщили.

* * *

Окрыленная хорошими новостями, я незамедлительно отправилась на проспект Стачки, в отделение полиции. В старинном белом здании кипела работа, вернее, была в разгаре утренняя пересменка. Постовые и наряды ППС отчитывались перед начальством и сдавали спецоборудование. Принимали смену наряды быстрого реагирования пульта охраны, водители записывали пробег в журналы. В общем, царили шум и суета.

Со всем этим сильно контрастировала тишина следовательского кабинета. Сначала я даже решила, что старшего лейтенанта нет на месте. Но ошиблась, Илья Никоненко, обложившись стопками папок с делами, что-то быстро строчил на листке бумаги.

– Привет, раннее утро, а ты уже весь в работе, – хмыкнула я, переступая через порог.

– Привет, раннее утро, а ты уже здесь, – парировал собеседник, хмуро глядя куда-то сквозь меня, словно пытаясь что-то прикинуть в уме.

– Да, здесь. И это означает, что о результатах исследования семенных жидкостей я уже знаю! Разваливается твое дело быстрее карточного домика! Был у Маши Титовой кавалер, с которым она много и с удовольствием проводила время, – плюхнулась я на стул, стоявший напротив стола Ильи. – Это и соседка ее подтвердить может, и обслуживающий персонал «Шабаша». А с Романом Полянским они просто учились в одном колледже и несколько раз сталкивались в одном увеселительном заведении. Вот и вся связь! Придется вам, Илья Петрович, отпускать парня и другого подозреваемого искать.

– Рано, Евгения, ты злорадствуешь. Никого отпускать я не намерен, по крайней мере пока. Сегодня утром был у начальства, и оно с моим мнением, кстати, полностью согласно. Торопиться вовсе некуда. Девица могла дурить голову двоим парням сразу. И Полянскому, и этому, неизвестному. А что? С одним любовь крутила, с другим заигрывала. Что, в конце концов, и привело к убийству. Сама знаешь, как это бывает: страсти взыграли, то да се. У кого-то из ребят крышу и сорвало. Разборки начались, до убийства дошло.

– Хорошо, понимаю, мне тебя не переубедить. По крайней мере сейчас. И ты свою давешнюю теорию старательно подтянешь за уши к открывшимся фактам. Так двоечники решают сложные задачи по математике: ответ подсмотрели и подогнали под него свой результат. А то, что решение хромает на обе ноги, – плевать! Но найти неизвестного парня необходимо! Это ты хоть понимаешь?! – вскипела я.

– По математике у меня была тройка, – при этих словах старлея я зло хмыкнула, – так что сравнения свои можешь оставить для кого-то другого. Ну а найти этого парня нужно, спорить не буду. Тот факт, что он сам не объявился, скрывался от следствия, достаточно подозрительный. Только как искать, если его имени никто не знает и описать не может? С родителями девушка не имела обыкновения откровенничать. Это сложные поиски, и затянуться они могут надолго.

– Знаешь, Илья, мне понятно твое стремление сохранить лицо. Правда. Но Романа придется отпустить. Независимо от того, как, когда и найдется ли вообще третий участник этой трагической истории. Как юрист, ты знаешь, что в суде я развалю твою доказательную базу за десять минут. Шансов у тебя и раньше было немного, а теперь нет вовсе, так что готовь документы для СИЗО, отпускай парня.

– Значит, все, говоришь? Твоя задача выполнена?! А кто помощь обещал?! – надулся старлей.

– Я в Тарасов пока не уезжаю. И от слов своих не отказываюсь. Будем работать дальше, но документы готовь. И чем скорее, тем лучше.

– Ладно. Будет твой Полянский свободен через пару дней.

– Вот и замечательно.

На этой оптимистической ноте я простилась со старшим лейтенантом и отправилась на улицу Зорге.

* * *

Поскольку Макс был занят неотложными рабочими делами, сопровождал Валентину на важную встречу, я не стала его дожидаться. Сама отправилась по адресу, который указал в своей анкете Григорий Малышев как место постоянного проживания. Каково же было мое удивление, когда на улице Зорге, в доме 15, я обнаружила новенький торговый центр.

Постройка была выдержана в современном классическом стиле. Громадное здание, обилие витрин и зеркал, удобная парковка, эскалаторы. Весь первый этаж занимали просторное фойе, пиццерия, французская кофейня и парочка питейных заведений. Второй и третий этажи – игровой центр для детей и огромные торговые павильоны. Из идиотского упорства я обошла сооружение с первого этажа до последнего. Нашла и опросила местную администрацию. Там мне подтвердили то, что я уже и так понимала: жилых помещений в этом здании нет и не может быть.

Для чистоты эксперимента я обошла все вокруг, уповая на небольшое недоразумение или путаницу, какие частенько встречаются в оформлении адресов в каждом городе нашей страны. Но ничего полезного так и не нашла. Нет, жилые дома, конечно, поблизости были. Но их фасады гордо демонстрировали совсем другие цифры. Дом 15 на улице Зорге был один, и Малышев Григорий там проживать никак не мог. Странно и подозрительно.

Я отправилась домой и атаковала поисковик Интернета. Если адрес проживания оказался несуществующим, возможно, вся информация, что Григорий предоставил о себе, тоже ложная. Ее нужно срочно проверить. И в первую очередь взяться за рекомендации с предыдущих мест службы.

Я провела у монитора несколько занимательных часов, сделала несколько звонков. Раздобыла телефон начальника службы безопасности ростовского банкира Сергея Касторамского и имела с ним долгую, весьма познавательную беседу.

Как только я закончила разговор, пришло сообщение от хакера. Он прислал отчет о проделанной работе и запрашивал дальнейшие инструкции. Честно говоря, после событий сегодняшнего дня содержание письма совсем не удивило.

Компьютерный гений не нашел в Ростове-на-Дону ни одного выходца из Краснодарского края по имени Григорий Малышев. Поэтому он собрал сведения обо всех, кто проживает в этом городе и носит такое имя и фамилию. Но ни один Григорий, найденный хакером, решительно не подходил под заданный возраст. Один Малышев был младенцем пяти месяцев от роду. Банковскими счетами он, разумеется, не владел и сделок не совершал ввиду юного возраста. Второй в этом году отправлялся в первый класс двадцать восьмой средней школы. Третий Григорий, семидесяти пяти лет, недавно оплатил в магазине «Медтехника» трость для ходьбы с помощью пенсионной карты.

Я ответила помощнику, что он может считать свою миссию выполненной. Выразила благодарность за работу и обещала переслать оговоренную сумму на его счет в ближайшие дни. Потом сбросила информацию на флешку, чтобы распечатать ее в городе, и набрала номер Макса. Приятель все еще находился на встрече в обществе госпожи Полянской. Я попросила его передать Валентине, что хочу сообщить обнадеживающие новости по делу ее сына и поговорить о расследовании в спокойной обстановке. К Максу у меня тоже имелись вопросы, которые я предпочла бы задать тет-а-тет. Приятель заверил, что переговоры закончатся около трех часов, Валентина планирует отдохнуть около часа, а потом уделит мне время. А он к моим услугам, как только вернется в усадьбу.

До назначенной встречи я второй раз за сегодня съездила в отделение полиции. Задала парочку вопросов Илье Никоненко. И повинуясь внезапному наитию, заглянула в спортивный клуб под названием «Патриот». Там я снова опрашивала сотрудников, но сегодня показывала им небольшую фотографию. На сей раз результаты обоих опросов были предсказуемы и весьма удовлетворительны. И только после этого я отправилась на встречу с Максом и Валентиной.

По дороге усиленно размышляла над оформившимися подозрениями и пыталась осмыслить мотивы неизвестного молодого человека. Но гениальные идеи приходить в голову не торопились.

* * *

Приятель обедал в своем кабинете. Увидев меня на пороге, Макс, неторопливо дожевывая стейк с салатом, жестом предложил присоединиться.

– Привет. Пообедать не успел сегодня. Будешь что-нибудь? Могу Димку послать на кухню.

– Спасибо, только кофе, я перекусила в городе.

– Ага. Женька, так что там у тебя за срочный и безотлагательный разговор? Касательно расследования? Есть новости?

– Новостей много, но ты сначала доешь. – Я, зажав под мышкой принесенную с собой тонкую папку, налила в чашку горячий ароматный напиток из кофейника и устроилась в кресле напротив приятеля, выдерживая демонстративную паузу.

– Намекаешь, что после того, как ты озвучишь новости, у меня пропадет аппетит?

– Само собой.

– Быть такого не может. Я набегался сегодня, как старый матерый волк, и этот кусок мяса не оставлю, даже если сейчас камни с неба полетят. – Макс запихнул в рот очередной кусок стейка, продолжая энергично орудовать ножом и вилкой.

– Камней не обещаю. – Я отхлебнула обжигающий кофе.

– То-то же, – удовлетворенно выдохнул приятель.

– А как насчет призраков?

– Чего? Кого?! Шутить изволите, мадам?

– Нет, хочу спросить, тебе доводилось в жизни встречать призраков?

– Женька, ты, видать, с этим расследованием немного переутомилась?! Ерунду несешь! Каких еще призраков?!

– Ну, бывают такие воющие, в белых балахонах, бывают молчаливые, в одежде викторианской эпохи, бывают призрачные гонщики. В данном случае мы имеем дело с работником-призраком, который служил под твоим началом без малого два года и охранял детей хозяйки. Позволь представить: человек, которого нет, – Григорий Малышев! – с этими словами я шлепнула на стол Макса тонкую папку.

– Быть этого не может! – Приятель бросил столовые приборы и стал лихорадочно перебирать бумаги. В папке находилось всего несколько листков, поэтому закончил он быстро. – Быть этого не может. Этого просто не может быть! – снова и снова повторял он.

– Может! И это твой просчет, Макс! Парня брала на работу Валентина, но проверить рекомендации с предыдущих мест службы, указанных в деле, твоя обязанность! Начальник службы безопасности банкира Сергея Касторамского заверил меня, что у них никогда не работал охранником молодой человек описываемой внешности по имени Григорий Малышев. И если бы ты потрудился сделать один звонок, то знал бы об этом два года назад. Как и о том, что в штат охраны известного банкира попадают молодые люди строго после двадцати пяти лет. У претендентов должен быть опыт работы в похожих структурах или воинской службы в солидных подразделениях.

– Ты права, Женька, это моя ошибка, – сокрушенно пробормотал приятель, невидящим взглядом уставившись на остатки своего обеда.

– А ресторатора Андрея Раменского нет в Ростове-на-Дону и никогда не было, – между тем продолжала я, – боюсь, такого человека во всей России не сыскать, поскольку его не существует в природе.

– Значит, телохранитель Ромки и Риты – «засланный казачок»?! – зло сверкнул глазами приятель.

– Именно. А поскольку вы любезно отпустили его «в отпуск», мы можем никогда и не узнать настоящего имени «казачка», а также на кого он работает на самом деле. Какую информацию успел раздобыть и слить за время шпионажа. И какую цель он преследовал, отправляя Романа Полянского в тюрьму.

– Так, подруга, – вскакивая, заявил Макс, – давай-ка навестим паренька дома!

– Да ты не торопись, – иронично хмыкнула я, – по адресу, указанному в деле, и прилегающей территории я еще днем прогулялась.

– И что там? – немного притормозил Макс.

– Огромный, новый, красивый торговый центр! Ладно, я в Ростове без году неделя, почему ты или кто-то из парней не заметил никакого подвоха?!

– Говорю же, он не общался ни с кем особо! Осторожный, гад! Как думаешь, он и к взрыву на заводе может быть причастен?

– Похоже на то. Кажется, кто-то из ребят говорил, что Григорий часто бывал на заводе, дружбу водил с местной охраной.

– Да я его сам несколько раз туда с документами посылал. Когда он был свободен, доверял, блин!

– Нам нужно поговорить с Валентиной. Не знаю, как ей преподать эту информацию, чтобы тебя не подставить, но единственный способ выйти на паренька, узнать, кто его рекомендовал Полянской. Ведь она ему тоже доверяла безоговорочно. Сразу поручила детей охранять.

– Мы ей просто все расскажем. Я виноват, раз проглядел, и не стану себя выгораживать! Пошли!

Макс решительно поднялся с места и двинулся в сторону двери. Я вышла за ним, бросив мимолетный взгляд на недоеденный стейк, сиротливо лежащий на тарелке. Таки подпортила приятелю аппетит.

* * *

Валентина пила чай в малой гостиной. Женщина устроилась на антикварной софе, к ней был придвинут маленький столик. На коленях она держала громоздкий семейный альбом. Видимо, перед нашим приходом она рассматривала фотографии.

– Здравствуйте, Женя, я рада вас видеть, – она отложила в сторону раскрытый альбом.

– Добрый вечер.

– Максим говорил, у вас новости.

– Да. Я не стала беспокоить вас во время встречи. Роман скоро будет на свободе. Дело, сфабрикованное против него, разваливается благодаря новым уликам. Следователь не дурак и не рискнет доводить его до суда. Он уже начал процедуру оформления необходимых бумаг для освобождения из СИЗО.

– Слава богу! Но обвинения с Романа пока не снимают? – уточнила Валентина.

– Пока нет, для этого нужно расследовать дело до конца и найти настоящего убийцу.

– Судя по вашим лицам, есть еще новости. И на этот раз неприятные?!

– Да. Мы предполагаем, что…

– Что несколько лет у нас работал чей-то шпион, – прервал меня Макс. – Это он причастен к аресту Романа. Взрыв на производстве, видимо, тоже его работа.

– Несколько лет?! Макс, ты в своем уме?! Кто он?! – вскипела Валентина и собиралась что-то еще добавить, но не успела.

– И еще я думаю, что на его совести попытка похищения Риты. – После этих слов Валентина и Макс синхронно уставились на меня. – Не успела тебе сказать все. Да и есть ли смысл в повторении информации? Я показывала фотографию из личного дела сотрудникам спортивного клуба «Патриот». Там работал тренером один из похитителей и тренировался второй. И оба они водили дружбу с этим молодым человеком. Он там регулярно бывал, занимался, все сотрудники это подтверждают. Ребятам он, скорее всего, скормил романтичную историю: «Любим друг друга с девушкой, а ей шестнадцати нет. И вообще богатая мамаша против наших отношений. Кто он? Простой охранник. Она – наследница целой империи». Ну или что-то в этом роде. Так что, пытаясь похитить Риту, они не до конца понимали, какое страшное преступление совершают. И гибель в аварии для них слишком жестокое наказание, – мрачно закончила я.

– Женька, это трагическая случайность, не твоя вина, – выдал Макс.

– Моя, конечно. Погорячилась, хотела задержать любой ценой. Надо было дать им уйти, потом вычислить по больницам. Я их ранила, испугала и перла, как танк, вот ребята и погибли.

– Виноват тот, кто подбил их на преступление.

– Да. И тяжесть нанесенных ран ты не могла до конца оценить. Если они так верили в выдуманную историю, чего не сдались? Зачем было бежать из последних сил?

– Боялись, наверное. Может, водитель прибывал в шоке и не смог осознать тяжесть своих ран и скорость кровопотери. Ну, ладно, что уж теперь об этом.

– Да, вернемся к более насущной теме.

– Неизвестный парень также виноват в аресте Романа, – продолжила я, – он знал, что подросток пойдет курить в то утро, и непонятно пока, каким образом, но знал, что Ромка обнаружит в том месте труп. Также неизвестный парень сделал снимки вашего сына в ночном клубе…

– Как?! Этого не может быть?! Ромка в клубе бывал?! Ночном клубе? Но как? Когда?! Почему мне никто не доложил?!

– Обо всем по порядку. Скорее всего, этот злоумышленник запустил дезинформацию агенту следователя. Отчего старлей сразу уверовал в виновность Романа Полянского и вел дело спустя рукава. Зачем разрабатывать разные версии, если готовый подозреваемый практически в кармане? Тот же злоумышленник явился позже к старшему лейтенанту Никоненко и предложил приличную взятку от вашего, Валентина, имени. Вероятно, и первому следователю по делу заплатили за то, что внесет в бумаги незначительные коррективы. Незначительные, но влияющие на общую картину расследования. Благодаря этим изменениям из дела исключался другой возможный подозреваемый, скорее всего, настоящий виновник убийства, и оставался только Роман.

– Значит, взятка действительно была? Крупная сумма? Я, честное слово, никому не поручала и денег не давала.

– Старшему лейтенанту взятку только предлагали. А доказать, что первый следователь брал деньги, нет возможности, да и сейчас это не так важно. Главное, что преступник пытался упечь в тюрьму Романа.

– Понятно. И почему вы не называете мне имя этого злоумышленника? Кто мог быть все время рядом, строить козни, плести интриги, при этом не вызывать подозрений? Ни у меня, а я человек очень осторожный, ни у моего начальника службы безопасности? И что там насчет самовольных ночных отлучек из дома моего сына?! Я не совсем поняла, это не единичный случай? И почему я совсем не в курсе событий?! А, Максим?!

– Имя злоумышленника – Григорий Малышев! – выпалила я. – Вернее, так он представился. А ведь вы доверяли молодому человеку с первого дня работы, поручили охранять детей! А значит, ему доверял и Макс.

– Валентина, это моя ошибка. Не стал проверять резюме и рекомендации. Проявил беспечность.

– Григорий! Быть этого не может! Как же так!

– К сожалению, может. Повторюсь, молодого человека с таким именем и фамилией не существует. По указанному адресу он не проживает. Там расположен торговый центр. Фотографию телохранителя уверенно опознают работники спортклуба и полицейский. Это он знал об отлучках Ромы и регулярно прикрывал его, копаясь в серверах системы видеонаблюдения. Иногда даже машину свою для вылазок предоставлял. Он внедрился в дом, втерся к подростку в доверие. И, видимо, стал потихоньку настраивать его против матери, подбивать на бунт. Не удивлюсь, если окажется, что после долгих, доверительных разговоров с Григорием Ромка курить начал, из протеста.

– Этого просто не может быть. Не может. Не может, – раскачиваясь, как маятник, повторяла, словно в бреду, Валентина, – как же так? Мне его рекомендовал очень хороший человек, честный, проверенный.

– Кто?! – тут же насторожилась я. – Нам необходимо знать.

– Ну, – замялась женщина, – один давний знакомый.

– Я ведь не из любопытства спрашиваю. Настоящее имя этого молодого человека нам неизвестно. Адреса тоже нет! Как его искать в огромном мегаполисе?!

– А может, и во всей стране? Что его теперь в Ростове держит? – подхватил Макс.

– Нет, – возразила я, – тут ты не прав. Он долго готовился, прежде чем начал эту коварную игру. Значит, пожелает увидеть конечный результат. Так что будет держаться поблизости, но вне нашего поля зрения. А способов затеряться в большом городе множество, да он практически ничем не рискует! Но нам найти неизвестного парня просто необходимо! Он может обладать информацией о гибели Маши Титовой, да он сам может быть причастен к убийству! А нам нужно расследовать это дело до конца, иначе Романа не оправдать. Вас же не устроит снятие обвинения за недостаточностью улик?

– Такой исход действительно нежелателен, – кивнула Валентина, – люди будут болтать, что я деньги заплатила, откупилась, вот улики и пропали. Знаете, как в народе говорят: «На каждый роток не накинешь платок». И шлейф обвинения в убийстве будет тянуться за моим сыном всю оставшуюся жизнь.

– И еще одно. Ввиду открывшихся обстоятельств можно предположить, что молодой человек работал на кого-то.

– На кого?

– Человек этот достаточно богат, влиятелен и умен. И ему виртуозно удавалось держаться в тени все это время.

– Женя, если этот человек ни разу не попался в ваше поле зрения, то откуда вы знаете про богатство и все остальное?

– Обоснованное предположение. Вам пытаются мстить. Чтобы придумать многоходовую комбинацию, нужен высокий интеллект. Чтобы воплотить ее в жизнь, необходимы организаторские способности, влияние и деньги. Союзникам платить надо, опять же взятки, различные расходы.

– Я уже говорила, у меня нет и быть не может таких врагов!

– И тем не менее враг есть! И он ненавидит вас, Валентина, люто ненавидит. Удар хотели нанести по самому дорогому – детям. Сначала Романа подставили, потом Риту похитить пытались. Затем по бизнесу, а это ведь тоже ваше детище, творение.

– Но кто же это такой?! Я даже предположить не могу! Идей нет, совсем никаких!

– Кто неизвестный враг, мы можем выяснить только с помощью лже-Григория, раз у вас нет никаких идей. Ну, или всех подряд знакомых проверять.

– Это же затянется на месяцы, – ужаснулся Макс.

– Понимаю, знакомств много. Работа предстоит колоссальная. Поэтому я и предлагаю попробовать сначала найти парня. А поможет в этом, надеюсь, человек, который рекомендовал его вам на службу.

– Не поможет, – горько вздохнула Валентина, – его нет в живых уже больше года. Разбился в автомобильной аварии. Я, правда, на похоронах не была, но сводку новостей видела своими глазами. И разговаривала с Таней, его вдовой, через три дня после похорон.

– Но кто был этот человек? Может быть, пообщавшись с его знакомыми, мы сможем выйти на неизвестного парня? – отказывалась терять надежду я.

– Николай, лучший друг моего первого мужа. Я не общалась с ним долгие годы и не знаю никого из его знакомых последних лет.

– И вы доверяли человеку, рекомендованному им?

– Безоговорочно. Коля сказал, что ручается за парня, как за себя. Вы просто не сможете понять, потому что не знали этого человека. Николай был кристально честным, благородным, не способным на подлость и в людях хорошо разбирался. Нам теперь не узнать, как неизвестный парень его обманул. А в том, что это был подлый обман, я не сомневаюсь.

– Вы сказали, первого мужа. Простите, а с ним отношения на каком уровне?

– Евгения, вы хватаетесь за соломинку, – грустно улыбнулась женщина, – мы не разводились. Он погиб много лет назад, так что я дважды вдова, так сказать.

– Простите, – обескураженно пробормотала я.

– Ничего, столько лет уж прошло. Порою кажется, что это все было не со мной, – пробормотала она, опустив голову, – да, о чем я? Если желаете, адрес и телефон Татьяны, вдовы Николая, могу дать. Только сомневаюсь, что она может чем-то помочь, и живет она далеко, в Краснодарском крае, и в дела мужа не имела обыкновения вникать.

– Все равно давайте, надо все проверить. И зацепок других у нас нет.

Валентина оказалась права, разговор с Татьяной, вдовой давнего знакомого госпожи Полянской, не дал никаких результатов. Женщина никогда не слышала, чтобы ее муж давал кому бы то ни было рекомендации. Подтвердила, что с Валентиной они не общались долгие годы, и не бралась предположить, почему муж два года назад обратился к Полянской и за кого именно взялся хлопотать.

Я, закончив разговор с женщиной, задумалась, все еще сжимая в руке телефон и опустив глаза на антикварную софу. Взгляд наткнулся на старый альбом с фотографиями, которые рассматривала Полянская перед нашим приходом. Автоматически моя рука перевернула несколько страниц. С одной из фотографий на меня смотрела молодая Валентина. Женщина была в скромном белом свадебном платье, голова покрыта короткой фатой, в руках алый букет гладиолусов. Ее обнимал симпатичный молодой человек в коричневом костюме.

– Рассматриваете фотографии? – обращаясь к Валентине, кивнула я на страницу альбома.

– Да, есть у меня такая привычка: во время хандры освежать счастливые воспоминания.

– А это фото… – я немного замялась.

– С моей первой свадьбы. Тогда я искренне считала, что она будет последней, но, видно, не судьба.

* * *

Что ж, значит, Макс прав, и нам предстоит долгая, нудная и кропотливая работа. Просеивать многочисленных знакомых семьи Полянских сквозь мелкое сито. Исследовать на предмет обид, недопонимания и, разумеется, тайной неприязни или ненависти. Проделывать все это снова и снова, пока не всплывет загадочный злоумышленник.

Обычно сон мой очень спокоен и крепок, на него никогда не влияют горести, невзгоды или иные сложные обстоятельства. Тетя Мила уверяет, это происходит оттого, что у племянницы кожа толще, чем у слона или броненосца. И страданий, переживаний я в принципе неспособна испытывать, так как все это просто не может проникнуть сквозь защитную оболочку.

Я же склонна считать, что дело обошлось без мутаций кожных покровов. А благодарить надо здоровые нервы, регулярные физические нагрузки и кристально чистую совесть.

Но тетя Мила не знает, что похвастаться крепким сном я могу далеко не всегда. Если в работе возникла внештатная ситуация, я способна несколько суток провести рядом с клиентом и сохранять при этом полную концентрацию и оставаться в боевой готовности.

Или, как сейчас, когда появилась интересная и почти невыполнимая задача. Совершенно теряю сон. Это же все равно что положить на стол перед математиком необычную функцию или сложное уравнение и предложить найти ответ. Появляется азарт, зашкаливает адреналин! До сна ли в такой ситуации?

Поэтому сегодняшним вечером я не торопилась ложиться в постель. Вместо этого заварила себе крепкого кофе с корицей и мускатным орехом, налила ванну с душистой пеной. В общем, устроилась с комфортом и принялась размышлять.

Действительно, задание предстоит нелегкое. В кратчайшие сроки найти и задержать парня в огромном мегаполисе. Исходные данные: описание внешности, сомнительного качества фотография и примерный возраст. Вот, собственно, и все. Места, которые Григорий посещал раньше: спортивный клуб или любимые кафе, можно смело исключить. Паренек, ох как не прост и не глуп, светиться там больше не станет. И что же остается? Адрес проживания оказался липовым. Настоящих имени и фамилии мы тоже не знаем. Возможный круг общения, семья – отпадает. Он все в тайне держал, с коллегами дружбы не водил. Есть, правда, приметное и довольно дорогое авто. Можно на камерах видеонаблюдения номера посмотреть и в розыск подать. А заодно проверить в полицейской базе, на кого зарегистрирована машина.

Но выбранное направление может снова оказаться тупиком. Ведь, затевая эту интригу, умный человек должен был предусмотреть, что его могут начать искать, а значит, и подстраховаться. Мне же нужен беспроигрышный вариант, грандиозное решение, которое позволит задержать парня и его нанимателя со стопроцентной гарантией и в краткие сроки. А значит, в создавшейся ситуации терять драгоценное время – непозволительная роскошь.

Что же я еще знаю о молодом человеке, который назвался Григорием Малышевым? Думай, Женя, думай! Изящные решения невыполнимых задач всегда были изюминками твоей работы. «Ненависть! – внезапно озарило меня. – Вот что я еще знаю! Сам паренек или его наниматель ненавидит Валентину Полянскую и ее детей и хочет им за что-то отомстить. А мстительные люди обычно расчетливы, последовательны в своих действиях и решениях, но, увлекшись, способны быть не слишком осмотрительными».

Некоторое время я увлеченно обдумывала план. В результате размышлений родилась некая авантюрная импровизация. Основной расчет в ней был на сжигающее чувство ненависти, которое испытывают неизвестные злоумышленники по отношению к семье Полянских. Ну и, разумеется, на мою обычную удачливость и быстроту реакций. Дело осталось за малым: убедить основных действующих лиц в эффективности и безопасности моего плана и все должным образом организовать.

* * *

Руководствуясь соображением, что легче переходить от простой задачи к более сложной, с самого утра я отправилась в полицейский участок. Ведь старшему лейтенанту Никоненко предстоит сыграть одну из главных ролей в моем плане.

– Евгения, – при виде меня старлей слегка подпрыгнул на стуле, – ты теперь в отделение будешь, словно на работу, ходить? От этого дело освобождения Полянского не продвинется. Так что не надо на меня давить.

– И тебе доброе утро, Илья, – мимолетно улыбнулась я.

– Хорошее настроение?! С самого утра?! – Старший лейтенант закрыл папку, которую держал в руках, и шлепнул ею о стол. – Кошмар какой! А дело уголовное тем не менее в тупике оставляем. Перспективного подозреваемого отпускать приходится, а другого-то нет!

Я молча улыбнулась еще шире.

– Что?! Что такого, не пойму?! – нервно воскликнул Илья, не выдержав затянувшейся паузы.

– Пришла я к тебе не просто так, а с предложением.

– Каким еще предложением? – насупился старлей.

– С дельным! И решающим одним махом все проблемы нашего расследования!

– Что-то мне подсказывает, что ты сейчас скажешь: «Но».

– Общение со мной приносит плоды определенно. Ты становишься все догадливее день ото дня, – легкомысленно хихикнула я.

– Ну, излагай, что там.

– Мне удалось вычислить парня, который организовал арест Романа. Устроил все так, что ты начал подозревать подростка, а потом потуже узел затянул, прислал фотографии из клуба, возможно, дал взятку первому следователю и тебе предлагал, называясь юристом Полянской и преследуя свои интересы.

– Тише ты, – нервно оглянулся Илья.

– Если коротко, весь этот кошмар – дело рук телохранителя Риты и Романа Полянских.

– Ничего себе, а как он на работу попал? Они там что, совсем свои кадры не проверяют?

– Это долгая и немного запутанная история. Паренька надо срочно найти, пока он не вздумал покинуть город.

– А каким образом его поимка поможет в расследовании убийства девушки? – деловито уточнил Илья.

– Судя по всему, он знал о преступлении, знал, где убийца оставил тело. Иначе у интригана не вышло бы так виртуозно подстроить ловушку для Романа.

– Слушай, Евгения, а вдруг этот парень и есть тот самый неизвестный ухажер Марии? А что? Сама подумай, возраст подходит, описание тоже! Тогда он и новым подозреваемым в убийстве может быть, легко.

– Молодой человек старше двадцати, высокий, атлетично сложенный, модно одетый? Это описание каждому пятому подходит. Слишком размытое. Старушка – ненадежный свидетель, лица-то она не видела.

– Все равно, сама подумай: телохранитель этот слишком много всего знает, он же не гений в самом деле!

– И много знает, и везде успевает, – задумчиво пробормотала я, – нет. Таких совпадений просто не бывает. Так что даже не мечтай одним выстрелом убить двух зайцев. Но парень однозначно приведет нас и к таинственному Машиному ухажеру, и к убийце.

– Может, ухажер ее и убил?! С чего ему тогда от следствия прятаться?

– Пока доказательств нет, предпочту не гадать на кофейной гуще. И потом, вдруг ухажер этот не понаслышке знает, как быстро вы развешиваете ярлыки на людей? Вот и затаился от греха подальше. Но о последнем вечере жизни Маши Титовой ее молодой человек должен знать многое. А для нас с тобой, несмотря на усилия, это по-прежнему сплошное темное пятно. Так что найти его необходимо. А для этого арестовать телохранителя.

– Ничего себе задачка! Интересно, как ты это собираешься провернуть?!

– Вот мы и подошли к сути плана. Я хочу его спровоцировать. Парень или его работодатель, или они оба ненавидят Полянских. И когда они узнают, что Романа отпустили из СИЗО, да не просто так, а сняв все обвинения, рассвирепеют! И попытаются напасть на подростка.

– Ты искренне считаешь, что Полянская позволит сделать из сына приманку?! Очень сомневаюсь!

– Не беспокойся, я смогу убедить Валентину.

– Допустим. Почему ты думаешь, что этот телохранитель рискнет и будет действовать?!

– Потому что он дерзкий, самоуверенный, умный и отлично умеет держать себя в руках. А еще очень ненавидит их всех, а Ромку особенно.

– Откуда такие выводы, позволь спросить? – недоверчиво усмехнулся Илья.

– Они сделаны на основе поступков парня. Сам посуди. Он внедрился в семью, да не просто в штат обслуживающего персонала. Телохранитель всегда имеет ряд преимуществ и привилегий. Притом парочкой изящных ходов избежал тщательной проверки своего личного дела и рекомендаций.

– Не такой уж он умный, если, в конце концов, засыпался.

– Тут ты не прав, «засланный казачок» не совершил ни одного прокола, нигде существенно не наследил. Под подозрение он попал только в результате расследования всего случившегося, и то далеко не сразу.

– Да что такого он сделал особого? Парня подставил? Ну, агента моего как-то просчитал и использовал. Со взяткой опять же хорошо придумано, но и только.

– Илья, ты многого не знаешь. Он еще организовал взрыв на производстве Валентины и совершенно там не наследил. Ни свидетелей, ни доказательств.

– Да ты что?!

Я молча кивнула.

– И организовал похищение Риты Полянской.

– Девушка похищена?! Ничего себе!

– Нет. Я успела предотвратить это преступление. Но похитители-неудачники погибли, разбились на машине во время погони. И если бы не терзавшее меня чувство вины, никогда не удалось бы понять, как в этом поучаствовал наш «казачок», ибо он был крайне аккуратен.

– Ладно, я поверю, что такой типчик рискнет напасть на подростка. Чтобы его обвинить, надо подпустить очень близко к Роману Полянскому, а это риск большой. И где вообще гарантия, что он близко подберется и не заподозрит ловушку?

– Он изучил поместье Валентины вдоль и поперек, подберется, поверь. И ловушку мы ему организуем качественную, а перед этим хорошенько разозлим. Я раздую его ненависть, превращу в слепую ярость. Люди в таком состоянии склонны переоценивать свои силы и допускать ошибки.

– Хорошо, считай, убедила. Что нужно от меня?

– Тебе в этом плане отводится важная роль. Первым делом освободи Романа как можно скорее. И его нужно не просто отпустить из-под стражи до продолжения расследования, а снять все обвинения.

– Евгения, ты понимаешь, о чем просишь и чем я рискую?!

– Ничем особым. Доказательная база хромает на обе ноги. Ну, выволочку от начальства, может, и получишь. Так зато потом похвалят, когда раскроешь резонансное преступление. Лавры будут все твои, мне такая ерунда ни к чему. И дело о гибели двух парней, сгоревших в машине, помогу закрыть. Вы ведете его совместно с гибэдэдэшниками. Помнишь, встречались в промышленной зоне, неподалеку от трассы? Это несчастный случай, я дам свидетельские показания.

– Те самые неудавшиеся похитители?! С чего такая щедрость на подарки?!

– Это не дар, скорее обмен. Мы же сотрудничаем, ты помогаешь. Только будет к тебе небольшая личная просьба.

– Какая?

– Там среди вещественных доказательств имеются три сюрикена. Проследи, чтобы к липким ручкам коллег не пристали. Они мои и нужны мне.

– Вещицы необычные.

– Подарок японских коллег.

– Я слышал, смертоносное оружие.

– Только в умелых руках, в пальцах дилетантов вещь бесполезная или, того хуже – опасная.

– Понятно. Ты когда операцию по задержанию планируешь? И насколько большая нужна группа задержания?

– Ты еще ОМОН вызови, – фыркнула я, – из полицейских в операции участвуешь только ты, Илья. Вокруг будут люди из службы безопасности Полянской. Но посвященных в детали мало, кроме нас с тобой, Макс и Валентина. И ты, кстати, не болтай. Кто знает, вдруг у резвого парня и в твоем ведомстве есть уши.

– Ладно, а дата?

– Смогу ее назначить только после освобождения Романа.

– Завтра утром можешь забирать.

– Хорошо. Тогда прибавь пару дней на информационную атаку и подготовку. Значит, через три дня.

– Договорились.

* * *

В разговоре с Ильей я ловко пообещала уговорить Валентину. На самом деле прекрасно понимала, что воплотить мой план будет нелегко именно благодаря сопротивлению Полянской. Она всегда проявляла гипертрофированную заботу о детях, осторожность, и рисковать жизнью сына может не согласиться.

Значит, в мою задачу входит убедить женщину, что риск будет минимальным. Для этого я созвонилась с Валентиной и попросила ее о встрече немедленно. Женщина назвала адрес своего офиса и заверила, что примет меня сразу по прибытии.

Неожиданно, к моему удивлению, беседа с Полянской не заняла много времени и сил. Я готовила убедительные речи, железные доводы. Всего этого не понадобилось. Валентина внимательно выслушала мой план, задала несколько уточняющих вопросов. Спросила, что для его выполнения нужно лично от нее, и взяла с меня честное слово, что Роман не пострадает, как бы ни сложилась ситуация.

Остался только Макс. Вот здесь я поняла, что такое бурное сопротивление. Выслушав в кратком изложении мой план, приятель некоторое время молчал. И, судя по застывшему бледному лицу, его молчание не предвещало ничего хорошего.

– Если это не ловкий ход в попытке провести следака и добиться освобождения Полянского, просто не знаю, что сказать, – выдал наконец Макс.

– Я никогда не веду дел подобным образом, даже если ситуация складывается не в пользу подопечного.

– Значит, ты приняла решение и уже получила одобрение начальства, – выдохнул приятель. Его лицо стало наливаться краской, стремительно превращаясь из мертвенно-бледного в ярко-розовое.

– Ты сейчас похож на сеньора-помидора из мультика, – подначила я.

– Женька, ты хоть понимаешь, что творишь?! – проигнорировал приятель последнюю реплику. – Ты в первую очередь меня подставляешь, просто подводишь под монастырь! Тебе хорошо, сегодня здесь, а завтра – как ветром сдуло. Хочешь, махнешь в свой Тарасов захолустный, хочешь, еще куда. А я здесь остаюсь, и у меня, между прочим, семья. Жена и двое детей, их кормить нужно.

– Это правда, одиночество дает определенную степень свободы. А насчет захолустья ты зря. Тарасов большой и красивый город.

– Да при чем сейчас ваш Тарасов?! Ты понимаешь, что так не делается?!

– Намекаешь, что решила вопрос через твою голову? Я понимала, что сразу, как ты план мой услышишь, станешь осторожничать и возражать. И попытаешься помешать мне убедить Валентину. Кстати, ее уговаривать особо не пришлось.

– Это оттого, что Полянская имеет смутное представление о разнице между планом операции, как бы хорош он ни был, и реальным итогом. Ты же предлагаешь даже не план – втягиваешь нас в авантюру. И я первый, кто пострадает от ее последствий.

– Ну, высоко забрался – высоко падать. Но не бойся, я ведь рядом, подстрахую, – ободряюще улыбнулась я.

– Моих людей предлагаешь использовать втемную? – уточнил Макс, слегка остывая.

– Абсолютно. И по поводу Григория. Ты же расспрашивал о нем, искал. В ближайшие пару дней невзначай уронил в разговоре с охранниками, что хотел Малышева раньше времени из отпуска отозвать. Ну, работы много, аврал, а новых людей набирать не с руки. Возможно, что во время проникновения на объект он будет использовать свои знакомства среди охранников. Вести себя, как ни в чем не бывало, при встрече. Нужно, чтобы к нему относились ровно, как обычно. Чтобы Григорий не насторожился раньше времени, ловушку не почуял.

– Даже если мы все продумаем, сотни раз отрепетируем и проработаем, что-то может пойти не так. И тогда пострадают люди, которых твоими стараниями на объекте будет немало. Или, что совсем недопустимо, Ромка.

– Давай разделим обязанности. Мой приоритет – юный Полянский и задержание «казачка» нашего. Сашке поручаем Валентину, за Ритой вместе приглядываем. Ты следишь, чтобы никто из гостей или твоих подчиненных случайно не пострадал.

– А Никоненко на что?

– Он будет присутствовать только как представитель закона. Подготовка у старлея слабенькая, навыков необходимых нет, рефлексы не отработаны. Сами справимся. А то еще и его прикрывать придется.

* * *

Пара дней подготовки к операции пролетели как единый миг. За это время семье Полянских вернули Романа. С подростка были полностью сняты все обвинения. Я, в свою очередь, сделала очередной ход. Позаботилась о том, чтобы это событие широко освещалось местной прессой и телевидением. Организовала несколько статей в Интернете. Разумеется, все журналисты с моей подачи смаковали подробности этой истории, углубляясь не только в обстоятельства трагической гибели девушки, но уделяя достаточно места страданиям невинно обвиненного юноши, рассуждая о его чудесном вызволении из тюрьмы, радости семьи и планах на будущее. Теперь только глухой не слышал об этой истории.

Дальше наступила очередь Валентины. Госпожа Полянская объявила, что в честь освобождения сына и снятия с него обвинений устраивает большой прием. В усадьбу были приглашены сокурсники Романа и Риты, некоторые учителя и многочисленные знакомые Валентины. Составлением списка гостей занимались Макс, хозяйка дома и дети. Я только внесла в него незначительные коррективы. Во-первых, на этом приеме должен был присутствовать Илья Никоненко. Во-вторых, кто знает, может, среди гостей окажется сам зачинщик всей этой истории, непосредственный руководитель Григория. Правда, в последние дни я стала подозревать, что этот человек – просто плод моей фантазии.

Оставшееся до приема время я провела с Романом и Ритой. Мы, сдвинув мебель к стенам, расчистили одну из самых больших гостевых спален, бросили на пол два матраса и учились правильно падать. На первый взгляд это бессмысленно или даже глупо, но только на первый взгляд. Если человек умеет правильно двигаться, группироваться при падении, это может спасти ему жизнь. И, наоборот, даже толпа вышколенных телохранителей не спасет, если подопечный в случае опасности дернется не в ту сторону, замечется бестолково и угодит под шальную пулю или удачно брошенный нож. Навыки Григория мне были неизвестны, но я предполагала, что стрелять он не станет, скорее всего, предпочтет холодное оружие. И для этого подойдет близко к объекту. Несмотря на то что в группе риска находились Валентина и в большой степени Рома с Ритой, я считала, что преступник выберет для нападения именно Романа. Поэтому работала с ним тщательнее, заставила носить под одеждой все время до приема тонкий бронежилет и надеть его под парадный костюм.

* * *

Вечер был в самом разгаре. По ярко освещенным, открытым по случаю приема гостей залам на третьем этаже бродили толпы нарядных гостей. Как всегда бывает в таких случаях, люди образовывали небольшие группки, в которых все весело болтали, пили различные напитки, шутили, смеялись и снова болтали. Приглашенная публика активно общалась между собой, парочки или гости-одиночки переходили от одной группки к другой под ненавязчивый аккомпанемент небольшого оркестра.

К услугам гостей были два бара с алкогольными и прохладительными напитками, множество столиков с различными закусками. Помимо этого, туда-сюда постоянно сновали горничные с подносами, полными закусок и бокалов с выпивкой. Я посоветовала Валентине не нанимать лишних людей, да и штат ее прислуги позволял устроить праздник с размахом.

Нарядный Ромка держал в руках высокий стакан с апельсиновым соком. В моем сопровождении паренек медленно переходил от одной группки гостей к другой. Люди при его появлении торопились поздравить Романа с освобождением и заверить, что всегда считали его невиновным.

– У меня свело лицо от улыбок, – шепотом пожаловался он, – и шея болит. Киваю всем, как дрессированный тюлень. Что я тут делаю? Треть этих людей мне даже незнакома!

– Терпи, мой юный друг. Клянусь, мы на финишной прямой, – улыбаясь и почти не шевеля губами, прошептала я.

– Какой финиш?! Прием в самом разгаре! Эта бодяга еще часа на два!

– Как знать, как знать.

– Что ты затеяла вообще? А?

Я не торопилась отвечать пареньку. Молча улыбаясь, осторожно обводила взглядом зал. Макс величественно курсировал по комнате под руку с Валентиной, периодически останавливаясь напротив знакомых. В гордом одиночестве, чуть поодаль, как на привязи, ходил ее телохранитель Сашка. Илья пытался ухаживать за миниатюрной блондинкой в зеленом платье. Довольно успешно, кстати. Девушка звонко смеялась над шутками полицейского.

Выбирая сегодня платье для Риты, мы остановились на творении одной миланской фирмы из шифона и кружев алого цвета. Девушка точно уловила суть моих инструкций. Держалась чуть в стороне, но так, чтобы я не теряла ее из виду ни на минуту. Цвет платья в этом очень помогал.

Мой наряд тоже был продуман досконально. Черное платье тонкого шелка с длинной юбкой, присобранной в талии и сильно расклешенной книзу оставляло открытыми руки и спину, тонко намекая, что девушке и скрывать-то нечего. На самом деле за широким поясом, украшенным тонкой вышивкой и напоминающим произведение искусства, были спрятаны сюрикены, плотная подвязка удерживала на внутренней стороне бедра нож. Дополняли мой образ туфли на высоченной шпильке. Прыгать и бегать в обуви на каблуках, конечно, еще то удовольствие, но, выбирая туфли, я позаботилась, чтобы их было легко сбросить. Да и, по сути, шпильки – это практически готовое оружие, если правильно их применить.

В общем, мой вид был призван внушить спокойствие противнику. За подружку, повисшую на руке подростка, я себя, конечно, выдать не пыталась. Но, думаю, вполне могу сойти за неизвестную и любящую тетушку или двоюродную сестрицу.

Отвечать на вопросы Романа, которые становились все настойчивее, я пока не собиралась, чтобы не нервировать зря мальчишку. Мы двигались, я продолжала незаметно осматривать зал. Шло время, противник появляться не торопился. Соратники начинали понемногу нервничать. Макс все чаще хмурился. Илья поправлял галстук, нетерпеливо ерзал и, кажется, совсем не слушал щебет блондинки.

Я ухватила с подноса проходящей мимо девушки бокал шампанского. Победно улыбаясь, сделала глоток и снова осмотрелась, словно в поисках закуски.

– Тебе принести что-нибудь? – предупредительно-вежливо поинтересовался Ромка. – Хочешь канапе или тарталетку? Может быть, бутерброд с икрой? Мама требует, чтобы ее подавали на тонких тостах или крутонах.

– Спасибо, – растерянно пробормотала я.

На самом деле в этот момент мое внимание привлек молодой человек в черном костюме с подносом. Он стоял неподалеку, повернувшись спиной к нам. Держал закуски перед немолодой парой. Дама колебалась, никак не могла выбрать бутерброд. Очень интересно, Валентина официантов не нанимала. Весь вечер с подносами бегали горничные.

За ту долю секунды, что я видела лицо молодого человека, успела узнать коварного телохранителя. Да, фотография из личного дела дает слишком размытое представление о внешности Григория, пожалуй, он настоящий красавец. Фотография! Неожиданно сознание царапнула смутная догадка. Этот парень отдаленно похож на первого мужа Валентины. Есть что-то такое в облике: линия роста волос, строение челюсти, поворот, наклон головы. То, что ученые называют общими генетическими признаками. Неужто он родственник Полянских?!

В любом случае сейчас не время размышлять и строить версии, нужно действовать! Я бросила озабоченный взгляд на Макса и стала, потихоньку нажимая на руку подростка, как на руль, уводить Ромку немного в сторону.

– Пойдем-ка вон к тем диванчикам.

– Уже устала, присесть хочешь? А я видел официанта с закусками, хотел позвать.

– Он сам к нам подойдет, – сквозь зубы пробормотала я, соображая, как лучше поступить. Можно дождаться нападения прямо здесь, используя диваны с креслами, как заграждение. Но насчет выбора оружия я могу ошибаться. И если парень решит применить пистолет, случайные жертвы в такой толпе неизбежны. А можно увести Романа в тихий уголок, тем самым подтолкнуть преступника к действию, но я не хочу выпускать из поля зрения Риту.

Макс, видимо, заметил мои терзания, шепнул что-то на ухо Валентине, кивнул Сашке. В рядах соратников произошла рокировка. Сашка взял под руку госпожу Полянскую. Макс, блистая улыбкой, на ходу схватил с подноса бокал шампанского и стакан сока, после чего подошел к Маргарите. Приятель весело улыбался, вручая девушке стакан. Говорил тост, протягивая бокал, одновременно осторожно оттесняя ее к стене и полностью закрывая собой.

Григорий лавировал в толпе гостей, изящно избегая попадаться кому-то из хозяев дома на глаза, все ближе подбираясь к нам.

Действия Макса стали сигналом для меня.

– Ромка, а что там? За этой стеклянной дверью? – кивком указала я вправо.

– Длинная веранда, она почти весь зал огибает. И соединяется лестницей с верандой второго этажа, а оттуда есть лестница еще ниже, которая выходит прямо в сад.

– На веранду одна дверь ведет?

– Две из зала и одна из большой гостиной.

– Как замечательно, пойдем прогуляемся!

Мы решительно направились в сторону веранды, слегка ускоряясь. В этой части дома я никогда не была и хотела прийти раньше противника, успеть немного осмотреться. Заодно, насколько это возможно, подготовить подопечного.

– Ромка, помнишь, чему я последние дни тебя учила?

– А то! Все бока болят! И плечи ноют постоянно, жилет тяжелый.

– Зато твое тело немного привыкло к нему за эти дни. И никому не догадаться, что он на тебе есть.

– А смысл?

Тихонько болтая, мы вышли на веранду. Я немного огляделась. Да, сюда вели три двери, но из зала на веранду выходило несколько французских окон, больших, от потолка до пола. Здесь не зажигали светильников, довольствуясь ярким светом, льющимся из окон, поэтому на веранде царил легкий полумрак. Или так казалось после ярко освещенных парадных комнат. Отличное место для нападения.

– Женя, все в порядке? Я спрашивал, в чем смысл?

– А, пока не могу сказать, но он есть, поверь.

– Здесь вдоль стен расставлены банкетки, можно присесть. Или, если хочешь, спустимся в сад? – Ромка чувствовал, что я веду себя странно. То требовала ходить среди гостей и всем улыбаться, то вдруг удалиться пожелала. Он совершенно не понимал причин такого поведения. А я объяснить не могла, по крайней мере сейчас.

– Давай постоим тут, у колонн, – опираясь на высокие каменные перила, я выглянула в сад. Окинула беглым взглядом ряды аккуратно подстриженных кустов. Они невысокие, прятаться неудобно, с этой стороны не стоит ожидать нападения. Значит, веранда. Жаль, что нельзя просчитать, с какой стороны он появится. Но место я выбрала хорошее, высокие колонны могут служить отличным прикрытием. Надеюсь, обойдется без неожиданностей. Все, стоим, рассматриваем сад поздней вечерней порою, болтаем.

– Женя, как думаешь, все это закончилось? – хмурясь, спросил Ромка.

– Для тебя да, если ты о следствии говоришь.

– Честно говоря, до сих пор не верится. А прием этот, гости все, зачем?

– Что тебя смущает? – не объяснять же сейчас подростку причины устроения этого приема.

– Не знаю. Как-то все…

Договорить Роман не успел. С правой стороны к нам метнулся серой тенью нападавший. В его руках блеснул небольшой обоюдоострый клинок.

Я выпрыгнула вперед, закрывая собой подростка, и одновременно скомандовала Роме:

– Быстро на пол!

Мальчишка в точности выполнил действия, которым я его учила. Мгновенно рухнул на пол и, сгруппировавшись, откатился в сторону от возможного места схватки, под прикрытие одной из колонн.

Я тем временем крепко ухватила нападавшего за кисть, в которой он держал нож и, выкрутив, повернула острие в его сторону. Используя инерцию разогнавшегося тела, с помощью простого приема изменила его траекторию, немного развернула и с силой ударила о ближайшую колонну, одновременно удерживая кисть парня таким образом, чтобы он сам не вспорол себе брюхо. Ведь мне нужно его задержать, а не угробить. Потом, усиливая нажим, выбила нож, резко дернув, завела руку за спину, нанеся несколько резких ударов по почкам. Пока он был дезориентирован, я намеревалась повалить парня лицом вниз и вырубить ненадолго. Но он неожиданно резко прокрутился, освобождаясь, и рванул наутек.

Молодой человек направлялся к лестнице в сад. Это рядом с домом, клумбы, дорожки и пересекающиеся аллеи из кустов, а дальше начинается парк, есть где спрятаться, особенно ночью и досконально зная территорию.

Я мгновенно сбросила туфли, забралась на перила, игнорируя лестницу, съехала по ближайшей колонне на второй этаж, мысленно говоря «прощай» изящному шедевру дизайнерской мысли.

Григорий тем временем почти добежал до второго этажа. Огибая колонны, я пробежалась прямо по перилам по направлению к лестнице. Противник начал спуск, еще несколько мгновений, и он окажется в саду, а там и до желанной свободы рукой подать. Этого никак нельзя допустить. Конечно, я могу метнуть нож или сюрикен в спину парня, но, боюсь, легкое ранение его не остановит, а тяжелого хотелось бы избежать. Ни секунды более не колеблясь, я взмахнула обеими руками и, желая придать себе как можно большее ускорение, с силой оттолкнулась от широких перил. И через несколько мгновений приземлилась точно на спину убегающего парня. От сильного толчка и неожиданности он не удержался на ногах, и мы кубарем скатились по ступенькам. Как только падение завершилось, я, не медля, нанесла несколько сильных ударов оглушенному противнику. Слух уловил бодрый топот и крики приближающихся соратников. Они были уже неподалеку.

– Женька, все в порядке?

– Вы невероятно вовремя! Илья, забыла у тебя спросить.

– Что?

– Ты наручники захватил?

– Конечно.

– Тогда действуй, – сделала я приглашающий жест рукой, предлагая их надеть на задержанного.

* * *

Ввиду не совсем обычных обстоятельств прием пришлось сильно сократить. Среди присутствующих гостей никто не пытался напасть на семью Полянских. И соратники решили, что нанимателя засланного казачка сегодня здесь нет. Если таковой вообще существовал.

Гости спешно разошлись. Мы расположились в гостиной напротив кресла, в котором сидел парень в наручниках. Рядом с ним по бокам стояли Макс с Ильей. Старший лейтенант уже объявил молодому человеку, что он арестован и объяснил, в чем его обвиняют и подозревают.

– Я ничего не понимаю, – Ромка переводил изумленный взгляд с одного присутствующего на другого, – это же Григорий. За что вы его так? Это он напал на веранде? Все очень быстро произошло, рассмотреть лицо не получилось, но я не верю… и не понимаю…

– Зовут молодого человека не так. И я, конечно, могу ошибаться, но думаю, что он некоторым образом ваш родственник, – спокойно пояснила я.

– Сейчас же представьтесь! – скомандовал Илья. – Что? Я не совсем понял, какой родственник?!

– Меня зовут Михаил Стрельников, – злобно блестя глазами, сказал парень.

– И это мой сын от первого брака. Старший, сводный брат Риты и Романа, – низко склонив голову, тихо проговорила Валентина.

– Я что-то не совсем понял! Еще один сын?! – разнервничался Илья. – И он работал у ваших детей телохранителем, а вы…

– Она меня даже не узнала! – почти выкрикнул задержанный.

– Значит, друг отца, когда звонил Валентине и рекомендовал тебя на работу, все знал?

– О моих планах? Нет, я и сам их тогда не знал. А кого он рекомендует, конечно. Меня воспитали бабушка с дедушкой. Два с половиной года назад они умерли, сделав меня обеспеченным молодым человеком, но я отчаянно хотел найти мать. Посмотреть на них на всех, понять… Почему меня бросили?! Их она любила, тряслась, заботилась, пылинки сдувала! А меня даже не узнала.

– Они забрали тебя четырех лет от роду, и мы больше не виделись, это было условием. Которое я не могла нарушать.

– Теперь понятно, кто и почему мстил вам, Валентина.

– Мой первый муж трагически погиб в молодом возрасте. Его родители очень тяжело переживали утрату. А я осталась совсем одна с годовалым ребенком на руках. Было очень трудно, пришлось перейти на заочное обучение и пойти работать. Но через некоторое время я снова вышла замуж. Родились Рома и Рита. Сначала я радовалась, муж был добр к старшему ребенку и к младшим, хорошо зарабатывал. А потом начался кошмар. У него всегда были проблемы с алкоголем, потом все как-то резко усугубилось, стало быстро прогрессировать. Словно этого всего было мало, муж начал играть и, разумеется, проигрывать разные по величине суммы. Я спешно развелась и снова пошла работать, на сей раз продавцом на рынок. Никто не брал в приличные места молодую мать с тремя детьми. Сказать, что мне было тяжело, – ничего не сказать. Дети мал мала меньше, на работе платят копейки, а домой с завидным постоянством являются знакомые и не слишком люди – требовать долги бывшего мужа. Однажды явились два типа, род их занятий явственно отражался на внешности и повадках. Они потребовали очень крупную сумму, заявив, что раз мой бывший муж сбежал из города, отдавать мне. Иначе они не поручатся за жизнь и безопасность детей, – Валентина горько всхлипнула, словно перед глазами снова встал кошмар тех лет, – и тогда я сломалась. Родители первого мужа очень тосковали о нем и мечтали забрать себе Мишеньку навсегда. Хотели полностью усыновить и воспитывать, как своего ребенка. Нечто вроде второго шанса. Я не соглашалась.

Тогда они предложили выплатить все долги моей теперешней семьи. Даже добавить существенную сумму, которая позволит мне основать собственный бизнес. Взамен я обязалась никогда больше не видеться с ребенком, отказаться от родительских прав.

Мальчику было четыре года. Я согласилась, и они его увезли навсегда. Переехали в другой город, куда, не сообщали. И я не искала, потому что дала слово. Была уверена, что родители моего первого мужа вырастят мальчика в любви, заботе, и он ни в чем не будет нуждаться. Это ужасный поступок. Но я спасала своих детей, всех детей.

– И вы действительно не узнали его? Ведь отдаленное сходство с отцом имеется.

– Понимаете, я не ожидала обнаружить Мишеньку рядом. Даже предполагала, что ребенка могут увезти за границу и там воспитать. Я очень страдала, но всеми силами старалась забыть о старшем сыне.

– Молодой человек расценил все иначе. Он стал искать мать и нашел преуспевающую женщину, которая любит и заботится о других дочери и сыне, а его забыла. И он решил мстить!

– Да, решил. Купил оружие, поддельные документы. Внедрился в охрану.

– Значит, никакого руководителя не было?

– Нет. Я все продумал сам. Работал, изучал их. Старался вбить клин между матерью и детьми, поссорить. Ромку, вот, курить научил. Но все, что я делал, казалось мелким и пустым. Тогда я запланировал взрыв на производстве. Ну и многое другое.

– Ты причастен к убийству девушки?

– Да. Это я убил, чтобы Ромку подставить. У вас так никогда не бывало? Готовишься, планируешь, обдумываешь все досконально и потом делаешь первый ход. И сразу видишь, что есть возможность обыграть все по-другому, лучше, нанести более сокрушительный удар. Вы не воспользуетесь шансом?

Михаил обвел тяжелым взглядом всех собравшихся. Ответом ему было гробовое молчание.

– Вот я и воспользовался. Сначала просто хотел проследить за Ромкой, танцующим в ночном клубе. Сделать фото и послать матери, анонимно. А когда увидел там Машу, придумал план лучше, гораздо результативнее. Я и раньше ее частенько встречал. Девчонка все вертелась рядом, заигрывала, когда у колледжа ребятишек ждал. Вот я и завел с ней отношения. Подарки дарил, в кино возил, встречались все больше поздно вечером, я велел ей обо мне не рассказывать никому. Ну, дальше вы знаете. Тем вечером встретились мы в «Шабаше», я, прячась, сделал несколько фотографий Романа, дождался его ухода. Потом привез Машу на территорию колледжа и задушил, тело положил в укромном месте. Утром Ромке пару фраз сказал, невзначай так завел его, он с матерью и поругался. Распсиховался и курить побежал. Все просто и предсказуемо.

Дальше дело техники. Оперу дезу подкинул. Этого мало показалось, вернее, я узнал, что они кое-что нашли, что могло скомпрометировать меня. Но про это вы сами знаете. Двух дурачков отыскал, подбил Риту выкрасть. Наплел с три короба, пистолет дал. Но Серега с дружком все дело завалили. И вообще как-то не по плану дальше все пошло.

А потом я услышал, что Ромку отпускают, совсем! Это было неожиданным ударом и взбесило меня. Так что я убить решился. Думаю, пусть будет у мамочки только один сын! А кто это меня скрутил? – кивнул Михаил в мою сторону. – Что за дикая кошка?!

– Охотникова. Новый телохранитель Риты и Ромы, – скромно представилась я.

– Понятно, значит, давно просчитали. Просто найти не могли. Ловушку подстроили. Снимаю шляпу, ловко.

Вместо эпилога

Танцпол ночного клуба светился разноцветными огнями. Музыка грохотала и ухала, отдаваясь вибрациями в районе солнечного сплетения. Я с бокалом коктейля в руке лениво наблюдала за танцующими подростками.

И вспоминала сегодняшний разговор со старшим лейтенантом. Он сообщил, что передал дело в суд. Михаилу Стрельникову предъявили обвинение в умышленном убийстве Марии Титовой. Молодой человек полностью признал свою вину, и следствие располагало неопровержимыми уликами. Анализ семенной жидкости доказывал связь Михаила с девушкой. И сравнительный анализ волокон из странгуляционной борозды совпал с волокнами веревки, обнаруженной в багажнике машины Стрельникова. Разрази меня гром, не пойму, зачем он продолжал таскать веревку с собой.

Стрельникова осудят, он получит приличный срок. Несмотря на то что Валентина Полянская отказалась выдвигать обвинение в клевете и попытке похищения дочери. А дело о взрыве на производстве замять не удалось. О нем сообщили властям, и обломки взрывного устройства передали. Так как доказательств у полиции нет, только признательные показания самого Михаила, сейчас трудно предсказать, как сильно это увеличит срок.

Нанимая меня, женщина хотела спасти сына от тюрьмы. Что я и сделала, одновременно посодействовав, чтобы осудили другого ее сына. Есть во всем этом какая-то злая ирония. Но ничего не поделать, Михаил действительно виноват.

А вот что мне по-прежнему сложно понять: почему Валентина не смогла узнать своего ребенка? Сходство у Михаила с отцом, конечно, отдаленное, но как же хваленое материнское сердце? Возможно, узнай Полянская сына, события могли сложиться совсем по-другому?

Но, думаю, ближе к развязке этой истории госпожа Полянская стала что-то подозревать. Может, вспоминать или сопоставлять. И этим объясняется, что женщина рассматривала старые семейные фотографии.

Диджей объявил медленный танец. Через несколько мгновений из толпы вынырнула Маргарита, счастливо улыбаясь и обмахивая раскрасневшееся лицо, девушка плюхнулась на диванчик с другой стороны столика.

– Ты обещала показать мне ту танцевальную фигуру!

– Покажу, обязательно, попозже. Сейчас музыка не подходит.

– Смотри, Ромка девушку пригласил.

– Вижу.

Я посоветовала Валентине чуть меньше контролировать подрастающих детей. Иначе, не ослабь она давление, ссоры и бунты неизбежны. Отпускать их одних развлекаться женщина еще не готова, но на сегодняшнее посещение ночного клуба дано официальное «добро».

И Рита по окончании колледжа планирует заняться танцами профессионально. А на днях у нее кастинг в небольшую, но довольно известную в Ростове молодежную танцевальную группу. Ромка продолжает обучение и видит свое будущее связанным с математикой.

В колледже моими стараниями организовали свою небольшую службу безопасности, снабдили все въезды воротами с КПП. Круглосуточно охраняют территорию.

Я рассказала Полянской о пошатнувшейся психике Тамары Титовой. Женщина не смогла смириться с потерей дочери, ее суицидальные наклонности продолжали прогрессировать. Валентина помогла устроить Тамару в известную заграничную клинику, полностью оплатив лечение и остальные расходы. Муж сопровождает женщину и уповает на помощь врачей и целительную силу природы и времени.

Несмотря на неоднозначный результат расследования, госпожа Полянская выплатила мне обещанную премию. Правда, просила не покидать их дом еще некоторое время, пока Макс неспешно подберет замену.

И вообще мне пришлось задержаться в Ростове-на-Дону гораздо дольше, чем я рассчитывала. Но это уже совсем другая история.

Content

Марина Серова
Невидимый враг

Вместо эпилога