Фицджеральд Фрэнсис Скотт

Великий Гэтсби - английский и русский параллельные тексты

Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Великий Гэтсби

Chapter I

ГЛАВА I

In my younger and more vulnerable years my father gave me some advice that I've been turning over in my mind ever since.

В юношеские годы, когда человек особенно восприимчив, я как-то получил от отца совет, надолго запавший мне в память.

"Whenever you feel like criticizing any one," he told me, "just remember that all the people in this world haven't had the advantages that you've had."

- Если тебе вдруг захочется осудить кого то, -сказал он, - вспомни, что не все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты.

He didn't say any more, but we've always been unusually communicative in a reserved way, and I understood that he meant a great deal more than that.

К этому он ничего не добавил, но мы с ним всегда прекрасно понимали друг друга без лишних слов, и мне было ясно, что думал он гораздо больше, чем сказал.

In consequence, I'm inclined to reserve all judgments, a habit that has opened up many curious natures to me and also made me the victim of not a few veteran bores.

Вот откуда взялась у меня привычка к сдержанности в суждениях - привычка, которая часто служила мне ключом к самым сложным натурам и еще чаще делала меня жертвой матерых надоед.

The abnormal mind is quick to detect and attach itself to this quality when it appears in a normal person, and so it came about that in college I was unjustly accused of being a politician, because I was privy to the secret griefs of wild, unknown men.

Нездоровый ум всегда сразу чует эту сдержанность, если она проявляется в обыкновенном, нормальном человеке, и спешит за нее уцепиться; еще в колледже меня незаслуженно обвиняли в политиканстве, потому что самые нелюдимые и замкнутые студенты поверяли мне свои тайные горести.

Most of the confidences were unsought-frequently I have feigned sleep, preoccupation, or a hostile levity when I realized by some unmistakable sign that an intimate revelation was quivering on the horizon; for the intimate revelations of young men, or at least the terms in which they express them, are usually plagiaristic and marred by obvious suppressions.

Я вовсе не искал подобного доверия - сколько раз, заметив некоторые симптомы, предвещающие очередное интимное признание, я принимался сонно зевать, спешил уткнуться в книгу или напускал на себя задорно-легкомысленный тон; ведь интимные признания молодых людей, по крайней мере та словесная форма, в которую они облечены, представляют собой, как правило, плагиат и к тому же страдают явными недомолвками.

Reserving judgments is a matter of infinite hope.

Сдержанность в суждениях - залог неиссякаемой надежды.

I am still a little afraid of missing something if I forget that, as my father snobbishly suggested, and I snobbishly repeat, a sense of the fundamental decencies is parceled out unequally at birth.

Я до сих пор опасаюсь упустить что-то, если позабуду, что (как не без снобизма говорил мой отец и не без снобизма повторяю за ним я) чутье к основным нравственным ценностям отпущено природой не всем в одинаковой мере.

And, after boasting this way of my tolerance, I come to the admission that it has a limit.

А теперь, похвалившись своей терпимостью, я должен сознаться, что эта терпимость имеет пределы.

Conduct may be founded on the hard rock or the wet marshes, but after a certain point I don't care what it's founded on.

Поведение человека может иметь под собой разную почву - твердый гранит или вязкую трясину; но в какой-то момент мне становится наплевать, какая там под ним почва.

When I came back from the East last autumn I felt that I wanted the world to be in uniform and at a sort of moral attention forever; I wanted no more riotous excursions with privileged glimpses into the human heart.

Когда я прошлой осенью вернулся из Нью-Йорка, мне хотелось, чтобы весь мир был морально затянут в мундир и держался по стойке "смирно". Я больше не стремился к увлекательным вылазкам с привилегией заглядывать в человеческие души.

Only Gatsby, the man who gives his name to this book, was exempt from my reaction-Gatsby, who represented everything for which I have an unaffected scorn.

Только для Гэтсби, человека, чьим именем названа эта книга, я делал исключение, - Гэтсби, казалось, воплощавшего собой все, что я искренне презирал и презираю.

If personality is an unbroken series of successful gestures, then there was something gorgeous about him; some heightened sensitivity to the promises of life, as if he were related to one of those intricate machines that register earthquakes ten thousand miles away.

Если мерить личность ее умением себя проявлять, то в этом человеке было поистине нечто великолепное, какая-то повышенная чувствительность ко всем посулам жизни, словно он был частью одного из тех сложных приборов, которые регистрируют подземные толчки где-то за десятки тысяч миль.

This responsiveness had nothing to do with that flabby impressionability which is dignified under the name of the "creative temperament"-it was an extraordinary gift for hope, a romantic readiness such as I have never found in any other person and which it is not likely I shall ever find again.

Эта способность к мгновенному отклику не имела ничего общего с дряблой впечатлительностью, пышно именуемой "артистическим темпераментом", - это был редкостный дар надежды, романтический запал, какого я ни в ком больше не встречал и, наверно, не встречу.

No-Gatsby turned out all right at the end; it is what preyed on Gatsby, what foul dust floated in the wake of his dreams that temporarily closed out my interest in the abortive sorrows and short-winded elations of men.

Нет, Гэтсби себя оправдал под конец; не он, а то, что над ним тяготело, та ядовитая пыль, что вздымалась вокруг его мечты, - вот что заставило меня на время утратить всякий интерес к людским скоротечным печалям и радостям впопыхах.

My family has been prominent, well-to-do people in this Middle Western city for three generations.

Я принадлежу к почтенному зажиточному семейству, вот уже в третьем поколении играющему видную роль в жизни нашего среднезападного городка.

The Carraways are something of a clan, and we have a tradition that we're descended from the Dukes of Buccleuch, but the actual founder of my line was my grandfather's brother, who came here in fifty-one, ""sent a substitute to the Civil War, and started the 'J 'wholesale hardware business that my father carries on to-day.

Каррауэи - это целый клан, и, по семейному преданию, он ведет свою родословную от герцогов Бэклу, но родоначальником нашей ветви нужно считать брата моего дедушки, того, что приехал сюда в 1851 году, послал за себя наемника в Федеральную армию и открыл собственное дело по оптовой торговле скобяным товаром, которое ныне возглавляет мой отец.

I never saw this great-uncle, but I'm supposed to look like him-with special reference to the rather hardboiled painting that hangs in father's office.

Я никогда не видал этого своего предка, но считается, что я на него похож, чему будто бы служит доказательством довольно мрачный портрет, висящий у отца в конторе.

I graduated from New Haven in 1915, just a quarter of a century after my father, and a little later I participated in that delayed Teutonic migration known as the Great War.

Я окончил Йельский университет в 1915 году, ровно через четверть века после моего отца, а немного спустя я принял участие в Великой мировой войне - название, которое принято давать запоздалой миграции тевтонских племен.

I enjoyed the counter-raid so thoroughly that I came back restless.

Контрнаступление настолько меня увлекло, что, вернувшись домой, я никак не мог найти себе покоя.

Instead of being the warm center of the world, the Middle West now seemed like the ragged edge of the universe-so I decided to go East and learn the bond business.

Средний Запад казался мне теперь не кипучим центром мироздания, а скорее обтрепанным подолом вселенной; и в конце концов я решил уехать на Восток и заняться изучением кредитного дела.

Everybody I knew was in the bond business, so I supposed it could support one more single man.

Все мои знакомые служили по кредитной части; так неужели там не найдется места еще для одного человека?

All my aunts and uncles talked it over as if they were choosing a prep school for me, and finally said,

Был созван весь семейный синклит, словно речь шла о выборе для меня подходящего учебного заведения; тетушки и дядюшки долго совещались, озабоченно хмуря лбы, и наконец нерешительно выговорили:

"Why-ye-es," with very grave, hesitant faces. Father agreed to finance me for a year, and after various delays I came East, permanently, I thought, in the spring of twenty-two.

"Ну что-о ж..." Отец согласился в течение одного года оказывать мне финансовую поддержку, и вот, после долгих проволочек, весной 1922 года я приехал в Нью-Йорк, как мне в ту пору думалось -навсегда.

The practical thing was to find rooms in the city, but it was a warm season, and I had just left a country of wide lawns and friendly trees, so when a young man at the office suggested that we take a house together in a commuting town, it sounded like a great idea.

Благоразумней было бы найти квартиру в самом Нью-Йорке, но дело шло к лету, а я еще не успел отвыкнуть от широких зеленых газонов и ласковой тени деревьев, и потому, когда один молодой сослуживец предложил поселиться вместе с ним где-нибудь в пригороде, мне эта идея очень понравилась.

He found the house, a weather-beaten cardboard bungalow at eighty a month, but at the last minute the firm ordered him to Washington, and I went out to the country alone.

Он подыскал и дом - крытую толем хибарку за восемьдесят долларов в месяц, но в последнюю минуту фирма откомандировала его в Вашингтон, и мне пришлось устраиваться самому.

I had a dog-at least I had him for a few days until he ran away-and an old Dodge and a Finnish woman, who made my bed and cooked breakfast and muttered Finnish wisdom to herself over the electric stove.

Я завел собаку, - правда, она сбежала через несколько дней, - купил старенький "додж" и нанял пожилую финку, которая по утрам убирала мою постель и готовила завтрак на электрической плите, бормоча себе под нос какие-то финские премудрости.

It was lonely for a day or so until one morning some man, more recently arrived than I, stopped me on the road.

Поначалу я чувствовал себя одиноким, но на третье или четвертое утро меня остановил близ вокзала какой-то человек, видимо только что сошедший с поезда.

"How do you get to West Egg village?" he asked helplessly.

- Не скажете ли, как попасть в Уэст-Эгг? -растерянно спросил он.

I told him.

Я объяснил.

And as I walked on I was lonely no longer.

И когда я зашагал дальше, чувства одиночества как не бывало.

I was a guide, a pathfinder, an original settler.

Я был старожилом, первопоселенцем, указывателем дорог.

He had casually conferred on me the freedom of the neighborhood.

Эта встреча освободила меня от невольной скованности пришельца.

And so with the sunshine and the great bursts of leaves growing on the trees, just as things grow in fast movies, I had that familiar conviction that life was beginning over again with the summer.

Солнце с каждым днем пригревало сильней, почки распускались прямо на глазах, как в кино при замедленной съемке, и во мне уже крепла знакомая, приходившая каждое лето уверенность, что жизнь начинается сызнова.

There was so much to read, for one thing, and so much fine health to be pulled down out of the young breath-giving air.

Так много можно было прочесть книг, так много впитать животворных сил из напоенного свежестью воздуха.

I bought a dozen volumes on banking and credit and investment securities, and they stood on my shelf in red and gold like new money from the mint, promising to unfold the shining secrets that only Midas and Morgan and Maecenas knew.

Я накупил учебников по экономике капиталовложений, по банковскому и кредитному делу, и, выстроившись на книжной полке, отливая червонным золотом, точно монеты новой чеканки, они сулили раскрыть передо мной сверкающие тайны, известные лишь Мидасу, Моргану и Меценату.

And I had the high intention of reading many other books besides.

Но я не намерен был ограничить себя чтением только этих книг.

I was rather literary in college-one year I wrote a series of very solemn and obvious editorials for the Yale News-and now I was going to bring back all such things into my life and become again that most limited of all specialists, the "well-rounded man."

В колледже у меня обнаружились литературные склонности - я как-то написал серию весьма глубокомысленных и убедительных передовиц для "Йельского вестника", - и теперь я намерен был снова взяться за перо и снова стать самым узким из всех узких специалистов - так называемым человеком широкого кругозора.

This isn't just an epigram-life is much more successfully looked at from a single window, after all.

Это не парадокс парадокса ради; ведь, в конце концов, жизнь видишь лучше всего, когда наблюдаешь ее из единственного окна.

It was a matter of chance that I should have rented a house in one of the strangest communities in North America.

Случаю угодно было сделать меня обитателем одного из самых своеобразных местечек Северной Америки.

It was on that slender riotous island which extends itself due east of New York-and where there are, among other natural curiosities, two unusual formations of land.

На длинном, прихотливой формы острове, протянувшемся к востоку от Нью-Йорка, есть среди прочих капризов природы два необычных почвенных образования.

Twenty miles from the city a pair of enormous eggs, identical in contour and separated only by a courtesy bay, jut out into the most domesticated body of salt water in the Western hemisphere, the great wet barnyard of Long Island Sound.

Милях в двадцати от города, на задворках пролива Лонг-Айленд, самого обжитого куска водного пространства во всем Западном полушарии, вдаются в воду два совершенно одинаковых мыса, разделенных лишь неширокой бухточкой.

They are not perfect ovals-like the egg in the Columbus story, they are both crushed flat at the contact end-but their physical resemblance must be a source of perpetual confusion to the gulls that fly overhead.

Каждый из них представляет собой почти правильный овал - только, подобно Колумбову яйцу, сплюснутый у основания; при этом они настолько повторяют друг друга очертаниями и размерами, что, вероятно, чайки, летая над ними, не перестают удивляться этому необыкновенному сходству.

To the wingless a more arresting phenomenon is their dissimilarity in every particular except shape and size.

Что до бескрылых живых существ, то они могут наблюдать феномен еще более удивительный -полное различие во всем, кроме очертаний и размеров.

I lived at West Egg, the-well, the less fashionable of the two, though this is a most superficial tag to express the bizarre and not a little sinister contrast between them.

Я поселился в Уэст-Эгге, менее, - ну, скажем так: менее фешенебельном из двух поселков, хотя этот словесный ярлык далеко не выражает причудливого и даже несколько зловещего контраста, о котором идет речь.

My house was at the very tip of the egg, only fifty yards from the Sound, and squeezed between two huge places that rented for twelve or fifteen thousand a season.

Мой домик стоял у самой оконечности мыса, в полусотне ярдов от берега, затиснутый между двумя роскошными виллами, из тех, за которые платят по двенадцать - пятнадцать тысяч в сезон.

The one on my right was a colossal affair by any standard-it was a factual imitation of some Hotel de Ville in Normandy, with a tower on one side, spanking new under a thin beard of raw ivy, and a marble swimming pool, and more than forty acres of lawn and garden.

Особенно великолепна была вилла справа - точная копия какого-нибудь Hotel de Ville в Нормандии, с угловой башней, где новенькая кладка просвечивала сквозь редкую еще завесу плюща, с мраморным бассейном для плавания и садом в сорок с лишним акров земли.

It was Gatsby's mansion.

Я знал, что это усадьба Гэтсби.

Or, rather, as I didn't know Mr. Gatsby, it was a mansion, inhabited by a gentleman of that name.

Точней, что она принадлежит кому-то по фамилии Гэтсби, так как больше я о нем ничего не знал.

My own house was an eyesore, but it was a small eyesore, and it had been overlooked, so I had a view of the water, a partial view of my neighbor's lawn, and the consoling proximity of millionaires-all for eighty dollars a month.

Мой домик был тут бельмом на глазу, но бельмом аким крошечным, что его и не замечал никто, и потому я имел возможность, помимо вида на море, наслаждаться еще видом на кусочек чужого сада и приятным сознанием непосредственного соседства миллионеров - все за восемьдесят долларов в месяц.

Across the courtesy bay the white palaces of fashionable East Egg glittered along the water, and the history of the summer really begins on the evening I drove over there to have dinner with the Tom Buchahans.

На другой стороне бухты сверкали над водой белые дворцы фешенебельного Ист-Эгга, и, в сущности говоря, история этого лета начинается с того вечера, когда я сел в свой "додж" и поехал на ту сторону, к Бьюкененам в гости.

Daisy was my second cousin once removed, and I'd known Tom in college.

Дэзи Бьюкенен приходилась мне троюродной сестрой, а Тома я знал еще по университету.

And just after the war I spent two days with them in Chicago.

И как-то, вскоре после войны, я два дня прогостил у них в Чикаго.

Her husband, among various physical accomplishments, had been one of the most powerful ends that ever played football at New Haven-a national figure in a way, one of those men who reach such an acute limited excellence at twenty-one that everything afterward savors of anticlimax.

Том, наделенный множеством физических совершенств - нью-хейвенские любители футбола не запомнят другого такого левого крайнего, - был фигурой, в своем роде характерной для Америки, одним из тех молодых людей, которые к двадцати одному году достигают в чем-то самых вершин, и потом, что бы они ни делали, все кажется спадом.

His family were enormously wealthy-even in college his freedom with money was a matter for reproach-but now he'd left Chicago and come East in a fashion that rather took your breath away; for instance, he'd brought down a string of polo ponies from Lake Forest.

Родители его были баснословно богаты, - уже в университете его манера сорить деньгами вызывала нарекания, - и теперь, вздумав перебраться из Чикаго на Восток, он сделал это с размахом поистине ошеломительным: привез, например, из Лейк-Форест целую конюшню пони для игры в поло.

It was hard to realize that a man in my own generation was wealthy enough to do that.

Трудно было представить себе, что у человека моего поколения может быть достаточно денег для подобных прихотей.

Why they came East I don't know.

Не знаю, что побудило их переселиться на Восток.

They had spent a year in France for no particular reason, and then drifted here and there unrestfully wherever people played polo and were rich together.

Они прожили год во Франции, тоже без особых к тому причин, потом долго скитались по разным углам Европы, куда съезжаются богачи, чтобы вместе играть в поло и наслаждаться своим богатством.

This was a permanent move, said Daisy over the telephone, but I didn't believe it-I had no sight into Daisy's heart, but I felt that Tom would drift on forever seeking, a little wistfully, for the dramatic turbulence of some irrecoverable football game.

Теперь они решили прочно осесть на одном месте, сказала мне Дэзи по телефону. Я, впрочем, не слишком этому верил. Я не мог заглянуть в душу Дэзи, но Том, казалось мне, будет всю жизнь носиться с места на место в чуть тоскливой погоне за безвозвратно утраченной остротой ощущений футболиста.

And so it happened that on a warm windy evening I drove over to East Egg to see two old friends whom I scarcely knew at all.

Вот как вышло, что теплым, но ветреным вечером я ехал в Ист-Эгг навестить двух старых друзей, которых, в сущности, почти не знал.

Their house was even more elaborate than I expected, a cheerful red-and-white Georgian Colonial mansion, overlooking the bay.

Их резиденция оказалась еще изысканней, чем я рисовал себе.

The lawn started at the beach and ran toward the front door for a quarter of a mile, jumping over sundials and brick walks and burning gardens-finally when it reached the house drifting up the side in bright vines as though from the momentum of its run.

Веселый красный с белым дом в георгианско-колониальном стиле смотрел фасадом в сторону пролива. Зеленый газон начинался почти у самой воды, добрую четверть мили бежал к дому между клумб и дорожек, усыпанных кирпичной крошкой, и, наконец, перепрыгнув через солнечные часы, словно бы с разбегу взлетал по стене вьющимися виноградными лозами.

The front was broken by a line of French windows, glowing now with reflected gold and wide open to the warm windy afternoon, and Tom Buchanan in riding clothes was standing with his legs apart on the front porch.

Ряд высоких двустворчатых окон прорезал фасад по всей длине; сейчас они были распахнуты навстречу теплому вечернему ветру, и стекла пламенели отблесками золота, а в дверях, широко расставив ноги, стоял Том Бьюкенен в костюме для верховой езды.

He had changed since his New Haven years.

Он изменился с нью-хейвенских времен.

Now he was a sturdy straw-haired man of thirty with a rather hard mouth and a supercilious manner.

Теперь это был плечистый тридцатилетний блондин с твердо очерченным ртом и довольно надменными манерами.

Two shining arrogant eyes had established dominance over his face and gave him the appearance of always leaning aggressively forward.

Но в лице главным были глаза: от их блестящего дерзкого взгляда всегда казалось, будто он с угрозой подается вперед.

Not even the effeminate swank of his riding clothes could hide the enormous power of that body-he seemed to fill those glistening boots until he strained the top lacing, and you could see a great pack of muscle shifting when his shoulder moved under his thin coat.

Даже немного женственная элегантность его костюма для верховой езды не могла скрыть его физическую мощь; казалось, могучим икрам тесно в глянцевитых крагах, так что шнуровка вот-вот лопнет, а при малейшем движении плеча видно было, как под тонким сукном ходит плотный ком мускулов.

It was a body capable of enormous leverage-a cruel body.

Это было тело, полное сокрушительной силы, -жесткое тело.

His speaking voice, a gruff husky tenor, added to the impression of fractiousness he conveyed.

Он говорил резким, хрипловатым тенором, очень подходившим к тому впечатлению, которое он производил, - человека с норовом.

There was a touch of paternal contempt in it, even toward people he liked-and there were men at New Haven who had hated his guts.

И даже в разговоре с приятными ему людьми в голосе у него всегда слышалась нотка презрительной отеческой снисходительности, - в Нью-Хейвене многие его за это терпеть не могли.

"Now, don't think my opinion on these matters is final," he seemed to say, "just because I'm stronger and more of a man than you are."

Казалось, он говорил: "Я, конечно, сильнее вас, и вообще я не вам чета, но все же можете не считать мое мнение непререкаемым".

We were in the same senior society, and while we were never intimate I always had the impression that he approved of me and wanted me to like him with some harsh, defiant wistfulness of his own.

На старших курсах мы с ним состояли в одном студенческом обществе, и, хотя дружбы между нами никогда не было, мне всегда казалось, что я ему нравлюсь и что он по-своему, беспокойно, с вызовом, старается понравиться мне.

We talked for a few minutes on the sunny porch.

Мы немного постояли на освещенном вечерним солнцем крыльце.

"I've got a nice place here," he said, his eyes flashing about restlessly.

- Недурное у меня тут пристанище, - сказал он, посверкивая глазами по сторонам.

Turning me around by one arm, he moved a broad flat hand along the front vista, including in its sweep a sunken Italian garden, a half acre of deep, pungent roses, and a snub-nosed motorboat that bumped the tide offshore.

Слегка нажимая на мое плечо, чтобы заставить меня повернуться, он широким движением руки обвел открывающуюся с крыльца панораму, включая в нее итальянский, уступами расположенный сад, пол-акра пряно благоухающих роз и тупоносую моторную яхту, покачивающуюся в полосе прибоя.

"It belonged to Demaine, the oil man."

- Я купил эту усадьбу у Демэйна, нефтяника.

He turned me around again, politely and abruptly.

- Он снова нажал на мое плечо, вежливо, но круто поворачивая меня к двери.

"We'll go inside."

- Ну, пойдем.

We walked through a high hallway into a bright rosy-colored space, fragilely bound into the house by French windows at either end.

Мы прошли через просторный холл и вступили в сияющее розовое пространство, едва закрепленное в стенах дома высокими окнами справа и слева.

The windows were ajar and gleaming white against the fresh grass outside that seemed to grow a little way into the house.

Окна были распахнуты и сверкали белизной на фоне зелени, как будто враставшей в дом.

A breeze blew through the room, blew curtains in at one end and out the other like pale flags, twisting them up toward the frosted wedding-cake of the ceiling, and then rippled over the wine-colored rug, making a shadow on it as wind does on the sea.

Легкий ветерок гулял по комнате, трепля занавеси на окнах, развевавшиеся, точно бледные флаги, -то вдувал их внутрь, то выдувал наружу, то вдруг вскидывал вверх, к потолку, похожему на свадебный пирог, облитый глазурью, а по винно-красному ковру рябью бежала тень, как по морской глади под бризом.

The only completely stationary object in the room was an enormous couch on which two young women were buoyed up as though upon an anchored balloon.

Единственным неподвижным предметом в комнате была исполинская тахта, на которой, как на привязанном к якорю аэростате, укрылись две молодые женщины.

They were both in white, and their dresses were rippling and fluttering as if they had just been blown back in after a short flight around the house.

Их белые платья подрагивали и колыхались, как будто они обе только что опустились здесь после полета по дому.

I must have stood for a few moments listening to the whip and snap of the curtains and the groan of a picture on the wall.

Я, наверно, несколько мгновений простоял, слушая, как полощутся и хлопают занавеси и поскрипывает картина на стене.

Then there was a boom as Tom Buchanan shut the rear windows and the caught wind died out about the room, and the curtains and the rugs and the two young women ballooned slowly to the floor.

Потом что-то стукнуло - Том Бьюкенен затворил окна с одной стороны, - и попавшийся в западню ветер бессильно замер, а занавеси, и ковер, и обе молодые женщины на тахте постепенно опали и пришли в неподвижность.

The younger of the two was a stranger to me.

Младшая из двух женщин была мне незнакома.

She was extended full length at her end of the divan, completely motionless, and with her chin raised a little, as if she were balancing something on it, which was quite likely to fall.

Она растянулась во весь рост на своем конце тахты и лежала не шевелясь, чуть закинув голову, как будто на подбородке у нее стоял какой-то предмет, который она с большим трудом удерживала в равновесии.

If she saw me out of the corner of her eyes she gave no hint of it-indeed, I was almost surprised into murmuring an apology for having disturbed her by coming in.

Может быть, она и заметила меня краешком глаза, но виду не подала; и от растерянности я чуть было не забормотал извинений, что помешал ей своим приходом.

The other girl, Daisy, made an attempt to rise-she leaned slightly forward with a conscientious expression-then she laughed, an absurd, charming little laugh, and I laughed too and came forward into the room.

Другая - это была Дэзи - сделала попытку встать: слегка подалась вперед с озабоченным выражением; но тут же засмеялась звенящим, обворожительно нелепым смехом, и я тоже засмеялся и шагнул к дивану.

"I'm p-paralyzed with happiness."

- На м-меня от радости столбняк нашел.

She laughed again, as if she said something very witty, and held my hand for a moment, looking up into my face, promising that there was no one in the world she so much wanted to see.

Она опять засмеялась, словно сказала что-то в высшей степени остроумное, и на миг удержала мою руку, заглядывая мне в глаза с таким видом, будто у нее никогда не было более горячего желания, чем меня увидеть.

That was a way she had.

Она умела так смотреть.

She hinted in a murmur that the surname of the balancing girl was Baker. (I've heard it said that Daisy's murmur was only to make people lean toward her; an irrelevant criticism that made it no less charming.) At any rate, Miss Baker's lips fluttered, she nodded at me almost imperceptibly, and then quickly tipped her head back again-the object she was balancing had obviously tottered a little and given her something of a fright.

Потом она шепотком назвала мне фамилию эквилибристки на другом конце дивана: Бейкер. (Злые языки утверждали, что шепоток Дэзи -уловка, цель которой заставить собеседника наклониться к ней поближе; бессмысленный навет, ничуть не лишающий эту манеру прелести.) Так или иначе, губы мисс Бейкер дрогнули, она едва заметно кивнула мне головой и тотчас же опять откинула ее назад - должно быть, предмет, стоявший у нее на подбородке, качнулся, и она испугалась, что он упадет.

Again a sort of apology arose to my lips.

Мне снова неудержимо захотелось извиниться.

Almost any exhibition of complete self-sufficiency draws a stunned tribute from me.

Апломб и независимость, в чем бы они ни проявлялись, всегда действуют на меня ошеломляюще.

I looked back at my cousin, who began to ask me questions in her low, thrilling voice.

Моя кузина стала задавать мне вопросы своим низким, волнующим голосом.

It was the kind of voice that the ear follows up and down, as if each speech is an arrangement of notes that will never be played again.

Слушая такой голос, ловишь интонацию каждой фразы, как будто это музыка, которая больше никогда не прозвучит.

Her face was sad and lovely with bright things in it, bright eyes and a bright passionate mouth, but there was an excitement in her voice that men who had cared for her found difficult to forget: a singing compulsion, a whispered "Listen," a promise that she had done gay, exciting things just a while since and that there were gay, exciting things hovering in the next hour.

Лицо Дэзи, миловидное и грустное, оживляли только яркие глаза и яркий чувственный рот, но в голосе было многое, чего не могли потом забыть любившие ее мужчины, - певучая властность, негромкий призыв "услышь", отзвук веселья и радостей, только что миновавших, и веселья и радостей, ожидающих впереди.

I told her how I had stopped off in Chicago for a day on my way East, and how a dozen people had sent their love through me.

Я рассказал, что по дороге в Нью-Йорк останавливался на день в Чикаго, и передал ей привет от десятка друзей.

"Do they miss me?" she cried ecstatically.

- Так обо мне там скучают? - ликуя воскликнула она.

"The whole town is desolate.

- Весь город безутешен.

All the cars have the left rear wheel painted black as a mourning wreath, and there's a persistent wail all night along the north shore."

У всех машин левое заднее колесо выкрашено черной краской в знак траура, а берега озера всю ночь оглашаются плачем и стенаниями.

"How gorgeous!

- Какая прелесть!

Let's go back, Tom.

Давай вернемся, Том.

To-morrow!"

Завтра же!

Then she added irrelevantly: "You ought to see the baby."

- И без всякого перехода она добавила: -Посмотрел бы ты на нашу малышку!

"I'd like to."

- Я бы очень хотел на нее посмотреть.

"She's asleep.

- Она уже спит.

She's three years old.

Ей ведь три года.

Haven't you ever seen her?"

Ты ее никогда не видал?

"Never."

- Никогда.

"Well, you ought to see her. She's--"

- Ну, если бы ты только на нее посмотрел... Она...

Tom Buchanan, who had been hovering restlessly about the room, stopped and rested his hand on my shoulder.

Том Бьюкенен, беспокойно бродивший из угла в угол, остановился и положил мне руку на плечо.

"What you doing, Nick?"

- Чем теперь занимаешься, Ник?

"I'm a bond man."

- Кредитными операциями.

"Who with?"

- У кого?

I told him.

Я назвал.

"Never heard of them," he remarked decisively.

- Никогда не слыхал, - высокомерно уронил он.

This annoyed me.

Меня задело.

"You will," I answered shortly.

- Услышишь, - коротко возразил я.

"You will if you stay in the East."

- Непременно услышишь, если думаешь обосноваться на Востоке.

"Oh, I'll stay in the East, don't you worry," he said, glancing at Daisy and then back at me, as if he were alert for something more.

- О, насчет этого можешь быть спокоен, - сказал он, глянул на Дэзи и тотчас же снова перевел глаза на меня, будто готовясь к отпору.

"I'd be a God damned fool to live anywhere else."

- Не такой я дурак, чтобы отсюда уехать.

At this point Miss Baker said:

Тут мисс Бейкер сказала:

"Absolutely!" with such suddenness that I started-it was the first word she had uttered since I came into the room.

"Факт!" - и я даже вздрогнул от неожиданности: это было первое слово, которое она произнесла за все время.

Evidently it surprised her as much as it did me, for she yawned and with a series of rapid, deft movements stood up into the room.

По-видимому, ее самое это удивило не меньше, чем меня; она зевнула и два-три быстрых, ловких движения оказалась на ногах.

"I'm stiff," she complained,

- Я вся как деревяшка, - пожаловалась она.

"I've been lying on that sofa for as long as I can remember."

- Невозможно столько времени валяться на диване.

"Don't look at me," Daisy retorted,

- Пожалуйста, не смотри на меня, - отрезала Дэзи.

"I've been trying to get you to New York all afternoon."

- Я с самого утра пытаюсь вытащить тебя в Нью-Йорк.

"No, thanks," said Miss Baker to the four cocktails just in from the pantry,

- Спасибо, нет, - сказала мисс Бейкер четырем бокалам с коктейлями, только что появившимся на столе.

"I'm absolutely in training."

- Никогда не пью накануне.

Her host looked at her incredulously.

Хозяин дома с недоверием посмотрел на нее.

"You are!"

- Уж будто!

He took down his drink as if it were a drop in the bottom of a glass.

- Он залпом осушил свой бокал, словно там только и было что на донышке.

"How you ever get anything done is beyond me."

- Как тебе что-то удается, для меня загадка.

I looked at Miss Baker, wondering what it was she "got done."

Я посмотрел на мисс Бейкер, стараясь угадать, что такое ей "удается".

I enjoyed looking at her.

Смотреть на нее было приятно.

She was a slender, small-breasted girl, with an erect carriage, which she accentuated by throwing her body backward at the shoulders like a young cadet.

Она была стройная, с маленькой грудью, с очень прямой спиной, что еще подчеркивала ее манера держаться - плечи назад, точно у мальчишки-кадета.

Her gray sun-strained eyes looked back at me with polite reciprocal curiosity out of a wan, charming, discontented face.

Ее серые глаза с ответным любопытством щурились на меня с хорошенького, бледного, капризного личика.

It occurred to me now that I had seen her, or a picture of her, somewhere before.

Мне вдруг показалось, что я уже видел ее где-то, может быть, на фотографии.

"You live in West Egg," she remarked contemptuouslyA

- Вы живете в Уэст-Эгге? - протянула она несколько свысока.

"I know somebody there."

- У меня там есть знакомые.

"I don't know a single--"

- А я там никого не...

"You must know Gatsby."

- Не может быть, чтоб вы не знали Гэтсби.

"Gatsby?" demanded Daisy.

- Гэтсби? - спросила Дэзи.

"What Gatsby?"

- Какой это Гэтсби?

Before I could reply that he was my neighbor dinner was announced; wedging his tense arm imperatively under mine, Tom Buchanan compelled me from the room as though he were moving a checker to another square.

Я хотел было сказать, что это мой ближайший сосед, но тут доложили, что кушать подано, и Том Бьюкенен, властно прижав мускулистой рукой мой локоть, вывел меня из комнаты, точно шахматную фигуру переставил с клетки на клетку.

Slenderly, languidly, their hands set lightly on their hips, the two young women preceded us out onto a rosy-colored porch, open toward the sunset, where four candles flickered on the table in the diminished wind.

Томно, неторопливо, слегка придерживая платья на бедрах, обе молодые женщины шли впереди нас к столу, накрытому на розовой веранде, обращенной к закату. Четыре свечи горели на столе, затихающий ветер колебал их пламя.

"Why candles?" objected Daisy, frowning. She snapped them out with her fingers.

- Это еще зачем? - нахмурилась Дэзи и пальцами погасила все свечи.

"In two weeks it'll be the longest day in the year."

- Через две недели будет самый долгий день в году.

She looked at us all radiantly.

- Она обвела нас сияющим взглядом.

"Do you always watch for the longest day of the year and then miss it?

- Случалось вам когда-нибудь ждать этого самого долгого дня - и потом спохватиться, что он уже миновал?

I always watch for the longest day in the year and then miss it."

Со мной это каждый год случается.

"We ought to plan something," yawned Miss Baker, sitting down at the table as if she were getting into bed.

- Давайте придумаем что-нибудь, - зевнула мисс Бейкер, усаживаясь за стол с таким видом, словно она укладывалась в постель.

"All right," said Daisy.

- Давайте, - сказала Дэзи.

"What'll we plan?"

- Только что?

She turned to me helplessly:

- Она беспомощно оглянулась на меня.

"What do people plan?"

- Что вообще можно придумать?

Before I could answer her eyes fastened with an awed expression on her little finger.

Не дожидаясь ответа, она вдруг с ужасом уставилась на свой мизинец.

"Look!" she complained; "I hurt it."

- Смотрите! - воскликнула она - Я ушибла палец.

We all looked-the knuckle was black and blue.

Мы все посмотрели - сустав посинел и распух.

"You did it, Tom," she said accusingly. "I know you didn't mean to, but you did do it.

- Это ты виноват, Том, - сказала она обиженно - Я знаю, ты не нарочно, но все-таки это ты.

That's what I get for marrying a brute of a man, a great, big, hulking physical specimen of a--"

Так мне и надо, зачем выходила замуж за такую громадину, такого здоровенного, неуклюжего дылду.

"I hate that word hulking," objected Tom crossly, "even in kidding."

- Терпеть не могу это слово, - сердито перебил ее Том. - Не желаю, чтобы меня даже в шутку называли дылдой.

"Hulking," insisted Daisy.

- Дылда! - упрямо повторила Дэзи.

Sometimes she and Miss Baker talked at once, unobtrusively and with a bantering inconsequence that was never quite chatter, that was as cool as their white dresses and their impersonal eyes in the absence of all desire.

Иногда она и мисс Бейкер вдруг принимались говорить разом, но в их насмешливой, бессодержательной болтовне не было легкости, она была холодной, как их белые платья, как их равнодушные глаза, не озаренные и проблеском желания.

They were here, and they accepted Tom and me, making only a polite pleasant effort to entertain or to be entertained.

Они сидели за столом и терпели наше общество, мое и Тома, лишь из светской любезности, стараясь нас занимать или помогая нам занимать их.

They knew that presently dinner would be over and a little later the evening, too, would be over and casually put away.

Они знали: скоро обед кончится, а там кончится и вечер, и можно будет небрежно смахнуть его в прошлое.

It was sharply different from the West, where an evening was hurried from phase to phase toward its close, in a continually disappointed anticipation or else in sheer nervous dread of the moment itself.

Все это было совсем не так, как у нас на Западе, где всегда с волнением торопишь вечер, час за часом подгоняя его к концу, которого и ждешь и боишься.

"You make me feel uncivilized, Daisy," I confessed on my second glass of corky but rather impressive claret.

- Дэзи, рядом с тобой я перестаю чувствовать себя цивилизованным человеком, - пожаловался я после второго бокала легкого, но далеко не безобидного красного вина.

"Can't you talk about crops or something?"

- Давай заведем какой-нибудь доступный мне разговор, ну хоть о видах на урожай.

I meant nothing in particular by this remark, but it was taken up in an unexpected way.

Я сказал это не думая, просто так, но мои слова произвели неожиданный эффект.

"Civilization's going to pieces," broke out Tom violently.

- Цивилизация идет насмарку, - со злостью выкрикнул Том.

"I've gotten to be a terrible pessimist about things.

- Я теперь стал самым мрачным пессимистом.

Have you read

Читал ты книгу Годдарда

"The Rise of the Colored Empires' by this man Goddard?"

"Цветные империи на подъеме"?

"Why, no," I answered, rather surprised by his tone.

- Нет, не приходилось, - ответил я, удивленный его тоном.

"Well, it's a fine book, and everybody ought to read it.

- Великолепная книга, ее каждый должен прочесть.

The idea is if we don't look out the white race will be-will be utterly submerged.

Там проводится такая идея, если мы не будем настороже, белая раса... ну, словом, ее поглотят цветные.

It's all scientific stuff; it's been proved."

Это не пустяки, там все научно доказано.

"Tom's getting very profound," said Daisy, with an expression of unthoughtful sadness."He reads deep books with long words in them.

- Том у нас становится мыслителем, - сказала Дэзи с неподдельной грустью. - Он читает разные умные книги с такими длиннющими словами.

What was that word we --""Well, these books are all scientific," insisted Tom, glancing at her impatiently. "This fellow has worked out the whole thing.

Том, какое это было слово, что мы никак... - Не просто книги, а научные труды, - возразил раздраженно Том - Этот Годдард развивает свою мысль до конца.

It's up to us, who are the dominant race, to watch out or these other races will have control of things."

От нас, от главенствующей расы, зависит не допустить, чтобы другие расы взяли верх.

"We've got to beat them down," whispered Daisy, winking ferociously toward the fervent sun. "You ought to live in California-"began Miss Baker, but Tom interrupted her by shifting heavily in his chair."This idea is that we're Nordics.

- Мы должны сокрушить их, - шепнула Дэзи, свирепо подмигивая в сторону солнца, пламеневшего над горизонтом. - Вот если б вы жили в Калифорнии... - начала мисс Бейкер, но Том прервал ее, шумно задвигавшись на своем стуле. - Суть в том, что мы - представители нордической расы.

I am, and you are, and you are, and-"After an infinitesimal hesitation he included Daisy with a slight nod, and she winked at me again. "-And we've produced all the things that go to make civilization-oh, science and art, and all that.

Я, и ты, и ты, и... - После мгновенного колебания он кивком головы включил и Дэзи, и она тотчас же снова подмигнула мне. - И все то, что составляет цивилизацию, создано нами - наука там, и искусство, и все прочее.

Do you see?"There was something pathetic in his concentration, as if his complacency, more acute than of old, was not enough to him any more.

Понятно? Было что-то патетическое в его настойчивости, как будто ему уже мало было упоения собственной личностью, с годами еще возросшего.

When, almost immediately, the telephone rang inside and the butler left the porch Daisy seized upon the momentary interruption and leaned toward me.

Где-то в доме зазвонил телефон, лакей пошел ответить на звонок, и Дэзи, воспользовавшись минутным отвлечением, наклонилась ко мне.

"I'll tell you a family secret," she whispered enthusiastically.

- Я тебе открою фамильную тайну, - оживленно зашептала она.

"It's about the butler's nose.

- Про нос нашего лакея.

Do you want to bear about the butler's nose?"

Хочешь узнать тайну про нос нашего лакея?

"That's why I came over to-night. ""Well, he wasn't always a butler; he used to be the silver polisher for some people in New York that had a silver service for two hundred people.

- Я только за тем и приехал. - Ну слушай: раньше он был не просто лакеем, он служил в одном доме в Нью-Йорке, где имелось столового серебра на двести персон, - так вот, он заведовал этим серебром.

He had to polish it from morning till night, until finally it began to affect his nose --""Things went from bad to worse," suggested Miss Baker.

С утра до вечера он его чистил и чистил, и в конце концов у него от этого сделался насморк... -Дальше - хуже, - подсказала мисс Бейкер.

"Yes.

- Верно.

Things went from bad to worse, until finally he had to give up his position."

Дальше - хуже, и дошло до того, что ему пришлось отказаться от места.

For a moment the last sunshine fell with romantic affection upon her glowing face; her voice compelled me forward breathlessly as I listened-then the glow faded, each light deserting her with lingering regret, like children leaving a pleasant street at dusk.

Заходящее солнце прощальной лаской коснулось порозовевшего лица Дэзи; я прислушивался к ее шепоту, невольно сдерживая дыхание и вытянув шею, - но вот розовое сияние померкло, соскользнуло с ее лица, медленно, неохотно, как ребенок, которого наступивший вечер заставляет расстаться с весельем улицы и идти домой.

The butler came back and murmured something close to Tom's ear, whereupon Tom frowned, pushed back his chair, and without a word went inside.

Вернувшийся лакей сказал что-то почти на ухо Тому. Том нахмурился, отодвинул свой стул и, не произнеся ни слова, пошел в комнаты.

As if his absence quickened something within her, Daisy leaned forward again, her voice glowing and singing.

У Дэзи словно что-то быстрее завертелось внутри, она снова наклонилась ко мне и сказала напевньм, льющимся голосом:

"I love to see you at my table, Nick.

- Ах, Ник, если б ты знал, как мне приятно видеть тебя за этим столом.

You remind me of a-of a rose, an absolute rose.

Ты похож на... на розу.

Doesn't he?" She turned to Miss Baker for confirmation:

Ведь правда? - обратилась она к мисс Бейкер за подтверждением.

"An absolute rose?"

- Он настоящая роза.

This was untrue.

Это был чистый вздор.

I am not even faintly like a rose.

Во мне нет ничего, даже отдаленно напоминающего розу.

She was only extemporizing, but a stirring warmth flowed from her, as if her heart was trying to come out to you concealed in one of those breathless, thrilling words.

Она сболтнула первое, что пришло в голову, но от нее веяло лихорадочным теплом, как будто душа ее рвалась наружу под прикрытием этих неожиданных, огорошивающих слов.

Then suddenly she threw her napkin on the table and excused herself and went into the house.

И вдруг она бросила салфетку на стол, попросила извинить ее и тоже ушла в комнаты.

Miss Baker and I exchanged a short glance consciously devoid of meaning.

Мы с мисс Бейкер обменялись короткими, ничего не выражающими взглядами.

1 was about to speak when she sat up alertly and said "Sh!" in a warning voice.

Я было хотел заговорить, но она вся подобралась на стуле и предостерегающе цыкнула в мою сторону.

A subdued impassioned murmur was audible in the room beyond, and Miss Baker leaned forward unashamed, trying to hear.

Из-за двери глухо доносился чей-то взволнованный голос, и мисс Бейкер, вытянув шею, совершенно беззастенчиво вслушивалась.

The murmur trembled on the verge of coherence, sank down, mounted excitedly, and then ceased altogether."This Mr. Gatsby you spoke of is my neighbor-"! said.

Голос задрожал где-то на грани внятности, упал почти до шепота, запальчиво вскинулся и совсем затих. - Этот мистер Гэтсби, о котором вы упоминали, он мой сосед... - начал я.

"Don't talk.

- Молчите.

I want to hear what happens."

Я хочу слышать, что там происходит.

"Is something happening?" I inquired innocently.

- А там что-то происходит? - простодушно спросил я.

"You mean to say you don't know?" said Miss Baker, honestly surprised.

- Вы что же, ничего не знаете? - искренне удивилась мисс Бейкер.

"I thought everybody knew."

- Я была уверена, что все знают.

"I don't.""Why-"she said hesitantly,

- Я не знаю. - Ну, в общем ... - Она замялась.

"Tom's got some woman in New York."

- У Тома есть какая-то особа в Нью-Йорке.

"Got some woman?" I repeated blankly.

- Какая-то особа? - растерянно повторил я.

Miss Baker nodded.

Мисс Бейкер кивнула.

"She might have the decency not to telephone him at dinner time.

- Могла бы, между прочим, иметь каплю совести и не звонить ему домой в обеденное время.

Don't you think?"

Верно?

Almost before I had grasped her meaning there was the flutter of a dress and the crunch of leather boots, and Tom and Daisy were back at the table.

Пока я силился уразуметь смысл услышанного, в дверях зашелестело платье, скрипнули кожаные подошвы - и хозяева дома вернулись к столу.

"It couldn't be helped!" cried Daisy with tense gayety.

- Неотложное дело! - нарочито весело воскликнула Дэзи.

She sat down, glanced searchingly at Miss Baker and then at me, and continued:

Она уселась на свое место, метнула испытующий взгляд на мисс Бейкер, потом на меня и продолжала как ни в чем не бывало:

"I looked outdoors for a minute, and it's very romantic outdoors.

- Я на минутку выглянула в сад, там сейчас все так романтично.

There's a bird on the lawn that I think must be a nightingale come over on the Cunard or White Star Line.

В кустах поет птица, по-моему, это соловей - он, наверно, прибыл с последним трансатлантическим рейсом.

He's singing away-" Her voice sang:

И так поет, так поет... - Она и сама почти пела, не говорила.

"It's romantic, isn't it, Tom?"

- Ну разве не романтично, Том, скажи?

"Very romantic," he said, and then miserably to me: "If it's light enough after dinner, I want to take you down to the stables."

- Да, сплошная романтика, - сказал он и, словно ища спасенья, повернулся ко мне: - После обеда, если еще не совсем стемнеет, поведу тебя посмотреть лошадей.

The telephone rang inside, startlingly, and as Daisy shook her head decisively at Tom the subject of the stables, in fact all subjects, vanished into air.

Опять затрещал телефонный звонок; Дэзи, глядя на Тома, решительно покачала головой, и разговор о лошадях, да и весь вообще разговор повис в воздухе.

Among the broken fragments of the last five minutes at table I remember the candles being lit again, pointlessly, and I was conscious of wanting to look squarely at every one, and yet to avoid all eyes.

Среди осколков последних пяти минут, проведенных за столом, мне запомнились огоньки свечей - их почему-то опять зажгли - и мучившее меня желание в упор смотреть на всех остальных, но так, чтобы ни с кем не встретиться взглядом.

I couldn't guess what Daisy and Tom were thinking, but I doubt if even Miss Baker, who seemed to have mastered a certain hardy skepticism, was able utterly to put this fifth guest's shrill metallic urgency out of mind.

Не знаю, о чем думали в это время Дэзи и Том, но даже мисс Бейкер с ее очевидной скептической закалкой едва ли удавалось не замечать трескучей стальной навязчивости этого пятого среди нас.

To a certain temperament the situation might have seemed intriguing-my own instinct was to telephone immediately for the police.

Кому-нибудь другому вся ситуация могла показаться заманчиво пикантной, - но у меня было такое чувство, что необходимо срочно вызвать полицию.

The horses, needless to say, were not mentioned again.

Понятно само собой, что о лошадях больше и речи не было.

Tom and Miss Baker, with several feet of twilight between them, strolled back into the library, as if to a vigil beside a perfectly tangible body, while, trying to look pleasantly interested and a little deaf, I followed Daisy around a chain of connecting verandas to the porch in front.

Том и мисс Бейкер вернулись в библиотеку, словно бы для сумеречного бдения над невидимым, но вполне материальным покойником, а я, притворяясь светски оживленным и слегка тугим на ухо, шел вместе с Дэзи цепью сообщающихся балконов вокруг дома, пока эта прогулка не привела нас к центральной веранде, где было уже совсем темно.

In its deep gloom we sat down side by side on a wicker settee.

Там мы и уселись рядом на плетеном диванчике.

Daisy took her face in her hands as if feeling its lovely shape, and her eyes moved gradually out into the velvet dusk.

Дэзи прижала обе ладони к лицу, словно проверяя на ощупь его точеный овал, а глазами все пристальней, все напряженней впивалась в бархатистый полумрак.

I saw that turbulent emotions possessed her, so I asked what I thought would be some sedative questions about her little girl.

Я видел ее волнение, с которым она не в силах была совладать, и попытался отвлечь ее расспросами о дочке.

"We don't know each other very well, Nick," she said suddenly.

- Мы с тобой хоть и родственники, а мало знаем друг друга, Ник, - неожиданно сказала она.

"Even if we are cousins. You didn't come to my wedding."

- Ты даже на свадьбе у меня не был.

"I wasn't back from the war."

- Я тогда еще не вернулся с войны.

"That's true."

- Да, верно.

She hesitated.

- Она помолчала.

"Well, I've had a very bad time. Nick, and I'm pretty cynical about everything."

- Знаешь, Ник, мне очень много пришлось пережить, и я теперь как-то ни во что не верю.

Evidently she had reason to be.

Судя по всему, у нее для этого были основания.

I waited but she didn't say any more, and after a moment I returned rather feebly to the subject of her daughter.

Я немного подождал, но продолжения не последовало, и тогда я довольно беспомощно ухватился опять за спасительную тему о дочке.

"I suppose she talks, and-eats, and everything."

- Она, должно быть, уже разговаривает, и... и ест, и все такое.

"Oh, yes."

- Ну, конечно.

She looked at me absently.

- Она рассеянно взглянула на меня.

"Listen, Niok; let me tell you what I said when she was born.

- А хочешь знать, что я сказала, когда она родилась, Ник?

Would you like to hear?"

Интересно тебе?

"Very much."

- Очень интересно.

"It'll show you how I've gotten to feel about-things.

- Это тебе поможет понять... многое.

Well, she was less than an hour old and Tom was God knows where.

Еще и часу не прошло, как она появилась на свет, - а где был Том, бог его знает.

I woke up out of the ether with an utterly abandoned feeling, and asked the nurse right away if it was a boy or a girl.

Я очнулась после наркоза, чувствуя себя всеми брошенной и забытой, и сразу же спросила акушерку: "Мальчик или девочка?"

She told me it was a girl, and so I turned my head away and wept. 'All right,' I said, 'I'm glad it's a girl.

И когда услышала, что девочка, отвернулась и заплакала. А потом говорю: "Ну и пусть. Очень рада, что девочка.

And I hope she'll be a fool-that's the best thing a girlcan be in this world, a beautiful little fool......You seeI think everything's terrible anyhow,"she went on in a convinced way.

Дай только бог, чтобы она выросла дурой, потому что в нашей жизни для женщины самое лучшее быть хорошенькой дурочкой". - Я, видишь ли, думаю, что все равно на свете ничего хорошего нет, - продолжала она убежденно.

"Everybody thinks so-the most advanced people.

- И все так думают - даже самые умные, самые передовые люди.

And I know.

А я не только думаю, я знаю.

I've been everywhere and seen everything and done everything."

Ведь я везде побывала, все видела, все попробовала.

Her eyes flashed around her in a defiant way, rather like Tom's, and she laughed with thrilling scorn.

- Она вызывающе сверкнула глазами, совсем как Том, и рассмеялась звенящим, презрительным смехом.

"Sophisticated-God, I'm sophisticated!"

- Многоопытная и разочарованная, вот я какая.

The instant her voice broke off ceasing to compel my attention, my belief, I felt the basic insincerity of what she had said.

Но как только отзвучал ее голос, принуждавший меня слушать и верить, я сейчас же почувствовал неправду в ее словах.

It made me uneasy, as though the whole evening had been a trick of some sort to exact a contributory emotion from me.

Мне стало не по себе, как будто весь этот вечер был рассчитан на то, чтобы через обман и хитрость заставить меня волноваться чужим волнением.

I waited, and sure enough in a moment she looked at me with an absolute smirk on her lovely face, as if she had asserted her membership in a rather distinguished secret society to which she and Tom belonged.

Прошла минута, и в самом деле - на прелестном лице Дэзи появилась самодовольная улыбка, словно ей удалось доказать свое право на принадлежность к привилегированному тайному обществу, к которому принадлежал и Том.

Inside, the crimson room bloomed with light.

Алая комната цвела под зажженной лампой.

Tom and Miss Baker sat at either end of the long couch and she read aloud to him from The Saturday Evening Post-the words, murmurous and uninflected, running together in a soothing tune.

Том сидел на одном конце длинной тахты, а мисс Бейкер, сидя на другом, читала ему вслух "Сатердей ивнинг пост" - в ее чтении все слова сливались в ровную убаюкивающую мелодию.

The lamp-light, bright on his boots and dull on the autumn-leaf yellow of her hair, glinted along the paper as she turned a page with a flutter of slender muscles in her arms.

Свет играл яркими бликами на ботинках Тома, тусклым золотом переливался в волосах мисс Бейкер, напоминавших цветом осеннюю листву, скользил по страницам, перевертываемым упругим движением сильных, мускулистых пальцев.

When we came in she held us silent for a moment with a lifted hand.

Увидя нас, мисс Бейкер предостерегающе подняла руку.

"To be continued," she said, tossing the magazine on the table, "in our very next issue."

- "Продолжение в следующем номере", - дочитала она и отбросила журнал.

Her body asserted itself with a restless movement of her knee, and she stood up.

Потом, дернув коленкой, самоуверенно выпрямилась и встала с тахты.

"Ten o'clock," she remarked, apparently finding the time on the ceiling.

- Десять часов, - объявила она, поглядев, чтобы узнать это, на потолок.

"Time for this good girl to go to bed."

- Девочке-паиньке пора в постельку.

"Jordan's going to play in the tournament tomorrow," explained Daisy, "over at Westchester."

- У Джордан завтра состязания в Уэстчестере, -пояснила Дэзи. - Ей нужно ехать туда с самого утра.

"Oh-you're Jordan Baker."

- Ах, так вы - Джордан Бейкер!

I knew now why her face was familiar-its pleasing contemptuous expression had looked out at me from many rotogravure pictures of the sporting life at Asheville and Hot Springs and Palm Beach.

Теперь я понял, почему мне знакомо ее лицо, - эта капризная гримаска достаточно часто мелькала на фотографиях, иллюстрирующих спортивную хронику Ашвилла, Хот-Спрингса и Палм-Бич.

I had heard some story of her too, a critical, unpleasant story, but what it was I had forgotten long ago.

Я даже слышал о ней какую-то сплетню, довольно злую и неприглядную сплетню, но подробности давно вылетели у меня из головы.

"Good night," she said softly.

- Спокойной ночи, - проворковала она.

"Wake me at eight, won't you?"

- И пожалуйста, разбудите меня в восемь часов.

"If you'll get up."

- Ведь все равно не встанешь.

"I will.

- Встану.

Good night, Mr. Carraway.

Спокойной ночи, мистер Каррауэй.

See you anon."

Мы еще увидимся.

"Of course you will," confirmed Daisy."In fact, I think I'll arrange a marriage.

- Конечно, увидитесь, - подтвердила Дэзи. - Я даже думаю, не сосватать ли вас.

Come over often, Nick, and I'll sort of-oh-fling you together.

Приезжай почаще, Ник, я буду - как это говорится? - содействовать вашему сближению.

You know-lock you up accidentally in linen closets and push you out to sea in a boat, and all that sort of thing --""Good night," called Miss Baker from the stairs.

Ну, знаешь, - то нечаянно запру вас вдвоем в чулане, то отправлю на лодке в открытое море, то еще что-нибудь. - Спокойной ночи! - крикнула уже с лестницы мисс Бейкер.

"I haven't heard a word."

- Я ничего не слыхала.

"She's a nice girl," said Tom after a moment.

- Джордан славная девушка, - сказал Том немного погодя.

"They oughtn't to let her run around the country this way."

- Напрасно только ей разрешают вести такую бродячую жизнь.

"Who oughtn't to?" inquired Daisy coldly.

- А кто это может разрешить ей или не разрешить?- холодно спросила Дэзи.

"Her family."

- Ну как кто, - ее родные.

"Her family is one aunt about a thousand years old.

- Ее родные - это тетка, которой сто лет.

Besides, Nick's going to look after her, aren't you, Nick?

Но теперь Ник приглядит за ней, правда, Ник?

She's going to spend lots of week-ends out here this summer.

Она будет приезжать к нам каждую субботу.

I think the home influence will be very good for her."

Я считаю, что атмосфера семейного дома должна оказать на нее благотворное влияние.

Daisy and Tom looked at each other for a moment in silence.

Дэзи и Том молча посмотрели друг на друга.

"Is she from New York?"

- Она из Нью-Йорка? - поспешно спросил я.

I asked quickly."From Louisville.

- Из Луисвилла.

Our white girlhood was passed together there.

Подруга моей юности.

Our beautiful white --""Did you give Nick a little heart-to-heart talk on the veranda?" demanded Tom suddenly.

Моей счастливой, безмятежной юности. - Ты что, вела с Ником на веранде задушевные разговоры? -спросил вдруг Том.

"Did I?"

- Задушевные разговоры?

She looked at me. "I can't seem to remember, but I think we talked about the Nordic race.

- Она оглянулась на меня. - Не помню, но, кажется, мы беседовали о нордической расе.

Yes, I'm sure we did.

Да, да, именно об этом.

It sort of crept up on us and first thing you know --""Don't believe everything you hear, Nick," he advised me.

Разговор возник как-то сам собой, мы даже не заметили. - Ты смотри, Ник, не верь всякой чепухе, - предостерег меня Том.

I said lightly that I had heard nothing at all, and a few minutes later I got up to go home.

Я беспечно сказал, что никакой чепухи я не слышал, и немного погодя стал прощаться.

They came to the door with me and stood side by side in a cheerful square of light.

Они вышли меня проводить и, стоя рядышком в веселом прямоугольнике света, смотрели, как я усаживаюсь в машину.

As I started my motor Daisy peremptorily called:

Я уже включил мотор, как вдруг Дэзи повелительно закричала:

"Wait!

"Стой!"

I forgot to ask you something, and it's important.

- Я забыла спросить одну важную вещь.

We heard you were engaged to a girl out West."

Мы слышали, что у тебя Там, дома, есть невеста.

"That's right," corroborated Tom kindly.

- Да, да, - с готовностью подхватил Том.

"We heard that you were engaged."

- Мы слышали, что у тебя есть невеста.

"It's a libel.

- Клевета.

I'm too poor."

Я слишком беден, чтобы жениться.

"But we heard it," insisted Daisy, surprising me by opening up again' in a flower-like way.

- А мы слышали, - настаивала Дэзи; к моему удивлению, она опять словно вся расцвела.

"We heard it from three people, so it must be true."

- Мы слышали от трех разных людей, значит, это правда.

Of course I knew what they were referring to, but I wasn't even vaguely engaged.

Я отлично знал, о чем идет речь, но дело в том, что у меня в самом деле не было никакой невесты.

The fact that gossip had published the banns was one of the reasons I had come East.

Дурацкие слухи о моей помолвке и были одной из причин, почему я решил уехать на Восток.

You can't stop going with an old friend on account of rumors, and on the other hand I had no intention of being rumored into marriage.

Нельзя раззнакомиться со старой приятельницей из-за чьих-то досужих языков, но, с другой стороны, мне вовсе не хотелось, чтобы эти досужие языки довели меня до брачного обряда.

Their interest rather touched me and made them less remotely rich-nevertheless, I was confused and a little disgusted as I drove away.

Я был тронут радушным приемом Дэзи и Тома, даже их богатство теперь как будто меньше отдаляло их от меня, - но все же по дороге домой я не мог отделаться от какого-то неприятного осадка.

It seemed to me that the thing for Daisy to do was to rush out of the house, child in arms-but apparently there were no such intentions in her head.

Мне казалось, что Дэзи остается одно: схватить ребенка на руки и без оглядки бежать из этого дома, - но у нее, видно, и в мыслях ничего подобного не было.

As for Tom, the fact that he "had some woman in New York" was really less surprising than that he had been depressed by a book.

Что же касается Тома, то меня не так поразило известие о "какой-то особе в Нью-Йорке", как то, что его душевное равновесие могло быть нарушено книгой.

Something was making him nibble at the edge of stale ideas as if his sturdy physical egotism no longer nourished his peremptory heart.

Что-то побуждало его вгрызаться в корку черствых идей, как будто несокрушимое плотское самодовольство больше не насыщало эту властную душу.

Already it was deep summer on road-house roofs and in front of wayside garages, where new red gas-pumps sat out in pools of light, and when I reached my estate at West Egg I ran the car under its shed and sat for a while on an abandoned grass roller in the yard.

Уже совсем по-летнему разогрелись за день крыши придорожных закусочных и асфальт перед гаражами, где в лужицах света торчали новенькие красные бензоколонки. Вернувшись к себе в Уэст-Эгг, я поставил машину под навес и присел на заржавленную газонокосилку, валявшуюся за домом.

The wind had blown off, leaving a loud, bright night, with wings beating in the trees and a persistent organ sound as the full bellows of the earth blew the frogs full of life.

Ветер утих, ночь сияла, полная звуков, - хлопали птичьи крылья в листве деревьев, органно гудели лягушки от избытка жизни, раздуваемой мощными мехами земли.

The silhouette of a moving cat wavered across the moonlight, and turning my head to watch it, I saw that I was not alone-fifty feet away a figure had emerged from the shadow of my neighbor's mansion and was standing with his hands in his pockets regarding the silver pepper of the stars.

Мимо черным силуэтом в голубизне прокралась кошка, я повернул голову ей вслед и вдруг увидел, что я не один - шагах в пятидесяти, отделившись от густой тени соседского дома, стоял человек и, заложив руки в карманы, смотрел на серебряные перчинки звезд.

Something in his leisurely movements and the secure position of his feet upon the lawn suggested that it was Mr. Gatsby himself, come out to determine what share was his of our local heavens.

Непринужденное спокойствие его позы, уверенность, с которой его ноги приминали траву на газоне, подсказали мне, что это сам мистер Гэтсби вышел прикинуть, какая часть нашего уэст-эггского неба по праву причитается ему.

I decided to call to him.

Я решил окликнуть его.

Miss Baker had mentioned him at dinner, and that would do for an introduction.

Сказать, что слышал о нем сегодня за обедом от мисс Бейкер, это послужит мне рекомендацией.

But I didn't call to him, for he gave a sudden intimation that he was content to be alone-he stretched out his arms toward the dark water in a curious way, and, far as I was from him, I could have sworn he was trembling.

Но я так его и не окликнул, потому что он вдруг ясно показал, насколько неуместно было бы нарушить его одиночество: он как-то странно протянул руку к темной воде, и, несмотря на расстояние между нами, мне показалось, что он весь дрожит.

Involuntarily I glanced seaward-and distinguished nothing except a single green light, minute and far way, that might have been the end of a dock.

Невольно я посмотрел по направлению его взгляда, но ничего не увидел; только где-то далеко светился зеленый огонек, должно быть, сигнальный фонарь на краю причала.

When I looked once more for Gatsby he had vanished, and I was alone again in the unquiet darkness.

Я оглянулся, но Гэтсби уже исчез, и я снова был один в неспокойной темноте.

Chapter II

ГЛАВА II

About half way between West Egg and New York the motor road hastily joins the railroad and runs beside it for a quarter of a mile, so as to shrink away from a certain desolate area of land.

Почти на полпути между Уэст-Эггом и Нью-Йорком шоссе подбегает к железной дороге и с четверть мили бежит с нею рядом, словно хочет обогнуть стороной угрюмый пустырь.

This is a valley of ashes-a fantastic farm where ashes grow like wheat into ridges and hills and grotesque gardens; where ashes take the forms of houses and chimneys and rising smoke and, finally, with a transcendent effort, of men who move dimly and already crumbling through the powdery air.

Это настоящая Долина Шлака - призрачная нива, на которой шлак всходит как пшеница, громоздится холмами, сопками, раскидывается причудливыми садами; перед вами возникают шлаковые дома, трубы, дым, поднимающиеся к небу, и, наконец, если очень напряженно вглядеться, можно увидеть шлаково-серых человечков, которые словно расплываются в пыльном тумане.

Occasionally a line of gray cars crawls along an invisible track, gives out a ghastly creak, and comes to rest, and immediately the ash-gray men swarm up with leaden spades and stir up an impenetrable cloud, which screens their obscure operations from your sight.

А то вдруг по невидимым рельсам выползет вереница серых вагонеток и с чудовищным лязгом остановится, и сейчас же шлаковые человечки закопошатся вокруг с лопатами и поднимут такую густую тучу пыли, что за ней уже не разглядеть, каким они там заняты таинственным делом.

But above the gray land and the spasms of bleak. dust which drift endlessly over it, you perceive, after a moment, the eyes of Doctor T. J. Eckleburg.

Но проходит минута-другая, и над этой безотрадной землей, над стелющимися над ней клубами серой пыли вы различаете глаза доктора Т. Дж. Эклберга.

The eyes of Doctor T. J. Eckleburg are blue and gigantic-their retinas are one yard high.

Глаза доктора Эклберга голубые и огромные - их радужная оболочка имеет метр в ширину.

They look out of no face, but, instead, from a pair of enormous yellow spectacles which pass over a non-existent nose.

Они смотрят на вас не с человеческого лица, а просто сквозь гигантские очки в желтой оправе, сидящие на несуществующем носу.

Evidently some wild wag of an oculist set them there to fatten his practice in the borough of Queens, and then sank down himself into eternal blindness, or forgot them and moved away.

Должно быть, какой-то фантазер-окулист из Квинса установил их тут в надежде на расширение практики, а потом сам отошел в край вечной слепоты или переехал куда-нибудь, позабыв свою выдумку.

But his eyes, dimmed a little by many paintless days under sun and rain, brood on over the solemn dumping ground.

Но глаза остались, и, хотя краска немного слиняла от дождя и солнца и давно уже не подновлялась, они и сейчас все так же грустно созерцают мрачную свалку.

The valley of ashes is bounded on one side by a small foul river, and, when the drawbridge is up to let barges through, the passengers on waiting trains can stare at the dismal scene for as long as half an hour.

С одной стороны Долина Шлака упирается в сильно загаженную речонку, и, когда мост на ней разведен для пропуска барж, пассажирам местного поезда приходится иной раз битых полчаса любоваться унылым пейзажем.

There is always a halt there of at least a minute, and it was because of this that I first met Tom Buchanan's mistress.

Задержка бывает здесь всегда, хотя бы на минуту, и благодаря этому я познакомился с любовницей Тома Бьюкенена.

The fact that he had one was insisted upon wherever he was known.

О том, что у него есть любовница, говорили с уверенностью всюду, где только его знали.

His acquaintances resented the fact that he turned up in popular restaurants with her and, leaving her at a table, sauntered about, chatting with whomsoever he knew.

Возмущенно рассказывали, что он появляется с нею в модных кафе и, оставив ее за столиком, расхаживает по всему залу, окликая знакомых.

Though I was curious to see her, I had no desire to meet her-but I did.

Мне было любопытно на нее посмотреть, но знакомиться с нею я вовсе не хотел - однако пришлось.

I went up to New York with Tom on the train one afternoon and when we stopped by the ashheaps he jumped to his feet and, taking hold of my elbow, literally forced me from the car.

Как-то мы с Томом вместе ехали поездом в Нью-Йорк, и, когда поезд остановился у шлаковых куч, Том вдруг вскочил и, схватив меня под руку, буквально вытащил из вагона.

"We're getting off," he insisted.

- Сойдем здесь, - настаивал он.

"I want you to meet my girl."

- Я хочу познакомить тебя с моей приятельницей.

I think he'd tanked up a good deal at luncheon, and his determination to have my company bordered on violence.

Он, должно быть, изрядно хватил за завтраком и, вздумав провести день в моем обществе, готов был осуществить свое намерение хотя бы силой.

The supercilious assumption was that on Sunday afternoon I had nothing better to do.

Ему даже в голову не приходило, что у меня могут быть другие планы на воскресенье.

I followed him over a low whitewashed railroad fence, and we walked back a hundred yards along the road under Doctor Eckleburg's persistent stare.

Следуя за ним, я перебрался через невысокую беленую стену, ограждавшую железнодорожные пути, и под пристальным взглядом доктора Эклберга мы прошли шагов сто в обратную сторону.

The only building in sight was a small block of yellow brick sitting on the edge of the waste land, a sort of compact Main Street ministering to it, and contiguous to absolutely nothing.

Кругом не было видно никаких признаков жилья, кроме трех кирпичных строений, вытянувшихся в ряд на краю пустыря, - этакая Главная улица в миниатюре, которая никуда не вела и ни с чем не пересекалась.

One of the three shops it contained was for rent and another was an all-night restaurant, approached by a trail of ashes; the third was a garage-Repairs.

В одном было торговое помещение, которое сейчас пустовало, в другом - ресторанчик, открытый круглые сутки, третье занимал гараж с вывеской:

George B. Wilson, Cars bought and sold.-and I followed Tom inside.

"Джордж Уилсон. Автомобили. Покупка, продажа и ремонт". Сюда мы и вошли.

The interior was unprosperous and bare; the only car visible was the dust-covered wreck of a Ford which crouched in a dim corner.

Внутри было голо и убого; только в полутемном углу приткнулся поломанный "форд".

It had occurred to me that this shadow of a garage must be a blind, and that sumptuous and romantic apartments were concealed overhead, when the proprietor himself appeared in the door of an office, wiping his hands on a piece of waste.

Мне вдруг представилось, что этот гараж без машин - просто маскировка, отвод глаз, а над ним, должно быть, скрываются таинственные роскошные апартаменты; но тут из бокового закутка, служившего конторой, выглянул сам хозяин, вытирая ветошью руки.

He was a blond, spiritless man, anaemic, and faintly handsome.

Это был рыхлый вялый блондин анемичной, но, в общем, довольно приятной внешности.

When he saw us a damp gleam of hope sprang into his light blue eyes.

При виде нас в его голубых глазах заиграл влажный отсвет надежды.

"Hello, Wilson, old man," said Tom, slapping him jovially on the shoulder.

- Привет, Уилсон, дружище, - сказал Том, весело хлопнув его по плечу.

"How's business?"

- Как делишки?

"I can't complain," answered Wilson unconvincingly.

- Жаловаться не могу, - отвечал Уилсон не слишком уверенным тоном.

"When are you going to sell me that car?"

- Когда же вы продадите мне ту машину?

"Next week; I've got my man working on it now."

- На той неделе; мой шофер ее приводит в порядок.

"Works pretty slow, don't he?"

- Мне кажется, он не очень спешит.

"No, he doesn't," said Tom coldly. "And if you feel that way about it, maybe I'd better sell it somewhere else after all."

- А мне не кажется, - холодно отрезал Том - Если вы не хотите ждать, я, в конце концов, могу продать ее и в другом месте.

"I don't mean that," explained Wilson quickly.

- Нет, нет, что вы, - испугался Уилсон.

"I just meant--"

- Вы меня не так поняли, я просто...

His voice faded off and Tom glanced impatiently around the garage.

Конец фразы как-то заглох. Том в это время нетерпеливо оглядывался по сторонам.

Then I heard footsteps on a stairs, and in a moment the thickish figure of a woman blocked out the light from the office door.

На лестнице вдруг послышались шаги, и через минуту плотная женская фигура загородила свет, падавший из закутка.

She was in the middle thirties, and faintly stout, but she carried her surplus flesh sensuously as some women can.

Женщина была лет тридцати пяти, с наклонностью к полноте, но она несла свое тело с той чувственной повадкой, которая свойственна некоторым полным женщинам.

Her face, above a spotted dress of dark blue crepe-de-chine, contained no facet or gleam of beauty, but there was an immediately perceptible vitality about her as if the nerves of her body were continually smouldering.

В лице, оттененном синим в горошек крепдешиновым платьем, не было ни одной красивой или хотя бы правильной черты, но от всего ее существа так и веяло энергией жизни, словно в каждой жилочке тлел готовый вспыхнуть огонь.

She smiled slowly and, walking through her husband as if he were a ghost, shook hands with Tom, looking him flush in the eye.

Она неспешно улыбнулась и, пройдя мимо мужа, точно это был не человек, а тень, подошла к Тому и поздоровалась с ним за руку, глядя ему в глаза.

Then she wet her lips, and without turning around spoke to her husband in a soft, coarse voice:

Потом облизнула губы и, не поворачивая головы, сказала мужу грудным, хрипловатым голосом:

"Get some chairs, why don't you, so somebody can sit down."

- Принес бы хоть стулья, людям присесть негде.

"Oh, sure," agreed Wilson hurriedly, and went toward the little office mingling immediately with the cement color of the walls.

- Сейчас, сейчас. - Уилсон торопливо кинулся к своему закутку и сразу пропал на беловатом фоне стены.

A white ashen dust veiled his dark suit and his pale hair as it veiled everything in the vicinity-except his wife, who moved close to Tom.

Налет шлаковой пыли выбелил его темный костюм и бесцветные волосы, как и все кругом, -только на женщине, стоявшей теперь совсем близко к Тому, не был заметен этот налет.

"I want to see you," said Tom intently.

- Ты мне нужна сегодня, - властно сказал Том.

"Get on the next train."

- Едем следующим поездом.

"All right."

- Хорошо.

"I'll meet you by the news-stand on the lower level."

- Встретимся внизу, на перроне, у газетного киоска.

She nodded and moved away from him just as George Wilson emerged with two chairs from his office door.

Она кивнула и отошла - как раз в ту минуту, когда в дверях показался Уилсон, таща два стула.

We waited for her down the road and out of sight.

Мы подождали ее на шоссе, отойдя настолько, чтобы нас не было видно.

It was a few days before the Fourth of July, and a gray, scrawny Italian child was setting torpedoes in a row along the railroad track.

Приближался праздник Четвертого июля, и тщедушный мальчишка-итальянец с серым лицом раскладывал вдоль железнодорожного полотна сигнальные петарды.

"Terrible place, isn't it," said Tom, exchanging a frown with Doctor Eckleburg.

- Ужасная дыра, верно? - сказал Том, неодобрительно переглянувшись с доктором Эклбергом.

"Awful."

- Да, хуже не придумаешь.

"It does her good to get away."

- Вот она и рада бывает проветриться.

"Doesn't her husband object?"

- А муж - ничего?

"Wilson?

- Уилсон?

He thinks she goes to see her sister in New York.

Считается, что она ездит в Нью-Йорк к сестре в гости.

He's so dumb he doesn't know he's alive."

Да он такой олух, не замечает даже, что живет на свете.

So Tom Buchanan and his girl and I went up together to New York-or not quite together, for Mrs. Wilson sat discreetly in another car.

Так случилось, что Том Бьюкенен, его дама и я вместе отправились в Нью-Йорк, - впрочем, не совсем вместе: приличия ради мисс Уилсон ехала в другом вагоне.

Tom deferred that much to the sensibilities of those East Eggers who might be on the train.

Со стороны Тома это была уступка щепетильности тех обитателей Уэст-Эгга, которые могли оказаться в поезде.

She had changed her dress to a brown figured muslin, which stretched tight over her rather wide hips as Tom helped her to the platform in New York.

Она переоделась, и на ней теперь было платье из коричневого в разводах муслина, туго натянувшееся на ее широковатых бедрах, когда Том помогал ей выйти из вагона на Пенсильванском вокзале.

At the news-stand she bought a copy of Town Tattle and a moving-picture magazine, and in the station drugstore some cold cream and a small flask of perfume.

В газетном киоске она купила киножурнал и номер "Таун Тэттл", а у аптекарского прилавка -кольдкрем и флакончик духов.

Up-stairs, in the solemn echoing drive she let four taxicabs drive away before she selected a new one, lavender-colored with gray upholstery, and in this we slid out from the mass of the station into the glowing sunshine.

Наверху, в гулком полумраке крытого въезда, она пропустила четыре такси и остановила свой выбор только на пятом - новеньком автомобиле цвета лаванды, с серой обивкой, который наконец вывез нас из громады вокзала на залитую солнцем улицу.

But immediately she turned sharply from the window and, leaning forward, tapped on the front glass.

Но не успели мы отъехать, как она, резко откинувшись от окна, застучала в стекло шоферу.

"I want to get one of those dogs," she said earnestly. "I want to get one for the apartment.

- Хочу такую собачку, - потребовала она - Пусть у нас в квартирке живет собачка.

They're nice to have-a dog."

Это так уютно.

We backed up to a gray old man who bore an absurd resemblance to John D.

Шофер дал задний ход, и мы поравнялись с седым стариком, до нелепости похожим на Джона Д.

Rockefeller.

Рокфеллера.

In a basket swung from his neck cowered a dozen very recent puppies of an indeterminate breed.

На груди у него висела корзина, в которой копошилось с десяток новорожденных щенков неопределенной масти.

"What kind are they?" asked Mrs. Wilson eagerly, as he came to the taxi-window.

- Это что за порода? - деловито осведомилась миссис Уилсон, как только старик подошел к машине.

"All kinds.

- Всякая есть.

What kind do you want, lady?"

Вам какая требуется, мадам?

"I'd like to get one of those police dogs; I don't suppose you got that kind?"

- Мне бы хотелось немецкую овчарку. Такой у вас, наверно, нет?

The man peered doubtfully into the basket, plunged in his hand and drew one up, wriggling, by the back of the neck.

Старик с сомнением глянул в свою корзину, запустил туда руку и вытащил за загривок барахтающуюся собачонку.

"That's no police dog," said Tom.

- Это не немецкая овчарка, - сказал Том.

"No, it's not exactly a police dog," said the man with disappointment in his voice.

- Да, пожалуй что не совсем, - огорченно согласился старик.

"It's more of an Airedale." He passed his hand over the brown wash-rag of a back. "Look at that coat.

- Это скорее эрдельтерьер - Он провел рукой по коричневой, словно бобриковой спинке - Вы посмотрите, шерсть какая.

Some coat.

Богатая шерсть.

That's a dog that'll never bother you with catching cold."

Уж эту собаку вам не придется лечить от простуды.

"I think it's cute," said Mrs. Wilson enthusiastically.

- Она дуся! - восторженно объявила миссис Уилсон.

"How much is it?"

- Сколько вы за нее хотите?

"That dog?"

- За эту собаку?

He looked at it admiringly. "That dog will cost you ten dollars."

- Он окинул щенка восхищенным взглядом - Эта собака вам обойдется в десять долларов.

The Airedale-undoubtedly there was an Airedale concerned in it somewhere, though its feet were startlingly white-changed hands and settled down into Mrs. Wilson's lap, where she fondled the weatherproof coat with rapture.

Эрдельтерьер - среди его предков, несомненно, был и эрдельтерьер, несмотря на подозрительно белые лапы, - перекочевал на колени к миссис Уилсон, которая с упоением принялась гладить морозоустойчивую шерсть.

"Is it a boy or a girl?" she asked delicately.

- А это мальчик или девочка? - деликатно осведомилась она.

"That dog?

- Эта собака?

That dog's a boy."

Эта собака - мальчик.

"It's a bitch," said Tom decisively. "Here's your money.

- Сука это, - уверенно сказал Том - Вот деньги, держите.

Go and buy ten more dogs with it."

Можете купить на них еще десяток щенков.

We drove over to Fifth Avenue, so warm and soft, almost pastoral, on the summer Sunday afternoon that I wouldn't have been surprised to see a great flock of white sheep turn the corner.

Мы выехали на Пятую авеню, такую тихую, мирную, почти пасторально-идиллическую в этот теплый воскресный день, что я не удивился бы, если б из-за угла вдруг появилось стадо белых овечек.

"Hold on," I said,

- Остановите-ка на минуту, - сказал я.

"I have to leave you here."

- Здесь я вас должен покинуть.

"No, you don't," interposed Tom quickly.

- Ну уж нет, - запротестовал Том - Миртл обидится, если ты не посмотришь ее квартирку.

"Myrtle'11 be hurt if you don't come up to the apartment. Won't you, Myrtle?"

Правда, Миртл?

"Come on," she urged.

- Поедемте с нами, - попросила миссис Уилсон.

"I'll telephone my sister Catherine.

- Я позвоню Кэтрин.

She's said to be very beautiful by people who ought to know."

Это моя сестра, она красавица - так говорят люди понимающие.

"Well, I'd like to, but--"

- Я бы с удовольствием, но...

We went on, cutting back again over the Park toward the West Hundreds.

Мы покатили дальше, пересекли парк и выехали к западным Сотым улицам.

At 158th Street the cab stopped at one slice in a long white cake of apartment-houses.

Вдоль Сто пятьдесят восьмой длинным белым пирогом протянулись одинаковые многоквартирные дома.

Throwing a regal homecoming glance around the neighborhood, Mrs. Wilson gathered up her dog and her other purchases, and went haughtily in.

У одного из ломтиков этого пирога мы остановились. Оглядевшись по сторонам с видом королевы, возвращающейся в родную столицу, миссис Уилсон подхватила щенка и прочие свои покупки и величественно проследовала в дом.

"I'm going to have the McKees come up," she announced as we rose in the elevator.

- Позвоню Мак-Ки, пусть они тоже зайдут, -говорила она, пока мы поднимались в лифте.

"And, of course, I got to call up my sister, too."

- И не забыть сразу же вызвать Кэтрин.

The apartment was on the top floor-a small living-room, a small dining-room, a small bedroom, and a bath.

Квартирка находилась под самой крышей -маленькая гостиная, маленькая столовая, маленькая спаленка и ванная комната.

The living-room was crowded to the doors with a set of tapestried furniture entirely too large for it, so that to move about was to stumble continually over scenes of ladies swinging in the gardens of Versailles.

Гостиная была заставлена от двери до двери чересчур громоздкой для нее мебелью с гобеленовой обивкой, так что нельзя было ступить шагу, чтобы не наткнуться на группу прелестных дам, раскачивающихся на качелях в Версальском парке.

The only picture was an over-enlarged photograph, apparently a hen sitting on a blurred rock.

Стены были голые, если не считать непомерно увеличенной фотографии, изображавшей, по-видимому, курицу на окутанной туманом скале.

Looked at from a distance, however, the hen resolved itself into a bonnet, and the countenance of a stout old lady beamed down into the room.

Стоило, впрочем, отойти подальше, как курица оказывалась вовсе не курицей, а шляпкой, из-под которой добродушно улыбалась почтенная старушка с пухленькими щечками.

Several old copies of Town Tattle lay on the table together with a copy of Simon Called Peter, and some of the small scandal magazines of Broad-way.

На столе валялись вперемешку старые номера "Таун Тэттл", томик, озаглавленный "Симон, называемый Петром", и несколько журнальчиков из тех, что питаются скандальной хроникой Бродвея.

Mrs. Wilson was first concerned with the dog.

Миссис Уилсон, войдя, прежде всего занялась щенком.

A reluctant elevator boy went for a box full of straw and some milk, to which he added on his own initiative a tin of large, hard dog-biscuits-one of which decomposed apathetically in the saucer of milk all afternoon.'

Мальчик-лифтер с явной неохотой отправился добывать ящик с соломой и молоко; к этому он, по собственной инициативе, добавил жестянку больших твердокаменных собачьих галет - одна такая галета потом до самого вечера уныло кисла в блюдечке с молоком.

Meanwhile Tom brought out a bottle of whiskey from a locked bureau door.

Пока шли все эти хлопоты, Том отпер дверцу секретера и извлек оттуда бутылку виски.

I have been drunk just twice in my life, and the second time was that afternoon; so everything that happened has a dim, hazy cast over it, although until after eight o'clock the apartment was full of cheerful sun.

Я только два раза в жизни напивался пьяным; это и был второй раз. Поэтому все происходящее после я видел сквозь мутную дымку, хотя квартира часов до восьми, по крайней мере, была залита солнцем.

Sitting on Tom's lap Mrs. Wilson called up several people on the telephone; then there were no cigarettes, and I went out to buy some at the drugstore on the corner.

Миссис Уилсон, усевшись к Тому на колени, без конца звонила кому-то по телефону; потом выяснилось, что нечего курить, и я пошел купить сигареты.

When I came back they had disappeared, so I sat down discreetly in the living-room and read a chapter of Simon Called Peter-either it was terrible stuff or the whiskey distorted things, because it didn't make any sense to me.

Когда я вернулся, в гостиной никого не было; я скромно уселся в уголке и прочел целую главу из "Симона, называемого Петром" - но одно из двух: или это страшная чушь, или в голове у меня путалось после выпитого виски, - во всяком случае, я ровно ничего не мог понять.

Just as Tom and Myrtle (after the first drink Mrs. Wilson and I called each other by our first names) reappeared, company commenced to arrive at the apartment-door.

Потом Том и Миртл (мы с миссис Уилсон после первой рюмки стали звать друг друга запросто по имени) вернулись в гостиную; вскоре появились и гости.

The sister, Catherine, was a slender, worldly girl of about thirty, with a solid, sticky bob of red hair, and a complexion powdered milky white.

Кэтрин, сестра хозяйки, оказалась стройной, видавшей виды девицей лет тридцати с напудренным до молочной белизны лицом под густой шапкой рыжих, коротко остриженных волос.

Her eyebrows had been plucked and then drawn on again at a more rakish angle but the efforts of nature toward the restoration of the old alignment gave a blurred air to her face.

Брови у нее были выщипаны дочиста и потом наведены снова под более залихватским углом; но стремление природы вернуться к первоначальному замыслу придавало некоторую расплывчатость ее чертам.

When she moved about there was an incessant clicking as innumerable pottery bracelets jingled up and down upon her arms.

Каждое ее движение сопровождалось позвякиванием многочисленных керамических браслетов, скользивших по обнаженным рукам.

She came in with such a proprietary haste, and looked around so possessively at the furniture that I wondered if she lived here.

Она вошла в комнату таким быстрым, уверенным шагом и так по-хозяйски оглядела всю мебель, что я подумал, - может быть, она и живет здесь.

But when I asked her she laughed immoderately, repeated my question aloud, and told me she lived with a girl friend at a hotel.

Но когда я ее спросил об этом, она расхохоталась и неумеренно громко повторила вслух мой вопрос и потом сказала, что снимает номер в отеле, вдвоем с подругой.

Mr. McKee was a pale, feminine man from the flat below.

Мистер Мак-Ки, сосед снизу, был бледный женоподобный человек.

He had just shaved, for there was a white spot of lather on his cheekbone, and he was most respectful in his greeting to every one in the room.

Он, как видно, только что брился: на щеке у него засох клочок мыльной пены.

He informed me that he was in the "artistic game," and I gathered later that he was a photographer and had made the dim enlargement of Mrs. Wilson's mother which hovered like an ectoplasm on the wall.

Войдя, он долго и изысканно вежливо здоровался с каждым из присутствующих. Мне он объяснил, что принадлежит к "миру искусства"; как я узнал потом, он был фотографом, и это его творением был увеличенный портрет матери миссис Уилсон, точно астральное тело парившей на стене гостиной.

His wife was shrill, languid, handsome, and horrible.

Жена его была томная, красивая мегера с пронзительным голосом.

She told me with pride that her husband had photographed her a hundred and twenty-seven times since they had been married.

Она гордо поведала мне, что со дня их свадьбы муж сфотографировал ее сто двадцать семь раз.

Mrs. Wilson had changed her costume some time before, and was now attired in an elaborate afternoon dress of cream-colored chiffon, which gave out a continual rustle as she swept about the room.

Миссис Уилсон еще раньше успела переодеться -на ней теперь был очень нарядный туалет из кремового шифона, шелестевший, когда она расхаживала по комнате.

With the influence of the dress her personality had also undergone a change.

Переменив платье, она и вся стала как будто другая.

The intense vitality that had been so remarkable in the garage was converted into impressive hauteur.

Та кипучая энергия жизни, которая днем, в гараже, так поразила меня, превратилась в назойливую спесь.

Her laughter her gestures, her assertions became more violenty affected moment by moment, and as she expanded the room grew smaller around her until she seemed to be revolving on a noisy, creaking pivot through the smoky air.

Смех, жесты, разговор - все в ней с каждой минутой становилось жеманнее; казалось, гостиная уже не вмещает ее развернувшуюся особу, и в конце концов она словно бы закружилась в дымном пространстве на скрипучем, лязгающем стержне.

"My dear," she told her sister in a high, mincing shout, "most of these fellas will cheat you every time. All they think of is money.

- Ах, милая, - говорила она сестре, неестественно повысив голос, - вся эта публика только и смотрит, как бы тебя обобрать.

I had a woman up here last week to look at my feet, and when she gave me the bill you'd of thought she had my appendicitis out."

У меня тут на прошлой неделе была женщина, приводила мне ноги в порядок, - так ты бы видела ее счет! Можно было подумать, что она мне удалила аппендицит.

"What was the name of the woman?" asked Mrs. McKee.

- А как ее фамилия, этой женщины? - спросила миссис Мак-Ки.

"Mrs. Eberhardt.

- Миссис Эберхардт.

She goes around looking at people's feet in their own homes."

Она ходит на дом приводить клиентам ноги в порядок.

"I like your dress," remarked Mrs. McKee,

- Мне очень нравится ваше платье, - сказала миссис Мак-Ки.

"I think it's adorable."

- Прелесть.

Mrs. Wilson rejected the compliment by raising her eyebrow in disdain.

Миссис Уилсон отклонила комплимент, презрительно подняв брови.

"It's just a crazy old thing," she said.

- Это такое старье, - сказала она.

"I just slip it on sometimes when I don't care what I look like."

- Я его еще иногда надеваю, ну просто, когда мне все равно, как я выгляжу.

"But it looks wonderful on you, if you know what I mean," pursued Mrs. McKee.

- Нет, как хотите, а оно вам очень идет, - не уступала миссис Мак-Ки.

"If Chester could only get you in that pose I think he could make something of it."

- Если бы Честер мог снять вас в такой позе, я уверена, это было бы нечто.

We all looked in silence at Mrs. Wilson, who removed a strand of hair from over her eyes and looked back at us with a brilliant smile.

Мы все молча уставились на миссис Уилсон, а она, откинув со лба выбившуюся прядь, отвечала нам ослепительной улыбкой.

Mr. McKee regarded her intently with his head on one side, and then moved his hand back and forth slowly in front of his face.

Мистер Мак-Ки внимательно посмотрел на нее, склонив голову набок, потом протянул руку вперед, убрал и опять протянул вперед.

"I should change the light," he said after a moment.

- Я бы только дал другое освещение, - сказал он, помолчав немного.

"I'd like to bring out the modelling of the features.

- Чтобы лучше выделить лепку лица.

And I'd try to get hold of all the back hair."

И я бы постарался, чтобы вся масса волос попала в кадр.

"I wouldn't think of changing the light," cried Mrs. McKee.

- Вот уж нипочем бы не стала менять освещение! -воскликнула миссис Мак-Ки.

"I think it's -"

- По-моему, это как раз...

Her husband said "Sh!" and we all looked at the subject again, whereupon Tom Buchanan yawned audibly and got to his feet.

- Ш-шш! - одернул ее муж, и мы снова сосредоточились на своем объекте, но тут Том Бьюкенен, шумно зевнув, поднялся на ноги.

"You McKees have something to drink," he said.

- Вы бы лучше выпили чего-нибудь, почтенные супруги, - сказал он.

"Get some more ice and mineral water, Myrtle, before everybody goes to sleep."

- Миртл, добавь льду и содовой, пока все тут у тебя не заснули.

"I told that boy about the ice."

- Я уже приказала мальчишке насчет льда.

Myrtle raised her eyebrows in despair at the shiftlessness of the lower orders.

- Миртл приподняла брови в знак своего возмущения нерадивостью черни.

"These people!

- Это такая публика!

You have to keep after them all the time."

За ними просто нужно ходить следом.

She looked at me and laughed pointlessly.

Она взглянула на меня и ни с того ни с сего засмеялась.

Then she flounced over to the dog, kissed it with ecstasy, and swept into the kitchen, implying that a dozen chefs awaited her orders there.

Потом схватила щенка, восторженно чмокнула его и вышла на кухню с таким видом, словно дюжина поваров ожидала там ее распоряжений.

"I've done some nice things out on Long Island," asserted Mr. McKee.

- У меня на Лонг-Айленде кое-что неплохо получилось, - с апломбом произнес мистер Мак-Ки.

Tom looked at him blankly.

Том недоуменно воззрился на него.

"Two of them we have framed down-stairs."

- Две вещи даже висят у нас дома.

"Two what?" demanded Tom.

- Какие вещи? - спросил Том.

"Two studies.

- Два этюда.

One of them I call Montauk Point-The Gulls, and the other I call Montauk Point-The Sea."

Один я назвал "Мыс Монток. Чайки", а другой -"Мыс Монток. Море".

The sister Catherine sat down beside me on the couch.

Рыжая Кэтрин уселась на диван рядом со мной.

"Do you live down on Long Island, too?" she inquired.

- А вы тоже живете на Лонг-Айленде? - спросила она.

"I live at West Egg."

- Я живу в Уэст-Эгге.

"Really?

- Да ну?

I was down there at a party about a month ago.

Я там как-то раз была, с месяц тому назад.

At a man named Gatsby's.

У некоего Гэтсби.

Do you know him?"

Вы его не знаете?

"I live next door to him."

- Он мой сосед.

"Well, they say he's a nephew or a cousin of Kaiser Wilhelm's.

- Г оворят, он не то племянник, не то двоюродный брат кайзера Вильгельма.

That's where all his money comes from." "Really?" She nodded. "I'm scared of him. I'd hate to have him get anything on me."

Вот откуда у него столько денег.

This absorbing information about my neighbor was interrupted by Mrs. McKee's pointing suddenly at Catherine:

Этим увлекательным сообщениям о моем соседе помешала миссис Мак-Ки, которая вдруг воскликнула, указывая на Кэтрин:

"Chester, I think you could do something with her," she broke out, but Mr. McKee only nodded in a bored way, and turned his attention to Tom.

- Честер, а ведь с ней бы у тебя тоже что-нибудь получилось! Но мистер Мак-Ки только рассеянно кивнул и снова повернулся к Тому:

"I'd like to do more work on Long Island, if I could get the entry.

- Я бы охотно поработал еще на Лонг-Айленде, если бы представился случай.

All I ask is that they should give me a start."

Мне бы только с чего-то начать, а там уже обойдусь без помощи.

"Ask Myrtle," said Tom, breaking into a short shout of laughter as Mrs. Wilson entered with a tray.

- Обратитесь к Миртл, - хохотнув, сказал Том; миссис Уилсон в эту минуту входила с подносом.

"She'll give you a letter of introduction, won't you, Myrtle?"

- Она вам напишет рекомендательное письмо -напишешь, Миртл?

"Do what?" she asked, startled.

- Какое письмо? - Она явно была озадачена.

"You'll give McKee a letter of introduction to your husband, so he can do some studies of him."

- Рекомендательное письмо к твоему мужу, пусть мистер Мак-Ки сделает с него несколько этюдов.

His lips moved silently for a moment as he invented.

- Он пошевелил губами, придумывая -

"George B.

"Джорд Б.

Wilson at the Gasoline Pump, or something like that."

Уилсон у бензоколонки" или что-нибудь в этом роде.

Catherine leaned close to me and whispered in my ear:

Кэтрин придвинулась ближе и шепнула мне на ухо:

"Neither of them can stand the person they're married to."

- Она так же ненавидит своего мужа, как Том -свою жену.

"Can't they?"

- Да что вы!

"Can't stand them."

- Просто не-на-видит!

She looked at Myrtle and then at Tom.

- Она посмотрела сперва на Миртл, потом на Тома.

"What I say is, why go on living with them if they can't stand them?

- А я так считаю - зачем жить с человеком, которого ненавидишь?

If I was them I'd get a divorce and get married to each other right away."

Добились бы каждый развода и потом поженились бы. Я бы, по крайней мере, так поступила на их месте.

"Doesn't she like Wilson either?"

- Значит, она совсем не любит Уилсона?

The answer to this was unexpected.

Ответ меня ошарашил.

It came from Myrtle, who had overheard the question, and it was violent and obscene.

Ответила сама Миртл, услыхавшая мой вопрос, ответила резко и цинично.

"You see," cried Catherine triumphantly. She lowered her voice again. "It's really his wife that's keeping them apart.

- Вот видите, - торжествующе сказала Кэтрин и потом снова перешла на полушепот: - Все дело в его жене.

She's a Catholic, and they don't believe in divorce."

Она католичка, а католики не признают развода.

Daisy was not a Catholic, and I was a little shocked at the elaborateness of the lie.

Дэзи вовсе не была католичкой, и я подивился хитроумию этой лжи.

"When they do get married," continued Catherine, "they're going West to live for a while until it blows over."

- Когда они все-таки поженятся, - продолжала Кэтрин, - они уедут на Запад и там поживут, пока уляжется шум.

"It'd be more discreet to go to Europe."

- Уж тогда лучше уехать в Европу.

"Oh, do you like Europe?" she exclaimed surprisingly.

- Ах, вы поклонник Европы? - неожиданно громко воскликнула Кэтрин.

"I just got back from Monte Carlo."

- Я совсем недавно вернулась из Монте-Карло.

"Really."

- Вот как?

"Just last year.

- Да, в прошлом году.

I went over there with another girl."

Ездила вдвоем с подругой.

"Stay long?"

- И долго пробыли?

"No, we just went to Monte Carlo and back.

- Нет, мы только съездили в Монте-Карло и обратно.

We went by way of Marseilles.

Через Марсель.

We had over twelve hundred dollars when we started, but we got gypped out of it all in two days in the private rooms.

У нас было с собой больше тысячи двухсот долларов, но за два дня в частных игорных залах нас обчистили до нитки.

We had an awful time getting back, I can tell you.

Как мы только домой добрались - даже вспомнить страшно.

God, how I hated that town!"

Господи, до чего ж я возненавидела этот город!

The late afternoon sky bloomed in the window for a moment like the blue honey of the Mediterranean-then the shrill voice of Mrs. McKee called me back into the room.

На миг предвечернее небо в окне засинело медвяной лазурью Средиземного моря - но пронзительный голос миссис Мак-Ки тут же возвратил меня в тесную гостиную.

"I almost made a mistake, too," she declared vigorously.

- Я сама чуть не совершила такую ошибку, - во всеуслышание объявила она.

"I almost married a little kike who'd been after me for years.

- Чуть было не вышла за ничтожного человечка, который несколько лет ходил за мной как тень.

I knew he was below me.

А ведь знала, что он меня не стоит.

Everybody kept saying to me: 'Lucille, that man's 'way below you!'

И все мне говорили: "Люсиль, этот человек тебя не стоит!"

But if I hadn't met Chester, he'd of got me sure."

Но, не повстречайся я с Честером, он бы меня в конце концов уломал.

"Yes, but listen," said Myrtle Wilson, nodding her head up and down, "at least you didn't marry him."

- Да, но послушайте, - сказала Миртл Уилсон, качая головой. - Все ж таки вы за него не вышли.

"I know I didn't."

- Как видите.

"Well, I married him," said Myrtle, ambiguously.

- А я вышла, - многозначительно сказала Миртл.

"And that's the difference between your case and mine."

- Вот в чем разница между вашим случаем и моим.

"Why did you, Myrtle?" demanded Catherine.

- А зачем было выходить, Миртл? - спросила Кэтрин - Никто тебя, кажется, не неволил.

"Nobody forced you to."

Миртл не сразу ответила.

Myrtle considered.

- Я за него вышла, потому что думала, что он джентльмен, - сказала она наконец.

"I married him because I thought he was a gentleman," she said finally. "I thought he knew something about breeding but he wasn't fit to lick my shoe."

- Думала, он человек воспитанный, а на самом деле он мне и в подметки не годился.

"You were crazy about him for a while," said Catherine.

- Ты же по нем с ума сходила когда-то, - заметила Кэтрин.

"Crazy about him!" cried Myrtle incredulously.

- Я сходила по нем с ума? - возмутилась Миртл.

"Who said I was crazy about him?

- Кто это тебе сказал?

I never was any more crazy about him than I was about that man there."

Я не больше сходила с ума по нем, чем вот по этому господину.

She pointed suddenly at me, and every one looked at me accusingly.

Она ткнула пальцем в меня, и все посмотрели на меня с укоризной.

I tried to show by my expression that I had played no part in her past.

Я постарался выразить всем своим видом, что ничуть не претендую на ее чувства.

"The only crazy I was when I married him.

- Вот когда я действительно с ума спятила, это когда вышла за него замуж.

I knew right away I made a mistake.

Но я сразу поняла свою ошибку.

He borrowed somebody's best suit to get married in, and never even told me about it, and the man came after it one day when he was out."

Он взял у приятеля костюм, чтобы надеть на свадьбу, а мне про это и не заикнулся. Через несколько дней - его как раз не было дома -приятель приходит и просит вернуть костюм.

She looked around to see who was listening. "'Oh, is that your suit?'

"Вот как, это ваш костюм? - говорю я.

I said. 'This is the first I ever heard about it.

- Первый раз слышу".

But I gave it to him and then I lay down and cried to beat the band all afternoon."

Но костюм все-таки отдала, а потом бросилась на постель и ревмя ревела до самой ночи.

"She really ought to get away from him," resumed Catherine to me.

- Ей правда нужно уйти от него, - снова зашептала мне Кэтрин.

"They've been living over that garage for eleven years.

- Одиннадцать лет они так и живут над этим гаражом.

And Tom's the first sweetie she ever had."

А у нее даже ни одного дружка не было до Тома.

The bottle of whiskey-a second one-was now in constant demand by all present, excepting Catherine, who "felt just as good on nothing at all."

Бутылка виски - уже вторая за этот вечер -переходила из рук в руки; только Кэтрин не проявляла к ней интереса, уверяя, что ей "и так весело".

Tom rang for the janitor and sent him for some celebrated sandwiches, which were a complete supper in themselves.

Том вызвал швейцара и послал его за какими-то знаменитыми сандвичами, которые могли заменить целый ужин.

I wanted to get out and walk eastward toward the Park through the soft twilight, but each time I tried to go I became entangled in some wild, strident argument which pulled me back, as if with ropes, into my chair.

Я то и дело порывался уйти; мягкие сумерки манили меня, и хотелось прогуляться пешком до парка, но всякий раз я оказывался втянутым в очередной оголтелый спор, точно веревками привязывавший меня к креслу.

Yet high over the city our line of yellow windows must have contributed their share of human secrecy to the casual watcher in the darkening streets, and I was him too, looking up and wondering.

А быть может, в это самое время какой-нибудь случайный прохожий смотрел с темнеющей улицы в вышину, на наши освещенные окна, и думал о том, какие человеческие тайны прячутся за их желтыми квадратами. И мне казалось, что я вижу этого прохожего, его поднятую голову, задумчивое лицо.

I was within and without, simultaneously enchanted and repelled by the inexhaustible variety of life.

Я был здесь, но я был и там тоже, завороженный и в то же время испуганный бесконечным разнообразием жизни.

Myrtle pulled her chair close to mine, and suddenly her warm breath poured over me the story of her first meeting with Tom.

Миртл поставила себе кресло рядом со мной, и вместе с теплым дыханием на меня вдруг полился рассказ о ее первой встрече с Томом.

"It was on the two little seats facing each other that are always the last ones left on the train.

- Мы сидели в вагоне друг против друга, на боковых местах у выхода, которые всегда занимают в последнюю очередь.

I was going up to New York to see my sister and spend the night.

Я ехала в Нью-Йорк к сестре и должна была у нее ночевать.

He had on a dress suit and patent leather shoes, and I couldn't keep my eyes off him, but every time he looked at me I had to pretend to be looking at the advertisement over his head.

Том был во фраке, в лаковых туфлях, я просто глаз не могла от него отвести, но как только встречусь с ним взглядом, сейчас же делаю вид, будто рассматриваю рекламный плакат у него над головой.

When we came into the station he was next to me, and his white shirt-front pressed against my arm, and so I told him I'd have to call policeman, but he knew I lied.

Когда стали выходить из вагона, он очутился рядом со мной и так прижался крахмальной грудью к моему плечу, что я пригрозила позвать полицейского, да он мне, конечно, не поверил.

I was so excited that when I got into a taxi with him I didn't hardly know I wasn't getting into a subway train.

Я была сама не своя, - когда он меня подсаживал в машину, я даже не очень-то разбирала, такси это или вагон метро.

All I kept thinking about, over and over, was 'You can't live forever; you can't live forever.'"

А в голове одна мысль: "Живешь ведь только раз, только раз".

She turned to Mrs. McKee and the room rang full of her artificial laughter.

Она оглянулась на миссис Мак-Ки, и вся комната зазвенела ее деланным смехом.

"My dear," she cried,

- Ах, моя милая, - воскликнула она.

"I'm going to give you this dress as soon as I'm through with it.

- Я вам подарю это платье, когда совсем перестану его носить.

I've got to get another one to-morrow.

Завтра я куплю себе новое.

I'm going to make a list of all the things I've got to get.

Нужно мне составить список всех дел, которые я должна сделать завтра.

A massage and a wave, and a collar for the dog, and one of those cute little ash-trays where you touch a spring, and a wreath with a black silk bow for mother's grave that'll last all summer.

Массаж, потом парикмахер, потом еще надо купить ошейник для собачки, и такую маленькую пепельницу с пружинкой, они мне ужасно нравятся, и венок с черным шелковым бантом мамочке на могилку, из таких цветов, что все лето не вянут.

I got to write down a list so I won't forget all the things I got to do."

Непременно нужно все это записать, чтобы я ничего не забыла.

It was nine o'clock-almost immediately afterward I looked at my watch and found it was ten.

Было девять часов - но почти сейчас же я снова посмотрел на часы, и оказалось, что уже десять.

Mr. McKee was asleep on a chair with his fists clenched in his lap, like a photograph of a man of action.

Мистер Мак-Ки спал в кресле, раздвинув колени и положив на них сжатые кулаки, точно важный деятель, позирующий перед объективом.

Taking out my hankerchief I wiped from his cheek the remains of the spot of dried lather that had worried me all the afternoon.

Я достал носовой платок и стер с его щеки засохшую мыльную пену, которая мне весь вечер не давала покоя.

The little dog was sitting on the table looking with blind eyes through the smoke, and from time to time groaning faintly.

Щенок сидел на столе, моргал слепыми глазами в табачном дыму и время от времени принимался тихонько скулить.

People disappeared, reappeared, made plans to go somewhere, and then lost each other, searched for each other, found each other a few feet away.

Какие-то люди появлялись, исчезали, сговаривались идти куда-то, теряли друг друга, искали и снова находили на расстоянии двух шагов.

Some time toward midnight Tom Buchanan and Mrs. Wilson stood face to face, discussing in impassioned voices whether Mrs. Wilson had any right to mention Daisy's name.

Уже около полуночи я услышал сердитые голоса Тома Бьюкенена и миссис Уилсон; они стояли друг против друга и запальчиво спорили о том, имеет ли право миссис Уилсон произносить имя Дэзи.

"Daisy!

- Дэзи!

Daisy!

Дэзи!

Daisy!" shouted Mrs. Wilson.

Дэзи! - выкрикивала миссис Уилсон.

"I'll say it whenever I want to!

- Вот хочу и буду повторять, пока не надоест.

Daisy!

Дэзи!

Dai--"

Дэ...

Making a short deft movement, Tom Buchanan broke her nose with his open hand.

Том сделал короткое, точно рассчитанное движение и ребром ладони разбил ей нос.

Then there were bloody towels upon the bathroom floor, and women's voices scolding, and high over the confusion along broken wail of pain.

Потом были окровавленные полотенца на полу ванной, негодующие возгласы женщин и надсадный, долгий крик боли, вырывавшийся из общего шума.

Mr. McKee awoke from his doze and started in a daze toward the door.

Мистер Мак-Ки очнулся от сна, встал и в каком-то оцепенении направился к двери.

When he had gone halfway he turned around and stared at the scene-his wife and Catherine scolding and consoling as they stumbled here and there among the crowded furniture with articles of aid, and the despairing figure on the couch, bleeding fluently, and trying to spread a copy of Town Tattle over the tapestry scenes of Versailles.

На полдороге он обернулся и с минуту созерцал всю сцену: сдвинутая мебель, среди нее суетятся его жена и Кэтрин, браня и утешая, хватаясь то за одно, то за другое в попытках оказать помощь; а на диване лежит истекающая кровью жертва и судорожно старается прикрыть номером "Таун Тэттл" гобеленовый Версаль.

Then Mr. McKee turned and continued on out the door.

Затем мистер Мак-Ки повернулся и продолжал свой путь к двери.

Taking my hat from the chandelier, I followed.

Схватив свою шляпу с канделябра, я вышел вслед за ним.

"Come to lunch some day," he suggested, as we groaned down in the elevator.

- Давайте как-нибудь позавтракаем вместе, -предложил он, когда мы, вздыхая и охая, ехали на лифте вниз.

"Where?"

- А где?

"Anywhere."

- Где хотите.

"Keep your hands off the lever," snapped the elevator boy.

- Оставьте в покое рычаг, - рявкнул лифтер.

"I beg your pardon," said Mr. McKee with dignity,

- Прошу прощения, - с достоинством произнес мистер Мак-Ки.

"I didn't know I was touching it."

- Я не заметил, что прикасаюсь к нему.

"All right," I agreed,

- Ну что ж, - сказал я.

"I'll be glad to."

- С удовольствием.

... I was standing beside his bed and he was sitting up between the sheets, clad in his underwear, with a great portfolio in his hands.

... Я стоял у его постели, а он сидел на ней в нижнем белье с большой папкой в руках.

"Beauty and the Beast ... Loneliness ... Old Grocery Horse ... Brook'n Bridge..."

- "Зверь и красавица"... "Одиночество"... "Рабочая кляча"... "Бруклинский мост"...

Then I was lying half asleep in the cold lower level of the Pennsylvania Station, staring at the morning Tribune, and waiting for the four o'clock train.

Потом я лежал на скамье, в промозглой сырости Пенсильванского вокзала и таращил слипающиеся глаза на утренний выпуск "Трибюн" в ожидании четырехчасового поезда.

Chapter III

ГЛАВА III

There was music from my neighbor's house through the summer nights.

Летними вечерами на вилле у моего соседа звучала музыка.

In his blue gardens men and girls came and went like moths among the whisperings and the champagne and the stars.

Мужские и женские силуэты вились, точно мотыльки, в синеве его сада, среди приглушенных голосов, шампанского и звезд.

At high tide in the afternoon I watched his guests diving from the tower of his raft, or taking the sun on the hot sand of his beach while his two motor-boats slit the waters of the Sound, drawing aquaplanes over cataracts of foam.

Днем, в час прилива, мне было видно, как его гости прыгают в воду с вышки, построенной на его причальном плоту, или загорают на раскаленном песке его пляжа, а две его моторки режут водную гладь пролива Лонг-Айленд, и за ними на пенной волне взлетают аквапланы.

On week-ends his Rolls-Royce became an omnibus, bearing parties to and from the city between nine in the morning and long past midnight, while his station wagon scampered like a brisk yellow bug to meet all trains.

По субботам и воскресеньям его "роллс-ройс" превращался в рейсовый автобус и с утра до глубокой ночи возил гостей из города или в город, а его многоместный "форд" к приходу каждого поезда торопливо бежал на станцию, точно желтый проворный жук.

And on Mondays eight servants, including an extra gardener, toiled all day with mops and scrubbing-brushes and hammers and garden-shears, repairing the ravages of the night before.

А в понедельник восьмеро слуг, включая специально нанятого второго садовника, брали тряпки, швабры, молотки и садовые ножницы и трудились весь день, удаляя следы вчерашних разрушений.

Every Friday five crates of oranges and lemons arrived from a fruiterer in New York-every Monday these same oranges, and lemons left his back door in a pyramid of pulpless halves.

Каждую пятницу шесть корзин апельсинов и лимонов прибывали от фруктовщика из Нью-Йорка - и каждый понедельник эти же апельсины и лимоны покидали дом с черного хода в виде горы полузасохших корок.

There was a machine in the kitchen which could extract the juice of two hundred oranges in half an hour if a little button was pressed two hundred times by a butler's thumb.

На кухне стояла машина, которая за полчаса выжимала сок из двухсот апельсинов - для этого только нужно было двести раз надавить пальцем кнопку.

At least once a fortnight a crop of caterers came down with several hundred feet of canvas and enough colored lights to make a Christmas tree of Gatsby's enormous garden.

Раза два или даже три в месяц на виллу являлась целая армия поставщиков. Привозили несколько сот ярдов брезента и такое количество разноцветных лампочек, будто собирались превратить сад Гэтсби в огромную рождественскую елку.

On buffet tables, garnished with glistening hors-d'oeuvre, spiced baked hams crowded against salads of harlequin designs and pastry pigs and turkeys bewitched to a dark gold.

На столах, в сверкающем кольце закусок, выстраивались окорока, нашпигованные специями, салаты, пестрые, как трико арлекина, поросята, запеченные в тесте, жареные индейки, отливающие волшебным блеском золота.

In the main hall a bar with a real brass rail was set up, and stocked with gins and liquors and with cordials so long forgotten that most of his female guests were too young to know one from another.

В большом холле воздвигалась высокая стойка, даже с медной приступкой, как в настоящем баре, и чего там только не было - и джин, и ликеры, и какие-то старомодные напитки, вышедшие из употребления так давно, что многие молодые гостьи не знали их даже по названиям.

By seven o'clock the orchestra has arrived, no thin five-piece affair, but a whole pitful of oboes and trombones and saxophones and viols and cornets and piccolos, and low and high drums.

К семи часам оркестр уже на местах - не какие-нибудь жалкие полдюжины музыкантов, а полный состав: и гобои, и тромбоны, и саксофоны, и альты, и корнет-а-пистоны, и флейты-пикколо, и большие и малые барабаны.

The last swimmers have come in from the beach now and are dressing up-stairs; the cars from New York are parked five deep in the drive, and already the halls and salons and verandas are gaudy with primary colors, and hair shorn in strange new ways, and shawls beyond the dreams of Castile.

Пришли уже с пляжа последние купальщики и переодеваются наверху; вдоль подъездной аллеи по пять в ряд стоят машины гостей из Нью-Йорка, а в залах, в гостиных, на верандах, уже запестревших всеми цветами радуги, можно увидеть головы, стриженные по последней причуде моды, и шали, какие не снились даже кастильским сеньоритам.

The bar is in full swing, and floating rounds of cocktails permeate the garden outside, until the air is alive with chatter and laughter, and casual innuendo and introductions forgotten on the spot, and enthusiastic meetings between women who never knew each other's names.

Бар работает вовсю, а по саду там и сям проплывают подносы с коктейлями, наполняя ароматами воздух, уже звонкий от смеха и болтовни, сплетен, прерванных на полуслове, завязывающихся знакомств, которые через минуту будут забыты, и пылких взаимных приветствий дам, никогда и по имени друг дружку не знавших.

The lights grow brighter as the earth lurches away from the sun, and now the orchestra is playing yellow cocktail music, and the opera of voices pitches a key higher.

Огни тем ярче, чем больше земля отворачивается от солнца, вот уже оркестр заиграл золотистую музыку под коктейли, и оперный хор голосов зазвучал тоном выше.

Laughter is easier minute by minute, spilled with prodigality, tipped out at a cheerful word.

Смех с каждой минутой льется все свободней, все расточительней, готов хлынуть потоком от одного шутливого словца.

The groups change more swiftly, swell with new arrivals, dissolve and form in the same breath; already there are wanderers, confident girls who weave here and there among the stouter and more stable, become for a sharp, joyous moment the center of a group, and then, excited with triumph, glide on through the sea-change of faces and voices and color under the constantly changing light.

Кружки гостей то и дело меняются, обрастают новыми пополнениями, не успеет один распасться, как уже собрался другой. Появились уже непоседы из самоуверенных молодых красоток: такая мелькнет то тут, то там среди дам посолидней, на короткий, радостный миг станет центром внимания кружка - и уже спешит дальше, возбужденная успехом, сквозь прилив и отлив лиц, и красок, и голосов, в беспрестанно меняющемся свете.

Suddenly one of these gypsies, in trembling opal, seizes a cocktail out of the air, dumps it down for courage and, moving her hands like Frisco, dances out alone on the canvas platform.

Но вдруг одна такая цыганская душа, вся в волнах чего-то опалового, для храбрости залпом выпив выхваченный прямо из воздуха коктейль, выбежит на брезентовую площадку и закружится в танце без партнеров.

A momentary hush; the orchestra leader varies his rhythm obligingly for her, and there is a burst of chatter as the erroneous news goes around that she is Gilda Gray's understudy from the Follies.

Мгновенная тишина; затем дирижер галантно подлаживается под заданный ею темп, и по толпе бежит уже пущенный кем-то ложный слух, будто это дублерша Гильды Грей из варьете "Фоли".

The party has begun.

Вечер начался.

I believe that on the first night I went to Gatsby's house I was one of the few guests who had actually been invited.

В ту субботу, когда я впервые перешагнул порог виллы Гэтсби, я, кажется, был одним из немногих приглашенных гостей.

People were not invited-they went there.

Туда не ждали приглашения - туда просто приезжали, и все.

They got into automobiles which bore them out to Long Island, and somehow they ended up at Gatsby's door.

Садились в машину, ехали на Лонг-Айленд и в конце концов оказывались у Гэтсби.

Once there they were introduced by somebody who knew Gatsby, and after that they conducted themselves according to the rules of behavior associated with an amusement park.

Обычно находился кто-нибудь, кто представлял вновь прибывшего хозяину, и потом каждый вел себя так, как принято себя вести в загородном увеселительном парке.

Sometimes they came and went without having met Gatsby at all, came for the party with a simplicity of heart that was its own ticket of admission.

А бывало, что гости приезжали и уезжали, так и не познакомившись с хозяином, - простодушная непосредственность, с которой они пользовались его гостеприимством, сама по себе служила входным билетом.

I had been actually invited.

Но я был приглашен по всей форме.

A chauffeur in a uniform of robin's-egg blue crossed my lawn early that Saturday morning with a surprisingly formal note from his employer: the honor would be entirely Gatsby's, it said, if I would attend his "little party" that night.

Ранним утром передо мной предстал шофер в ливрее цвета яйца малиновки и вручил мне послание, удивившее меня своей церемонностью; в нем говорилось, что мистер Гэтсби почтет для себя величайшей честью, если я нынче пожалую к нему "на небольшую вечеринку".

He had seen me several times, and had intended to call on me long before, but a peculiar combination of circumstances had prevented it-signed Jay Gatsby, in a majestic hand.

Он неоднократно видел меня издали и давно собирался нанести мне визит, но досадное стечение обстоятельств помешало ему осуществить это намерение.

Dressed up in white flannels I went over to his lawn a little after seven, and wandered around rather ill at ease among swirls and eddies of people I didn't know-though here and there was a face I had noticed on the commuting train.

И подпись: Джей Гэтсби, с внушительным росчерком. В начале восьмого, одетый в белый фланелевый костюм, я вступил на территорию Гэтсби и сразу же почувствовал себя довольно неуютно среди множества незнакомых людей, -правда, в водовороте, бурлившем на газонах и дорожках, я различал порой лица, не раз виденные в пригородном поезде.

I was immediately struck by the number of young Englishmen dotted about; all well dressed, all looking a little hungry, and all talking in low, earnest voices to solid and prosperous Americans.

Меня сразу поразило большое число молодых англичан, вкрапленных в толпу; все они были безукоризненно одеты, у всех был немножко голодный вид, и все сосредоточенно и негромко убеждали в чем-то солидных, излучающих благополучие американцев.

I was sure that they were selling something: bonds or insurance or automobiles.

Я тут же решил, что они что-то продают - ценные бумаги, или страховые полисы, или автомобили.

They were at least agonizingly aware of the easy money in the vicinity and convinced that it was theirs for a few words in the right key.

Как видно, близость больших и легких денег болезненно дразнила их аппетит, создавая уверенность, что стоит сказать нужное слово нужным тоном, и эти деньги уже у них в кармане.

As soon as I arrived I made an attempt to find my host, but the two or three people of whom I asked his whereabouts stared at me in such an amazed way, and denied so vehemently any knowledge of his movements, that I slunk off in the direction of the cocktail table-the only place in the garden where a single man could linger without looking purposeless and alone.

Придя на виллу, я прежде всего попытался разыскать хозяина, но первые же два-три человека, которых я спросил, не знают ли они, где его можно найти, посмотрели на меня так удивленно и с таким пылом поспешили убедить меня в своей полной неосведомленности на этот счет, что я уныло поплелся к столу с коктейлями -единственному месту в саду, где одинокому гостю можно было приткнуться без риска выглядеть очень уж бесприютным и жалким.

I was on my way to get roaring drunk from sheer embarrassment when Jordan Baker came out of the house and stood at the head of the marble steps, leaning a little backward and looking with contemptuous interest down into the garden.

Вероятно, я бы напился вдребезги просто от смущения, но тут я увидел Джордан Бейкер. Она вышла из дома и остановилась на верхней ступеньке мраморной лестницы, слегка отклонив назад корпус и с презрительным любопытством поглядывая вниз.

Welcome or not, I found it necessary to attach myself to some one before I should begin to address cordial remarks to the passers-by.

Я не знал, обрадуется она мне или нет, но мне до зарезу нужно было за кого-то ухватиться, пока я еще не начал приставать к посторонним с душевными разговорами.

"Hello!" I roared, advancing toward her.

- Здравствуйте! - завопил я, бросившись к лестнице.

My voice seemed unnaturally loud across the garden.

Мой голос неестественно и громко раскатился по всему саду.

"I thought you might be here," she responded absently as I came up.

- Я так и думала, что встречу вас здесь, -небрежно заметила Джордан, когда я поднимался по мраморным ступеням.

"I remembered you lived next door to--"

- Вы ведь говорили, что живете рядом с...

She held my hand impersonally, as a promise that she'd take care of me in a minute, and gave ear to two girls in twin yellow dresses, who stopped at the foot of the steps.

Она слегка придержала мою руку в знак того, что займется мною чуть погодя, а сама вопросительно повернулась к двум девицам в совершенно одинаковых желтых платьях, остановившимся у подножия лестницы.

"Hello!" they cried together.

- Здравствуйте! - воскликнули девицы дуэтом.

"Sorry you didn't win."

- Как обидно, что победили не вы!

That was for the golf tournament.

Речь шла о состязаниях в гольф.

She had lost in the finals the week before.

На прошлой неделе Джордан проиграла финальную встречу.

"You don't know who we are," said one of the girls in yellow, "but we met you here about a month ago."

- Вы нас не узнаете, - сказала одна из желтых девиц, - а мы здесь же и познакомились, с месяц назад.

"You've dyed your hair since then," remarked Jordan, and I started, but the girls had moved casually on and her remark was addressed to the premature moon, produced like the supper, no doubt, out of a caterer's basket.

- У вас тогда волосы были другого цвета, -возразила Джордан. Я так и подскочил, но девицы уже прошли мимо, и ее замечание могла принять на свой счет только скороспелая луна, доставленная, должно быть, в корзине вместе с закусками.

With Jordan's slender golden arm resting in mine, we descended the steps and sauntered about the garden.

Продев свою руку под тонкую золотистую руку Джордан, я свел ее с лестницы, и мы пошли бродить по саду.

A tray of cocktails floated at us through the twilight, and we sat down at a table with the two girls in yellow and three men, each one introduced to us as Mr. Mumble.

Из сумрака выплыл навстречу поднос с коктейлями, и мы, взяв по бокалу, присели к столику, где уже расположились желтые девицы и трое мужчин, каждый из которых был нам представлен как мистер Брмр.

"Do you come to these parties often?" inquired Jordan of the girl beside her.

- Вы часто бываете здесь? - спросила Джордан у ближайшей девицы.

"The last one was the one I met you at," answered the girl, in an alert confident voice.

- Последний раз вот тогда, когда познакомилась с вами, - бойко отрапортовала та.

She turned to her companion: "Wasn't it for you, Lucille?"

- И ты, кажется, тоже, Люсиль? - обратилась она к своей подруге.

It was for Lucille, too.

Выяснилось, что и Люсиль тоже.

"I like to come," Lucille said.

- А мне здесь нравится, - сказала Люсиль.

"I never care what I do, so I always have a good time.

- Я вообще живу не раздумывая, поэтому мне всегда весело.

When I was here last I tore my gown on a chair, and he asked me my name and address-inside of a week I got a package from Croirier's with a new evening gown in it."

В тот раз я зацепилась за стул и порвала платье. Он спросил мою фамилию и адрес - и через три дня мне приносят коробку от Круарье, а в коробке новое вечернее платье.

"Did you keep it?" asked Jordan.

- И вы приняли? - спросила Джордан.

"Sure I did.

- Конечно, приняла.

I was going to wear it tonight, but it was too big in the bust and had to be altered.

Я даже думала его сегодня надеть, но нужна небольшая переделка: в груди широковато.

It was gas blue with lavender beads.

Цвета лаванды, с вышивкой светло-лиловым бисером.

Two hundred and sixty-five dollars."

Двести шестьдесят пять долларов.

"There's something funny about a fellow that'll do a thing like that," said the other girl eagerly.

- Все-таки обыкновенный человек так поступать не станет, - с апломбом сказала первая девица.

"He doesn't want any trouble with ant/body."

- Видно, что он старается избегать неприятностей с кем бы то ни было.

"Who doesn't?" I inquired.

- Кто - он? - спросил я.

"Gatsby.

- Гэтсби.

Somebody told me--" The two girls and Jordan leaned together confidentially.

Мне говорили... Обе девицы и Джордан заговорщически сдвинули головы.

"Somebody told me they thought he killed a man once."

- Мне говорили, будто он когда-то убил человека.

A thrill passed over all of us.

Мороз побежал у нас по коже.

The three Mr. Mumbles bent forward and listened eagerly.

Три мистера Брмр вытянули шеи, жадно вслушиваясь.

"I don't think it's so much that," argued Lucille sceptically; "it's more that he was a German spy during the war."

- А по-моему, вовсе не в этом дело, - скептически возразила Люсиль. - Скорее в том, что во время войны он был немецким шпионом.

One of the men nodded in confirmation.

Один из мужчин энергично закивал в подтверждение.

"I heard that from a man who knew all about him, grew up with him in Germany," he assured us positively.

- Я сам слышал об этом от человека, который знает его как родного брата. Вместе с ним вырос в Германии, - поспешил он нас заверить.

"Oh, no," said the first girl. "it couldn't be that, because he was in the American army during the war."

- Ну как же это может быть, - сказала первая девица. - Ведь во время войны он служил в американской армии.

As our credulity switched back to her she leaned forward with enthusiasm. "You look at him sometimes when he thinks nobody's looking at him.

- И наше доверие опять переметнулось к ней, а она торжествующе продолжала - Вы обратите внимание, какое у него бывает лицо, когда он думает, что его никто не видит.

I'll bet he killed a man."

Можете не сомневаться, он убийца.

She narrowed her eyes and shivered.

Она зажмурила глаза и поежилась.

Lucille shivered.

Люсиль поежилась тоже.

We all turned and looked around for Gatsby.

Мы все стали оглядываться, ища глазами Гэтсби.

It was testimony to the romantic speculation he inspired that there were whispers about him from those who had found little that it was necessary to whisper about in this world.

Должно быть, и в самом деле было что-то романтическое в этом человеке, если слухи, ходившие о нем, повторяли шепотом даже те, кто мало о чем на свете считал нужным говорить, понизив голос.

The first supper-there would be another one after midnight-was now being served, and Jordan invited me to join her own party, who were spread around a table on the other side of the garden.

Стали подавать первый ужин - после полуночи предстоял второй, - и Джордан пригласила меня присоединиться к ее компании, облюбовавшей стол в другом конце сада.

There were three married couples and Jordan's escort, a persistent undergraduate given to violent innuendo, and obviously under the impression that sooner or later Jordan was going to yield him up her person to a greater or lesser degree.

Компанию составляли две супружеские пары и кавалер Джордан, студент из породы вечных, изъяснявшийся многозначительными намеками и явно убежденный, что рано или поздно Джордан предоставит свою особу в более или менее полное его распоряжение.

Instead of rambling, this party had preserved a dignified homogeneity, and assumed to itself the function of representing the staid nobility of the country-side-East Egg condescending to West Egg, and carefully on guard against its spectroscopic gayety.

Вместо того чтобы по приезде разбрестись кто куда, они держались горделиво замкнутым кружком, взяв на себя миссию представлять здесь положительную, аристократическую часть местного общества. То был Ист-Эгг, снизошедший до Уэст-Эгга и бдительно обороняющийся от его калейдоскопического веселья.

"Let's get out," whispered Jordan, after a somehow wasteful and inappropriate half-hour; "this is much too polite for me."

- Уйдем отсюда, - шепнула мне Джордан, когда прошли полчаса, показавшиеся томительными и ненужными. - Мне уже невмоготу от этих церемоний.

We got up, and she explained that we were going to find the host: I had never met him, she said, and it was making me uneasy.

Мы оба встали из-за стола; мы хотим поискать хозяина дома, объяснила Джордан: мне неловко, что я ему до сих пор не представлен.

The undergraduate nodded in a cynical, melancholy way.

Студент кивнул со снисходительной, меланхолической усмешкой.

The bar, where we glanced first, was crowded, but Gatsby was not there.

В баре, куда мы заглянули прежде всего, было людно и шумно, но Гэтсби там не оказалось.

She couldn't find him from the top of the steps, and he wasn't on the veranda.

Джордан взошла на крыльцо и оттуда оглядела сад, но его нигде не было видно.

On a chance we tried an important-looking door, and walked into a high Gothic library, panelled with carved English oak, and probably transported complete from some ruin overseas.

Не найдя его и на боковой веранде, мы наугад толкнули внушительного вида дверь и очутились в библиотеке - комнате с высокими готическими сводами и панелями резного дуба на английский манер, должно быть перевезенной целиком из какого-нибудь разоренного родового гнезда за океаном.

A stout, middle-aged man, with enormous owl-eyed spectacles, was sitting somewhat drunk on the edge of a great table, staring with unsteady concentration at the shelves of books.

Пожилой толстяк в огромных выпуклых очках, делавших его похожим на филина, сидел на краю стола, явно в подпитии, задумчиво созерцая полки с книгами.

As we entered he wheeled excitedly around and examined Jordan from head to foot.

Когда мы вошли, он стремительно повернулся и оглядел Джордан с головы до ног.

"What do you think?" he demanded impetuously.

- Как вам это нравится? - порывисто спросил он.

"About what?"

- Что именно?

He waved his hand toward the book-shelves.

Он указал рукой на книжные полки.

"About that.

- Вот это.

As a matter of fact you needn't bother to ascertain.

Проверять не трудитесь.

I ascertained.

Уже проверено.

They're real."

Все - настоящие.

"The books?"

- Книги?

He nodded.

Он кивнул головой.

"Absolutely real-have pages and everything.

- Никакого обмана.

I thought they'd be a nice durable cardboard.

Переплет, страницы, все как полагается.

Matter of fact, they're absolutely real.

Я был уверен, что тут одни корешки, а оказывается - они настоящие.

Pages and-Here! Lemme show you."

Переплет, страницы... Да вот, посмотрите сами!

Taking our scepticism for granted, he rushed to the bookcases and returned with Volume One of the "Stoddard Lectures."

Убежденный в нашем недоверии, он подбежал к полке, выхватил одну книгу и протянул нам. Это был первый том "Лекций" Стоддарда.

"See!" he cried triumphantly.

- Видали? - торжествующе воскликнул он.

"It's a bona-fide piece of printed matter.

- Обыкновенное печатное издание, без всяких подделок.

It fooled me.

На этом я и попался.

This fella's a regular Belasco.

Этот тип - второй Беласко.

It's a triumph.

Разве не шедевр?

What thoroughness!

Какая продуманность!

What realism!

Какой реализм!

Knew when to stop, too-didn't cut the pages.

И заметьте - знал, когда остановиться, - страницы не разрезаны.

But what do you want?

Но чего вы хотите?

What do you expect?"

Чего тут можно ждать?

He snatched the book from me and replaced it hastily on its shelf, muttering that if one brick was removed the whole library was liable to collapse.

Он вырвал книгу у меня из рук и поспешно вставил на место, бормоча, что если один кирпич вынут, может обвалиться все здание.

"Who brought you?" he demanded.

- Вас кто привел? - спросил он.

"Or did you just come?

- А может, вы пришли сами?

I was brought.

Меня привели.

Most people were brought."

Тут почти всех приводят.

Jordan looked at him alertly, cheerfully, without answering.

Джордан метнула на него короткий веселый взгляд, но не ответила.

"I was brought by a woman named Roosevelt," he continued.

- Меня привела дама по фамилии Рузвельт, -продолжал он.

"Mrs. Claude Roosevelt.

- Миссис Клод Рузвельт.

Do you know her?

Не слыхали?

I met her somewhere last night.

Где-то я с ней вчера познакомился.

I've been drunk for about a week now, and I thought it might sober me up to sit in a library."

Я, знаете, уже вторую неделю пьян, вот и решил посидеть в библиотеке, - может, думаю, скорее протрезвлюсь.

"Has it?"

- Ну и как, помогло?

"A little bit, I think.

- Кажется - немножко.

I can't tell yet.

Пока еще трудно сказать.

I've only been here an hour.

Я здесь всего час.

Did I tell you about the books?

Да, я вам не говорил про книги?

They're real.

Представьте себе, они настоящие.

They're--"

Они...

"You told us."

- Вы нам говорили.

We shook hands with him gravely and went back outdoors.

Мы с чувством пожали ему руку и снова вышли в сад.

There was dancing now on the canvas in the garden; old men pushing young girls backward in eternal graceless circles, superior couples holding each other tortuously, fashionably, and keeping in the corners-and a great number of single girls dancing individualistically or relieving the orchestra for a moment of the burden of the banjo or the traps.

На брезенте, натянутом поверх газона, уже начались танцы: старички двигали перед собой пятившихся молодых девиц, выписывая бесконечные неуклюжие петли; по краям топтались самодовольные пары, сплетаясь в причудливом модном изгибе тел, - и очень много девушек танцевало в одиночку, каждая на свой лад, а то вдруг давали минутную передышку музыканту, игравшему на банджо или на кастаньетах.

By midnight the hilarity had increased.

К полуночи веселье было в полном разгаре.

A celebrated tenor had sung in Italian, and a notorious contralto had sung in jazz, and between the numbers people were doing "stunts" all over the garden, while happy, vacuous bursts of laughter rose toward the summer sky.

Уже знаменитый тенор спел итальянскую арию, а прославленное контральто - джазовую песенку, а в перерывах между номерами гости развлекались сами, изощряясь, кто как мог, и к летнему небу летели всплески пустого, беспечного смеха.

A pair of stage twins, who turned out to be the girls in yellow, did a baby act in costume, and champagne was served in glasses bigger than finger-bowls.

Эстрадная пара близнецов - это оказались наши желтые девицы - исполнила в костюмах сценку из детской жизни; лакеи между тем разносили шампанское в бокалах с полоскательницу величиной.

The moon had risen higher, and floating in the Sound was a triangle of silver scales, trembling a little to the stiff, tinny drip of the banjoes on the lawn.

Луна уже поднялась высоко, и на воде пролива лежал треугольник из серебряных чешуек, чуть-чуть подрагивая в такт сухому металлическому треньканью банджо в саду.

I was still with Jordan Baker.

Мы с Джордан Бейкер по-прежнему были вместе.

We were sitting at a table with a man of about my age and a rowdy little girl, who gave way upon the slightest provocation to uncontrollable laughter.

За нашим столиком сидели еще двое: мужчина примерно моих лет и шумливая маленькая девушка, от каждого пустяка готовая хохотать до упаду.

I was enjoying myself now.

Мне теперь тоже было легко и весело.

I had taken two finger-bowls of champagne, and the scene had changed before my eyes into something significant, elemental, and profound.

Я выпил две полоскательницы шампанского, и все, что я видел перед собой, казалось мне исполненным глубокого, первозданного смысла.

At a lull in the entertainment the man looked at me and smiled.

Во время короткого затишья мужчина вдруг посмотрел на меня и улыбнулся.

"Your face is familiar," he said, politely.

- Мне ваше лицо знакомо, - сказал он приветливо.

"Weren't you in the Third Division during the war?"

- Вы случайно не в Третьей дивизии служили во время войны?

"Why, yes.

- Ну как же, конечно.

I was in the ninth machine-gun battalion."

В Девятом пулеметном батальоне.

"I was in the Seventh Infantry until June nine teen-eighteen.

- А я - в Седьмом пехотном полку, вплоть до мобилизации в июне тысяча девятьсот восемнадцатого года.

I knew I'd seen you somewhere before."

Недаром у меня все время такое чувство, будто мы уже где-то встречались.

We talked for a moment about some wet, gray little villages in France.

Мы немного повспоминали серые, мокрые от дождя французские деревушки.

Evidently he lived in this vicinity, for he told me that he had just bought a hydroplane, and was going to try it out in the morning.

Потом он сказал, что недавно купил гидроплан и собирается испытать его завтра утром - из чего я заключил, что он живет где-то по соседству.

"Want to go with me, old sport?

- Может быть, составите мне компанию, старина?

Just near the shore along the Sound."

Покатаемся по проливу вдоль берега?

"What time?"

- А в какое время?

"Any time that suits you best."

- В любое, когда вам удобно.

It was on the tip of my tongue to ask his name when Jordan looked around and smiled.

Я уже открыл рот, чтобы осведомиться о его фамилии, но тут Джордан оглянулась на меня и спросила с улыбкой:

"Having a gay time now?" she inquired.

- Ну как, перестали хандрить?

"Much better."

- Почти перестал, спасибо.

I turned again to my new acquaintance. "This is an unusual party for me.

- Я снова повернулся к своему новому знакомцу: -Никак не привыкну к положению гостя, незнакомого с хозяином.

I haven't even seen the host.

Ведь я этого Гэтсби в глаза не видал.

I live over there -" I waved my hand at the invisible hedge in the distance, "and this man Gatsby sent over his chauffeur with an invitation."

Просто я живу тут рядом, - я махнул рукой в сторону невидимой изгороди, - и он прислал мне с шофером приглашение.

For a moment he looked at me as if he failed to understand.

Я заметил, что мой собеседник смотрит на меня как-то растерянно.

"I'm Gatsby," he said suddenly.

- Так ведь это я - Гэтсби, - сказал он вдруг.

"What!" I exclaimed.

- Что?! - воскликнул я.

"Oh, I beg your pardon."

- Ох, извините, ради бога!

"I thought you knew, old sport.

- Я думал, вы знаете, старина.

I'm afraid I'm not a very good host."

Плохой, видно, из меня хозяин.

He smiled understandingly-much more than understandingly.

Он улыбнулся мне ласково, - нет, гораздо больше, чем ласково.

It was one of those rare smiles with a quality of eternal reassurance in it, that you may come across four or five times in life.

Такую улыбку, полную неиссякаемой ободряющей силы, удается встретить четыре, ну -пять раз в жизни.

It faced-or seemed to face-the whole external world for an instant, and then concentrated on you with an irresistible prejudice in your favor.

Какое-то мгновение она, кажется, вбирает в себя всю полноту внешнего мира, потом, словно повинуясь неотвратимому выбору, сосредоточивается на вас.

It understood you just as far as you wanted to be understood, believed in you as you would like to believe in yourself, and assured you that it had precisely the impression of you that, at your best, you hoped to convey.

И вы чувствуете, что вас понимают ровно настолько, насколько вам угодно быть понятым, верят в вас в той мере, в какой вы в себя верите сами, и безусловно видят вас именно таким, каким вы больше всего хотели бы казаться.

Precisely at that point it vanished-and I was looking at an elegant young roughneck, a year or two over thirty, whose elaborate formality of speech just missed being absurd.

Но тут улыбка исчезла - и передо мною был просто расфранченный хлыщ, лет тридцати с небольшим, отличающийся почти смехотворным пристрастием к изысканным оборотам речи.

Some time before he introduced himself I'd got a strong impression that he was picking his words with care.

Это пристрастие, это старание тщательно подбирать слова в разговоре я заметил в нем еще до того, как узнал, кто он такой.

Almost at the moment when Mr. Gatsby identified himself, a butler hurried toward him with the information that Chicago was calling him on the wire.

Почти в ту же минуту прибежал слуга и доложил, что мистера Гэтсби вызывает Чикаго.

He excused himself with a small bow that included each of us in turn.

Тот встал и извинился с легким поклоном, обращенным к каждому из нас понемногу.

"If you want anything just ask for it, old sport," he urged me.

- Вы тут, пожалуйста, не стесняйтесь, старина, -обратился он ко мне. - Захочется чего-нибудь -только велите лакею.

"Excuse me. I will rejoin you later."

А я скоро вернусь. Прошу прощения.

When he was gone I turned immediately to Jordan-constrained to assure her of my surprise.

Как только он отошел, я повернулся к Джордан: мне не терпелось высказать ей свое изумление.

I had expected that Mr. Gatsby would be a florid and corpulent person in his middle years.

Почему-то я представлял себе мистера Гэтсби солидным мужчиной в летах, с брюшком и румяной физиономией.

"Who is he?" I demanded.

- Кто он вообще такой? - спросил я.

"Do you know?"

- Вы знаете?

"He's just a man named Gatsby."

- Некто по фамилии Гэтсби, вот и все.

"Where is he from, I mean?

- Но откуда он родом?

And what does he do?"

Чем занимается?

"Now you're started on the subject," she answered with a wan smile.

- Ну вот, теперь и вы туда же, - протянула Джордан с ленивой усмешкой.

"Well, he told me once he was an Oxford man."

- Могу сказать одно: он мне как-то говорил, что учился в Оксфорде.

A dim background started to take shape behind him, but at her next remark it faded away.

В глубине картины начал смутно вырисовываться какой-то фон; но следующее замечание Джордан снова все смешало.

"However, I don't believe it."

- Впрочем, я этому не верю.

"Why not?"

- Почему?

"I don't know," she insisted,

- Сама не знаю, - решительно сказала она.

"I just don't think he went there."

- Просто мне кажется, что никогда он в Оксфорде не был.

Something in her tone reminded me of the other girl's

Что-то в ее тоне напоминало слова желтой девицы:

"I think he killed a man," and had the effect of stimulating my curiosity.

"Мне кажется, что он убийца", - и это лишь подстрекнуло мое любопытство.

I would have accepted without question the information that Gatsby sprang from the swamps of Louisiana or from the lower East Side of New York.

Пусть бы мне сказали, что Гэтсби - выходец с луизианских болот или из самых нищенских кварталов нью-йоркского Ист-Сайда, я бы не удивился и не задумался.

That was comprehensible.

В этом не было ничего невероятного.

But young men didn't-at least in my provincial inexperience I believed they didn't-drift coolly out of nowhere and buy a palace on Long Island Sound.

Но чтобы молодые люди выскакивали просто ниоткуда и покупали себе дворцы на берегу пролива Лонг-Айленд - так не бывает; по крайней мере, я, неискушенный провинциал, считал, что так не бывает.

"Anyhow, he gives large parties," said Jordan, changing the subject with an urban distaste for the concrete.

- Во всяком случае, у него всегда собирается много народу, - сказала Джордан, уходя от разговора с чисто городской нелюбовью к конкретности.

"And I like large parties.

- А мне нравятся многолюдные сборища.

They're so intimate.

На них как-то уютнее.

At small parties there isn't any privacy."

В небольшой компании никогда не чувствуешь себя свободно.

There was the boom of a bass drum, and the voice of the orchestra leader rang out suddenly above the echolalia of the garden.

В оркестре бухнул большой барабан, и дирижер вдруг звонко выкрикнул, перекрывая многоголосый гомон:

"Ladies and gentlemen," he cried.

- Леди и джентльмены!

"At the request of Mr. Gatsby we are going to play for you Mr. Vladimir Tostoffs latest work, which attracted so much attention at Carnegie Hall last May.

По просьбе мистера Гэтсби мы сейчас сыграем вам новую вещь Владимира Тостова, которая в мае произвела такое большое впечатление в Карнеги-холле.

If you read the papers, you know there was a big sensation."

Читатели газет, вероятно, помнят, что это была настоящая сенсация.

He smiled with jovial condescension, and added: "Some sensation!"

- Он улыбнулся снисходительно-весело и добавил: - Фу-рор!

Whereupon everybody laughed.

Кругом засмеялись.

"The piece is known," he concluded lustily, "as Vladimir Tostoffs Jazz History of the World."

- Итак, - он еще повысил голос: - Владимир Тостов, "Джазовая история человечества".

The nature of Mr. Tostoffs composition eluded me, because just as it began my eyes fell on Gatsby, standing alone on the marble steps and looking from one group to another with approving eyes.

Но мне не суждено было оценить произведения мистера Тостова, потому что при первых же тактах музыки я вдруг увидел Гэтсби.

His tanned skin was drawn attractively tight on his face and his short hair looked as though it were trimmed every day.

Он стоял на верхней ступеньке мраморной лестницы и с довольным видом оглядывал группу за группой. Смуглая от загара кожа приятно обтягивала его лицо, короткие волосы лежали так аккуратно, словно их подстригали каждый день.

I could see nothing sinister about him.

Ничего зловещего я в нем усмотреть не мог.

I wondered if the fact that he was not drinking helped to set him off from his guests, for it seemed to me that he grew more correct as the fraternal hilarity increased.

Быть может, то, что он совсем не пил, и выделяло его из толпы гостей - ведь чем шумней становилось общее веселье, тем он, казалось, больше замыкался в своей корректной сдержанности.

When the Jazz History of the World was over, girls were putting their heads on men's shoulders in a puppyish, convivial way, girls were swooning backward playfully into men's arms, even into groups, knowing that some one would arrest their falls-but no one swooned backward on Gatsby, and no French bob touched Gatsby's shoulder, and no singing quartets were formed with Gatsby's head for one link.

Под заключительные звуки "Джазовой истории человечества" одни девицы с кокетливой фамильярностью склонялись к мужчинам на плечо, другие, пошатнувшись, притворно падали в обморок, не сомневаясь, что их подхватят крепкие мужские руки - и, может быть, даже не одни; но никто не падал в обморок на руки Г этсби, и ничья под мальчишку остриженная головка не касалась его плеча, и ни один импровизированный вокальный квартет не составлялся с его участием.

"I beg your pardon."

- Простите, пожалуйста.

Gatsby's butler was suddenly standing beside us.

Возле нас стоял лакей.

"Miss Baker?" he inquired.

- Мисс Бейкер? - осведомился он.

"I beg your pardon, but Mr. Gatsby would like to speak to you alone."

- Простите, пожалуйста, но мистер Гэтсби хотел бы побеседовать с вами наедине.

"With me?" she exclaimed in surprise.

- Со мной? - воскликнула удивленная Джордан.

"Yes, madame."

- Да, мисс.

She got up slowly, raising her eyebrows at me in astonishment, and followed the butler toward the house.

Она оглянулась на меня, недоуменно вскинув брови, встала и пошла за лакеем по направлению к дому.

I noticed that she wore her evening-dress, all her dresses, like sports clothes-there was a jauntiness about her movements as if she had first learned to walk upon golf courses on clean, crisp mornings.

Я заметил, что и в вечернем платье, да и в любом другом, она двигается так, как будто на ней надет спортивный костюм - была в ее походке пружинистая легкость, словно свои первые шаги она училась делать на поле для гольфа ясным погожим утром.

I was alone and it was almost two.

Я остался один. Было уже два часа.

For some time confused and intriguing sounds had issued from a long, many-windowed room which overhung the terrace.

Какие-то невнятные загадочные звуки доносились из комнаты, длинным рядом окон выходившей на веранду.

Eluding Jordan's undergraduate, who was now engaged in an obstetrical conversation with two chorus girls, and who implored me to join him, I went inside.

Я ускользнул от студента Джордан, пытавшегося втянуть меня в разговор на акушерско-гинекологическую тему, который он успел завести с двумя эстрадными певичками, - и пошел в дом.

The large room was full of people.

Большая комната была полна народу.

One of the girls in yellow was playing the piano, and beside her stood a tall, red-haired young lady from a famous chorus, engaged in song.

Одна из желтых девиц сидела за роялем, а рядом стояла рослая молодая особа с рыжими волосами, дива из знаменитого эстрадного ансамбля, и пела.

She had drunk a quantity of champagne, and during the course of her song she had decided, ineptly, that everything was very, very sad-she was not only singing, she was weeping too.

Она выпила много шампанского, и на втором куплете исполняемой песенки жизнь вдруг показалась ей невыносимо печальной - поэтому она не только пела, но еще и плакала навзрыд.

Whenever there was a pause in the song she filled it with gasping, broken sobs, and then took up the lyric in a quavering soprano.

Каждую музыкальную паузу она заполняла короткими судорожными всхлипываниями, после чего дрожащим сопрано выводила следующую фразу.

The tears coursed down her cheeks-not freely, however, for when they came into contact with her heavily beaded eyelashes they assumed an inky color, and pursued the rest of their way in slow black rivulets.

Слезы лились у нее из глаз, - впрочем, не без препятствий: повиснув на густо накрашенных ресницах, они приобретали чернильный оттенок и дальше стекали по щекам в виде медлительных черных ручейков.

A humorous suggestion was made that she sing the notes on her face, whereupon she threw up her hands, sank into a chair, and went off into a deep vinous sleep.

Какой-то шутник высказал предположение, что она поет по нотам, написанным у нее на лице; услышав это, она всплеснула руками, повалилась в кресло и тут же уснула мертвецким пьяным сном.

"She had a fight with a man who says he's her husband," explained a girl at my elbow.

- У нее вышла ссора с господином, который называет себя ее мужем, - пояснила молодая девушка, стоявшая со мною рядом.

I looked around.

Я огляделся по сторонам.

Most of the remaining women were now having fights with men said to be their husbands.

Большинство дам, которые еще не успели уехать, заняты были тем, что ссорились со своими предполагаемыми мужьями.

Even Jordan's party, the quartet from East Egg, were rent asunder by dissension.

Даже в компанию Джордан, квартет из Ист-Эгга, проник разлад.

One of the men was talking with curious intensity to a young actress, and his wife, after attempting to laugh at the situation in a dignified and indifferent way, broke down entirely and resorted to flank attacks-at intervals she appeared suddenly at his side like an angry diamond, and hissed:

Один из мужчин увлекся разговором с молоденькой актрисой, а его жена сперва высокомерно делала вид, что это ее нисколько не трогает и даже забавляет, но в конце концов не выдержала и перешла к фланговым атакам -каждые пять минут она неожиданно вырастала сбоку от мужа и, сверкая, точно разгневанный бриллиант, шипела ему в ухо:

"You promised!" into his ear.

"Ты же обещал!"

The reluctance to go home was not confined to wayward men.

Впрочем, не одни ветреные мужья отказывались ехать домой.

The hall was at present occupied by two deplorably sober men and their highly indignant wives.

У самого выхода шел спор между двумя безнадежно трезвыми мужчинами и их негодующими женами.

The wives were sympathizing with each other in slightly raised voices.

Жены обменивались сочувственными репликами в слегка повышенном тоне:

"Whenever he sees I'm having a good time he wants to go home."

- Стоит ему заметить, что мне весело, - сейчас же он меня тянет домой.

"Never heard anything so selfish in my life."

- В жизни не видела такого эгоиста.

"We're always the first ones to leave."

- Всегда мы должны уходить первыми.

"So are we."

- И мы тоже.

"Well, we're almost the last tonight," said one of the men sheepishly.

- Но сегодня мы чуть ли не последние, - робко возразил один из мужей.

"The orchestra left half an hour ago."

- Оркестр и то уже час как уехал.

In spite of this wives' agreement that such malevolence was beyond credibility, the dispute ended in a short struggle, and both wives were lifted, kicking, into the night.

Невзирая на дружные обвинения в неслыханном тиранстве, мужья все же одержали верх; после недолгой борьбы упирающиеся дамы были подхвачены под мышки и вытащены в темноту ночи.

As I waited for my hat in the hall the door of the library opened and Jordan Baker and Gatsby came out together.

Пока я ждал, когда мне подадут мою шляпу, отворилась дверь библиотеки, и в холл вышла Джордан Бейкер вместе с Гэтсби.

He was saying some last word to her, but the eagerness in his manner tightened abruptly into formality as several people approached him to say good-by.

Он что-то взволнованно договаривал на ходу, но, увидев его, несколько человек подошли проститься, и его волнение сразу же заморозила светская любезность.

Jordan's party were calling impatiently to her from the porch, but she lingered for a moment to shake hands.

Спутники Джордан были уже в дверях и нетерпеливо окликали ее, но она остановилась, чтобы попрощаться со мной.

"I've just heard the most amazing thing," she whispered.

- Я только что выслушала совершенно невероятную историю, - шепнула она.

"How long were we in there?"

- Что, мы там долго пробыли?

"Why, about an hour."

- Добрый час.

"It was . . . simply amazing," she repeated abstractedly.

- Да... просто невероятно, - рассеянно повторила она.

"But I swore I wouldn't tell it and here I am tantalizing you."

- Но я дала слово, что никому не расскажу, так что не буду вас мучить.

She yawned gracefully in my face.

- Она мило зевнула мне прямо в лицо.

"Please come and see me... Phone book... Under the name of Mrs. Sigourney Howard... My aunt..." She was hurrying off as she talked-her brown hand waved a jaunty salute as she melted into her party at the door.

- Заходите как-нибудь, буду очень рада... Телефон есть в справочнике... На имя миссис Сигурни Хауорд... Моя тетя... - Она уже бежала к дверям. Легкий взмах смуглой руки на прощанье, и она исчезла среди заждавшихся спутников.

Rather ashamed that on my first appearance I had stayed so late, I joined the last of Gatsby's guests, who were clustered around him.

Чувствуя некоторую неловкость от того, что мой первый визит так затянулся, я подошел к Гэтсби, вокруг которого теснились последние гости.

I wanted to explain that I'd hunted for him early in the evening and to apologize for not having known him in the garden.

Я хотел объяснить, что почти весь вечер искал случая ему представиться и попросить извинения за свою давешнюю оплошность.

"Don't mention it," he enjoined me eagerly.

- Ну что вы, какие пустяки, - прервал он меня.

"Don't give it another thought, old sport."

- Даже и не думайте об этом, старина.

The familiar expression held no more familiarity than the hand which reassuringly brushed my shoulder.

- В этом фамильярном обращении было не больше фамильярности, чем в ободряющем прикосновении его руки к моему плечу.

"And don't forget we're going up in the hydroplane tomorrow morning, at nine o'clock."

- И не забудьте: завтра в девять часов утра мы с вами отправляемся в полет на гидроплане.

Then the butler, behind his shoulder:

Но тут голос лакея из-за его спины:

"Philadelphia wants you on the phone, sir."

- Вас вызывает Филадельфия, сэр.

"All right, in a minute.

- Сейчас иду.

Tell them I'll be right there... Good night."

Скажите, пусть подождут минутку... Спокойной ночи.

"Good night."

- Спокойной ночи.

"Good night."

- Спокойной ночи.

He smiled-and suddenly there seemed to be a pleasant significance in having been among the last to go, as if he had desired it all the time.

- Он улыбнулся, и мне вдруг показалось, что это так и нужно было, чтобы я покинул его дом одним из последних, что он словно бы сам этого хотел и радовался этому.

"Good night, old sport... Good night."

- Спокойной ночи, старина... Спокойной ночи.

But as I walked down the steps I saw that the evening was not quite over.

Но когда я спустился с лестницы, выяснилось, что вечер еще не окончен.

Fifty feet from the door a dozen headlights illuminated a bizarre and tumultuous scene.

Впереди, шагах в пятидесяти, свет десятка автомобильных фар выхватывал из ночной тьмы странное и беспорядочное зрелище.

In the ditch beside the road, right side up, but violently shorn of one wheel, rested a new coupe which had left Gatsby's drive not two minutes before.

В придорожном кювете, выставив ободранный правый бок без переднего колеса, покоился новенький двухместный автомобиль, за минуту до этого отъехавший от дома Гэтсби.

The sharp jut of a wall accounted for the detachment of the wheel, which was now getting considerable attention from half a dozen curious chauffeurs.

Острый выступ стены объяснял историю оторванного колеса - оно, кстати, валялось тут же, и несколько шоферов, побросав свои машины, с интересом осматривали его и ощупывали.

However, as they had left their cars blocking the road, a harsh, discordant din from those in the rear had been audible for some time, and added to the already violent confusion of the scene.

На дороге тем временем успела образоваться пробка, и неумолчный разноголосый рев клаксонов из задних рядов еще увеличивал сумятицу.

A man in a long duster had dismounted from the wreck and now stood in the middle of the road, looking from the car to the tire and from the tire to the observers in a pleasant, puzzled way.

Какой-то человек в длиннополом пыльнике вылез из обломков крушения и теперь стоял посреди дороги, с трогательным недоумением переводя взгляд с машины на колесо и с колеса на зрителей.

"See!" he explained.

- Видали? - произнес он.

"It went in the ditch."

- Угодили в кювет.

The fact was infinitely astonishing to him, and I recognized first the unusual quality of wonder, and then the man-it was the late patron of Gatsby's library.

Самый факт, по-видимому, безгранично изумлял его. Мне показалась знакомой эта редкостная глубина удивления, и в следующую минуту я узнал его - это был недавний искатель уединения из библиотеки Гэтсби.

"How'd it happen?"

- Как это случилось?

He shrugged his shoulders.

Он пожал плечами.

"I know nothing whatever about mechanics," he said decisively.

- Я в технике ничего не понимаю, - решительно объявил он.

"But how did it happen?

- Но как это случилось?

Did you run into the wall?"

Вы налетели на стену?

"Don't ask me," said Owl Eyes, washing his hands of the whole matter.

- Меня не спрашивайте, - сказал Филин с видом человека, умывающего руки.

"I know very little about driving-next to nothing.

- Автомобилист из меня слабый, можно сказать -никакой.

It happened, and that's all I know."

Случилось, и все.

"Well, if you're a poor driver you oughtn't to try driving at night."

- Если вы неопытный водитель, так не пытались бы править ночью.

"But I wasn't even trying," he explained indignantly,

- А я и не пытался, - возразил он с негодованием.

"I wasn't even trying."

- Я даже и не пытался.

An awed hush fell upon the bystanders.

Все кругом замерли от ужаса.

"Do you want to commit suicide?"

- Вы что же, самоубийство задумали?

"You're lucky it was just a wheel!

- Скажите спасибо, что отделались одним колесом.

A bad driver and not even trying!"

Человек садится за руль и даже не пытается править!

"You don't understand," explained the criminal.

- Вы не так поняли, - запротестовал преступник.

"I wasn't driving.

- Я вовсе не сидел за рулем.

There's another man in the car."

Нас в машине было двое.

The shock that followed this declaration found voice in a sustained

Это заявление положительно оглушило всех.

"Ah-h-h!" as the door of the coupe swung slowly open.

Сдавленное "о-ох!" пронеслось над дорогой.

The crowd-it was now a crowd-stepped back involuntarily, and when the door had opened wide there was a ghostly pause.

Но тут дверца машины начала медленно отворяться. Толпа (теперь это уже была толпа) невольно попятилась, и, когда дверца откинулась совсем, наступила зловещая пауза.

Then, very gradually, part by part, a pale, dangling individual stepped out of the wreck, pawing tentatively at the ground with a large uncertain dancing shoe.

Затем из машины очень медленно, по частям, высунулась бледная разболтанная личность и осторожно стала нащупывать почву бальным башмаком солидных размеров.

Blinded by the glare of the headlights and confused by the incessant groaning of the horns, the apparition stood swaying for a moment before he perceived the man in the duster.

Ослепленный ярким светом фар, одуревший от беспрерывного воя клаксонов, призрак пошатывался из стороны в сторону, пока наконец не заметил человека в пыльнике.

"Wha's matter?" he inquired calmly.

- В чем дело? - невозмутимо осведомился он.

"Did we run outa gas?"

- Бензин кончился?

"Look!"

- Вы взгляните сюда!

Half a dozen fingers pointed at the amputated wheel-he stared at it for a moment, and then looked upward as though he suspected that it had dropped from the sky.

Несколько пальцев указывало на ампутированное колесо. Он уставился было на него, потом поднял глаза вверх, будто заподозрил, что оно свалилось с неба.

"It came off," some one explained.

- Отлетело напрочь, - пояснил кто-то.

He nodded.

Он кивнул.

"At first I din' notice we'd stopped."

- А я и не зам-метил, что мы с-стоим.

A pause.

Пауза.

Then, taking a long breath and straightening his shoulders, he remarked in a determined voice:

Потом, с шумом набрав воздух в легкие и расправив плечи, он деловито спросил:

"Wonder'ff tell me where there's a gas'line station?"

- Кто-нибудь знает, где тут м-можно за-заправиться?

At least a dozen men, some of them a little better off than he was, explained to him that wheel and car were no longer joined by any physical bond.

С десяток голосов (часть из них звучала немного более твердо) принялись втолковывать ему, что между машиной и колесом более не существует физической связи.

"Back out," he suggested after a moment.

- А вы задним ходом, - посоветовал он, немного подумав.

"Put her in reverse."

- Назад, потом вперед.

"But the wheel's off!"

- Так нет же колеса!

He hesitated.

Он помедлил в нерешительности.

"No harm in trying," he said.

- П-попробовать-то можно, - сказал он наконец.

The caterwauling horns had reached a crescendo and I turned away and cut across the lawn toward home.

Кошачий концерт гудков достиг своего апогея. Я повернулся и прямиком по газону пошел домой.

I glanced back once.

По дороге мне вдруг захотелось оглянуться.

A wafer of a moon was shining over Gatsby's house, making the night fine as before, and surviving the laughter and the sound of his still glowing garden.

Облатка луны сияла над виллой Гэтсби, и ночь была все так же прекрасна, хотя в саду, еще освещенном фонарями, уже не звенел смех и веселые голоса.

A sudden emptiness seemed to flow now from the windows and the great doors, endowing with complete isolation the figure of the host, who stood on the porch, his hand up in a formal gesture of farewell.

Нежданная пустота струилась из окон, из широкой двери, и от этого особенно одиноким казался на ступенях силуэт хозяина дома с поднятой в прощальном жесте рукой.

Reading over what I have written so far, I see I have given the impression that the events of three nights several weeks apart were all that absorbed me.

Перечитав написанное, я вижу, что может создаться впечатление, будто я только и жил тогда что событиями этих трех вечеров, разделенных промежутками в несколько недель.

On the contrary, they were merely casual events in a crowded summer, and, until much later, they absorbed me infinitely less than my personal affairs.

На самом же деле это были для меня лишь случайные эпизоды насыщенного событиями лета, и в ту пору, во всяком случае, они занимали меня несравненно меньше, чем личные мои дела.

Most of the time I worked.

Прежде всего, я работал.

In the early morning the sun threw my shadow westward as I hurried down the white chasms of lower New York to the Probity Trust.

Утреннее солнце отбрасывало на запад мою тень, когда я шагал по белым ущельям деловой части Нью-Йорка, торопясь в свое богоугодное заведение.

I knew the other clerks and young bond-salesmen by their first names, and lunched with them in dark, crowded restaurants on little pig sausages and mashed potatoes and coffee.

Я знал по именам всех прочих молодых клерков и агентов по продаже ценных бумаг. Мы вместе завтракали в полутемных, переполненных ресторанчиках свиными сосисками с картофельным пюре, запивая их чашкой кофе.

I even had a short affair with a girl who lived in Jersey City and worked in the accounting department, but her brother began throwing mean looks in my direction, so when she went on her vacation in July I let it blow quietly away.

У меня даже завязалась интрижка с одной девушкой из Джерси-Сити, которая служила у нас счетоводом, но ее брат стал зловеще коситься на меня при встречах, и, когда в июле она уехала в отпуск, я воспользовался этим, чтобы поставить точку.

I took dinner usually at the Yale Club-for some reason it was the gloomiest event of my day-and then I went up-stairs to the library and studied investments and securities for a conscientious hour.

Обедал я в Йельском клубе - почему-то это было для меня самым тягостным делом за день, - а после шел наверх, в библиотеку, и час-другой прилежно трудился, вникая в тайны инвестиций и кредитов.

There were generally a few rioters around, but they never came into the library, so it was a good place to work.

Среди завсегдатаев клуба попадалось немало шумных гуляк, но в библиотеку они не заглядывали, и там всегда можно было спокойно поработать.

After that, if the night was mellow, I strolled down Madison Avenue past the old Murray Hill Hotel, and over 33d Street to the Pennsylvania Station.

Потом, если вечер был погожий, я брел пешком по Мэдисон-авеню, мимо старой гостиницы Меррэй-хилл и, свернув на Тридцать третью улицу, выходил к Пенсильванскому вокзалу.

I began to like New York, the racy, adventurous feel of it at night, and the satisfaction that the constant flicker of men and women and machines gives to the restless eye.

Понемногу я полюбил Нью-Йорк, пряный, дразнящий привкус его вечеров, непрестанное мельканье людей и машин, жадно впитываемое беспокойным взглядом.

I liked to walk up Fifth Avenue and pick out romantic women from the crowd and imagine that in a few minutes I was going to enter into their lives, and no one would ever know or disapprove.

Мне нравилось слоняться по Пятой авеню, высматривать в толпе женщин с романтической внешностью и воображать: вот сейчас я войду в жизнь той или иной из них, и никто никогда не узнает и не осудит.

Sometimes, in my mind, I followed them to their apartments on the corners of hidden streets, and they turned and smiled back at me before they faded through a door into warm darkness.

Иногда я мысленно провожал их домой, на угол какой-нибудь таинственной улочки, и прежде чем нырнуть в теплую темень за дверью, они оглядывались и улыбались мне в ответ на мою улыбку.

At the enchanted metropolitan twilight I felt a haunting loneliness sometimes, and felt it in others-poor young clerks who loitered in front of windows waiting until it was time for a solitary restaurant dinner-young clerks in the dusk, wasting the most poignant moments of night and life.

А бывало, что в колдовских сумерках столицы меня вдруг охватывала тоска одиночества, и эту же тоску я угадывал в других - в бедных молодых клерках, топтавшихся у витрин, чтобы как-нибудь убить время до неуютного холостяцкого обеда в ресторане, - молодых людях, здесь, в этой полумгле растрачивавших впустую лучшие мгновения вечера и жизни.

Again at eight o'clock, when the dark lanes of the Forties were five deep with throbbing taxicabs, bound for the theater district, I left a sinking in my heart.

И позже, в восемь часов, когда в узких проездах Сороковых улиц, района театров, бурлил сплошной поток фыркающих машин, тоска снова сжимала мне сердце.

Forms leaned together in the taxis as they waited, and voices sang, and there was laughter from unheard jokes, and lighted cigarettes outlined unintelligible gestures inside.

Неясные тени склонялись друг к другу в такси, нетерпеливо дожидающихся у перекрестка, до меня доносился обрывок песни, смех в ответ на неслышную шутку, огоньки сигарет чертили замысловатые петли в темноте.

Imagining that I, too, was hurrying toward gayety and sharing their intimate excitement, I wished them well.

И мне представлялось, что я тоже спешу куда-то, где ждет веселье, и, разделяя чужую радость, я желал этим людям добра.

For a while I lost sight of Jordan Baker, and then in midsummer I found her again. At first I was flattered to go places with her, because she was a golf champion, and everyone knew her name.

На некоторое время я потерял из вида Джордан Бейкер, но в разгар лета мы повстречались снова, Поначалу мне просто нравилось бывать вместе с нею на людях - она была чемпионкой по гольфу, которую все знали, и это льстило моему тщеславию.

Then it was something more.

Потом появилось нечто большее.

I wasn't actually in love, but I felt a sort of tender curiosity.

Не то чтобы я был влюблен, но меня влекло к ней какое-то нежное любопытство.

The bored haughty face that she turned to the world concealed something-most affectations conceal something eventually, even though they don't in the beginning-and one day I found what it was.

Мне чудилось, что за надменной, скучающей миной скрывается что-то - ведь все напускное чему-то служит прикрытием, и рано или поздно истина узнается. В конце концов я понял, в чем дело.

When we were on a house-party together up in Warwick, she left a borrowed car out in the rain with the top down, and then lied about it-and suddenly I remembered the story about her that had eluded me that night at Daisy's.

Как-то раз, когда мы с ней были в гостях в одном доме в Уорике, она оставила чужую машину под дождем с откинутым верхом, а потом преспокойно солгала - и тут я вдруг припомнил тот связанный с нею слух, который смутно шевелился у меня в памяти при первой нашей встрече у Дэзи.

At her first big golf tournament there was a row that nearly reached the newspapers-a suggestion that she had moved her ball from a bad lie in the semifinal round.

На первом большом состязании в гольф, в котором она участвовала, случилась история, едва не попавшая в газеты: ее обвинили, будто в полуфинале она сдвинула свой мяч, попавший в невыгодную позицию.

The thing approached the proportions of a scandal-then died away.

Дошло чуть ли не до открытого скандала - однако все утряслось.

A caddy retracted his statement, and the only other witness admitted that he might have been mistaken.

Мальчик, носивший клюшки, отказался от своего заявления, единственный другой свидетель признал, что мог и ошибиться.

The incident and the name had remained together in my mind.

Но весь инцидент застрял в моей памяти вместе с полузабытым именем.

Jordan Baker instinctively avoided clever, shrewd men, and now I saw that this was because she felt safer on a plane where any divergence from a code would be thought impossible.

Джордан Бейкер инстинктивно избегала умных, проницательных людей, и теперь мне стало ясно почему - она чувствовала себя уверенней среди тех, кому попросту в голову не могло прийти, что бывают поступки, не вполне согласующиеся с общепринятыми нормами поведения.

She was incurably dishonest.

Она была неисправимо бесчестна.

She wasn't able to endure being at a disadvantage and, given this unwillingness, I suppose she had begun dealing in subterfuges when she was very young in order to keep that cool, insolent smile turned to the world and yet satisfy the demands of her hard, jaunty body.

Ей всегда казалась невыносимой мысль, что обстоятельства могут сложиться не в ее пользу, и должно быть, она с ранних лет приучилась к неблаговидным проделкам, помогавшим ей взирать на мир с этой холодной, дерзкой усмешкой и в то же время потворствовать любой прихоти своего упругого, крепкого тела.

It made no difference to me.

Для меня это ничего не изменило.

Dishonesty in a woman is a thing you never blame deeply-I was casually sorry, and then I forgot.

Бесчестность в женщине - недостаток, который никогда не осуждаешь особенно сурово. Я слегка огорчился, потом перестал об этом думать.

It was on that same house-party that we had a curious conversation about driving a car.

Именно тогда, в Уорике, у нас вышел любопытный разговор насчет поведения за рулем.

It started because she passed so close to some workman that our fender flicked a button on one man's coat.

Началось с того, что она промчалась мимо какого-то рабочего так близко, что крылом у него сорвало пуговицу с куртки.

"You're a rotten driver," I protested.

- Вы никуда не годный водитель, - рассердился я.

"Either you ought to be more careful, or you oughtn't to drive at all."

- Не можете быть поосторожней, так не беритесь управлять машиной.

"I am careful."

- Я осторожна.

"No, you're not."

- Как бы не так.

"Well, other people are," she said lightly.

- Ну, другие осторожны, - беспечно заметила она.

"What's that got to do with it?"

- А это тут при чем?

"They'll keep out of my way," she insisted.

- Они будут уступать мне дорогу.

"It takes two to make an accident."

Для столкновения требуются двое.

"Suppose you met somebody just as careless as yourself."

- А вдруг вам попадется кто-то такой же неосторожный, как вы сами?

"I hope I never will," she answered.

- Надеюсь, что не попадется, - сказала она.

"I hate careless people.

- Терпеть не могу неосторожных людей.

That's why I like you."

Вот почему мне нравитесь вы.

Her gray, sun-strained eyes stared straight ahead, but she had deliberately shifted our relations, and for a moment I thought I loved her.

Ее серые глаза, утомленные солнечным светом, смотрели не на меня, а на дорогу, но что-то намеренно было сдвинуто ею в наших отношениях, и на миг мне показалось, будто чувство, которое она мне внушает, это - любовь.

But I am slow-thinking and full of interior rules that act as brakes on my desires, and I knew that first I had to get myself definitely out of that tangle back home.

Но я тяжел на подъем и опутан множеством внутренних правил, которые служат тормозом для моих желаний, и я твердо знал, что прежде всего должен выпутаться из того недоразумения дома.

I'd been writing letters once a week and signing them:

Я раз в неделю писал туда письма, подписываясь:

"Love, Nick," and all I could think of was how, when that certain girl played tennis, a faint mustache of perspiration appeared on her upper lip.

"С приветом, Ник", а думая о той, кому они были адресованы, я вспоминал только светлые усики пота, выступавшие над ее верхней губой, когда она играла в теннис.

Nevertheless there was a vague understanding that had to be tactfully broken off before I was free.

Но все же какие-то неопределенные узы соединяли нас, и нужно было тактично разомкнуть их - без этого я не мог считать себя свободным.

Every one suspects himself of at least one of the cardinal virtues, and this is mine: I am one of the few honest people that I have ever known.

Каждый человек склонен подозревать за собой хотя бы одну фундаментальную добродетель; я, например, считаю себя одним из немногих честных людей, которые мне известны.

Chapter IV

ГЛАВА IV

On Sunday morning while church bells rang in the villages alongshore, the world and its mistress returned to Gatsby's house and twinkled hilariously on his lawn.

По воскресеньям с утра, когда в церквах прибрежных поселков еще шел колокольный перезвон, весь большой и средний свет съезжался к Гэтсби и веселым роем заполнял его усадьбу.

"He's a bootlegger," said the young ladies, moving somewhere between his cocktails and his flowers.

- Он бутлегер, - шептались дамы, попивая его коктейли и нюхая его цветы.

"One time he killed a man who had found out that he was nephew to Von Hindenburg and second cousin to the devil.

- Он племянник фон Гинденбурга и троюродный брат дьявола, и он убил человека, который об этом проведал.

Reach me a rose, honey, and pour me a last drop into that there crystal glass."

Сорви мне розу, душенька, и налей, кстати, еще глоточек вон в тот хрустальный бокал.

Once I wrote down on the empty spaces of a timetable the names of those who came to Gatsby's house that summer.

Я как-то стал записывать на полях железнодорожного расписания имена гостей, бывавших у Гэтсби в то лето.

It is an old time-table now, disintegrating at its folds, and headed

На расписании стоит штамп

"This schedule in effect July 5th, 1922."

"Вводится с 5 июля 1922 года", оно давно устарело, и бумага потерлась на сгибах.

But I can still read the gray names, and they will give you a better impression than my generalities of those who accepted Gatsby's hospitality and paid him the subtle tribute of knowing nothing whatever about him.

Но выцветшие записи еще можно разобрать и по ним легче, чем по моим банальным суждениям, представить себе то общество, которое пользовалось гостеприимством Гэтсби, любезно платя хозяину тем, что ровным счетом ничего о нем не знало.

From East Egg, then, came the Chester Beckers and the Leeches, and a man named Bunsen, whom I knew at Yale, and Doctor Webster Civet, who was drowned last summer up in Maine.

Из Ист-Эгга приезжали Честер-Беккеры, и Личи, и некто Бунзен, мой университетский знакомый, и доктор Уэбстер Сивет, тот самый, что прошлым летом утонул в штате Мэн.

And the Hornbeams and the Willie Voltaires, and a whole clan named Blackbuck, who always gathered in a corner and flipped up their noses like goats at whosoever came near.

И Хорнбимы, и Уилли Вольтер с женой, и целый клан Блэкбеков, которые всегда сбивались где-нибудь в кучу и по-козлиному мотали головой, стоило постороннему подойти близко.

And the Ismays and the Chrysties (or rather Hubert Auerbach and Mr. Chrystie's wife), and Edgar Beaver, whose hair, they say, turned cotton-white one winter afternoon for no good reason at all.

Потом еще Исмэи, и чета Кристи, точней, Губерт Ауэрбах с супругой мистера Кристи, и Эдгар Бивер, о котором рассказывают, что он поседел как лунь за один вечер, и, главное, ни с того ни с сего.

Clarence Endive was from East Egg, as I remember.

Кларенс Эндайв, помнится, тоже был из Ист-Эгга.

He came only once, in white knickerbockers, and had a fight with a bum named Etty in the garden.

Его я видел только раз, он явился в белых фланелевых бриджах и затеял драку в саду с проходимцем по фамилии Этти.

From farther out on the Island came the Cheadles and the 0.

С дальнего конца острова приезжали Чидлзы и О.

R.

Р.

P.

П.

Schraeders, and the Stonewall Jackson Abrams of Georgia, and the Fishguards and the Ripley Snells.

Шредеры, и Стонуолл Джексон Эбрэмс из Джорджии, и Фишгард, и Рипли Снелл, все с женами.

Snell was there three days before he went to the penitentiary, so drunk out on the gravel drive that Mrs. Ulysses Swett's automobile ran over his right hand.

Снелл был там за три дня до того, как его посадили в тюрьму, и так напился, что валялся пьянью на подъездной аллее, и автомобиль миссис Юлиссез Суэтт переехал ему правую руку.

The Dancies came, too, and S.

Дэнси тоже бывали там всем семейством, и С.

B.

В.

Whitebait, who was well over sixty, and Maurice A.

Уайтбэйт, которому уже тогда было под семьдесят, и Морис А.

Flink, and the Hammerheads, and Beluga the tobacco importer, and Beluga's girls.

Флинк, и Хаммерхеды, и Белуга, табачный импортер, и Белугины дочки.

From West Egg came the Poles and the Mulreadys and Cecil Roebuck and Cecil Schoen and Gulick the State senator and Newton Orchid, who controlled Films Par Excellence, and Eckhaust and Clyde Co-hen and Don S.

Из Уэст-Эгга являлись Поулы, и Малреди, и Сесил Роубэк, и Сесил Шён, и Гулик, сенатор штата, и Ньютон Оркид, главный заправила компании "Филмз пар экселлянс", и Экхост, и Клайд Коген, и Дон С.

Schwartze (the son) and Arthur McCarty, all connected with the movies in one way or another.

Шварце (сын), и Артур Мак-Карти - все они что-то такое делали в кино.

And the Catlips and the Bembergs and G.

А потом еще Кэтлины, и Бемберги, и Дж.

Earl Muldoon, brother to that Muldoon who afterward strangled his wife.

Эрл Мэлдун, брат того Мэлдуна, который впоследствии задушил свою жену.

Da Fontano the promoter came there, and Ed Legros and James B. ("Rot-Gut") Ferret and the De Jongs and Ernest Lilly-they came to gamble, and when Ferret wandered into the garden it meant he was cleaned out and Associated Traction would have to fluctuate profitably next day.

Приезжал известный делец Да Фонтано, и Эд Легро, и Джеймс Б. Феррет ("Трухлявый"), и Де Джонг с женой, и Эрнест Лилли - эти ездили ради карт, и если Феррет выходил в сад и в одиночку разгуливал по дорожкам, это означало, что он проигрался и что завтра "Ассошиэйтед транспорт" подскочит в цене.

A man named Klipspringer was there so often and so long that he became known as "the boarder"-I doubt if he had any other home.

Некто Клипспрингер гостил так часто и так подолгу, что заслужил прозвище "Квартирант" -да у него, наверно, и не было другого местожительства.

Of theatrical people there were Gus Waize and Horace O'Donavan and Lester Myer and George Duckweed and Francis Bull.

Из театрального мира бывали Гас Уэйз, и Орэйс О'Донован, и Лестер Майер, и Джордж Даквид, и Фрэнсис Булл.

Also from New York were the Chromes and the Back-hyssons and the Dennickers and Russell Betty and the Corrigans and the Kellehers and the Dewers and the Scullys and S.

Кроме того, приезжали из Нью-Йорка Кромы, и Бэкхиссоны, и Денникеры, и Рассел Бетти, и Корриганы, и Келлехеры, и Дьюары, и Скелли, и С.

W.

В.

Belcher and the Smirkes and the young Quinns, divorced now, and Henry L.

Белчер, и Смерки, и молодые Квинны (они тогда еще не были в разводе), и Генри Л.

Palmetto, who killed himself by jumping in front of a subway train in Times Square.

Пельметто, который потом бросился под поезд метро на станции "Таймс-сквер".

Benny McClenahan arrived always with four girls.

Беннни Мак-Кленаван приезжал в обществе четырех девиц.

They were never quite the same ones in physical person, but they were so identical one with another that it inevitably seemed they had been there before.

Девицы не всегда были одни и те же, но все они до такой степени походили одна на другую, что вам неизменно казалось, будто вы их уже видели раньше.

I have forgotten their names-Jaqueline, I think, or else Consuela, or Gloria or Judy or June, and their last names were either the melodious names of flowers and months or the sterner ones of the great American capitalists whose cousins, if pressed, they would confess themselves to be.

Не помню, как их звали, - обычно или Жаклин, или Консуэла, или Г лория, или Джун, или Джуди, а фамилии звучали как названия цветов или месяцев года, но иногда при знакомстве называлась фамилия какого-нибудь крупного американского капиталиста, и если вы проявляли любопытство, вам давали понять, что это дядюшка или кузен.

In addition to all these I can remember that Faustina O'Brien came there at least once and the Baedeker girls and young Brewer, who had his nose shot off in the war, and Mr. Albrucksburger and Miss Haag, his fiancee, and Ardita Fitz-Peters and Mr. P.

Припоминаю еще, что видел там Фаустину О'Брайен - один раз, во всяком случае, - и барышень Бедекер, и молодого Бруера, того, которому на войне отстрелили нос, и мистера Олбрексбергера, и мисс Хааг, его невесту, и Ардиту Фиц-Питерс, и мистера П.

Jewett, once head of the American Legion, and Miss Claudia Hip, with a man reputed to be her chauffeur, and a prince of something, whom we called Duke, and whose name, if I ever knew it, I have forgotten.

Джуэтта, возглавлявшего некогда Американский легион, и мисс Клаудию Хип с ее постоянным спутником, а котором рассказывали, что это ее шофер и что он какой-то сиятельный, мы все звали его герцогом, а его имя я позабыл, - если вообще знал когда-нибудь.

All these people came to Gatsby's house in the summer.

Все эти люди в то лето бывали у Гэтсби.

At nine o'clock, one morning late in July, Gatsby's gorgeous car lurched up the rocky drive to my door and gave out a burst of melody from its three-noted horn.

Как-то в девять часов утра роскошный лимузин Гэтсби, подпрыгивая на каменистой дороге, подъехал к моему дому, и я услышал победную триоль его клаксона.

It was the first time he had called on me, though I had gone to two of his parties, mounted in his hydroplane, and, at his urgent invitation, made frequent use of his beach.

Это было в конце июля, я уже два раза побывал у Гэтсби в гостях, катался на его гидроплане, ходил купаться на его пляж, следуя его настойчивым приглашениям, но он ко мне еще не заглядывал ни разу.

"Good morning, old sport.

- Доброе утро, старина.

You're having lunch with me today and I thought we'd ride up together."

Мы ведь сегодня условились вместе позавтракать в городе, вот я и решил за вами заехать.

He was balancing himself on the dashboard of his car with that resourcefulness of movement that is so peculiarly American-that comes, I suppose, with the absence of lifting work or rigid sitting in youth and, even more, with the formless grace of our nervous, sporadic games.

Он балансировал, стоя на подножке автомобиля с той удивительной свободой движения, которая так характерна для американцев; должно быть, они обязаны ею отсутствию тяжелого физического труда в юности, и еще больше -неопределенной грации наших нервных, судорожных спортивных игр.

This quality was continually breaking through his punctilious manner in the shape of restlessness.

У Гэтсби это выражалось в постоянном беспокойстве, нарушавшем обычную сдержанность его манер.

He was never quite still; there was always a tapping foot somewhere or the impatient opening and closing of a hand.

Он ни минуты не мог оставаться неподвижным: то нога постукивала о землю, то нетерпеливо сжимался и разжимался кулак.

He saw me looking with admiration at his car.

Он заметил, что я любуюсь его машиной.

"It's pretty, isn't it, old sport!"

- Хороша, а?

He jumped off to give me a better view.

- Он соскочил, чтобы не заслонять мне.

"Haven't you ever seen it before?"

- А вы разве ее не видели раньше?

I'd seen it.

Я ее видел не раз.

Everybody had seen it.

Все кругом знали эту машину.

It was a rich cream color, bright with nickel, swollen here and ; there in its monstrous length with triumphant hat-boxes and supper-boxes, and tool-boxes, and terraced , with a labyrinth of wind-shields that mirrored a dozen suns.

Она была цвета густых сливок, вся сверкала никелем, на ее чудовищно вытянутом корпусе там и сям самодовольно круглились отделения для шляп, отделения для закусок, отделения для инструментов, в лабиринте уступами расположенных щитков отражался десяток солнц.

Sitting down behind many layers of glass in a sort of green leather conservatory, we started to town.

Мы уселись словно в зеленый кожаный парник за тройной ряд стекол и покатили в Нью-Йорк.

I had talked with him perhaps six times in the past month and found, to my disappointment, that he had little to say.

За этот месяц я встречался с Г этсби несколько раз и, к своему разочарованию, убедился, что говорить с ним не о чем.

So my first impression, that he was a person of some undefined consequence, had gradually faded and he had become simply the proprietor of an elaborate road-house next door.

Впечатление незаурядной личности, которое он произвел при первом знакомстве, постепенно стерлось, и он стал для меня просто хозяином великолепного ресторана, расположенного по соседству.

And then came that disconcerting ride.

И вот теперь эта дурацкая поездка.

We hadn't reached West Egg Village before Gatsby began leaving his elegant sentences unfinished and slapping himself indecisively on the knee of his caramel-colored suit.

Еще не доезжая Уэст-Эгга, Гэтсби стал вести себя как-то странно: не договаривал своих безупречно закругленных фраз, в замешательстве похлопывал себя по коленям, обтянутым брюками цвета жженого сахара.

"Look here, old sport," he broke out surprisingly, "what's your opinion of me, anyhow?"

И вдруг озадачил меня неожиданным вопросом: -Что вы обо мне вообще думаете, старина?

A little overwhelmed, I began the generalized evasions which that question deserves.

Застигнутый врасплох, я пустился было в те уклончивые банальности, которых подобный вопрос достоин.

"Well, I'm going to tell you something about my life," he interrupted.

Но он меня тут же прервал: - Я хочу вам немного рассказать о своей жизни.

"I don't want you to get a wrong idea of me from all these stories you hear."

А то вы можете бог знает что вообразить, наслушавшись разных сплетен.

So he was aware of the bizarre accusations that flavored conversation in his halls.

Значит, для него не были секретом причудливые обвинения, придававшие пикантность разговорам в его гостиных.

"I'll tell you God's truth."

- Все, что вы от меня услышите, - святая правда.

His right hand suddenly ordered divine retribution to stand by.

- Он энергично взмахнул рукой, как бы призывая карающую десницу провидения быть наготове.

"I am the son of some wealthy people in the Middle West-all dead now.

- Я родился на Среднем Западе в богатой семье, из которой теперь уже никого нет в живых.

I was brought up in America but educated at Oxford, because all my ancestors have been educated there for many years. It is a family tradition."

Вырос я в Америке, но потом уехал учиться в Оксфорд - по семейной традиции. Несколько поколений моих предков учились в Оксфорде.

He looked at me sideways-and I knew why Jordan Baker had believed he was lying.

Он глянул на меня искоса - и я понял, почему Джордан Бейкер заподозрила его во лжи.

He hurried the phrase "educated at Oxford," or swallowed it, or choked on it, as though it had bothered him before.

Слова "учились в Оксфорде" он проговорил как-то наспех, не то глотая, не то давясь, словно знал по опыту, что они даются ему с трудом.

And with this doubt, his whole statement fell pieces, and I wondered if there wasn't something a little sinister about him, after all.

И от этой тени сомнения потеряло силу все, что он говорил, и я подумал: а нет ли в его жизни и в самом деле какой-то жутковатой тайны?

"What part of the Middle West?" I inquired casually.

- Из какого же вы города? - спросил я как бы между прочим.

"San Francisco."

- Из Сан-Франциско.

"I see."

- А-а!

"My family all died and I came into a good deal of money."

- Все мои родные умерли, и мне досталось большое состояние...

His voice was solemn, as if the memory of that sudden extinction of a clan still haunted him.

Это прозвучало торжественно-скорбно, будто его и по ею пору одолевали раздумья о безвременно угасшем роде Гэтсби.

For a moment I suspected that he was pulling my leg, but a glance at him convinced me otherwise.

Я было подумал, уж не разыгрывает ли он меня, но, взглянув на него, отказался от этой мысли.

"After that I lived like a young rajah in all the capitals of Europe-Paris, Venice, Rome-collecting jewels, chiefly rubies, hunting big game, painting a little, things for myself only, and trying to forget something very sad that had happened to me long ago."

- И тогда я стал разъезжать по столицам Европы -из Парижа в Венецию, из Венеции в Рим, - ведя жизнь молодого раджи: коллекционировал драгоценные камни, главным образом рубины, охотился на крупную дичь, немножко занимался живописью, просто так, для себя, - все старался забыть об одной печальной истории, которая произошла со мной много лет тому назад.

With an effort I managed to restrain my incredulous laughter.

Мне стоило усилия сдержать недоверчивый смешок.

The very phrases were worn so threadbare that they evoked no image except that of a turbaned "character" leaking sawdust at every pore as he pursued a tiger through the Bois de Boulogne.

Весь этот обветшалый лексикон вызывал у меня представление не о живом человеке, а о тряпичной кукле в тюрбане, которая в Булонском лесу охотится на тигров, усеивая землю опилками, сыплющимися из прорех.

"Then came the war, old sport.

- А потом началась война.

It was a great relief, and I tried very hard to die, but I seemed to bear an enchanted life.

Я даже обрадовался ей, старина, я всячески подставлял себя под пули, но меня, словно заколдованного, смерть не брала.

I accepted a commission as first lieutenant when it began.

Пошел я на фронт старшим лейтенантом.

In the Argonne Forest I took two machine-gun detachments so far forward that there was a half mile gap on either side of us where the infantry couldn't advance.

В Аргоннах я с остатками пулеметного батальона вырвался так далеко вперед, что на флангах у нас оказались бреши шириной по полмили, где пехота не могла наступать.

We stayed there two days and two nights, a hundred and thirty men with sixteen Lewis guns, and when the infantry came up at last they found the insignia of three German divisions among the piles of dead.

Мы там продержались два дня и две ночи, с шестнадцатью "льюисами" на сто тридцать человек, а когда наконец подошли наши, то среди убитых, валявшихся на каждом шагу, они опознали по петлицам солдат из трех немецких дивизий.

I was promoted to be a major, and every Allied government gave me a decoration-even Montenegro, little Montenegro down on the Adriatic Sea!"

Я был произведен в майоры и награжден орденами всех союзных держав - даже Черногория, маленькая Черногория с берегов Адриатики прислала мне орден.

Little Montenegro!

Маленькая Черногория!

He lifted up the words and nodded at them-with his smile.

Он как бы подержал эти слова на ладони и ласково им улыбнулся.

The smile comprehended Montenegro's troubled history and sympathized with the brave struggles of the Montenegrin people.

Улыбка относилась к беспокойной истории Черногорского королевства и выражала сочувствие мужественному черногорскому народу в его борьбе.

It appreciated fully the chain of national circumstances which had elicited this tribute from Montenegro's warm little heart.

Она давала оценку всей цепи политических обстоятельств, одним из звеньев которой был этот дар щедрого сердечка Черногории.

My incredulity was submerged in fascination now; it was like skimming hastily through a dozen magazines.

Мое недоверие растворилось в восторге; я точно перелистал десяток иллюстрированных журналов.

He reached in his pocket, and a piece of metal, slung on a ribbon, fell into my palm.

Гэтсби сунул руку в карман, и мне на ладонь упало что-то металлическое на шелковой ленточке.

"That's the one from Montenegro."

- Вот это - от Черногории.

To my astonishment, the thing had an authentic look.

К моему удивлению, орден выглядел как настоящий.

"Orderi de Danilo," ran the circular legend,

По краю было выгравировано:

"Montenegro, Nicolas Rex."

"Orderi di Danilo, Montenegro, Nicolas Rex".

"Turn it."

- Посмотрите оборотную сторону.

"Major Jay Gatsby," I read,

"Майору Джею Гэтсби, - прочитал я.

"For Valour Extraordinary."

- За Выдающуюся Доблесть".

"Here's another thing I always carry.

- А вот еще одна вещь, которую я всегда ношу при себе.

A souvenir of Oxford days.

На память об оксфордских днях.

It was taken in Trinity Quad-the man on my left is now the Earl of Doncaster."

Снято во дворе Тринити-колледжа. Тот, что слева от меня, теперь граф Донкастер.

It was a photograph of half a dozen young men in blazers loafing in an archway through which were visible a host of spires.

На фотографии несколько молодых людей в спортивных куртках стояли в непринужденных позах под аркой ворот, за которыми виднелся целый лес шпилей.

There was Gatsby, looking a little, not much, younger-with a cricket bat in his hand.

Я сразу узнал Гэтсби, с крикетной битой в руках; он выглядел моложе, но ненамного.

Then it was all true.

Так, значит, он говорил правду.

I saw the skins of tigers flaming in his palace on the Grand Canal; I saw him opening a chest of rubies to ease, with their crimson-lighted depths, the drawings of his broken heart.

Мне представились тигровые шкуры, пламенеющие в апартаментах его дворца на Большом Канале, представился он сам, склонившийся над ларцем, полным рубинов, чтобы игрой багряных огоньков в их глубине утишить боль своего раненого сердца.

"I'm going to make a big request of you today," he said, pocketing his souvenirs with satisfaction, so I thought you ought to know something about' me.

- Я сегодня собираюсь обратиться к вам с одной просьбой, - сказал он, удовлетворенна рассовывая по карманам свои сувениры, - вот я и решил кое-что вам рассказать о себе.

I didn't want you to think 1 was just some nobody.

Не хочется, чтобы вы меня бог весть за кого принимали.

You see, I usually find myself among strangers because I drift here and there trying to forget the sad thing that happened to me."He hesitated.

Понимаете, я привык, что вокруг меня всегда чужие люди, ведь я так и скитаюсь все время с места на место, стараясь забыть ту печальную историю, которая со мной произошла. - Он замялся.

"You'll hear about it this afternoon."

- Сегодня вы ее узнаете.

"At lunch?"

- За завтраком?

"No, this afternoon.

- Нет, позже.

I happened to find out that you're taking Miss Baker to tea."

Я случайно узнал, что вы пригласили мисс Бейкер выпить с вами чаю в "Плаза".

"Do you mean you're in love with Miss Baker?"

- Уж не хотите ли вы сказать, что влюблены в мисс Бейкер?

"No, old sport, I'm not.

- Ну что вы, старина, вовсе нет.

But Miss Baker has kindly consented to speak to you about this matter."

Но мисс Бейкер была так любезна, что согласилась поговорить с вами о моем деле.

I hadn't the faintest idea what "this matter" was, but I was more annoyed than interested.

Я понятия не имел, что это за "дело", но почувствовал скорей досаду, чем любопытство.

I hadn't asked Jordan to tea in order to discuss Mr. Jay Gatsby.

Вовсе не для того я приглашал Джордан, чтобы беседовать о мистере Джее Гэтсби.

I was sure the request would be something utterly fantastic, and for a moment I was sorry I'd ever set foot upon his overpopulated lawn.

Я не сомневался, что его просьба окажется какой-нибудь несусветной чепухой, и на миг даже пожалел о том дне, когда впервые переступил порог его чересчур гостеприимного дома.

He wouldn't say another word.

Больше он не сказал ни слова.

His correctness grew on him as we neared the city.

Чем ближе мы подъезжали к городу, тем глубже он замыкался в своей корректности.

We passed Port Roosevelt, where there was a glimpse of red-belted ocean-going ships, and sped along a cobbled slum lined with the dark, undeserted saloons of the faded-gilt nineteen-hundreds.

Мелькнул мимо Порт-Рузвельт с океанскими кораблями в красной опояске, - и мы понеслись по булыжной мостовой убогого пригорода, вдоль темных, хоть и не безлюдных салунов, еще сохранивших на вывесках линялую позолоту девятисотых годов.

Then the valley of ashes opened out on both sides of us, and I had a glimpse of Mrs. Wilson straining at the garage pump with panting vitality as we went by.

Потом по обе стороны открылась Долина Шлака, и я успел заметить миссис Уилсон, энергично орудовавшую у бензоколонки.

With fenders spread like wings we, scattered light through half Astoria-only half, for as we twisted among the pillars of the elevated I heard the familiar "]ug-]ug-spatr of a motorcycle, and a frantic policeman rode alongside.

На распластанных, как у птицы, крыльях, озаряя все кругом, пролетели мы половину Астории - но лишь одну половину: только мы запетляли между опорных свай надземной дороги, я услышал сзади знакомое фырканье мотоцикла, и нас догнал разъяренный полицейский.

"All right, old sport," called Gatsby.

- Ничего, ничего, старина, - крикнул Гэтсби.

We slowed down.

Мы затормозили.

Taking a white card from his wallet, he waved it before the man's eyes.

Он вытащил из бумажника какую-то белую карточку и помахал ею перед носом полицейского.

"Right you are," agreed the policeman, tipping his cap.

- Все в порядке, - сказал тот, притронувшись пальцами к фуражке.

"Know you next time, Mr. Gatsby.

- Теперь буду знать вашу машину, мистер Гэтсби.

Excuse me!"

Прошу извинить.

"What was that?" I inquired.

- Что это вы ему показали? - спросил я.

"The picture of Oxford?"

- Оксфордскую фотографию?

"I was able to do the commissioner a favor once, and he sends me a Christmas card every year."

- Мне как-то случилось оказать услугу шефу полиции, и с тех пор он мне каждое Рождество присылает поздравительную открытку.

Over the great bridge, with the sunlight through the girders making a constant flicker upon the moving cars, with the city rising up across the river in white heaps and sugar lumps all built with a wish out of non-olfactory money.

Вот и мост Квинсборо; солнце сквозь переплеты высоких ферм играет рябью бликов на проходящих машинах, а за рекой встает город нагромождением белых сахарных глыб, воздвигнутых чьей-то волей из денег, которые не пахнут.

The city seen from the Queensboro Bridge is always the city seen for the first time, in its first wild promise of all" the mystery and the beauty in the world.

Когда с моста Квинсборо смотришь на город, это всегда так, будто видишь его впервые, будто он впервые безрассудно обещает тебе все тайное и все прекрасное, что только есть в мире.

A dead man passed us in a hearse heaped with blooms, followed by two carriages with drawn blinds, and by more cheerful carriages for friends.

Проехал мимо покойник на катафалке, заваленном цветами, а следом шли две кареты с задернутыми занавесками и несколько экипажей менее мрачного вида, для друзей и знакомых.

The friends looked out at us with the tragic eyes and short upper lips of southeastern Europe, and I was glad that the sight of Gatsby's splendid car was included in their somber holiday.

У друзей были трагически-скорбные глаза и короткая верхняя губа уроженцев юго-востока Европы, и когда они глядели на нас, я порадовался, что в однообразие этого их унылого воскресенья вплелось великолепное зрелище машины Гэтсби.

As we crossed Blackwell's Island a limousine passed us, driven by a white chauffeur, in which sat three modish negroes, two bucks and a girl.

На Блэквелс-Айленд нам повстречался лимузин, которым правил белый шофер, а сзади сидело трое расфранченных негров, два парня и девица.

I laughed aloud as the yolks of their eyeballs rolled toward us in haughty rivalry.

Меня разобрал смех, когда они выкатили на нас белки с надменно-соперническим видом.

"Anything can happen now that we've slid over this bridge," I thought; "anything at all. ..."

"Теперь все может быть, раз уж мы переехали этот мост, - подумал я. - Все, что угодно..."

Even Gatsby could happen, without any particular wonder.

Даже Гэтсби мог быть, никого особенно не удивляя.

Roaring noon.

День на точке кипения.

In a well-fanned Forty-second Street cellar I met Gatsby for lunch.

Мы условились встретиться и позавтракать в подвальчике на Сорок второй улице, славившемся хорошей вентиляцией.

Blinking away the brightness of the street outside, my eyes picked him out obscurely in the anteroom, talking to another man.

Подслеповато моргая после яркого солнечного света, я наконец увидел Гэтсби - он стоял и разговаривал с кем-то в вестибюле.

"Mr. Carraway, this is my friend Mr. Wolfsheim."

- Мистер Каррауэй, познакомьтесь, пожалуйста, -мой друг мистер Вулфшим.

A small, flat-nosed Jew raised his large head and regarded me with two fine growths of hair which luxuriated in either nostril.

Небольшого роста еврей с приплюснутым носом поднял голову и уставился на меня двумя пучками волос, пышно распустившимися у него в каждой ноздре.

After a moment I discovered his tiny eyes in the half-darkness."-So I took one look at him,"said Mr. Wolfsheim, shaking my hand earnestly, "and what do you think I did?"

Чуть позже я разглядел в полутьме и пару узеньких глазок. - ... я только раз на него посмотрел, - сказал Вулфшим, горячо пожимая мне руку, - и как бы вы думали, что я сделал?

"What?" I inquired politely.

- Что? - вежливо поинтересовался я.

But evidently he was not addressing me, for he dropped my hand and covered Gatsby with his expressive nose.

Но, по-видимому, вопрос был адресован не мне, так как он тут же отпустил мою руку и направил свой выразительный нос на Гэтсби.

"I handed the money to Katspaugh and I said: 'All right, Katspaugh, don't pay him a penny till he shuts his mouth.'

- Передал деньги Кэтспо и сказал: "Кэтспо, пока он не замолчит, не платите ему ни цента".

He shut it then and there."

И он сразу же прикусил язык.

Gatsby took an arm of each of us and moved forward into the restaurant, whereupon Mr. Wolfsheim swallowed a new sentence he was starting and lapsed into a somnambulatory abstraction.

Гэтсби взял нас обоих под руки и увлек в ресторанный зал. Мистер Вулфшим проглотил следующую фразу, после чего впал в состояние сомнамбулической отрешенности.

"Highballs?" asked the head waiter.

- С содовой и льдом? - осведомился метрдотель.

"This is a nice restaurant here," said Mr. Wolfsheim, looking at the Presbyterian nymphs on the ceiling.

- Приятное заведение, - сказал мистер Вулфшим, рассматривая пресвитерианских нимф на потолке.

"But I like across the street better!"

- Но я лично предпочитаю то, что через дорогу.

"Yes, highballs," agreed Gatsby, and then to Mr. Wolfsheim: "It's too hot over there."

- Да, с содовой и льдом, - кивнул Гэтсби, а затем возразил Вулфшиму - Там очень душно, через дорогу.

"Hot and small-yes," said Mr. Wolfsheim, "but full of memories."

- Душно и тесновато, согласен, - сказал мистер Вулфшим - Но зато сколько воспоминаний.

"What place is that?" I asked.

- А что за ресторан через дорогу? - спросил я.

"The old Metropole."

- Старый "Метрополь".

"The old Metropole," brooded Mr. Wolfsheim gloomily.

- Старый "Метрополь", - задумчиво протянул мистер Вулфшим - Так много лиц, которых больше никогда не увидишь.

"Filled with faces dead and gone. Filled with fiends gone now forever.

Так много друзей, которые умерли и не воскреснут.

I can't forget so long as I live the night they shot Rosy Rosenthal there.

До конца дней своих не забуду ту ночь, когда там застрелили Рози Розенталя.

It was six of us at the table, and Rosy had eat and drunk a lot all evening.

Нас было шестеро за столом, и Рози ел и пил больше всех.

When it was almost morning the waiter came up to him with a funny look and says somebody wants to speak to him outside.

Уже под утро подходит к нему официант и говорит: "Вас там спрашивают, в вестибюле".

'All right,' says Rosy, and begins to get up, and I pulled him down in his chair.

А у самого вид какой-то странный. "Сейчас иду", - говорит Рози и хочет встать, но я ему не даю.

'Let the bastards come in here if they want you, Rosy, but don't you, so help me, move outside this room.'

"Слушай, говорю, Рози, если ты каким-то мерзавцам нужен, пусть они идут сюда, а тебе к ним ходить нечего, и ты не пойдешь, вот тебе мое слово".

It was four o'clock in the morning then, and if we'd of raised the blinds we'd of seen daylight."

Был уже пятый час, и если бы не шторы на окнах, было бы светло без ламп.

"Did he go?" I asked innocently.

- И что же, он пошел? - простодушно спросил я.

"Sure he went."

- Конечно, пошел.

Mr. Wolfsheim's nose flashed at me indignantly.

- Мистер Вулфшим негодующе сверкнул на меня носом.

"He turned around in the door and says:

- В дверях он оглянулся и сказал:

' Don't let that waiter take away my coffee!'

"Пусть официант не вздумает уносить мой кофе".

Then he went out on the sidewalk, and they shot him three times in his full belly and drove away."

И только он ступил на тротуар, ему всадили три пули прямо в набитое брюхо, и машина умчалась.

"Four of them were electrocuted," I said.

- Четверых все-таки посадили потом на электрический стул, - сказал я, припомнив эту историю.

"Five, with Becker."

- Пятерых, считая Беккера.

His nostrils turned to be in an interested way.

- Мохнатые ноздри вскинулись на меня с вниманием.

"I understand you're looking for a business gonnegtion."

- Вы, как я слышал, интересуетесь деловыми кхонтактами?

The juxtaposition of these two remarks was startling.

Я растерялся, ошарашенный таким переходом.

Gatsby answered for me:

За меня ответил Гэтсби.

"Oh, no," he exclaimed, "this isn't the man."

- Нет, нет! - воскликнул он - Это не тот.

"No?"

- Не тот?

Mr. Wolfsheim seemed disappointed.

- Мистер Вулфшим был явно разочарован.

"This is just a friend.

- Это просто мой друг.

I told you we'd talk about that some other time."

Я же вам сказал, о том деле разговор будет не сегодня.

"I beg your pardon," said Mr. Wolfsheim,

- А, ну извините, - сказал мистер Вулфшим.

"I had a wrong man."

- Я вас принял за другого.

A succulent hash arrived, and Mr. Wolfsheim, for getting the more sentimental atmosphere of the old Metropole, began to eat with ferocious delicacy.

Подали аппетитный гуляш с овощами, и мистер Вулфшим, позабыв о волнующих преимуществах старого

His eyes, meanwhile, roved very slowly all around the room-he completed the arc by turning to inspect the people directly behind.

"Метрополя", со свирепым гурманством принялся за еду. Но в то же время он цепким, медленным взглядом обводил ресторанный зал - даже, замыкая круг, обернулся и посмотрел на тех, кто сидел сзади.

I think that, except for my presence, he would have taken one short glance beneath our own table.

Вероятно, если бы не мое присутствие, он не преминул бы заглянуть и под стол.

"Look here, old sport," said Gatsby leaning toward me, "I'm afraid I made you a little angry this morning in the car."

- Послушайте, старина, - наклоняясь ко мне, сказал Гэтсби, - вы на меня не рассердились утром, в машине?

There was the smile again, but this time I held out against it.

Я увидел знакомую уже улыбку, но на этот раз я на нее не поддался.

"I don't like mysteries," I answered, "and I don't understand why you won't come out frankly and tell me what you want.

- Не люблю загадок, - ответил я. - Почему вы не можете просто и откровенно сказать, что вам от меня нужно?

Why has it all got to come through Miss Baker?"

Зачем было впутывать мисс Бейкер?

"Oh, it's nothing underhand," he assured me.

- Да нет, какие же загадки, - запротестовал он.

"Miss Baker's a great sportswoman, you know, and she'd never do anything that wasn't all right."

- Во-первых, мисс Бейкер - спортсменка высокого класса, она бы ни за что не согласилась, если бы тут было что не так.

Suddenly he looked at his watch, jumped up, and hurried from the room, leaving me with Mr. Wolfsheim at the table.

Он вдруг взглянул на часы, сорвался с места и опрометью выбежал вон, оставив меня в обществе мистера Вулфшима.

"He has to telephone," said Mr. Wolfsheim, following him with his eyes. "Fine fellow, isn't he?

- У него разговор по телефону, - сказал мистер Вулфшим, проводив его глазами - Замечательный человек, а?

Handsome to look at and a perfect gentleman."

И красавец, и джентльмен с головы до ног.

"Yes."

- Да.

"He's an Oggsford man."

- Он ведь окончил Оксворт.

"Oh!"

- Умгм!

"He went to Oggsford College in England.

- Он окончил Оксвортский университет в Англии.

You know Oggsford College?" '

Вы знаете, что такое Оксвортский университет?

"I've heard of it."

- Кое-что слышал.

"It's one of the most famous colleges in the world."

- Один из самых знаменитых университетов в мире.

"Have you known Gatsby for a long time?" I inquired.

- А вы давно знаете Гэтсби? - спросил я.

"Several years," he answered in a gratified way.

- Несколько лет, - сказал он горделиво.

"I made the pleasure of his acquaintance just after the war.

- Имел удовольствие познакомиться сразу после войны.

But I knew I had discovered a man of fine breeding after I talked with him an hour.

Стоило побеседовать с ним какой-нибудь час, и мне уже было ясно, что передо мной человек отменного воспитания.

I said to myself: There's the kind of man you'd like to take home and introduce to your mother and sister.'" He paused.

"Вот, - сказал я себе. - Такого человека приятно пригласить к себе в дом, познакомить со своей матерью и сестрой". - Он помолчал.

"I see you're looking at my cuff buttons."

- Я вижу, вы смотрите на мои запонки.

I hadn't been looking at them, but I did now.

Я и не думал на них смотреть, но после этих слов посмотрел.

They were composed of oddly familiar pieces of ivory.

Запонки были сделаны из кусочков слоновой кости неправильной, но чем-то очень знакомой формы.

"Finest specimens of human molars," he informed me.

- Настоящие человеческие зубы, - с готовностью сообщил он.

"Well!" I inspected them. "That's a very interesting idea." "Yeah."

- Отборные экземпляры. - В самом деле! - Я присмотрелся поближе. - Оригинальная выдумка.- Н-да.

He flipped his sleeves up under his coat.

- Он одернул рукава пиджака.

"Yeah, Gatsby's very careful about women.

- Н-да. Гэтсби очень щепетилен насчет женщин.

He would never so much as look at a friend's wife."

На жену друга он даже не взглянет.

When the subject of this instinctive trust returned to the table and sat down Mr. Wolfsheim drank his coffee with a jerk and got to his feet.

Как только объект этого интуитивного доверия вернулся к нашему столику, мистер Вулфшим залпом проглотил кофе и встал.

"I have enjoyed my lunch," he said, "and I'm going to run off from you two young men before I outstay my welcome."

- Благодарю за приятную компанию, - сказал он. -А теперь побегу, чтобы не злоупотреблять вашим гостеприимством, молодые люди.

"Don't hurry, Meyer," said Gatsby, without enthusiasm.

- Куда вы, Мейер, посидите, - сказал Гэтсби не слишком настойчиво.

Mr. Wolfsheim raised his hand in a sort of benediction.

Мистер Вулфшим простер руку, вроде как бы для благословения.

"You're very polite, but I belong to another generation," he announced solemnly.

- Вы очень любезны, но мы люди разных поколений, - торжественно изрек он.

"You sit here and discuss your sports and your young ladies and your -" He supplied an imaginary noun with another wave of his hand.

- У вас свои разговоры - о спорте, о барышнях, о...- Новый взмах руки заменил недостающее существительное.

"As for me, I am fifty years old, and I won't impose myself on you any longer."

- А мне уж за пятьдесят, и я не хочу больше стеснять вас своим обществом.

As he shook hands and turned away his tragic nose was trembling.

Когда он прощался, а потом шел к выходу, его трагический нос слегка подрагивал.

I wondered if I had said anything to offend him.

Я подумал: уж не обидел ли я его неосторожным словом?

"He becomes very sentimental sometimes," explained Gatsby. "This is one of his sentimental days.

- На него иногда находит сентиментальность, -сказал Гэтсби.

He's quite a character around New York-a denizen of Broadway."

- А вообще он в Нью-Йорке фигура - свой человек на Бродвее.

"Who is he, anyhow, an actor?"

- Кто он, актер?

"No."

- Нет.

"A dentist?"

- Зубной врач?

"Meyer Wolfsheim?

- Мейер Вулфшим?

No, he's a gambler."

Нет, он игрок.

Gatsby hesitated, then added coolly: "He's the man who fixed the World's Series back in 1919".

- Гэтсби на миг запнулся, потом хладнокровно добавил: - Это он устроил ту штуку с "Уорлд Сириз" в тысяча девятьсот девятнадцатом году.

"Fixed the World's Series?" I repeated. The idea staggered me.

Я остолбенел.

I remembered, of course, that the World's Series had been fixed in 1919, but if I had thought of it at all I would have thought of it as a thing that merely happened, the end of some inevitable chain.

Я помнил, конечно, аферу с бейсбольными соревнованиями "Уорлд Сириз", но никогда особенно не задумывался об этом, а уж если думал, то как о чем-то само собой разумеющемся, последнем и неизбежном звене какой-то цепи событий.

It never occurred to me that one man could start to play with the faith of fifty million people-with the :single-mindedness of a burglar blowing a safe.

У меня не укладывалось в мыслях, что один человек способен сыграть на доверии пятидесяти миллионов с прямолинейностью грабителя, взламывающего сейф.

"How did he happen to do that?" I asked after a minute.

- Как он мог сделать такую вещь? - спросил я.

"He just saw the opportunity."

- Использовал случай, вот и все.

"Why isn't he in jail?"

- А почему его не посадили?

"They can't get him, old sport.

- Не могли ничего доказать, старина.

He's a smart man."

Мейера Вулфшима голыми руками не возьмешь.

I insisted on paying the check.

Я настоял на том, чтобы оплатить счет.

As the' waiter brought my change I caught sight of Tom Buchanan across the crowded room. .

Принимая сдачу от официанта, я вдруг заметил в другом конце переполненного зала Тома Бьюкенена.

"Come along with me for a minute", I said; "I've got to say hello to some one."

- Мне надо подойти поздороваться со знакомым, -сказал я. - Пойдемте со мной, это одна минута.

When he saw us Tom jumped up and took half a dozen steps in our direction.

Том, завидев нас, вскочил и сделал несколько шагов навстречу.

"Where've you been?" he demanded eagerly.

- Где ты пропадаешь? - воскликнул он.

"Daisy's furious because you haven't called up."

- Хоть бы по телефону позвонил, Дэзи просто в ярости.

"This is Mr. Gatsby, Mr. Buchanan."

- Мистер Гэтсби - мистер Бьюкенен.

They shook hands briefly, and a strained, unfamiliar look of embarrassment came over Gatsby's face.

Они подали друг другу руки, и у Гэтсби вдруг сделался натянутый, непривычно смущенный вид.

"How've you been, anyhow?" demanded Tom of me.

- Как ты вообще живешь? - допытывался Том.

"How'd you happen to come up this far to eat?"

- И что тебя занесло в такую даль?

"I've been having lunch with Mr. Gatsby."

- Мы здесь завтракали с мистером Гэтсби.

I turned toward Mr. Gatsby, but he was no longer there.

Я оглянулся - но мистера. Гэтсби и след простыл.

One October day in nineteen-seventeen --(said Jordan Baker that afternoon, sitting up very straight on a straight chair in the tea-garden at the Plaza Hotel) -I was walking along from one place to another, half on the sidewalks and half on the lawns.

- Как-то раз, в октябре девятьсот семнадцатого года... (рассказывала мне несколько часов спустя Джордан Бейкер, сидя отменно прямо на стуле с прямою спинкой в саду-ресторане при отеле "Плаза")... я шла по луисвиллской улице, то и дело сходя с тротуара на газон.

I was happier on the lawns because I had on shoes from England with rubber nobs on the soles that bit into the soft ground.

Мне больше нравилось шагать по газону, потому что на мне были английские туфли с резиновыми шипами на подошве, которые вдавливались в мягкий грунт.

I had on a new plaid skirt also that blew a little in the wind, and whenever this happened the red, white, and blue banners in front of all the houses stretched out stiff and said tut-tut-tut-tut, in a disapproving way.

На мне была также новая клетчатая юбка в складку, ветер раздувал ее, и каждый раз, когда это случалось, красно-бело-синие флаги на фасадах вытягивались торчком и неодобрительно цокали.

The largest of the banners and the largest of the lawns belonged to Daisy Fay's house.

Самый большой флаг и самый широкий газон были у дома, где жила Дэзи Фэй.

She was just eighteen, two years older than me, and by far the most popular of all the young girls in Louisville.

Ей тогда было восемнадцать, на два года больше, чем мне, и ни одна девушка во всем Луисвилле не пользовалась таким успехом.

She dressed in white, and had a little white roadster, and all day long the telephone rang in her house and excited young officers from Camp Taylor demanded the privilege of monopolizing her that night.

Она носила белые платья, у нее был свой маленький белый двухместный автомобиль, и целый день в ее доме звонил телефон, и молодые офицеры из Кэмп-Тэйлор взволнованно домогались чести провести с нею вечер.

"Anyways, for an hour!"

"Ну хоть бы один часок!"

When I came opposite her house that morning her white roadster was beside the curb, and she was sitting in it with a lieutenant I had never seen before.

В тот день, подходя к ее дому, я увидела, что белый автомобиль стоит у обочины, и в нем сидит Дэзи с незнакомым мне лейтенантом.

They were so engrossed in each other that she didn't see me until I was five feet away.

Они были настолько поглощены друг другом, что она меня заметила, только когда я была уже в трех шагах.

"Hello, Jordan," she called unexpectedly.

- А, Джордан! - неожиданно окликнула она.

"Please come here."

- Будь добра, подойди сюда на минутку.

I was flattered that she wanted to speak to me, because of all the older girls I admired her most.

Мне крайне польстило, что я могла ей понадобиться, - из всех старших подруг она всегда была для меня самой привлекательной.

She asked me if I was going to the Red Cross and make bandages.

Она спросила, не в Красный ли Крест я иду, щипать корпию.

I was.

Я сказала, что да.

Well, then, would I tell them that she couldn't come that day?

Так, может быть, я передам, чтобы сегодня ее там не ждали?

The officer looked at Daisy while she was speaking, in a way that every young girl wants to be looked at some time, and because it seemed romantic to me I have remembered the incident ever since.

Она говорила, а офицер смотрел на нее особенным взглядом - всякая девушка мечтает, что когда-нибудь на нее будут так смотреть. Мне это показалось очень романтичным, оттого и запомнилось надолго.

His name was Jay Gatsby, and I didn't lay eyes on him again for over four years-even after I'd met him on Long Island I didn't realize it was the same man.

Звали офицера Джей Гэтсби, и с тех пор я его четыре года в глаза не видала - так что, когда мы встретились на Лонг-Айленде, мне и в голову не пришло, что это тот самый Гэтсби.

That was nineteen-seventeen.

Дело было в девятьсот семнадцатом.

By the next year I had a few beaux myself, and I began to play in tournaments, so I didn't see Daisy very often.

А на следующий год и у меня уже завелись поклонники, а кроме того, я стала участвовать в спортивных состязаниях, и мы с Дэзи виделись довольно редко.

She went with a slightly older crowd-when she went with anyone at all.

Она развлекалась в другой компании, постарше -если вообще развлекалась.

Wild rumors were circulating about her-how her mother had found her packing her bag one winter night to go to New York and say good-by to a soldier who was going overseas.

Ходили о ней какие-то фантастические слухи -будто зимой мать однажды застигла ее, когда она укладывала чемодан, чтобы ехать в Нью-Йорк прощаться с каким-то военным, отправлявшимся за океан.

She was effectually prevented, but she wasn't on speaking terms with her family for several weeks.

Конечно, ее не пустили, но после этого она несколько недель не разговаривала ни с кем в доме.

After that she didn't play around with the soldiers any more, but only with a few flat-footed, short-sighted young men in town, who couldn't get into the army at all.

И больше она никогда не флиртовала с военными, ограничивая свой круг теми молодыми людьми, которые из-за близорукости или плоскостопия были непригодны для службы в армии.

By the next autumn she was gay again, gay as ever.

К осени она снова стала прежней Дэзи, веселой и жизнерадостной.

She had a debut after the Armistice, and in February she was presumably engaged to a man from New Orleans.

Сразу после перемирия состоялся ее первый бал, и в феврале все заговорили о ее помолвке с одним приезжим из Нового Орлеана.

In June she married Tom Buchanan of Chicago, with more pomp and circumstance than Louisville ever knew before.

А в июне она вышла замуж за Тома Бьюкенена из Чикаго, и свадьба была отпразднована с размахом и помпой, каких не запомнит Луисвилл.

He came down with a hundred people in four private cars, and hired a whole floor of the Muhlbach Hotel, and the day before the wedding he gave her a string of pearls valued at three hundred and fifty thousand dollars.

Жених прибыл с сотней гостей в четырех отдельных вагонах, снял целый этаж в отеле "Мюльбах" и накануне свадьбы преподнес невесте жемчужное колье стоимостью в триста пятьдесят тысяч долларов.

I was a bridesmaid.

Я была подружкой невесты.

I came into her room half an hour before the bridal dinner, and found her lying on her bed as lovely as the June night in her flowered dress-and as drunk as a monkey.

За полчаса до свадебного обеда я вошла к ней в комнату и вижу - она лежит на постели в своем затканном цветами платье, хороша, как июньский вечер - и пьяна как сапожник.

She had a bottle of Sauterne in one hand and a letter in the other.

В одной руке у нее бутылка сотерна, а в другой какое-то письмо.

"Gratulate me," she muttered.

- Поз-поздравь меня, - бормочет.

"Never had a drink before, but oh how I do enjoy it."

- Напилась первый раз в жизни, и до чего ж, ах до чего ж хорошо!

"What's the matter, Daisy?"

- Дэзи, что случилось?

I was scared, I can tell you; I'd never seen a girl like that before.

Сказать по правде, я испугалась: мне никогда не приходилось видеть девушку в таком состоянии.

"Here, deares." She groped around in a waste-basket she had with her oh the bed and pulled out the string of pearls.

- Вот, п-пожалуйста - Она порылась в корзинке для мусора, стоявшей тут же на постели, и вытащила оттуда жемчужное колье.

"Take 'em down-stairs and give 'em back to whoever they belong to.

- Отнеси это вниз и отдай, кому следует.

Tell 'em all Daisy's change' her mine.

И скажи, что Дэзи пер-редумала.

Say:

Так и скажи им всем:

' Daisy's change' her mine!'"

"Дэзи пер-редумала".

She began to cry-she cried and cried.

И в слезы - плачет, просто рыдает.

I rushed out and found her mother's maid, and we locked the door and got her into a cold bath.

Я бросилась вон из комнаты, разыскала горничную ее матери, мы заперли дверь и втолкнули Дэзи в ванну с холодной водой.

She wouldn't let go of the letter.

Она ни за что не хотела выпустить из рук письмо.

She took it into the tub with her and squeezed it up into a wet ball, and only let me leave it in the soap-dish when she saw that it was coming to pieces like snow.

Так и сидела с ним в ванне, сжав его в мокрый комок, и только тогда позволила мне положить его в мыльницу, когда увидела, что оно расползается хлопьями, точно снег.

But she didn't say another word.

Но ни одного слова она больше не вымолвила.

We gave her spirits of ammonia and put ice on her forehead and hooked her back into her dress, and half an hour later, when we walked out of the room, the pearls were around her neck and the incident was over.

Мы дали ей понюхать нашатырного спирту, положили лед на голову, а потом снова натянули на нее платье, и когда полчаса спустя она вместе со мною спустилась вниз, жемчужное колье красовалось у нее на шее, и инцидент был исчерпан.

Next day at five o'clock she married Tom Buchanan without so much as a shiver, and started off on a three months' trip to the South Seas.

А назавтра, в пять часов дня, она, не моргнув глазом, обвенчалась с Томом Бьюкененом и уехала в свадебное путешествие по южным морям.

I saw them in Santa Barbara when they came back, and I thought I'd never seen a girl so mad about her husband.

Я встретила их в Санта-Барбара, уже на обратном пути, и даже удивилась - как можно быть до такой степени влюбленной в собственного мужа.

If he left the room for a minute she'd look around uneasily, and say:

Стоило ему на минуту выйти из комнаты, она уже беспокойно озиралась и спрашивала:

"Where's Tom gone?" and wear the most abstracted expression until she saw him coming in the door.

"Где Том?" - и была сама не своя, пока он не появлялся на пороге.

She used to sit on the sand with his head in her lap by the hour, rubbing her fingers over his eyes and looking at him with unfathomable delight.

Она часами просиживала на пляже, положив его голову к себе на колени, и гладила ему пальцами веки, и, казалось, не могла на него налюбоваться.

It was touching to see them together-it made you laugh in a hushed, fascinated way. That was in August.

Это было в августе.

A week after I left Santa Barbara Tom ran into a wagon on the Ventura road one night, and ripped a front wheel off his car.

А через неделю после моего отъезда из Санта-Барбара Том ночью, на Вентурской дороге, врезался в автофургон, и переднее колесо его машины оторвало напрочь.

The girl who was with him got into the papers, too, because her arm was broken-she was one of the chambermaids in the Santa Barbara Hotel.

В газеты попала и девица, с которой он ехал, потому что у нее оказалась сломанной рука, - это была горничная из отеля в Санта-Барбара.

The next April Daisy had her little girl, and they went to France for a year.

В апреле у Дэзи родилась дочка, и они на год уехали во Францию.

I saw them one spring in Cannes, and later in Deauville, and then they came back to Chicago to settle down.

Я встречала их время от времени - то в Каннах, то в Довиле, а потом они вернулись домой и обосновались в Чикаго.

Daisy was popular in Chicago, as you know.

Дэзи, как вы помните, знали и любили в Чикаго.

They moved with a fast crowd, all of them young and rich and wild, but she came out with an absolutely perfect reputation.

Народ вокруг них толокся самый беспутный - все богатая молодежь, шалопаи и кутилы; но Дэзи ухитрилась сохранить совершенно безупречную репутацию.

Perhaps because she doesn't drink.

Может быть, благодаря тому, что она не пьет.

It's a great advantage not to drink among hard-drinking people.

Это большое преимущество - быть трезвой, когда все кругом пьяны.

You can hold your tongue, and, moreover, you can time any little irregularity of your own so that everybody else is so blind that they don't see or care.

Не наговоришь лишнего, а главное, если вздумается что-нибудь себе позволить, сумеешь выбрать время, когда никто уже ничего не замечает или всем наплевать.

Perhaps Daisy never went in for amour at all-and yet there's something in that voice of hers. ...

А может быть, Дэзи не интересовали романы, -хотя есть у нее в голосе что-то такое...

Well, about six weeks ago, she heard the name Gatsby for the first time in years.

И вот месяца полтора тому назад она вдруг услышала фамилию Гэтсби - впервые за все эти годы.

It was when I asked you-do you remember?-if you knew Gatsby in West Egg.

Помните, когда вы упомянули, что живете в Уэст-Эгге, я спросила, не знаете ли вы там Гэтсби?

After you had gone home she came into my room and woke me up, and said:

Не успели вы тогда уехать домой, она поднялась ко мне в комнату, разбудила меня и спросила:

"What Gatsby?" and when I described him-I was half asleep-she said in the strangest voice that it must be the man she used to know.

"Как он выглядит, этот Гэтсби?" И когда я спросонок кое-как его описала, она сказала каким-то странным, не своим голосом, что, должно быть, это тот самый, с которым она была знакома когда-то.

It wasn't until then that I connected this Gatsby with the officer in her white car.

Тут только я вспомнила офицера в ее белом автомобиле и связала концы с концами.

When Jordan Baker had finished telling all this we had left the Plaza for half an hour and were driving in a victoria through Central Park.

Когда Джордан Бейкер досказывала мне эту историю, мы уже давно успели уйти из "Плаза" и в открытой машине ехали по аллеям Центрального парка.

The sun had gone down behind the tall apartments of the movie stars in the West Fifties, and the clear voices of little girls already gathered like crickets on the grass, rose through the hot twilight: "I'm the Sheik of Araby. Your love belongs to me.

Солнце уже скрылось за высокими обиталищами кинозвезд на Пятидесятых улицах западной стороны, и в душных сумерках звенели ясные голоса детей, выводивших, точно сверчки на траве, свою песенку: Я арабский шейх, Люблю тебя больше всех.

At night when you're asleep Into your tent I'll creep--"

Я примчусь к тебе во сне На быстроногом скакуне.

"It was a strange coincidence," I said.

- Странное совпадение, - сказал я.

"But it wasn't a coincidence at all."

- А это вовсе не совпадение.

"Why not?"

- То есть как?

"Gatsby bought that house so that Daisy would be just across the bay."

- Г этсби нарочно купил этот дом, так как знал, что Дэзи живет недалеко, по ту сторону бухты.

Then it had not been merely the stars to which he had aspired on that June night.

Значит, не только звезды притягивали его взгляд в тот июньский вечер.

He came alive to me, delivered suddenly from the womb of his purposeless splendor.

Он вдруг словно ожил передо мной, вылупившись из скорлупы своего бесцельного великолепия.

"He wants to know," continued Jordan, "if you'll invite Daisy to your house some afternoon and then let him come over." '

- Вот он и хотел вас просить, - продолжала Джордан, - может быть, вы как-нибудь позовете Дэзи в гости и позволите ему тоже зайти на часок.

The modesty of the demand shook me.

Я был потрясен скромностью этой просьбы.

He had waited five years and bought a mansion where he dispensed starlight to casual moths-so that he could "come over" some afternoon to a stranger's garden.

Он ждал пять лет, купил виллу, на сказочный блеск которой слетались тучи случайной мошкары, - и все только ради того, чтобы иметь возможность как-нибудь "зайти на часок" в чужой дом.

"Did I have to know all this before he could ask such a little thing?"

- Неужели, чтобы обратиться с такой пустячной просьбой, нужно было посвящать меня во все это?

"He's afraid, he's waited so long.

- Он робеет, ведь он так долго ждал.

He thought you might be offended.

Думал, вдруг вы обидитесь.

You see, he's a regular tough underneath it all."

Ведь он, в сущности, порядочный дикарь, если заглянуть поглубже.

Something worried me.

Что-то мне тут казалось не так.

"Why didn't he ask you to arrange a meeting?"

- Не проще ли было попросить вас устроить эту встречу?

"He wants her to see his house," she explained.

- Ему хочется, чтобы она увидела его дом, -пояснила Джордан.

"And your house is right next door."

- А вы живете рядом.

"Oh!"

- А-а!

"I think he half expected her to wander into one of his parties, some night," went on Jordan, "but she never did.

- По-моему, он все ждал, что в один прекрасный вечер она вдруг появится у него в гостиной, -продолжала Джордан. - Но так и не дождался.

Then he began asking people casually if they knew her, and I was the first one he found.

Тогда он стал, как бы между прочим, заводить с людьми разговоры о ней, в надежде найти общих знакомых, и первой оказалась я.

It was that night he sent for me at his dance, and you should have heard the elaborate way he worked up to it.

Вот он и обратился ко мне - помните, в тот вечер, когда мы с вами встретились у него на вилле. Послушали бы вы, как он бродил вокруг да около, пока добрался до сути дела.

Of course, I immediately suggested a luncheon in New York-and I thought he'd go mad:

Я, конечно, сразу же предложила завтрак в Нью-Йорке - так он словно взбеленился.

'I don't want to do anything out of the way!' he kept saying.

"Я не хочу никаких недозволенных встреч! -твердит.

'I want to see her right next door.'

- Я хочу просто увидеться с ней в гостях у соседа".

When I said you were a particular friend of Tom's, he started to abandon the whole idea.

- Когда я сказала, что вы с Томом приятели, он уже готов был отказаться от этой затеи.

He doesn't know very much about Tom, though he says he's read a Chicago paper for years just on the chance of catching a glimpse of Daisy's name."

Он мало что знает о Томе, хотя говорит, что несколько лет просматривал каждый день чикагские газеты - все искал какого-нибудь упоминания о Дэзи.

It was dark now, and as we dipped under a little bridge I put my arm around Jordan's golden shoulder and drew her toward me and asked her to dinner.

Уже стемнело, и, когда мы нырнули под небольшой пешеходный мостик, я обхватил рукой золотистые плечи Джордан, слегка притянул ее к себе и предложил поужинать вместе.

Suddenly I wasn't thinking of Daisy and Gatsby any more, but of this clean, hard, limited person, who dealt in universal scepticism, and who leaned back jauntily just within the circle of my arm.

И Дэзи и Гэтсби вдруг перестали меня интересовать; их место заняла эта безмятежная и решительная, узколобая проповедница всеобщего скептицизма, небрежно откинувшаяся на сгиб моей руки.

A phrase began to beat in my ears wjth a sort of heady excitement:

В ушах у меня с каким-то хмельным азартом зазвучала фраза:

"There are only the pursued, the pursuing, the busy, and the tired."

"Ты или охотник, или дичь, или действуешь, или устало плетешься сзади".

"And Daisy ought to have something in her life," murmured Jordan to me.

- А Дэзи бы нужно хоть что-то иметь в жизни, -вполголоса сказала Джордан.

"Does she want to see Gatsby?"

- Сама-то она хочет увидеться с Гэтсби?

"She's not to know about it. Gatsby doesn't want her to know.

- Она ничего не знает Гэтсби не хочет, чтобы она знала.

You're just supposed to invite her to tea."

Вы просто пригласите ее к себе на чашку чая.

We passed a barrier of dark trees, and then the facade of Fifty-ninth Street, a block of delicate pale light, beamed down into the park.

Мы миновали заслон из темных деревьев, и вот уже за парком мягко и нежно высветились фасады Пятьдесят девятой улицы.

Unlike Gatsby and Tom Buchanan, I had no girl whose disembodied face floated along the dark cornices and blinding signs, and so I drew up the girl beside me, tightening my arms.

У меня, не в пример Гэтсби и Тому Бьюкенену, не было женщины, чей бестелесный образ реял бы передо мной среди темных карнизов и слепящих огней рекламы, поэтому я крепче сжал в объятиях ту, что сидела рядом.

Her wan, scornful mouth smiled, and so I drew her up again closer, this time to my face.

Бледный презрительный рот улыбнулся мне, и, сжимая ее все сильней, я потянулся к ее губам.

Chapter V

ГЛАВА V

When I came home to West Egg that night I was afraid for a moment that my house was on fire.

Когда я в ту ночь возвратился в Уэст-Эгг из Нью-Йорка, я было испугался, что у меня в доме пожар.

Two o'clock and the whole corner of the peninsula was blazing with light, which fell unreal on the shrubbery and made thin elongating glints upon the roadside wires.

Два часа ночи, а вся оконечность мыса ярко освещена, кусты выступают из мглы, точно призраки, на телеграфных проводах играют длинные блики света.

Turning a corner, I saw that it was Gatsby's house, lit from tower to cellar.

Но такси свернуло за угол, и я увидел, что это вилла Гэтсби сияет всеми огнями от башен до погребов.

At first I thought it was another party, a wild rout that had resolved itself into "hide-and-go-seek" or "sardines-in-the-box" with all the house thrown open to the game.

Сперва я решил, что происходит очередное сборище и разгулявшиеся гости, затеяв игру в прятки или в "море волнуется", распространились по всем этажам.

But there wasn't a sound.

Но уж очень тихо было кругом.

Only wind in the trees, which blew the wires and made the lights go off and on again as if the house had winked into the darkness.

Только ветер гудел в проводах, и огни то меркли, то снова вспыхивали, как будто дом подмигивал ночи.

As my taxi groaned away I saw Gatsby walking toward me across his lawn.

Такси с кряхтением отъехало от моего крыльца, и тут я увидел Гэтсби, который быстро шел по газону, направляясь ко мне.

"Your place looks like the World's Fair," I said.

- Ваш дом выглядит как павильон Всемирной выставки, - сказал я ему.

"Does it?"

- В самом деле?

He turned his eyes toward it absently. "I have been glancing into some of the rooms.

- Он рассеянно оглянулся - Мне вздумалось пройтись по комнатам.

Let's go to Coney Island, old sport.

Знаете что, старина, давайте прокатимся на Кони-Айленд.

In my car."

В моей машине.

"It's too late."

- Поздно уже.

"Well, suppose we take a plunge in the swimming-pool?

- Тогда, может, поплаваем в бассейне?

I haven't made use of it all summer."

Я за все лето ни разу не искупался.

"I've got to go to bed."

- Мне пора спать.

"All right."

- Ну, как хотите.

He waited, looking at me with suppressed eagerness.

Он ждал, глядя на меня с плохо скрытым нетерпением.

"I talked with Miss Baker," I said after a moment, "I'm going to call up Daisy tomorrow and invite her over here to tea."

- Мисс Бейкер говорила со мной, - сказал я наконец - Завтра я позвоню Дэзи и приглашу ее на чашку чая.

"Oh, that's all right," he said carelessly.

- А, очень мило, - сказал он небрежно.

"I don't want to put you to any trouble."

- Только мне не хотелось бы причинять вам беспокойство.

"What day would suit you?"

- В какой день вам удобно?

"What day would suit you?" he corrected me quickly.

- В какой день удобно вам, - поспешил он поправить.

"I don't want to put you to any trouble, you see."

- Я, право же, не хотел бы причинять вам беспокойство.

"How about the day after tomorrow?"

- Ну, скажем послезавтра? Подойдет?

He considered for a moment.

Он с минуту раздумывал.

Then, with reluctance:

Потом неуверенно заметил:

"I want to get the grass cut," he said.

- Надо бы подстричь газон.

We both looked at the grass-there was a sharp line where my ragged lawn ended and the darker, well-kept expanse of his began.

Мы оба посмотрели туда, где четко обозначилась граница моего участка, заросшего лохматой травой, а дальше темнела ухоженная гладь его владений.

I suspected that he meant my grass.

Я заподозрил, что речь идет о моем газоне.

"There's another little thing," he said uncertainly, and hesitated.

- И потом еще кое-что... - Он запнулся в нерешительности.

"Would you rather put it off for a few days?" I asked.

- Так, может быть, отложим на несколько дней?

"Oh, it isn't about that.

- Да нет, я не о том.

At least-" He fumbled with a series of beginnings.

То есть... - Он стал мямлить в поисках подходящего начала.

"Why, I thought-why, look here, old sport, you don't make much money, do you?"

- Видите ли, мне пришло в голову. Дело в том, что... Вы ведь, кажется, немного зарабатываете, старина?

"Not very much."

- Совсем немного.

This seemed to reassure him and he continued more confidently.

Мой ответ словно придал ему духу, и он продолжал более доверительным тоном.

"I thought you didn't if you'll pardon my -.- you see, I carry on a little business on the side, a sort of side line, you understand.

- Я так и думал. Вы уж извините, если я... Видите ли, я тут затеял кое-что - так, между делом, понимаете.

And I thought that if you don't make very much-You're selling bonds, aren't you, old sport?"

И вот мне пришло в голову, поскольку вы зарабатываете не очень много... Вы ведь занимаетесь реализацией ценных бумаг, верно?

"Trying to."

- Пытаюсь во всяком случае.

"Well, this would interest you.

- Так для вас это может представить интерес.

It wouldn't take up much of your time and you might pick up a nice bit of money.

Много времени не займет, а заработать можно неплохо.

It happens to be a rather confidential sort of thing."

Но понимаете, дело в некотором роде конфиденциальное.

I realize now that under different circumstances that conversation might have been one of the crises of my life.

Теперь я хорошо понимаю, что при других обстоятельствах этот разговор мог бы всю мою жизнь повернуть по-иному.

But, because the offer was obviously and tactlessly for a service to be rendered, I had no choice except to cut him off there.

Но предложение так явно и так бестактно было сделано в благодарность за услугу, что мне оставалось только одно - отказаться.

"I've got my hands full," I said.

- К сожалению, не смогу, - сказал я.

"I'm much obliged but I couldn't take on any more work."

- У меня решительно нет времени на дополнительную работу.

"You wouldn't have to do any business with Wolfsheim."

- Вам не придется иметь дело с Вулфшимом.

Evidently he thought that I was shying away from the "gonnegtion" mentioned at lunch, but I assured him he was wrong.

- Он, видно, решил, что меня смущает перспектива "кхонтактов", о которых шла речь за завтраком, но я заверил его, что он ошибается.

He waited a moment longer, hoping I'd begin a conversation, but I was too absorbed to be responsive, so he went unwillingly home.

Он еще постоял, надеясь, что завяжется разговор, однако я, занятый своими мыслями, не расположен был разговаривать, и он неохотно побрел домой.

The evening had made me light-headed and happy; I think I walked into a deep sleep as I entered my front door.

Голова у меня приятно кружилась после вечера в Нью-Йорке, и я, кажется, прямо с порога шагнул в глубокий сон.

So I don't know whether or not Gatsby went to Coney Island, or for how many hours he "glanced into rooms" while his house blazed gaudily on.

Поэтому я так и не знаю, ездил ли Гэтсби на Кони-Айленд или, может быть, до рассвета "прохаживался по комнатам", озаряя округу праздничным сиянием огней.

I called up Daisy from the office next morning, and invited her to come to tea.

Утром я из конторы позвонил Дэзи и предложил ей завтра навестить меня в Уэст-Эгге.

"Don't bring Tom," I warned her.

- Только приезжай без Тома, - предупредил я.

"What?"

- Что?

"Don't bring Tom."

- Приезжай без Тома.

"Who is Tom'?" she asked innocently.

- А кто такой Том? - невинно спросила она.

The day agreed upon was pouring rain.

На следующий день с утра зарядил проливной дождь.

At eleven o'clock a man in a raincoat, dragging a lawn-mower, tapped at my front door and said that Mr. Gatsby had sent him over to cut my grass.

В одиннадцать часов ко мне постучался человек с газонокосилкой, одетый в прорезиненный плащ, и сообщил, что прислан мистером Г этсби подстричь у меня газон.

This reminded me that I had forgotten to tell my Finn to come back, so I drove into West Egg Village to search for her among soggy whitewashed alleys and to buy some cups and lemons and flowers.

Тут только я спохватился, что ни о чем не предупредил свою финку, пришлось сесть в машину и ехать разыскивать ее среди нахохлившихся от дождя белых домиков поселка - а заодно купить несколько чашек, лимоны и цветы.

The flowers were unnecessary, for at two o'clock a greenhouse arrived from Gatsby's, with innumerable receptacles to contain it.

Цветов, впрочем, можно было и не покупать: в два часа от Гэтсби была доставлена целая оранжерея вместе с комплектом сосудов для ее размещения.

An hour later the front door opened nervously, and Gatsby, in a white flannel suit, silver shirt, and gold-colored tie, hurried in.

Спустя еще час дверь стремительно распахнулась и влетел сам Гэтсби в белом фланелевом костюме, серебристой сорочке и золотистом галстуке.

He was pale, and there were dark signs of sleeplessness beneath his eyes.

Он был бледен, под глазами темнели следы бессонной ночи.

"Is everything all right?" he asked immediately.

- Ну как, все в порядке? - с ходу спросил он.

"The grass looks fine, if that's what you mean."

- Если вы о траве, так трава просто загляденье.

"What grass?" he inquired blankly.

- Какая трава? - растерянно спросил он.

"Oh, the grass in the yard."

- Ах, газон!

He looked out the window at it, but, judging from his expression, I don't believe he saw a thing.

- Он посмотрел в окно, но, судя по выражению его лица, вряд ли что-нибудь увидел.

"Looks very good," he remarked vaguely.

- Да, газон хорош, - похвалил он рассеяно.

"One of the papers said they thought the rain would stop about four.

- В какой-то газете писали, что к четырем часам дождь прекратится.

I think it was The Journal.

Кажется, в "Джорнал".

Have you got everything you need in the shape of-of tea?"

А у вас есть все для... Ну, для чая?

I took him into the pantry, where he looked a little reproachfully at the Finn.

Я повел его в кухню, где он несколько укоризненно покосился на мою финку.

Together we scrutinized the twelve lemon cakes from the delicatessen shop.

Потом мы вдвоем придирчиво осмотрели десяток лимонных пирожных, купленных мною в кондитерской.

"Will they do?" I asked.

- Как, ничего, по-вашему? - осведомился я.

"Of course, of course!

- Да, да!

They're fine!" and he added hollowly, "... old sport."

Очень хорошо... - сказал он и несколько принужденно добавил - Старина...

The rain cooled about half-past three to a damp mist, through which occasional thin drops swam like dew.

К половине четвертого дождь превратился в туман, сырой и холодный, в котором, точно роса, плавали тяжелые, редкие капли.

Gatsby looked with vacant eyes through a copy of Clay's Economics, starting at the Finnish tread that shook the kitchen floor, and peering toward the bleared windows from time to time as if a series of invisible but alarming happenings were taking place outside.

Гэтсби невидящим взглядом скользил по страницам "Экономики" Клэя, вздрагивал, когда тяжелая финская поступь сотрясала половицы в кухне, и время от времени напряженно всматривался в мутные от дождя окна, словно там, за ними, разыгрывались незримо какие-то тревожные события.

Finally he got up and informed me, in an uncertain voice, that he was going home.

Вдруг он встал и не совсем твердым голосом объявил мне, что уходит домой.

"Why's that?"

- Это почему же?

"Nobody's coming to tea.

- Никто уже не приедет.

It's too late!"

Поздно!

He looked at his watch as if there was some pressing demand on his time elsewhere.

- Он взглянул на часы с видом человека, которого неотложные дела призывают в другое место.

"I can't wait all day."

- Не могу же я дожидаться тут весь день.

"Don't be silly; it's just two minutes to four."

- Не дурите.

He sat down miserably, as if I had pushed him, and simultaneously there was the sound of a motor turning into my lane.

Еще только без двух минут четыре. Он снова сел, глядя так жалобно, как будто я его толкнул в кресло, и в ту же минуту послышался шум подъезжающего автомобиля.

We both jumped up, and, a little harrowed myself, I went out into the yard.

Мы оба вскочили, сам слегка возбужденный, я вышел на крыльцо.

Under the dripping bare lilac-trees a large open car was coming up the drive.

Между сиреневых кустов с поникшей, мокрой листвой шла к дому большая открытая машина.

It stopped.

Она остановилась.

Daisy's face, tipped sideways beneath a three-cornered lavender hat, looked out at me with a bright ecstatic smile.

Из-под сдвинутой набок треугольной шляпы цвета лаванды выглянуло лицо Дэзи, сияющее радостной улыбкой.

"Is this absolutely where you live, my dearest one?"

- Так вот твое гнездышко, птенчик мой!

The exhilarating ripple of her voice was a wild tonic in the rain.

Журчание ее голоса влилось в шум дождя, как бодрящий эликсир.

I had to follow the sound of it for a moment, up and down, with my ear alone, before any words came through.

Я сперва вобрал слухом только мелодию фразы, ее движение вверх и вниз - потом уже до меня дошли слова.

A damp streak of hair lay like a dash of blue paint across her cheek, and her hand was wet with glistening drops as I took it to help her from the car.

Мокрая прядка волос лежала у нее на щеке, точно мазок синей краски, капли дождя блестели на руке, которой она оперлась на меня, выходя из машины.

"Are you in love with me," she said low in my ear, "or why did I have to come alone?"

- Уж не влюбился ли ты в меня! - шепнула она мне на ухо. - Почему я непременно должна была приехать одна?

"That's the secret of Castle Rackrent.

- Это тайна замка Рэкрент.

Tell your chauffeur to go far away and spend an hour."

Отправь своего шофера на час куда-нибудь.

"Come back in an hour, Ferdie." Then in a grave murmur: "His name is Ferdie."

- Ферди, вернетесь за мной через час - И мне вполголоса, как нечто очень важное: - Его зовут Ферди.

"Does the gasoline affect his nose?"

- А у него не делается насморк от бензина?

"I don't think so," she said innocently.

- Кажется, нет, - простодушно ответила она.

"Why?"

- А что?

We went in.

Мы вошли в дом.

To my overwhelming surprise the living-room was deserted.

К моему невероятному удивлению, гостиная была пуста.

"Well, that's funny," I exclaimed.

- Что за черт! - воскликнул я.

"What's funny?"

- О чем это ты?

She turned her head as there was a light dignified knocking at the front door.

И тут же она оглянулась. Кто-то негромко, с достоинством стучался в парадную дверь.

I went out and opened it.

Я пошел отворить.

Gatsby, pale as death, with his hands plunged like weights in his coat pockets, was standing in a puddle of water glaring tragically into my eyes.

Гэтсби, бледный как смерть, руки точно свинцовые гири в карманах пиджака, стоял в луже у порога и смотрел на меня трагическими глазами.

With his hands still in his coat pockets he stalked by me into the hall, turned sharply as if he were on a wire, and disappeared into the living-room.

Не вынимая рук из карманов, он прошагал за мной в холл, круто повернулся, словно марионетка на ниточке, и исчез в гостиной.

It wasn't a bit funny.

Все это было вовсе не смешно.

Aware of the loud beating of my own heart I pulled the door to against the increasing rain.

С бьющимся сердцем я вернулся к парадной двери и закрыл ее поплотнее. Шум усилившегося дождя остался за дверью.

For half a minute there wasn't a sound.

С минуту стояла полная тишина.

Then from the living-room I heard a sort of choking murmur and part of a laugh, followed by Daisy's voice on a clear artificial note:

Потом из гостиной донеслось какое-то сдавленное бормотанье, обрывок смеха, и тотчас же неестественно высоко и звонко прозвучал голос Дэзи:

"I certainly am awfully glad to see you again."

- Мне, право, очень приятно, что мы встретились снова.

A pause; it endured horribly.

Опять пауза, затянувшаяся до невозможности.

I had nothing to do in the hall, so I went into the room.

Торчать без дела в холле было глупо, и я вошел в комнату.

Gatsby, his hands still in his pockets, was reclining against the mantelpiece in a strained counterfeit of perfect ease, even of boredom.

Гэтсби, по-прежнему держа руки в карманах, стоял у камина, мучительно стараясь придать себе непринужденный и даже скучающий вид.

His head leaned back so far that it rested against the face of a defunct mantelpiece clock, and from this position his distraught eyes stared down at Daisy, who was sitting, frightened but graceful, on the edge of a stiff chair.

Голова у него была так сильно откинута назад, что почти упиралась в циферблат давно отживших свой век часов на каминной полке, и с этой позиции он взглядом безумца смотрел на Дэзи, которая сидела на краешке жесткого стула, немного испуганная, но изящная, как всегда.

"We've met before," muttered Gatsby.

- Мы старые знакомые, - пролепетал Гэтсби.

His eyes glanced momentarily at me, and his lips parted with an abortive attempt at a laugh.

Он глянул на меня и пошевелил губами, пытаясь улыбнуться, но улыбка не вышла.

Luckily the clock took this moment to tilt dangerously at the pressure of his head, whereupon he turned and caught it with trembling fingers and set it back in place.

По счастью, часы на полке, которые он задел головой, сочли за благо в эту минуту угрожающе накрениться; Гэтсби обернулся, дрожащими руками поймал их и установил на место.

Then he sat down, rigidly, his elbow on the arm of the sofa and his chin in his hand.

После этого он сел в кресло и, облокотившись на ручку, подпер подбородок ладонью.

"I'm sorry about the clock," he said.

- Простите, что так получилось с часами, - сказал он.

My own face had now assumed a deep tropical burn.

Лицо у меня горело, словно от тропической жары.

I couldn't muster up a single commonplace out of the thousand in my head.

В голове вертелась тысяча банальностей, но я никак не мог ухватить хоть одну.

"It's an old clock," I told them idiotically.

- Это очень старые часы, - идиотски заметил я.

I think we all believed for a moment that it had smashed in pieces on the floor.

Кажется, мы все трое искренне считали тогда, что часы лежат на полу, разбитые вдребезги.

"We haven't met for many years," said Daisy, her voice as matter-of-fact as it could ever be.

- А давно мы с вами не виделись, - произнесла Дэзи безукоризненно светским тоном.

"Five years next November."

- В ноябре будет пять лет.

The automatic quality of Gatsby's answer set us all back at least another minute.

Автоматичность ответа Гэтсби застопорила разговор, по крайней мере, еще на минуту.

I had them both on their feet with the desperate suggestion that they help me make tea in the kitchen when the demoniac Finn brought it in on a tray.

С отчаяния я предложил пойти всем вместе на кухню готовить чай, и они сразу же встали, - но тут вошла распроклятая финка с чаем на подносе.

Amid the welcome confusion of cups and cakes a certain physical decency established itself.

Началась спасительная суета с передачей друг другу чашек и пирожных, и атмосфера несколько разрядилась, хотя бы по видимости.

Gatsby got himself into a shadow and, while Daisy and I talked, looked conscientiously from one to the other of us with tense, unhappy eyes.

Мы с Дэзи мирно болтали о том о сем, а Гэтсби, забившись в угол потемнее, следил за нами обоими напряженным, тоскливым взглядом.

However, as calmness wasn't an end in itself, I made an excuse at the first possible moment, and got to my feet.

Однако я не считал мир и спокойствие самоцелью, а потому при первом удобном случае встал и просил позволение ненадолго отлучиться.

"Where are you going?" demanded Gatsby in immediate alarm.

- Куда вы? - сразу же испугался Гэтсби.

"I'll be back."

- Я скоро вернусь.

"I've got to speak to you about something before you go."

- Погодите, мне нужно сказать вам два слова.

He followed me wildly into the kitchen, closed the door, and whispered:

Он выскочил за мной на кухню, затворил дверь и горестно простонал:

"Oh, God!" in a miserable way.

"Боже мой, боже мой!"

"What's the matter?"

- Что с вами?

"This is a terrible mistake," he said, shaking his head from side to side, "a terrible, terrible mistake."

- Это была ужасная ошибка, - сказал он, мотая головой из стороны в сторону. - Ужасная, ужасная ошибка.

"You're just embarrassed, that's all," and luckily I added: "Daisy's embarrassed too."

- Пустяки, вы просто немного смутились, - сказал я и, к счастью, догадался прибавить: - И Дэзи тоже смутилась.

"She's embarrassed?" he repeated incredulously.

- Она смутилась? - недоверчиво повторил он.

"Just as much as you are."

- Не меньше вашего.

"Don't talk so loud."

- Тише, не говорите так громко.

"You're acting like a little boy," I broke out impatiently.

- Вы себя ведете как мальчишка, - не выдержал я.

"Not only that, but you're rude.

- И притом невоспитанный мальчишка.

Daisy's sitting in there all alone."

Ушли и оставили ее одну.

He raised his hand to stop my words, looked at me with unforgettable reproach, and, opening the door cautiously, went back into the other room.

Он предостерегающе поднял руку, посмотрел на меня с выражением укора, которое мне запомнилось надолго, и, осторожно отворив дверь, вернулся в гостиную.

I walked out the back way-just as Gatsby had when he had made his nervous circuit of the house half an hour before-and ran for a huge black knotted tree, whose massed leaves made a fabric against the rain.

Я вышел с черного хода - как Гэтсби полчаса тому назад, когда волнение погнало его вокруг дома, -и побежал к большому черному узловатому дереву с густой листвой, под которой можно было укрыться от дождя.

Once more it was pouring, and my irregular lawn, well-shaved by Gatsby's gardener, abounded in small muddy swamps and prehistoric marshes.

Дождь к этому времени снова припустил вовсю, и мой кочковатый газон, так тщательно выбритый садовником Гэтсби, превратился в сеть мелких болот и доисторических топей.

There was nothing to look at from under the tree except Gatsby's enormous house, so I stared at it, like Kant at his church steeple, for half an hour.

Из-под дерева открывался один-единственный вид - огромный домина Гэтсби; вот я целых полчаса и глазел на него, как Кант на свою колокольню.

A brewer had built it early in the "period" craze a decade before, and there was a story that he'd agreed to pay five years' taxes on all the neighboring cottages if the owners would have their roofs thatched with straw.

Он был возведен для какого-то богатого пивовара лет десять назад, когда только еще начиналось увлечение "стильной" архитектурой, и рассказывали, будто пивовар предлагал соседям пять лет платить за них все налоги, если они покроют свои дома соломой.

Perhaps their refusal took the heart out of his plan to Found a Family-he went into an immediate decline.

Возможно, полученный отказ в корне подсек его замысел основать тут Родовое Гнездо - с горя он быстро зачах.

His children sold his house with the black wreath still on the door.

Его дети продали дом, когда на дверях еще висел траурный венок.

Americans, while occasionally willing to be serfs, have always been obstinate about being peasantry.

Американцы легко, даже охотно, соглашаются быть рабами, но упорно никогда не желали признать себя крестьянами.

After half an hour, the sun shone again, and the grocer's automobile rounded Gatsby's drive with the raw material for his servants' dinner-I felt sure he wouldn't eat a spoonful.

Полчаса спустя солнце выглянуло из-за туч, и на подъездной аллее у дома Гэтсби показался автофургон с провизией для слуг - хозяин, я был уверен, и куска не проглотил бы.

A maid began opening the upper windows of his house, appeared momentarily in each, and, leaning from a large central bay, spat meditatively into the garden.

В верхнем этаже горничная стала открывать окна... Она поочередно показывалась в каждом из них, а дойдя до большого фонаря в центре, высунулась наружу и задумчиво сплюнула в сад.

It was time I went back.

Пора было возвращаться.

While the rain continued it had seemed like the murmur of their voices, rising and swelling a little now and then with gusts of emotion. But in the new silence I felt that silence had fallen within the house too.

Пока вокруг шумел дождь, я как будто слышал в гостиной их голоса, то ровные, то вдруг повышающиеся в порыве волнения... Но сейчас, когда все стихло, мне казалось, что и там наступила тишина.

I went in-after making every possible noise in the kitchen, short of pushing over the stove-but I don't believe they heard a sound.

Прежде чем войти, я сколько мог нашумел в кухне, только что не опрокинул плиту, - но они, наверно, и не слышали ничего.

They were sitting at either end of the couch, looking at each other as if some question had been asked, or was in the air, and every vestige of embarrassment was gone.

Они сидели в разных углах дивана и смотрели друг на друга так, словно лишь сейчас или вот вот должен был прозвучать какой-то вопрос. От первоначальной скованности не осталось и следа.

Daisy's face was smeared with tears, and when I came in she jumped up and began wiping at it with her handkerchief before a mirror.

У Дэзи лицо было мокрое от слез, и, когда я вошел, она вскочила и бросилась вытирать его перед зеркалом.

But there was a change in Gatsby that was simply confounding.

Но что меня поразило, так это перемена, происшедшая в Гэтсби.

He literally glowed; without a word or a gesture of exultation a new well-being radiated from him and filled the little room.

Его лицо в буквальном смысле сияло; он всем своим существом излучал несвойственный ему блаженный покой, наполняя им мою маленькую гостиную.

"Oh, hello old sport," he said, as if he hadn't seen me for years.

- Ах, это вы, старина! - сказал он, как будто мы впервые увиделись после долголетней разлуки.

I thought for a moment he was going to shake hands.

Мне даже показалось, что он хочет поздороваться со мной за руку.

"It's stopped raining."

- Дождь перестал.

"Has it?"

- Неужели?

When he realized what I was talking about, that there were twinkle-bells of sunshine in the room, he smiled like a weather man, like an ecstatic patron of recurrent light, and repeated the news to Daisy. "What do you think of that?

- Когда смысл моих слов дошел до него, когда он увидел, что по комнате прыгают солнечные зайчики, он радостно улыбнулся, как метеоролог, как ревностный поборник вечной победы света над тьмой, и поспешил сообщить новость Дэзи -Что вы на это скажете?

It's stopped raining."

Дождь перестал.

"I'm glad, Jay." Her throat, full of aching, grieving beauty, told only of her unexpected joy.

- Ну, как хорошо, Джей - Боль и тоска захлебнулись в ее мелодичном голосе, и в нем прозвучало только радостное удивление.

"I want you and Daisy to come over to my house," he said, "I'd like to show her around."

- Пойдемте сейчас все ко мне, - предложил Г этсби- Мне хочется показать Дэзи мой дом.

"You're sure you want me to come?"

- А может, вы лучше пойдете одни, без меня?

"Absolutely, old sport."

- Нет, нет, старина, непременно с вами.

Daisy went up-stairs to wash her face-too late I thought with humiliation of my towels-while Gatsby and I waited on the lawn.

Дэзи пошла наверх, умыть лицо - я с запоздалым раскаянием подумал о своих полотенцах, - а мы с Гэтсби ожидали ее, выйдя в сад.

"My house looks well, doesn't it?" he demanded. "See how the whole front of it catches the light."

- А хорош отсюда мой дом, правда? - сказал он мне - Посмотрите, как весь фасад освещен солнцем.

I agreed that it was splendid.

Я согласился, что дом великолепен.

"Yes." His eyes went over it, every arched door and square tower.

- Да - Неотрывным взглядом он ощупывал каждый стрельчатый проем, каждую квадратную башенку.

"It took me just three years to earn the money that bought it."

- Мне понадобилось целых три года, чтобы заработать деньги, которые ушли на этот дом.

"I thought you inherited your money."

- Я считал, что ваше состояние досталось вам по наследству.

"I did, old sport," he said automatically, "but I lost most of it in the big panic-the panic of the war."

- Да, конечно, старина, - рассеянно ответил он, -но я почти все потерял во время паники, связанной с войной.

I think he hardly knew what he was saying, for when I asked him what business he was in he answered:

Должно быть, он думал в это время о чем-то другом, потому что, когда я спросил его, чем, собственно, он занимается, он ответил

"That's my affair," before he realized that it wasn't an appropriate reply.

"Это мое дело", и только потом спохватился, что ответ был не очень вежливый.

"Oh, I've been in several things," he corrected himself. "I was in the drug business and then I was in the oil business.

- О, я много чем занимался за эти годы, -поспешил он поправиться - Одно время -медикаментами, потом - нефтью.

But I'm not in either one now." He looked at me with more attention. "Do you mean you've been thinking over what I proposed the other night?"

Сейчас, впрочем, не занимаюсь ни тем, ни другим - Он посмотрел на меня более внимательно - А что, вы, может быть, передумали насчет моего позавчерашнего предложения?

Before I could answer, Daisy came out of the house and two rows of brass buttons on her dress gleamed in the sunlight.

Ответить я не успел - из дома вышла Дэзи, сверкая на солнце двумя рядами металлических пуговиц, украшавших ее платье.

"That huge place there?" she cried pointing.

- Как, неужели это - ваш дом? - вскричала она, указывая пальцем на виллу.

"Do you like it?"

- Вам он нравится?

"I love it, but I don't see how you live there all alone."

- Очень нравится, но только как вы там живете совсем один?

"I keep it always full of interesting people, night and day.

- А у меня день и ночь полно гостей.

People who do interesting things.

Ко мне приезжают очень интересные люди.

Celebrated people."

Известные люди, знаменитости.

Instead of taking the short cut along the Sound we went down to the road and entered by the big postern.

Мы не пошли коротким путем вдоль пролива, а отправились в обход по шоссе и вошли через главные ворота.

With enchanting murmurs Daisy admired this aspect or that of the feudal silhouette against the sky, admired the gardens, the "sparkling odor of jonquils and the frothy odor of hawthorn and plum blossoms and the pale gold odor of kiss-me-at-the-gate.

Дэзи восторженно ворковала, любуясь феодальным силуэтом, который с разных сторон по-разному вырисовывался на фоне неба, восхищалась искристым ароматом нарциссов, пенным благоуханием боярышника и сливы, бледно-золотым запахом жимолости.

It was strange to reach the marble steps and find no stir of bright dresses in and out of the door, and hear no sound but bird voices in the trees.

Было странно не видеть кутерьмы разноцветных платьев на мраморных ступенях и не слышать никаких других звуков, кроме гомона птиц на деревьях.

And inside, as we wandered through Marie Antoinette music-rooms and Restoration salons, I felt that there were guests concealed behind every couch and table, under orders to be breathlessly silent until we had passed through.

И потом, когда мы бродили по музыкальным салонам Marie Antoinette и гостиным в стиле Реставрации, мне показалось, что за всеми диванами и под всеми столами прячутся гости, получившие строгий наказ - не пикнуть, пока мы не пройдем мимо.

As Gatsby closed the door of "the Merton College Library" I could have sworn I heard the owl-eyed man break into ghostly laughter.

А выходя из готической библиотеки, я мог бы поклясться, что, как только за нами закрылась дверь, я услышал зловещий хохот очкастого Филина.

We went up-stairs, through period bedrooms swathed in rose and lavender silk and vivid with new flowers, through dressing-rooms and poolrooms, and bathrooms, with sunken baths-intruding into one chamber where a disheveled man in pajamas was doing liver exercises on the floor.

Мы поднялись и наверх, прошли по стильным спальням, убранным свежими цветами, пестревшими на фоне голубого и розового шелка, по гардеробным и туалетным со вделанными в пол ваннами - и в одной комнате натолкнулись на растрепанного мужчину в пижаме, который, лежа на ковре, делал гимнастические упражнения для печени.

It was Mr. Klipspringer, the "boarder."

Это был мистер Клипспрингер, Квартирант.

I had seen him wandering hungrily about the beach that morning.

Утром я видел, как он с голодным видом слонялся по пляжу.

Finally we came to Gatsby's own apartment, a bedroom and a bath, and an Adam study, where we sat down and drank a glass of some Chartreuse he took from a cupboard in the wall.

Закончился наш обход в личных апартаментах Гэтсби, состоявших из спальни, ванной и кабинета в стиле Роберта Адама; здесь мы сели и выпили по рюмке шартреза, который Гэтсби достал из потайного шкафчика в стене.

He hadn't once ceased looking at Daisy, and I think he revalued everything in his house according to the measure of response it drew from her well-loved eyes.

Все это время он пристально следил за Дэзи и, мне кажется, заново оценивал каждую вещь в зависимости от того, какое выражение появлялось при взгляде на эту вещь в любимых глазах.

Sometimes, too, he stared around at his possessions in a dazed way, as though in her actual and astounding presence none of it was any longer real.

А иногда он вдруг озирался по сторонам с таким растерянным видом, как будто перед ошеломляющим фактом ее присутствия все вещи вообще утратили реальность.

Once he nearly toppled down a flight of stairs.

Один раз он споткнулся и чуть было не упал с лестницы.

His bedroom was the simplest room of all-except where the dresser was garnished with a toilet set of pure dull gold.

Его спальня была скромнее и проще всех - если не считать туалетного прибора матового золота.

Daisy took the brush with delight, and smoothed her hair, whereupon Gatsby sat down and shaded his eyes and began to laugh.

Дэзи с наслаждением взяла в руки щетку и стала приглаживать волосы, а Гэтсби сел в кресло, прикрыл глаза рукой и тихо засмеялся.

"It's the funniest thing, old sport," he said hilariously.

- Странное дело, старина, - сказал он весело.

"I can't-when I try to"

- Никак не могу... Сколько ни стараюсь.

He had passed visibly through two states and was entering upon a third.

Он, как видно, прошел через две стадии и теперь вступил в третью.

After his embarrassment and his unreasoning joy he was consumed with wonder at her presence.

После замешательства, после нерассуждающей радости настала очередь сокрушительного изумления от того, что она здесь.

He had been full of the idea so long, dreamed it right through to the end, waited with his teeth set, so to speak, at an inconceivable pitch of intensity.

Он так долго об этом мечтал, так подробно все пережил в мыслях, столько времени ждал, словно бы стиснув зубы в неимоверном, предельном напряжении.

Now, in the reaction, he was running down like an overwound clock.

И теперь в нем отказала пружина, как в часах, у которых перекрутили завод.

Recovering himself in a minute he opened for us two hulking patent cabinets which held his massed suits and dressing-gowns and ties, and his shirts, piled like bricks in stacks a dozen high.

Через минуту, овладев собой, он распахнул перед нами два огромных шкафа, в которых висели его бесчисленные костюмы, халаты, галстуки, а на полках высились штабеля уложенных дюжинами сорочек.

"I've got a man in England who buys me clothes.

- У меня в Англии есть человек, который мне закупает одежду и белье.

He sends over a selection of things at the beginning of each season, spring and fall."

Весной и осенью я получаю оттуда все, что нужно к сезону.

He took out a pile of shirts and began throwing them, one by one, before us, shirts of sheer linen and thick silk and fine flannel, which lost their folds as they fell and covered the table in many-colored disarray.

Он вытащил стопку сорочек и стал метать их перед нами одну за другой; сорочки плотного шелка, льняного полотна, тончайшей фланели, развертываясь на лету, заваливали стол многоцветным хаосом.

While we admired he brought more and the soft rich heap mounted higher-shirts with stripes and scrolls and plaids in coral and apple-green and lavender and faint orange, with monograms of Indian blue.

Видя наше восхищение, он схватил новую стопку, и пышный ворох на столе стал еще разрастаться -сорочки в клетку, в полоску, в крапинку, цвета лаванды, коралловые, салатные, нежно-оранжевые, с монограммами, вышитыми темно-синим шелком.

Suddenly, with a strained sound, Daisy bent her head into the shirts and began to cry stormily.

У Дэзи вдруг вырвался сдавленный стон, и, уронив голову на сорочки, она разрыдалась.

"They're such beautiful shirts," she sobbed, her voice muffled in the thick folds. "It makes me sad because I've never seen such-such beautiful shirts before."

- Такие красивые сорочки, - плакала она, и мягкие складки ткани глушили ее голос - Мне так грустно, ведь я никогда... никогда не видала таких красивых сорочек.

After the house, we were to see the grounds and the swimming-pool, and the hydroplane and the midsummer flowers-but outside Gatsby's window it began to rain again, so we stood in a row looking at the corrugated surface of the Sound.

После дома нам предстояло осмотреть еще сад, бассейн для плавания, гидроплан и цветники - но тем временем опять полил дождь, и, стоя все втроем у окна, мы глядели на рифленую воду пролива.

"If it wasn't for the mist we could see your home across the bay," said Gatsby.

- В ясную погоду отсюда видна ваша вилла на той стороне бухты, - сказал Гэтсби.

"You always have a green light that burns all night at the end of your dock."

- У вас там на причале всю ночь светится зеленый огонек.

Daisy put her arm through his abruptly, but he seemed absorbed in what he had just said.

Дэзи порывисто взяла его под руку, но он, казалось, был весь поглощен додумыванием сказанного.

Possibly it had occurred to him that the colossal significance of that light had now vanished forever.

Может быть, его вдруг поразила мысль, что зеленый огонек теперь навсегда утратил для него свое колоссальное значение.

Compared to the great distance that had separated him from Daisy it had seemed very near to her, almost touching her.

Раньше, когда Дэзи была так невероятно далеко, ему чудилось, что этот огонек горит где-то совсем рядом с ней, чуть ли не касается ее.

It had seemed as close as a star to the moon.

Он смотрел на него, как на звездочку, мерцающую в соседстве с луной.

Now it was again a green light on a dock.

Теперь это был просто зеленый фонарь на причале.

His count of enchanted objects had diminished by one.

Одним талисманом стало меньше.

I began to walk about the room, examining various indefinite objects in the half darkness.

Я принялся расхаживать по комнате, останавливаясь перед разными предметами, привлекавшими мое внимание в полутьме.

A large photograph of an elderly man in yachting costume attracted me, hung on the wall over his desk.

На глаза мне попалась увеличенная фотография пожилого мужчины в фуражке яхтсмена, висевшая над письменным столом.

"Who's this?"

- Кто это?

"That?

- Это?

That's Mr. Dan Cody, old sport."

Мистер Дэн Коди, старина.

The name sounded faintly familiar.

Имя мне показалось смутно знакомым.

"He's dead now; He used to be my best friend years ago."

- Его уже нет в живых. Когда-то это был мой лучший друг.

There was a small picture of Gatsby, also in yachting costume, on the bureau-Gatsby with his head thrown back defiantly-taken apparently when he was about eighteen.

На столе стояла карточка самого Гэтсби, снятая, видно, когда ему было лет восемнадцать, - тоже в фуражке яхтсмена на задорно вскинутой голове.

"I adore it," exclaimed Daisy.

- Какая прелесть, - воскликнула Дэзи.

"The pompadour!

- Этот чуб!

You never told me you had a pompadour-or a yacht."

Вы мне никогда не рассказывали, что носили чуб. И про яхту тоже не рассказывали.

"Look at this," said Gatsby quickly.

- А вот посмотрите сюда, - торопливо сказал Гэтсби.

"Here's a lot of clippings-about you."

- Видите эту пачку газетных вырезок - тут все про вас.

They stood side by side examining it.

Они стояли рядом, перелистывая вырезки.

I was going to ask to see the rubies when the phone rang, and Gatsby took up the receiver.

Я совсем было собрался попросить, чтобы он показал нам свою коллекцию рубинов, но тут зазвонил телефон, и Гэтсби взял трубку.

"Yes. ... Well, I can't talk now. ... I can't talk now, old sport. ... I said a small town. ... He must know what a small town is. ... Well, he's no use to us if Detroit is his idea of a small town. ..."

- Да... Нет, сейчас я занят... Занят, старина... Я же сказал: в небольших городках... Он, надеюсь, понимает, что такое небольшой городок? Ну, если Детройт по его представлениям - небольшой городок, то нам с ним вообще говорить не о чем.

He rang off.

Он дал отбой.

"Come here quick!" cried Daisy at the window.

- Идите сюда, скорей! - закричала Дэзи, подойдя к окну.

The rain was still falling, but the darkness had parted in the west, and there was a pink and golden billow of foamy clouds above the sea.

Дождь еще шел, но на западе темная завеса, разорвалась и над самым морем клубились пушистые, золотисто-розовые облака.

"Look at that," she whispered, and then after a moment: "I'd like to just get one of those pink clouds and put you in it and push you around."

- Хорошо? - спросила она шепотом и, помолчав, так же шепотом сказала: - Поймать бы такое розовое облако, посадить вас туда и толкнуть -плывите себе.

I tried to go then, but they wouldn't hear of it; perhaps my presence made them feel more satisfactorily alone.

Я хотел уйти, но они меня не пустили; может быть, от моего присутствия в комнате они еще острей чувствовали себя наедине друг с другом.

"I know what we'll do," said Gatsby, "we'll have Klipspringer play the piano."

- Знаете, что мы сделаем, - сказал Гэтсби. - Мы сейчас заставим Клипспрингера поиграть нам на рояле.

He went out of the room calling

Он вышел из комнаты, крича:

"Ewing!" and returned in a few minutes accompanied by an embarrassed, slightly worn young man, with shell-rimmed glasses and scanty blond hair.

"Юинг!" - и скоро вернулся в сопровождении немного облезлого смущенного молодого человека с реденькими светлыми волосами и в черепаховых очках.

He was now decently clothed in a sport shirt, open at the neck, sneakers, and duck trousers of a nebulous hue.

Сейчас он был вполне прилично одет в спортивного типа рубашку с отложным воротничком, теннисные туфли и холщовые брюки неопределенного оттенка.

"Did we interrupt your exercises?" inquired Daisy politely.

- Мы вам помешали заниматься гимнастикой? -учтиво осведомилась Дэзи.

"I was asleep," cried Mr. Klipspringer, in a spasm of embarrassment.

- Я спал, - выкрикнул Клипспрингер в пароксизме смущения.

"That is, I'd been asleep.

- То есть это я раньше спал.

Then I got up. ..."

А потом я встал...

"Klipspringer plays the piano," said Gatsby, cutting him off.

- Клипспрингер играет на рояле, - сказал Гэтсби, прервав его речь.

"Don't you, Ewing, old sport?"

- Правда ведь, вы играете, Юинг, старина?

"I don't play well.

- Я, собственно говоря, очень плохо играю.

I don't-I hardly play at all.

Собственно говоря... Нет, я почти не играю.

I'm all out of prac--"

Я совсем разучи...

"We'll go downstairs," interrupted Gatsby.

- Идемте вниз, - перебил Гэтсби.

He flipped a switch.

Он щелкнул выключателем.

The gray windows disappeared as the house glowed full of light.

Вспыхнул яркий свет, в серые окна исчезли.

In the music-room Gatsby turned on a solitary lamp beside the piano.

В музыкальном салоне Гэтсби включил одну только лампу у рояля.

He lit Daisy's cigarette from a trembling match, and sat down with her on a couch far across the room, where there was no light save what the gleaming floor bounced in from the hall.

Он дал Дэзи закурить - спичка дрожала у него в пальцах; он сел рядом с ней на диван в противоположном углу, освещенном лишь отблесками люстры из холла в натертом до глянца паркете.

When Klipspringer had played The Love Nest he turned around on the bench and searched unhappily for Gatsby in the gloom.

Клипспрингер сыграл "Приют любви", потом повернулся на табурете и жалобным взглядом стал искать в темноте Гэтсби.

"I'm all out of practice, you see.

- Вот видите, я совсем разучился.

I told you I couldn't play.

Говорил же я вам.

I'm all out of prac"

Я совсем разу...

"Don't talk so much, old sport," commanded Gatsby.

- А вы не разговаривайте, а играйте, старина, -скомандовал Гэтсби.

"Play!"

- Играйте!

"In the morning, In the evening, Ain't we got fun"

Днем и ночью, Днем и ночью, Жизнь забавами полна...

Outside the wind was loud and there was a faint flow of thunder along the Sound.

За окном разбушевался ветер, и где-то над проливом глухо урчал гром.

All the lights were going on in West Egg now; the electric trains, men-carrying, were plunging home through the rain from New York.

Уэст-Эгг уже светился всеми огнями. Нью-йоркская электричка сквозь дождь и туман мчала жителей пригородов домой с работы.

It was the hour of a profound human change, and excitement was generating on the air

Наступал переломный час людского существования, и воздух был заряжен беспокойством.

"One thing's sure and nothing's surer The rich get richer and the poor get-children.

Наживают богачи денег полные мешки.

In the meantime, In between time--"

Ну, а бедный наживает только кучу детворы, Между прочим, Между прочим...

As I went over to say good-by I saw that the expression of bewilderment had come back into Gats-by's face, as though a faint doubt had occurred to him as to the quality of his present happiness.

Когда я подошел, чтобы проститься, я увидел у Гэтсби на лице прежнее выражение растерянности - как будто в нем зашевелилось сомнение в полноте обретенного счастья.

Almost five years!

Почти пять лет!

There must have been moments even that afternoon when Daisy tumbled short of his dreams-not through her own fault, but because of the colossal vitality of his illusion.

Были, вероятно, сегодня минуты, когда живая Дэзи в чем-то не дотянула до Дэзи его мечтаний, -и дело тут было не в ней, а в огромной жизненной силе созданного им образа.

It had gone beyond her, beyond everything.

Этот образ был лучше ее, лучше всего на свете.

He had thrown himself into it with a creative passion, adding to it all the time, decking it out with every bright feather that drifted his way.

Он творил его с подлинной страстью художника, все время что-то к нему прибавляя, украшая его каждым ярким перышком, попадавшимся подруку.

No amount of fire or freshness can challenge what a man will store up in his ghostly heart.

Никакая ощутимая, реальная прелесть не может сравниться с тем, что способен накопить человек в глубинах своей фантазии.

As I watched him he adjusted himself a little, visibly.

Я видел, что он пытается овладеть собой.

His hand took hold of hers, and as she said something low in his ear he turned toward her with a rush of emotion.

Он взял Дэзи за руку, а когда она что-то сказала ему на ухо, повернулся к ней порывистым, взволнованным движением.

I think that voice held him most, with its fluctuating, feverish warmth, because it couldn't be over-dreamed-that voice was a deathless song.

Мне кажется, ее голос особенно притягивал его своей переменчивой, лихорадочной теплотой. Тут уж воображение ничего не могло преувеличить -бессмертная песнь звучала в этом голосе.

They had forgotten me, but Daisy glanced up and held out her hand; Gatsby didn't know me now at all.

Обо мне они забыли. Потом Дэзи, спохватившись, подняла голову и протянула мне руку, но для Гэтсби я уже не существовал.

I looked once more at them and they looked back at me, remotely, possessed by intense life.

Я еще раз посмотрел на них, и они в ответ посмотрели на меня, но это был рассеянный, невидящий взгляд - они жили сейчас только своей жизнью.

Then I went out of the room and down the marble steps into the rain, leaving them there together.

Я вышел из комнаты и под дождем спустился с мраморной лестницы, оставив их вдвоем.

Chapter VI

ГЛАВА VI

About this time an ambitious young reporter from New York arrived one morning at Gatsby's door and asked him if he had anything to say.

В один из этих дней к Гэтсби заявился какой-то молодой, жаждущий славы репортер из Нью-Йорка и спросил, не желает ли он высказаться.

"Anything to say about what?" inquired Gatsby politely.

- О чем именно высказаться? - вежливо осведомился Гэтсби.

"Why-any statement to give out."

- Все равно о чем - просто несколько слов для печати.

It transpired after a confused five minutes that the man had heard Gatsby's name around his office in a connection which he either wouldn't reveal or didn't fully understand.

После пятиминутной неразберихи выяснилось, что молодой человек услышал фамилию Гэтсби у себя в редакции, в беседе, которую он то ли не совсем понял, то ли не хотел разглашать.

This was his day off and with laudable initiative he had hurried out "to see."

И в первый же свой свободный день он с похвальной предприимчивостью устремился "на разведку".

It was a random shot, and yet the reporter's instinct was right.

Это был выстрел наудачу, но репортерский инстинкт не подвел.

Gatsby's notoriety, spread about by the hundreds who had accepted his hospitality and so become authorities upon his past, had increased all summer until he fell just short of being news.

Легенды о Гэтсби множились все лето благодаря усердию сотен людей, которые у него ели и пили и на этом основании считали себя осведомленными в его делах, и сейчас он уже был недалек от того, чтобы стать газетной сенсацией.

Contemporary legends such as the "underground pipe-line to Canada" attached themselves to him, and there was one persistent story that he didn't live in a house at all, but in a boat that looked like a house and was moved secretly up and down the Long Island shore.

С его именем связывались фантастические проекты в духе времени, вроде "подземного нефтепровода США - Канада"; ходил также упорный слух, что он живет вовсе не в доме, а на огромной, похожей на дом яхте, которая тайно курсирует вдоль лонг-айлендского побережья.

Just why these inventions were a source of satisfaction to James Gatz of North Dakota isn't easy to say.

Почему эти небылицы могли радовать Джеймса Гетца из Северной Дакоты - трудно сказать.

James Gatz-that was really, or at least legally, his name.

Джеймс Г етц - таково было его настоящее, или, во всяком случае, законное, имя.

He had changed it at the age of seventeen and at the specific moment that witnessed the beginning of his career-when he saw Dan Cody's yacht drop anchor over the most insidious flat on Lake Superior.

Он его изменил, когда ему было семнадцать лет, в знаменательный миг, которому суждено было стать началом его карьеры, - когда он увидел яхту Дэна Коди, бросившую якорь у одной из самых коварных отмелей Верхнего озера.

It was James Gatz who had been loafing along the beach that afternoon in a torn green jersey and a pair of canvas pants, but it was already Jay Gatsby who borrowed a rowboat, pulled out to the Tuolomee, and informed Cody that a wind might catch him and break him up in half an hour.

Джеймсом Г ерцем вышел он в этот день на берег в зеленой рваной фуфайке и парусиновых штанах, но уже Джеем Гэтсби бросился в лодку, догреб до "Туоломея" и предупредил Дэна Коди, что через полчаса поднимется ветер, который может сорвать яхту с якоря и разнести ее в щепки.

I suppose he'd had the name ready for a long time, even then.

Вероятно, это имя не вдруг пришло ему в голову, а было придумано задолго до того.

His parents were shiftless and unsuccessful farm people-his imagination had never really accepted them as his parents at all.

Его родители были простые фермеры, которых вечно преследовала неудача, - в мечтах он никогда не признавал их своими родителями.

The truth was that Jay Gatsby of West Egg, Long Island, sprang from his Platonic conception of himself.

В сущности, Джей Гэтсби из Уэст-Эгга, Лонг-Айленд, вырос из его раннего идеального представления о себе.

He was a son of God-a phrase which, if it means anything, means just that-and he must be about His Father's business, the service of a vast, vulgar, and meretricious beauty.

Он был сыном божьим - если эти слова вообще что-нибудь означают, то они означают именно это, - и должен был исполнить предначертания Отца своего, служа вездесущей, вульгарной и мишурной красоте.

So he invented just the sort of Jay Gatsby that a seventeen-year-old boy would be likely to invent, and to this conception he was faithful to the end.

Вот он и выдумал себе Джея Гэтсби в полном соответствии со вкусами и понятиями семнадцатилетнего мальчишки и остался верен этой выдумке до самого конца.

For over a year he had been beating his way along the south shore of Lake Superior as a clam-digger and a salmon-fisher or in any other capacity that brought him food and bed.

Больше года он околачивался на побережье Верхнего озера, промышлял ловлей кеты, добычей съедобных моллюсков, всем, чем можно было заработать на койку и еду.

His brown, hardening body lived naturally through the half-fierce, half-lazy work of the bracing days.

Его смуглое тело получило естественную закалку в полуизнурительном, полуизнеживающем труде тех дней.

He knew women early, and since they spoiled him he became contemptuous of them, of young virgins because they were ignorant, of the others because they were hysterical about things which in his overwhelming self-absorption he took for granted.

Он рано узнал женщин и, избалованный ими, научился их презирать - юных и девственных за неопытность, других за то, что они поднимали шум из-за многого, что для него, в его беспредельном эгоцентризме, было в порядке вещей.

But his heart was in a constant, turbulent riot.

Но в душе его постоянно царило смятение.

The most grotesque and fantastic conceits haunted him in his bed at night.

Самые дерзкие и нелепые фантазии одолевали его, когда он ложился в постель.

A universe of ineffable gaudiness spun itself out in his brain while the clock ticked on the washstand and the moon soaked with wet light his tangled clothes upon the floor.

Под тиканье часов на умывальнике, в лунном свете, пропитывавшем голубой влагой смятую одежду на полу, развертывался перед ним ослепительно яркий мир.

Each night he added to the pattern of his fancies until drowsiness closed down upon some vivid scene with an oblivious embrace.

Каждую ночь его воображение ткало все новые и новые узоры, пока сон не брал его в свои опустошающие объятия, посреди какой-нибудь особо увлекательной мечты.

For a while these reveries provided an outlet for his imagination; they were a satisfactory hint of the unreality of reality, a promise that the rock of the world was founded securely on a fairy's wing.

Некоторое время эти ночные грезы служили ему отдушиной; они исподволь внушали веру в нереальность реального, убеждали в том, что мир прочно и надежно покоится на крылышках феи.

An instinct toward his future glory had led him, some months before, to the small Lutheran college of St. Olafs in southern Minnesota.

За несколько месяцев до того инстинктивная забота об уготованном ему блистательном будущем привела его в маленький лютеранский колледж святого Олафа в Южной Миннесоте.

He stayed there two weeks, dismayed at its ferocious indifference to the drums of his destiny, to destiny itself, and despising the janitor's work with which he was to pay his way through.

Он пробыл там две недели, не переставая возмущаться всеобщим неистовым равнодушием к барабанным зорям его судьбы и негодовать на унизительную работу дворника, за которую пришлось взяться в виде платы за учение.

Then he drifted back to Lake Superior, and he was still searching for something to do on the day that Dan Cody's yacht dropped anchor in the shallows alongshore.

Потом он вернулся на Верхнее озеро и все еще искал себе подходящего занятия, когда в мелководье близ берегов бросила якорь яхта Дэна Коди.

Cody was fifty years old then, a product of the Nevada silver fields, of the Yukon, of every rush for metal since seventy-five.

Коди было в то время пятьдесят лет; он прошел школу Юкона, серебряных приисков Невады и всех вообще металлических лихорадок, начиная с семьдесят пятого года.

The transactions in Montana copper that made him many times a millionaire found him physically robust but on the verge of soft-mindedness, and, suspecting this, an infinite number of women tried to separate him from his money.

Операции с монтанской нефтью, принесшие ему несколько миллионов, не отразились на его физическом здоровье, однако привели его чуть не на грань слабоумия, и немало женщин, учуяв это, пытались разлучить его с его деньгами.

The none too savory ramifications by which Ella Kaye, the newspaper woman, played Madame de Maintenon to his weakness and sent him to sea in a yacht, were common knowledge to the turgid sub or suppressed journalism of 1902.

Страницы газет 1902 года полны были пикантных рассказов о тех хитросплетениях, которые помогли журналистке Элле Кэй играть роль мадам де Ментенон при слабеющем духом миллионере и в конце концов заставили его спастись бегством на морской яхте.

He had been coasting along all too hospitable shores for five years when he turned up as James Gatz's destiny in Little Girl Bay.

И вот, после пятилетних скитаний вдоль многих гостеприимных берегов, он появился в заливе Литтл-Герл на Верхнем озере и стал судьбой Джеймса Гетца.

To young Gatz, resting on his oars and looking up at the railed deck, that yacht represented all the beauty and glamour in the world.

Когда юный Гетц, привстав на веслах, глядел снизу вверх на белый корпус яхты, ему казалось, что в ней воплощено все прекрасное и все удивительное, что только есть в мире.

I suppose he smiled at Cody-he had probably discovered that people liked him when he smiled.

Вероятно, он улыбался, разговаривая с Коди, - он уже знал по опыту, что людям нравится его улыбка.

At any rate Cody asked him a few questions (one of them elicited the brand new name) and found that he was quick and extravagantly ambitious.

Как бы то ни было, Коди задал ему несколько вопросов (ответом на один из них явилось новоизобретенное имя) и обнаружил, что мальчик смышлен и до крайности честолюбив.

A few days later he took him to Duluth and bought him a blue coat, six pairs of white duck trousers, and a yachting cap.

Спустя несколько дней он свез его в Дулут, где купил ему синюю куртку, шесть пар белых полотняных брюк и фуражку яхтсмена.

And when the Tuolomee left for the West Indies and the Barbary Coast Gatsby left too.

А когда "Туоломей" вышел в плаванье к Вест-Индии и берберийским берегам, на борту находился Джей Гэтсби.

He was employed in a vague personal capacity-while he remained with Cody he was in turn steward, mate, skipper, secretary, and even jailor, for Dan Cody sober knew what lavish doings Dan Cody drunk might soon be about, and he provided for such contingencies by reposing more and more trust in Gatsby.

Обязанности его были неопределенны и со временем менялись - стюард, старший помощник, капитан, секретарь и даже тюремщик, потому что трезвому Дэну Коди было хорошо известно, что способен натворить пьяный Дэн Коди, и, стараясь обезопасить себя от всевозможных случайностей, он все больше и больше полагался на Джея Гэтсби.

The arrangement lasted five years, during which the boat went three times around the Continent. It might have lasted indefinitely except for the fact that Ella Kaye came on board one night in Boston and a week later Dan Cody inhospitably died.

Так продолжалось пять лет, в течение которых судно три раза обошло вокруг континента, и так могло бы продолжаться бесконечно, но однажды в Бостоне на яхту взошла Элла Кэй, и неделю спустя Дэн Коди, нарушая долг гостеприимства, отдал богу душу.

I remember the portrait of him up in Gatsby's bedroom, a gray, florid man with a hard, empty face-the pioneer debauchee, who during one phase of American life brought back to the Eastern seaboard the savage violence of the frontier brothel and saloon.

Я помню его портрет, висевший у Гэтсби в спальне: седой человек с обветренньм лицом, с пустым и суровым взглядом - один из тех необузданных пионеров, которые в конце прошлого века вновь принесли на восточное побережье Америки буйную удаль салунов и публичных домов западной границы.

It was indirectly due to Cody that Gatsby drank so little.

Это ему Гэтсби косвенно обязан нелюбовью к спиртным напиткам.

Sometimes in the course of gay parties women used to rub champagne into his hair; for himself he formed the habit of letting liquor alone.

Случалось, на какой-нибудь развеселой вечеринке женщины смачивали ему волосы шампанским; но пил он редко и мало.

And it was from Cody that he inherited money-a legacy of twenty-five thousand dollars.

Коди оставил ему наследство - двадцать пять тысяч долларов.

He didn't get it.

Из этих денег он не получил ни цента.

He never understood the legal device that was used against him, but what remained of the millions went intact to Ella Kaye.

Ему так и осталось непонятным существо юридических уловок, пущенных в ход против него, но все, что уцелело от миллионов Коди, пошло Элле Кэй.

He was left with his singularly appropriate education; the vague contour of Jay Gatsby had filled out to the substantiality of a man.

А он остался при том, что дал ему своеобразный опыт этих пяти лет; отвлеченная схема Джея Гэтсби облеклась в плоть и кровь и стала человеком.

He told me all this very much later, but I've put it down here with the idea of exploding those first wild rumors about his antecedents, which weren't even faintly true.

Все это я узнал много позже, но нарочно записываю здесь - в противовес всем нелепым слухам о его прошлом, которые я приводил раньше и в которых не было и тени правды.

Moreover he told it to me at a time of confusion, when I had reached the point of believing everything and nothing about him.

К тому же он мне рассказывал это в дни больших потрясений, когда я дошел до того, что мог бы поверить о нем всему - или ничему.

So I take advantage of this short halt, while Gatsby, so to speak, caught his breath, to clear this set of misconceptions away.

Вот я и решил воспользоваться этой короткой паузой в своем повествовании, - пока Гэтсби, так сказать, переводит дух, - чтобы рассеять все заблуждения, которые тут могли возникнуть.

It was a halt, too, in my association with his affairs.

В моем непосредственном общении с ним тоже наступила в то время пауза.

For several weeks I didn't see him or hear his voice on the phone-mostly I was in New York, trotting around with Jordan and trying to ingratiate myself with her senile aunt-but finally I went over to his house one Sunday afternoon.

Недели две я его не видел, не слышал даже его голоса по телефону - я почти все вечера пропадал в Нью-Йорке, шатался с Джордан по городу и усиленно старался втереться в милость к ее престарелой тетке. Но как-то в воскресенье, уже под вечер, мне вздумалось пойти его проведать.

I hadn't been there two minutes when somebody brought Tom Buchanan in for a drink.

Не прошло и пяти минут после моего прихода, как явилось еще трое гостей; одним из них был Том Бьюкенен.

I was startled, naturally, but the really surprising thing was that it hadn't happened before.

Я так и подскочил от удивления, хотя удивительным было разве то, что это не произошло до сих пор.

They were a party of three on horseback-Tom and a man named Sloane and a pretty woman in a brown riding-habit, who had been there previously.

Они катались верхом и заехали потому, что захотелось выпить, - Том, некто по фамилии Слоун и красивая дама в коричневой амазонке, которая уже бывала здесь прежде.

"I'm delighted to see you," said Gatsby, standing on his porch.

- Очень рад вас видеть, - говорил Гэтсби, выйдя им навстречу.

"I'm delighted that you dropped in."

- Очень, очень рад, что вы заехали.

As though they cared!

Как будто их это интересовало!

"Sit right down.

- Садитесь, пожалуйста.

Have a cigarette or a cigar."

Сигарету? Или, может быть, сигару?

He walked around the room quickly, ringing bells.

- Он озабоченно расхаживал по комнате, нажимая кнопки звонков.

"I'll have something to drink for you in just a minute."

- Сейчас принесут чего-нибудь выпить.

He was profoundly affected by the fact that Tom was there.

Его сильно взволновало, что Том здесь, у него в доме.

But he would be uneasy anyhow until he had given them something, realizing in a vague way that that was all they came for.

Впрочем, он все равно не успокоился бы, если бы не угостил их, - должно быть, смутно чувствовал, что только за тем они и явились.

Mr. Sloane wanted nothing.

Мистер Слоун от всего отказывался.

A lemonade?

Может быть, лимонаду?

No thanks.

Нет, спасибо.

A little champagne?

Ну, бокал шампанского?

Nothing at all, thanks... I'm sorry--

Нет, ровно ничего, спасибо... Извините...

"Did you have a nice ride?"

- Хорошо покатались?

"Very good roads around here."

- Дороги здесь отличные.

"I suppose the automobiles--"

- Но мне кажется, автомобили...

"Yeah."

- М-да, пожалуй...

Moved by an irresistible impulse, Gatsby turned to Tom, who had accepted the introduction as a stranger.

Не в силах утерпеть, Гэтсби повернулся к Тому, который ни слова не сказал, когда их знакомили словно бы впервые.

"I believe we've met somewhere before, Mr. Buchanan."

- Мы как будто уже где-то встречались, мистер Бьюкенен?

"Oh, yes," said Tom, gruffly polite, but obviously not remembering.

- Да, да, конечно, - сказал Том с грубоватой вежливостью, хотя явно не вспомнил.

"So we did.

- Ну как же.

I remember very well."

Я отлично помню.

"About two weeks ago."

- Недели две тому назад.

"That's right.

- Совершенно верно.

You were with Nick here."

Вы тогда были вот с ним - с Ником.

"1 know your wife," continued Gatsby, almost aggressively.

- Я знаком с вашей женой, - продолжал Гэтсби, уже почти агрессивно.

"That so?"

- Неужели?

Tom turned to me.

Том повернулся ко мне.

"You live near here, Nick?"

- Ты, кажется, живешь где-то близко, Ник?

"Next door."

- Рядом.

"That so?"

- Неужели?

Mr. Sloane didn't enter into the conversation, but lounged back haughtily in his chair; the woman said nothing either-until unexpectedly, after two highballs, she became cordial.

Мистер Слоун сидел, надменно развалясь в кресле, и в разговоре участия не принимал; дама тоже помалкивала, но после второй порции виски с содовой вдруг мило заулыбалась.

"We'll all come over to your next party, Mr. Gatsby," she suggested.

- Мы все приедем на ваш следующий журфикс, мистер Гэтсби, - объявила она.

"What do you say?"

- Не возражаете?

"Certainly; I'd be delighted to have you."

- Ну что вы. Буду чрезвычайно рад.

"Be ver'nice," said Mr. Sloane, without gratitude.

- Вы очень любезны, - скучным голосом сказал мистер Слоун.

"Well-think ought to be starting home."

- Мы... Нам, пожалуй, пора.

"Please don't hurry," Gatsby urged them.

- Отчего же так скоро? - запротестовал Гэтсби.

He had control of himself now, and he wanted to see more of Tom.

Он уже овладел собой, и ему хотелось подольше побыть в обществе Тома.

"Why don't you-why don't you. stay for supper?

- Может быть... может быть, вы останетесь к ужину?

I wouldn't be surprised if some other people dropped in from New York."

Наверно, приедет кто-нибудь из Нью-Йорка.

"You come to supper with me," said the lady enthusiastically.

- А давайте лучше поедем ужинать на мою виллу,- оживилась дама.

"Both of you."

- Все - и вы тоже.

This included me.

Последнее относилось ко мне.

Mr. Sloane got to his feet.

Мистер Слоун поднялся с кресла.

"Come along," he said-but to her only.

- Едем, - сказал он, обращаясь только к ней одной.

"I mean it," she insisted.

- Нет, серьезно, - не унималась она.

"I'd love to have you.

- Это будет очень мило.

Lots of room."

Места всем хватит.

Gatsby looked at me questioningly.

Гэтсби вопросительно посмотрел на меня.

He wanted to go, and he didn't see that Mr. Sloane had determined he shouldn't.

Ему хотелось поехать, и он не замечал, что мистер Слоун уже решил этот вопрос, и решил не в его пользу.

"I'm afraid I won't be able to," I said.

- Я, к сожалению, вынужден отказаться, - сказал я.

"Well, you come," she urged, concentrating on Gatsby.

- Но вы поедете, мистер Гэтсби, да? - настаивала дама.

Mr. Sloane murmured something close to her ear.

Мистер Слоун сказал что-то, наклонясь к ее уху.

"We won't be late if we start now," she insisted aloud.

- Ничего не поздно, если мы сейчас же выедем, -возразила она вслух.

"I haven't got a horse," said Gatsby.

- У меня нет лошади, - сказал Гэтсби.

"I used to ride in the army, but I've never bought a horse.

- В армии мне приходилось ездить верхом, а вот своей лошади я так и не завел.

I'll have to follow you in my car.

Но я могу поехать на машине следом за вами.

Excuse me for just a minute."

Я через минуту буду готов.

The rest of us walked out on the porch, where Sloane and the lady began an impassioned conversation aside.

Мы четверо вышли на крыльцо, и Слоун с дамой сердито заспорили, отойдя в сторону.

"My God, I believe the man's coming," said Tom.

- Господи, он, кажется, всерьез собрался к ней ехать, - сказал мне Том.

"Doesn't he know she doesn't want him?"

- Не понимает, что ли, что он ей вовсе ни к чему.

"She says she does want him."

- Но она его приглашала.

"She has a big dinner party and he won't know a soul there."

- У нее будут гости, все чужие для него люди.

He frowned.

- Он нахмурил брови.

"I wonder where in the devil he met Daisy.

- Интересно, где этот тип мог познакомиться с Дэзи?

By God, I may be old-fashioned in my ideas, but women run around too much these days to suit me. They meet all kinds of crazy fish."

Черт дери, может, у меня старомодные взгляды, но мне не нравится, что женщины теперь ездят куда попало, якшаются со всякими сомнительными личностями.

Suddenly Mr. Sloane and the lady walked down the steps and mounted their horses.

Я вдруг увидел, что мистер Слоун и дама сходят вниз и садятся на лошадей.

"Come on," said Mr. Sloane to Tom, "we're late.

- Едем, - сказал мистер Слоун Тому.

We've got to go."

- Мы и так уже слишком задержались.

And then to me: "Tell him we couldn't wait, will you?"

- И добавил, обращаясь ко мне: - Вы ему, пожалуйста, скажите, что мы не могли ждать.

Tom and I shook hands, the rest of us exchanged a cool nod, and they trotted quickly down the drive, disappearing under the August foliage just as Gatsby, with hat and light overcoat in hand, came out the front door.

Том тряхнул мою руку, его спутники ограничились довольно прохладным поклоном и сразу пустили лошадей рысью. Августовская листва только что скрыла их из виду, когда на крыльцо вышел Гэтсби в шляпе и с макинтошем на руке.

Tom was evidently perturbed at Daisy's running around alone, for on the following Saturday night he came with her to Gatsby's party.

Как видно, Тома все же беспокоило, что Дэзи ездит куда попало одна, - в следующую субботу он появился у Гэтсби вместе с нею.

Perhaps his presence gave the evening its peculiar quality of oppressiveness-it stands out in my memory from Gatsby's other parties that summer.

Быть может, его присутствие внесло в атмосферу вечера что-то гнетущее; мне, во всяком случае, этот вечер запомнился именно таким, непохожим на все другие вечера у Гэтсби.

There were the same people, or at least the same sort of people, the same profusion of champagne, the same many-colored, many-keyed commotion, but I felt an unpleasantness in the air, a pervading harshness that hadn't been there before.

И люди были те же - или, по крайней мере, такие же, - и шампанского столько же, и та же разноцветная, разноголосая суетня вокруг, но что-то во всем этом чувствовалось неприятное, враждебное, чего я никогда не замечал раньше.

Or perhaps I had merely grown used to it, grown to accept West Egg as a world complete in itself, with its own standards and its own great figures, second to nothing because it had no consciousness of being so, and now I was looking at it again, through Daisy's eyes.

А может быть, просто я успел привыкнуть к Уэст-Эггу, научился принимать его как некий самостоятельный мир со своим мерилом вещей, со своими героями, мир совершенно полноценный, поскольку он себя неполноценным не сознавал, - а теперь я вдруг взглянул на него заново, глазами Дэзи.

It is invariably saddening to look through new eyes at things upon which you have expended your own powers of adjustment.

Всегда очень тягостно новыми глазами увидеть то, с чем успел так или иначе сжиться.

They arrived at twilight, and, as we strolled out among the sparkling hundreds, Daisy's voice was playing murmurous tricks in her throat.

Том и Дэзи приехали, когда уже смеркалось; мы все вместе бродили в пестрой толпе гостей, и Дэзи время от времени издавала горлом какие-то переливчатые, воркующие звуки.

"These things excite me so," she whispered.

- Я просто сама не своя, до чего мне все это нравится, - нашептывала она.

"If" you want to kiss me any time during the evening, Nick, just let me know and I'll be glad to arrange it for you.

- Ник, если тебе среди вечера захочется меня поцеловать, ты только намекни, и я это с превеликим удовольствием устрою.

Just mention my name.

Просто назови меня по имени.

Or present a green card.

Или предъяви зеленую карточку.

I'm giving out green--"

Я даю зеленые карточки тем, кому...

"Look around," suggested Gatsby.

- Смотрите по сторонам, - посоветовал Гэтсби.

"I'm looking around.

- Я смотрю.

I'm having a marvellous--"

Я просто в восторге от...

"You must see the faces of many people you've heard about."

- Вероятно, вы многих узнаете - это люди, пользующиеся известностью.

Tom's arrogant eyes roamed the crowd.

Нагловатый взгляд Тома блуждал по толпе.

"We don't go around very much," he said; "in fact, I was just thinking I don't know a soul here."

- А я как раз подумал, что не вижу здесь ни одного знакомого лица, - сказал он. - Мы, знаете ли, мало где бываем.

"Perhaps you know that lady," Gatsby indicated a gorgeous, scarcely human orchid of a woman who sat in state under a white-plum tree.

- Не может быть, чтобы вам была незнакома эта дама. - Та, на кого указывал Гэтсби, красавица, больше похожая на орхидею, чем на женщину, восседала величественно под старой сливой.

Tom and Daisy stared, with that particularly unreal feeling that accompanies the recognition of a hitherto ghostly celebrity of the movies.

Том и Дэзи остановились, поддавшись странному чувству неправдоподобности, которое всегда испытываешь, когда в живом человеке узнаешь бесплотную кинозвезду.

"She's lovely," said Daisy.

- Как она хороша! - сказала Дэзи.

"The man bending over her is her director."

- Мужчина, который к ней наклонился, - ее режиссер.

He took them ceremoniously from group to group:"Mrs. Buchanan ... and Mr. Buchanan-"After an instant's hesitation he added: "the polo player."

Он водил их от одной группы к другой, церемонно представляя: - Миссис Бьюкенен... и мистер Бьюкенен... - После минутного колебания он добавил: - Чемпион поло.

"Oh, no," objected Tom quickly, "not me."

- С чего вы взяли? - запротестовал Том. - Никогда не был.

But evidently the sound of it pleased Gatsby, for Tom remained "the polo player" for the rest of the evening.

Но Гэтсби, видно, понравилось, как это звучит, и Том так и остался на весь вечер "чемпионом поло".

"I've never met so many celebrities," Daisy exclaimed.

- Ни разу в жизни не видела столько знаменитостей сразу, - воскликнула Дэзи.

"I liked that man-what was his name?-with the sort of blue nose."

- Мне очень понравился этот, - как его? - у которого еще такой сизый нос.

Gatsby identified him, adding that he was a small producer.

Гэтсби назвал фамилию, добавив, что это директор небольшого киноконцерна.

"Well, I liked him anyhow."

- Все равно, он мне понравился.

"I'd a little rather not be the polo player," said Tom pleasantly,

- Я бы предпочел не быть чемпионом поло, -скромно сказал Том.

"I'd rather look at all these famous people in-in oblivion."

- Я бы лучше любовался этими знаменитостями, так сказать, оставаясь в тени.

Daisy and Gatsby danced.

Дэзи пошла танцевать с Гэтсби.

I remember being surprised by his graceful, conservative fox-trot-I had never seen him dance before.

Помню, меня удивило изящество его плавного, чуть старомодного фокстрота - он никогда раньше при мне не танцевал.

Then they sauntered over to my house and sat on the steps for half an hour, while at her request I remained watchfully in the garden.

Потом они потихоньку перебрались на мой участок и с полчаса сидели вдвоем на ступеньках крыльца, а я в это время, по просьбе Дэзи, сторожил в саду.

"In case there's a fire or a flood," she explained, "or any act of God."

"А то вдруг пожар или потоп, - сказала она в пояснение. - Или еще какая-нибудь божья кара".

Tom appeared from his oblivion as we were sitting down to supper together.

Том вынырнул из тени, когда мы втроем садились ужинать.

"Do you mind if I eat with some people over here?" he said.

- Не возражаете, если я поужинаю вон за тем столом? - сказал он.

"A fellow's getting off some funny stuff."

- Там один тип рассказывает очень смешные анекдоты.

"Go ahead," answered Daisy genially, "and if you want to take down any addresses here's my little gold pencil." ... She looked around after a moment and told me the girl was "common but pretty," and I knew that except for the half-hour she'd been alone with Gatsby she wasn't having a good time.

- Пожалуйста, милый, - весело ответила Дэзи. - И вот тебе мой золотой карандашик, вдруг понадобится записать чей-нибудь адрес. Минуту спустя она посмотрела туда, где он сел, и сказала мне: - Ну что ж - вульгарная, но хорошенькая. -И я понял, что если не считать того получаса у меня на крыльце, не таким уж радостным был для нее этот вечер.

We were at a particularly tipsy table.

Мы сидели за столом, где подобралась особенно пьяная компания.

That was my fault-Gatsby had been called to the phone, and I'd enjoyed these same people only two weeks before.

Это вышло по моей вине - Гэтсби как раз позвали к телефону, и я подсел к людям, с которыми мне было очень весело на позапрошлой неделе.

But what had amused me then turned septic on the air now.

Но то, что тогда казалось забавным, сейчас словно отравляло воздух.

"How do you feel, Miss Baedeker?"

- Ну, как вы себя чувствуете, мисс Бедекер?

The girl addressed was trying, unsuccessfully, to slump against my shoulder.

Поименованная девица безуспешно пыталась вздремнуть у меня на плече.

At this inquiry she sat up and opened her eyes.

Услышав вопрос, она выпрямилась и раскрыла глаза.

"Wha'?"

- Чего-о?

A massive and lethargic woman, who had been urging Daisy to play golf with her at the local club to-morrow, spoke in Miss Baedeker's defence:

За нее вступилась рыхлая толстуха, только что настойчиво зазывавшая Дэзи на партию гольфа в местный клуб.

"Oh, she's all right now.

- Ей уже лучше.

When she's had five or six cocktails she always starts screaming like that.

Она всегда как выпьет пять-шесть коктейлей, так сейчас же начинает громко выть.

I tell her she ought to leave it alone."

Сколько раз я ей втолковывала, что ей на спиртное и смотреть нельзя.

"I do leave it alone," affirmed the accused hollowly.

- А я и не смотрю, - вяло оправдывалась обвиняемая.

"We heard you yelling, so I said to Doc Civet here: 'There's somebody that needs your help, Doc.'"

- Мы услышали вой, и я сразу сказала доку Сивету: "Ну, док, тут требуется ваша помощь".

"She's much obliged, I'm sure," said another friend, without gratitude, "but you got her dress all wet when you stuck her head in the pool."

- Она вам, наверно, признательна за заботу, -вмешалась третья дама не слишком ласково, - но только вы ей все платье измочили, когда окунали ее головой в воду.

"Anything I hate is to get my head stuck in a pool," mumbled Miss Baedeker.

- Терпеть не могу, когда меня окунают головой в воду, - пробурчала мисс Бедекер.

"They almost drowned me once over in New Jersey."

- В Нью-Джерси меня раз чуть не утопили.

"Then you ought to leave it alone," countered Doctor Civet.

- Тем более, значит, не надо вам пить, - подал реплику доктор Сивет.

"Speak for yourself!" cried Miss Baedeker violently.

- А вы за собой смотрите! - завопила мисс Бедекер с внезапной яростью.

"Your hand shakes.

- У вас вон руки трясутся.

I wouldn't let you operate on me!"

Ни за что бы не согласилась лечь к вам на операцию!

It was like that.

И дальше все в том же роде.

Almost the last thing I remember was standing with Daisy and watching the moving-picture director and his Star.

Помню, уже под конец вечера мы с Дэзи стояли и смотрели издали на кинорежиссера и его звезду.

They were still under the white-plum tree and their faces were touching except for a pale, thin ray of moonlight between.

Они всё сидели под старой сливой, и лица их были уже почти рядом, разделенные только узеньким просветом, в котором голубела луна.

It occurred to me that he had been very slowly bending toward her all evening to attain this proximity, and even while I watched I saw him stoop one ultimate degree and kiss at her cheek.

Мне пришло в голову, что он целый вечер клонился и клонился к ней, понемногу сокращая этот просвет, - и только я это подумал, как просвета не стало и его губы прижались к ее щеке.

"I like her," said Daisy,

- Она мне нравится, - сказала Дэзи.

"I think she's lovely."

- Она очень хороша.

But the rest offended her-and inarguably, because it wasn't a gesture but an emotion.

Но все остальное ее шокировало - и тут нельзя было спорить, потому что это была не поза, а искреннее чувство.

She was appalled by West Egg, this unprecedented "place" that Broadway had begotten upon a Long Island fishing village-appalled by its raw vigor that chafed under the old euphemisms and by the too obtrusive fate that herded its inhabitants along a short-cut from nothing to nothing.

Ее пугал Уэст-Эгг, это ни на что не похожее детище оплодотворенной Бродвеем лонг-айлендской рыбачьей деревушки, - пугала его первобытная сила, бурлившая под покровом обветшалых эвфемизмов, и тот чересчур навязчивый рок, что гнал его обитателей кратчайшим путем из небытия в небытие.

She saw something awful in the very simplicity she failed to understand.

Ей чудилось что-то грозное в самой его простоте, которую она не в силах была понять.

I sat on the front steps with them while they waited for their car.

Я сидел вместе с ними на мраморных ступенях, дожидаясь, когда подойдет их машина.

It was dark here in front; only the bright door sent ten square feet of light volleying out into the soft black morning.

Здесь, перед домом, было темно; только из двери падал прямоугольник яркого света, прорезая мягкую предутреннюю черноту.

Sometimes a shadow moved against a dressing-room blind above, gave way to another shadow, an indefinite procession of shadows, that rouged and powdered in an invisible glass.

Порой на спущенной шторе гардеробной мелькала чья-то тень, за ней другая - целая процессия теней, пудрившихся и красивших губы перед невидимым зеркалом.

"Who is this Gatsby anyhow?" demanded Tom suddenly.

- А вообще, кто он такой, этот Гэтсби? -неожиданно спросил Том.

"Some big bootlegger?"

- Наверное, крупный бутлегер?

"Where'd you hear that?" I inquired.

- Это кто тебе сказал? - нахмурился я.

"I didn't hear it.

- Никто не сказал.

I imagined it.

Я сам так решил.

A lot of these newly rich people are just big bootleggers, you know."

Ты же знаешь, почти все эти новоявленные богачи - крупные бутлегеры.

"Not Gatsby," I said shortly.

- Гэтсби не из них, - коротко ответил я.

He was silent for a moment.

Он с минуту молчал.

The pebbles of the drive crunched under his feet.

Слышно было, как у него под ногой хрустит гравий.

"Well, he certainly must have strained himself to get this menagerie together."

- Должно быть, ему немало пришлось потрудиться, чтобы собрать у себя такой зверинец.

A breeze stirred the gray haze of Daisy's fur collar.

Подул ветерок, серым облачком распушил меховой воротник Дэзи.

"At least they're more interesting than the people we know," she said with an effort.

- Во всяком случае, эти люди интереснее тех, которые бывают у нас, - с некоторым усилием возразила она.

"You didn't look so interested."

- Что-то я не заметил, чтобы тебе было так уж интересно с ними.

"Well, I was."

- Плохо смотрел.

Tom laughed and turned to me.

Том засмеялся и повернулся ко мне.

"Did you notice Daisy's face when that girl asked her to put her under a cold shower?"

- Ты видел, какое лицо сделалось у Дэзи, когда та рыжая девица попросила отвести ее под холодный душ?

Daisy began to sing with the music in a husky, rhythmic whisper, bringing out a meaning in each word that it had never had before and would never have again.

Дэзи стала подпевать музыке хрипловатым ритмичным полушепотом, вкладывая в каждое слово смысл, которого в нем не было раньше и не оставалось потом.

When the melody rose, her voice broke up sweetly, following it, in a way contralto voices have, and each change tipped out a little of her warm human magic upon the air.

Когда мелодия шла вверх, голос, следуя за ней, мягко сбивался на речитатив, как это часто бывает с грудным контральто, и при каждом таком переходе кругом словно разливалось немножко волшебного живого тепла.

"Lots of people come who haven't been invited," she said suddenly.

- Очень многие являются без приглашения, -сказала вдруг Дэзи.

"That girl hadn't been invited.

- Вот и эта девица так явилась.

They simply force their way in and he's too polite to object."

Врываются чуть ли не силой, а он из деликатности молчит.

"I'd like to know who he is and what he does," insisted Tom.

- Все-таки любопытно, кто он и чем занимается, -не унимался Том.

"And I think I'll make a point of finding out."

- Я за это возьмусь и выясню.

"I can tell you right now," she answered.

- А я тебе и так могу сказать, - ответила Дэзи.

"He owned some drugstores, a lot of drugstores.

- У него свои аптеки, целая сеть аптек в разных городах.

He built them up himself."

Он сам их создал.

The dilatory limousine came rolling up the drive.

Из-за поворота аллеи показался наконец запоздавший автомобиль.

"Good night, Nick," said Daisy.

- Спокойной ночи, Ник, - сказала Дэзи, вставая.

Her glance left me and. sought the lighted top of the steps, where Three O'clock in the Morning, a neat, sad little waltz of that year, was drifting out the open door.

Ее взгляд скользнул мимо меня выше, к свету, к распахнутой двери, из которой неслись звуки простенького, грустного вальса "В три часа утра" - модной новинки года.

After all, in the very casualness of Gatsby's party there were romantic possibilities totally absent from her world.

Как бы там ни было, а в самой пестроте этого случайного сборища таились романтические возможности, которых начисто был лишен ее упорядоченный мир.

What was it up there in the song that seemed to be calling her back inside?

Чем так притягивала ее эта песенка, почему так не хотелось от нее уезжать?

What would happen now in the dim, incalculable hours?

Что еще могло случиться здесь в мглистый, тревожный час наступающего утра?

Perhaps some unbelievable guest would arrive, a person infinitely rare and to be marvelled at, some authentically radiant young girl who with one fresh glance at Gatsby, one moment of magical encounter, would blot out those five years of unwavering devotion.

Вдруг появится новый нежданный гость или гостья, какое-нибудь залетное чудо, привлекающее все взоры, девушка в полном блеске нетронутой юности, - и один свежий взгляд, брошенный Гэтсби, одно завораживающее мгновение сведет на нет пять лет непоколебимой верности.

I stayed late that night, Gatsby asked me to wait until he was free, and I lingered in the garden until the inevitable swimming party had run up, chilled and exalted, from the black beach, until the lights were extinguished in the guest-rooms overhead.

Я на этот раз задержался очень поздно. Гэтсби просил меня подождать, когда он освободится, и я в одиночестве слонялся по саду, пока не прибежали с пляжа иззябшие, шумные любители ночного купанья, пока не погас свет во всех комнатах для гостей наверху.

When he came down the steps at last the tanned skin was drawn unusually tight on his face, and his eyes were bright and tired.

Когда наконец Гэтсби спустился ко мне в сад, его лицо под темным загаром казалось осунувшимся, усталые глаза беспокойно блестели.

"She didn't like it," he said immediately.

- Ей не понравилось, - сразу же сказал он.

"Of course she did."

- Что вы, напротив.

"She didn't like it," he insisted.

- Нет, не понравилось.

"She didn't have a good time."

Ей было скучно.

He was silent, and I guessed at his unutterable depression.

Он замолчал, но и без слов было ясно, как он подавлен.

"I feel far away from her," he said. "It's hard to make her understand."

- Она как будто далеко-далеко от меня, - сказал он- Я не могу заставить ее понять.

"You mean about the dance?"

- Вы о бале?

"The dance?"

- О бале?

He dismissed all the dances he had given with a snap of his fingers.

- Одним щелчком пальцев он смахнул со счетов все когда-либо данные им балы.

"Old sport, the dance is unimportant."

- При чем тут бал, старина?

He wanted nothing less of Daisy than that she should go to Tom and say:

Ему хотелось, чтобы Дэзи ни больше ни меньше, как пришла к Тому и сказала:

"I never loved you." After she had obliterated four years with that sentence they could decide upon the more practical measures to be taken.

"Я тебя не люблю и никогда не любила" А уж после того, как она перечеркнет этой фразой четыре последних года, можно будет перейти к более практическим делам.

One of them was that, after she was free, they were to go back to Louisville and be married from her house-just as if it were five years ago.

Так, например, как только она формально получит свободу, они уедут в Луисвилл и отпразднуют свадьбу в ее родном доме, - словно бы пять лет назад.

"And she doesn't understand," he said.

- А она не понимает, - сказал он.

"She used to be able to understand.

- Раньше она все умела понять.

We'd sit for hours--"

Мы, бывало, часами сидим и...

He broke off and began to walk up and down a desolate path of fruit rinds and discarded favors and crushed flowers.

Он не договорил и принялся шагать взад и вперед по пустынной дорожке, усеянной апельсинными корками, смятыми бумажками и увядшими цветами.

"I wouldn't ask too much of her," I ventured. "You can't repeat the past."

- Вы слишком многого от нее хотите, - рискнул я заметить - Нельзя вернуть прошлое.

"Can't repeat the past?" he cried incredulously.

- Нельзя вернуть прошлое? - недоверчиво воскликнул он.

"Why of course you can!"

- Почему нельзя? Можно!

He looked around him wildly, as if the past were lurking here in the shadow of his house, just out of reach of his hand.

Он тревожно оглянулся по сторонам, как будто прошлое пряталось где-то здесь, в тени его дома, и чтобы его вернуть, достаточно было протянутьруку.

"I'm going to fix everything just the way it was before," he said, nodding determinedly.

- Я устрою так, что все будет в точности, как было, - сказал он и решительно мотнул головой.

"She'll see."

- Она сама увидит.

He talked a lot about the past, and I gathered that he wanted to recover something, some idea of himself perhaps, that had gone into loving Daisy.

Он пустился в воспоминания, и я почувствовал, как он напряженно ищет в них что-то, может быть, какой-то образ себя самого, целиком растворившийся в любви к Дэзи.

His life had been confused and disordered since then, but if he could once return to a certain starting place and go over it all slowly, he could find out what that thing was. ...

Вся его жизнь пошла потом вкривь и вкось, но если бы вернуться к самому началу и медленно, шаг за шагом, снова пройти весь путь, может быть, удалось бы найти утраченное...

... One autumn night, five years before, they had been walking down the street when the leaves were falling, and they came to a place where there were no trees and the sidewalk was white with moonlight.

... Однажды вечером, пять лет тому назад, - была осень, падали листья, - они бродили по городу вдвоем и вышли на улицу, где деревьев не было и тротуар белел в лунном свете.

They stopped here and turned toward each other.

Они остановились, повернувшись лицом друг к другу.

Now it was a cool night with that mysterious excitement in it which comes at the two changes of the year.

Вечер был прохладный, полный того таинственного беспокойства, которое всегда чувствуется на переломе года.

The quiet lights in the houses were humming out into the darkness and there was a stir and bustle among the stars.

Освещенные окна как будто с тихим гулом выступали из сумрака, на небе среди звезд шла какая-то суета.

Out of the corner of his eye Gatsby saw that the blocks of the sidewalks really formed a ladder and mounted to a secret place above the trees-he could climb to it, if he climbed alone, and once there he could suck on the pap of life, gulp down the incomparable milk of wonder.

Краешком глаза Гэтсби увидел, что плиты тротуара вовсе не плиты, а перекладины лестницы, ведущей в тайник над верхушками деревьев, - он может взобраться туда по этой лестнице, если будет взбираться один, и там, приникнув к сосцам самой жизни, глотнуть ее чудотворного молока.

His heart beat faster and faster as Daisy's white face came up to his own.

Белое лицо Дэзи придвигалось все ближе, а сердце у него билось все сильней.

He knew that when he kissed this girl, and forever wed his unutterable visions to her perishable breath, his mind would never romp again like the mind of God.

Он знал: стоит ему поцеловать эту девушку, слить с ее тленным дыханием свои не умещающиеся в словах мечты, - и прощай навсегда божественная свобода полета мысли.

So he waited, listening for a moment longer to the tuning-fork that had been struck upon a star.

И он медлил, еще прислушиваясь к звучанию камертона, задевшего звезду.

Then he kissed her.

Потом он поцеловал ее.

At his lips' touch she blossomed for him like a flower and the incarnation was complete.

От прикосновения его губ она расцвела для него как цветок, и воплощение совершилось.

Through all he said, even through his appalling sentimentality, I was reminded of something-an elusive rhythm, a fragment of lost words, that I had heard somewhere a long time ago.

В его рассказе, даже в чудовищной сентиментальности всего этого, мелькало что-то неуловимо знакомое - обрывок ускользающего ритма, отдельные слова, которые я будто уже когда-то слышал.

For a moment a phrase tried to take shape in my mouth and my lips parted like a dumb man's, as though there was more struggling upon them than a wisp of startled air.

Раз у меня совсем было сложилась сама собой целая фраза, даже губы зашевелились, как у немого в попытке произнести какие-то внятные звуки.

But they made no sound, and what I had almost remembered was uncommunicable forever.

Но звуков не получилось, и то, что я уже почти припомнил, осталось забытым навсегда.

Chapter VII

ГЛАВА VII

It was when curiosity about Gatsby was at its highest that the lights in his house failed to go on one Saturday night-and, as obscurely as it had begun, his career as Trimalchio was over.

В то самое время, когда общее любопытство, вызванное личностью Гэтсби, достигло предела, в доме его однажды в субботний вечер не засияли огни, - и на том кончилась его карьера Тримальхиона, так же загадочно, как и началась.

Only gradually did I become aware that the automobiles which turned expectantly into his drive stayed for just a minute and then drove sulkily away.

Я заметил, хоть и не сразу, что машины, бодро сворачивающие в подъездную аллею, минуту спустя разочарованно выезжают обратно.

Wondering if he were sick I went over to find out-an unfamiliar butler with a villainous face squinted at me suspiciously from the door.

Уж не заболел ли он, подумал я, и пошел узнать. Незнакомый лакей с разбойничьей физиономией подозрительно уставился на меня с порога.

"Is Mr. Gatsby sick?"

- Что, мистер Гэтсби болен?

"Nope."

- Нет.

After a pause he added "sir" in a dilatory, grudging way.

- Подумав, он неохотно добавил: - Сэр.

"I hadn't seen him around, and I was rather worried.

- Его нигде не видно, и я забеспокоился.

Tell him Mr. Carraway came over."

Передайте, что заходил мистер Каррауэй.

"Who?" he demanded rudely.

- Кто? - грубо переспросил он.

"Carraway."

- Каррауэй.

"Carraway.

- Каррауэй.

All right, I'll tell him."

Ладно, передам.

Abruptly he slammed the door.

И дверь захлопнулась у меня перед носом.

My Finn informed me that Gatsby had dismissed every servant in his house a week ago and replaced them with half a dozen others, who never went into West Egg Village to .be bribed by the tradesmen, but ordered moderate supplies over the telephone.

От моей финки я узнал, что неделю назад Гэтсби рассчитал всех своих слуг и завел новых, которые в поселок не ходят и взяток у торговцев не берут, а заказывают провизию по телефону, причем в умеренных количествах.

The grocery boy reported that the kitchen looked like a pigsty, and the general opinion in the village was that the new people weren't servants at all.

По свидетельству рассыльного из бакалейной лавки, кухня в доме стала похожа на свинарник и в поселке успело сложиться твердое мнение, что новые слуги вообще не слуги.

Next day Gatsby called me on the phone.

На следующий день Гэтсби позвонил мне по телефону.

"Going away?" I inquired.

- Уезжать собираетесь? - спросил я.

"No, old sport."

- Нет, а почему?

"I hear you fired all your servants."

- Говорят, вы отпустили всю прислугу.

"I wanted somebody who wouldn't gossip.

- Мне нужна такая, которая не станет сплетничать, старина.

Daisy comes over quite often-in the afternoons."

Дэзи теперь часто приезжает - по вечерам.

So the whole caravansary had fallen in like a card house at the disapproval in her eyes.

Итак, весь караван-сарай развалился, как карточный домик, от ее неодобрительного взгляда.

"They're some people Wolfsheim wanted to do something for.

- Эти люди - знакомые Вулфшима, он просил их куда-нибудь пристроить, вот я их и взял.

They're all brothers and sisters.

Они все из одной семьи, братья и сестры.

They used to run a small hotel."

Когда-то содержали небольшой отель.

"I see."

- Понятно.

He was calling up at Daisy's request-would I come to lunch at her house to-morrow?

Выяснилось, что звонит он по поручению Дэзи -она хочет, чтобы я на следующий день приехал к ней завтракать.

Miss Baker would be there.

Мисс Бейкер тоже будет.

Half an hour later Daisy herself telephoned and seemed relieved to find that I was coming.

Полчаса спустя позвонила сама Дэзи и так явно обрадовалась моему согласию, что я почувствовал: это неспроста.

Something was up. And yet I couldn't believe that they would choose this occasion for a scene-especially for the rather harrowing scene that Gatsby had outlined in the garden.

И все же мне не верилось: неужели они собираются устроить сцену - и притом довольно тяжелую сцену, если все будет так, как Гэтсби рисовал мне той ночью в саду.

The next day was broiling, almost the last, certainly the warmest, of the summer.

День выдался - настоящее пекло, один из последних дней лета и, наверное, самый жаркий.

As my train emerged from the tunnel into sunlight, only the hot whistles of the National Biscuit Company broke the simmering hush at noon.

Когда мой поезд вынырнул из туннеля на солнечный свет, лишь горячие гудки "Нэшнл би^уит компани" прорезывали раскаленную тишину полдня.

The straw seats of the car hovered on the edge of combustion; the woman next to me perspired delicately for a while into her white shirtwaist, and then, as her newspaper dampened under her fingers, lapsed despairingly into deep heat with a desolate cry.

Соломенные вагонные сиденья только что не дымились; моя соседка долго и терпеливо потела в своей белой блузке, но наконец, опустив влажную от рук газету, со стоном отчаяния откинулась назад, в духоту.

Her pocket-book slapped to the floor.

При этом ее сумочка шлепнулась на пол.

"Oh, my!" she gasped.

- Ах ты господи! - вскрикнула она.

I picked it up with a weary bend and handed it back to her, holding it at arm's length and by the extreme tip of the corners to indicate that I had no designs upon it-but every one near by, including the woman, suspected me just the same.

Я с трудом наклонился, подобрал сумочку и протянул ее владелице, держа за самый краешек и как можно дальше от себя, в знак того, что не намерен на нее покушаться; но все кругом, в том числе и владелица сумочки все равно заподозрили во мне вора.

"Hot!" said the conductor to familiar faces.

- Жарко! - повторял контролер при виде каждого знакомого лица.

"Some weather!... Hot!... Hot!... Hot! #133; Is it hot enough for you?

- Ну и денек!.. Жарко!.. Жарко!.. Жарко!.. Вам не жарко?

Is it hot?

А вам жарко?

Is it...?"

А вам...

My commutation ticket came back to me with a dark stain from his hand.

На моем сезонном билете осталось от его пальца темное пятно.

That any one should care in this heat whose flushed lips he kissed, whose head made damp the pajama pocket over his heart!

В такой зной станешь ли разбирать, чьи пылающие губы целуешь, под чьей головкой мокнет карман пижамы на левой стороне груди, над сердцем?

...Through the hall of the Buchanans' house blew a faint wind, carrying the sound of the telephone bell out to Gatsby and me as we waited at the door.

... Когда мы с Гэтсби дожидались у двери бьюкененовского дома, легкий ветер донес из холла трель телефонного звонка.

"The master's body!" roared the butler into the mouthpiece.

- Подать труп хозяина? - зарычал в трубку лакей.

"I'm sorry, madame, but we can't furnish it-it's far too hot to touch this noon!"

- Сожалею, сударыня, но это никак невозможно. В такую жару к нему не прикоснешься.

What he really said was:

На самом деле он говорил вот что:

"Yes... Yes... I'll see."

- Да... да... Сейчас узнаю.

He set down the receiver and came toward us, glistening slightly, to take our stiff straw hats.

Он положил трубку и поспешил к нам навстречу, чтобы взять наши канотье. Лицо его слегка лоснилось.

"Madame expects you in the salon!" he cried, needlessly indicating the direction.

- Миссис Бьюкенен ожидает вас в гостиной, -сказал он, указывая дорогу, что, кстати, вовсе не требовалось.

In this heat every extra gesture was an affront to the common store of life.

В такую жару каждое лишнее движение было посягательством на общий запас жизненных сил.

The room, shadowed well with awnings, was dark and cool.

В гостиной благодаря полотняным тентам над окнами было полутемно и прохладно.

Daisy and Jordan lay upon an enormous couch, like silver idols weighing down their own white dresses against the singing breeze of the fans.

Дэзи и Джордан лежали на исполинской тахте, точно два серебряных идола, придерживая свои белые платья, чтобы их не вздувало ветерком от жужжащих вентиляторов.

"We can't move," they said together.

- Невозможно шевельнуться! - воскликнули они в один голос.

Jordan's fingers, powdered white over their tan, rested for a moment in mine.

Пальцы Джордан в белой пудре поверх загара на секунду задержались в моей руке.

"And Mr. Thomas Buchanan, the athlete?" I inquired.

- А где же мистер Томас Бьюкенен, прославленный спортсмен? - спросил я.

Simultaneously I heard his voice, gruff, muffled, husky, at the hall telephone.

И тотчас же у телефона в холле хрипловато и глухо зазвучал голос Тома.

Gatsby stood in the centre of the crimson carpet and gazed around with fascinated eyes.

Стоя на темно-алом ковре посреди гостиной, Гэтсби, как завороженный, озирался по сторонам.

Daisy watched him and laughed, her sweet, exciting laugh; a tiny gust of powder rose from her bosom into the air.

Дэзи посмотрела на него и засмеялась своим мелодичным, волнующим смехом; крохотное облачко пудры взлетело с ее груди.

"The rumor is," whispered Jordan, "that that's Tom's girl on the telephone."

- Есть слух, что Том сейчас разговаривает со своей дамой, - шепнула мне Джордан.

We were silent.

Мы все примолкли.

The voice in the hall rose high with annoyance:

Голос в холле стал громче, в нем послышалось раздражение.

"Very well, then, I won't sell you the car at all... I'm under no obligations to you at all ... and as for your bothering me about it at lunch time, I won't stand that at all!"

- Ах вот что, ну тогда я вообще не стану продавать вам эту машину... У меня вообще нет никаких обязательств перед вами... Это вообще безобразие - звонить и надоедать в час, когда люди сидят за столом...

"Holding down the receiver," said Daisy cynically.

- А трубку прикрыл рукой, - сказала Дэзи с презрительной усмешкой.

"No, he's not," I assured her.

- Напрасно ты думаешь, - возразил я.

"It's a bona-fide deal.

- Он действительно собирается продать машину.

I happen to know about it."

Я случайно знаю об этой сделке.

Tom flung open the door, blocked out its space for a moment with his thick body, and hurried into the room.

Дверь распахнулась, Том на миг загородил весь проем своей массивной фигурой, затем стремительно шагнул в комнату.

"Mr. Gatsby!"

- Мистер Гэтсби!

He put out his broad, flat hand with well-concealed dislike.

- С хорошо скрытой неприязнью он протянул широкую, плоскую руку.

"I'm glad to see you, sir... Nick..."

- Рад вас видеть, сэр... Ник...

"Make us a cold drink," cried Daisy.

- Приготовь нам выпить чего-нибудь холодненького, - громко попросила Дэзи.

As he left the room again she got up and went over to Gatsby and pulled his face down, kissing him on the mouth.

Как только он вышел из комнаты, она встала, подошла к Гэтсби и, притянув его к себе, поцеловала в губы.

"You know I love you," she murmured.

- Я люблю тебя, ты же знаешь, - прошептала она.

"You forget there's a lady present," said Jordan.

- Ты, кажется, забыла, что здесь еще кто-то есть, -сказала Джордан.

Daisy looked around doubtfully.

Дэзи недоверчиво оглянулась.

"You kiss Nick too."

- А ты целуй Ника.

"What a low, vulgar girl!"

- Фу, бесстыдница!

"I don't care!" cried Daisy, and began to clog on the brick fireplace.

- Ну и пусть! - выкрикнула Дэзи и, вскочив на кирпичную приступку перед камином, застучала по ней каблуками.

Then she remembered the heat and sat down guiltily on the couch just as a freshly laundered nurse leading a little girl came into the room.

Но сразу вспомнила про жару и с виноватым видом вернулась на свое место на тахте. Не успела она сесть, как в гостиную вошла накрахмаленная нянька, ведя за руку маленькую девочку.

"Bles-sed pre-cious," she crooned, holding out her arms.

- У, ты моя радость, - заворковала Дэзи, широко раскрывая объятия.

"Come to your own mother that loves you."

- Иди скорей к мамочке, мамочка так тебя любит.

The child, relinquished by the nurse, rushed across the room and rooted shyly into her mother's dress.

Девочка, почувствовав, что нянька отпустила ее руку, перебежала через всю комнату и застенчиво укрылась в складках материнского платья.

"The bles-sed pre-cious!

- У, ты мое сокровище!

Did mother get powder on your old yellowy hair?

Мама не запачкала пудрой твои желтенькие волосики?

Stand up now, and say-How-de-do."

Ну-ка, стань ровненько и поздоровайся с гостями.

Gatsby and I in turn leaned down and took the small reluctant hand.

Мы с Гэтсби по очереди нагнулись и пожали неохотно протянутую ручку.

Afterward he kept looking at the child with surprise.

И все время, пока девочка была в комнате, Гэтсби не сводил с нее изумленного взгляда.

I don't think he had ever really believed in its existence before.

Кажется, он только сейчас поверил в ее существование.

"I got dressed before luncheon," said the child, turning eagerly to Daisy.

- Я еще не завтракала, а уже в платьице, - сказала малышка, сразу же повернувшись к Дэзи.

"That's because your mother wanted to show you off."

- Это потому, что мама хотела показать тебя во всей красе.

Her face bent into the single wrinkle of the small white neck.

- Она прижалась лицом к единственной складочке, перерезавшей круглую шейку.

"You dream, you.

- Ты же мое чудо!

You absolute little dream."

Самое настоящее маленькое чудо!

"Yes," admitted the child calmly.

- Да, - невозмутимо согласилась малышка.

"Aunt Jordan's got on a white dress too."

- А у тети Джордан тоже белое платьице.

"How do you like mother's friends?"

- Тебе нравятся мамины друзья?

Daisy turned her around so that she faced Gatsby.

- Дэзи повернула девочку лицом к Гэтсби.

"Do you think they're pretty?"

- Посмотри, они красивые?

"Where's Daddy?"

- А папа где?

"She doesn't look like her father," explained Daisy.

- Она совершенно не похожа на отца, - сказала нам Дэзи.

"She looks like me.

- Она вся в меня.

She's got my hair and shape of the face."

Мои волосы, мой овал лица.

Daisy sat back upon the couch.

Она откинулась на валик тахты.

The nurse took a step forward and held out her hand.

Нянька подошла в протянула руку.

"Come, Pammy."

- Пойдем, Пэмми.

"Good-by, sweetheart!"

- До свидания, моя радость.

With a reluctant backward glance the well-disciplined child held to her nurse's hand and was pulled out the door, just as Tom came back, preceding four gin rickeys that clicked full of ice.

С сожалением оглянувшись назад, хорошо вымуштрованное дитя взялось за протянутую руку и было уведено в ту самую минуту, когда в гостиной опять появился Том, а за ним - четыре высоких бокала, в которых позвякивал лед.

Gatsby took up his drink.

Гэтсби взял бокал.

"They certainly look cool," he said, with visible tension.

- Выглядит освежающе, - с натугой выговорил он.

We drank in long, greedy swallows.

Мы стали пить долгими жадными глотками.

"I read somewhere that the sun's getting hotter every year," said Tom genially.

- Я где-то читал, что солнце с каждым годом становится горячее, - сообщил Том весело.

"It seems that pretty soon the earth's going to fall into the sun-or waft a minute-it's just the opposite-the sun's getting colder every year."

- И вроде бы Земля скоро, упадет на Солнце - или нет, погодите, - как раз наоборот! - Солнце с каждым годом остывает.

"Come outside," he suggested to Gatsby,

- Давайте выйдем, - минуту спустя предложил он Гэтсби.

"I'd like you to have a look at the place."

- Я хочу показать вам сад и все угодья.

I went with them out to the veranda.

Я вышел на веранду вместе с ними.

On the green Sound, stagnant in the heat, one small sail crawled slowly toward the fresher sea.

Зеленая вода пролива от жары казалась стоячей; одинокий маленький парус полз по ней к прохладе открытого моря.

Gatsby's eyes followed it momentarily; he raised his hand and pointed across the bay.

Гэтсби с минуту следил за ним глазами, потом махнул рукой, указывая на другую сторону бухты:

"I'm right across from you."

- Мой дом там, как раз напротив.

"So you are."

- Да, верно.

Our eyes lifted over the rose-beds and the hot lawn and the weedy refuse of the dog-days alongshore.

Мы смотрели вдаль, поверх розовых кустов, разогретого газона и выжженной зноем травы на берегу.

Slowly the white wings of the boat moved against the blue cool limit of the sky.

Белое крыло парусника медленно двигалось к небу, отчеркнутому синей прохладной чертой.

Ahead lay the scalloped ocean and the abounding blessed isles.

Где-то там, в иззубренном берегами океане, было множество благодатных островов.

"There's sport for you," said Tom, nodding.

- Вот это спорт, - тряхнув головой, сказал Том.

"I'd like to be out there with him for about an hour."

- Я бы не отказался сегодня поплавать на этой штуке час-другой.

We had luncheon in the dining-room, darkened too against the heat, and drank down nervous gayety with the cold ale.

Завтракали в столовой, тоже затененной от солнца, запивая холодным пивом искусственное веселье.

"What'll we do with ourselves this afternoon?" cried Daisy, "and the day after that, and the next thirty years?"

- А куда нам девать себя вечером? - воскликнула Дэзи. - И завтра, и послезавтра, и в ближайшие тридцать лет?

"Don't be morbid," Jordan said.

- Пожалуйста, не впадай в меланхолию, - сказала Джордан.

"Life starts all over again when it gets crisp in the fall."

- С первым осенним холодком жизнь начнется сначала.

"But it's so hot," insisted Daisy, on the verge of tears, "and everything's so confused.

- Да, но сейчас так жарко, - настаивала Дэзи чуть не со слезами. - И все как в тумане.

Let's all go to town!"

Знаете что, давайте пойдем в город!

Her voice struggled on through the heat, beating against it, molding its senselessness into forms.

Ее голос боролся с жарой, сопротивляясь ей, пытаясь обуздать ее нелепость.

"I've heard of making a garage out of a stable," Tom was saying to Gatsby, "but I'm the first man who ever made a stable out of a garage."

- Случается, что в конюшне устраивают гараж, -говорил Том, обращаясь к Гэтсби. - Но я первый устроил в гараже конюшню.

"Who wants to go to town?" demanded Daisy insistently.

- Кто хочет ехать в город? - не унималась Дэзи.

Gatsby's eyes floated toward her.

Гэтсби потянулся к ней взглядом.

"Ah," she cried, "you look so cool."

- Ах! - воскликнула она. - Вам словно бы совсем прохладно.

Their eyes met, and they stared together at each other, alone in space.

Их взгляды встретились и остановились, не отпуская друг друга. Они были одни во вселенной.

With an effort she glanced down at the table.

Потом Дэзи заставила себя отвести глаза.

"You always look so cool," she repeated.

- Вам всегда прохладно, - сказала она.

She had told him that she loved him, and Tom Buchanan saw.

Она говорила ему о своей любви, и Том вдруг понял.

He was astounded.

Он замер, ошеломленный.

His mouth opened a little, and he looked at Gatsby, and then back at Daisy as if he had just recognized her as some one he knew a long time ago.

Рот его приоткрылся, он посмотрел на Гэтсби, потом снова на Дэзи, как будто только сейчас узнал в ней какую-то очень давнюю знакомую.

"You resemble the advertisement of the man," she went on innocently.

- Вы похожи на джентльмена с рекламной картинки, - продолжала Дэзи невинным тоном.

"You know the advertisement of the man--"

- Знаете, бывают такие рекламные картинки...

"All right," broke in Tom quickly,

- Ладно, - срыву перебил ее Том.

"I'm perfectly willing to go to town.

- В город так в город, не возражаю.

Come on-we're all going to town."

Собирайтесь все - мы едем в город.

He got up, his eyes still flashing between Gatsby and his wife.

Он встал, еще бросая грозные взгляды то на жену, то на Гэтсби.

No one moved.

Никто не пошевелился.

"Come on!"

- Ну что же вы?

His temper cracked a little.

- Он еле сдерживался.

"What's the matter, anyhow?

- В чем дело?

If we're going to town, let's start."

Ехать так ехать.

His hand, trembling with his effort at self-control, bore to his lips the last of his glass of ale.

Рукой, дрожавшей от усилий, которые он над собой делал, он опрокинул в рот остатки пива из стакана.

Daisy's voice got us to our feet and out on to the blazing gravel drive.

Г олос Дэзи поднял нас всех из-за стола и вывел на пышущую жаром аллею.

"Are we just going to go?" she objected.

- А почему так сразу? - запротестовала она.

"Like this?

- Что за спешка?

Aren't we going to let any one smoke a cigarette first?"

Почему нельзя спокойно выкурить сигарету?

"Everybody smoked all through lunch."

- Все курили за завтраком.

"Oh, let's have fun," she begged him.

- Не порть людям удовольствие, - упрашивала она.

"It's too hot to fuss."

- В такую жару немыслимо торопиться.

He didn't answer.

Он не ответил.

"Have it your own way," she said.

- Ну, как хочешь, - сказала она.

"Come on, Jordan."

- Идем, Джордан.

They went up-stairs to get ready while we three men stood there shuffling the hot pebbles with our feet.

Дамы пошли наверх, привести себя в порядок, а мы все трое стояли, переминаясь с ноги на ногу на горячей гальке.

A silver curve of the moon hovered already in the western sky. Gatsby started to speak, changed his mind, but not before Tom wheeled and faced him expectantly.

Гэтсби кашлянул, собираясь что-то сказать, потом передумал, но Том уже успел повернуться и выжидательно смотрел ему в лицо.

"Have you got your stables here?" asked Gatsby with an effort.

- Ваша конюшня близко? - с деланной непринужденностью спросил Гэтсби.

"About a quarter of a mile down the road"

- С четверть мили отсюда по шоссе.

"Oh."

- А-а!

A pause.

Пауза.

"I don't see the idea of going to town," broke out Tom savagely.

- Дурацкая, в общем, затея, ехать в город, -взорвался Том.

"Women get these notions in their heads--"

- Только женщине может прийти в голову такое...

"Shall we take anything to drink?" called Daisy from an upper window.

- Прихватим с собой чего-нибудь выпить? -крикнула Дэзи сверху, из окна.

"I'll get some whiskey," answered Tom. He went inside.

- Я возьму виски, - ответил Том и пошел в комнаты.

Gatsby turned to me rigidly:

Гэтсби сумрачно повернулся ко мне:

"I can't say anything in his house, old sport."

- Не могу я разговаривать в этом доме, старина.

"She's got an indiscreet voice," I remarked.

- У Дэзи нескромный голос, - заметил я.

"It's full of -" I hesitated.

- В нем звенит... - Я запнулся.

"Her voice is full of money," he said suddenly.

- В нем звенят деньги, - неожиданно сказал он.

That was it.

Ну конечно же.

I'd never understood before.

Как я не понял раньше.

It was full of money-that was the inexhaustible charm that rose and fell in it, the jingle of it, the cymbals' song of it... High in a white palace the king's daughter, the golden girl... .

Деньги звенели в этом голосе - вот что так пленяло в его бесконечных переливах, звон металла, победная песнь кимвал... Во дворце высоком, беломраморном, королевна, дева золотая...

Tom came out of the house wrapping a quart bottle in a towel, followed by Daisy and Jordan wearing small tight hats of metallic cloth and carrying light capes over their arms.

Том вышел из дома, на ходу завертывая в полотенце большую бутылку. За ним шли Дэзи и Джордан в маленьких парчовых шапочках, с легкими накидками на руке.

"Shall we all go in my car?" suggested Gatsby.

- Мы можем ехать все в моей машине, -предложил Гэтсби.

He felt the hot, green leather of the seat.

Он пощупал горячую кожу сиденья.

"I ought to have left it in the shade."

- Надо было мне отвести ее в тень.

"Is it standard shift?" demanded Tom.

- У вас переключение скоростей обычное? -спросил Том.

"Yes."

- Да.

"Well, you take my coupe and let me drive your car to town."

- Тогда знаете что, берите вы мой "фордик", а я поведу вашу машину.

The suggestion was distasteful to Gatsby.

Гэтсби это предложение не понравилось.

"I don't think there's much gas," he objected.

- Боюсь, бензину у меня маловато.

"Plenty of gas," said Tom boisterously.

- Хватит, чего там, - развязно воскликнул Том.

He looked at the gauge.

- Он взглянул на бензомер.

"And if it runs out I can stop at a drugstore.

- А не хватит, можно по дороге заехать в аптеку.

You can buy anything at a drugstore nowadays."

Теперь в аптеках чего только не достанешь.

A pause followed this apparently pointless remark.

За этим словно бы безобидным замечанием последовала пауза.

Daisy looked at Tom frowning, and an indefinable expression, at once definitely unfamiliar and vaguely recognizable, as if I had only heard it described in words, passed over Gatsby's face.

Дэзи посмотрела на Тома, сдвинув брови, а у Гэтсби прошла по лицу неуловимая тень, на миг придав ему непривычное и в то же время чем-то странно знакомое выражение - знакомое словно бы понаслышке.

"Come on, Daisy," said Tom, pressing her with his hand toward Gatsby's car.

- Садись, Дэзи, - сказал Том, подталкивая жену к машине Гэтсби.

"I'll take you in this circus wagon."

- Прокачу тебя в этом цирковом фургоне.

He opened the door, but she moved out from the circle of his arm.

Он отворил дверцу, но Дэзи вывернулась из-под его руки.

"You take Nick and Jordan.

- Ты бери Ника и Джордан.

We'll follow you in the coupe."

А мы поедем следом на "фордике".

She walked close to Gatsby, touching his coat with her hand.

Она подошла к Гэтсби и положила руку на его локоть.

Jordan and Tom and I got into the front seat of Gatsby's car, Tom pushed the unfamiliar gears tentatively, and we shot off into the oppressive heat, leaving them out of sight behind.

Джордан, Том и я уселись на переднем сиденье машины Гэтсби, Том тронул один рычаг, другой -и мы понеслись, разрезая горячий воздух, оставив их далеко позади.

"Did you see that?" demanded Tom.

- Видали? - спросил Том.

"See what?"

- Что именно?

He looked at me keenly, realizing that Jordan and I must have known all along.

Он пристально посмотрел на меня, - должно быть, сообразил, что мы с Джордан давно уже знаем.

"You think I'm pretty dumb, don't you?" he suggested.

- Вы, наверно, меня круглым дураком считаете, -сказал он.

"Perhaps I am, but I have a-almost a second sight, sometimes, that tells me what to do.

- Пусть так, а все-таки у меня иногда появляется -ну второе зрение, что ли, и оно мне подсказывает как поступить.

Maybe you don't believe that, but science--"

Может, вы и не верите в такие вещи, но наука...

He paused.

Он запнулся.

The immediate contingency overtook him, pulled him back from the edge of the theoretical abyss.

Непосредственная действительность напомнила о себе, не дав ему свалиться в бездну отвлеченных умствований.

"I've made a small investigation of this fellow," he continued.

- Я навел кое-какие справки об этом субъекте, -заговорил он снова.

"I could have gone deeper if I'd known--"

- Можно было копнуть и глубже, если б знать...

"Do you mean you've been to a medium?" inquired Jordan humorously.

- Уж не ходил ли ты к гадалке? - ехидно спросила Джордан.

"What?"

- Что?

Confused, he stared at us as we laughed. "A medium?"

- Он вытаращил глаза, озадаченный нашим дружным смехом - К гадалке?

"About Gatsby."

- Да, насчет Гэтсби.

"About Gatsby!

- Насчет Гэтсби?

No, I haven't.

Нет, зачем.

I said I'd been making a small investigation of his past."

Я же сказал: я навел кое-какие справки о его прошлом.

"And you found he was an Oxford man," said Jordan helpfully.

- И выяснилось, что он учился в Оксфорде, -услужливо подсказала Джордан.

"An Oxford man!" He was incredulous.

- В Оксфорде!

"Like hell he is!

Черта с два!

He wears a pink suit."

- Он передернул плечами.

"Nevertheless he's an Oxford man."

- Человек, который ходит в розовом костюме!..

"Oxford, New Mexico," snorted Tom contemptuously, "or something like that."

- И тем не менее. - Оксфорд, который в штате Нью-Мексико, - пренебрежительно фыркнул Том.- Или еще где-то.

"Listen, Tom. If you're such a snob, why did you invite him to lunch?" demanded Jordan crossly.

- Слушай, Том, если ты такой сноб, зачем было приглашать его в гости? - сердито спросила Джордан.

"Daisy invited him; she knew him before we were married-God knows where!"

- Дэзи его пригласила, она с ним была знакома еще до замужества, - бог весть, где это ее угораздило!

We were all irritable now with the fading ale, and aware of it we drove for a while in silence.

От выветривавшихся пивных паров всем хотелось злиться, и некоторое время мы ехали молча.

Then as Doctor T.

Но вот впереди показались выцветшие глаза доктора Т.

J.

Дж.

Eckleburg's faded eyes came into sight down the road, I remembered Gatsby's caution about gasoline.

Эклберга, и я вспомнил предупреждение Гэтсби насчет бензина.

"We've got enough to get us to town," said Tom.

- Ерунда, до города дотянем, - сказал Том.

"But there's a garage right here," objected Jordan.

- Зачем же, когда вот рядом гараж, - возразила Джордан.

"I don't want to get stalled in this baking heat."

- Совсем невесело застрять где-нибудь на дороге в такое пекло.

Tom threw on both brakes impatiently, and we slid to an abrupt dusty spot under Wilson's sign.

Том с досадой затормозил, мы въехали на пыльный пятачок перед вывеской Джордана Уилсона и круто остановились.

After a moment the proprietor emerged from the interior of his establishment and gazed hollow-eyed at the car.

Минуту спустя сам хозяин показался в дверях своего заведения и уставился пустым взглядом на нашу машину.

"Let's have some gas!" cried Tom roughly. "What do you think we stopped for-to admire the view?"

- Нельзя ли поживей? - грубо крикнул Том - Мы приехали заправиться, а не любоваться пейзажем.

"I'm sick," said Wilson without moving.

- Я болен, - сказал Уилсон, не трогаясь с места.

"Been sick all day."

- Я сегодня с самого утра болен.

"What's the matter?"

- А что с вами?

"I'm all run down."

- Слабость какая-то во всем теле.

"Well, shall I help myself?" Tom demanded. "You sounded well enough on the phone."

- Что же, мне самому браться за шланг? - спросил Том - По телефону голос у вас был вполне здоровый.

With an effort Wilson left the shade and support of the doorway and, breathing hard, unscrewed the cap of the tank.

Уилсон переступил порог - видно было, что ему трудно расстаться с тенью и с опорой, - и, тяжело дыша, стал отвинчивать крышку бензобака.

In the sunlight his face was green.

На солнце лицо у него было совсем зеленое.

"I didn't mean to interrupt your lunch," he said.

- Я не думал, что помешаю вам завтракать, -сказал он.

"But I need money pretty bad, and I was wondering what you were going to do with your old car."

- Мне сейчас очень нужны деньги, и я хотел знать, что вы решили насчет той машины.

"How do you like this one?" inquired Tom.

- А моя новая машина вам нравится? - спросил Том.

"I bought it last week."

- Я ее купил на прошлой неделе.

"It's a nice yellow one," said Wilson, as he strained at the handle.

- Эта желтая? Хороша, - сказал Уилсон, налегая на рукоять.

"Like to buy it?"

- Хотите, продам?

"Big chance," Wilson smiled faintly.

- Вы все шутите. - Уилсон криво усмехнулся.

"No, but I could make some money on the other."

- Нет уж, вы мне лучше продайте старую, я и на ней сумею заработать.

"What do you want money for, all of a sudden?"

- А на что это вам так спешно понадобились деньги?

"I've been here too long. I want to get away.

- Хочу уехать. Слишком я зажился в этих местах.

My wife and I want to go West."

Мы с женой хотим перебраться на Запад.

"Your wife does," exclaimed Tom, startled.

- Ваша жена хочет уехать? - в изумлении воскликнул Том.

"She's been talking about it for ten years."

- Десять лет она только о том и говорила.

He rested for a moment against the pump, shading his eyes.

- Он на миг прислонился к колонке, ладонью прикрыв глаза от солнца.

"And now she's going whether she wants to or not.

- А теперь, хочет не хочет, все равно уедет.

I'm going to get her away."

Я ее отсюда увезу.

The coupe flashed by us with a flurry of dust and the flash of a waving hand.

Мимо в облаке пыли промчался "фордик", чья-то рука помахала на ходу.

"What do I owe you?" demanded Tom harshly.

- Сколько с меня? - отрывисто спросил Том.

"I just got wised up to something funny the last two days," remarked Wilson.

- Дошло тут до моих ушей кое-что неладное, -продолжал Уилсон.

"That's why I want to get away.

- Потому-то я и решил уехать.

That's why I been bothering you about the car."

Потому и насчет машины вам докучал.

"What do I owe you?"

- Сколько с меня?

"Dollar twenty."

- Доллар двадцать центов.

The relentless beating heat was beginning to confuse me and I had a bad moment there before I realized that so far his suspicions hadn't alighted on Tom.

От несокрушимого напора жары у меня мутилось в голове, и прошло несколько неприятных секунд, прежде чем я сообразил, что подозрения Уилсона пока еще никак не связаны с Томом.

He had discovered that Myrtle had some sort of life apart from him in another world, and the shock had made him physically sick.

Просто он обнаружил, что у Миртл есть другая, отдельная жизнь в чужом и далеком ему мире, и от этого ему стало физически нехорошо.

I stared at him and then at Tom, who had made a parallel discovery less than an hour before-and it occured to me that there was no difference between men, in intelligence or race, so profound as the difference between the sick and the well.

Я посмотрел на него, затем на Тома - ведь часу не прошло, как Том сделал совершенно такое же открытие, - и мне пришло в голову, что никакие расовые или духовные различия между людьми не могут сравниться с той разницей, которая существует между больным человеком и здоровым.

Wilson was so sick that he looked guilty, unforgivably guilty-as if he just got some poor girl with child.

Уилсон был болен, и от этого у него был такой непоправимо виноватый вид, как будто он только что обесчестил беззащитную девушку.

"I'll let you have that car," said Tom.

- Хорошо, машину я вам продам, - сказал Том.

"I'll send it over to-morrow afternoon."

- Завтра днем она будет у вас.

That locality was always vaguely disquieting, even in the broad glare of afternoon, and now I turned my head as though I had been warned of something behind.

Всегда для меня в этой местности было что-то безотчетно зловещее, даже при ярком солнечном свете. Вот и сейчас я невольно оглянулся, словно чуя какую-то опасность за спиной.

Over the ashheaps the giant eyes of Doctor T.

Гигантские глаза доктора Т.

J.

Дж.

Eckleburg kept their vigil, but I perceived, after a moment, that the other eyes were regarding us less than twenty feet away.

Эклберга бдительно несли свою вахту над горами шлака, но я скоро заметил, что за нами напряженно следят другие глаза, и гораздо ближе.

In one of the windows over the garage the curtains had been moved aside a little, and Myrtle Wilson was peering down at the car.

В одном из окон над гаражом занавеска была чуть сдвинута в сторону, и оттуда на нашу машину глядела Миртл Уилсон.

So engrossed was she that she had no consciousness of being observed, and one emotion after another crept into her face like objects into a slowly developing picture.

Она вся ушла в этот взгляд, не замечая, что за ней наблюдают; разнообразные оттенки чувств постепенно проступали на ее лице, как предметы на проявляемой фотографии.

Her expression was curiously familiar-it was an expression I had often seen on women's faces, but on Myrtle Wilson's face it seemed purposeless and inexplicable until I realized that her eyes, wide with jealous terror, were fixed not on Tom, but on Jordan Baker, whom she took to be his wife.

Мне и раньше приходилось подмечать на женских лицах подобное выражение, но на этот раз что-то в нем было несообразное, непонятное для меня, -пока я не догадался, что расширенные ревнивым ужасом глаза Миртл устремлены не на Тома, а на Джордан Бейкер, которую она приняла за его жену.

There is no confusion like the confusion of a simple mind, and as we drove away Tom was feeling the hot whips of panic.

Нет смятения более опустошительного, чем смятение неглубокой души. Том вел машину, словно подхлестываемый обжигающим бичом паники.

His wife and his mistress, until an hour ago secure and inviolate, were slipping precipitately from his control.

Еще час назад его жена и его любовница принадлежали ему прочно и нерушимо, а теперь они обе быстрее быстрого ускользали из его рук.

Instinct made him step on the accelerator with the double purpose of overtaking Daisy and leaving Wilson behind, and we sped along toward Astoria at fifty miles an hour, until, among the spidery girders of the elevated, we came in sight of the easygoing blue coupe.

И он все сильней нажимал на акселератор, инстинктивно стремясь к двойной цели: догнать Дэзи и уйти от Уилсона. Мы мчались к Астории со скоростью пятьдесят миль в час, пока впереди, в стальной паутине ферм надземки, не замаячил неторопливо катящий синий "фордик".

"Those big movies around Fiftieth Street are cool," suggested Jordan.

- В районе Пятидесятой улицы есть большое кино, где довольно прохладно, - сказала Джордан.

"I love New York on summer afternoons when every one's away.

- Люблю Нью-Йорк летом, во второй половине дня, когда он совсем пустой.

There's something very sensuous about it-overripe, as if all sorts of funny fruits were going to fall into your hands."

В нем тогда есть что-то чувственное, перезрелое, как будто стоит подставить руки - и в них начнут валиться диковинные плоды.

The word "sensuous" had the effect of further disquieting Tom, but before he could invent a protest the coupe came to a stop, and Daisy signalled us to draw up alongside.

Слово "чувственный" разбередило тревогу Тома, но прежде чем он успел придумать возражение, "фордик" остановился, и Дэзи замахала рукой, подзывая нас.

"Where are we going?" she cried.

- Теперь куда? - спросила она.

"How about the movies?"

- В кино, может быть?

"It's so hot," she complained.

- Ох, в такую жару, - жалобно протянула она.

"You go. We'll ride around and meet you after."

- Вы ступайте, если хотите, а мы покатаемся и приедем за вами к концу сеанса.

With an effort her wit rose faintly, "We'll meet you on some corner.

- Она сделала слабую попытку пошутить: -Назначим свидание на перекрестке.

I'll be the man smoking two cigarettes."

Я буду мужчина с двумя сигаретами во рту.

"We can't argue about it here," Tom said impatiently, as a truck gave out a cursing whistle behind us.

- Здесь не место спорить, - раздраженно сказал Том, услышав негодующее рявканье грузовика, которому мы загородили путь.

"You follow me to the south side of Central Park, in front of the Plaza."

- Поезжайте за мной к южному въезду в Центральный парк, тому, что напротив отеля "Плаза".

Several times he turned his head and looked back for their car, and if the traffic delayed them he slowed up until they came into sight.

По дороге он то и дело оглядывался, чтобы посмотреть, едут ли они следом, и, если им случалось застрять среди потока машин, он сбавлял скорость и ждал, когда "фордик" покажется снова.

I think he was afraid they would dart down a side street and out of his life forever.

Казалось, он боится, что они вдруг нырнут в боковую улицу и навсегда скроются из виду - и из его жизни.

But they didn't.

Но этого не случилось.

And we all took the less explicable step of engaging the parlor of a suite in the Plaza Hotel.

И мы все сообща приняли труднообъяснимое решение - снять на вечер гостиную номера-люкс в "Плаза".

The prolonged and tumultuous argument that ended by herding us into that room eludes me, though I have a sharp physical memory that, in the course of it, my underwear kept climbing like a damp snake around my legs and intermittent beads of sweat raced cool across my back.

Подробности долгого и шумного спора, в результате которого мы были загнаны в эту гостиную, стерлись у меня из памяти; хотя я отчетливо помню неприятное ощущение, которое я испытывал во время этого спора оттого, что мои трусы обвивались вокруг ног, точно влажные змеи, а по спине то и дело скатывались холодные бусинки пота.

The notion originated with Daisy's suggestion that we hire five bathrooms and take cold baths, and then assumed more tangible form as "a place to have a mint julep."

Началось с предложения Дэзи снять в отеле пять ванных и принять освежающий душ; затем разговор пошел уже о "местечке, где можно выпить мятный коктейль со льдом".

Each of us said over and over that it was a "crazy idea"-we all talked at once to a baffled clerk and thought, or pretended to think, that we were being very funny ...

При этом раз двадцать было сказано: "Идиотская затея!" - но в конце концов, говоря все разом и перебивая друг друга, мы кое-как сговорились с обалделым портье. Нам казалось - или мы себе внушали, - что все это необыкновенно весело.

The room was large and stifling, and, though it was already four o'clock, opening the windows admitted only a gust of hot shrubbery from the Park.

Комната была большая и душная, и хотя шел уже пятый час, в окна, когда их распахнули, повеяло только сухостью накалившейся зелени парка.

Daisy went to the mirror and stood with her back to us, fixing her hair.

Дэзи подошла к зеркалу и, стоя ко всем спиной, стала поправлять прическу.

"It's a swell suite," whispered Jordan respectfully, and every one laughed.

- Роскошный апартамент, - благоговейным шепотом произнесла Джордан. Все расхохотались.

"Open another window," commanded Daisy, without turning around.

- Отворите еще окно, - не оглядываясь, распорядилась Дэзи.

"There aren't any more."

- А больше нет.

"Well, we'd better telephone for an axe--"

- Ну, тогда придется позвонить, чтобы принесли топор...

"The thing to do is to forget about the heat," said Tom impatiently.

- Прежде всего - довольно разговоров о жаре, -сердито сказал Том.

"You make it ten times worse by crabbing about it."

- А то долбишь все время: жара, жара - от этого только в сто раз хуже.

He unrolled the bottle of whiskey from the towel and put it on the table.

Он развернул полотенце и поставил на стол свою бутылку виски.

"Why not let her alone, old sport?" remarked Gatsby.

- Что вы к ней придираетесь, старина? - сказал Гэтсби.

"You're the one that wanted to come to town."

- Вы ведь сами захотели ехать в город.

There was a moment of silence.

Наступила тишина.

The telephone book slipped from its nail and splashed to the floor, whereupon Jordan whispered,

Вдруг толстый телефонный справочник сорвался с гвоздя и шлепнулся на пол. Джордан сказала шепотом:

"Excuse me"-but this time no one laughed.

"Извините, пожалуйста", - но на этот раз никто не засмеялся.

"I'll pick it up," I offered.

- Я сейчас подниму, - сказал я.

"I've got it."

- Не надо, я сам.

Gatsby examined the parted string, muttered "Hum!" in an interested way, and tossed the book on a chair.

- Гэтсби долго рассматривал лопнувший шнурок, потом с интересом хмыкнул и бросил справочник на стул.

"That's a great expression of yours, isn't it?" said Tom sharply.

- А без этого своего словца вы никак не можете? -резко спросил Том.

"What is?"

- Какого словца?

"All this 'old sport' business.

- Да вот - "старина".

Where'd you pick-that up?"

Где только вы его откопали?

"Now see here, Tom," said Daisy, turning around from the mirror, "if you're going to make personal remarks I won't stay here a minute.

- Слушай, Том, - сказала Дэзи, отходя от зеркала.- Если ты будешь говорить людям дерзости, я здесь ни минуты не останусь.

Call up and order some ice for the mint julep."

Позвони лучше, чтобы принесли лед для коктейля.

As Tom took up the receiver the compressed heat exploded into sound and we were listening to the portentous chords of Mendelssohn's Wedding March from the ballroom below.

Том снял трубку, но в эту минуту сжатый стенами зной взорвался потоками звуков - из бальной залы внизу донеслись торжественные аккорды мендельсоновского свадебного марша.

"Imagine marrying anybody in this heat!" cried Jordan dismally.

- Нет, вы подумайте - выходить замуж в такую жару! - трагически воскликнула Джордан.

"Still-I was married in the middle of June," Daisy remembered,

- А что - я сама выходила замуж в середине июня,- вспомнила Дэзи.

"Louisville in June!

- Луисвилл в июне!

Somebody fainted.

Кто-то даже упал в обморок.

Who was it fainted, Tom?"

Кто это был, Том?

"Biloxi," he answered shortly.

- Билокси, - коротко ответил Том.

"A man named Biloxi. 'Blocks' Biloxi, and he made boxes-that's a fact-and he was from Biloxi, Mississippi."

- Да, да, его звали Билокси. Блоке Билокси - и он занимался боксом, честное слово, и родом был из Билокси, штат Теннесси.

"They carried him into my house," appended Jordan, "because we lived just two doors from the church.

- Его тогда отнесли к нам в дом, - подхватила Джордан, - потому что мы жили в двух шагах от церкви.

And he stayed three weeks, until Daddy told him he had to get out.

И он у нас проторчал целых три недели, в конце концов папе попросту пришлось его выставить.

The day after he left Daddy died."

А назавтра после этого папа умер.

After a moment she added as if she might have sounded irreverent,

- Помолчав, она добавила: - Одно к другому не имело отношения.

"There wasn't any connection." "I used to know a Bill Biloxi from Memphis," I remarked.

- Я знал одного Билокси - Билла Билокси, только тот был из Мемфиса, - вставил я.

"That was his cousin.

- Это его двоюродный брат.

I knew his whole family history before he left.

За те три недели я успела изучить всю семейную историю.

He gave me an aluminum putter that I use today."

Он мне подарил алюминиевую клюшку для гольфа, я до сих пор ею пользуюсь.

The music had died down as the ceremony began and now a long cheer floated in at the window, followed by intermittent cries of

Музыка внизу смолкла - началась брачная церемония. Потом в окна поплыл радостный гул поздравлений, крики:

"Yea-ea-ea!" and finally by a burst of jazz as the dancing began.

"Ура-а!" - и, наконец, взревел джаз, возвещая открытие свадебного бала.

"We're getting old," said Daisy.

- А мы стареем, - сказала Дэзи.

"If we were young we'd rise and dance."

- Были бы молоды, сразу бы пошли танцевать.

"Remember Biloxi," Jordan warned her.

- Вспомни Билокси, - назидательно произнесла Джордан.

"Where'd you know him, Tom?"

- Где ты с ним, между прочим, познакомился, Том?

"Biloxi?"

- С Билокси?

He concentrated with an effort.

- Он сосредоточенно наморщил лоб.

"I didn't know him.

- Я с ним вовсе не был знаком.

He was a friend of Daisy's."

Это приятель Дэзи.

"He was not," she denied.

- Ничего подобного, - возмутилась Дэзи.

"I'd never seen him before.

- Я его до свадьбы и в глаза не видала.

He came down in the private car."

Он вместе со всеми вами приехал из Чикаго.

"Well, he said he knew you.

- Да, но он представился как твой знакомый.

He said he was raised in Louisville.

Сказал, что вырос в Луисвилле.

Asa Bird brought him around at the last minute and asked if we had room for him."

Эса Берд привел его на вокзал перед самым отходом поезда и просил найти для него местечко.

Jordan smiled.

Джордан усмехнулась.

"He was probably bumming his way home.

- Парень просто решил на дармовщинку проехаться в родные места.

He told me he was president of your class at Yale."

Мне он рассказывал, что был у вас президентом курса в Йеле.

Tom and I looked at each other blankly.

Мы с Томом недоуменно воззрились друг на друга.

"BiloA-i?"

- Билокси?

"First place, we didn't have any president--"

- Начать с того, что у нас вообще не было никаких президентов курса.

Gatsby's foot beat a short, restless tattoo and Tom eyed him suddenly.

Носком туфли Гэтсби отбивал на полу частую, беспокойную дробь. Том вдруг круто повернулся к нему.

"By the way, Mr. Gatsby, I understand you're an Oxford man."

- Кстати, мистер Гэтсби, вы как будто воспитанник Оксфордского университета?

"Not exactly."

- Не совсем так.

"Oh, yes, I understand you went to Oxford."

- Но вы как будто там учились?

"Yes-I went there."

- Да, я там учился.

A pause.

Пауза.

Then Tom's voice incredulous and insulting:

И затем - голос Тома, издевательский, полный откровенного недоверия.

"You must have gone there about the time Biloxi went to New Haven."

- Очевидно, это было в то самое время, когда Билокси учился в Йеле.

Another pause.

Снова пауза.

A waiter knocked and came in with crushed mint and ice, but the silence was unbroken by his "thank you" and the soft closing of the door.

Постучавшись, вошел официант, поставил на стол поднос с толченой мятой и льдом, поблагодарил и вышел, мягко притворив за собою дверь, но все эти звуки не нарушили напряженной тишины.

This tremendous detail was to be cleared up at last.

Я ждал: вот сейчас наконец разъяснится одна важная подробность биографии Гэтсби.

"I told you I went there," said Gatsby.

- Я уже сказал вам: да, я там учился.

"I heard you, but I'd like to know when."

- Слышал, но мне хотелось бы знать, когда именно.

"It was in nineteen-nineteen.

- Это было в девятнадцатом году.

I only stayed five months.

Я пробыл там всего пять месяцев.

That's why I can't really call myself an Oxford man."

Поэтому я и не могу себя считать настоящим воспитанником Оксфорда.

Tom glanced around to see if we mirrored his unbelief. But we were all looking at Gatsby.

Том оглянулся на нас, желая убедиться, что мы разделяем его недоверие, но мы все смотрели на Гэтсби.

"It was an opportunity they gave to some of the officers after the Armistice," he continued.

- После перемирия некоторые офицеры получили такую привилегию, - продолжал тот.

"We could go to any of the universities in England or France."

- Нам предоставлялась возможность прослушать курс лекций в любом университете Англии или Франции.

I wanted to get up and slap him on the back.

Мне захотелось вскочить и дружески хлопнуть его по спине.

I had one of those renewals of complete faith in him that I'd experienced before.

Я вновь обрел свою поколебленную было веру в него, как это уже не раз бывало раньше.

Daisy rose, smiling faintly, and went to the table.

Усмехаясь одними уголками губ, Дэзи встала и подошла к столу.

"Open the whiskey, Tom," she ordered, "and I'll make you a mint julep.

- Открой бутылку, Том, - приказала она, - я тебе приготовлю мятный коктейль.

Then you won't seem so stupid to yourself... . Look at the mint!"

Тогда ты не будешь чувствовать себя таким дураком... Вот, я уже взяла мяту.

"Wait a minute," snapped Tom,

- Погоди, - огрызнулся Том.

"I want to ask Mr. Gatsby one more question."

- Я хочу задать мистеру Гэтсби еще один вопрос.

"Go on," Gatsby said politely.

- Пожалуйста, - вежливо сказал Гэтсби.

"What kind of a row are you trying to cause in my house anyhow?"

- По какому, собственно, праву вы пытаетесь устроить скандал в моей семье?

They were out in the open at last and Gatsby was content.

Разговор пошел в открытую - Гэтсби мог быть доволен.

"He isn't causing a row," Daisy looked desperately from one to the other:

- Никакого скандала он не устраивал. - Взгляд Дэзи испуганно заметался между ними обоими.

"You're causing a row.

- Это ты устраиваешь скандал.

Please have a little self-control."

Умей владеть собой.

"Self-control!" repeated Tom incredulously.

- Владеть собой? - вскинулся Том.

"I suppose the latest thing is to sit back and let Mr. Nobody from Nowhere make love to your wife.

- Это что, новая мода - молча любоваться, как мистер Невесть Кто, Невесть Откуда амурничает с твоей женой?

Well, if that's the idea you can count me out... Nowadays people begin by sneering at family life and family institutions, and next they'll throw everything overboard and have intermarriage between black and white."

Если так, то я для этой моды устарел... Хороши пошли порядки! Сегодня наплевать на семью и домашний очаг, а завтра пусть все вообще летит кувырком, и да здравствуют браки между белыми и неграми.

Flushed with his impassioned gibberish, he saw himself standing alone on the last barrier of civilization.

Распалясь собственной рацеей, он уже чувствовал себя одиноким бойцом на последней баррикаде цивилизации.

"We're all white here," murmured Jordan.

- Здесь, кажется, все - белые, - вполголоса заметила Джордан.

"I know I'm not very popular.

- Я, конечно, не столь популярная личность.

I don't give big parties.

Я не задаю балов на всю округу.

I suppose you've got to make your house into a pigsty in order to have any friends-in the modern world."

Видно, в наше время, чтобы иметь друзей, нужно устроить из собственного дома хлев.

Angry as I was, as we all were, I was tempted to laugh whenever he opened his mouth.

Как я ни был зол - все мы были злы, - меня невольно разбирал смех при каждом новом выпаде Тома.

The transition from libertine to prig was so complete.

Уж очень разительно было его превращение из распутника в моралиста.

"I've got something to tell you, old sport -" began Gatsby.

- Послушайте, что я вам скажу, старина... - начал Гэтсби.

But Daisy guessed at his intention.

Но Дэзи угадала его намерение.

"Please don't!" she interrupted helplessly.

- Нет, нет, не надо, - в страхе перебила она.

"Please let's all go home.

- Знаете что, поедем домой.

Why don't we all go home?"

Давайте поедем все домой.

"That's a good idea."

- А в самом деле.

I got up.

- Я встал.

"Come on, Tom.

- Поехали, Том.

Nobody wants a drink."

Пить никому неохота.

"I want to know what Mr. Gatsby has to tell me."

- Я желаю узнать, что мне имеет сообщить мистер Гэтсби.

"Your wife doesn't love you," said Gatsby.

- Ваша жена вас не любит, - сказал Гэтсби.

"She's never loved you.

- Она вас никогда не любила.

She loves me."

Она любит меня.

"You must be crazy!" exclaimed Tom automatically.

- Вы с ума сошли! - выкрикнул Том.

Gatsby sprang to his feet, vivid with excitement.

Сам не свой от волнения, Гэтсби вскочил на ноги.

"She never loved you, do you hear?" he cried. "She only married you because I was poor and she was tired of waiting for me.

- Она вас никогда не любила, слышите? - закричал он - Она вышла за вас только потому, что я был беден и она устала ждать.

It was a terrible mistake, but in her heart she never loved any one except me!"

Это была чудовищная ошибка, но все равно, она никогда никого не любила, кроме меня.

At this point Jordan and I tried to go, but Tom and Gatsby insisted with competitive firmness that we remain-as though neither of them had anything to conceal and it would be a privilege to partake vicariously of their emotions.

Мы с Джордан хотели было уйти, но Том и Гэтсби, один настойчивее другого, требовали, чтобы мы остались, словно подчеркивая, что скрывать им нечего и что для нас редкостная удача - приобщиться к кипящим в них страстям.

"Sit down, Daisy," Tom's voice groped unsuccessfully for the paternal note.

- Сядь, Дэзи - Том тщетно пытался говорить отеческим тоном.

"What's been going on?

- Что, в конце концов, происходит?

I want to hear all about it."

Я требую, чтобы мне рассказали все.

"I told you what's been going on," said Gatsby.

- Я вам уже сказал, что происходит, - ответил Гэтсби.

"Going on for five years-and you didn't know."

- И происходит целых пять лет, - а вы не знали.

Tom turned to Daisy sharply.

Том резко повернулся к Дэзи:

"You've been seeing this fellow for five years?"

- Ты целых пять лет встречалась с этим типом?

"Not seeing," said Gatsby. "No, we couldn't meet.

- Нет, мы не встречались, - ответил Гэтсби -Встречаться мы не могли.

But both of us loved each other all that time, old sport, and you didn't know."

Но мы все это время любили друг друга, старина, а вы не знали. Я иногда думал о том, что вы не знаете, и мне становилось смешно. - Но глаза его не смеялись.

"Oh-that's all."

- И это - все?

Tom tapped his thick fingers together like a clergyman and leaned back in his chair.

- Том пасторским жестом соединил концы своих толстых пальцев и откинулся на спинку кресла.

"You're crazy!" he exploded.

Но тут же его прорвало. - Вы сумасшедший, -крикнул он.

"I can't speak about what happened five years ago because I didn't know Daisy then-and I'll be damned if I see how you got within a mile of her unless you brought the groceries to the back door.

- Не знаю, что там у вас было пять лет назад, до моего знакомства с Дэзи, - хоть убей, не пойму, как это вам вообще удалось попасться ей на глаза, разве что вы доставляли в дом покупки из бакалейной лавки.

But all the rest of that's a God damned lie. Daisy loved me when she married me and she loves me now."

Но насчет всего прочего, так это бессовестная ложь Дэзи и выходила за меня по любви, и сейчас меня любит.

"No," said Gatsby, shaking his head.

- Нет, - сказал Гэтсби, качая головой.

"She does, though.

- Конечно, любит.

The trouble is that sometimes she gets foolish ideas in her head and doesn't know what she's doing." He nodded sagely.

Просто она иной раз навообразит себе всякий вздор и готова наделать глупостей с досады - Он кивнул с глубокомысленным видом.

"And what's more I love Daisy too.

- А главное, и я ее люблю.

Once in a while I go off on a spree and make a fool of myself, but I always come back, and in my heart I love her all the time."

Даже если мне и случается позволять себе маленькие шалости, в конце концов я всегда возвращаюсь к Дэзи и, в сущности, люблю только ее одну.

"You're revolting," said Daisy.

- Гнусный ты человек, - сказала Дэзи.

She turned to me, and her voice, dropping an octave lower, filled the room with thrilling scorn: "Do you know why we left Chicago?

Она повернулась ко мне, голос ее стал низким и грудным, и дрожавшее в нем презрение, казалось, заполнило комнату - Ты знаешь. Ник, почему нам пришлось уехать из Чикаго?

I'm surprised that they didn't treat you to the story of that little spree."

Странно, как это он не попытался развлечь тебя рассказами об этой маленькой шалости.

Gatsby walked over and stood beside her.

Гэтсби подошел и стал рядом с нею.

"Daisy, that's all over now," he said earnestly.

- Забудь все это, Дэзи, - сказал он решительно.

"It doesn't matter any more.

- Это уже позади и не имеет значения.

Just tell him the truth-that you never loved him-and it's all wiped out forever."

Ты только скажи ему правду - скажи, что ты никогда его не любила, - и все будет кончено, раз и навсегда.

She looked at him blindly.

Она подняла на него слепой, невидящий взгляд.

"Why-how could I love him-possibly?"

- Любить - как я могла его любить, если...

"You never loved him."

- Ты никогда его не любила.

She hesitated.

Она медлила.

Her eyes fell on Jordan and me with a sort of appeal, as though she realized at last what she was doing-and as though she had never, all along, intended doing anything at all.

Она оглянулась на меня, на Джордан с каким-то жалобным выражением в глазах, словно бы только сейчас поняла, что делает, - и словно бы все это время вовсе и не думала ничего делать.

But it was done now.

Но она сделала.

It was too late.

Отступать было поздно.

"I never loved him," she said, with perceptible reluctance.

- Я никогда его не любила, - сказала она, явно через силу.

"Not at Kapiolani?" demanded Tom suddenly.

- Даже в Капиолани? - неожиданно спросил Том.

"No."

- Да.

From the ballroom beneath, muffled and suffocating chords were drifting up on hot waves of air.

Снизу, из бальной залы, на волнах горячего воздуха поднимались приглушенные, задыхающиеся аккорды.

"Not that day I carried you down from the Punch Bowl to keep your shoes dry?"

- Даже в тот день, когда я нес тебя на руках из Панчбоул, чтобы ты не замочила туфли?

There was a husky tenderness in his tone... .

- В его голосе зазвучала хрипловатая нежность.

"Daisy?"

- Дэзи?

"Please don't." Her voice was cold, but the rancor was gone from it.

- Замолчи - Тон был холодный, но уже без прежней враждебности.

She looked at Gatsby. "There, Jay," she said-but her hand as she tried to light a cigarette was trembling.

Она посмотрела на Гэтсби - Ну вот, Джей, -сказала она и стала закуривать сигарету, но рука у нее дрожала.

Suddenly she threw the cigarette and the burning match on the carpet. "Oh, you want too much!" she cried to Gatsby. "I love you now-isn't that enough?

Вдруг она швырнула сигарету вместе с зажженной спичкой на ковер - Ох, ты слишком многого хочешь! - вырвалось у нее - Я люблю тебя теперь - разве этого не довольно?

I can't help what's past."

Прошлого я не могу изменить.

She began to sob helplessly. "I did love him once-but I loved you too."

- Она заплакала - Было время, когда я любила его,- но тебя я тоже любила.

Gatsby's eyes opened and closed.

Гэтсби широко раскрыл глаза - потом закрыл совсем.

"You loved me too?" he repeated.

- Меня ты тоже любила, - повторил он.

"Even that's a lie," said Tom savagely. "She didn't know you were alive.

- И это - ложь! - остервенело крикнул Том - Она о вас и думать не думала.

Why-there're things between Daisy and me that you'll never know, things that neither of us can ever forget."

Поймите вы, у нас с Дэзи есть свое, то, чего вам никогда не узнать. Только мы вдвоем знаем это и никогда не забудем - такое не забывается.

The words seemed to bite physically into Gatsby.

Казалось, каждое из этих слов режет Гэтсби, как ножом.

"I want to speak to Daisy alone," he insisted. "She's all excited now--"

- Дайте мне поговорить с Дэзи наедине, - сказал он - Вы видите, она не в себе.

"Even alone I can't say I never loved Tom," she admitted in a pitiful voice. "It wouldn't be true."

- Ты от меня и наедине не услышишь, что я совсем, совсем не любила Тома, - жалким голосом откликнулась Дэзи - Потому что это неправда.

"Of course it wouldn't," agreed Tom.

- Конечно, неправда, - подхватил Том.

She turned to her husband.

Дэзи оглянулась на мужа.

"As if it mattered to you," she said.

- А тебе будто не все равно, - сказала она.

"Of course it matters.

- Конечно, не все равно.

I'm going to take better care of you from now on."

И впредь я буду больше беспокоиться о тебе.

"You don't understand," said Gatsby, with a touch of panic.

- Вы не понимаете, - встревоженно сказал Гэтсби.

"You're not going to take care of her any more."

- Вам уже не придется о ней беспокоиться.

"I'm not?"

- Вот как?

Tom opened his eyes wide and laughed.

- Том сделал большие глаза и засмеялся.

He could afford to control himself now.

Он вполне овладел собой - теперь он мог себе это позволить.

"Why's that?"

- Это почему же?

"Daisy's leaving you."

- Дэзи уходит от вас.

"Nonsense."

- Чушь!

"I am, though," she said with a visible effort.

- Нет, это верно, - заметно пересиливая себя, подтвердила Дэзи.

"She's not leaving me!"

- Никуда она не уйдет!

Tom's words suddenly leaned down over Gatsby.

- Слова Тома вдруг сделались тяжелыми, как удары.

"Certainly not for a common swindler who'd have to steal the ring he put on her finger."

- К кому? К обыкновенному жулику, который даже кольцо ей на палец наденет ворованное?

"I won't stand this!" cried Daisy.

- Я этого не желаю слышать! - крикнула Дэзи.

"Oh, please let's get out."

- Уедем, ради бога, уедем отсюда!

"Who are you, anyhow?" broke out Tom.

- Кто вы вообще такой? - грозно спросил Том.

"You're one of that bunch that hangs around with Meyer Wolfsheim-that much I happen to know.

- Что вы из банды Мейера Вулфшима, мне известно - я навел кое-какие справки о вас и ваших делах.

I've made a little investigation, into your affairs-and I'll carry it further to-morrow."

Но я постараюсь разузнать больше.

"You can suit yourself about that, old sport," said Gatsby steadily.

- Старайтесь сколько угодно, старина, - твердо произнес Гэтсби.

"I found out what your 'drugstores' were."

- Я уже знаю, что представляли собой ваши "аптеки".

He turned to us and spoke rapidly. "He and this Wolfsheim bought up a lot of side-street drugstores here and in Chicago and sold grain alcohol over the counter.

- Он повернулся к нам и продолжал скороговоркой: - Они с Вулфшимом прибрали к рукам сотни мелких аптек в переулках Нью-Йорка и Чикаго и торговали алкоголем за аптечными стойками.

That's one of his little stunts.

Вот вам одна из его махинаций.

I picked him for a bootlegger the first time I saw him, and I wasn't far wrong."

Я с первого взгляда заподозрил в нем бутлегера и, как видите, почти не ошибся.

"What about it?" said Gatsby politely.

- А если даже и так? - вежливо сказал Гэтсби.

"I guess your friend Walter Chase wasn't too proud to come in on it."

- Ваш друг Уолтер Чейз, например, не погнушался вступить с нами в компанию.

"And you left him in the lurch, didn't you?

- А вы этим воспользовались, чтобы сделать из него козла отпущения.

You let him go to jail for a month over in New Jersey.

Сами в кусты, а ему пришлось месяц отсидеть в тюрьме в Нью-Джерси.

God!

Черт побери!

You ought to hear Walter on the subject of you."

Послушали бы вы, что он говорит о вас обоих!

"He came to us dead broke.

- Он к нам пришел без гроша за душой.

He was very glad to pick up some money, old sport."

Ему не терпелось поправить свои дела, старина.

"Don't you call me 'old sport'!" cried Tom.

- Не смейте называть меня "старина"! - крикнул Том.

Gatsby said nothing.

Гэтсби промолчал.

"Walter could have you up on the betting laws too, but Wolfsheim scared him into shutting his mouth."

- Уолтеру ничего бы не стоило подвести вас и под статью о противозаконном букмекерстве, да только Вулфшим угрозами заткнул ему рот.

That unfamiliar yet recognizable look was back again in Gatsby's face.

Опять на лице у Гэтсби появилось то непривычное и все же чем-то знакомое выражение.

"That drugstore business was just small change," continued Tom slowly, "but you've got something on now that Walter's afraid to tell me about."

- Впрочем, история с аптеками - это так, детские игрушки, - уже без прежней торопливости продолжал Том. - Я знаю, сейчас вы заняты аферой покрупнее, но какой именно, Уолтер побоялся мне рассказать.

I glanced at Daisy, who was staring terrified between Gatsby and her husband, and at Jordan, who had begun to balance an invisible but absorbing object on the tip of her chin.

Я оглянулся. Дэзи, сжавшись от страха, смотрела в пространство между мужем и Гэтсби, а Джордан уже принялась сосредоточенно балансировать невидимым предметом, стоявшим у нее на подбородке.

Then I turned back to Gatsby-and was startled at his expression.

Я снова перевел глаза на Гэтсби, и меня поразил его вид.

He looked-and this is said in all contempt for the babbled slander of his garden-as if he had "killed a man."

Можно было подумать, - говорю это с полным презрением к злоязычной болтовне, слышанной в его саду, - можно было подумать, что он "убил человека".

For a moment the set of his face could be described in just that fantastic way.

При всей фантастичности этого определения, в тот момент лучшего было не подобрать.

It passed, and he began to talk excitedly to Daisy, denying everything, defending his name against accusations that had not been made.

Это длилось ровно минуту. Потом Гэтсби взволнованно заговорил, обращаясь к Дэзи, все отрицал, отстаивал свое доброе имя, защищался от обвинений, которые даже не были высказаны.

But with every word she was drawing further and further into herself, so he gave that up, and only the dead dream fought on as the afternoon slipped away, trying to touch what v/as no longer tangible, struggling unhappily, undespairingly, toward that lost voice across the room.

Но она с каждым его словом все глубже уходила в себя, и в конце концов он умолк; только рухнувшая мечта еще билась, оттягивая время, цепляясь за то, чего уже нельзя было удержать, отчаянно, безнадежно ловя знакомый голос, так жалобно звучавший в другом конце комнаты.

The voice begged again to go.

А голос все взывал:

"Please, Tom!

- Том, ради бога, уедем!

I can't stand this any more."

Я не могу больше!

Her frightened eyes told that whatever intentions, whatever courage she had had, were definitely gone.

Испуганные глаза Дэзи ясно говорили, что от всей ее решимости, от всего мужества, которое она собрала в себе, не осталось и следа.

"You two start on home. Daisy," said Tom.

- Ты поезжай с мистером Гэтсби, Дэзи, - сказал Том.

"In Mr. Gatsby's car."

- В его машине.

She looked at Tom, alarmed now, but he insisted with magnanimous scorn.

Она вскинула на него тревожный взгляд, но он настаивал с великодушием презрения:

"Go on.

- Поезжай.

He won't annoy you.

Он тебе не будет докучать.

I think he realizes that his presumptuous little flirtation is over."

Я полагаю, он понял, что его претенциозный маленький роман окончен.

They were gone, without a word, snapped out, made accidental, isolated, like ghosts, even from our pity.

И они ушли вдвоем, без единого слова, исчезли, как призраки, одинокие и отторгнутые от всего, даже от нашей жалости.

After a moment Tom got up and began wrapping the unopened bottle of whiskey in the towel.

Том взял полотенце и стал снова завертывать нераскупоренную бутылку виски.

"Want any of this stuff?

- Может, кто-нибудь все-таки выпьет?

Jordan? ... Nick?"

Джордан?... Ник?

I didn't answer.

Я молчал.

"Nick?"

Он окликнул еще раз:

He asked again.

- Ник?

"What?"

- Что?

"Want any?"

- Может, выпьешь?

"No ... I just remembered that today's my birthday."

- Нет... Я сейчас только вспомнил, что сегодня день моего рождения.

I was thirty.

Мне исполнилось тридцать.

Before me stretched the portentous, menacing road of a new decade.

Впереди, неприветливая и зловещая, пролегла дорога нового десятилетия.

It was seven o'clock when we got into the coupe with him and started for Long Island.

Было уже семь часов, когда мы втроем уселись в синий "фордик" и тронулись в обратный путь.

Tom talked incessantly, exulting and laughing, but his voice was as remote from Jordan and me as the foreign clamor on the sidewalk or the tumult of the elevated overhead.

Том говорил без умолку, шутил, смеялся, но его голос скользил, не задевая наших мыслей, как уличный гомон, как грохот надземки вверху.

Human sympathy has its limits, and we were content to let all their tragic arguments fade with the city lights behind.

Сочувствие ближнему имеет пределы, и мы охотно оставляли этот чужой трагический спор позади вместе с отсветами городских огней.

Thirty-the promise of a decade of loneliness, a thinning list of single men to know, a thinning briefcase of enthusiasm, thinning hair.

Тридцать - это значило еще десять лет одиночества, все меньше друзей-холостяков, все меньше нерастраченных сил, все меньше волос на голове.

But there was Jordan beside me, who, unlike Daisy, was too wise ever to carry well-forgotten dreams from age to age.

Но рядом была Джордан, в отличие от Дэзи не склонная наивно таскать за собою из года в год давно забытые мечты.

As we passed over the dark bridge her wan face fell lazily against my coat's shoulder and the formidable stroke of thirty died away with the reassuring pressure of her hand.

Когда замелькали мимо темные переплеты моста, ее бледное личико лениво склонилось к моему плечу и ободряющее пожатие ее руки умерило обрушившуюся на меня тяжесть тридцатилетия.

So we drove on toward death through the cooling twilight.

Так мы мчались навстречу смерти в сумраке остывающего дня.

The young Greek, Michaelis, who ran the coffee joint beside the ashheaps was the principal witness at the inquest.

На следствии главным свидетелем был молодой грек Михаэлис, владелец ресторанчика у шлаковых куч.

He had slept through the heat until after five, when he strolled over to the garage, and found George Wilson sick in his office-really sick, pale as his own pale hair and shaking all over.

Разморенный жарой, он проспал до пяти часов, потом вышел погулять и заглянул в гараж к Джорджу Уилсону. Он сразу увидел, что Уилсон болен, и болен не на шутку - его трясло, лицо у него было желтое, одного цвета с волосами.

Michaelis advised him to go to bed, but Wilson refused, saying that he'd miss a lot of business if he did.

Михаэлис посоветовал ему лечь в постель, но Уилсон не захотел, сказал, что боится упустить клиентов.

While his neighbor was trying to persuade him a violent racket broke out overhead.

Пока они спорили, над головой у них поднялся отчаянный шум и грохот.

"I've got my wife locked in up there," explained Wilson calmly.

- Это моя жена, я ее запер наверху, - спокойно пояснил Уилсон.

"She's going to stay there till the day after to-morrow, and then we're going to move away."

- Пусть посидит там до послезавтра, а послезавтра мы отсюда уедем.

Michaelis was astonished; they had been neighbors for four years, and Wilson had never seemed faintly capable of such a statement.

Михаэлис оторопел; они прожили бок о бок четыре года, и он бы никогда не поверил, что Уилсон способен на такое.

Generally he was one of these worn-out men: when he wasn't working, he sat on a chair in the doorway and stared at the people and the cars that passed along the road.

Это был человек, как говорится, заезженный жизнью; когда не работал в гараже, только и знал что сидеть на стуле в дверях и смотреть на прохожих, на машины, проносившиеся мимо.

When any one spoke to him he invariably laughed in an agreeable, colorless way.

Заговорят с ним, он непременно улыбнется в ответ ласковой, бесцветной улыбкой.

He was his wife's man and not his own.

Он самому себе не был хозяин; над ним была хозяйкой жена.

So naturally Michaelis tried to find out what had happened, but Wilson wouldn't say a word-instead he began to throw curious, suspicious glances at his visitor and ask him what he'd been doing at certain times on certain days.

Михаэлис, понятно, стал допытываться, что такое стряслось, но от Уилсона ничего нельзя было добиться - вместо ответа он вдруг стал бросать на соседа косые, подозрительные взгляды и выспрашивать, где он был и что делал в такой-то день, в такой-то час.

Just as the latter was getting uneasy, some workmen came past the door bound for his restaurant, and Michaelis took the opportunity to get away, intending to come back later.

Михаэлису даже сделалось не по себе, и, завидя на дороге кучку рабочих, направлявшихся в его ресторан, он под этим предлогом поспешил уйти, сказав, что еще вернется.

But he didn't.

Но так и не вернулся.

He supposed he forgot to, that's all.

Попросту забыл, должно быть.

When he came outside again, a little after seven, he was reminded of the conversation because he heard Mrs. Wilson's voice, loud and scolding, down-stairs in the garage.

И только выйдя опять, уже в восьмом часу, он услышал в гараже громкий, злой голос миссис Уилсон, и ему сразу вспомнился давешний разговор.

"Beat me!" he heard her cry.

- На, бей! - кричала она.

"Throw me down and beat me, you dirty little coward!"

- Бей, топчи ногами, ничтожество, трус поганый!

A moment later she rushed out into the dusk, waving her hands and shouting-before he could move from his door the business was over.

Дверь распахнулась, она выбежала на дорогу, с криком размахивая руками, - и прежде чем он успел сделать хоть шаг, все было кончено.

The "death car" as the newspapers called it, didn't stop; it came out of the gathering darkness, wavered tragically for a moment, and then disappeared around the next bend.

"Автомобиль смерти", как его потом назвали газеты, даже не остановился; вынырнув из густеющих сумерек, он дрогнул на миг в трагической нерешительности в скрылся за поворотом дороги.

Michaelis wasn't even sure of its color-he told the first policeman that it was light green.

Михаэлис и цвета его не успел разглядеть толком - подоспевшей полиции он сказал, что машина была светло-зеленая.

The other car, the one going toward New York, came to rest a hundred yards beyond, and its driver hurried back to where Myrtle Wilson, her life violently extinguished, knelt in the road and mingled her thick dark blood with the dust.

Другая машина, которая шла в Нью-Йорк, затормозила, проскочив ярдов на сто, и водитель бегом кинулся назад, туда, где, скорчившись, лежала Миртл Уилсон, внезапно в грубо вырванная из жизни, и ее густая темная кровь смешивалась с дорожной пылью.

Michaelis and this man reached her first, but when they had torn open her shirtwaist, still damp with perspiration, they saw that her left breast was swinging loose like a flap, and there was no need to listen for the heart beneath.

Шофер и Михаэлис подбежали к ней первые, но, когда они разорвали еще влажную от пота блузку и увидели, что левая грудь болтается где-то сбоку, точно повисший на ниточке карман, они даже не стали прикладывать ухо к сердцу.

The mouth was wide open and ripped at the corners, as though she had choked a little in giving up the tremendous vitality she had stored so long.

Рот был широко раскрыт и в углах чуть надорван, как будто она захлебнулась, отдавая весь тот огромный запас энергии жизни, который так долго в ней копился.

We saw the three or four automobiles and the crowd when we were still some distance away.

Мы еще издали увидели толпу и машины, сгрудившиеся на дороге.

"Wreck!" said Tom.

- Авария! - сказал Том.

"That's good.

- Уилсону повезло.

Wilson'll have a little business at last."

Будет ему теперь работа.

He slowed down, but still without any intention of stopping until, as we came nearer, the hushed, intent faces of the people at the garage door made him automatically put on the brakes.

Он сбавил газ, но останавливаться не собирался; только когда мы подъехали ближе, хмурое безмолвие толпившихся у гаража людей побудило его затормозить.

"We'll take a look," he said doubtfully, "just a look."

- Может, все-таки взглянем, в чем там дело, -сказал он неуверенно. - Только взглянем.

I became aware now of a hollow, wailing sound which issued incessantly from the garage, a sound which as we got out of the coupe and walked toward the door resolved itself into the words

Глухой, прерывистый стон доносился из гаража; когда мы, выйдя из машины, подошли к дверям, стон стал более внятным и в нем можно было расслышать слова

"Oh, my God!" uttered over and over in a gasping moan.

"Боже мой, боже мой!", без конца повторяемые на одной ноте.

"There's some bad trouble here," said Tom excitedly.

- Что-то, видно, стряслось серьезное, - с интересом сказал Том.

He reached up on tiptoes and peered over a circle of heads into the garage, which was lit only by a yellow light in a swinging wire basket overhead.

Он привстал на носки и поверх голов заглянул в гараж, освещенный только желтыми лучами лампочки в металлической сетке, подвешенной под самым потолком.

Then he made a harsh sound in his throat, and with a violent thrusting movement of his powerful arms pushed his way through.

Что-то вдруг хрипло булькнуло у него в горле, он с силой наддал своими могучими плечами и протолкался вперед.

The circle closed up again with a running murmur of expostulation; it was a minute before I could see anything at all.

Толпа заворчала и сейчас же сомкнулась снова, так что мне ничего не было видно.

Then new arrivals deranged the line, and Jordan and I were pushed suddenly inside.

Но сзади напирало все больше и больше любопытных, и в конце концов нас с Джордан просто вдавили внутрь.

Myrtle Wilson's body, wrapped in a blanket, and then in another blanket, as though she suffered from a chill in the hot night, lay on a work-table by the wall, and Tom, with his back to us, was bending over it, motionless.

Тело Миртл Уилсон лежало на верстаке у стены, завернутое в два одеяла, как будто ее знобило, несмотря на жару; склонившись над нею, спиной к нам, стоял неподвижно Том.

Next to him stood a motorcycle policeman taking down names with much sweat and correction in a little book.

Рядом полицейский в шлеме мотоциклиста, усиленно потея и черкая, записывал фамилии в маленькую книжечку.

At first I couldn't find the source of the high, groaning words that echoed clamorously through the bare garage-then I saw Wilson standing on the raised threshold of his office, swaying back and forth and holding to the doorposts with both hands.

Откуда-то несся все тот же прерывистый стон, гулко отдаваясь в пустоте гаража; я огляделся и тут только увидел Уилсона - он стоял на высоком пороге своей конторки, обеими руками вцепившись в дверные косяки, и раскачивался из стороны в сторону.

Some man was talking to him in a low voice and attempting, from time to time, to lay a hand on his shoulder, but Wilson neither heard nor saw.

Какой-то человек уговаривал его вполголоса, пытаясь положить ему руку на плечо, но Уилсон ничего не видел и не слышал.

His eyes would drop slowly from the swinging light to the laden table by the wall, and then jerk back to the light again, and he gave out incessantly his high, horrible call:

Он медленно скользил взглядом от лампочки под потолком к тому, что лежало на верстаке, тотчас же снова вскидывал глаза на лампочку; и все время звучал его страшный, пронзительный вопль:

"Oh, my Ga-od!

- Боже мой!

Oh, my Ga-od!

Боже мой!

Oh, Ga-od!

Боже мой!

Oh, my Ga-od!"

Боже мой!

Presently Tom lifted his head with a jerk and, after staring around the garage with glazed eyes, addressed a mumbled incoherent remark to the policeman.

Том вдруг рывком поднял голову, оцепенело посмотрел по сторонам и что-то пробормотал, обращаясь к полицейскому.

"M-a-v -" the policeman was saying, "- o--"

- М-и... - по буквам говорил полицейский, записывая, - к...

"No, r -" corrected the man,

- Нет, х... - поправлял его грек.

"M-a-v-r-o--"

- М-и-х...

"Listen to me!" muttered Tom fiercely.

- Да слушайте же! - повысил голос Том.

"r" said the policeman, "o--" "g -"

- А... - говорил полицейский. - Э... - Л...

He looked up as Tom's broad hand fell sharply on his shoulder.

- Л... - Тут широкая рука Тома тяжело упала ему на плечо, и он оглянулся.

"What you want, fella?"

- Ну, чего вам надо?

"What happened?-that's what I want to know."

- Как это случилось? Я хочу знать, как это случилось.

"Auto hit her.

- Автомобиль сшиб ее.

Ins'antly killed."

Задавил насмерть.

"Instantly killed," repeated Tom, staring.

- Задавил насмерть, - повторил Том, глядя в одну точку.

"She ran out ina road.

- Она выбежала на дорогу.

Son-of-a-bitch didn't even stopus car."

Мерзавец даже не остановился.

"There was two cars," said Michaelis, "one comin', one goin', see?"

- Шли две машины, - сказал Михаэлис. Одна оттуда, другая - туда, понятно?

"Going where?" asked the policeman keenly.

- Куда - туда? - быстро спросил полицейский.

"One goin' each way.

- Одна из города, другая в город.

Well, she"-his hand rose toward the blankets but stopped half way and fell to his side-" she ran out there an' the one comin' from N'York knock right into her, goin' thirty or forty miles an hour."

Ну вот, а она... - он было поднял руку в сторону верстака, но сразу же уронил, - ... она выбежала на дорогу, и та машина, что шла из города, прямо на нее налетела. Еще бы - скорость-то была миль тридцать или сорок, не меньше.

"What's the name of this place here?" demanded the officer.

- Как называется это место? - спросил полицейский.

"Hasn't got any name."

- Никак. У него нет названия.

A pale well-dressed negro stepped near.

Рослый, хорошо одетый мулат выступил вперед.

"It was a yellow car," he said, "big yellow car.

- Машина была желтая, - сказал он. - Большая желтая машина.

New."

Совсем новая.

"See the accident?" asked the policeman.

- Вы что, были при этом?

"No, but the car passed me down the road, going faster'n forty.

- Нет, но эта машина обогнала меня на шоссе. Она шла со скоростью больше чем сорок.

Going fifty, sixty."

Пятьдесят верных, а то и шестьдесят.

"Come here and let's have your name.

- Подойдите сюда и скажите вашу фамилию.

Look out now. I want to get his name."

Эй, дайте ему пройти, мне нужно записать его фамилию.

Some words of this conversation must have reached Wilson, swaying in the office door, for suddenly a new theme found voice among his gasping cries:

Должно быть, кое-что из этого разговора долетело до Уилсона, по-прежнему раскачивавшегося в дверях конторки, - его стоны стали перемежаться новыми выкриками:

"You don't have to tell me what kind of car it was!

- Я знаю, какая это была машина!

I know what kind of car it was!"

Знаю, без вас знаю!

Watching Tom, I saw the wad of muscle back of his shoulder tighten under his coat.

Я увидел, как напряглась под пиджаком спина Тома.

He walked quickly over to Wilson and, standing in front of him, seized him firmly by the upper arms.

Он поспешно подошел к Уилсону и крепко схватил его за плечи.

"You've got to pull yourself together," he said with soothing gruffness.

- Ну, ну, возьмите себя в руки, - грубовато подбодрил он.

Wilson's eyes fell upon Tom; he started up on his tiptoes and then would have collapsed to his knees had not Tom held him upright.

Уилсон глянул на Тома и хотел было выпрямиться, но колени у него подогнулись, и он упал бы, если бы не железная хватка Тома.

"Listen," said Tom, shaking him a little.

- Выслушайте меня, - слегка встряхнув его, сказал Том.

"I just got here a minute ago, from New York.

- Я только сию минуту подъехал.

I was bringing you that coupe we've been talking about.

Я вам привел свой старый "форд", как мы уговаривались.

That yellow car I was driving this afternoon wasn't mine-do you hear?

Та желтая машина, на которой я проезжал здесь днем, была не моя - слышите?

I haven't seen it all afternoon."

Я только доехал на ней до Нью-Йорка, а больше и в глаза ее не видал.

Only the negro and I were near enough to hear what he said, but the policeman caught something in the tone and looked over with truculent eyes.

Том говорил тихо, и никто, кроме меня и мулата, стоявших неподалеку, не мог разобрать его слов, но самый звук его голоса заставил полицейского насторожиться.

"What's all that?" he demanded.

- О чем вы там? - строго спросил он.

"I'm a friend of his."

- Я его приятель.

Tom turned his head but kept his hands firm on Wilson's body.

- Том, не отпуская Уилсона, повернул голову к полицейскому.

"He says he knows the car that did it... It was a yellow car."

- Он говорит, что знает машину, которая это сделала. Она желтого цвета.

Some dim impulse moved the policeman to look suspiciously at Tom.

Следуя какому-то неясному побуждению, полицейский подозрительно взглянул на Тома.

"And what color's your car?"

- А какого цвета ваша машина?

"It's a blue car, a coupe."

- Синего. Двухместный "форд".

"We've come straight from New York." I said.

- Мы только что из Нью-Йорка, - сказал я.

Someone who had been driving a little behind us confirmed this, and the policeman turned away.

Кто-то, ехавший следом за нами по шоссе, подтвердил это, и полицейский снова занялся Михаэлисом.

"Now, if you'll let me have that name again correct"

- Ну давайте опять сначала, по буквам...

Picking up Wilson like a doll, Tom carried him into the office, set him down in a chair, and came back.

Приподняв Уилсона точно куклу, Том внес его в конторку, усадил в кресло и вернулся к двери.

"If somebody'll come here and sit with him," he snapped authoritatively.

- Кто-нибудь идите, побудьте с ним, - коротко распорядился он.

He watched while the two men standing closest glanced at each other and went unwillingly into the room.

Двое мужчин, из тех, кто стоял поближе, поглядели друг на друга и неохотно двинулись к конторке.

Then Tom shut the door on them and came down the single step, his eyes avoiding the table.

Том пропустил их мимо себя, затворил за ними дверь и отошел, стараясь не смотреть в сторону верстака.

As he passed close to me he whispered:

Поравнявшись со мной, он шепнул:

"Let's get out."

"Поехали!"

Self-consciously, with his authoritative arms breaking the way, we pushed through the still gathering crowd, passing a hurried doctor, case in hand, who had been sent for in wild hope half an hour ago.

С чувством неловкости мы протолкались сквозь прибывшую толпу - Том властным напором плеч прокладывал дорогу, - и у самого выхода встретился нам спешивший с чемоданчиком врач, за которым послали полчаса назад, вероятно понадеявшись на чудо.

Tom drove slowly until we were beyond the bend-then his foot came down hard, and the coupe raced along through the night.

Сначала Том ехал совсем медленно, но за поворотом шоссе он сразу нажал на педаль, и мы стремглав понеслись в наступившей уже темноте.

In a little while I heard a low husky sob, and saw that the tears were overflowing down his face.

Немного спустя я услышал короткое, сдавленное рыдание и увидел, что по лицу Тома текут слезы.

"The God damned coward!" he whimpered.

- Проклятый трус! - всхлипнул он.

"He didn't even stop his car."

- Даже не остановился!

The Buchanans' house floated suddenly toward us through the dark rustling trees.

Дом Бьюкененов неожиданно выплыл нам навстречу из купы темных, шелестящих листвою деревьев.

Tom stopped beside the porch and looked up at the second floor, where two windows bloomed with light among the vines.

Том затормозил почти напротив крыльца и сразу посмотрел вверх; на увитой виноградом стене светились два окна.

"Daisy's home," he said.

- Дэзи дома, - сказал он.

As we got out of the car he glanced at me and frowned slightly.

Когда мы выбрались из машины, он взглянул на меня и слегка нахмурился.

"I ought to have dropped you in West Egg, Nick.

- Надо было мне завезти тебя в Уэст-Эгг, Ник.

There's nothing we can do to-night."

Сегодня все равно делать больше нечего.

A change had come over him, and he spoke gravely, and with decision.

Какая-то перемена совершилась в нем; он говорил уверенно и с апломбом.

As we walked across the moonlight gravel to the porch he disposed of the situation in a few brisk phrases.

Пока мы шли через освещенную луной площадку перед домом, он коротко и энергично распоряжался:

"I'll telephone for a taxi to take you home, and while you're waiting you and Jordan better go in the kitchen and have them get you some supper-if you want any."

- Сейчас я по телефону вызову тебе такси, а пока вы с Джордан ступайте на кухню, и пусть вам дадут поужинать - если вы голодны.

He opened the door.

- Он распахнул перед нами дверь.

"Come in."

- Входите.

"No, thanks.

- Спасибо, не хочется.

But I'd be glad if you'd order me the taxi. I'll wait outside."

Такси ты мне, пожалуйста, вызови, но я подожду здесь, на воздухе.

Jordan put her hand on my arm.

Джордан дотронулась до моего локтя.

"Won't you come in, Nick?"

- Зайдите, Ник, посидим немного.

"No, thanks."

- Спасибо, не хочется.

I was feeling a little sick and I wanted to be alone.

Меня поташнивало, и хотелось остаться одному.

But Jordan lingered for a moment more.

Но Джордан медлила уходить.

"It's only half-past nine," she said.

- Еще только половина десятого, - сказала она.

I'd be damned if I'd go in; I'd had enough of all of them for one day, and suddenly that included Jordan too.

Нет уж, баста - я чувствовал, что сыт по горло их обществом: "Их", к моему собственному удивлению, в данном случае включало и Джордан.

She must have seen something of this in my expression, for she turned abruptly away and ran up the porch steps into the house.

Вероятно, это было написано у меня на лице, потому что она вдруг круто повернулась и убежала в дом.

I sat down for a few minutes with my head in my hands, until I heard the phone taken up inside and the butler's voice calling a taxi.

Я присел на ступеньку, опустил голову на руки и сидел так несколько минут, пока не услышал в холле голос лакея, вызывавшего по телефону такси.

Then I walked slowly down the drive away from the house, intending to wait by the gate.

Тогда я поднялся и медленно побрел по аллее, решив дожидаться у ворот.

I hadn't gone twenty yards when I heard my name and Gatsby stepped from between two bushes into the path.

Я не прошел и двадцати шагов, как меня окликнули по имени, и на аллею, раздвинув боковые кусты, вышел Гэтсби.

I must have felt pretty weird by that time, because I could think of nothing except the luminosity of his pink suit under the moon.

Должно быть, в голове у меня черт знает что творилось, так как единственное, о чем я в эту минуту подумал, это что его розовый костюм как будто светился при луне.

"What are you doing?" I inquired.

- Что вы здесь делаете? - спросил я.

"Just standing here, old sport."

- Ничего, старина. Просто так, стою.

Somehow, that seemed a despicable occupation.

Почему-то мне показалось странным такое занятие.

For all I knew he was going to rob the house in a moment; I wouldn't have been surprised to see sinister faces, the faces of "Wolfsheim's people," behind him in the dark shrubbery.

Я был даже готов предположить, что он замышляет ограбить дом. Меня бы не удивило, если бы из глубины кустарника за его спиной выглянули зловещие физиономии "знакомых Вулфшима".

"Did you see any trouble on the road?" he asked after a minute. "Yes."

- Вы что-нибудь видели на шоссе? - спросил он после короткого молчания.

He hesitated.

Он помялся.

"Was she killed?"

- Она - совсем?

"Yes."

- Да

"I thought so; I told Daisy I thought so.

- Я так и думал; я и Дэзи так сказал.

It's better that the shock should all come at once.

В таких случаях лучше сказать правду.

She stood it pretty well."

Конечно, это потрясение, но она с ним справилась.

He spoke as if Daisy's reaction was the only thing that mattered.

Он говорил так, словно только это и имело значение: как перенесла случившееся Дэзи.

"I got to West Egg by a side road," he went on, "and left the car in my garage.

- Я вернулся в Уэст-Эгг кружным путем, -продолжал он, - и оставил машину в своем гараже.

I don't think anybody saw us, but of course I can't be sure."

По-моему, нас никто не видел, но ведь наверно не скажешь.

I disliked him so much by this time that I didn't find it necessary to tell him he was wrong.

Он мне был теперь так неприятен, что я не стал его разуверять.

"Who was the woman?" he inquired.

- Кто была эта женщина? - спросил он.

"Her name was Wilson. Her husband owns the garage.

- Жена владельца гаража, ее фамилия Уилсон.

How the devil did it happen?"

Как это, черт возьми, произошло?

"Well, I tried to swing the wheel -" He broke off, and suddenly I guessed at the truth.

- Понимаете, я не успел перехватить... - Он запнулся, и я вдруг все понял.

"Was Daisy driving?"

- За рулем была Дэзи?

"Yes," he said after a moment, "but of course I'll say I was.

- Да, - не сразу ответил он - Но я, конечно, буду говорить, что я.

You see, when we left New York she was very nervous and she thought it would steady her to drive-and this woman rushed out at us just as we were passing a car coming the other way.

Понимаете, Дэзи очень нервничала, когда мы выехали из Нью-Йорка, и думала, что за рулем ей легче будет успокоиться, а эта женщина вдруг бросилась к нам, и как раз другая машина навстречу.

It all happened in a minute, but it seemed to me that she wanted to speak to us, thought we were somebody she knew.

Это произошло буквально в одну минуту, но мне показалось, что она хотела нам что-то сказать, может быть, приняла нас за кого-то знакомого.

Well, first Daisy turned away from the woman toward the other car, and then she lost her nerve and turned back.

Дэзи сначала крутнула в сторону от нее, но тут эта встречная машина, и она растерялась и крутнула обратно.

The second my hand reached the wheel I felt the shock-it must have killed her instantly."

Хватая руль, я уже почувствовал толчок. Вероятно, ее задавило насмерть.

"It ripped her open--"

- Разворотило всю...

"Don't tell me, old sport." He winced.

Он вздрогнул.

"Anyhow-Daisy stepped on it.

- Не надо, старина... Ну, а потом - я просил Дэзи остановиться, но она не могла.

I tried to make her stop, but she couldn't, so I pulled on the emergency brake.

Пришлось мне использовать ручной тормоз.

Then she fell over into my lap and I drove on.

Тогда она повалилась мне на колени, и дальше уже повел я.

"She'll be all right to-morrow," he said presently.

- К утру она совсем оправится, - продолжал он после короткой паузы.

"I'm just going to wait here and see if he tries to bother her about that unpleasantness this afternoon.

- Но я побуду здесь, на случай, если он вздумает мучить ее из-за того, что вышло в "Плаза".

She's locked herself into her room, and if he tries any brutality she's going to turn the light out and on again."

Она заперлась в своей спальне, а если он станет ломиться к ней силой, она мне даст сигнал -включит и выключит свет несколько раз подряд.

"He won't touch her," I said.

- Ничего он ей не сделает, - сказал я.

"He's not thinking about her."

- Ему не до нее.

"I don't trust him, old sport."

- Я ему не доверяю, старина.

"How long are you going to wait?"

- Сколько же вы намерены тут простоять?

"All night, if necessary.

- Хотя бы и до утра.

Anyhow, till they all go to bed."

Во всяком случае, пока все в доме не улягутся.

A new point of view occurred to me.

Мне пришла в голову новая мысль.

Suppose Tom found out that Daisy had been driving.

Что, если Том узнал, что за рулем была Дэзи?

He might think he saw a connection in it-he might think anything.

Он мог усмотреть тут какую-то связь, мог подумать... мало ли что он мог подумать.

I looked at the house; there were two or three bright windows downstairs and the pink glow from Daisy's room on the second floor.

Я оглянулся на дом. Два или три окна нижнего этажа были ярко освещены, да наверху теплились мягким розовым светом окна Дэзи.

"You wait here," I said.

- Подождите меня здесь, - сказал я.

"I'll see if there's any sign of a commotion."

- Пойду послушаю, не слышно ли чего в доме.

I walked back along the border of the lawn, traversed the gravel softly, and tiptoed up the veranda steps.

Я по краю газона вернулся назад, стараясь не хрустеть гравием, пересек площадку и на цыпочках поднялся на крыльцо.

The drawing-room curtains were open, and I saw that the room was empty.

В гостиной занавеси на окнах не были задернуты, и можно было сразу увидеть, что там никого нет.

Crossing the porch where we had dined that June night three months before, I came to a small rectangle of light which I guessed was the pantry window.

В конце той вер вериницы, где мы обедали в первый мой приезд, три месяца назад, желтел небольшой прямоугольник света - вероятно, окошко буфетной.

The blind was drawn, but I found a rift at the sill.

Туда я и направился. Штора была спущена, но я нашел место, где она чуть-чуть не доставала до подоконника.

Daisy and Tom were sitting opposite each other at the kitchen table, with a plate of cold fried chicken between them, and two bottles of ale.

Дэзи и Том сидели друг против друга за кухонным столом, на котором стояло блюдо с холодной курицей и две бутылки пива.

He was talking intently across the table at her, and in his earnestness his hand had fallen upon and covered her own.

Он что-то горячо доказывал ей и в пылу убеждения накрыл рукой ее руку, лежавшую на столе.

Once in a while she looked up at him and nodded in agreement.

Она время от времени поднимала на него глаза и согласно кивала.

They weren't happy, and neither of them had touched the chicken or the ale-and yet they weren't unhappy either.

Им было невесело; курила лежала нетронутая, пива в бутылках не убавилось. Но и грустно им не было.

There was an unmistakable air of natural intimacy about the picture, and anybody would have said that they were conspiring together.

Вся сцена носила характер привычной интимности. Казалось, они дружно о чем-то сговариваются.

As I tiptoed from the porch I heard my taxi feeling its way along the dark road toward the house.

Спускаясь на цыпочках с крыльца, я услышал фырканье такси, искавшего, должно быть, поворот к дому.

Gatsby was waiting where I had left him in the drive.

Гэтсби ждал на том месте, где я его оставил.

"Is it all quiet up there?" he asked anxiously."Yes, it's all quiet.

- Ну как, ничего не слышно? - с тревогой спросил он. - Нет, все тихо.

I hesitated.

- Я постоял в нерешительности.

"You'd better come home and get some sleep."

- Едемте со мной, вам нужно поспать.

He shook his head.

Он покачал головой.

"I want to wait here till Daisy goes to bed.

- Я подожду, пока Дэзи не погасит свет, - тогда буду знать, что она легла.

Good night, old sport."

Спокойной ночи, старина.

He put his hands in his coat pockets and turned back eagerly to his scrutiny of the house, as though my presence marred the sacredness of the vigil.

Он засунул руки в карманы и поспешил отвернуться, как будто мое присутствие нарушало торжественность его священного бдения.

So I walked away and left him standing there in the moonlight-watching over nothing.

И я пошел, а он остался в полосе лунного света -одинокий страж, которому нечего было сторожить.

Chapter VIII

ГЛАВА VIII

I couldn't sleep all night; a fog-horn was groaning incessantly on the Sound, and I tossed half-sick between grotesque reality and savage, frightening dreams.

Всю ночь я не мог заснуть; был туман, на проливе беспрестанно гудела сигнальная сирена, и я метался, как в лихорадке, между чудовищной действительностью и тяжелыми кошмарами сновидений.

Toward dawn I heard a taxi go up Gatsby's drive, and immediately I jumped out of bed and began to dress-I felt that I had something to tell him, something to warn him about, and morning would be too late.

Перед рассветом я услышал, как к вилле Гэтсби подъехало такси; я поспешно спрыгнул с кровати и стал одеваться - мне казалось, я должен сказать ему что-то; о чем-то предупредить, и поскорей, потому что утром уже будет поздно.

Crossing his lawn, I saw that his front door was still open and he was leaning against a table in the hall, heavy with dejection or sleep.

Еще издали я увидел, что входная дверь не притворена, а Гэтсби стоит в холле, прислонясь к столу, весь сникший, то ли от физической, то ли от внутренней усталости.

"Nothing happened," he said wanly.

- Ничего не было, - сказал он мне тусклым голосом.

"I waited, and about four o'clock she came to the window and stood there for a minute and then turned out the light."

- Я прождал почти до четырех, а потом она подошла к окну, постояла минутку и погасила свет.

His house had never seemed so enormous to me as it did that night when we hunted through the great rooms for cigarettes.

- Никогда еще дом Гэтсби не казался мне таким огромным, как в эту ночь, когда мы рыскали по большим пустым комнатам, охотясь за сигаретами.

We pushed aside curtains that were like pavilions, and felt over innumerable feet of dark wall for electric light switches-once I tumbled with a sort of splash upon the keys of a ghostly piano.

Мы раздвигали драпировки, похожие на полы палаток, мы водили руками по поверхности темных стен в поисках выключателей; раз я наскочил в темноте на открытый рояль, и оттуда брызнул фонтан нестройных звуков.

There was an inexplicable amount of dust everywhere, and the rooms were musty, as though they hadn't been aired for many days.

Повсюду пахло затхлостью, как будто комнаты уже очень давно не проветривались, и было совершенно непостижимо, откуда взялось в них столько пыли.

I found the humidor on an unfamiliar table, with two stale, dry cigarettes inside.

Наконец на одном столе обнаружилась сигаретница, и в ней две лежалые высохшие сигареты.

Throwing open the French windows of the drawing-room, we sat smoking out into the darkness.

Мы уселись перед окном в большой гостиной, предварительно распахнув его настежь, и закурили, глядя в темноту.

"You ought to go away," I said.

- Вам надо уехать, - сказал я.

"It's pretty certain they'll trace your car."

- Полиция наверняка выследит вашу машину.

"Go away now, old sport?"

- Уехать, старина, сейчас?

"Go to Atlantic City for a week, or up to Montreal."

- Поезжайте на неделю в Атлантик-Сити или в Монреаль.

He wouldn't consider it.

Но он об этом и слышать не хотел.

He couldn't possibly leave Daisy until he knew what she was going to do.

Как он может оставить Дэзи, не узнав, что она решила делать дальше?

He was clutching at some last hope and I couldn't bear to shake him free.

Он еще цеплялся за шальную надежду, и у меня не хватило духу эту надежду отнять.

It was this night that he told me the strange story of his youth with Dan Cody-told it to me because

Вот тогда-то он и рассказал мне странную историю своей юности и своих скитаний с Дэном Коди - рассказал потому, что

"Jay Gatsby" had broken up like glass against Tom's hard malice, and the long secret extravaganza was played out.

"Джей Гэтсби" разбился, как стекло, от удара о тяжелую злобу Тома, и долголетняя феерия пришла к концу.

I think that he would have acknowledged anything now, without reserve, but he wanted to talk about Daisy.

Вероятно, в тот час он не остановился бы и перед другими признаниями, но ему хотелось говорить о Дэзи, и только о Дэзи.

She was the first "nice" girl he had ever known.

Она была первой "девушкой из общества" на его пути.

In various unrevealed capacities he had come in contact with such people, but always with indiscernible barbed wire between.

То есть ему и прежде при разных обстоятельствах случалось иметь дело с подобными людьми, но всегда он общался с ними как бы через невидимое проволочное заграждение.

He found her excitingly desirable.

С первого раза она показалась ему головокружительно желанной.

He went to her house, at first with other officers from Camp Taylor, then alone.

Он стал бывать у нее в доме, сначала в компании других офицеров из Кэмп-Тэйлор, потом один.

It amazed him-he had never been in such a beautiful house before.

Он был поражен - никогда еще он не видел такого прекрасного дома.

But what gave it an air of breathless intensity was that Daisy lived there-it was as casual a thing to her as his tent out at camp was to him.

Но самым удивительным, дух захватывающим было то, что Дэзи жила в этом доме - жила запросто, все равно как он в своей лагерной палатке.

There was a ripe mystery about it, a hint of bedrooms up-stairs more beautiful and cool than other bedrooms, of gay and radiant activities taking place through its corridors, and of romances that were not musty and laid away already in lavender, but fresh and breathing and redolent of this year's shining motor-cars and of dances whose flowers were scarcely withered.

Все здесь манило готовой раскрыться тайной, заставляло думать о спальнях наверху, красивых и прохладных, непохожих на другие знакомые ему спальни, о беззаботном веселье, выплескивающемся в длинные коридоры, о любовных интригах - не линялых от времени и пропахших сухою лавандой, но живых, трепетных, неотделимых от блеска автомобилей последнего выпуска и шума балов, после которых еще не увяли цветы.

It excited him, too, that many men had already loved Daisy-it increased her value in his eyes.

Его волновало и то, что немало мужчин любили Дэзи до него - это еще повышало ей цену в его глазах.

He felt their presence all about the house, pervading the air with the shades and echoes of still vibrant emotions.

Повсюду он чувствовал их незримое присутствие; казалось, в воздухе дрожат отголоски еще не замерших томлений.

But he knew that he was in Daisy's house by a colossal accident.

Но он хорошо сознавал, что попал в этот дом только невероятной игрою случая.

However glorious might be his future as Jay Gatsby, he was at present a penniless young man without a past, and at any moment the invisible cloak of his uniform might slip from his shoulders.

Какое бы блистательное будущее ни ожидало Джея Гэтсби, пока что он был молодым человеком без прошлого, без гроша в кармане, и военный мундир, служивший ему плащом-невидимкой, в любую минуту мог свалиться с его плеч.

So he made the most of his time.

И потому он старался не упустить время.

He took what he could get, ravenously and unscrupulously-eventually he took Daisy one still October night, took her because he had no real right to touch her hand.

Он брал все, что мог взять, хищнически, не раздумывая, - так взял он и Дэзи однажды тихим осенним вечером, взял, хорошо зная, что не имеет права коснуться даже ее руки.

He might have despised himself, for he had certainly taken her under false pretenses.

Он мог бы презирать себя за это - ведь, в сущности, он взял ее обманом.

I don't mean that he had traded on his phantom millions, but he had deliberately given Daisy a sense of security; he let her believe that he was a person from much the same stratum as herself-that he was fully able to take care of her.

Не то чтобы он пускал в ход россказни о своих мнимых миллионах; но он сознательно внушил Дэзи иллюзию твердой почвы под ногами, поддерживая в ней уверенность, что перед ней человек ее круга, вполне способный принять на себя ответственность за ее судьбу.

As a matter of fact, he had no such facilities-he had no comfortable family standing behind him, and he was liable at the whim of an impersonal government to be blown anywhere about the world.

А на самом деле об этом нечего было и думать -он был никто без роду и племени, и в любую минуту прихоть безликого правительства могла зашвырнуть его на другой конец света.

But he didn't despise himself and it didn't turn out as he had imagined.

Но презирать себя ему не пришлось, и все вышло не так, как он ожидал.

He had intended, probably, to take what he could and go-but now he found that he had committed himself to the following of a grail.

Вероятно, он рассчитывал взять что можно и уйти, - а оказалось, что он обрек себя на вечное служение святыне.

He knew that Daisy was extraordinary, but he didn't realize just how extraordinary a "nice" girl could be.

Дэзи и раньше казалась ему особенной, необыкновенной, но он не представлял себе, до чего все может быть необыкновенно с "девушкой из Общества".

She vanished into her rich house, into her rich, full life, leaving Gatsby-nothing. He felt married to her, that was all.

Она исчезла в своем богатом доме, в своей богатой, до краев наполненной жизни, а он остался ни с чем - если не считать странного чувства, будто они теперь муж и жена.

When they met again, two days later, it was Gatsby who was breathless, who was, somehow, betrayed.

Когда через два дня они увиделись снова, не у нее, а у Гэтсби захватило дыхание, не она, а он словно бы попал в ловушку.

Her porch was bright with the bought luxury of star-shine; the wicker of the settee squeaked fashionably as she turned toward him and he kissed her curious and lovely mouth.

Веранда ее дома тонула в сиянье самых дорогих звезд; плетеный диванчик томно скрипнул, когда она повернулась к Гэтсби и он поцеловал ее в забавно сложенные нежные губы.

She had caught a cold, and it made her voice huskier and more charming than ever, and Gatsby was overwhelmingly aware of the youth and mystery that wealth imprisons and preserves, of the freshness of many clothes, and of Daisy, gleaming like silver, safe and proud above the hot struggles of the poor.

Она слегка охрипла от простуды, и это придавало особое очарование ее голосу. С ошеломительной ясностью Гэтсби постигал тайну юности в плену и под охраной богатства, вдыхая свежий запах одежды, которой было так много - а под ней была Дэзи, вся светлая, как серебро, благополучная и гордая - бесконечно далекая от изнурительной борьбы бедняков.

"I can't describe to you how surprised I was to find out I loved her, old sport.

- Не могу вам передать, старина, как я был изумлен, когда понял, что люблю ее.

I even hoped for a while that she'd throw me over, but she didn't, because she was in love with me too.

Первое время я даже надеялся, что она меня бросит, но она не бросила - ведь и она меня полюбила.

She thought I knew a lot because I knew different things from her ... Well, there I was, 'way off my ambitions, getting deeper in love every minute, and all of a sudden I didn't care.

Ей казалось, что я очень много знаю, потому что знания у меня были другие, чем у нее... Вот так и вышло, что я совсем позабыл свои честолюбивые замыслы, занятый только своей любовью, которая с каждой минутой росла. Но мне теперь было все равно.

What was the use of doing great things if I could have a better time telling her what I was going to do?"

Стоило ли что-то свершать, чего-то добиваться, когда гораздо приятнее было рассказывать ей о том, что я собираюсь совершить.

On the last afternoon before he went abroad, he sat with Daisy in his arms for a long, silent time.

В последний вечер перед отъездом в Европу они с Дэзи долго сидели обнявшись и молчали.

It was a cold fall day, with fire in the room and her cheeks flushed.

Погода была холодная, сырая, в комнате топился камин, и щеки у Дэзи разгорелись.

Now and then she moved and he changed his arm a little, and once he kissed her dark shining hair.

Иногда она шевелилась в его объятиях, и он тогда слегка менял позу, чтобы ей было удобнее. Один раз он поцеловал ее темные, шелковистые волосы.

The afternoon had made them tranquil for a while, as if to give them a deep memory for the long parting the next day promised.

Они притихли с наступлением сумерек, словно для того, чтобы этот вечер лучше запомнился им на всю долгую разлуку, которую несло с собой завтра.

They had never been closer in their month of love, nor communicated more profoundly one with another, than when she brushed silent lips against his coat's shoulder or when he touched the end of her fingers, gently, as though she were asleep.

За месяц их любви ни разу они не были более близки, не раскрывались полней друг для друга, чем в эти минуты, когда она безмолвными губами касалась сукна мундира на его плече или когда он перебирал ее пальцы, так осторожно, словно боялся ее разбудить.

He did extraordinarily well in the war.

Военная карьера удалась ему.

He was a captain before he went to the front, and following the Argonne battles he got his majority and the command of the divisional machine-guns.

Еще до отправки на фронт он был произведен в капитаны, а после аргоннских боев получил чин майора и стал командовать пулеметным батальоном дивизии.

After the Armistice he tried frantically to get home, but some complication or misunderstanding sent him to Oxford instead.

После перемирия он сразу стал рваться домой, но какое-то осложнение или недоразумение загнало его в Оксфорд.

He was worried now-there was a quality of nervous despair in Daisy's letters.

На душе у него было тревожно - в письмах Дэзи сквозила нервозность и тоска.

She didn't see why he couldn't come.

Она не понимала, почему он задерживается.

She was feeling the pressure of the world outside, and she wanted to see him and feel his presence beside her and be reassured that she was doing the right thing after all.

Внешний мир наступал на нее со всех сторон; ей нужно было увидеть Гэтсби, почувствовать его рядом, чтобы увериться в том, что она не совершает ошибки.

For Daisy was young and her artificial world was redolent of orchids and pleasant, cheerful snobbery and orchestras which set the rhythm of the year, summing up the sadness and suggestiveness of life in new tunes.

Ведь Дэзи была молода, а в ее искусственном мире цвели орхидеи и господствовал легкий, приятный снобизм, и оркестры каждый год вводили в моду новые ритмы, отражая в мелодиях всю печаль и двусмысленность жизни.

All night the saxophones wailed the hopeless comment of the Beale Street Blues while a hundred pairs of golden and silver slippers shuffled the shining dust.

Под стон саксофонов, ночи напролет выпевавших унылые жалобы "Бийл-стрит блюза", сотни золотых и серебряных туфелек толкли на паркете сверкающую пыль.

At the gray tea hour there were always rooms that throbbed incessantly with this low, sweet fever, while fresh faces drifted here and there like rose petals blown by the sad horns around the floor.

Даже в сизый час чаепитий иные гостиные сотрясал непрерывно этот сладкий несильный озноб, и знакомые лица мелькали то здесь, то там, словно лепестки облетевшей розы, гонимые по полу дыханием тоскующих труб.

Through this twilight universe Daisy began to move again with the season; suddenly she was again keeping half a dozen dates a day with half a dozen men, and drowsing asleep at dawn with the beads and chiffon of an evening dress tangled among dying orchids on the floor beside her bed.

И с началом сезона Дэзи снова втянуло в круговорот этой сумеречной вселенной. Снова она за день успевала побывать на полдюжине свиданий с полудюжиной молодых людей; снова замертво валилась в постель на рассвете, бросив на пол измятое бальное платье вместе с умирающими орхидеями.

And all the time something within her was crying for a decision.

Но все время настойчивый внутренний голос требовал от нее решения.

She wanted her life shaped now, immediately-and the decision must be made by some force-of love, of money, of unquestionable practicality-that was close at hand.

Она хотела устроить свою жизнь сейчас, сегодня; и чтобы решение пришло, нужна была какая-то сила - любви, денег, неоспоримой выгоды, -которую не понадобилось бы искать далеко.

That force took shape in the middle of spring with the arrival of Tom Buchanan.

Такая сила нашлась в разгар весны, когда в Луисвилл приехал Том Бьюкенен.

There was a wholesome bulkiness about his person and his position, and Daisy was flattered.

У него была внушительная фигура и не менее внушительное положение в обществе, и Дэзи это льстило.

Doubtless there was a certain struggle and a certain relief.

Вероятно, все совершилось не без внутренней борьбы, но и не без облегчения.

The letter reached Gatsby while he was still at Oxford.

Письмо Гэтсби получил еще в Оксфорде.

It was dawn now on Long Island and we went about opening the rest of the windows downstairs, filling the house with gray-turning, gold-turning light.

Над Лонг-Айлендом уже брезжило утро. Мы прошли по всем комнатам нижнего этажа, раскрывая окно за окном и впуская серый, но уже золотеющий свет.

The shadow of a tree fell abruptly across the dew and ghostly birds began to sing among the blue leaves.

На росистую землю упала тень дерева, призрачные птицы запели в синей листве.

There was a slow, pleasant movement in the air, scarcely a wind, promising a cool, lovely day.

Мягкое дуновение свежести, которое даже не было ветерком, предвещало погожий, нежаркий день.

"I don't think she ever loved him," Gatsby turned around from a window and looked at me challengingly.

- Нет, никогда она его не любила. - Гэтсби отвернулся от только что распахнутого окна и посмотрел на меня с вызовом.

"You must remember, old sport, she was very excited this afternoon.

- Не забывайте, старина, ведь она вчера едва помнила себя от волнения.

He told her those things in a way that frightened her-that made it look as if I was some kind of cheap sharper.

Он ее просто напугал - изобразил все так, словно я какой-то мелкий жулик.

And the result was she hardly knew what she was saying."

Неудивительно, если она сама не знала, что говорит.

He sat down gloomily.

Он сел, мрачно сдвинув брови.

"Of course she might have loved him just for a minute, when they were first married-and loved me more even then, do you see?"

- Может быть, она и любила его какую-то минуту, когда они только что поженились, - но даже тогда меня она любила больше.

Suddenly he came out with a curious remark.

Он помолчал и вдруг разразился очень странным замечанием.

"In any case," he said, "it was just personal."

- Во всяком случае, - сказал он, - это касалось только ее.

What could you make of that, except to suspect some intensity in his conception of the affair that couldn't be measured?

Что тут можно было заключить? Разве только, что в своих отношениях с Дэзи он видел глубину, не поддающуюся измерению.

He came back from France when Tom and Daisy were still on their wedding trip, and made a miserable but irresistible journey to Louisville on the last of his army pay.

Он вернулся в Штаты, когда Том и Дэзи еще совершали свое свадебное путешествие, и остатки армейского жалованья потратил на мучительную, но неотразимо желанную поездку в Луисвилл.

He stayed there a week, walking the streets where their footsteps had clicked together through the November night and revisiting the out-of-the-way places to which they had driven in her white car.

Там он провел неделю, бродил по тем улицам, где в тишине ноябрьского вечера звучали их дружные шаги, скитался за городом в тех местах, куда они любили ездить на ее белой машине.

Just as Daisy's house had always seemed to him more mysterious and gay than other houses, so his idea of the city itself, even though she was gone from it, was pervaded with a melancholy beauty.

Как дом, где жила Дэзи, всегда казался ему таинственней и привлекательней всех других домов, так и ее родной город даже сейчас, без нее, был для него полон грустного очарования.

He left, feeling that if he had searched harder, he might have found her-that he was leaving her behind.

Уезжая, он не мог отделаться от чувства, что, поищи он получше, он бы нашел ее, - что она осталась там, в Луисвилле.

The day-coach-he was penniless now-was hot.

В сидячем вагоне - он едва наскреб на билет -было тесно и душно.

He went out to the open vestibule and sat down on a folding-chair, and the station slid away and the backs of unfamiliar buildings moved by.

Он вышел на площадку, присел на откидной стульчик и смотрел, как уплывает назад вокзал и скользят мимо торцы незнакомых построек.

Then out into the spring fields, where a yellow trolley raced them for a minute with the people in it who might once have seen the pale magic of her face along the casual street.

Потом открылся простор весенних полей; откуда-то вывернулся и побежал было наперегонки с поездом желтый трамвай, набитый людьми, - быть может, этим людям случалось мельком на улице видеть волшебную бледность ее лица.

The track curved and now it was going away from the sun, which, as it sank lower, seemed to spread itself in benediction over the vanishing city where she had drawn her breath.

Дорога сделала поворот; поезд теперь уходил от солнца, а солнце, клонясь к закату, словно бы простиралось в благословении над полускрывшимся городом, воздухом которого дышала она.

He stretched out his hand desperately as if to snatch only a wisp of air, to save a fragment of the spot that she had made lovely for him.

В отчаянии он протянул в окно руку, точно хотел захватить пригоршню воздуха, увезти с собой кусочек этого места, освещенного ее присутствием.

But it was all going by too fast now for his blurred eyes and he knew that he had lost that part of it, the freshest and the best, forever.

Но поезд уже шел полным ходом, все мелькало и расплывалось перед глазами, и он понял, что этот кусок его жизни, самый прекрасный и благоуханный, утрачен навсегда.

It was nine o'clock when we finished breakfast and went out on the porch.

Было уже девять часов, когда мы кончили завтракать и вышли на крыльцо.

The night had made a sharp difference in the weather and there was an autumn flavor in the air.

За ночь погода круто переломилась, и в воздухе веяло осенью.

The gardener, the last one of Gatsby's former servants, came to the foot of the steps.

Садовник, единственный, кто остался в доме из прежней прислуги, подошел и остановился у мраморных ступеней.

"I'm going to drain the pool today, Mr. Gatsby, Leaves'll start falling pretty soon, and then there's always trouble with the pipes."

- Хочу сегодня спустить воду в бассейне, мистер Гэтсби. Того и гляди, начнется листопад, а листья вечно забивают трубы.

"Don't do it to-day," Gatsby answered. He turned to me apologetically. "You know, old sport, I've never used that pool all summer?"

- Нет, подождите еще денек, - возразил Гэтсби и, повернувшись ко мне, сказал, как бы оправдываясь: - Верите ли, старина, я так за все лето и не поплавал ни разу в бассейне.

I looked at my watch and stood up.

Я взглянул на часы и встал.

"Twelve minutes to my train."

- Через двенадцать минут мой поезд.

I didn't want to go to the city.

Мне не хотелось ехать на работу.

I wasn't worth a decent stroke of work, but it was more than that-I didn't want to leave Gatsby.

Я знал, что проку от меня сегодня будет немного, но дело было даже не в этом, - мне не хотелось оставлять Гэтсби.

I missed that train, and then another, before I could get myself away.

Уже и этот поезд ушел, и следующий, а я все медлил.

"I'll call you up," I said finally.

- Я вам позвоню из города, - сказал я наконец.

"Do, old sport."

- Позвоните, старина.

"I'll call you about noon."

- Так около двенадцати.

We walked slowly down the steps.

Мы медленно сошли вниз.

"I suppose Daisy'll call too."

- Дэзи, наверно, тоже позвонит.

He looked at me anxiously, as if he hoped I'd corroborate this.

- Он выжидательно посмотрел на меня, словно надеялся услышать подтверждение.

"I suppose so."

- Наверно.

"Well, good-by."

- Ну, до свидания.

We shook hands and I started away.

Мы пожали друг другу руки, и я пошел к шоссе.

Just before I reached the hedge I remembered something and turned around.

Уже у поворота аллеи я что-то вспомнил и остановился.

"They're a rotten crowd," I shouted across the lawn.

- Ничтожество на ничтожестве, вот они кто, -крикнул я, оглянувшись.

"You're worth the whole damn bunch put together."

- Вы один стоите их всех, вместе взятых.

I've always been glad I said that.

Как я потом радовался, что сказал ему эти слова.

It was the only compliment I ever gave him, because I disapproved of him from beginning to end.

Это была единственная похвала, которую ему привелось от меня услышать, - ведь, в сущности, я с первого до последнего дня относился к нему неодобрительно.

First he nodded politely, and then his face broke into that radiant and understanding smile, as if we'd been in ecstatic cahoots on that fact all the time.

Он сперва только вежливо кивнул в ответ, потом вдруг просиял и широко, понимающе улыбнулся, как будто речь шла о факте, признанном нами уже давно и к обоюдному удовольствию.

His gorgeous pink rag of a suit made a bright spot of color against the white steps, and I thought of the night when I first came to his ancestral home, three months before.

Его розовый костюм - дурацкое фатовское тряпье - красочным пятном выделялся на белом мраморе ступеней, и мне припомнился тот вечер, три месяца назад, когда я впервые был гостем в его родовом замке.

The lawn and drive had been crowded with the faces of those who guessed at his corruption-and he had stood on those steps, concealing his incorruptible dream, as he waved them good-by.

Сад и аллея кишмя кишели тогда людьми, не знавшими, какой бы ему приписать порок, - а он махал им рукой с этих самых ступеней, скрывая от всех свою непорочную мечту.

I thanked him for his hospitality.

И я поблагодарил его за гостеприимство.

We were always thanking him for that-I and the others.

Его всегда все за это благодарили - я наравне с другими.

"Good-by," I called.

- До свидания, Гэтсби, - крикнул я.

"I enjoyed breakfast, Gatsby."

- Спасибо за отличный завтрак.

Up in the city, I tried for a while to list the quotations on an interminable amount of stock, then I fell asleep in my swivel-chair.

Попав наконец в контору, я занялся было вписыванием сегодняшних курсов в какой-то бесконечный реестр ценных бумаг, да так и заснул над ним в своем вертящемся кресле.

Just before noon the phone woke me, and I started up with sweat breaking out on my forehead.

Около двенадцати меня разбудил телефонный звонок, и я вскочил, как встрепанный, весь в поту.

It was Jordan Baker; she often called me up at this hour because the uncertainty of her own movements between hotels and clubs and private houses made her hard to find in any other way.

Это оказалась Джордан Бейкер; она часто звонила мне в это время, поскольку, вечно кочуя по разным отелям, клубам и виллам знакомых, была для меня почти неуловимой.

Usually her voice came over the wire as something fresh and cool, as if a divot from a green golf-links had come sailing in at the office window, but this morning it seemed harsh and dry.

Обычно звук ее голоса в телефонной трубке нес с собой прохладу и свежесть, как будто в окно конторы влетел вдруг кусок дерна с поля для игры в гольф; но в то утро он мне показался жестким и скрипучим.

"I've left Daisy's house," she said.

- Я уехала от Дэзи, - сказала она.

"I'm at Hempstead, and I'm going down to Southampton this afternoon."

- Сейчас я в Хэмстеде, а днем собираюсь в Саутгемптон.

Probably it had been tactful to leave Daisy's house, but the act annoyed me, and her next remark made me rigid.

Вероятно, она поступила тактично, уехав от Дэзи, но во мне это почему-то вызвало раздражение, а следующая ее фраза и вовсе меня заморозила.

"You weren't so nice to me last night."

- Вы со мной не слишком любезно обошлись вчера вечером.

"How could it have mattered then?"

- До любезностей ли тут было.

Silence for a moment.

Минута молчания.

Then:

Потом:

"However-I want to see you."

- Но я все-таки хотела бы повидать вас.

"I want to see you, too."

- Я вас тоже хотел бы повидать.

"Suppose I don't go to Southampton, and come into town this afternoon?"

- Может быть, мне не ехать в Саутгемптон, а приехать во второй половине дня в город?

"No-I don't think this afternoon."

- Нет, сегодня не нужно.

"Very well."

- Очень мило.

"It's impossible this afternoon.

- Я никак не могу сегодня.

Various--"

Есть всякие...

We talked like that for a while, and then abruptly we weren't talking any longer.

Мы еще несколько минут тянули этот разговор, потом он как-то разом прекратился.

I don't know which of us hung up with a sharp click, but I know I didn't care.

Не помню, кто из нас первый резко повесил трубку, но помню, что меня это даже не расстроило.

I couldn't have talked to her across a tea-table that day if I never talked to her again in this world.

Не мог бы я в тот день мирно болтать с ней за чашкой чая, даже если бы знал, что рискую никогда больше ее не увидеть.

I called Gatsby's house a few minutes later, but the line was busy.

Немного погодя я позвонил к Гэтсби, но у него было занято.

I tried four times; finally an exasperated central told me the wire was being kept open for long distance from Detroit.

Четыре раза я повторял вызов, и в конце концов потерявшая терпение телефонистка сказала мне, что абонент ждет разговора по заказу из Детройта.

Taking out my time-table, I drew a small circle around the three-fifty train.

Я вынул свое железнодорожное расписание и обвел кружочком цифру 3. 50.

Then I leaned back in my chair and tried to think.

Потом откинулся назад и попытался сосредоточиться на своих мыслях.

It was just noon.

Было ровно двенадцать часов.

When I passed the ashheaps on the train that morning I had crossed deliberately to the other side of the car.

Когда утром мой поезд приближался к шлаковым кучам, я нарочно пересел на другую сторону.

I supposed there'd be a curious crowd around there all day with little boys searching for dark sports in the dust, and some garrulous man telling over and over what had happened, until it became less and less real even to him and he could tell it no longer, and Myrtle Wilson's tragic achievement was forgotten.

Мне казалось, что там все еще шумит толпа любопытных и мальчишки высматривают темные пятна в пыли, а какой-нибудь словоохотливый старичок снова и снова рассказывает о подробностях происшествия; но с каждым разом его рассказ будет звучать все менее правдоподобно, даже для него самого, и в конце концов он уже не сможет его повторять и трагедия Миртл Уилсон канет в забвение.

Now I want to go back a little and tell what happened at the garage after we left there the night before.

Но сейчас я хочу немного вернуться и рассказать, что происходило в гараже вчера, после того как мы оттуда уехали.

They had difficulty in locating the sister, Catherine.

Сестру погибшей, Кэтрин, удалось разыскать не сразу.

She must have broken her rule against drinking that night, for when she arrived she was stupid with liquor and unable to understand that the ambulance had already gone to Flushing.

Должно быть, она в тот вечер изменила своему правилу ничего не пить, потому что, когда ее привезли, голова ее была затуманена винными парами и ей никак не могли втолковать, что санитарный автомобиль уже увез тело во Флашинг.

When they convinced her of this, she immediately fainted, as if that was the intolerable part of the affair.

Уразумев это наконец, она тут же хлопнулась в обморок, словно из всего, что случилось, это было самое ужасное.

Someone, kind or curious, took her in his car and drove her in the wake of her sister's body.

Кто-то по доброте или из любопытства усадил ее в свою машину и повез следом за останками сестры.

Until long after midnight a changing crowd lapped up against the front of the garage, while George Wilson rocked himself back and forth on the couch inside.

Далеко за полночь бурлил у гаража людской прибой - уходили одни, подходили другие, а Джордж Уилсон все сидел на диванчике в конторке и мерно раскачивался из стороны в сторону.

For a while the door of the office was open, and every one who came into the garage glanced irresistibly through it.

Первое время дверь конторки стояла распахнутая настежь, и входившим в гараж трудно было удержаться, чтобы не заглянуть туда.

Finally some one said it was a shame, and closed the door.

Потом кто-то сказал, что это нехорошо, и дверь затворили.

Michaelis and several other men were with him; first, four or five men, later two or three men. Still later Michaelis had to ask the last stranger to wait there fifteen minutes longer, while he went back to his own place and made a pot of coffee.

Несколько человек, в том числе Михаэлис, оставались с Уилсоном; сначала их было пятеро или шестеро, потом двое или трое, а под конец Михаэлису пришлось попросить последнего задержаться хоть на четверть часа, пока он, Михаэлис, сходит к себе сварить кофе.

After that, he stayed there alone with Wilson until dawn.

После этого он до рассвета просидел с Уилсоном один.

About three o'clock the quality of Wilson's incoherent muttering changed-he grew quieter and began to talk about the yellow car.

Часа в три в поведении Уилсона наступила перемена - он стал поспокойнее и вместо бессвязного бормотанья заговорил о желтой машине.

He announced that he had a way of finding out whom the yellow car belonged to, and then he blurted out that a couple of months ago his wife had come from the city with her face bruised and her nose swollen.

Твердил, что сумеет узнать, кто хозяин этой машины, а потом вдруг рассказал, что месяца два назад его жена как-то возвратилась из города с распухшим носом и кровоподтеками на лице.

But when he heard himself say this, he flinched and began to cry

Но услышав собственные слова, он весь передернулся и снова стал качаться и стонать:

"Oh, my God!" again in his groaning voice.

"Боже мой, боже мой!"

Michaelis made a clumsy attempt to distract him.

Михаэлис пытался, как умел, отвлечь его мысли:

"How long have you been married, George?

- Сколько времени вы были женаты, Джордж?

Come on there, try and sit still a minute and answer my question.

Ну, полно, посиди минутку спокойно и ответь на мой вопрос.

How long have you been married?"

Сколько времени вы были женаты?

"Twelve years."

- Двенадцать лет.

"Ever had any children?

- А детей у вас никогда не было?

Come on, George, sit still-I asked you a question.

Ну, посиди же спокойно, Джордж. Ты слышал, о чем я спрашиваю?

Did you ever have any children?"

Были у вас когда-нибудь дети?

The hard brown beetles kept thudding against the dull light, and whenever Michaelis heard a car go tearing along the road outside it sounded to him like the car that hadn't stopped a few hours before.

В тусклом свете единственной лампочки по полу бегали, сталкиваясь, рыжие тараканы; время от време ни слышался шум проносившейся мимо машины, в Михаэлису каждый раз казалось, будто это та самая, что умчалась, не остановившись, несколько часов тому назад.

He didn't like to go into the garage, because the work bench was stained where the body had been lying, so he moved uncomfortably around the office-he knew every object in it before morning-and from time to time sat down beside Wilson trying to keep him more quiet.

Ему не хотелось выходить в помещение гаража, чтобы не увидеть испятнанный кровью верстак, на котором вчера лежало тело; поэтому он тревожно топтался по конторке, - к утру уже все в ней знал наизусть, - а порой, присев рядом с Уилсоном, принимался увещевать его:

"Have you got a church you go to sometimes, George?

- Ты в какую церковь ходишь, Джордж?

Maybe even if you haven't been there for a long time?

Может, давно уже не был, так это ничего.

Maybe I could call up the church and get a priest to come over and he could talk to you, see?"

Может, я позвоню в твою церковь и попрошу священника прийти поговорить с тобой, а, Джордж?

"Don't belong to any."

- Ни в какую я церковь не хожу.

"You ought to have a church, George, for times like this.

- Нельзя человеку без церкви, Джордж, вот хотя бы на такой случай.

You must have gone to church once.

И ты ведь, наверно, ходил в церковь прежде.

Didn't you get married in a church?

Венчался-то ты ведь в церкви?

Listen, George, listen to me.

Да ты слушай, Джордж, слушай меня.

Didn't you get married in a church?"

Венчался ты в церкви?

"That was a long time ago."

- Так то было давно.

The effort of answering broke the rhythm of his rocking-for a moment he was silent.

Усилия, требовавшиеся для ответа, перебили мерный ритм его качанья, и он ненадолго затих.

Then the same half-knowing, half-bewildered look came back into his faded eyes.

Потом в его выцветших глазах появилось прежнее выражение - догадка пополам с растерянностью.

"Look in the drawer there," he said, pointing at the desk.

- Посмотри, что в том ящике, - сказал он, указывая на свой стол.

"Which drawer?"

- В каком ящике?

"That drawer-that one."

- Вон в том.

Michaelis opened the drawer nearest his hand.

Михаэлис выдвинул ближайший к нему ящик стола.

There was nothing in it but a small, expensive dog-leash, made of leather and braided silver.

Там ничего не было, кроме короткого собачьего поводка, кожаного, с серебряным плетеньем.

It was apparently new.

Он был совсем новый и, судя по виду, дорогой.

"This?" he inquired, holding it up.

- Это? - спросил Михаэлис, достав поводок из ящика.

Wilson stared and nodded.

Уилсон так и прилип к нему глазами, потом кивнул.

"I found it yesterday afternoon.

- Я это нашел у нее вчера днем.

She tried to tell me about it, but I knew it was something funny."

Она мне стала что-то объяснять, да я сразу заподозрил неладное.

"You mean your wife bought it?"

- Это что же, твоя жена купила?

"She had it wrapped in tissue paper on her bureau."

- Лежало у нее на столике, завернутое в папиросную бумагу.

Michaelis didn't see anything odd in that, and he gave Wilson a dozen reasons why his wife might have bought the dog-leash.

Михаэлис тут ничего странного не усмотрел и сразу привел Уилсону десяток причин, почему его жене мог понадобиться собачий поводок.

But conceivably Wilson had heard some of these same explanations before, from Myrtle, because he began saying

Но должно быть, такие же или сходные объяснения давала и Миртл, потому что Уилсон снова застонал:

"Oh, my God!" again in a whisper-his comforter left several explanations in the air.

"Боже мой, боже мой!" - и слова его утешителя повисли в воздухе.

"Then he killed her," said Wilson.

- Вот он и убил ее, - сказал вдруг Уилсон.

His mouth dropped open suddenly.

Нижняя челюсть у него отвалилась, рот так и остался разинутым.

"Who did?"

- Кто - он?

"I have a way of finding out."

- А уж я сумею узнать.

"You're morbid, George," said his friend.

- Ты сам не знаешь, что говоришь, Джордж, -сказал приятелю грек.

"This has been a strain to you and you don't know what you're saying.

- От горя у тебя помутилось в голове.

You'd better try and sit quiet till morning."

Постарайся успокоиться и отдохни немножко, скоро уже утро.

"He murdered her."

- Он ее убийца.

"It was an accident, George."

- Это был несчастный случай, Джордж.

Wilson shook his head.

Уилсон затряс головой.

His eyes narrowed and his mouth widened slightly with the ghost of a superior

Глаза его сузились, по губам прошла тень междометия, выражающего уверенность.

"Hm!" "I know," he said definitely,

- Нет уж, - сказал он решительно.

"I'm one of these trusting fellas and I don't think any harm to nobody, but when I get to know a thing I know it.

- Я человек простой и никому не желаю зла, но что я знаю, то знаю.

It was the man in that car.

Это он ехал в машине.

She ran out to speak to him and he wouldn't stop."

Она бросилась к нему, хотела что-то сказать, а он не пожелал остановиться.

Michaelis had seen this too, but it hadn't occurred to him that there was any special significance in it.

Михаэлис был свидетелем происшествия, но ему не пришло в голову искать в нем какой-то особый смысл.

He believed that Mrs. Wilson had been running away from her husband, rather than trying to stop any particular car.

Он считал, что миссис Уилсон выбежала на шоссе, спасаясь от мужа, а вовсе не для того, чтобы остановить какую-то определенную машину.

"How could she of been like that?"

- Да с чего бы это она?

"She's a deep one," said Wilson, as if that answered the question.

- Ты ее не знаешь, - сказал Уилсон, как будто это было ответом на вопрос.

"Ah-h-h--"

- О-о-о-о!..

He began to rock again, and Michaelis stood twisting the leash in his hand.

Он опять начал раскачиваться и стонать, а Михаэлис стоял над ним, теребя в руках поводок.

"Maybe you got some friend that I could telephone for, George?"

- Может, есть у тебя какой-нибудь друг, я бы позвонил, вызвал его сюда, а, Джордж?

This was a forlorn hope-he was almost sure that Wilson had no friend: there was not enough of him for his wife.

Напрасная надежда - да Михаэлис и не сомневался, что никаких друзей у Уилсона нет; ведь его не хватало даже для собственной жены.

He was glad a little later when he noticed a change in the room, a blue quickening by the window, and realized that dawn wasn't far off.

Немного спустя Михаэлис с облегчением заметил какую-то перемену в комнате. За окном посинело, и он понял, что утро уже близко.

About five o'clock it was blue enough outside to snap off the light.

К пяти часам синее стало голубым, и можно было выключить свет.

Wilson's glazed eyes turned out to the ashheaps, where small gray clouds took on fantastic shapes and scurried here and there in the faint dawn wind.

Уилсон остекленевшим взглядом уставился в окно, где над кучами шлака курились маленькие серые облачка, принимая фантастические очертания по воле предутреннего ветра.

"I spoke to her," he muttered, after a long silence. "I told her she might fool me but she couldn't fool God.

- Я поговорил с ней, - зашептал он после долгого молчания, - сказал ей, что меня она может обмануть, но господа бога не обманет.

I took her to the window"-with an effort he got up and walked to the rear window and leaned with his face pressed against it-"and I said 'God knows what you've been doing, everything you've been doing.

Я подвел ее к окошку. - Он с трудом поднялся и, подойдя к окну, приник к стеклу лбом. - Подвел и говорю: господь, он все знает, все твои дела.

You may fool me, but you can't fool God!'"

Меня ты можешь обмануть, но господа бога не обманешь.

Standing behind him, Michaelis saw with a shock that he was looking at the eyes of Doctor T.

И тут Михаэлис, став рядом, заметил, куда он смотрит, и вздрогнул - он смотрел прямо в огромные блеклые глаза доктора Т.

J.

Дж.

Eckleburg which had just emerged, pale and enormous, from the dissolving night.

Эклберга, только что выплывшие из редеющей мглы.

"God sees everything," repeated Wilson.

- Господь, он все видит, - повторил Уилсон.

"That's an advertisement," Michaelis assured him.

Михаэлис попробовал его образумить: - Да это ж реклама!

Something made him turn away from the window and look back into the room.

Но что-то отвлекло его внимание и заставило отойти от окна.

But Wilson stood there a long time, his face close to the window pane, nodding into the twilight.

А Уилсон еще долго стоял, вглядываясь в сумрак рассвета и тихонько качая головой.

By six o'clock Michaelis was worn out, and grateful for the sound of a car stopping outside.

Когда пробило шесть, Михаэлис уже еле держался на ногах и радостно вздохнул, услышав, что у гаража затормозила машина.

It was one of the watchers of the night before who had promised to come back, so he cooked breakfast for three, which he and the other man ate together.

Это вернулся, как и обещал, один из мужчин, уехавших около полуночи. Михаэлис приготовил завтрак на троих, и они вдвоем его съели.

Wilson was quieter now, and Michaelis went home to sleep; when he awoke four hours later and hurried back to the garage, Wilson was gone.

Уилсон тем временем немного успокоился, и Михаэлис пошел домой поспать; а когда он через четыре часа проснулся и побежал в гараж, Уилсона там не было.

His movements-he was on foot all the time-were afterward traced to Port Roosevelt and then to Gad's Hill, where he bought a sandwich that he didn't eat, and a cup of coffee.

Удалось потом проследить его путь: он шел пешком - до Порт-Рузвельта, а оттуда до Гэдсхилла, где он спросил чашку кофе и сандвич; кофе выпил, а сандвича не съел.

He must have been tired and walking slowly, for he didn't reach Gad's Hill until noon.

Вероятно, он устал и шел очень медленно, судя по тому, что попал в Гэдсхилл только в полдень.

Thus far there was no difficulty in accounting for his time-there were boys who had seen a man "acting sort of crazy," and motorists at whom he stared oddly from the side of the road.

Восстановить его передвижения до этого момента не представило труда - в одном месте мальчишки видали, как по дороге шел человек, "вроде бы не в себе", в другом шоферы обратили внимание на странного прохожего, диким взглядом провожавшего каждую машину.

Then for three hours he disappeared from view.

Но дальше след его терялся на целых три часа.

The police, on the strength of what he said to Michaelis, that he "had a way of finding out," supposed that he spent that time going from garage to garage thereabout, inquiring for a yellow car.

Полиция, основываясь на словах, сказанных им Михаэлису насчет того, что он "сумеет узнать", сделала предположение, что он в это время обходил окрестные гаражи в поисках желтой машины.

On the other hand, no garage man who had seen him ever came forward, and perhaps he had an easier, surer way of finding out what he wanted to know.

Но с другой стороны, ни один владелец гаража о нем не заявил, и возможно, у него нашелся какой-то другой, более верный и простой способ узнать, что нужно.

By halfpast two he was in West Egg, where he asked some one the way to Gatsby's house.

В половине третьего его видели в Уэст-Эгге, где он спрашивал дорогу к вилле Гэтсби.

So by that time he knew Gatsby's name.

Следовательно, фамилия Гэтсби уже была ему тогда известна.

At two o'clock Gatsby put on his bathing-suit and left word with the butler that if any one phoned word was to be brought to him at the pool.

В два часа Гэтсби надел купальный костюм и отдал распоряжение лакею: если кто-нибудь позвонит, прийти к бассейну и доложить об этом.

He stopped at the garage for a pneumatic mattress that had amused his guests during the summer, and the chauffeur helped him pump it up.

Он зашел в гараж, где шофер помог ему накачать надувной матрас, которым все лето развлекались его многочисленные гости.

Then he gave instructions that the open car wasn't to be taken out under any circumstances-and this was strange, because the front right fender needed repair.

И он строго-настрого запретил выводить из гаража открытую машину - что было странно, так как переднее правое крыло нуждалось в ремонте.

Gatsby shouldered the mattress and started for the pool.

Вскинув матрас на плечо, Гэтсби направился к бассейну.

Once he stopped and shifted it a little, and the chauffeur asked him if he needed help, but he shook his head and in a moment disappeared among the yellowing trees.

Один раз он, остановившись, поправил ношу; шофер спросил, не нужно ли помочь, но он помотал головой и через минуту исчез за желтеющими деревьями.

No telephone message arrived, but the butler went without his sleep and waited for it until four o'clock-until long after there was any one to give it to if it came.

Никто так и не позвонил, но лакей, жертвуя дневным сном, прождал до четырех часов - когда уже все равно некому было докладывать о звонке.

I have an idea that Gatsby himself didn't believe it would come, and perhaps he no longer cared.

Мне почему-то кажется, что Гэтсби и сам не верил в этот звонок и, может быть, не придавал уже этому значения.

If that was true he must have felt that he had lost the old warm world, paid a high price for living too long with a single dream.

Если так, то, наверно, он чувствовал, что старый уютный мир навсегда для него потерян, что он дорогой ценой заплатил за слишком долгую верность единственной мечте.

He must have looked up at an unfamiliar sky through Frightening leaves and shivered as he found what a grotesque thing a rose is and how raw the sunlight was upon the scarcely created grass.

Наверно, подняв глаза, он встречал незнакомое небо, просвечивающее сквозь грозную листву, и, содрогаясь, дивился тому, как нелепо устроена роза и как резок свет солнца на кое-как сотворенной траве.

A new world, material without being real, where poor ghosts, breathing dreams like air, drifted fortuitously about ... like that ashen, fantastic figure gliding toward him through the amorphous trees.

То был новый мир, вещественный, но не реальный, и жалкие призраки, дышащие мечтами, бесцельно скитались в нем... как та шлаково-серая фантастическая фигура, что медленно надвигалась из-за бесформенных деревьев.

The chauffeur-he was one of Wolfsheim's proteges-heard the shots-afterward he could only say that he hadn't thought anything much about them.

Шофер - один из протеже Вулфшима - слышал выстрелы; но потом мог сказать лишь одно - что не обратил на них внимания.

I drove from the station directly to Gatsby's house and my rushing anxiously up the front steps was the first thing that alarmed any one.

Я с вокзала поехал прямо на виллу Гэтсби, и взволнованная поспешность, с которой я взбежал на крыльцо, послужила первым сигналом к тревоге.

But they knew then, I firmly believe.

Но они уже знали, я в этом убежден.

With scarcely a word said, four of us, the chauffeur, butler, gardener, and I, hurried down to the pool.

Почти не сговариваясь, мы четверо - шофер, лакей, садовник и я - бросились к бассейну.

There was a faint, barely perceptible movement of the water as the fresh flow from one end urged its way toward the drain at the other.

Лишь легкое, чуть заметное колыхание на поверхности позволяло угадывать ток воды, что вливалась в бассейн с одного конца и уходила с другого.

With little ripples that were hardly the shadows of waves, the laden mattress moved irregularly down the pool.

И, покачиваясь на этих игрушечных волнах, медленно плыл надувной матрас с грузом.

A small gust of wind that scarcely corrugated the surface was enough to disturb its accidental course with its accidental burden.

Малейший ветерок, едва рябивший воду, отклонял этот случайный груз от его случайного направления.

The touch of a cluster of leaves revolved it slowly, tracing, like the leg of transit, a thin red circle in the water,

Порой на пути попадалась кучка опавших листьев, и, столкнувшись с нею, матрас начинал кружиться на одном месте, точно ножкою циркуля прочерчивая в воде тоненький алый круг.

It was after we started with Gatsby toward the house that the gardener saw Wilson's body a little way off in the grass, and the holocaust was complete.

Уже когда мы несли Гэтсби к дому, в стороне от дорожки садовник заметил в траве тело Уилсона -последнюю искупительную жертву.

Chapter IX

ГЛАВА IX

After two years I remember the rest of that day, and that night and the next day, only as an endless drill of police and photographers and newspaper men in and out of Gatsby's front door.

Сейчас, когда миновало уже два года, остаток этого дня, и ночь, и следующий день мне вспоминаются только как беспрестанное коловращение полицейских, фотографов и репортеров на вилле Гэтсби.

A rope stretched across the main gate and a policeman by it kept out the curious, but little boys soon discovered that they could enter through my yard, and there were always a few of them clustered open-mouthed about the pool.

Поперек ворот протянули веревку и поставили полицейского, чтобы не пропускать любопытных. Но ребятня очень скоро пронюхала, что можно пробраться в сад со стороны моего участка, и около бассейна все время вертелись стайки ротозеев-мальчишек.

Some one with a positive manner, perhaps a detective, used the expression "madman" as he bent over Wilson's body that afternoon, and the adventitious authority of his voice set the key for the newspaper reports next morning.

Какой-то уверенно державшийся мужчина, возможно детектив, склонясь над телом Уилсона, произнес слово "сумасшедший"; апломб, с которым было брошено это замечание, стал камертоном для отчетов, появившихся в утренних газетах.

Most of those reports were a nightmare-grotesque, circumstantial, eager, and untrue.

Эти отчеты были, как ночные кошмары, -фантастичны, навязчивы, обстоятельны в мелочах и далеки от действительности.

When Michaelis's testimony at the inquest brought to light Wilson's suspicions of his wife I thought the whole tale would shortly be served up in racy pasquinade-but Catherine, who might have said anything, didn't say a word.

Когда Михаэлис на следствии рассказал о ревнивых подозрениях Уилсона, я решил, что теперь вся история неминуемо будет преподнесена публике в скабрезно-пасквильном виде, однако Кэтрин, которой тут было что сказать, не сказала ни слова.

She showed a surprising amount of character about it too-looked at the coroner with determined eyes under that corrected brow of hers, and swore that her sister had never seen Gatsby, that her sister was completely happy with her husband, that her sister had been into no mischief whatever.

Она проявила нежданную силу характера - в упор глядя на следователя из-под своих выправленных бровей, клялась, что этого Гэтсби ее сестра знать не знала, что с мужем ее сестра всегда жила душа в душу и что вообще за ее сестрой никаких грехов не водилось.

She convinced herself of it, and cried into her handkerchief, as if the very suggestion was more than she could endure.

Она даже себя самое в этом убедила и так рыдала, уткнувшись в платок, как будто и тень сомнения на этот счет оскорбляла ее чувства.

So Wilson was reduced to a man "deranged by grief" in order that the case might remain in its simplest form.

И Уилсон был низведен на уровень "невменяемости от горя", с тем чтобы по возможности упростить все дело.

And it rested there.

Так на том и осталось.

But all this part of it seemed remote and unessential.

Впрочем, мне все это представлялось далеким и несущественным.

I found myself on Gatsby's side, and alone.

Вышло так, что у Гэтсби не оказалось в наличии близких, кроме меня.

From the moment I telephoned news of the catastrophe to West Egg Village, every surmise about him, and every practical question, was referred to me.

С той минуты, как я позвонил в поселок Уэст-Эгг и сообщил о несчастье, любые догадки, любые практические вопросы, требовавшие решения, -все адресовалось мне.

At first I was surprised and confused; then, as he lay in his house and didn't move or breathe or speak, hour upon hour, it grew upon me that I was responsible, because no one else was interested-interested, I mean, with that intense personal interest to which every one has some vague right at the end.

Сначала меня это удивляло и смущало; но время шло, и от того, что Гэтсби лежал там, в своем доме, не двигался, не дышал и не говорил, во мне постепенно росло чувство ответственности, - ведь больше никто не интересовался им, я хочу сказать - не испытывал того пристального, личного интереса, на который каждый из нас имеет какое-то право под конец.

I called up Daisy half an hour after we found him, called her instinctively and without hesitation.

Я позвонил Дэзи через полчаса после того, как его нашли, сделал это по непосредственному побуждению, не раздумывая.

But she and Tom had gone away early that afternoon, and taken baggage with them.

Но оказалось, что они с Томом уехали еще утром, взяв с собою багаж.

"Left no address?"

- И не оставили адреса?

"No."

- Нет.

"Say when they'd be back?"

- Не говорили, когда вернутся?

"No."

- Нет.

"Any idea where they are?

- А вы не знаете, где они?

How I could reach them?"

Как с ними связаться?

"I don't know.

- Не знаю.

Can't say."

Не могу сказать.

I wanted to get somebody for him.

Мне хотелось найти ему кого-нибудь.

I wanted to go into the room where he lay and reassure him:

Хотелось войти в комнату, где он лежал, и пообещать ему:

"I'll get somebody for you, Gatsby.

"Уж я вам найду кого-нибудь, Гэтсби.

Don't worry.

Будьте спокойны.

Just trust me and I'll get somebody for you--"

Положитесь на меня, я вам кого-нибудь найду".

Meyer Wolfsheim's name wasn't in the phone book.

Имя Мейера Вулфшима в телефонной книге не значилось.

The butler gave me his office address on Broadway, and I called Information, but by the time I had the number it was long after five, and no one answered the phone.

От мрачного лакея я узнал адрес его конторы в Нью-Йорке и позвонил в справочную, но, когда мне дали номер, был уже шестой час и к телефону никто не подходил.

"Will you ring again?"

- Пожалуйста, позвоните еще раз.

"I've rung them three times."

- Я уже три раза звонила.

"It's very important."

- У меня очень важное дело.

"Sorry. I'm afraid no one's there."

- Сожалею, но там, видимо, никого нет.

I went back to the drawing-room and thought for an instant that they were chance visitors, all these official people who suddenly filled it.

Я вернулся в гостиную и увидел, что в ней полно народу - я даже принял было их за случайных гостей, всех этих представителей власти.

But, as they drew back the sheet and looked at Gatsby with unmoved eyes, his protest continued in my brain:

Но хотя они откинули простыню и долго смотрели на Гэтсби испуганными глазами, в мозгу у меня не переставало настойчиво биться:

"Look here, old sport, you've got to get somebody for me.

"Послушайте, старина, вы мне должны найти кого-нибудь.

You've got to try hard.

Вы должны приложить все силы.

I can't go through this alone."

Не могу я пройти через это совсем один".

Some one started to ask me questions, but I broke away and going up-stairs looked hastily through the unlocked parts of his desk-he'd never told me definitely that his parents were dead.

Меня стали спрашивать о чем-то, но я убежал и, поднявшись наверх, принялся торопливо рыться в незапертых ящиках его письменного стола - он мне никогда не говорил определенно, что его родители умерли.

But there was nothing-only the picture of Dan Cody, a token of forgotten violence, staring down from the wall.

Но нигде ничего не было - только со стены смотрел портрет Дэна Коди, свидетель давно забытых бурь.

Next morning I sent the butler to New York with a letter to Wolfsheim, which asked for information and urged him to come out on the next train.

На следующее утро я послал мрачного лакея в Нью-Йорк к Вулфшиму с письмом, в котором спрашивал о родственниках Гэтсби и просил приехать ближайшим поездом.

That request seemed superfluous when I wrote it.

Впрочем, последняя просьба мне самому показалась излишней.

I was sure he'd start when he saw the newspapers, just as I was sure there'd be a wire from Daisy before noon-but neither a wire nor Mr. Wolfsheim arrived; no one arrived except more police and photographers and newspaper men.

Я не сомневался, что он и так бросится на вокзал, едва прочитает газеты, - как не сомневался и в том, что от Дэзи еще утром будет телеграмма. Но ни телеграмма, ни мистер Вулфшим не прибыли; прибывали только все новые полицейские, фотографы и репортеры.

When the butler brought back Wolfsheim's answer I began to have a feeling of defiance, of scornful solidarity between Gatsby and me against them all.

Когда я прочитал привезенный лакеем ответ Вулфшима, во мне поднялось чувство гнева, смешанного с отвращением, и в этом чувстве мы с Гэтсби были заодно против них всех.

Dear Mr. Carraway.

"Дорогой мистер Каррауэй!

This has been one of the most terrible shocks of my life to me I hardly can believe it that it is true at all.

Это для меня один из самых тяжелых ударов за всю мою жизнь, я просто не могу поверить, что это правда.

Such a mad act as that man did should make us all think.

Безумный поступок этого человека должен всех нас заставить призадуматься.

I cannot come down now as I am tied up in some very important business and cannot get mixed up in this thing now.

Я не могу приехать в данное время, так как занят чрезвычайно важным делом, и мне никак нельзя впутываться в такую историю.

If there is anything I can do a little later let me know in a letter by Edgar.

Если смогу быть чем-либо полезен потом, уведомьте меня письмом через Эдгара.

I hardly know where I am when I hear about a thing like this and am completely knocked down and out.

Меня подобные вещи совершенно выбивают из колеи, я потрясен и не могу прийти в себя.

Yours truly, Meyer Wolfsheim.

Искренне ваш Мейер Вулфшим".

and then hasty addenda beneath:

И внизу торопливая приписка:

Let me know about the funeral etc do not know his family at all.

"Прошу уведомить, как с похоронами и т. д., о родственниках ничего не знаю".

When the phone rang that afternoon and Long Distance said Chicago was calling I thought this would be Daisy at last.

Когда в холле под вечер зазвонил телефон и междугородная сказала: "Вызывает Чикаго", я был уверен, что это наконец Дэзи.

But the connection came through as a man's voice, very thin and far away.

Но в трубке послышался мужской голос, глухой и плохо слышный издалека:

"This is Slagle speaking..."

- Это говорит Слэгл...

"Yes?"

- Вас слушают.

The name was unfamiliar.

- Фамилия мне была незнакома.

"Hell of a note, isn't it?

- Хорошенькая история, а?

Get my wire?"

Вы мою телеграмму получили?

"There haven't been any wires."

- Никаких телеграмм не было.

"Young Parke's in trouble," he said rapidly.

- Молодой Паркер влип, - сказал голос скороговоркой.

"They picked him up when he handed the bonds over the counter.

- Его сцапали; когда он передавал бумаги в окошечко.

They got a circular from New York giving'em the numbers just five minutes before.

Из Нью-Йорка поступило сообщение с указанием номеров и серий, буквально за пять минут до того.

What d'you know about that, hey?

Что вы на это скажете, а?

You never can tell in these hick towns--"

В такой дыре никогда не знаешь, на что нарвешься...

"Hello!" I interrupted breathlessly.

Задыхаясь, я прервал его: - Алло!

"Look here-this isn't Mr. Gatsby.

Послушайте - вы не с мистером Гэтсби говорите.

Mr. Gatsby's dead."

Мистер Гэтсби умер.

There was a long silence on the other end of the wire, followed by an exclamation ...then a quick squawk as the connection was broken.

На другом конце провода долго молчали. Потом послышалось короткое восклицание, потом в трубке щелкнуло, и нас разъединили.

I think it was on the third day that a telegram signed Henry C. Gatz arrived from a. town in Minnesota.

Кажется, на третий день пришла телеграмма из какого-то городка в Миннесоте, подписанная: Генри Ч. Гетц.

It said only that the sender was leaving immediately and to postpone the funeral until he came.

В телеграмме говорилось, что податель немедленно выезжает и просит дождаться его с похоронами.

It was Gatsby's father, a solemn old man, very helpless and dismayed, bundled up in a long cheap ulster against the warm September day.

Это был отец Гэтсби, скорбного вида старичок, беспомощный и растерянный, увернутый, несмотря на теплый сентябрьский день, в дешевое долгополое пальто с поясом.

His eyes leaked continuously with excitement, and when I took the bag and umbrella from his hands he began to pull so incessantly at his sparse gray beard that I had difficulty in getting off his coat.

От волнения глаза у него непрерывно слезились, а как только я взял из его рук саквояж и зонтик, он стал дергать себя за реденькую седую бороду, так что мне с трудом удалось снять с него пальто.

He was on the point of collapse, so I took him into the music room and made him sit down while I sent for something to eat.

Видя, что он еле держится на ногах, я повел его в музыкальный салон, усадил там и, вызвав лакея, сказал, чтобы ему принесли поесть.

But he wouldn't eat, and the glass of milk spilled from his trembling hand.

Но есть он не стал, а молоко расплескалось из стакана, так у него дрожала рука.

"I saw it in the Chicago newspaper," he said.

- Я прочел в чикагской газете, - сказал он.

"It was all in the Chicago newspaper.

- В чикагской газете было написано.

I started right away."

Я сразу же выехал.

"I didn't know how to reach you."

- У меня не было вашего адреса.

His eyes, seeing nothing, moved ceaselessly about the room.

Его невидящий взгляд все время перебегал с предмета на предмет.

"It was a madman," he said.

- Это сделал сумасшедший, - сказал он.

"He must have been mad."

- Конечно же, сумасшедший.

"Wouldn't you like some coffee?" I urged him.

- Может быть, вы хоть кофе выпьете? - настаивал я.

"I don't want anything.

- Нет, я ничего не хочу.

I'm all right now, Mr.--"

Мне уже лучше, мистер...

"Carraway."

- Каррауэй.

"Well, I'm all right now.

- Мне уже лучше, вы не беспокойтесь.

Where have they got Jimmy?"

Где он, Джимми?

I took him into the drawing-room, where his son lay, and left him there.

Я проводил его в гостиную, где лежал его сын, и оставил там.

Some little boys had come up on the steps and were looking into the hall; when I told them who had arrived, they went reluctantly away.

Несколько мальчишек забрались на крыльцо и заглядывали в холл; я им объяснил, кто приехал, и они неохотно пошли прочь.

After a little while Mr. Gatz opened the door and came out, his mouth ajar, his face flushed slightly, his eyes leaking isolated and unpunctual tears.

Немного погодя дверь гостиной отворилась и мистер Г етц вышел; рот у него был открыт, лицо слегка побагровело, из глаз катились редкие, неупорядоченные слезы.

He had reached an age where death no longer has the quality of ghastly surprise, and when he looked around him now for the first time and saw the height and splendor of the hall and the great rooms opening out from it into other rooms, his grief began to be mixed with an awed pride.

Он был в том возрасте, в котором смерть уже не кажется чудовищной неожиданностью, и когда он, впервые оглядевшись вокруг, увидел величественную высоту сводов холла и анфилады пышных покоев, открывавшиеся в обе стороны, к его горю стало примешиваться чувство благоговейной гордости.

I helped him to a bedroom up-stairs; while he took off his coat and vest I told him that all arrangements had been deferred until he came.

Я отвел его наверх, в одну из комнат для гостей, и, пока он снимал пиджак и жилет, объяснил ему, что все распоряжения были приостановлены до его приезда.

"I didn't know what you'd want, Mr. Gatsby--"

- Я не знал, каковы будут ваши пожелания, мистер Гэтсби...

"Gatz is my name."

- Моя фамилия Гетц.

"- Mr. Gatz.

- ... мистер Гетц.

I thought you might want to take the body West."

Я думал, может быть, вы захотите увезти тело на Запад.

He shook his head.

Он замотал головой.

"Jimmy always liked it better down East.

- Джимми всегда больше нравилось здесь, на Востоке.

He rose up to his position in the East.

Ведь это здесь он достиг своего положения.

Were you a friend of my boy's, Mr. --?"

Вы были другом моего мальчика, мистер...?

"We were close friends."

- Мы с ним были самыми близкими друзьями.

"He had a big future before him, you know.

- Он бы далеко пошел, можете мне поверить.

He was only a young man, but he had a lot of brain power here."

Он был еще молод, но вот здесь у него было хоть отбавляй.

He touched his head impressively, and I nodded.

- Он внушительно постучал себя по лбу, и я кивнул в знак согласия.

"If he'd of lived, he'd of been a great man.

- Поживи он еще, он бы стал ба-а-льшим человеком.

A man like James J.

Таким, как Джеймс Дж.

Hill.

Хилл.

He'd of helped build up the country."

Он бы ба-а-льшую пользу принес стране.

"That's true," I said, uncomfortably.

- Вероятно, - сказал я, замявшись.

He fumbled at the embroidered coverlet, trying to take it from the bed, and lay down stiffly-was instantly asleep.

Он неловко стащил с постели расшитое покрывало, лег, вытянулся и мгновенно уснул.

That night an obviously frightened person called up, and demanded to know who I was before he would give his name.

Вечером позвонил какой-то явно перепуганный субъект, который, прежде чем назвать себя, пожелал узнать, кто с ним говорит.

"This is Mr. Carraway," I said.

- Говорит мистер Каррауэй.

"Oh!" He sounded relieved.

- А-а! - радостно отозвался он.

"This is Klipspringer."

- А я - Клипспрингер.

I was relieved too, for that seemed to promise another friend at Gatsby's grave.

Я тоже обрадовался - можно было, значит, рассчитывать, что за гробом Гэтсби пойдет еще один старый знакомый.

I didn't want it to be in the papers and draw a sight-seeing crowd, so I'd been calling up a few people myself.

Не желая давать извещение в газеты, чтобы не привлечь толпу любопытных, я решил лично сообщить кое-кому по телефону.

They were hard to find.

Но почти ни до кого не удалось дозвониться.

"The funeral's tomorrow," I said.

- Похороны завтра, - сказал я.

"Three o'clock, here at the house.

- Нужно быть на вилле к трем часам.

I wish you'd tell anybody who'd be interested."

И будьте так любезны, скажите всем, кто захотел бы приехать.

"Oh, I will," he broke out hastily.

- Да, да, непременно, - поспешно ответил он.

"Of course I'm not likely to see anybody, but if I do." His tone made me suspicious.

- Я вряд ли кого-нибудь увижу, но если случайно... Его тон заставил меня насторожиться.

"Of course you'll be there yourself."

- Вы сами, разумеется, будете?

"Well, I'll certainly try.

- Постараюсь, непременно постараюсь.

What I called up about is--"

Я, собственно, позвонил, чтобы...

"Wait a minute," I interrupted.

- Минутку, - перебил я.

"How about saying you'll come?"

- Мне бы хотелось услышать от вас точно: вы будете?

"Well, the fact is-the truth of the matter is that I'm staying with some people up here in Greenwich, and they rather expect me to be with them tomorrow.

- Мм... видите ли - дело в том, что я теперь живу у одних знакомых в Гриниче, и завтра они на меня в некотором роде рассчитывают.

In fact, there's a sort of picnic or something.

Предполагается что-то вроде пикника или прогулки.

Of course I'll do my very best to get away."

Но я, конечно, приложу все старания, чтобы освободиться.

I ejaculated an unrestrained

У меня невольно вырвалось:

"Huh!" and he must have heard me, for he went on nervously:

"Эх!" - и он, должно быть, услышал, потому что сразу заторопился:

"What I called up about was a pair of shoes I left there. I wonder if it'd be too much trouble to have the butler send them on.

- Я, собственно, позвонил вот зачем: я там оставил пару туфель, так не затруднит ли вас распорядиться, чтобы мне их прислали.

You see, they're tennis shoes, and I'm sort of helpless without them.

Понимаете, это теннисные туфли, и я без них прямо как без рук.

My address is care of B. F.--"

Пусть пошлют на адрес...

I didn't hear the rest of the name, because I hung up the receiver.

На чей адрес, я уже не слыхал - я повесил трубку.

After that I felt a certain shame for Gatsby-one gentleman to whom I telephoned implied that he had got what he deserved.

А немного спустя мне пришлось постыдиться за Гэтсби - один из тех, кому я звонил, выразился в том смысле, что, мол, туда ему и дорога.

However, that was my fault, for he was one of those who used to sneer most bitterly at Gatsby on the courage of Gatsby's liquor, and I should have known better than to call him.

Впрочем, я сам был виноват: этот господин принадлежал к числу самых заядлых любителей позубоскалить насчет Гэтсби, угощаясь его вином, и нечего было звонить такому.

The morning of the funeral I went up to New York to see Meyer Wolfsheim; I couldn't seem to reach him any other way.

Наутро в день похорон я сам поехал в Нью-Йорк к Мейеру Вулфшиму, не видя другого способа с ним связаться.

The door that I pushed open, on the advice of an elevator boy, was marked

Лифт остановился против двери, на которой значилось:

"The Swastika Holding Company," and at first there didn't seem to be any one inside.

"Акц. о-во "Свастика"; по совету лифтера я толкнул дверь - она была не заперта, и я вошел.

But when I'd shouted "hello" several times in vain, an argument broke out behind a partition, and presently a lovely Jewess appeared at an interior door and scrutinized me with black hostile eyes.

Сперва мне показалось, что в помещении нет ни души, и только после нескольких моих окликов за перегородкой заспорили два голоса, и минуту спустя из внутренней двери вышла хорошенькая еврейка и недружелюбно уставилась на меня большими черными глазами.

"Nobody's in," she said.

- Никого нет, - сказала она.

"Mr. Wolfsheim's gone to Chicago."

- Мистер Вулфшим уехал в Чикаго.

The first part of this was obviously untrue, for some one had begun to whistle

Первое из этих утверждений явно не соответствовало действительности, так как за перегородкой кто-то стал фальшиво насвистывать

"The Rosary," tunelessly, inside.

"Розовый куст".

"Please say that Mr. Carraway wants to see him."

- Будьте добры сказать мистеру Вулфшиму, что его хочет видеть мистер Каррауэй.

"I can't get him back from Chicago, can I?"

- Как же это я ему скажу, если он в Чикаго?

At this moment a voice, unmistakably Wolfsheim's, called

В эту минуту из-за двери позвали:

"Stella!" from the other side of the door.

"Стелла!" - и я сразу узнал голос Вулфшима.

"Leave your name on the desk," she said quickly.

- Оставьте на столике вашу карточку, - поспешно сказала женщина.

"I'll give it to him when he gets back."

- Он вернется, я ему передам.

"But I know he's there."

- Послушайте, я же знаю, что он здесь.

She took a step toward me and began to slide her hands indignantly up and down her hips.

Она шагнула вперед, негодующе подбоченясь.

"You young men think you can force your way in here any time," she scolded.

- Повадились тоже врываться сюда, когда вздумается, - заговорила она сердито.

"We're getting sickantired of it.

- Покою нет от вашего брата.

When I say he's in Chicago, he's in Chicago."

Раз я говорю, он в Чикаго, значит, он в Чикаго.

I mentioned Gatsby.

Я назвал имя Гэтсби.

"Oh-h!"

- О-о!

She looked at me over again.

- Она снова на меня посмотрела.

"Will you just-What was your name?"

- Тогда погодите минутку. Как вы сказали, ваша фамилия?

She vanished.

Она исчезла.

In a moment Meyer Wolfsheim stood solemnly in the doorway, holding out both hands, He drew me into his office, remarking in a reverent voice that it was a sad time for all of us, and offered me a cigar.

Мгновение спустя Мейер Вулфшим стоял на пороге, скорбным жестом протягивая ко мне руки. Он увлек меня в свой кабинет, сказал почтительно приглушенным голосом, что сегодня печальный день для всех нас, и предложил мне сигару.

"My memory goes back to when first I met him," he said.

- Помню, каким он был, когда мы с ним встретились впервые, - заговорил он, усевшись.

"A young major just out of the army and covered over with medals he got in the war.

- Молодой майор, только что из армии, весь в медалях, полученных на фронте.

He was so hard up he had to keep on wearing his uniform because he couldn't buy some regular clothes.

И ни гроша в кармане - он все еще ходил в военной форме, так как ему не на что было купить штатский костюм.

First time I saw him was when he come into Winebrenner's poolroom at Forty-third Street and asked for a job.

Первый раз я его увидал в бильярдной Уайнбреннера на Сорок третьей улице, куда он зашел попросить какой-нибудь работы.

He hadn't eat anything for a couple of days. 'Come on have some lunch with me,'I said.

Он уже несколько дней буквально голодал.

He ate more than four dollars'worth of food in half an hour."

Я его пригласил позавтракать со мной, так поверите ли - он за полчаса наел на четыре доллара с лишним.

"Did you start him in business?" I inquired.

- И вы помогли ему стать на ноги? - спросил я.

"Start him!

- Помог?

I made him."

Я его человеком сделал!

"Oh."

- М-м...

"I raised him up out of nothing, right out of the gutter.

- Я его вытащил из грязи, из ничтожества.

I saw right away he was a fine-appearing, gentlemanly young man, and when he told me he was an Oggsford I knew I could use him good.

Вижу: молодой человек, красивый, обходительный, а когда он еще мне сказал, что учился в Оксворте, я сразу сообразил, что от него может быть прок.

I got him to join up in the American Legion and he used to stand high there.

Заставил его вступить в Американский легион, он там быстро выдвинулся.

Right off he did some work for a client of mine up to Albany.

А тут дело для него нашлось, у одного моего клиента в Олбани.

We were so thick like that in everything"-he held up two bulbous fingers-"always together."

Мы с ним были как два пальца на одной руке. -Вулфшим поднял два толстых пальца. - Где один, там и другой.

I wondered if .this partnership had included the World's Series transaction in 1919.

Интересно, подумал я, действовало ли это содружество во время истории с "Уорлд Сириз" в 1919 году.

"Now he's dead," I said after a moment.

- А теперь он умер, - сказал я.

"You were his closest friend, so I know you'll want to come to his funeral this afternoon."

- И вы, как его ближайший друг, приедете сегодня на похороны.

"I'd like to come."

- Да, я бы очень хотел приехать, - сказал он.

"Well, come then."

- Вот и приезжайте.

The hair in his nostrils quivered slightly, and as he shook his head his eyes filled with tears.

Волосы у него в ноздрях зашевелились, на глазах выступили слезы, и он покачал головой.

"I can't do it-I can't get mixed up in it," he said,

- Не могу, мне в такие истории лучше не впутываться, - сказал он.

"There's nothing to get mixed up in.

- А никакой истории и нет.

It's all over now."

Теперь все уже кончено.

"When a man gets killed I never like to get mixed up in it any way.

- Если человек умирает не своей смертью, я всегда стараюсь не впутываться.

I keep out.

Держусь в стороне.

When I was a young man it was different-if a friend of mine died, no matter how, I stuck with them to the end.

Вот был я помоложе - тогда другое дело; уж если у меня умирал друг, все равно как, я его не покидал до конца.

You may think that's sentimental, but I mean it-to the bitter end."

Можете считать меня сентиментальным, но так уж оно было: до самого конца.

I saw that for some reason of his own he was determined not to come, so I stood up.

Мне стало ясно, что по каким-то причинам он твердо решил на похороны не ездить, и я встал.

"Are you a college man?" he inquired suddenly.

- Вы окончили университет? - ни с того ни с сего спросил он.

For a moment I thought he was going to suggest a "gonnegtion," but he only nodded and shook my hand.

Я было подумал, что сейчас речь пойдет о "кхонтактах", но он только кивнул и с чувством пожал мне руку.

"Let us learn to show our friendship for a man when he is alive and not after he is dead," he suggested.

- Важно быть человеку другом, пока он жив, а не тогда, когда он уже умер, - заметил он.

"After that, my own rule is to let everything alone."

- Мертвому это все ни к чему - лично я так считаю.

When I left his office the sky had turned dark and I got back to West Egg in a drizzle.

Когда я вышел от Вулфшима, небо было обложено тучами, и в Уэст-Эгг я вернулся под накрапывающим дождем.

After changing my clothes I went next door and found Mr. Gatz walking up and down excitedly in the hall.

Наскоро переодевшись, я пошел на виллу. В холле мистер Гетц взволнованно расхаживал из угла в угол.

His pride in his son and in his son's possessions was continually increasing and now he had something to show me.

Он все больше и больше гордился сыном и сыновним богатством и, как видно, ждал меня, чтобы мне что-то показать.

"Jimmy sent me this picture."

- Эту карточку Джимми мне прислал.

He took out his wallet with trembling fingers.

- Он дрожащими пальцами вытащил бумажник.

"Look there."

- Вот, посмотрите.

It was a photograph of the house, cracked in the corners and dirty with many hands.

Это была фотография виллы, замусоленная и истертая по краям.

He pointed out every detail to me eagerly.

Старик возбужденно тыкал в нее пальцем, указывая то на одну, то на другую подробность.

"Look there!" and then sought admiration from my eyes.

"Вот, посмотрите!" И каждый раз оглядывался на меня, ожидая восхищения.

He had shown it so often that I think it'was more real to him now than the house itself.

Он так привык показывать всем эту фотографию, что, вероятно, она для него была реальнее самой виллы.

"Jimmy sent it to me.

- Это мне Джимми прислал.

I think it's a very pretty picture.

По-моему, очень хорошая карточка.

It shows up well."

На ней все так красиво.

"Very well.

- Да, очень красиво.

Had you seen him lately?"

А вы давно виделись с ним?

"He come out to see me two years ago and bought me the house I live in now.

- Он ко мне приезжал два года назад и купил мне дом, в котором я теперь живу.

Of course we was broke up when he run off from home, but I see now there was a reason for it.

Оно конечно, нам нелегко пришлось, когда он сбежал из семьи, но я теперь вижу, что он был прав.

He knew he had a big future in front of him.

Он знал, что его ожидает большое будущее.

And ever since he made a success he was very generous with me."

А уж как он вышел в люди, так ничего для меня не жалел.

He seemed reluctant to put away the picture, held it for another minute, lingeringly, before my eyes.

Ему явно не хотелось расставаться с фотографией, и он медлил, держа ее у меня перед глазами.

Then he returned the wallet and pulled from his pocket a ragged old copy of a book called Hopalong Cassidy.

Наконец он убрал ее в бумажник и взамен вытащил из кармана старую, растрепанную книжонку, озаглавленную: "Прыг-скок, Кэссиди".

"Look here, this is a book he had when he was a boy.

- Вот, смотрите, это сохранилось с тех пор, как он был еще мальчишкой.

It just shows you."

Оно о многом говорит.

He opened it at the back cover and turned it around for me to see.

Он раскрыл книжку с конца и повернул так, чтобы мне было видно.

On the last fly-leaf was printed the word SCHEDULE, and the date September 12, 1906.

На последнем чистом листе было выведено печатными буквами: "РАСПИСАНИЕ" и рядом число: "12 сентября 1906 года".

And underneath: Rise from bedU6.00 A.

Под этим стояло: Подъем - 6.00 утра

M. Dumbbell exercise and wall-scaling □ 6.15-6.30 Study electricity, etcU7.15-8.15 WorkU8.30-4.30 P.

Упражнения с гантелями и перелезанье через стену - 6.15 - 6.30 Изучение электричества и пр. -7.15 - 8.15 Работа - 8.30 - 4.30

M. Baseball and sports □ 4.30-5.00 Practice elocution, poise and how to attain itU5.00-6.00 Study needed inventionsU7.00-9.00

Бейсбол и спорт - 4.30 - 5.00 Упражнения в красноречии и выработка осанки - 5.00 - 6.00 Обдумывание нужных изобретений - 7.00 - 9.00

GENERAL RESOLVES No wasting time at Shatters or [a name, indecipherable] No more smoking or chewing Bath every other day Read one improving book or magazine per week Save $5.00 [crossed out] $3.00 per week Be better to parents

ОБЩИЕ РЕШЕНИЯ Не тратить время на Штефтерса и (имя неразборчиво) Бросить курить и жевать резинку Через день принимать ванну Каждую неделю прочитывать одну книгу или журнал для общего развития Каждую неделю откладывать 5 дол (зачеркнуто) 3 дол. Лучше относиться к родителям.

"I come across this book by accident," said the old man.

- Мне это попалось на глаза случайно, - сказал старик.

"It just shows you, don't it?

- Но это о многом говорит, верно?

"Jimmy was bound to get ahead.

- Да, о многом. - Он бы далеко пошел, Джимми.

He always had some resolves like this or something.

Бывало, как уж решит что-нибудь, так не отступит.

Do you notice what he's got about improving his mind?

Вы обратили внимание, как у него там написано -для общего развития.

He was always great for that.

Это у него всегда была особая забота.

He told me I ate like a hog once, and I beat him for it."

Он мне раз сказал, что я ем, как свинья, я его еще отодрал тогда за уши.

He was reluctant to close the book, reading each item aloud and then looking eagerly at me.

Ему не хотелось закрывать книгу, он вслух перечитывал одну запись за другой, и каждый раз пытливо оглядывался на меня.

I think he rather expected me to copy down the list for my own use.

Подозреваю, он ждал, что я захочу списать эти записи себе для руководства.

A little before three the Lutheran minister arrived from Flushing, and I began to look involuntarily out the windows for other cars.

Без четверти три явился лютеранский священник из Флашинга, и я невольно начал поглядывать в окно - не подъезжают ли другие автомобили.

So did Gatsby's father.

Смотрел в окно и отец Гэтсби.

And as the time passed and the servants came in and stood waiting in the hall, his eyes began to blink anxiously, and he spoke of the rain in a worried, uncertain way.

А когда время подошло к трем и в холле уже собрались в ожидании слуги, старик беспокойно заморгал глазами и стал бормотать что-то насчет дождливой погоды.

The minister glanced several times at his watch, so I took him aside and asked him to wait for half an hour.

Я заметил, что священник косится на часы, и, отведя его в сторонку, попросил подождать еще полчаса.

But it wasn't any use.

Но это не помогло.

Nobody came.

Никто так и не приехал.

About five o'clock our procession of three cars reached the cemetery and stopped in a thick drizzle beside the gate-first a motor hearse, horribly black and wet, then Mr. Gatz and the minister and I in the limousine, and a little later four or five servants and the postman from West Egg, in Gatsby's station wagon, all wet to the skin.

Около пяти часов наш кортеж из трех машин добрался до кладбища и остановился под дождем у ворот - впереди катафалк, отвратительно черный и мокрый, за ним лимузин, в котором ехали мистер Г етц, священник и я, и, наконец, многоместный открытый "форд" Гэтсби со слугами и уэст-эггским почтальоном, промокшими до костей.

As we started through the gate into the cemetery I heard a car stop and then the sound of some one splashing after us over the soggy ground.

Когда мы уже вошли на кладбище, я услышал, как у ворот остановилась еще машина и кто-то заспешил нам вдогонку, шлепая второпях по лужам.

I looked around.

Я оглянулся.

It was the man with owl-eyed glasses whom I had found marvelling over Gatsby's books in the library one night three months before.

Это был тот похожий на филина человек в очках, которого я однажды, три месяца тому назад, застиг изумленно созерцающим книжные полки в библиотеке Гэтсби.

I'd never seen him since then.

Ни разу с тех пор я его не встречал.

I don't know how he knew about the funeral, or even his name.

Не знаю, как ему стало известно о похоронах, даже фамилии его не знаю.

The rain poured down his thick glasses, and he took them off and wiped them to see the protecting canvas unrolled from Gatsby's grave.

Струйки дождя стекали по его толстым очкам, и он снял и протер их, чтобы увидеть, как над могилой Гэтсби растягивают защитный брезент.

I tried to think about Gatsby then for a moment, but he was already too far away, and I could only remember, without resentment, that Daisy hadn't sent a message or a flower.

Я старался в эту минуту думать о Гэтсби, но он был уже слишком далек, и я только вспомнил, без всякого возмущения, что Дэзи так и не прислала ни телеграммы, ни хотя бы цветов.

Dimly I heard some one murmur

Кто-то за моей спиной произнес вполголоса:

"Blessed are the dead that the rain falls 'on," and then the owl-eyed man said "Amen to that," in a brave voice.

"Блаженны мертвые, на которых падает дождь", и Филин бодро откликнулся: "Аминь".

We straggled down quickly through the rain to the cars.

Мы в беспорядке потянулись к машинам, дождь подгонял нас.

Owl-eyes spoke to me by the gate.

У самых ворот Филин заговорил со мной.

"I couldn't get to the house," he remarked.

- Мне не удалось поспеть к выносу.

"Neither could anybody else."

- Никому, видно, не удалось.

"Go on!"

- Вы шутите!

He started.

- Он чуть ли не подскочил - Господи боже мой!

"Why, my God! they used to go there by the hundreds."

Да ведь у него бывали сотни людей!

He took off his glasses and wiped them again, outside and in.

Он опять снял очки и тщательно протер их, с одной стороны и с другой.

"The poor son-of-a-bitch," he said.

- Эх, бедняга! - сказал он.

One of my most vivid memories is of coming back West from prep school and later from college at Christmas time.

Одно из самых ярких воспоминаний моей жизни -это поездки домой на рождественские каникулы, сперва из школы, поздней - из университета.

Those who went farther than Chicago would gather in the old dim Union Station at six o'clock of a December evening, with a few Chicago friends, already caught up into their own holiday gayeties, to bid them a hasty good-by.

Декабрьским вечером все мы, кому ехать было дальше Чикаго, собирались на старом, полутемном вокзале Юнион-стрит; забегали наспех проститься с нами и наши друзья чикагцы, уже закружившиеся в праздничной кутерьме.

I remember the fur coats of the girls returning from Miss This-or-That's and the chatter of frozen breath and the hands waving overhead as we caught sight of old acquaintances, and the matchings of invitations: "Are you going to the Ordways'? the Herseys'? the Schultzes'?" and the long green tickets clasped tight in our gloved hands.

Помню меховые шубки девочек из пансиона мисс Такой-то или Такой-то, пар от дыхания вокруг смеющихся лиц, руки, радостно машущие завиденным издали старым знакомым, разговоры о том, кто куда приглашен ("Ты будешь у Ордуэев? У Херси? У Шульцев?"), длинные зеленые проездные билеты, зажатые в кулаке.

And last the murky yellow cars of the Chicago, Milwaukee & St. Paul railroad looking cheerful as Christmas itself on the tracks beside the gate.

А на рельсах, против выхода на платформу, -желтые вагоны линии Чикаго - Милуоки -Сент-Пол, веселые, как само Рождество.

When we pulled out into the winter night and the real snow, our snow, began to stretch out beside us and twinkle against the windows, and the dim lights of small Wisconsin stations moved by, a sharp wild brace came suddenly into the air.

И когда, бывало, поезд тронется в зимнюю ночь, и потянутся за окном настоящие, наши снега, и мимо поплывут тусклые фонари висконсинских полустанков, воздух вдруг становился совсем другой, хрусткий, ядреный.

We drew in deep breaths of it as we walked back from dinner through the cold vestibules, unutterably aware of our identity with this country for one strange hour, before we melted indistinguishably into it again.

Мы жадно вдыхали его в холодных тамбурах на пути из вагона-ресторана, остро чувствуя, что кругом все родное, - но так длилось всего какой-нибудь час, а потом мы попросту растворялись в этом родном, привычно и нерушимо.

That's my Middle West-not the wheat or the prairies or the lost Swede towns, but the thrilling returning trains of my youth, and the street lamps and sleigh bells in the frosty dark and the shadows of holly wreaths thrown by lighted windows on the snow.

Вот это и есть для меня Средний Запад - не луга, не пшеница, не тихие городки, населенные шведами, а те поезда, что мчали меня домой в дни юности, и сани с колокольцами в морозных сумерках, и уличные фонари, и тени гирлянд остролиста на снегу, в прямоугольниках света, падающие из окон.

I am part of that, a little solemn with the feel of those long winters, a little complacent from growing up in the Carraway house in a city where dwellings are still called through decades by a family's name.

И часть всего этого - я сам, немножко меланхоличный от привычки к долгой зиме, немножко самонадеянный от того, что рос я в каррауэевском доме, в городе, где и сейчас называют дома по имени владельцев.

I see now that this has been a story of the West, after all-Tom and Gatsby, Daisy and Jordan and I, were all Westerners, and perhaps we possessed some deficiency in common which made us subtly unadaptable to Eastern life,

Я вижу теперь, что, в сущности, у меня получилась повесть о Западе, - ведь и Том, и Гэтсби, и Дэзи, и Джордан, и я - все мы с Запада, и, быть может, всем нам одинаково недоставало чего-то, без чего трудно освоиться на Востоке.

Even when the East excited me most, even when I was most keenly aware of its superiority to the bored, sprawling, swollen towns beyond the Ohio, with their interminable inquisitions which spared only the children and the very old-even then it had always for me a quality of distortion.

Даже и тогда, когда Восток особенно привлекал меня, когда я особенно ясно отдавал себе отчет в его превосходстве над жиреющими от скуки, раскоряченными городишками за рекой Огайо, где досужие языки никому не дают пощады, кроме разве младенцев и дряхлых стариков, -даже и тогда мне в нем чудилось какое-то уродство.

West Egg, especially, still figures in my more fantastic dreams.

Уэст-Эгг я до сих пор часто вижу во сне.

I see it as a night scene by El Greco: a hundred houses, at once conventional and grotesque, crouching under a sullen, overhanging sky and a lustreless moon. In the foreground four solemn men in dress suits are walking along the sidewalk with a stretcher on which lies a drunken woman in a white evening dress.

Это скорей не сон, а фантастическое видение, напоминающее ночные пейзажи Эль Греко: сотни домов банальной и в то же время причудливой архитектуры, сгорбившихся под хмурым, низко нависшим небом, в котором плывет тусклая луна; а на переднем плане четверо мрачных мужчин во фраках несут носилки, на которых лежит женщина в белом вечернем платье.

Her hand, which dangles over the side, sparkles cold with jewels.

Она пьяна, ее рука свесилась с носилок, и на пальцах холодным огнем сверкают бриллианты.

Gravely the men turn in at a house-the wrong house.

В сосредоточенном безмолвии мужчины сворачивают к дому - это не тот, что им нужен.

But no one knows the woman's name, and no one cares.

Но никто не знает имени женщины, и никто не стремится узнать.

After Gatsby's death the East was haunted for me like that, distorted beyond my eyes'power of correction.

После смерти Гэтсби я не мог отделаться от подобных видений; все вокруг представлялось мне в уродливо искаженных формах, которые глаз не в силах был корригировать.

So when the blue smoke of brittle leaves was in the air and the wind blew the wet laundry stiff on the line I decided to come back home.

И когда закурились синеватые струйки дыма над кучами сухих, ломких листьев и белье на веревках стало лубенеть на ветру, я решил уехать домой, на Запад.

There was one thing to be done before I left, an awkward, unpleasant thing 'that perhaps had better have been let alone.

Оставалось только выполнить одно дело, неприятное, тягостное дело, за которое лучше было, пожалуй, и не браться.

But I wanted to leave things in order and not just trust that obliging and indifferent sea to sweep my refuse away.

Но мне хотелось привести все в порядок перед отъездом, а не полагаться на то, что равнодушное море услужливо смоет оставленный мною мусор.

I saw Jordan Baker and talked over and around what had happened to us together, and what had happened afterward to me, and she lay perfectly still, listening, in a big chair.

Я встретился с Джордан Бейкер и завел разговор о том, что мы с ней пережили вместе, и о том, что мне после пришлось пережить одному.

She was dressed to play golf, and I remember thinking she looked like a good illustration, her chin raised a little jauntily, her hair the color of an autumn leaf, her face the same brown tint as the fingerless glove on her knee.

Она слушала молча, полулежа в большом, глубоком кресле. На ней был костюм для игры в гольф, и, помню, она показалась мне похожей на картинку из спортивного журнала - задорно приподнятый подбородок, волосы цвета осенней листвы, загар на лице того же кофейного оттенка, что спортивные перчатки, лежавшие у нее на коленях.

When I had finished she told me without comment that she was engaged to another man.

Когда я кончил, она без всяких предисловий объявила, что выходит замуж.

I doubted that, though there were several she could have married at a nod of her head, but I pretended to be surprised.

Я не очень поверил, хотя и знал, что, кивни она только головой, за женихами дело не станет, но притворился удивленным.

For just a minute I wondered if I wasn't making a mistake, then I thought it all over again quickly and got up to say good-by.

На мгновение у меня мелькнула мысль - может быть, я делаю ошибку? Но я быстро переворошил в памяти все с самого начала и встал, чтобы проститься.

"Nevertheless you did throw me over," said Jordan suddenly.

- А все-таки это вы мне дали отставку, -неожиданно сказала Джордан.

"You threw me over on the telephone.

- Вы мне дали отставку по телефону.

I don't give a damm about you now, but it was a new experience for me, and I felt a little dizzy for a while."

Теперь мне уже наплевать, но тогда я даже растерялась немного - для меня это внове.

We shook hands.

Мы пожали друг другу руки.

"Oh, and do you remember"-she added-"a conversation we had once about driving a car?"

- Да, между прочим, - сказала она. - Помните, у нас однажды был разговор насчет автомобильной езды?

"Why-not exactly."

- Вспоминаю, но не очень ясно.

"You said a bad driver was only safe until she met another bad driver? Well, I met another bad driver, didn't I?

- Вы тогда сказали, что неумелый водитель до тех пор в безопасности, пока ему не попадется навстречу другой неумелый водитель. Ну так вот, именно это со мной и случилось.

I mean it was careless of me to make such a wrong guess.

Сама не знаю, как я могла так ошибиться.

I thought you were rather an honest, straightforward person.

Мне казалось, вы человек прямой и честный.

I thought it was your secret pride."

Мне казалось, в этом ваша тайная гордость.

"I'm thirty," I said.,

- Мне тридцать лет, - сказал я.

"I'm five years too old to lie to myself and call it honor."

- Я пять лет как вышел из того возраста, когда можно лгать себе и называть это честностью.

She didn't answer.

Она не ответила.

Angry, and half in love with her, and tremendously sorry, I turned away.

Злой, наполовину влюбленный и терзаемый сожалением, я повернулся и вышел.

One afternoon late in October I saw Tom Buchanan.

Как-то раз, в конце октября, я увидел на Пятой авеню Тома Бьюкенена.

He was walking ahead of me along Fifth Avenue in his alert, aggressive way, his hands out a little from his body as if to fight off interference, his head moving sharply here and there, adapting itself to his restless eyes.

Он шел впереди меня своей быстрой, напористой походкой, слегка отставив руки, словно в готовности отшвырнуть любую помеху, и вертя головой по сторонам.

Just as I slowed up to avoid overtaking him he stopped and began frowning into the windows of a jewelry store.

Я замедлил шаг, чтобы не нагнать его, но он в это время остановился и, наморщив лоб, стал рассматривать витрину ювелирного магазина.

Suddenly he saw me and walked back, holding out his hand.

Вдруг он заметил меня и поспешил мне навстречу, еще издали протягивая руку.

"What's the matter, Nick?

- В чем дело. Ник?

Do you object to shaking hands with me?"

Ты что, не хочешь со мной здороваться?

"Yes.

- Не хочу.

You know what I think of you."

Ты знаешь, что я о тебе думаю.

"You're crazy, Nick," he said quickly.

- Ты с ума сошел. Ник! - воскликнул он.

"Crazy as hell.

- Ты просто спятил.

I don't know what's the matter with you."

Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

"Tom," I inquired, "what did you say to Wilson that afternoon?"

- Том, - спросил я в упор, - что ты в тот день сказал Уилсону?

He stared at me without a word, and I knew I had guessed right about those missing hours.

Он молча уставился на меня, и я понял, что моя догадка насчет тех трех невыясненных часов была правильна.

I started to turn away, but he took a step after me and grabbed my arm.

Я повернулся и хотел уйти, но он шагнул вперед и схватил меня за плечо.

"I told him the truth," he said. "He came to the door while we were getting ready to leave, and when I sent down word that we weren't in he tried to force his way up-stairs.

- Я сказал только правду! Он пришел, когда мы собирались в дорогу, и я передал через лакея, что у меня нет времени для разговоров. Тогда он стал силой рваться наверх.

He was crazy enough to kill me if I hadn't told him who owned the car.

Он был в таком состоянии, что пристрелил бы меня на месте, не скажи я ему, чья была машина.

His hand was on a revolver in his pocket every minute he was in the house-"He broke off defiantly.

У него был заряженный револьвер в кармане. Он вдруг вызывающе повысил голос:

"What if I did tell him?

- А что тут такого, если я и сказал ему?

That fellow had it coming to him.

Тот тип все равно добром бы не кончил.

He threw dust into your eyes just like he did in Daisy's, but he was a tough one.

Он вам пускал пыль в глаза, и тебе и Дэзи, а на самом деле это был просто бандит.

He ran over Myrtle like you'd run over a dog and never even stopped his car."

Переехал бедную Миртл, как собачонку, и даже не остановился.

There was nothing I could say, except the one unutterable fact that it wasn't true."And if you think I didn't have my share of suffering-look here, when I went to give up that flat and saw that damn box of dog-biscuits sitting there on the sideboard, I sat down and cried like a baby.

Мне нечего было возразить, поскольку я не мог привести тот простой довод, что это неправда. - А мне, думаешь, не было тяжело? Да когда я пошел отказываться от квартиры и увидел на буфете эту дурацкую жестянку с собачьими галетами, я сел и заплакал, как малое дитя.

By God it was awful --"I couldn't forgive him or like him, but I saw that what he had done was, to him, entirely justified.

Черт дери, даже вспомнить жутко... Я не мог ни простить ему, ни посочувствовать, но я понял, что в его глазах то, что он сделал, оправдано вполне.

It was all very careless and confused.

Не знаю, чего тут было больше - беспечности или недомыслия.

They were careless peoples, Tom and Daisy-they smashed up things and creatures and then retreated back into their money or their vast carelessness, or whatever it was that kept them together, and let other people clean up the mess they had made...

Они были беспечными существами, Том и Дэзи, они ломали вещи и людей, а потом убегали и прятались за свои деньги, свою всепоглощающую беспечность или еще что-то, на чем держался их союз, предоставляя другим убирать за ними.

I shook hands with him; it seemed silly not to, for I felt suddenly as though I were talking to a child.

На прощанье я пожал ему руку; мне вдруг показалось глупым упорствовать, у меня было такое чувство, будто я имею дело с ребенком.

Then he went into the jewelry store to buy a pearl necklace-or perhaps only a pair of cuff buttons-rid of my provincial squeamishness forever.

И он отправился в ювелирный магазин, покупать жемчужное колье - а быть может, всего лишь пару запонок, - избавившись навсегда от моей докучливой щепетильности провинциала.

Gatsby's house was still empty when I left-the grass on his lawn had grown as long as mine.

Вилла Гэтсби еще пустовала, когда я уезжал; трава на газонах разрослась так беспорядочно, как и у меня на участке.

One of the taxi drivers in the village never took a fare past the entrance gate without stopping for a minute and pointing inside; perhaps it was he who drove Daisy and Gatsby over to East Egg the night of the accident, and perhaps he had made a story about it all his own.

Один из местных шоферов такси, проезжая мимо ворот, всякий раз тормозил на минуту и указывал пассажирам видневшийся в глубине сада дом; может быть, тот самый шофер вез Дэзи и Гэтсби в Ист-Эгг в ночь, когда случилось несчастье, и, может быть, он потом сочинил целый рассказ по этому поводу.

I didn't want to hear it and I avoided him when I got off the train.

Мне не хотелось выслушивать этот рассказ, и, выйдя с вокзала, я всегда обходил его машину стороной.

I spent my Saturday nights in New York, because those gleaming, dazzling parties of his were with me so vividly that I could still hear the music and the laughter, faint and incessant, from his garden, and the cars going up and down his drive.

По субботам я нарочно задерживался попозже в Нью-Йорке; в моей памяти были настолько живы великолепные празднества на вилле Гэтсби, что мне без конца слышались смутные отголоски музыки и смеха из соседнего сада и шум подъезжающих и отъезжающих машин.

One night I did hear a material car there, and saw its lights stop at his front steps.

Один раз я действительно услыхал, как по аллее проехала машина, и даже увидел лучи фар, неподвижно застывшие у самого дома.

But I didn't investigate. Probably it was some final guest who had been away at the ends of the earth and didn't know that the party was over.

Вероятно, это был какой-нибудь запоздалый гость, который долгое время пропадал в чужих краях и не знал, что праздник уже окончен. Я не стал выяснять.

On the last night, with my trunk packed and my car sold to the grocer, I went over and looked at that huge incoherent failure of a house once more.

Накануне отъезда - мои вещи были уже уложены и мой "додж" уведен купившим его бакалейщиком - я пошел взглянуть последний раз на эту огромную нелепую хоромину.

On the white steps an obscene word, scrawled by some boy with a piece of brick, stood out clearly in the moonlight, and I erased it, drawing my shoe raspingly along the stone.

Какой-то мальчишка нацарапал обломком кирпича непристойное слово на белых ступенях, и оно четко выделялось при свете луны. Я затер его, шаркая подошвой о камень.

Then I wandered down to the beach and sprawled out on the sand.

Потом я спустился к берегу и прилег на песке.

Most of the big shore places were closed now and there were hardly any lights except the shadowy, moving glow of a ferryboat across the Sound.

Почти все богатые виллы вдоль пролива уже опустели, и нигде не видно было огней, только по воде неярким пятном света скользил плывущий паром.

And as the moon rose higher the inessential houses began to melt away until gradually I became aware of the old island here that flowered once for Dutch sailors'eyes-a fresh, green breast of the new world.

И по мере того, как луна поднималась выше, стирая очертания ненужных построек, я прозревал древний остров, возникший некогда перед взором голландских моряков, - нетронутое зеленое лоно нового мира.

Its vanished trees, the trees that had made way for Gatsby's house, had once pandered in whispers to the last and greatest of all human dreams; for a transitory enchanted moment man must have held his breath in the presence of this continent, compelled into an aesthetic contemplation he neither understood nor desired, face to face for the last time in history with something commensurate to his capacity for wonder.

Шелест его деревьев, тех, что потом исчезли, уступив место дому Гэтсби, был некогда музыкой последней и величайшей человеческой мечты; должно быть, на один короткий, очарованный миг человек затаил дыхание перед новым континентом, невольно поддавшись красоте зрелища, которого он не понимал и не искал, -ведь история в последний раз поставила его лицом к лицу с чем-то соизмеримым заложенной в нем способности к восхищению.

And as I sat there brooding on the old, unknown world, I thought of Gatsby's wonder when he first picked out the green light at the end of Daisy's dock.

И среди невеселых мыслей о судьбе старого неведомого мира я подумал о Гэтсби, о том, с каким восхищением он впервые различил зеленый огонек на причале, там, где жила Дэзи.

He had come a long way to this blue lawn, and his dream must have seemed so close that he could hardly fail to grasp it.

Долог был путь, приведший его к этим бархатистым газонам, и ему, наверно, казалось, что теперь, когда его мечта так близко, стоит протянуть руку - и он поймает ее.

He did not know that it was already behind him, somewhere back in that vast obscurity beyond the city, where the dark fields of the republic rolled on under the night.

Он не знал, что она навсегда осталась позади, где-то в темных далях за этим городом, там, где под ночным небом раскинулись неоглядные земли Америки.

Gatsby believed in the green light, the orgiastic future that year by year recedes before us.

Гэтсби верил в зеленый огонек, свет неимоверного будущего счастья, которое отодвигается с каждым годом.

It eluded us then, but that's no matter-tomorrow we will run faster, stretch out our arms farther... And one fine morning--

Пусть оно ускользнуло сегодня, не беда - завтра мы побежим еще быстрее, еще дальше станем протягивать руки... И в одно прекрасное утро...

So we beat on, boats against the current, borne back ceaselessly into the past.

Так мы и пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно все сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое.

Content

Фицджеральд Фрэнсис Скотт Великий Гэтсби - английский и русский параллельные тексты