Путин. Замковый камень российской государственности

Предисловие

Изборский клуб — это сообщество интеллектуалов с различными представлениями о мире, с различной политической и духовной судьбой. Но всех объединяет исповедальное отношение к государству Российскому, объединяет убеждение, что государство является интегралом, в котором народная воля, народная судьба обретают себя в русском историческом времени, осуществляя своё историческое творчество. В период, когда государство достигает цветения, силы, полноты своего развития, — множится население, расцветают искусства, создаются великие художественные и философские школы. В период, когда государство начинает шататься и гибнет, в период трагических смутных времён, — страдает народ, отмечаются убыль населения, угасание духа, красоты и национальной воли.

Предлагаемая читателю работа была начата нами давно, на страницах газеты «Завтра», в трудах многих изборцев, в разработках аналитического центра «Копье Пересвета». Мы исследовали становление нового государства Российского, которое происходит после катастрофы девяносто первого года. Это новое государство в муках и противоречиях приходит на смену сталинской красной империи. Творящий дух вновь поднимает Россию из чёрной дыры истории и возвращает её в мироздание. Этот дух осеняет отдельно взятых людей и весь народ в целом, этот дух осеняет национального лидера, управляет волей и поступками Путина, делая его главной фигурой современного государства Российского.

Это не восхваление Путина, не апология. Многие из предлагаемых работ рассказывают о мучительных и драматических препонах, которые стоят на пути у русского государства и лично Путина. В других работах очерчены острейшие нужды и проблемы, в разрешении которых члены Изборского клуба видят важнейшую государственную задачу эпохи. Только их преодоление продолжит государственное развитие.

Путин отражается в сознании членов Изборского клуба, и в результате возникает полифонический многокрасочный портрет сегодняшнего государства, в котором Россия обретает свои новые уникальные формы.

Александр Проханов

Александр Проханов. Замковый камень российской государственности

Ясный сокол и чёрный ворон

По некоторым сведениям, дочь Ельцина Татьяна Юмашева покинула Россию и переселилась в Австрию, на свою виллу, предпочитая, чтобы Россия забыла о ней. И на реке русского времени о ней не осталось и следа. Разгром «болотного движения», подавление реванша, которым взбесившийся класс тщетно старался восстановить ельцинизм, — ещё один пример того, что время Ельцина окончательно завершилось. И тяжкая плита на Новодевичьем кладбище перестала шевелиться и застыла навек.

Чем он был, ельцинизм? Кем являлся Борис Ельцин в русской истории? Какую миссию поручило ему провидение?

Достигнув расцвета, империя рушится в бездну, превращается в прах. И в чёрной дыре исчезает всякая надежда на воскрешение русской цивилизации.

Однако является чудо, не объяснимое историческими закономерностями. Из чёрной бездны вновь зарождается облик новой империи, в её цветении и могуществе.

Появление Ельцина и его правление подчиняются фундаментальному закону русской истории, согласно которому русское время — это череда империй, возникающих как могучий энергетический взрыв, достигающий невиданного расцвета, цветения культурных и военных побед, украшенный образом великих правителей и духовидцев. Достигнув расцвета, империя рушится в бездну, превращается в прах. И в чёрной дыре исчезает всякая надежда на воскрешение русской цивилизации.

Однако является чудо, не объяснимое историческими закономерностями. Из чёрной бездны вновь зарождается облик новой империи, в её цветении и могуществе. До той поры, пока вновь не разверзнется бездна и не поглотит в своей пене восхитительное государство.

Кажется, что в русском небе несётся светоносный творящий дух, божественный гений, светлый ангел. Он наполняет русскую жизнь, сотворяя из неё великолепную имперскую сущность. Но потом этому ангелу света становится тесно в пространстве империи, он начинает задыхаться и меркнуть. И, в конце концов, покидает этот тесный омертвелый объём.

На смену ему является тень разрушения, дух погибели, гений тьмы. Он влетает в пространство русской истории, совершает в нём чудовищные разрушения, превращая великое царство в пепел. Извечная борьба двух сил, двух духов — света и тьмы, ангела и демона — придаёт пульсирующий характер русской истории. Превращает её в синусоиду, которая изображает процесс возникновения и крушения империи. В древней мифологии противоборство этих стремлений облачается в символическую схватку двух птиц — ясного сокола и чёрного ворона, излюбленный мотив русских сказок и народных песен.

Тьма, накрывшая Советский Союз своей тенью, в конце 80-х годов искала человека, в которого могла бы вселиться. И нашла Бориса Ельцина, вселилась в него как чудовищная сила, историческая миссия, призванная уничтожить Советский Союз и завершить очередной имперский цикл. Превратить в пепел четвёртую империю — империю Сталина.

Метафизики, изучающие биографию Ельцина, не пройдут мимо разрушения им Ипатьевского дома в Екатеринбурге. Этим актом Ельцин воспроизводит цареубийство. Символически второй раз казнит царя и его семью. Приобщает себя к той чудовищной силе, которая убила империю Романовых, завершив это убийство зверской казнью в Ипатьевском доме. Таким образом, Ельцин дважды участвует в разрушении великих империй: символически — третьей империи Романовых и явно, всей своей звериной мощью, — четвёртой империи Сталина.

Адольф Гитлер, таинственный оккультист, мировой демон, составляя план «Барбаросса», использовал опыт не только своих генералов, но и оккультных магов из «Аненербе». По плану «Барбаросса» следовало уничтожить Советский Союз с его коммунистической идеологией, с его государственными и партийными структурами. Пространство Красной империи надлежало рассечь на куски, оставить русским самую неудобную, необжитую часть. Русский народ, уменьшенный вдвое, обрекался на животное существование без промышленности и армии, без культурных ценностей и памятников, теряя черты народа, превращаясь в этнографический субъект.

Этому чудовищному мистическому плану не дано было осуществиться: сталинские танки Т-34 станцевали на имперской канцелярии волшебный хоровод, отслужили свою божественную литургию, изгнав гитлеризм из истории.

Но таинственными силами асимметричного мироздания, в котором исторический луч искривляется, пробегает неисчислимое пространство и возвращается в исходную точку, согласно загадочной метафизике истории гитлеризм воплотился в Борисе Ельцине. Адольф Гитлер воскрес в партийном вожде. И тот выполнил план «Барбаросса» во всей его жуткой полноте: уничтожил Советский Союз. Испепелил красную идеологию. Убил партийную и государственную организации. Рассёк на множество частей территорию. Уменьшил численность русских, отнял у них армию, индустрию, науку, отсёк от культуры, выдавил из истории.

Эта страшная миссия досталась Борису Ельцину, в которого вселилась чудовищная ревущая сила. Было видно, как эта сила разрушает его. Как он мычит от боли, как страдает и сходит с ума. Вот он жутко, в облачении шамана, бьёт в бубен. Вот стучит деревянными ложками по лысому черепу Акаева. Вот уродливо жестикулирует, приплясывая, дирижирует немецким оркестром, и под музыку «Калинки-малинки» убегают из Германии некогда победоносные сталинские войска.

Вот он стоит на танке у Белого дома. И больше нет человека, а только жуткий кентавр с туловом танка и с чудовищной волей громить, стрелять, разрушать. Зловещая демоническая сила, заключённая в Ельцине, совершила свою страшную миссию и напоследок вырвала ему сердце. Он ушёл, как бич Божий, оставив после себя руины великого царства.

Может показаться, что конец ельцинизма совпадает с началом правления Путина. Но это не так. Острый взгляд метафизика отметит поразительное явление девяносто третьего года. Тогда танки, стреляющие по Дому Советов, знаменуя победу либералов, одновременно своими залпами готовили гибель либерализму. Создавали мир, в котором не оказалось места либеральному мифу. Создавали сегодняшние реалии, в которых либералы отброшены на обочину. Мир, который так же напоминает либерализм, как воронёный ствол напоминает ветку цветущей мимозы.

Принятая под аккомпанемент танковых выстрелов Конституция, которая, по мнению либеральных создателей, должна была закрепить в России либеральное направление, эта Конституция положила начало патриотическому наступлению. Патриоты захватили Думу сразу же после первых выборов. От этого волосы дыбом вставали на головах либералов. И один из них воскликнул: «Россия, ты сошла с ума!»

Чёрный демон, испепелив государство, стал удаляться. Ему на смену, ещё невидимый, из бесконечно отдалённой лазури, стал приближаться гений света. Чёрный ворон, изодранный ясным соколом, падает ниц, роняя свои грязные перья.

Ельцин — это пропасть русской истории, это чёрная дыра русского времени, когда остановились русские часы. Но стало светать, начала зарождаться пятая империя, и заработали солнечные часы русского времени.

Зачатие во сне

Как солнце на рассвете мучительно проникает в холодный камень скалы, как весна своей робкой капелью на одно лишь мгновение растопит зимние льды, так хрупко и почти незаметно среди смуты русского времени, в чёрной дыре вдруг слабо сверкнёт светоносный дух, промчится и скроется ясный сокол русской истории.

Путина на замену Ельцина выбирали скрупулёзно и тщательно. Отсевая многих негодных, его просматривали сквозь множество светофильтров. Исследовали его генезис, изучали поведение в спецслужбах, в период перестройки, в гиблые дни ГКЧП, в придворном окружении Собчака. Его изучали олигархи, сам Ельцин, члены его семьи, референты за океаном, управляющие российской политикой.

Остановились на Путине, полагая, что он является идеальным продолжателем дела Ельцина, лоскутком из ельцинского пиджака. Будет послушной преданной марионеткой в руках олигархов и заморских правителей. Три раза Березовский предлагал Путину стать президентом России. И три раза Путин отказывался. Трижды тайный гений государства российского стучался в дверь Путину. И тот трижды его не пускал. Пока, наконец, не открыл дверь. Дух, не видимый миру, влетел и отождествил себя с Путиным.

Государства не было, а была гигантская скользкая лужа, расплывшаяся между трёх океанов, мёртвая бесхребетная медуза, истлевавшая на отмели. Длилась чёрная ночь, в которой сгинула русская цивилизация. Но в этой ночи состоялось зачатие. Дух явился, вселился в русское время. В лице Путина обрёл своего носителя, свил гнездо в его сердце. Этот дух пробивал себе дорогу в истории взрывами московских домов, второй чеченской войной, страшными боями в горах. Тогда Путин, напрягая все силы народа и армии, перечёркивал хасавюртовский мир. Закупорил страшную пробоину, в которую утекала последняя энергия раненой полумёртвой страны.

Победа во второй чеченской была первой победой нового государства российского, где тайный дух впервые себя обнаружил. Победоносец Путин прилетел на истребителе в усмирённый Грозный и среди развалин и тёмных воронок, среди горящих нефтепроводов и не просевших могил принял парад победы. Там, на этом параде, состоялось венчание Путина на царство. Не в Успенском соборе среди песнопений и патриарших благословлений, а под жёсткими взглядами воинов, у которых не зажили ещё ожоги и раны.

Во время чеченских войн у России появились свои новые святые и полководцы.

Евгений Родионов принял смертную муку, но не предал веру и Родину, стал русским святым. Воины Шестой воздушно-десантной роты, что легла костьми на пути врага, были ротой святомучеников. Шаманов и Трошев были победоносными полководцами. А если у народа есть святые и полководцы, значит, у народа есть государство.

Мы помним, как Путин на празднике спецслужб в окружении офицеров разведки перед телевизионными камерами произнёс: «Считайте, что задание Центра выполнено, внедрение в банду состоялось». Все посмеивались над этой рискованной и не слишком удачной шуткой. Но это было публичное признание в том, что он утвердился в своей роли русского государственника, что им начата работа по воссозданию государства среди чёрной враждебной тьмы.

Эта тьма продолжала действовать, присылала своих страшных гонцов, громоздила катастрофы и беды. Взорвался «Курск» — символ Красной империи, советский «Наутилус». И его крушение должно было подтвердить испепеление русской цивилизации, отнять у народа последнюю надежду на воскрешение Родины. Но горе сплотило народ вокруг трагической лодки. Там, в чёрном холодном корпусе, среди ледяного рассола, ядовитого дыма, плавающих в воде мертвецов последний моряк, умирая, послал на волю записку. Он писал: «Не надо отчаиваться». Он утешал не только любимых и близких. Он утешал весь народ, умоляя его не терять надежды — надежды на то, что великое государство восстанет.

Путин прилетел на север на военно-морскую базу, где собрались рыдающие вдовы и матери. Он стоял среди этих слёз и рыданий: бледный, немой. Он сознательно поместил себя в этот жуткий очаг страданий, безутешного горя. Он терпел невыносимую боль. Обретал с этой болью стоицизм и незыблемость. Это был ритуал, на котором он отождествлял себя с народом во всех его несчастьях и горестях, во всех грядущих победах. Именно тогда, среди женских рыданий, он понял, что Россия для него — это судьба. И лишь позднее, на Валдайском форуме, произнёс это вслух.

Конец камнепада

Путин закрепился во власти, как хрупкий вьюнок, который цепляется за стену одним-единственным усиком, и кажется, вот-вот оборвётся. Ибо стена, за которую тот зацепился, продолжала сотрясаться, и из неё выпадали громадные камни. Камнепад, связанный с крушением СССР, продолжался.

Путина, как овцу, пасли жестокие пастыри, которые привели его в Кремль. Его стерегли овчарки, которые дышали у него за спиной. Еврейские олигархи, захватившие львиную долю советской собственности, создавшие могущественные банки, установившие связи с политическими, финансовыми и военными центрами Америки, окружали Путина, как конвоиры окружают пленного. Он был пленный президент. И бегство из плена предполагало уничтожение конвоиров.

Разгром олигархов был моментальной спецоперацией, смертельно опасной и блистательно выполненной. Сброс олигархического окружения, изгнание Березовского и Гусинского, суд и осуждение Ходорковского означали смену элит, в которой Путин развязывал себе руки для строительства государства. Упомянутые олигархи, исповедники парламентской республики, сторонники конфедерации, предлагавшие расчленить Россию на группы государств, вели страну к распаду, предотвратить который Путин сумел в кровопролитной чеченской войне.

Устранение олигархов напоминало расправу Сталина со своими политическими врагами в 20-30-х годах. Когда разгром представителей ленинской гвардии расчистил Сталину путь к строительству имперского государства. Элитный вакуум после разгрома олигархов был восполнен Путиным за счёт офицеров ФСБ — организации орденского типа, которая после развала СССР сохраняла свою корпоративную метафизическую сущность, ибо орден госбезопасности присягал на служение государству. И новая, призванная Путиным элита, прошедшая деформацию и порчу 90-х годов, глубинно оставалась орденом государственного служения.

Исследуя быстротечную смену элит, приходим к выводу, что Путин не является преемником Ельцина. Но является преемником Сталина. Всё та же виртуозно проведённая схватка с космополитической партийной средой и замена её Орденом меченосцев — партией нового типа.

Впрочем, партия, которая была создана Путиным — партия «Единая Россия», не являлась партией большого проекта, не являлась штабом интеллектуальных стратегий. Это была техническая партия, служившая одной-единственной цели: воспроизведению власти в каждом выборном цикле. И партия добросовестно выполняла эту роль, была и остаётся эффективным инструментом, контролирующим парламент, не позволяя парламенту посягать на путинский централизм.

Второй инструмент власти, который Путин поставил под свой контроль, — Центральное телевидение. Олигархи были в изгнании. Но принадлежавшие им телевизионные каналы продолжали их политику, которая носила ярко выраженный антипутинский характер. Переход трёх каналов под контроль государства сделал путинскую власть прочной, как устойчивый треножник. Опиралась эта власть на чиновников родом из ФСБ, на правящую партию, воспроизводившую власть через парламентские выборы, и на телевизионные кинескопы, контролирующие общественное сознание. Такая власть была способна покончить с парадом суверенитетов, которым Ельцин наградил национальные республики, и тот и после распада СССР продолжал трагический распад России.

Разгром чеченского сепаратизма стал уроком для сепаратистов Поволжья, якутских националистов и некоторых регионов России, для кого идеалом государственного устройства была конфедерация.

Развитие «Газпрома», превращение его в государствообразующую, имперообразующую структуру является грандиозным достижением Путина, с помощью которого он, разбросав трубы по всей Евразии, соединил их с Европой, Белоруссией, Украиной, республиками Средней Азии. И это стянутое стальными трубами пространство стало первым прообразом будущего великого государства. «Газпром» — цивилизационное достижение путинской России, основа благополучия в условиях, когда все остальные формы промышленного производства были уничтожены реформой Гайдара. «Газпром», его централизм стал антидотом либеральных ядов, спас страну, заложил основы будущей евразийской государственности. «Газпром» — это стальной бутон, из которого со временем распустится цветок пятой русской империи.

Камнепад продолжался. Но стена, из которой выпадали камни, уцелела. Свод государства, расшатанный либеральной бурей, обрёл свой замковый камень. Имя замкового камня — Путин.

«Двух столетий позвонки…»

Исследователи русской политики задаются вопросом: есть ли у Путина проект? Являются ли действия Путина с момента его воцарения и до наших дней последовательной реализацией стратегического плана, с которым он шёл во власть? Который существовал в его сознании как логично развивающийся проект, как осознанный путь, ведущий его из пункта А в пункт Б? Где А — это разорённая разгромленная Россия, доставшаяся ему от Ельцина, а пункт Б — процветающее могучее государство, воплощающее традиционные черты русской цивилизации.

На первый взгляд, действия Путина могут показаться рефлекторными: это моментальные ответы на сиюминутные трудности или катастрофы. Однако действия эти последовательны, логически выстроены. Первичный хаос, в котором почти не обнаруживается черт государства, неуклонно преобразуется в жёсткий кристалл. И в его структуре уже видны черты государственного устройства России. Но является ли эта стройная последовательность, тщательно намеченная череда целей планом Путина? Он ли хозяин и творец плана? Или сам является частью этого плана, осуществление которого началось задолго до избрания Путина президентом?

Метафизика русской истории говорит нам, что с приходом Путина в Кремль обнаружили себя синусоида русского возрождения, выход России из чёрной дыры, обретение исторического времени, в котором разгромленная Россия вновь проявляет себя как государство. Дух, что вновь влетел в русскую историю, свет, который вновь пронзил тёмную ночь крушения, этот божественный дух нёс в себе проект очередного русского возрождения. Уже существовал изначальный замысел, по которому Творец выстраивал государство Российское: от краеугольных камней фундамента до купола, куда был заложен замковый камень, имя которому — Путин.

Существовал изначальный замысел, по которому Творец выстраивал государство Российское: от краеугольных камней фундамента до купола, куда был заложен замковый камень, имя которому — Путин.

Русское возрождение как воля провидения предполагало неизбежность русской победы. Той удалённой поры, когда русская государственность будет воплощена во всей своей духовной и материальной полноте. Эта грядущая русская победа, словно путеводная звезда, светит нынешнему поколению людей в сумерках русской истории. Эта победа, как магнит, вытягивает на себя все нынешние деяния и свершения, объясняя их мнимую случайность и непоследовательность, соединяя их в ослепительный фокус грядущего торжества.

Путин движется на мерцающий блеск этой удалённой звезды. Так космический аппарат, оснащенный приборами звёздной навигации, захватывает в свой тайный зрачок мерцание удалённой звезды, сверяя с ней своё продвижение в космосе — в космосе русской истории.

Решив десяток проблем насущного государственного строительства, Путин поставил перед страной метаисторическую задачу.

Россия Ельцина являла собой обрубок, отсечённый от древа, черенок без корней и листьев с сухими почками, которые не питались могучими соками русской истории. Россия Ельцина, отсекая себя от советской истории, не умея прилепиться к истории Романовых, стремилась укорениться в заморской цивилизации Запада. Однако черенок не прививался. Соки, которыми Европа и Америка поили Россию, превращались в яды. Черенок отторгался, становился сухим стебельком.

Историческая задача Путина заключалась в том, чтобы срастить черенок ельцинской России с могучим древом всего предшествующего русского времени. Соединить рассечённый световод, чтобы историческая энергия с древних времён протекала сквозь все исторические периоды России. Сквозь киевско-новгородский, московский, петербургский, сквозь огненную красную эру питала хрупкий кристаллик новоявленного государства Российского. Антисоветизм ельцинского периода надлежало преодолеть не на уровне экономической и политической практики, а в метаисторической плоскости, где действуют не законы и социальные конструкции, а символы и образы.

Такими символами и образами являлись Государственный гимн и Государственный флаг России. Утверждая новый гимн России, который своей музыкой и словами напоминал гимн СССР, Путин на уровне образов и исторических метафор соединял два рассечённых периода.

Музыка своими бестелесными кодами переносила энергию великого красного времени в историю новой России, одухотворяла этой победной энергией скудный бездуховный объём скороспело создаваемого государства.

Путин вернул красное знамя Победы, эту священную хоругвь СССР, в число государственных символов новой России. Россия стала правопреемницей великой Победы, её вселенских мистических смыслов. И через это знамя соединилась с той мессианской задачей, ради которой был создан русский народ, ради которой народ сложил мессианскую русскую цивилизацию, ориентированную на райские небесные смыслы.

Трёхцветный государственный флаг, который Ельцин извлёк из архивов русской истории, флаг, вызывавший отторжение у травмированных народов России, стал наполняться новыми смыслами. Когда закопчённый, пробитый пулями, этот трёхцветный флаг взвился над дворцом Дудаева в Грозном во время первой чеченской компании, он стал флагом победы, добытой великой кровью, которую проливал народ, создавая своё государство. Так Путин ответил на вопрос, заключённый в стихах поэта:

Век мой, зверь мой, кто сумеет

Заглянуть в твои зрачки

И своею кровью склеит

Двух столетий позвонки?

Животворящие реки

Соединив современное государство российское с минувшими временами, Путин предпринял непомерные усилия, чтобы соединить его с небом. Строительство церквей, восстановление разрушенных приходов, устроение новых обителей, возрождение русских святынь стало для Путина насущным делом. Ибо чёрный бездуховный ландшафт, сложившийся в России после девяносто первого года, где господствовали нигилизм, злоба, бессмыслица меркантильных афёр, этот ландшафт был абсолютно непригоден для будущего развития. Любой завод, построенный на этом ландшафте, любая лаборатория или университет мгновенно погружались в пучину ядовитого уклада. Воссоздание монастырей и церквей — это работа по созданию гигантской индустрии очистных сооружений, перерабатывающих чёрные зловонные отходы девяностых годов. Это строительство духовных фильтров, сквозь которые пропускается отравленная духовная среда обездоленного и обезумевшего народа.

Огромные заводы, о которых Путин говорил на закрытых совещаниях, цивилизационный рывок, что должна была совершить Россия после десятилетий отставания, невозможны без духовного очищения и духовной мобилизации, ради чего и возводились алтари. Каждый алтарь, каждый храм, каждый молитвенник, каждый насельник монастыря или скита, обращающий свои молитвы к Господу, прокладывает этими молитвами коридоры сквозь земную тьму в фаворскую лазурь.

Строит каналы, по которым высшая благодать стекает с небес на землю, орошая земную жизнь: семьи и школы, заводы и гарнизоны, министерства и банки. Над каждым алтарём, каждым молитвенником поднимается столб невидимого света, рассекающего тьму.

Церковное строительство, предпринятое Путиным, является гигантской духовной индустрией, великим проектом, о котором не говорят политики и экономисты. Среди русских лесов и озёр, среди поруганных и обнищавших селений возникли дивные монастыри, красота которых сравнима с памятниками мировой архитектуры. Макарьевский монастырь на Волге под Нижним Новгородом, построенный по законам золотого сечения, прекрасен, как Парфенон. Толгский монастырь под Ярославлем с фресками Страшного суда не уступает по красоте произведениям итальянского ренессанса. А Кирилло-Белозёрский у студёных вологодских вод! А Ферапонтов, с божественными фресками Дионисия! А Тихвинский монастырь с его русской готикой! А великолепный Боголюбский с могучей лучезарной святостью! А Дивеево с его огромными храмами, которые парят, не касаясь земли! А Оптина пустынь, где дышит дух божественных старцев!

Монастыри, возведённые при Путине, — это духовные крепости, заслоняющие Россию от тьмы духовной, которой не дано пересечь границы, очерченные монастырскими стенами.

Незримый духовный покров, который сияет над каждым алтарём, над каждым церковным куполом, сильнее противоракетной обороны, подобен Покрову Богородицы — небесной заступницы России.

Алтари, где дышит живое Евангелие, привносят в порченое бытие, в оглохший и ослепший мир идею божественной справедливости. Той, которой так не хватает русскому государству и по сей день. Справедливости, без которой государство, его вожди и правители оказываются отсечёнными от божественных замыслов, от райских смыслов, ради которых и созданы русская цивилизация, русский народ и русский человек, выполняющий всем народом и каждой отдельной жизнью великую заповедь построения справедливого, по небесным чертежам, бытия.

Все перечисленные действия Путина лишены случайности, рефлекторности. Совершаются не на потребу минуты. Они носят стратегический характер, свидетельствуют о том, что Путин обладает стратегическим замыслом. Мысленно прочертил весь путь из точки А в точку Б: из точки распада и тьмы в точку цветения и победы.

Но этот план не мог сложиться в сознании одного человека, будь он непревзойдённым стратегом или неповторимым лидером. Такой план может быть только навеян. Дан человеку как откровение. Привнесён в его судьбу светотворящим духом, который выстраивает государство российское после очередного крушения, выбирает для этого строительства личность вождя и правителя.

Путин — человек с мистическим опытом. Его мучила и продолжает мучить тайна, которая сделала его, незаметного офицера спецслужб, правителем величайшего в мире государства. Поместила в самый центр грандиозной космической русской цивилизации. Почему дана ему эта власть? Почему ему выпали эти судьба и доля? Что и какой ценой надлежит ему совершить? Эти вопросы он задаёт себе постоянно. Именно эти вопросы он задаёт монахам, духовидцам и богооткровенным старцам, каким являлся Иоанн Крестьянкин, что подвизался в Псково-Печерском монастыре — дивной обители, напоминающей горку расписных пасхальных яиц, лежащих на фарфоровой белой тарелке. Путин бывал у старца, долго беседовал с ним. О чём? Это осталось тайной, которую унёс с собой старец, погребённый в глухой пещере.

Келейница Иоанна Крестьянкина говорила, что, когда Путин покинул старца, тот, оставаясь в келье, плакал. И нельзя было понять, что значили эти прозрачные обильные слёзы: скорбь или радость? Как нельзя понять, чего больше в русской судьбе: горемычных скорбей или ликующей радости.

Маскарад

Восемь лет кряду Путин провёл во власти. И за это время липкая лужа между трёх океанов, именуемая ельцинским национальным государством, затвердела, подморозилась, в ней появилась структура, появились все признаки, делающие антропомассу народом, а бесформенное социальное скопление — государством. Теперь, когда государство существовало, когда им можно было управлять, двигать им в потоках русского времени, оставалось начать развитие. Устремить Россию вперёд, преодолеть чудовищное отставание, перевести страну на новый цивилизационный уровень. Были необходимы новые заводы, новые научные и культурные школы, новая этика, определяющая отношения между собой человека и человека, человека и государства, мегамашины индустрии и природы.

За восьмилетку у Путина скопились деньги — гигантский объём нефтедолларов, который поставлял в казну «Газпром», этот имперский доильный аппарат, сквозь стальные соски которого двигались на Запад нефть и газ, а в казну — нефтедоллары.

Этому развитию не суждено было состояться. Истёк второй срок пребывания Путина во власти. Идти на третий срок и, продолжая оставаться в Кремле, пустить маховик развития, было невозможно. Этому препятствовала Конституция, принятая на крови мучеников девяносто третьего года. Деидеологизированная, детище демократов, она, тем не менее, оставалась столпом государства, пилить который было безумием. Патриоты, содействовавшие Путину в его государственных устремлениях, уповавшие на развитие, требовали от него остаться на третий срок, нарушив несовершенное конституционное уложение. Партия третьего срока воздействовала на Путина посулами, угрозами, предсказаниями катастроф.

Однако он не внял проповедникам из «партии третьего срока». Он сберёг Конституцию ценой ощутимых личных потерь и сберёг государство. Сокол русской истории, летящий в небе исторического русского времени, остановился, превратился в пустельгу, трепещущую на одном месте своими зыбкими крыльями. Часы русского времени встали. Кремлёвские куранты замерли. Был дан ход операции «Маска» — остроумной, рискованной, быстротечной, но единственно возможной.

Путин сложил с себя президентские полномочия и стал премьер-министром, отдал свою власть Медведеву. Преемнику, которого тщательно выбирал, проверял и исследовал, подвергал утончённым унизительным тестам, всматривался сквозь множество светофильтров. Так когда-то Березовский, Чубайс и Ельцин тестировали самого Путина. То тестирование оказалось неудачным.

Теперь такой же риск сопутствовал операции «Маска». Когда не избранный, а назначенный президент Медведев был только ширмой для властного Путина, был маской «домино» в мучительном и опасном карнавале. Где одни неторопливо надевали карнавальные маски, а другие их тут же сбрасывали. Карнавал продолжался четыре года, и это были самые опасные годы в истории новой России и в судьбе Владимира Путина.

Случился чудовищный, не предсказанный алхимиками и звездочётами Высшей школы экономики кризис. Кризис сметал остатки промышленности, хрупкие, наспех возведённые сооружения новой экономики и индустрии. Банковская система проваливалась в пропасть, и чтобы её спасти, Путин истратил весь запас сбережённых нефтедолларов, огромное, тщательно сберегаемое богатство, которое предназначалось для развития. Эти деньги одной своей частью ушли в песок кризиса, другой были разворованы банкирами и оказались за пределами России, а третьей спасли банковскую систему, весь экономический уклад. И Россия, пройдя сквозь мели и рифы кризиса, уцелела.

Случилась краткосрочная российско-грузинская война. Всё ещё слабая, измотанная кризисом Россия провела свою армию сквозь Рокский туннель и вырвалась в Закавказье. Русские самолёты подавили грузинскую ПВО, создаваемую усилиями натовских и израильских офицеров. Русские танки появились на окраине Тбилиси. Русские пограничники заняли позиции на границе между Грузией и Абхазией, Грузией и Южной Осетией. Это была первая авангардная имперская война новой России, война пятой империи. Россия вырвалась из геополитической ловушки, куда её затолкал Ельцин, пронзила Кавказский хребет и вышла на оперативный простор Закавказья.

Этим был брошен вызов НАТО, дерзкий и исполненный рисков. Американский флот вошёл в Чёрное море, и пронатовская Украина заблокировала выход из Севастопольской бухты. Русские корабли прорывались под прицелом украинских орудий. Крым стал местом противостояния России и Украины. Алгоритм конфликта был таков, что в результате могла вспыхнуть региональная, а быть может, мировая война. Путин пошёл на этот конфликт, демонстрируя имперскую волю и державную интуицию.

Медведев, формально исполнявший должность Верховного главнокомандующего, транслировал военные указы Путина, был всё той же маской с чертами грозного полководца. Патриотическое сообщество отрицательно относится к Медведеву, считает его марионеткой, унизительно исполняющей чужую властную волю. Медведев, собравший вокруг себя либеральные круги, дал им надежду на либеральный реванш, на возвращение ельцинских девяностых. Он прославился пустопорожними заявлениями типа «Свобода лучше, чем несвобода», никчёмными уложениями, касающимися зимнего и летнего времени или часовых поясов.

Но такое отношение к Медведеву несправедливо. Он оказался честен по отношению к своему суверену, не предал его, хотя для этого было множество конституционных возможностей. Не поддался давлению окружавшей его демократической элиты и американских советников, не пошёл на второй срок. Он не подписал указ, увольняющий Путина из премьер-министров. Не нарушил тайных обязательств, которые дал Путину, принимая от него карнавальную маску. В этом заслуга Медведева, хранившего Российское государство в течение отпущенных ему четырёх лет. Он, как весталка, берёг священный огонь русской государственности. Принял на себя всё негодование сначала патриотов, которые подозревали его в либеральных симпатиях. А потом и либералов, которых он обманул и привёл в тупик.

Однако в эти четыре медведевских года накопилось и много грозных опасностей для государства Российского. Во время кризиса, когда разорялись люди, нищали целые регионы, бедствовали все классы, как грибы появлялась плеяда миллиардеров, взрастая на деньгах, которые когда-то предназначались для развития. Элита, которую Путин привёл к власти, замещая ею ельцинских ставленников, полагая, что она станет Орденом меченосцев, эта элита переродилась, утратила вкус к преобразованию, из гвардии развития превратилась в маркитантов, мародёров, сколотивших свои богатства на дымящихся полях сражений.

Восстание ягнят

Это была плата за стабильность, которой добился Путин за четырёхлетний период маскарада, стабильность, которая превратилась в застой. Россия топталась на месте. Русское время остановилось, золотые стрелки на циферблате курантов не двигались, творящий историю дух тосковал, томился в этом закупоренном времени. Казалось, вот-вот улетит из России.

Возвращение Путина во власть, его третий президентский срок были отмечены грозным рёвом, который издавало русское время, прорвав плотину и устремившись вперёд, протачивало русло русской истории. Историческая остановка не прошла даром. Дух стал покидать дремлющего Путина. Остановившийся в небе сокол русской истории стал снижаться и был готов разбиться о землю.

Этой паузой воспользовался дух тьмы, который, как тень, стелился все эти годы, не смея взлететь, не находя для себя вместилища. Теперь вместилище было найдено. Креативный класс повалил на Болотную площадь. Лидеры Болотной, их митинги, стихотворные шествия и театральные манифестации были вызовом Путину. Болотная площадь требовала отстранения Путина. Вместе с ним устраняя и государство, построенное по его образу и подобию. Этот креативный городской класс, населявший офисы крупных корпораций и банков, пиар-конторы и арены шоу-бизнеса, этот офисный планктон возник и развился в недрах первой олигархической волны, кормился из рук могущественных миллиардеров, воспроизводил их идеологию, их взгляд на мир. Стихийно и бессознательно выражал их политическую волю.

Олигархи первой — семейной — волны, посрамлённые и униженные Путиным, отстранённые от власти, травмированные примерами Березовского и Ходорковского, брали реванш. Восстание Болотной было олигархическим реваншем, который обрёл черты «оранжевой» революции. Болотная площадь с её флэш-мобами, неуклонным наращиванием человеческой массы, с её использованием предвыборной ситуации, с её лозунгами о нечестных выборах, с её риторикой о правах человека, была типичным классическим проявлением «оранжевой» революции, учебники которой написаны в западных политологических центрах и реализованы на всех континентах. «Революция толпы» в Сербии, в Грузии, Украине, кровавая революция в Киргизии, Арабская весна — всё это были национально окрашенные варианты «оранжевой» революции. Той самой, которая впервые была осуществлена в Советском Союзе, в девяносто первом году.

Срез Путина, а вместе с ним срез путинского централизма, всех централизованных усилий, направленных на возведение государства, — вот в чём цель олигархического реванша, а также стратегия Болотной, за которой стояли модераторы из военно-политических центров Америки и Европы.

Отрока, в образе которого явило себя молодое государство Российское, надлежало убить, пока он не превратился в могучего многомудрого мужа. Болотная, наращивая свою массу, взвинчивая свои требования, угрожала Путину смертью, травмируя его психику и парализуя волю, готова была идти на Кремль и сбрасывать ненавистного лидера с колокольни Ивана Великого.

Технологиям Болотной площади Путин противопоставил технологию Поклонной горы. Эта технология сводилась к тому, чтобы открыть народу весь предстоящий кошмар. Когда усилиями болотных бунтарей будет срезано государство Российское, вновь в стране воцарится хаос, кровавое месиво, как всегда, когда разрушалось слабое государство, будь то московская Смута шестнадцатого века, или Февральская революция в начале двадцатого, или кошмар девяносто первого года. Народ, повинуясь глубинным инстинктам самосохранения, на этот раз не искусился посулами смутьянов и пришёл на Поклонную гору своей трёхсоттысячной мощью. Бушевала Болотная, ревела Поклонная, и это был рёв духовной битвы. И вновь в метаисторическом небе слетелись две яростные птицы: ясный сокол русской истории и её чёрный ворон. И битва двух мистических птиц, двух исторических вариантов отзывалась на земле грохотом мегафонов, стуком полицейских щитов, чёрными лавами людских потоков, заливавших московские улицы.

Победила Поклонная. И снова яростный сокол расклевал в небесах чёрную птицу. Русло истории не утонуло в зыбком болоте, оно скатилось с Поклонной горы и устремилось вдаль. Стальная дивизия Путина прошла через болото. Вышла на твёрдую землю и рванулась вперёд.

С Болотной площадью поступили тоньше, чем китайцы поступили с площадью Тяньаньмэнь. Одних лидеров Болотной, переступивших черту закона, арестовали. Других перессорили между собой. Третьих скупили. Четвёртым, склонившим повинные выи, дали мелкие должности в иерархии государственной власти.

Овцы Болотной площади послушно отправились в стойло, хотя среди них затесалась злобная овечка Долли, синтезированная в западных лабораториях, у которой нет-нет, да и вспыхнут глаза золотым волчьим блеском.

Путин, президент, победивший на выборах, промчался по весенней Москве сквозь Триумфальную арку мимо сверкающих фонтанов и пламенеющих клумб. И когда в Кремлёвском дворце он присягал на Конституции, из высокого окна упал на него тончайший аметистовый луч, словно это был перст Божий, указующий ему путь. Четырёхлетняя дремотная пауза не прошла для Путина даром. Он сформулировал и перед выборами обнародовал концепцию русской цивилизации, что вырывала Россию из навязанной в девяносто первом году западной модели. А также заявил, что национальное государство Ельцина провалилось. Чеченские войны, парад суверенитетов, разгул сепаратизма в национальных республиках убедили Путина в несостоятельности ельцинской концепции национального государства. А если нынешняя Россия — не национальное государство, то она по-прежнему империя, оскоплённая, потерявшая великие пространства, отторгнувшая от себя народы, но всё же империя. Со всей присущей империи сложностью, со всей её симфонической красотой и мессианской евразийской задачей.

Овцы Болотной площади послушно отправились в стойло, хотя среди них затесалась злобная овечка Долли, синтезированная в западных лабораториях, у которой нет-нет, да и вспыхнут глаза золотым волчьим блеском.

Алтари и заводы

Креативный класс, вскормленный Путиным, предал своего кормильца. И это напоминало отцеубийство. Либеральные элиты, сплотившиеся вокруг Медведева, не желали возвращения Путина. Выйдя на Болотную, объявили ему смертный приговор, тем самым подписали смертный приговор себе. Безопасность правления обеспечивалась сменой элит. Зреющее под спудом развитие не могло опираться на либеральную фронду и требовало новой элиты — гвардии развития.

После подавления «болотного бунта» началось замещение элит. Уже работал в оборонно-промышленном комплексе Дмитрий Рогозин — свежий пассионарный управленец, носитель государственно-патриотического мировоззрения. Академик Сергей Глазьев, проповедник нового экономического курса. Игорь Холманских, перешедший с тагильского танкового конвейера в полномочные представители президента — по Уральскому федеральному округу. Эти люди иного качества, государственно-патриотической идеологии составили обойму новой путинской элиты, стали первой опорой новой конструкции. Это были первые ласточки той весны, которая медленно, но неуклонно приближалась, и имя которой — развитие.

Путинский план модернизации России включал в себя строительство монастырей и огромных оборонных комплексов. Духовное оружие сочеталось с оружием поля боя, святость алтарей привносилась в святость оружия. Второй индустриализации сопутствовала вторая христианизация России.

Был ли Путин автором этого грандиозного проекта, или он сам стал частью его? Вселенский дух, перелетевший чёрную пропасть девяностых годов, вновь в державном блеске создавал государство Российское.

Возникший Изборский клуб был неявным детищем Путина и начинал замещать собой множество либеральных клубов, облепивших Кремль, как лесные опята. Изборский клуб стал собранием государственно-патриотической интеллигенции, интеллектуалов разных направлений: «красных» и «белых», атеистов, православных и мусульман, оружейников и писателей, журналистов и священников. Их объединяла приверженность государству Российскому, исповедование государственной идеи, гарантирующей существование русской цивилизации.

Патриотические интеллигенты, после девяносто первого года находившиеся в маргинальной тени, стали возвращаться в центр духовной жизни страны, вытесняя из этого центра либералов. Именно на Изборский клуб была возложена задача создать идеологию нового государства Российского. Именно Изборский клуб в условиях мировой идеологической борьбы, когда в схватку вступали грандиозные мировоззренческие модели, должен был создать модель новой русской идеологии, используя эту модель как оружие в схватке глобальных идей. Тема оружия стала сверхактуальной для Путина в его третий президентский срок: оружие поля боя, оружие идеологической борьбы.

К этому времени отчётливо обозначились угрозы, обступившие Россию. Началась демонизация Путина в западных средствах информации. Были возможны рецидивы «оранжевой» революции. И с помощью патриотических интеллектуалов Путин стремился создать средства отпора — организационное оружие, парализующее действия врага с помощью информационных, гуманитарных и магических технологий, оружие, которое сметает государства и лидеров без единого выстрела.

Обострились военные угрозы по всему периметру российской границы. В Европе у русских границ американцы готовились разместить системы противоракетной обороны, сводящие на нет российские ракетно-ядерные силы. Это делало Россию беззащитной перед возможным ударом НАТО. Арктика с её огромными ресурсами стала объектом соперничества. Мировые державы потянулись в полярный район, строя военные корабли арктического класса.

Ближний Восток кипел локальными войнами, хаотизировался, и этот управляемый хаос двигался в подбрюшье России, в республики Средней Азии: Казахстан, Узбекистан, Туркмению, которую ожидала судьба растерзанной революцией Киргизии.

Создание новых типов вооружений, модернизация оборонных заводов, преодоление огромного отставания в военной области, рывок, позволяющий в кратчайшие сроки преодолеть это отставание, — такова была доктрина Путина, для реализации которой выделены триллионы рублей.

Деньги хлынули в оборонно-промышленный комплекс. Новые боевые самолёты, ракетные системы, ядерные заряды, корабли и танки стали наполнять аэродромы, стартовые позиции и военно-морские базы. Русское оружие получило новый облик. Оборонное сознание стало частью новой идеологии государства Российского.

Русское оружие двадцать первого века — ядерное, электронное, реактивное — несёт в себе глубинные черты русского оружия древности. В ракетных системах «Искандер» и подводных лодках класса «Борей» таинственно светится сталь меча и кольчуги, в которых Дмитрий Донской выехал на Куликово поле. В самолёте Су-34 и в ракете «Булава» тайно звенит доспех Александра Невского во время Ледовой сечи. Оружие русских святых князей, поднятое на защиту Святой Руси, есть святое оружие. Это святое оружие, пронесённое русским народом сквозь Бородинское сражение и Сталинградскую битву, и теперь остаётся святым. Дух, который несётся в русской истории, перелетая через чёрные дыры безвременья, находит своё воплощение в русском оружии. Оно в своей святости соединяет рассечённое русское время. Является тем таинственным световодом, в котором несётся русская святость, передаваемая из рук в руки куликовским лучником, смоленским стрельцом, бородинским кавалергардом, сталинградским танкистом, гранатомётчиком двух чеченских кампаний.

Красная площадь — каменная икона России. И когда по брусчатке проходит военный парад — танки Т-90 в сопровождении «Панцирей», шеренги военных под грохот победных маршей, они совершают богослужение в храме русской истории, священную литургию на алтаре государства Российского.

Явление атлантиды

После девяносто первого года Россия напоминала баржу без двигателя, без радара, без сигнальных огней. Пустую посудину, взятую на буксир американским авианосцем. Капитан баржи, не просыхая, валялся в трюме. А на носу, как уродливая статуя, лупоглазая, с лунатической улыбкой, стоял министр иностранных дел Козырев, глядя, как американские матросы бросают на баржу окурки «Мальборо».

У ельцинской России не было своей внешней политики. Она воспринимала внешнюю политику Америки как свою собственную, подчиняла себя любым капризам Госдепа. Который бомбил Югославию. Принимал в НАТО государства Восточной Европы. Вышвыривал русских из арабских стран. Строил чудовищную башню однополярного мира. Путин выцарапывал пленную Россию из лапищ американского гризли. Выкалывал из ледяной толщи, куда её вморозил Ельцин. Навешивал на баржу двигатели, навигационные приборы. Менял экипаж. Управляя ослабевшей неполноценной Россией, Путин осуществлял сложнейшие, едва заметные манёвры, выводя страну на простор международной политики.

Америка была победителем, все пушки её были направлены на Россию. И под прицелом этих пушек Россия отплывала от Америки, отсекала канаты, привязывающие её к авианосцам. Используя соперничество Америки и Китая, конфликты Америки с Китаем, неявный антагонизм Америки и Западной Европы, Путин лавировал среди этих конфликтов, обретал всё большую степень свободы, делал внешнюю политику России суверенной, преследующей национальные интересы.

В итоге одностороннее разоружение России, предпринятое Ельциным, было остановлено. Были очерчены контуры стратегической безопасности. Переговоры по ПРО зашли в тупик. И Россия вернула себе ракетно-ядерный суверенитет и вступила в гонку космических вооружений, демонстрируя высшую степень своей национальной независимости.

Помогая американцам в Афганистане, бок о бок сражаясь вместе с Америкой против мирового терроризма, борясь с распространением ядерного оружия и наркотиков, Россия вступила с США во множество конфликтов, невидимых схваток: торговых, политических и культурных. Выиграла под носом у американцев грузино-российскую войну. Вернулась на арабский Восток. Укрепляет отношения с Китаем, которые неизбежно завершатся заключением военно-стратегического союза.

Сложился и продолжает укрупняться антизападный и антиамериканский блок, в который кроме России входят Индия, Китай, Иран, страны Латинской Америки. Россия со времён СССР пользуется советскими технологиями, консолидируя с их помощью третий мир.

Америка отвечает Путину ненавистью в средствах массовой информации, «списком Магнитского», усилением подрывной деятельности в Средней Азии и на Кавказе.

Путин применил против Америки организационное оружие, имя которому — Сноуден. Ошеломляющий информационный удар, разрушающий американскую мифологию — доктрину прав человека, с помощью которой американцы начинают все «оранжевые» революции, включая и ту, что была развязана на Болотной.

К числу блистательных побед Путина стоит отнести острую рискованную игру вокруг химического оружия Сирии. Сирия — этот ближневосточный форпост России, избежала американского воздушного удара. Эта сирийская победа сделала Путина одним из самых популярных политиков в исламском мире.

Колоссальным и поистине имперским выглядит путинский евразийский союз, этот эскиз, начертанный Путиным на мольберте между трёх океанов. После распада великого советского царства, разрушения грандиозной евразийской геополитической архитектуры, отсечённые пространства вновь зашевелились, потянулись друг к другу. Разбросанные по евразийским лесам, горам и пустыням камни стали вновь собираться, складываться в великую крепость: военный союз ОДКБ, единое экономическое пространство, Таможенный союз, куда вслед за Россией, Казахстаном и Белоруссией начинают тянуться Армения, Киргизия, Таджикистан. Это великое путинское начинание с грандиозной, до конца не сформулированной перспективой.

Жестокая схватка за Украину — ещё одно направление путинской внешней политики. Успех этой схватки, вопреки всем промедлениям и срывам, предрешён. Метафизика русского мира сильней европейской гравитации. Русская история сильней западных технологий. Фатум русской победы монтирует создание великой евразийской империи, включение в неё Украины — драгоценной благородной страны, из которой свет православия полыхнул на огромные русские пространства. Из золотой апсиды Софии Киевской, где в молитве воздела руки божественная Одигитрия, из этого золотого яйца, выпорхнула птица первой русской империи, что закрепляет за Украиной имперское первородство.

Внешняя политика Путина характеризуется двумя речами, произнесёнными в разные периоды его правления. Знаменитая мюнхенская речь, в которой он объявил о безусловном суверенитете России, о завершении того периода, когда Запад вмешивался в её внутренние дела. И валдайская речь, в которой Путин указал на духовную катастрофу Европы, на попрание европейцами фундаментальных человеческих ценностей, о пренебрежении великими христианскими традициями, об угрозе того, что Европа, с её однополыми браками, пропагандой педофилии и гомосексуализма, инфернальной культурой, превращается в Содом. И Россия ставит на пути этого Содома преграду в виде божественных заповедей.

Произнеся эту речь, Путин стал проповедником традиционных религиозных ценностей всего человечества, неформальным лидером всех стран, исповедующих монотеизм. Стал вождём человечества, отрицающего нашествие ада. Русское мессианство, в недрах которого дышат райские смыслы, получило своё подтверждение в путинской внешней политике. Россия ещё не сформулировала свою вселенскую духовную доктрину, которая придёт на смену инфернальному либерализму. Такая модель вызревает в недрах русской цивилизации. И мир с нетерпением ждёт это новое слово жизни, произнесённое с русского амвона.

После девяносто первого года Россия, как Атлантида, погрузилась в чёрную бездну. И казалось, что в этом месте океан мировой истории будет пустовать, ничем не напоминая существование великого континента. Но вот в туманах и гарях, среди таинственного блеска вод, среди мерцания звёзд Атлантида стала всплывать. И над этой всплывающей русской Атлантидой драгоценно и хрустально сверкает звезда. Светило русской Победы.

И не счесть врагов…

У государства Российского и у Путина — одни и те же враги. Тождество между Путиным и современным государством приводит к тому, что могучие силы, враждебные русскому возрождению, воздействуют на Путина своей явной мощью и таинственной оккультной энергией. Путин — замковый камень российского государства. И весь свод этого государства давит на Путина, и он своими рёбрами удерживает чудовищное давление свода.

Порой Путин является нам в образе изящного шутника, милого собеседника или мягкого управленца. И вы не слышите хруста рёбер, лопающихся сосудов, не видите ужасных переживаний, мук, дурных предчувствий и реальных бед, падающих на Россию, как метеориты. Путин живёт в гигантском поле неприязни и ненависти тех, для кого он олицетворяет возрождение русского государства.

Кто они, эти враги России и Путина? Те либеральные слои и управляющие ими кланы, которые вскипятили Болотную площадь и требовали смены политического курса, смены Путина, смены государства Российского. Это те компрадорские олигархи, что рассматривают Россию как громадный рудник, громадное нефтяное поле, выкачивая её недра, питая этими недрами цивилизацию Запада, которая давно стала для них Родиной. Это те либералы, которые стремятся расчленить Россию так, как они расчленили Советский Союз. Это они требуют отчуждения от России арктических территорий, передачу их под юрисдикцию мировых структур. Это они не видят ничего дурного в том, чтобы рассечь Россию по Уральскому хребту и получить две страны, говорящие на одном языке. Это они, симпатизируя любым формам сепаратизма, в том числе и кавказского, воспевали во время двух чеченских войн подвиги чеченских боевиков.

Врагами страны и Путина является новая волна русских националистов, требующих сбросить Кавказ, создать Россию для русских и, как крайнее проявление этих воззрений, — образовать Республику Русь. Врагами Путина и государства являются могучие финансово-экономические кланы, ведущие борьбу за доминирование. И в каждом таком клане гнездится «преемник» Путина, поглядывающий в сторону Кремля нетерпеливыми алчными глазами.

Губернаторы, тоскующие по вольнице, отягощённые контролем центра, имеющие в своих регионах огромные власть и влияние, тайно мечтающие о конфедерации, ждущие ослабления федерального центра. Силовики, когда-то призванные Путиным во власть, его опора и гвардия, перестали быть опорой путинского централизма, отяжелели от нажитых состояний, разбились на кланы, встроились в олигархические структуры, готовые схватиться в беспощадной борьбе за ресурсы и финансовые потоки. Террористы, наносящие удары по устоям государственной власти, рассматривающие Путина как главную опору этой власти, приговорившие его к смерти, готовящие против него покушения. Неправительственные организации, которые, как больная сыпь, усеяли тело России. И каждая ведёт идеологическую или политическую разведку, влияет на выборный процесс в регионах, готовит прозападные кадры, насыщая ими органы власти, живёт за счёт невидимых денег, питающих эту злую грибницу — пятую колонну Запада.

И, конечно, Запад. Европейский, неутомимый в своей либеральной экспансии, созидающий в России культуру распада, нигилизма, тотального либерализма с его содомией, наполненный однополыми браками, богохульством и святотатством. И, безусловно, Америка, обложившая Россию кольцом военных баз, конструирующая всё новые и новые образцы сверхточного космического оружия, способного испепелить Россию.

Путин является объектом мощнейших психологических воздействий, цель которых — сломать его волю, отсечь его дух от источников высших сил, перекрыть каналы, которые питают его мировоззрение, его мессианское чувство. Чёрные прожектора ненависти бьют в него со страниц либеральных отечественных и заморских газет, радиостанций и телеэкранов. Оккультисты, колдуны и звездочёты спецслужб составляют гороскопы, сулящие Путину гибель.

Это они подожгли Манеж в день первого переизбрания Путина. И либеральный НТВ целый день показывал картинку: горят небеса, и по Красной площади, красной от пожара, шагает Путин, словно восходит на костёр. Это они в день рождения Путина убили журналистку Политковскую. Этот удар смерти был направлен на Путина, в самое ядро его личности, которое у человека в дни рождения теряет защиту. Именно поэтому во всех монастырях дни и ночи молятся о здравии президента, накрывая его молитвенным покровом, заслоняя от чёрных стрел оккультных стрелков.

Если ослабеет и начнёт крошиться замковый камень, если он выпадет из свода, вся Россия, набитая противоречиями, изъеденная группировками и кланами, разрываемая на части националистами, превратится в кровавое месиво. Так выстроена государственная власть в России, так выстроен путинский централизм, что только личность Путина гарантирует сегодня России её безопасность. И это стоит Путину нечеловеческих, невыносимых нагрузок.

Если ослабеет и начнёт крошиться замковый камень, если он выпадет из свода, вся Россия, набитая противоречиями, изъеденная группировками и кланами, разрываемая на части националистами, превратится в кровавое месиво. Так выстроена государственная власть в России, так выстроен путинский централизм, что только личность Путина гарантирует сегодня России её безопасность.

Единственный способ разгрузить Путина, снять чудовищное напряжение с замкового камня — это немедленно начать развитие. Ввергнуть остановившуюся Россию в поток преобразований, превратить в громадную стройплощадку, а граждан России — в единую артель, где каждому народу, каждому человеку будет отведено своё место, отпущена своя неповторимая работа, созидающая новое государство.

Этот вихрь развития, эта устремлённость в будущее создадут в России новое общество, выдвинут на передний план новых лидеров, мобилизуют гвардию развития, позволят ударить по врагам развития, соединят народы государства Российского в общем деле, укажут им желанную и понятную перспективу.

Такое развитие послужит преображению. Разбудит спящий народ, прервёт его лунатический сон. Вернёт ему громадную работу по созданию государства, созданию русской цивилизации, ту работу, которая и сотворила русский мир и русский народ.

Религия победы

Русская история космична. В ней присутствует закон, описывающий жизнь Вселенной.

Основные периоды русской истории — это серия больших взрывов, в результате которых возникает Вселенная. Потом она остывает и гаснет, превращаясь в ничто — до следующего большого взрыва. Русская история пульсирует, как пульсирует Вселенная. В русскую историю таинственным образом заложена притча земной жизни Христа, который явился в мир как свет, озарил сумеречную природу и помрачённого человека, добился ослепительной вспышки при въезде в Иерусалим, а потом взошёл на Голгофу и умер. Три дня немоты и смерти с последующим ослепительным воскрешением.

Русская история движима духом — святым духом русской победы. Россия и её народ задуманы Господом как носители света, преодолевающего тьму, устремлённого к райским смыслам. И все без исключения периоды русской истории, какими бы тёмными они ни казались, окрашены святостью. Святая Русь — это не отдельный краткосрочный период русской истории. Вся история России — это история Святой Руси. В самые кромешные времена Святая Русь никуда не исчезала. Потому не правы те, кто считает советский период русской истории, сталинскую четвёртую империю бездуховной и безбожной. Красный сталинский период полон грандиозным мистическим содержанием, имя которому — великая Победа.

Великая победа священна и празднуется церковью как религиозный праздник. Победа сорок пятого — не просто военная, политическая, идеологическая победа. Не просто геополитическое торжество. Это победа космогонических светлых сил над духами тьмы.

Советская Россия одержала победу ценой тридцати миллионов своих сыновей и дочерей, совершила христовый подвиг. Она, как и Христос, исправила согнутую и поверженную земную ось, устремила стопы человечества по тому пути, который был задуман Господом при сотворении мира. Священная победа сорок пятого года была одержана священным народом, священной армией, священными командирами рот, батальонов, полков, командующими армий и фронтов, Верховным главнокомандующим генералиссимусом Иосифом Сталиным.

Сталину после революции и Гражданской войны достался изнурённый, окровавленный народ, согбенный под тяжестью рухнувшего на него изнасилованного государства. Народ-великан согнулся, уменьшился, превратился в народ-лилипут. И этих испуганных бездеятельных лилипутов Сталин вновь превратил в великанов. За годы преобразований накануне войны он создал расу великанов — тех гигантов, которые выиграли великую войну и полетели в космос.

А в Сталинграде на Мамаевом кургане высятся бетонные статуи этих людей-великанов. Одни из них уже убиты. Другие, унося убитых товарищей, продолжают стрелять, двигаются могучей поступью от стен Сталинграда к стенам Берлина и выше, в небеса, где расцветают райские сады и сияют нимбы бессмертия.

Святая Русь, озарённая подвигами Бориса и Глеба, преподобного Сергия Радонежского, святыми князьями Александром Невским и Дмитрием Донским, эта святая Русь сияла огненными хоругвями в эпоху Сталинграда. Военные герои сталинского пантеона: Зоя Космодемьянская, 28 героев-панфиловцев, Талалихин и Гастелло, молодогвардейцы и Карбышев, — это герои великой войны, святые мученики мистической победы.

Русская история состоит из ослепительных вершин и чудовищных «чёрных дыр». В каждой из этих дыр русская цивилизация исчезает бесследно, без всякой надежды на воскрешение. Но, повинуясь пасхальным законам, она воскресает, чтобы снова светить во тьме. Переход через «чёрную дыру» не объясним исторической логикой, не является предметом научного исследования.

Переход из одной русской эры в другую, восстание из «чёрных дыр» объясняется чудом. Чудо — это главный двигатель русской истории. Святые и праведники — это те пристани, к которым причаливает божественное чудо. У края пропасти, в которую скатывалась Русь, всегда возникали святые, появлялись чудотворные иконы. Святые, держа в руках божественный образ, ходили по невидимому мосту, сотканному из фаворского света, через тёмную пучину шли на другой русский берег, где их встречали другие святые. Икона Владимирской Божьей матери, Казанская Богородица, Божья Матерь Тихвинская, икона Державной Богоматери — это те волшебные корабли, на которых Россия переплывала бушующие океаны тьмы. Евгений Родионов, солдат-мученик, — первый святой наших дней. Это он в период русского безвременья свидетельствовал о воскрешении государства Российского.

Историю России нельзя понимать вне религиозного сознания. Верующий во Христа человек понимает природу России и русского народа как проявление христовой воли. Россия не может исчезнуть, как не может исчезнуть Христос. Россия не может проиграть исторической битвы, как не может проиграть её Христос. Религия русской победы — это безусловная вера в грядущее неизбежное цветение России. Религия русской победы есть идеология государства Российского. Все периоды русской истории, периоды государства Российского полны множеством имён подвижников и героев. Их трудами возводилось и сберегалось царство.

И всегда среди этого сонма существовал один, чьё имя было начертано на стенах возводимого русского храма. Первая Киевско-Новгородская русская империя озарена именем Владимира Святого. Вторая империя — Московское царство — была создана радениями великого царя Ивана Васильевича Грозного. Третья, романовская империя, — это империя Петра Великого. Четвёртая Красная империя — империя великого Сталина. Сегодняшняя, пятая империя, незавершённая, зыбкая, неуклонно возводимая, связана с именем Путина. Путинское государство движется среди молний и громов по горящему океану. И её навигатор выбирает безошибочный путь. Ему светит, его ведёт путеводная звезда русской Победы.

Архимандрит Тихон (Шевкунов). Неизвестные герои

За последние десятилетия успешно проведена работа по тотальной дегероизации России

— В Послании Федеральному собранию Президента В. В. Путина есть такие слова: «Мне больно сегодня об этом говорить, но сказать я об этом обязан. Сегодня российское общество испытывает явный дефицит духовных скреп». Может ли общество жить без идеологии? Без идей? Без примеров и образцов?

— Разобщенность «отцов и детей», непонимание людей даже внутри одного поколения, размывание, а порой и утрата традиционных для России нравственных ценностей… До нынешнего года ни о чём подобном от руководителей нашего государства мы не слышали.

Нравится нам это или нет, но после советского периода с его принудительной идеологией мы, по нашему обычаю, шарахнулись в противоположную сторону — в данном случае к полной идейной растерянности, неопределённости смыслов и целей. При всём отвращении к любой принудительной идеологии, всё больше людей постепенно приходят к выводу, что и другая крайность — полностью деидеологизированное государство духовно расслаблено и попросту нежизнеспособно.

— А что взамен? Новая идеология?

— Вот уж чего бы я нам совсем не желал, так это вымученной за письменными столами, обязательной для всех идеологии. Но, к счастью, в области человеческих убеждений и мировоззрений есть вещи, гораздо более значимые и действенные, чем любая идеология.

— Например?

— Вечные ценности.

Для современного человека это как-то слишком патетически звучит. Может быть, лучше — «базовые ценности»? Именно их воспитанием сейчас как раз призывают активно заниматься, когда говорят о молодёжной политике России.

— А позвольте спросить, какие «базовые ценности» сегодня наиболее востребованы молодёжью?

— Это известно по многочисленным социологическим опросам. На первом месте — здоровье. Потом качественное жильё, семья. Потом деньги, материальные блага. Безопасность. Возможность получить высокооплачиваемую, интересную работу. Далее — друзья. И, наконец, — любовь к Родине.

— Ну если главные ценности молодёжи сегодня действительно именно таковы, то наше положение и вправду — хуже не придумаешь. Ведь если перевести эту иерархию ценностей с социологического на русский, то мы услышим: «Обеспечьте мне качественное образование, высокооплачиваемую работу, безопасность, достойное жильё, всё для поддержания здоровья, и тогда мы с друзьями будем любить Родину».

Я совершенно не собираюсь морализировать, всё перечисленное социологами — естественные и нормальные желания большинства людей. Мне только одно непонятно: зачем усилиями, как было сказано, молодёжной политики целого государства заниматься воспитанием готовности получить качественное жилье? Или терпеливо взращивать непритворное стремление к высокой зарплате? Очевидно, когда мы говорим об ослаблении «духовных скреп», то имеется в виду нечто иное.

— Все-таки «вечные ценности»?

— Похоже, что так. Пренебрежение ими, забвение их приводит к трагическим разрывам и непониманию между людьми и поколениями. Помните, у Шекспира: «Порвалась связь времён»…

Да, высшие ценности — милосердие, доброта, мужество, жертвенная любовь к людям и к Отечеству, мудрость, верность, бескорыстие, справедливость, скромность… Я уже не говорю о вере в Бога, об открытии Его замысла о мире и человеке. Именно перечисленные духовно-нравственные качества так хотят видеть большинство родителей в своих детях. И, наверное, именно их воспитание и культивирование должно быть предметом молодёжной политики. Но только вот беда: никакие нравоучения и самые правильные проповеди здесь совершенно не работают. Более того — вызывают стойкую и длительную аллергию.

— Так в чём же, по-вашему, должна заключаться современная молодежная политика?

— Не знаю, что сказать о современной, но давайте вспомним, в чём заключалась молодёжная политика… в Древней Греции.

Этической базой, основой древнегреческого общества были герои. И мифические, и совершенно реальные. Такие, как Перикл, Александр Македонский, герои искусства, философы — Гомер, Пифагор, Фидий, Платон.

Древний Рим тоже был цивилизацией героев: Тиберий и Гай Гракхи, Цезарь, Муций Сцевола. Чтобы передать молодому поколению высокое чувство жертвенной любви к Родине, вовсе не требовалось читать юношам морали. Достаточно было рассказать, как их сверстник Муций Сцевола, взятый в плен врагами и принуждаемый к предательству, произнёс: «Вот что может сделать свободный римлянин» и, положив руку в огонь жертвенника, держал ее, пока она не обуглилась.

Византия в этическом смысле тоже была цивилизацией героев. О них можно было прочесть в особых книгах, называемых «житиями святых»: в этом обществе в первую очередь были востребованы герои духа. В средневековой Европе герои — это рыцари. На Руси — святые и богатыри-рыцари. Своих героев мы увидим и в новой, и в новейшей истории. Я уже не говорю о недавнем советском периоде, насквозь пронизанном культом истинных и поддельных героев.

Герои — это носители тех самых главных, вечных ценностей — народа, культуры, цивилизации, как раз того, о чём с вами говорим. Но, что очень важно, они больше, чем просто носители. Именно на них в обществе возложена непосильная ни для кого другого задача — действенной передачи этих ценностей от поколения к поколению, от сердца к сердцу. Никакие морализирования, нравоучительные проповеди, семинары и «селигеры» без этих подлинных носителей высших ценностей с такой задачей не справятся. Педагогическая функция героев — продолжение их особого служения даже спустя много веков после их смерти. Недаром знаменитые «Сравнительные жизнеописания» Плутарха — биографии великих римлян и греков, изучались, к примеру, в российских гимназиях вплоть до революции, когда на смену прежним пришли совершенно иные герои.

— А что же у нас сегодня происходит с героями?

— Простите, не происходит, а уже произошло. За последние десятилетия успешно проведена работа по тотальной дегероизации России. Как писал Маяковский, «работа адовая будет сделана и делается уже».

Вообще-то дегероизация — это, в разумных рамках, позитивный и порой даже необходимый процесс, время от времени происходящий в различных странах и культурах, когда ветром истории с пантеонов сносит шелуху и наносное.

Но в нашем российском случае за ревизию взялся «креативный» класс и «рукопожатное» сообщество особо продвинутых любителей отечественной истории. В итоге проведённой с большевистской беспощадностью зачистки национальных героев они нам просто не оставили. Низложены все. Превращены в безжалостных монстров, подонков и подлецов, трусов, извращенцев, беспринципных конъюнктурщиков. Методы — клевета, циничное и безжалостное высмеивание, передёргивание фактов. В науке — тенденциозность. В сборе фактов — подлоги и приёмы папарацци. И всё это, конечно, под предлогом «борьбы за правду» и трепетного желания открыть нам, слепым и обманутым, истину о нас самих.

Недавно я зашёл в центральный московский книжный магазин. На самом видном месте, среди лидеров продаж — пасквиль Резуна о маршале Жукове, очередное переиздание. Или ещё пример: уже не год и не два муссируется идейка о том, что «ваш Александр Невский» — не более чем заурядный приспособленец, прихвостень татарских князей. А Пушкина как пытаются ославить бездарные пошляки!..

— Но если вам возразят, что есть немало фактических материалов, говорящих о жестокости Жукова.

— Отечественные и академические западные учёные давно камня на камне не оставили от «исторических» концепций Резуна. Да речь ведь даже не об этом. Любого без исключения военачальника можно при желании обвинить в жестокости. Но помните, что писал Пушкин: «Оставь герою сердце… Что же / Он будет без него? Тиран…» Это из стихотворения «Герой», посвящённого, кстати сказать, не кому-нибудь, а Наполеону — врагу России. Вот где мудрость гения и глубокий, пронизывающий века исторический взгляд.

Книга Резуна и последовавшая за ней кампания — ярчайший пример согласованной деятельности, международной и внутрироссийской — по перелицовке не только истории Второй мировой войны, но и нашей национальной ментальности. Подспудно и напрямую нам внушают: если те, кого вы называете своими великими героями, на самом деле сплошь и рядом — чудовища и выродки, то какова же «эта страна», каков народ, каковы вы сами?

Из недавней истории в качестве героев нам оставлены, кажется, лишь двое: престарелые академики Д. С. Лихачев и А. Д. Сахаров с их противостоянием распадающемуся советскому государству. Был ещё, правда, А. И. Солженицын, но в последние годы жизни он, по мнению креативной публики, что-то не то написал, и они его от своего общества отлучили.

Впрочем, каких-то современных героев «креативный класс» нам всё-таки предлагает. А именно — «героев» гламура. Они несут и успешно передают молодым «ценности», прямо противоположные высшим: вместо скромности — наглое тщеславие, вместо благородства — мелочность, вместо мужества — демонстративное приспособленчество и конъюнктуру. И далее по списку.

— Но где же в нашей стране сегодня взять настоящих героев?

— Да, вот уж извечный вопрос!.. Об этом еще Чацкий у Грибоедова терзался: «Где, укажите нам, отечества отцы,/ Которых мы должны принять за образцы?»

Только давайте вспомним, в какое время Чацкий бросает этот упрёк России? В 1827 году, кажется, Грибоедов читал законченную рукопись в Петербурге. И что же, тогда действительно не находилось никого, кто мог бы послужить благородным примером и высоким «образцом»?

Но ведь именно в эти годы расцвёл гений Пушкина. Творили Баратынский и Жуковский. Карамзин совершил научный и литературный подвиг, публикуя «Историю государства Российского» на языке современной русской словесности. Беллинсгаузен и Лазарев в 1820 году открывают Антарктиду. В годы написания «Горя от ума» Лобачевским создана неэвклидова геометрия. В живописи — Веницианов, Брюллов, Кипренский. В музыке — Глинка, Алябьев. Не говоря уже о наших великих воинах — генералах, офицерах и солдатах, изгнавших Наполеона и дошедших до Парижа! Их что, тоже нельзя «принять за образцы»? А Сперанский, Уваров? Да те же декабристы, если кто-то хотел взять с них пример, тоже были, что называется, под рукой.

Как же можно ответить людям, во все времена мыслящим о России, как Чацкий? Что это за поразительно близорукая позиция? Ответ простой, и дал его нам тот же Александр Сергеевич Пушкин в одном из писем Вяземскому. Он написал о главном герое «Горя от ума»: «Чацкий совсем не умный человек!»

Нет героев… Да только за прошедший год двое наших военных закрыли своим телом гранаты, чтобы спасти бойцов. Мы помним их имена?

— Без того, чтобы в Интернет заглянуть, нет.

— В том-то и дело. Майор Сергей Солнечников и сержант Евгений Эпов. А чем отличается их подвиг от подвига Александра Матросова? И ведь мы можем привести множество примеров — люди совершают настоящие подвиги: и военные, и государственные, и научные, и трудовые.

— Что же мы должны сделать по отношению к ним?

— «Должны» — не самое удачное слово. Когда мы говорили о высших ценностях, то не упомянули одно из самых высоких и, безусловно, самое благородное человеческое качество — благодарность. Лишь очень немногие высокие души сами взращивают в себе это редкое и прекрасное чувство. Навыку искренней благодарности надо терпеливо и, что необычайно важно, деликатно учить и детей, и взрослых. Это касается и отдельных людей, и всего общества. Нельзя требовать благодарности по отношению к самому себе — это предельно пошло. Но можно и жизненно необходимо прививать людям умение быть благодарными к тем, кто этого действительно заслуживает.

Есть лишь одна заповедь, за исполнение которой Бог обещает совершенно определённую награду: «Почитай отца твоего и матерь, и долголетен будешь на земле». То же самое относится и к жизни народов и обществ. Посмотрите, сколько столетий и даже тысячелетий живут, несмотря ни на какие катаклизмы, страны, где почитание предков и национальных героев возведено в незыблемую традицию и повсеместный обычай. И напротив, как только в стране начинают дерзко разорять традиции предков и очернять лучших сынов и дочерей своего народа, стремительная деградация и распад неминуемы.

Люди, воплотившие в себе лучшие качества человека, таким, каким его задумал Бог, лучшие качества своего народа, — это величайшая драгоценность любой страны. Именно они, знаменитые и безвестные, — самое великое достояние России. Никакие усилия государства и общества не могут быть признаны чрезмерными, если они будут направлены на благодарность и на то, чтобы не дать пройти незаметно подлинным проявлениям героизма.

Сколько раз мы читали в газетах о том, как в каком-нибудь губернском городе, прямо на бульваре, на глазах у всех какие-то мерзавцы схватили девушку, потащили её в машину, а прохожий, парнишка-ботаник, заступился и был за это убит. Сколько таких сообщений… Но ведь этот парнишка и есть настоящий, истинный герой! А что же мы? Ну, появится маленькая заметка в областной газете. Ну, кто-то усмехнётся: «Дурак, нечего было лезть». Кто-то посочувствует: «Жалко парня». И всё. И мы снова будем удивляться пассивности, трусости, нерешительности нашей молодёжи…

— Вряд ли такие истории попадают в поле зрения губернаторов, например.

— Беда, если это действительно так. Прославление героев всегда было задачей первых лиц. Мы хотим, чтобы наши юноши были мужественными и не привыкали к трусости? Хотим, чтобы они не давали своим пассионарным восточным сверстникам (у которых, кстати, нет недостатка в героях для примера в жизни) помыкать собой в армии? Не проходили бы один за другим мимо, потупив глаза, когда рядом оскорбляют девушку? Если в сквере, где произошла трагедия, поставить памятник этому погибшему «ботанику» — настоящему русскому герою, если на открытие памятника губернатор соберёт весь город, то жизнь для местных подлецов окажется уже не столь безопасной: благодарная память героев способна вдохновить даже робких.

— Губернаторы вам скажут, что у них слишком мало времени, чтобы заниматься подобными вещами.

— А вы думаете, у президента Соединённых Штатов его много? Но ведь он каждый год встречается с пожарными, тушившими небоскрёбы 11 сентября. Лично приходит, потому что знает: это — часть его самого главного служения. Да что брать далёкие примеры — 1 марта была годовщина подвига офицеров и солдат 6-й десантной роты. Президент Путин специально для того, чтобы почтить их память, прибыл в Псков. Да, показали сюжет по телевидению. И всё… СМИ «отработали» и забыли. Спросите у молодых, знают ли они об этом, без всякого преувеличения беспримерном подвиге десантников? Здесь у нас совершенно нет продуманной, системной работы.

— Или, может быть, у нас действительно не самое пригодное для героев время?

— В двадцатые-тридцатые годы в период Великой депрессии в США ситуация была в этом смысле ещё более скверной, вот уж действительно — самое что ни на есть непригодное для героев время. Казалось, вокруг их нет и быть не может. Что же сделали американцы? Осознавая, что как раз в такое безвременье носители важнейших, вечных ценностей особенно необходимы, они всё-таки нашли героя. Кого? Да простого пастуха. Ковбоя. На него, на этот образ, и была, по сути, возложена ноша передачи традиций и духовно-нравственных ценностей американского народа.

— Он рождал хорошие ассоциации: свобода, ответственность, сила, мастерство своего дела…

— Да, а ещё — благородство, мужество, оптимизм, терпение, доброта, чувство справедливости, жертвенность. И в течение многих лет он прекрасно выполнял «функцию героя».

— Но это герой преимущественно кинематографа, культуры. При всей важности таких примеров для воспитания, с ними всё вроде бы ясно. Но вот герои истории?.. Как раз сейчас идёт напряжённая дискуссия о том, каков должен быть учебник отечественной истории. Возможен ли вообще единый подход к такому противоречивому предмету, как история, не утопия ли это?

— В Церкви Христовой, когда общее решение должны принять люди самых разных позиций и взглядов, мы руководствуемся нашим древним христианским принципом: «В главном — единство, во второстепенном — свобода, во всём — любовь».

— Может быть, к этому прислушаются участники дискуссии?

Не формула национальной идеи, а люди, воплощающие в себе эти лучшие и преемственные в нашей тысячелетней истории духовные качества и выражают собой цель и национальную идею России. Да и народ, по большому счёту, никогда не формулирует свою национальную идею, но зато безошибочно определяет её носителей.

— Вот уже два десятилетия у нас ищут национальную идею. Пока остановились на том, что это патриотизм. Конечно же, оно так, но любые окончательные формулировки, к сожалению, рано или поздно становятся общим местом, они всегда ограниченны и уязвимы, почти всегда досадно идеологизированы. Такие формулировки неизбежно меняются в зависимости от изменений то государственного строя, то направления политики. Но есть вечные и высшие ценности и человеческие качества — такие как вера, честь, благородство, справедливость, стремление к истине, служение своему делу, труд в раскрытии талантов, данных человеку Богом, жертвенность, доброта, любовь к людям, любовь к своему Отечеству и верность ему. Не формула национальной идеи, а люди, воплощающие в себе эти лучшие и преемственные в нашей тысячелетней истории духовные качества и выражают собой цель и национальную идею России. Да и народ, по большому счёту, никогда не формулирует свою национальную идею, но зато безошибочно определяет её носителей.

Впервые опубликовано в «Российской газете», № 55, 14–20 марта 2013 г.

Наталия Нарочницкая. «У нас — огромный опыт, неведомый Европе»

Европой, по сути, правят левые радикалы, затыкающие любой национальный голос

— Год назад кампания против Путина как вовне, так и внутри страны была на пике — принятие «списка Магнитского» в США, протесты либералов в России против принятого в ответ «закона Димы Яковлева». Казалось, что давление на власть будет только возрастать и возможности Путина для действий на международной арене могут быть существенно ограниченны. Но в реальности за истекший год Россия сумела добиться впечатляющих успехов на мировой арене, а США одновременно понесли существенные имиджевые и геополитические потери (дело Сноудена, Сирия, отключение правительства). Чем можно объяснить это? Россия закончила сосредотачиваться?

— Да, в прошлом году Россия совершила невероятное. Еще семь лет назад в мюнхенской речи Путин показал, что Россия сосредотачивается. Он не сказал тогда ничего такого, о чём бы не думали многие, но он в одночасье лишил Запад права быть единственным интерпретатором всех явлений политики, лишил права вещать от имени так называемого фантомного «мирового цивилизованного сообщества». Он сказал тогда, что мы всё понимаем и не хотим больше скрывать: прикрываясь красивыми лозунгами, вы на деле попираете суверенитет, открыто вмешиваетесь во внутренние дела, ведёте военную и политическую экспансию во всех уголках мира. Мы не хотим конфронтации, но не считайте нас за слепых, которые ничего не понимают.

И это был шок — но пошумели, пошумели и признали наше право говорить самостоятельным голосом. И с этого началось то, что вы назвали словами Горчакова «Россия сосредотачивается». Циркуляр Горчакова 1856 года содержал в себе в вежливой дипломатической форме огромную внешнеполитическую концепцию. В ней не было отказа от взаимодействия с Западом — но было сказано, что оно России нужно, лишь когда этого неукоснительно потребуют интересы России, сосредоточенной на внутренних задачах. Так и Путин фактически дал понять, что Россия не собирается участвовать в западных интригах только ради подтверждения идеологического родства в «демократии», что практиковалось в предшествовавший ему период.

Действительно, в конце 2012 года на Россию обрушились кампании диффамации, связанные с «законом Димы Яковлева». Внутри страны было очень много оппонентов, причём не только среди воинствующих западников, полагающих, что «эту страну» хотел бы покинуть любой при возможности. Кстати, такой нигилизм к собственному отечеству делает человека совершенно несчастным, и даже личный успех и благополучие не приносят удовлетворения — ведь если нет интуитивного чувства спокойствия и уважения к земле, где ты родился и живёшь, то человек будет метаться, снедаемый изнутри желчью, что мы и видели у многих на Болотной. Причём часто это принимает формы иррационального вселенского агрессивного обличительства, которое рождает, с одной стороны, социальную агрессию, а с другой — социальную апатию. И то и другое — следствие нигилизма, безверия и неуважения к своей стране.

Да, 2013 год начинался в такой неблагоприятной атмосфере… Но при этом начиная уже с 2000 года на внешнеполитическом поприще у России в основном успехи. Медленно, но верно мы становимся всё более самостоятельными, у нас бывают осложнения, тактические перестройки, иногда мы делаем полшага назад, иногда недорабатываем, но Россия явно показала миру, что она выжила и становится системообразующим элементом новой мировой конфигурации.

Само принятие «закона Димы Яковлева» стало ответом на принятие списка Магнитского — все государства отвечают на подобные вызовы. Вопрос, правильно ли была выбрана тема для ответа — столь чувствительная, затронувшая судьбу детей. Дело сделано, но, безусловно, одним из положительных следствий стало то, что само обсуждение и критика настолько привлекли внимание к нашей неудовлетворительной системе усыновления и горячей теме сиротства, что в кратчайшие сроки было сделано немало для улучшения ситуации.

Что же касается Америки, то насилие в семье там действительно очень распространено — в отличие от Европы, с которой у нас продолжается взаимодействие по усыновлению. В самих США настолько трудно усыновить ребенка внутри страны, что те странные пары, которые потом оказались виновны в гибели наших детей, никогда бы не получили там разрешения. Их жизнь за десятилетия была бы подвергнута тотальной проверке, включая обстановку и нравы в семье, опросы соседей, анализ всех обращений к врачам… Не надо забывать и о том, что мотивация американцев к усыновлению детей сильно отличается от нашей. В России с небогатым населением усыновляют в основном бездетные семьи, которые хотят удовлетворить свою мечту о продолжении рода, о здоровом ребенке. У нас больных детей усыновляют в основном православные семьи, семьи священников. А в США часто усыновляют и семьи, имеющие своих нескольких детей, часто усыновляют больных детей, потому что во многих протестантских деноминациях есть и ветхозаветная мотивация: живите и размножайтесь, чем больше вы подобных себе верующих людей произведёте, тем угоднее вы будете Богу.

— В начале 2013-го вовсю шла война в Сирии, и было ясно, что Запад только ищет повод для прямого вмешательства в конфликт…

— Да, в течение года ситуация в Сирии катастрофически осложнялась и шла к фатальной черте. К концу лета всё уже балансировало на грани войны. Многие осведомлённые эксперты полагали, что это неизбежно и речь шла уже о неделе или днях. И тут был найден виртуозный ход! Сейчас уже открыто признаётся, что мы спасли не только регион и мир от войны с непредсказуемыми глобальными последствиями, причём с самым страшным — межрелигиозным измерением, но фактически спасли и Америку. Они открыли ящик Пандоры, загнали себя сами своими ультиматумами в угол, из которого уже политически им было невозможно выйти самим, не потеряв лицо и статус, позволяющий претендовать на роль правителя мира. И мы — и в этом и было величие этой шахматной партии — не стали бить в литавры, а разыграли так, что ради интересов мира и спасения глобального межцивилизационного равновесия помогли им без потери лица потихоньку отступить. Они, конечно, будут отыгрывать, ставить палки в колеса женевской встрече. США по-прежнему считают, что Асад должен уйти, но теперь уже мирным путем, в ходе какой-то демократической процедуры. Но в любом случае это доказало миру, что Россию игнорировать не приходится, мир и глобальные проблемы без нее не могут быть решены. Мировое сообщество со всей очевидностью убедилось, что однополярный мир не состоялся раз и навсегда. Он не состоялся, кстати, не только потому, что Россия выжила и сохранила свое право на историческую инициативу. За двадцать лет после провозглашения однополярного мира мир развивался стремительно и совсем не по расчётам американских стратегов. Динамизм переместился в Азию. Китай и Индия уже не свернут с пути превращения в великие державы XXI века, даже если сегодня темпы их роста чуть замедлятся.

Важно и то, что своим бурным не только ростом, но и развитием восточные цивилизации опровергли тезис, что модернизация возможна только при тотальной вестернизации. И это главный удар по претензиям Запада. Происходит не просто перемещение экономического или технологического центра в Азию. Запад, охваченный системным кризисом либерализма в экономике и духовно-нравственной сфере, очевидно, перестает быть единственным путем, как утверждалось во всех старых теориях линейного прогресса, которыми до сих пор мыслят наши эпигоны. Сейчас это уже всего лишь один из проектов модернизации.

— Но при этом сам Запад не готов отказаться от идеи о том, что его линия глобализации, путь к модернизации является единственно верным и единственно возможным?

— На уровне экспертного сообщества — уже готов. Новые концепции мировой науки о модернизации уже отошли от доктрины единого образца развития и, соответственно, от модели догоняющей модернизации, которой до сих пор привержены российские «модернизаторы». Национальные культуры сегодня повсеместно перемалывают капитализм, а раньше полагали, что капитализм способен перемолоть все культуры. Сейчас наступила эпоха национальных модернизационных проектов.

Глобализация ударила уже и по самому Западу, особенно по Европе, — положив начало неотвратимой социальной, демографической и ценностной трансформации самого Запада. К тому же естественная глобализация — это вовсе не доктрина «глобального управления» — этакая «философия глобализма» — современный термин, прикрывающий извечное стремление подчинять и управлять. Для остального мира глобализация уже почти повсеместно оборачивается прогрессирующим отставанием. Простое подражание Западу не приносит модернизации. Основной вывод: сегодня глобализация перестала быть синонимом модернизации! В русле «философии глобализма» элитам стран, даже самых отсталых, внушается иллюзия сопричастности и членства в мировом клубе олигархии, а народу внушается абсолютно ложное понимание гражданского общества, уничтожающее нацию как преемственно живущий организм с целями и ценностями национального бытия. Идеал глобалистов — несопричастность делам своего отечества, этакая суперлиберальная доктрина «гражданина мира». Все это парализует внутреннюю энергию, делит нацию на разные цивилизации, консервирует в целом отсталость общества, мешает ему идти вперёд, включая собственные рычаги, собственный потенциал развития. Следуя собственным задачам, а не кабинетным доктринам евроструктур, одновременно можно многое заимствовать у Запада, но обязательно перемалывая это и нанизывая на свой стержень, обеспечивающий преемственное продолжение жизни нации. И этот фон тоже стал одним из тех факторов, которые обанкротили проект однополярного мира.

А то, что нам удалось не допустить расправы над Сирией, — следствие этого. Очень важны и соглашения по Ирану.

— Что сегодня, после подписания соглашений, происходит с политикой США в отношении Ирана? Американцы реально готовы изменить курс или просто берут паузу?

— Многое из того, что делалось в последнее десятилетие, было направленно на окружение Ирана. Американская политика — это политика глобального имперского государства, которое рассматривает весь мир как зону своих интересов. Это и есть имперское сознание — в дурном смысле этого слова. И при этом Россию все обвиняют в имперских амбициях, когда она заботится о ситуации по линии своих границ! Но ведь даже самое крошечное неамбициозное государство, не способное ни с кем воевать, заинтересовано в том, чтобы окружающие государства не были враждебно настроены, не были втянуты в какие-то конкурирующие объединения. А когда государство вмешивается во внутренние дела в тысячах миль от своих берегов, да еще попирая международное право и Устав ООН, — это и есть грубый империализм в духе Теодора Рузвельта, только сегодня он прикрыт риторикой прав человека и вселенской демократией. Американская экономика, выстроенная на вавилонской башне из триллионов зелёных фантиков, диктует взимать со всего мира имперскую дань. Для этого и надо объявлять планету зоной американских интересов, и вся политика этому подчинена. Поэтому послабления в отношении Ирана носят тактический характер, их не надо сильно переоценивать, но и недооценивать нельзя — пауза даёт новый веер возможностей, ведь вся политика состоит из тактических шагов.

Что будет дальше? Я всегда полагала, что давление и экспансию провоцирует слабость национально-государственной воли. Если некий центр силы и исторической инициативы имеет потенциал и даёт понять, что нет никаких шансов его сдвинуть с пути, потеснить, морально подавить, то потенциал экспансии окружающих соперников переориентируется на другие цели. А вот вакуум национальной воли никогда не останется пустым местом, туда устремятся сразу все — как было с постсоветским пространством. То, что было в 90-е в России, даже трудно назвать государственной идеологией — это была проповедь антиэтатизма. Идеологи вещали, что национальные интересы отмерли, остались лишь общечеловеческие ценности, и нужно протянуть всем руку и раскрыть объятья. И пока мы упивались до полного опьянения новым мышлением, весь мир воспользовался испытанным старым — прибрал к рукам всё, что мы отдавали. Всё, что не было записано на бумаге, отбирали, везде тут же появлялась другая сила, которая совершенно цинично, вопреки всей романтичной «общечеловеческой» риторике действовала в духе самой жёсткой Realpolitik.

Это уроки нашей постсоветской истории, и сейчас, как мне кажется, уже нет этих розовых очков. Это вовсе не означает желание конфронтации — конфронтация нам совершенно не нужна, в ней гораздо труднее реализовывать свои национальные интересы. Но для того, чтобы её не было, иногда приходится сначала немножко отвоевать себе пространство. Чтобы просто расправить свои плечи и дышать полной грудью, нужно немного потолкаться в толпе, чтобы на тебя не давили.

— В уходящем году Владимир Путин ещё раз достаточно чётко обозначил свой курс на поддержку традиционных ценностей…

— Он это провозгласил открыто и смело! Но даже та степень, которая нашим традиционалистам кажется недостаточной, повергла в ярость Запад. Поэтому всё сделано было правильно, отмерено и дозировано точно. СМИ на Западе завизжали, а европейцы в целом — наоборот, зауважали! Поэтому, кстати, так и бьётся в истерике либертаристская пресса от ярости, что русофобия-то пошла вниз… во всяком случае, стала маргинализироваться! Как человек, который активно работает с экспертным сообществом в Европе, я могу сказать, что в этом году произошло очень интересное изменение в отношении к России. Это некоторый поворот к России консервативно настроенных европейцев, а их-то большинство. Не могу назвать тенденцию ещё доминирующей, но процесс налицо, это для меня факт, испытанный практикой. Сегодня Россия — это практически единственная страна, которая на государственном уровне, «с открытым забралом» объявила о защите традиционных христианских ценностей. Знаете ли вы, что единственное поздравление папе Франциску по случаю избрания, где упоминались христианские ценности, пришло от Владимира Путина? На это обратили внимание мои друзья, европейские консерваторы, и даже выступили на эту тему на конференции в Риме в здании итальянского парламента!

В Европе, я могу сказать, что в этом году произошло очень интересное изменение в отношении к России. Это некоторый поворот к России консервативно настроенных европейцев, а их-то большинство.

Сегодня Россия — это практически единственная страна, которая на государственном уровне, «с открытым забралом» объявила о защите традиционных христианских ценностей.

В наш Институт демократии и сотрудничества стали приходить письма с благодарностью России, её лидеру, её парламенту. Нам говорят: «У вас есть демократия!» Для наших либералов звучит как анекдот, но европейские консерваторы имеют в виду то, что наша демократия не позволяет меньшинству топтать ногами и бесчестить всё, что дорого большинству. Это и есть власть народа, в конце концов.

Мы в этом отношении следуем не кабинетной доктрине, которой надо соответствовать и за шиворот насильно тянуть общество (у либералов вообще-то ведь большевистский подход к идеям переустройства жизни человека), мы следуем тому, что хочет само общество, что соответствует его устоям и что, по большому счёту, обеспечивает его продолжение.

Такое мнение о России в большей степени присутствует у консервативных кругов европейского общества. Я всегда считала, что именно консервативные круги — это наш резерв, который к нам всегда относится лучше, потому что у них — интеллектуалов или обыкновенных людей — всегда вызывает симпатию самостоятельность, суверенность духа и политики. У них вызывает симпатию любовь к своему Отечеству, несмотря на то, что его все поносят. Потому что для них это как любовь к матери — ведь естественно побуждение человека защитить от поругания свою мать, хотя все прекрасно сознают, что матери не ангелы. Люди с симпатией относятся к такой нашей позиции и считают, что у России есть будущее на этом поприще, что Россия может возглавить сопротивление упадку и закату европейской цивилизации. Для них архиважно, что защита традиционных ценностей и устоев провозглашена именно на государственном уровне.

И они вдруг задумались: «А, собственно, почему западная либеральная пресса без конца поносит Россию? Так ведь та же пресса поносит и нас, только за то, что мы не хотим записываться „родитель номер один“ и „родитель номер два“. Мы ведь ничьи права не ущемляем, просто не хотим уравнивать неуравниваемое. Может быть, Россию отторгают за то же самое, за что они нас и ненавидят? И не так уж отвратительна эта загадочная Россия, как её изображают! Обычная страна, небезгрешная, конечно, но обычная… а вовсе не монстр, как в глазах какого-нибудь А. Глюксмана с его гротескными призывами к новому „крестовому походу“ против восточных варваров…». Такой процесс в общественном сознании Европы очевиден, что вызывает нервическое беспокойство у узкого амбициозного, самодовольного меньшинства, которое подавляет «инакомыслие» большинства в худших традициях тоталитаризма… Так что по мере роста интереса к России у консервативной части общества вырастает истерика либертаристов — то есть крайних либералов-постмодернистов. Ведь классический либерал XIX века сегодня оказался бы консерватором — и точно перевернулся бы в гробу, увидев, что сегодня является критерием свободы, за которую он готов был идти на эшафот.

— Европа сейчас переживает переломный момент. Есть признаки того, что проект единой Европы, запускавшийся англосаксами, постепенно выходит из-под их контроля и переходит под управление Берлина. Как вам кажется, есть такая тенденция?

— С возникновения бисмарковской Германии англосаксы сдерживают Германию, следуя своей классической установке препятствовать возникновению преимущественного влияния какой-либо из континентальных стран. С XVI по XIX век её главным соперником была Франция, но с появлением единой Германии ситуация изменилась. Когда в 1886 году русский посол передал в Петербург, что в случае франко-германской войны Британия поддержит Францию, ему сначала даже не поверили. Однако в Лондоне уже не хотели превращения Германии в мощную центральноевропейскую державу, вокруг которой неизбежно сформировался бы круг сателлитов — так называемая доктрина Mitteleuropa. Это даже побудило Англию стать союзником России в Антанте. После Первой мировой войны англосаксы на Версальской конференции в отсутствие России расчихвостили Германию по древнему языческому принципу «горе побеждённым». Германия не смирилась, родила уродливый плод в виде германского нацизма и привела страну уже совсем к краху (немцы всегда губили себя необузданными амбициями — остановились бы вовремя, были бы нацией номер один в Европе, им бы жить нами в мире, — никакой Америке бы не снилось управлять Евразией!).

Но всё, что сделано в послевоенной Европе: и НАТО, и Общий рынок, — было сделано не только против Советского Союза, но прежде всего, чтобы растворить Германию, чтобы германский потенциал никогда не был бы самостоятелен в выборе стратегии. Он должен быть растворён в единой Европе, полностью повязан. Европейское экономическое сообщество — предшественник Евросоюза — начиналось среди прочего с Европейского объединения угля и стали, связавшего сырьё войны. Потом, когда Вилли Брандт начал политику примирения с СССР и Восточной Европой, в Вашингтоне еще как ерзали по поводу «безумного бега Брандта в Москву», призрака «Рапалло».

— В итоге Брандт потерял пост, а его преемник Шмидт был вынужден быть гораздо более осторожным и лояльным к США.

— Когда Советский Союз рухнул, было сделано всё, чтобы концепция новой Европы была не германской. Загадочное убийство главы Deutsche Bank А. Херхаузена в 1991 году было замято буквально через неделю. А ведь он очень сильно влиял на канцлера Коля и предлагал сделать не доллар, а марку расчётной единицей с СССР, простить долги и многое другое в восточной политике. Если бы такая концепция реализовалась, то это была бы уже совсем другая Европа. Россия и Германия могли бы стать двумя опорами евроазиатского равновесия. И это был бы уже не американский мир. Но англосаксы этого не могли допустить! Как только стало возможным втянуть бывшие соцстраны в свои орбиты, сначала их, неготовых, спешно приняли в ЕС (теремок под бременем всех зайчиков-побегайчиков и лягушек-квакушек сейчас трещит), началось немедленное расширение НАТО, чтобы завести европейские интеграционные процессы под атлантическую эгиду, чтобы Европа оставалась сугубо атлантической.

Ещё пример: в югославском кризисе начала 1990-х американцы долго занимали нейтральную позицию и не выступали за расчленение Югославии. Но когда Германия, не устояв перед соблазном вновь обрести влияние на Балканах, как в годы Первой мировой войны, практически навязала Евросоюзу признание Хорватии и Словении, американцы в этом усмотрели призрак Mitteleuropa — «Срединной Европы». Чтобы не допустить прогерманской «Центральной Европы», США взяли всё под свой контроль, направили и возглавили процесс. Поэтому, конечно, перехват Германией инициативы в евроинтеграции США и Британия всегда рассматривают с опаской.

Трудно сказать, есть ли у Германии сейчас такие амбиции и такие возможности. Это единственная страна Евросоюза, которая способна выдержать кризис, она всё производит сама, к ней все обращаются с просьбами и требованиями всех подкормить и подлечить. Американцы бдительно следят за немцами и вряд ли позволят им начать свою игру.

— А тот факт, что Британия уже пригрозила выходом из ЕС, не является ли одним из способов давления на Германию? Или скандалы с немецким золотом, которое Берлин не может вернуть из англосаксонских хранилищ? Или недавний скандал с прослушиванием Меркель — может ли это повлиять на то, что немецкая элита будет стремиться к большей самостоятельности?

— Меркель вначале выглядела жёсткой атлантисткой. Нужно было видеть выражение её лица на знаменитой уже мюнхенской конференции, когда выступал Путин. У Меркель в гостях был американский министр обороны, и вдруг твоего главного гостя, перед которым ты делаешь реверансы, другой твой гость размазывает по стенке. Она готова была сквозь землю провалиться. Конечно, за эти семь лет она, безусловно, выросла в плане внешнеполитического мышления… Но, как сказал мне один мой английский друг, «смотрю я на европейских лидеров и на ваших (Путина и Лаврова) — и понимаю, какие же у нас на Западе пигмеи по сравнению с вашими». В смысле воли, профессионализма, широты мышления.

Германия всегда усиливалась, когда она проводила самостоятельную восточную политику (то есть с Россией). И это повышало её маневренность и на западном направлении. Нам надо работать над этим.

— Есть с кем работать?

— Есть. Это показал и мой недавний опыт участия в конференции, посвящённой семейным ценностям, в Лейпциге. Несмотря на все трудности: пикеты, перекрытия трамвайных остановок, удар ногой мне в колено, — пришло 500 человек. Но грустно, что либертаристская пресса воспитывает новое поколение немцев в такой радикально постмодернистской идеологии, что они даже не представляют, как можно думать иначе… «Они же за хорошее выступают, за свободу, а мы какие-то троглодиты». Мы в разных мировоззренческих измерениях — нельзя объяснить слепому разницу между светом и тьмой, он вне этих категорий.

— В 2014 году пройдут выборы в Европарламент. Опросы показывают рост популярности националистов и правых. Могут ли они стать крупнейшей силой в Европарламенте?

— Да, националисты растут. Причём скорее нереспектабельные, и в этом виноваты либералы. Абсолютно все СМИ контролируются постмодернистами, которые мгновенно вычисляют любую потенциально респектабельную консервативную силу и навешивают на неё ярлык крайних экстремистов и радикалов, даже если они просто чуть ближе к центру, чем эти воинствующие нигилисты. И те люди, которым есть что терять, стесняются выступать, отдавая это маргиналам. В свое время из Национального фронта во Франции сделали пугало…

— Но сейчас НФ сумел выбраться из той маргинальной ниши, куда его всячески заталкивали…

— Да, это парламентская партия, но такое поношение, грубости, гадости, клички, которые применяются в СМИ по отношению к «Народному фронту», немыслимы в отношении никакой другой партии.

— Но, несмотря на все старания прессы, Марин Ле Пен обречена быть президентом Франции — не через пять, так через 10 лет.

— Нет, это очень трудно. У НФ будет большая фракция в парламенте, но президентами становятся не те, у кого 40 % поддержки по сравнению с 20 % у соперника, а те, у кого нет большого негативного рейтинга, те, кто не является неприемлемым для избирателей. Пока что НФ не удаётся переломить ситуацию, хотя Марин Ле Пен ни разу не сказала ничего такого, к чему можно было бы придраться. Элита давит в зародыше всех потенциальных правоцентристов, которые не имеют в общественном сознании шлейфа маргинальности (пусть ложной и мнимой) и могли бы стать альтернативой вульгарным социалистам, в которых и от социалистов уже ничего не осталось.

Сумеет ли Европа ещё родить здоровую, сильную, интеллектуально мыслящую элиту, которая не побоится отвоевать право на консерватизм? Пока таковую пытаются задавить в зародыше.

Но когда меньшинству позволяется топтать ногами то, что дорого большинству, — это уже не демократия, это антидемократия. Это своего рода олигархия. Ещё 22 века назад Аристотель указал на извращения демократии — охлократию (власть толпы), за спинами которой дела вершит олигархия.

— Какие настроения сейчас во французском обществе?

— Консервативное большинство постигло глубокое разочарование, когда было полностью игнорировано их мнение: в Париже против закона, уравнивающего однополые браки с традиционной семьёй, вышло два миллиона человек, это как в Москве бы собралось шесть. И это большинство в ужасе от Франсуа Олланда. У него сейчас такой крошечный рейтинг, какого не отмечали за всю историю наблюдений ни у одного президента даже в самые упадочные годы французской политики. Поэтому Франция, как мне кажется, собирается родить что-то новое.

Но беда любой системы, особенно давно функционирующей, в том, что она окаменело структурирована, везде и на всех ячейки с ярлыками, так что из них выбраться очень трудно. И, к сожалению, язык новых политических лидеров всё равно клишированный. Они обязательно должны перекреститься во всех углах, поклясться в верности всем либеральным идеям, чтобы их не обвинили в том, что они не демократы. Но когда меньшинству позволяется топтать ногами то, что дорого большинству, — это уже не демократия, это антидемократия. Это своего рода олигархия. Ещё 22 века назад Аристотель указал на извращения демократии — охлократию (власть толпы), за спинами которой дела вершит олигархия.

— Кризис на Украине, связанный с отказом от евроинтеграции, снова поставил вопрос о реинтеграции исторической России, о собирании русского мира. Готовы ли мы сейчас к этому вызову?

Мне кажется, что неразумно сейчас политически акцентировать собирание «русского мира». Это работает только для уже убеждённых сторонников славянского единства, а тон задают в славянских странах другие. Надо иначе, но глубоко работать, преодолевая тот негатив в отношении России, который распространён на Украине целенаправленной пропагандой СМИ и собственными нашими же обличителями «рашки»! Мы и десятой доли не сделали на Украине того, что один американский фонд, работающий по воспитанию украинцев в духе русофобии. Конечно, мы не можем не быть заинтересованы в Украине. Было бы противоестественно, если бы нас не волновала страна, народ которой не так давно отпочковался от общерусского древа, который прошёл вместе с нами всю историю, с которым мы считали себя единым историческим потоком, страна, в которой у половины населения есть родственники в России. Не говоря уже о том, что если экономика Украины рухнет, то, как правильно сказал Путин, всё равно придётся вытаскивать её из болота нам же.

Не надо забывать о том, что извечная цель и направление всех стрел давления с Запада на Россию на протяжении нескольких веков — это оттеснение нас на северо-восток Евразии, от региона проливов и Чёрного моря, от того, что и сделало Россию великой державой. А Украина для этого лакомый кусок. Как и Грузия с её ранее абхазским побережьем и батумским портом. Восточный вопрос никуда не делся — как в XVIII–XIX веках. Великобритания, подбивающая Персию продолжать вечную войну с Россией, спонсирующая басмачей из южного подбрюшья России, Турция, как их опора в политике в Закавказье, где теперь независимый Азербайджан…

Недавно я организовывала конференцию в Риме, где выступал и будущий генсек НАТО, бывший министр иностранных дел Италии Франко Фраттини. Красавец, джентльмен, сначала он славословил, как любит нашего посла, какой друг ему Сергей Лавров, какой замечательный Путин и что без России никуда. А потом совершенно дал чётко всем сёстрам по серьгам: Асад должен уйти, только мирно, Грузия будет в НАТО, просто не скоро, в Иране проживает больше азербайджанцев, чем в Азербайджане. Последнее вызвало умиление у азербайджанского посла, закивавшего головой. Я же поняла, что НАТО даже использует заложенную ещё мусаватистами и большевиками мину, когда республику в Баку назвали Азербайджан, создав почву для воздействия на людей, проживающих на территории Ирана в провинции с почти таким же названием (Азарбайджан), говорящих на том же языке, но имеющих совершенно другое этническое происхождение. Другими словами, НАТО с «пониманием» отнесётся к «интересам» Баку в Иране, если Баку встанет на сторону Запада в давлении на Тегеран. А Азербайджан пользуется полной поддержкой во всех вопросах со стороны Турции — главного инструмента Запада против Ирана… И это было произнесено — пусть в форме намёка. Ничего из исторического груза никуда не исчезло.

Сложность нашего времени в том, что наряду с сугубо современными явлениями, которые толкают к проведению политики в том или ином направлении, действуют и все прежние унаследованные факторы и геополитические устремления. И получается клубок. Говорят о геоэкономике… Наложите карту трубопроводов на карту «цветных революций» — и очень многое станет ясно. Или идея окольцовывания Средиземного моря — она занимала всех со времён борьбы Карфагена с Древним Римом, ибо стать господином мира, не контролируя Средиземное море, невозможно. И Рим стал империей, только победив Ганнибала и взяв контроль над обоими побережьями. Это пытались сделать арабы, Наполеон, Муссолини…

Поэтому-то так сложна геополитическая картина: в ультрафиолетовых лучах она одна, в инфракрасных другая, а через простую призму — третья. И только всё вместе даёт нам возможность понимания. У России сейчас есть возможности для проведения своей мудрой и многовекторной политики, несмотря на все сложности: далеко не первую в мире экономику, которая топчется на месте, внутренние проблемы…

— Отсутствие согласия в элите по поводу пути развития страны, по поводу того, насколько далеко нужно идти навстречу огромному запросу общества на социальную справедливость…

— Да, народ хочет больше справедливости. Но в последние десять лет он возненавидел чиновничество даже больше, чем в 90-е годы — олигархов, про которых уже даже анекдотов не рассказывают.

— Не олигархи ли сами раздувают и так обоснованное недовольство чиновниками — с целью оказать давление на власть, а то и перехватить ее?

— Олигархи должны понимать, что в наше время для того, чтобы через проливы просто ходили танкеры с нефтью, их должны сопровождать имперские пушки. А для этого нужно сильное государство — иначе нас отовсюду вытеснят. У нас были выгоднейшие контракты в Ливии, в Алжире — а сейчас всё это под вопросом.

Что касается нашей элиты… Я не сторонник возврата к командной экономике… Но рынок регулирует тонкие нюансы, когда уже сложилась функционирующая и самовоспроизводящаяся экономика, структура, а её пока нет, и роль государства огромна. У нас вывозится капитал в чудовищных масштабах, а пошумели о том, чтобы чиновник не имел даже маленького невинного счёта за границей… Кому он мешает? А вот влиятельные частные структуры с огромными активами, вывезенными за рубеж, действительно становятся уязвимыми от внешнего давления, они меньше заинтересованы в успехах своего государства. Нужно с помощью и экономических, и внеэкономических мер сделать так, чтобы наша финансово-экономическая элита была заинтересована в сильном государстве, которое её защитит. Вот США, например, войны готовы вести за своих производителей, Карибский кризис могут устроить за рынок сбыта куриных ножек.

— Но США вполне можно рассматривать и как инструмент в руках транснационального капитала — так что тут вопрос: кто чьи интересы отстаивает. Чубайс предлагал либеральную империю, а Ходорковский тоже за сильное государство — только им оно нужно, чтобы защищать интересы олигархии.

— Мы как обычные граждане заинтересованы в сильном государстве, которое стоит на страже закона, в социальном государстве, которое в роли сильного заботится о слабом. В этом нет ничего коммунистического — это всё есть в евангельских заповедях. Слишком велика социальная цена куршевельского румянца, это и не по-божески, и недемократично. Демократия предполагает равные возможности — это не уравнительность, это равные возможности в любой профессии достичь достойного уровня. У нас же гайдаровская доктрина заложила такую систему экономики, когда целые многомиллионные категории работающих людей программированы влачить жалкое существование. Причём это не те отрасли, которые якобы не нужны государству — о них Гайдар вообще предлагал забыть, а те, без которых государство погибнет, в которых занято до 40 процентов населения. И только в последние годы стали вкладывать в армию, медицину, образование. Когда ситуация уже дошла до предела, эти профессии потеряли престиж, — а когда теряют престиж профессии в институтах самосохранения государства, то это страшная опасность. Сейчас государство начинает корректировать эту ситуацию — приходит на помощь, в беде уже никого не оставляют, — но сама экономическая структура остается неизменной. И без концептуальной смены ориентиров, без структурных изменений, а значит, и без вмешательства государства в экономику здесь не обойтись. Иначе мы будем вечно догонять кого-то и спасать утопающих.

Я, например, целиком и полностью с теми, кто в ужасе от провозглашённой реформы Академии наук. Слава богу, её вроде бы заморозили. Быть великой научной державой — это очень большое достижение. Если это утратить, то уже не удастся восстановить. Германия была до Второй мировой войны великой научной державой — сейчас ФРГ обогнала фашистскую Германию во всём, доказав, что можно без захвата чужих территорий добиться высочайшего благосостояния своих граждан и высот промышленного развития. Только одно она не восстановила — великую науку, которая не может продолжать себя без преемственности и непрерывности. Там есть конкретные замечательные прикладные научные исследования, но полный цикл научных исследований теперь есть только в США и у нас, ну и Китай в последнее время строит это. У нас очень много порушено в стране, но если мы сейчас уничтожим науку, вот тогда нам конец. Материальное всё восстановимо, всё наживное — после 300 лет монгольского ига, когда половина результатов труда выплачивалась в виде дани, Россия в короткий срок превратилась в огромную империю.

— В этом году межнациональное напряжение накалялось, прорываясь то тут, то там, в том числе и в Москве.

— Когда мы говорим об унижении русского народа, о том, что теснят пришлые люди, то нужно понимать все причины этого сложного явления. Здесь наследие и советского принижения русского народа на фоне усиленного вкладывания в национальные республики, здесь и следствие постсоветской идеологии и экономики. Масштабная деиндустриализация, разрушение промышленности в России привело в упадок малые города, и именно там положение хуже всего. Профессии и сферы, где реализовывал себя средний русский человек — местный врач и учитель, инженер и квалифицированный рабочий, эти сферы не финансировались и были обречены на упадок самим типом экономики 90-х годов. Царствует оборотный капитал, торговля, бывшие специалисты потеряли достаточно престижную работу. А в торговле продвигаются представители другой культуры, да ещё со своей традицией решать все профессиональные, семейные и социальные проблемы через кланово-родовые связи. Они и стали конкурентоспособны в непроизводительной экономике. А при здоровой экономике на производстве могут работать только квалифицированные люди. И безграмотный пришелец, посредник в торговле не окажется выше на социальной лестнице и по доходам, чем местный коренной инженер.

Не только ради экономики, но и ради оздоровления социально-демографической ситуации нам нужна мощная индустриализация! Востребование и восстановление престижа профессии и зарплаты «русского среднего инженера» само по себе будет способствовать восстановлению равновесия в межнациональных отношениях. Так можно существенно, без всякого акцента на межнациональных отношениях выровнять абсурдную диспропорцию, когда безграмотный торговец зеленью богаче профессора местного пединститута и поэтому ведёт себя соответственно, куражится, пренебрегает обычаями.

Я не против слова «российский» — это означает гражданское состояние. Мы все граждане России, всех национальностей. Но культуру как порождение духа рождает только национальное — сочетание языка, этнических привычек, сказок и исторических переживаний, того, как мы ведём себя на свадьбах и похоронах, вплоть до кулинарии. Скинхеды не имеют никакого будущего, потому что они знают лишь «против кого», но не знают «за что». И такая деградация национального чувства до зоологического «свой — чужой» свидетельствует вовсе не о гипертрофированном превозношении в стране национального, а, наоборот, о последствиях его постоянного ущемления. Крах СССР либералы злорадно объявляли закономерным итогом имперства варварского русского народа, Россию — неудачницей мировой истории. Любить своё Отечество среди образованного сословия совсем немодно. Произошла маргинализация национального сознания, цивилизованному человеку не очень прилично говорить об этом, как считает наша вечно ненавидящая и презирающая «псевдоинтеллигенция». Но если тело пинать ногами, то оно издает очень некрасивые звуки.

Национальный дух, любовь к своему наследию, освящённые высшими ценностями, — это побуждение к историческому творчеству. А если нет освящения высокими порывами, то национальное чувство, которое имманентно присуще человеку, деградирует до зоологического, этнического. Это в принципе совершенно не свойственно русскому человеку, иначе мы бы не построили такое государство. Мне жалко людей и типа Новодворской, и типа скинхедов, это две стороны одной медали… Так что не надо запрещать нам называть себя русскими: любовь к своему — это не ненависть к иному. Только тот, кто любит и ценит своё наследие, способен с уважением относиться к таким же чувствам других. Плохой русский станет плохим россиянином — у него Родина будет там, где ниже налоги. Мы с нашей огромной историей расширения нашего государства, втягивания в орбиту сотни народов заслужили право на более сложное, многоипостасное сосуществование русского и российского неслиянно, но и нераздельно! Надо чаще говорить об этом — чем больше элита и власть остерегается, даже явно сочувствуя, говорить об этом спокойно и респектабельно, тем больше мы эту тему отдаём на откуп тем, кто начнёт мерить носы, не будучи никаким носителем национальной культуры и ценностей. В Европе всё это отдано маргиналам — и их называют «националистами». Хотя какой, к примеру, националист убитый Пим Фортайн, лидер голландских ксенофобов, которых либералы почему-то зовут «правыми»? Какую ценность многовековой голландской культуры он выражал — троцкист и педераст? Чисто зоологическое, «свой — чужой», и это тупик. Великие националисты прошлого создали современные европейские нации и совсем не были враждебны другим нациям.

— Подобные силы, псевдонационалисты с либеральной подкладкой, будут набирать популярность больше, чем традиционалисты, консервативные националисты?

— Европой правит постмодернистская, почти троцкистская, леволибертарианская элита. Раньше отдел пропаганды ЦК проповедовал марксистско-ленинскую утопию: дать всем равный кусок хлеба, тогда нации сольются и растворятся. Приблизительно такое же мышление сейчас в отделе пропаганды Брюсселя: надо дать всем одинаковую демократию и права человека, и все станут одинаково представлять себе смысл жизни. В обоих универсалистских проектах полностью отсутствует учёт совершенно разных религиозно-философских картин мира у разных народов и цивилизаций.

Специфика нашего времени заключается в том, что в сегодняшних государствах и обществах сосуществуют целые общины разных цивилизаций. Уже нет в Европе государств с единой религиозно-философской картиной мира, кстати, в них-то в прежние времена пришлые меньшинства всегда вели себя очень уважительно — они либо формировали замкнутую общину, либо интегрировались. А сейчас не во что интегрироваться, ибо Европа как носитель христианской картины мира сдаётся постмодернистам. Проповедь ценностного нигилизма, стирание грани добра и зла, красоты и уродства, греха и добродетели, но при этом кнопки стиральных машин, кабаллистические строчки Интернета. В такой сугубо технократической цивилизации, но без культуры как порождения духа, не надо интегрироваться, можно с успехом воспроизвести кусок собственной цивилизации, что и делают все пришельцы в европейских странах.

Не надо бояться слова «русские» — нашей кровью полита вся эта земля. Выживет русский народ, сохранит своё достоинство, веру в своё будущее, свою самодостаточность и самоценность в мировой истории — расцветут в нашем государстве все народы, которые связали с ним свою судьбу и сохраняют верность общему пути.

Правящая элита затыкает любой респектабельный голос, немедленно накидывая ярлык экстремиста — если он чуть-чуть ближе к центру, чем она, по сути левоэкстремистская. Нам не надо идти по этому пути — у нас огромный опыт, неведомый Европе. Не надо бояться слова «русские» — нашей кровью полита вся эта земля. Выживет русский народ, сохранит своё достоинство, веру в своё будущее, свою самодостаточность и самоценность в мировой истории — расцветут в нашем государстве все народы, которые связали с ним свою судьбу и сохраняют верность общему пути.

Впервые опубликовано в интернет-газете «Взгляд» 16.01.2014 г.

Леонид Ивашов. Путин и геополитическая миссия России

Новая путинская стратегия призвана изменить глобальный миропорядок

Президент Российской Федерации В. В. Путин признан человеком 2013 года. Что, естественно, может вызвать гордость как россиян, так и людей планеты, симпатизирующих России. Но что сделал Владимир Владимирович в прошлом году для человечества, чтобы выдвинуться на позиции первого человека планеты Земля? В целом немного. Но это немногое неожиданно изменило представление о современном миропорядке, в котором укоренилось мнение, что первым в статусе мировых держав может быть государство, обладающее самым большим экономическим, военным и технологическим потенциалом. Действительно, здесь США безусловные лидеры, а Россия лишь на задворках. Но в геополитике, этой науке всех наук, составляющие лидерства иные. Потому как развитием человечества, если речь идёт именно о развитии, движут иные ценности: высокая нравственность, глубокие знания, чувство справедливости, уважительное отношение ко всем народам и странам, соблюдение правил планетарного общежития. Но это вечные ценности стран Суши. И в этом плане В. Путин осуществил переворот в мировом общественном сознании. Всего лишь потому, что впервые после распада СССР он поступил не идеологически или политологически, а взглянул на мир геополитическим взглядом и осознал, что Сирия, Турция и Иран, если они превратятся в подконтрольные атлантистскому Западу страны, — будут плацдармом для броска не только на Кавказ, но и в глубь Евразии, то есть в сердце России. И дал геополитический бой «морским» разбойникам.

Первое — он не позволил тёмным силам Запада и их сателлитам в исламском мире уничтожить Сирийскую Арабскую Республику, пытавшуюся проводить независимый политический курс и, плюс к этому, дружить с Россией. Россия впервые за всю её новую историю, начиная с времён Горбачева, применила право вето в СБ ООН, оказала политико — дипломатическую и военную поддержку Сирии, несмотря на концентрированное комплексное давление Запада и денежных мешков Ближнего Востока. Чем вызвала полное замешательство в политическом раскладе сил в США, расстроила планы действующих совместно финансовых глобализаторов и исламских экстремистов в отношении непокорных государств, поставила под сомнение эффективность геополитической стратегии англосаксов, нацеленной на мировое господство (глобальное доминирование).

Казалось бы, ничего особенного, тем более сверхъестественного, российское руководство в сирийской ситуации не предпринимало, а просто выполнило свои обязанности в полном соответствии с Уставом ООН — в частности, со ст. 2, п.п. 4, 7, запрещающими вмешательство во внутренние дела государств — членов Объединенных Наций. Россия действовала как страна, коей человечеством доверено поддерживать международный мир, защищать суверенные государства от мировых разбойников. Но ведь и раньше случалось подобное вмешательство — ничем не прикрытые вооружённые агрессии, приведшие к уничтожению государственности в Югославии, Ираке, Ливии, вторжение натовской армады в Афганистан, блокада и угроза войной в отношении Ирана, регулярные разбойные действия Израиля. Россия молчала или жалобно скулила о чрезмерном применении военной силы. То есть действовала не в формате Устава ООН, не в геополитическом измерении, а в рамках, проводимых под руководством США операций, заранее согласовав с агрессором свою пассивную скулящую роль. Такая линия поведения зачалась при Горбачёве, продолжилась при Ельцине, раннем Путине, получила гипертрофированное проявление при Медведеве. И причинами такого неадекватного поведения были: абсолютное неприятие законов геополитики, подмена национальных интересов «общечеловеческими» ценностями (Горбачёв); геополитически ошибочная сущность стратегии «встраивания» любой ценой в западное «цивилизованное сообщество» (Ельцин); попытки путём личной дружбы лидеров США и РФ удержать высокий статус российского государства и решать внутренние проблемы (Путин до и Медведев после 2008 года); а также широкая внедрённость в структуры государственного управления, СМИ, политические партии и общественные организации агентуры западного влияния («пятой колонны»). И, поскольку СССР (Россия) являлся антиподом западного мира, вторым полюсом планеты, олицетворением континентальной справедливости в международных делах, его разрушение привело сначала к хаосу и разбалансировке сложившегося миропорядка, а затем — и к диктату со стороны сохранившегося полюса, американской политической элиты в союзе с олигархическим финансовым интернационалом. Финансово-силовому диктату подчинилось большинство стран мира, в числе первых — Россия. Те, кто пытался возразить, были «демократизированы» ракетно-бомбовыми ударами или «цветными» революциями. Казалось бы, уже никто не сможет остановить уничтожение прекрасной Сирии, первого в истории христианского государства, церковный иерарх которого митрополит Антиохийский крестил нашего князя Владимира и тем способствовал крещению Руси.

Однако вновь, как и в прежние века, Россия выступила носителем правды и справедливости. И ничего более. Летом 2011 года в ходе нашей трёхчасовой беседы с президентом Сирийской Арабской Республики Башар аль Асад спросил меня: не поступит ли Россия в сирийском вопросе, как поступила с Ливией. Я ответил, что не поступит. И пояснил — за Ливию отвечал Медведев, а за Сирию будет драться Путин. Башар умилённо произнёс: «Всей страной будем молиться за господина Путина». Конечно, где-то я блефовал, но базировался на оценках Путиным ливийской драмы, в корне отличавшихся от позиции Медведева. Да и ранее, будучи Президентом РФ, В. В. Путин не раз довольно объективно и остро оценивал роль США и Запада в мировой политике: речь после трагедии Беслана (2004 г.), мюнхенское (2007 г.) выступление по проблемам международной безопасности и др. В предвыборных (2012 года) статьях Путин также заявлял о необходимости укрепления системы международной безопасности, давал объективную оценку мировым тенденциям: «То, с чем сегодня сталкивается мир, — это серьёзный системный кризис, тектонический процесс глобальной трансформации… Мир вступает в зону турбулентности. И, безусловно, этот период будет длительным и болезненным. Здесь не надо питать иллюзий» (Путин В. В. «Россия сосредотачивается — вызовы, на которые мы должны ответить» // «Известия», 2012.01.06). Правда, за жёсткостью слов не следовала жёсткость во внешней политике, особенно в отношениях с США, в отстаивании национальных интересов. Поэтому, давая ответ президенту САР, я надеялся, что Путин, третий раз возглавив РФ, перейдёт от слов к практической их реализации, а Сирия — тот оселок, на котором Россия проявит себя уже не сателлитом США, но самостоятельным мировым игроком. Так что, начиная в 2011 г. вооруженную агрессию против Сирии, американцы полагали, что Россия препятствием для «стратегии экспорта нестабильности» не станет — Президентом РФ еще целый год остаётся Медведев. Но случилось иначе. Во-первых, Сирия оказалась крепким орешком и дала бой интервентам. Во-вторых, Россия оказала поддержку борьбе сирийского народа за свою независимость, вдохновив тем самым Китай, Иран, Индию и даже ряд стран Западной Европы. В-третьих, российская дипломатия реализовала (пока не окончательно) план политического урегулирования ситуации в Сирии. И возглавил этот «сирийский» процесс В. Путин.

Второе, что предпринял В. Путин, являясь всего лишь кандидатом на пост Президента России, — это смена вектора внешней политики с прозападного на евразийский. Важность этой новации подчеркнула г-жа госсекретарь США Х. Клинтон, взвизгнув, что Америка не допустит интеграции на постсоветском пространстве и возрождения Советской империи. Но, тем не менее, даже в Таможенный союз уже выстраивается очередь. Сюда же следует причислить активизацию деятельности Шанхайской организации сотрудничества и группы БРИКС. Что касается последней, то на встрече глав государств группы в Дурбане (ЮАР, 2013 г.) заложены начала нового миропорядка XXI века: новые подходы к мировой политике (резолюции с осуждением вмешательства в сирийский процесс), создание финансово-валютного фонда (альтернатива МВФ), банка БРИКС (альтернатива МБ), переход во взаимной торговле на национальные валюты (замена доллара как резервной валюты). Просчитывалась геополитическая линия поведения России в мировой политике: не ссориться с Западом, дружить с Востоком, строить новый миропорядок на основе незападных цивилизаций.

Добавим также к сказанному — отказ от выдачи Сноудена американцам, что означает щелчок по носу официального Вашингтона, и возрождение оборонного сознания населения, восстановление боеспособности Вооружённых сил и оборонно-промышленного комплекса России. Назначение на должность министра обороны РФ генерала армии С. К. Шойгу взамен вконец проворовавшегося мебельного завмага Сердюкова, выделение 23 трлн. рублей на перевооружение армии и флота, регулярные проверки боеготовности соединений и объединений также говорят о смене курса в обеспечении военной безопасности России. Прежний курс: «безопасность через тесное сотрудничество с США и НАТО» — заменяется на «безопасность с опорой на собственную мощь и систему международной безопасности». Все это, плюс активная политическая деятельность В. Путина, сделали его человеком 2013 г.

Новый 2014 геополитический год В. Путин начал еще более активно, чем предыдущий. Блестяще организованная зимняя Олимпиада и победа российской сборной подняли на вершину мировой популярности Путина и укрепили имидж России, способствовали консолидации россиян вокруг Президента[1].

Во внутриполитической стратегии Путина также прочитывается возвращение к национальным историческим истокам, культурно — цивилизационным ценностям, матрицей которых является сочетание святости, совести и справедливости. И это тоже геополитика континентального консерватизма, продолжение и развитие русской традиции. Есть в программе В. Путина и такое важное определение: «Самоопределение русского народа — это полиэтническая цивилизация, укреплённая русским культурным ядром». Здесь, как и во внешней политике, явно проступают контуры первой геополитической доктрины России: «Москва — Третий Рим», которая прошла испытания временем от Московского царства до Советского Союза. Лишь отклонения от неё, попытки «встроиться» то в Европу, то в Запад в целом приводили к внутрироссийским катаклизмам.

Похоже, во внешней политике президент В. Путин, во-первых, почувствовал силу России, мощь её геополитического потенциала. А во-вторых, ощутил вкус победы. Точнее, тактического успеха. Который следует, как учит военное искусство, развивать в успех оперативный, а затем в стратегическую победу. Возвращение Крыма — это уже успех оперативного масштаба. Но для победы необходимо иметь строго выверенную стратегию: и как теорию, и как волевую практическую деятельность («Без теории нам смерть». И. Сталин). Тем более что главные оппоненты России отнюдь не смирятся со своим поражением и предпримут мощные контратаки. Трагические события в Волгограде — это всего лишь слепая жестокая месть. За Сирию, за Сноудена. За евразийскую интеграцию. Но за Крым следует ожидать более продуманных, комплексных, более циничных и жестоких действий главного геополитического противника, каковым является союз англо-саксонской элиты и мирового финансового капитала. Таковой имеет многовековую идею (мировое господство), теоретическую основу и стратегию действий, обладает достаточно мощным потенциалом и историческим опытом уничтожения соперников, не ограничен ни морально-нравственными принципами, ни международно-правовыми нормами.

С чем могут Россия и Путин столкнуться уже в ближайшее время и в среднесрочной перспективе?

Чтобы ответить на этот весьма многогранный вопрос, необходимо выявить глубинные процессы, определяющие мировую политику. Итак: процесс естественной глобализации сегодня перетекает в жесточайшую борьбу за глобальное управление планетарными процессами, за формирование миропорядка и облика человечества XXI столетия.

Ведущими игроками на этом фронте выступают: западная цивилизация, возрождающиеся цивилизации Востока (включая формирующуюся латиноамериканскую цивилизационную матрицу), транснациональное сообщество (финансовый интернационал). Запад и транснационалы действуют, как правило, сообща против Востока, конкурируя друг с другом пока по частностям. Это цивилизация, рассматривающая все страны мира как объект своей добычи. Восток пока далеко не един и не имеет явного идейно-духовного лидера. Путину предстоит ответить на вопрос: готова ли Россия как геополитический центр континентального мира и Евразии, а также сам он лично возглавить антизападную коалицию в деле строительства нового миропорядка, более справедливого и безопасного? О претензии России на роль одного из лидеров мира Путин высказывался в своих предвыборных статьях: «Пусть сейчас мы не занимаем одну шестую часть суши, но тем не менее Российская Федерация — самое крупное государство с богатейшей ресурсной базой, которой нет равных в мире… территория России — источник её потенциальной силы». (Путин В. В. «Россия и меняющийся мир» // «Московские новости», 2012.02.27). «Россия может и должна достойно сыграть роль, продиктованную её цивилизационной моделью, великой историей, географией и её культурным геномом, в котором органично сочетаются фундаментальные основы европейской цивилизации и многовековой опыт взаимодействия с Востоком» (Путин В. В. «Россия сосредотачивается — вызовы, на которые мы должны ответить» // «Известия», 2012.01.16). То есть Путин, идя на третий президентский срок, осознанно готовил себя на роль лидера той России, которая будет позиционировать себя как идейно-духовный лидер и даже спаситель человечества. Именно такова роль России (СССР) в истории человеческой цивилизации: поглощать энергию гуннов и Орды ради спасения Европы, избавлять мир и ту же Европу от ею же порождённых карлов, наполеонов, гитлеров. Принять на себя функцию Третьего Рима, хранителя истинных христианских ценностей. Оберегать чистоту умеренного ислама. Помогать народам третьего мира освободиться от колониализма и выстраивать свою государственность. Что касается цивилизационной модели России, то она также уникальна и кардинально отличается от «цивилизованного» Запада. Колонизируя и осваивая огромные пространства Евразии, русский народ не обращал другие народы в рабов или в источник собственного обогащения, как это делал «цивилизованный» Запад, а помогал им выжить, сохраниться и поднимал их в развитии до уровня русской культуры, формировал из них равноправных союзников. В 1788 году произошло событие, не имеющее аналогов в мировой истории: указом Екатерины Великой российский ислам был официально приглашен в качестве второй государственной религии (при господствующем православии) для строительства единого духовного (евразийского) пространства Империи. А это означает, что между российским исламом и православием нет принципиальных разногласий.

Сегодня человечество вновь ждет Россию, ибо западная «цивилизация» в очередной раз завела его в исторический тупик своей авантюрой всеобщей вестернизации и попыткой подчинить все цивилизации и народы интересам олигархического сообщества. Выводить из тупика и строить новый мир, кроме нас, некому. Таково, видимо, божественное предназначение России и русского народа. Но это не просто почётная миссия, но и серьёзный геополитический вызов самой России. Готов ли к нему Путин? Ответ кроется в простой истине: у него, как у России, как у народов стран СНГ, другого выбора нет. Вопрос лишь в том, есть ли у Путина, в его ближайшем окружении, такие «пламенные носители», способные не обогащаться и упиваться властью, а служить великой идее, своему Отечеству? И это ещё один из вызовов президенту Путину — его команда. И не только по уровню способности организовать исполнение идей и планов президента, но и являть собой авторитет, образец человека для подражания, ибо переформатирование задач для России XXI века потребует, прежде всего, формирования иного архетипа массового человека, человека-мечтателя, нравственно чистого, божественного. Ни одного такового в администрации президента и в правительстве, кому я бы хотел подражать, к сожалению, не вижу. Но, к счастью, таковых миллионы вне властных структур, на обочине официальной и закулисной реальности.

Есть ли у Путина, в его ближайшем окружении, такие «пламенные носители», способные не обогащаться и упиваться властью, а служить великой идее, своему Отечеству? И это ещё один из вызовов президенту Путину — его команда.

Путину придётся делать серьёзный выбор — менять серость своего окружения на яркость подвижнических талантов и мудрецов.

Другие вызовы Путину и России будут брошены из-за рубежа, с Запада в первую очередь. Это стратегии антироссийского характера, реализуемые посредством планирования и ведения геополитических операций.

Вот некоторые из них.

Глобальное управление — создание миропорядка, где все страны и континенты будут выполнять функции периферии («глобальной деревни»), обслуживающей интересы иудео-саксонской элиты и финансового олигархата. Инструментарий для решения этих стратегических задач — превосходящая военная сила, информационно-психологическая сеть воздействия, финансовая система, политическая наглость, наступательная активность «пятых колонн» и всякого рода НПО. Сопутствующими задачами являются:

• утверждение денег (материальных благ) в качестве смысла жизни человека, общества, государства;

• жёсткая привязка к американскому доллару всех иных валют и мировой экономики;

• открытие государственных границ для беспрепятственного движения доллара, приобретаемых на него товаров и услуг;

• продвижение во власть под видом «демократии» подконтрольных «элит» и принуждение таковых к действиям в интересах заказчика;

• установление тотального контроля за экономическим, политическим поведением каждого человека, предприятия, государства.

Операции по упразднению международной субъектности государств. Цель — разрушение традиционной роли государства в мировой и региональной политике, формирование единого планетарного пространства без границ и национальных правительств, усиление влияния транснациональных структур, регионализация, ослабление ООН и других международных организаций, созданных на государственной основе.

«Операции на основе эффектов» (2004 г.). Суть — системная дестабилизация базовых политических, экономических, информационных, инфраструктурных, социальных и военных основ государств (России в том числе) посредством «мягкой» силы: стихийные бедствия, информационно-психологическое воздействие, политическая нестабильность и пр. Цель: стратегический паралич системы управления государством и её ведущих подсистем, неспособность центра к принятию адекватных решений. В ходе учений Вооружённых сил США и НАТО, как следующий этап операции, отрабатываются вопросы наращивания «жёсткой» силы по просьбе местных органов власти дестабилизированных районов, определённых политических и социальных групп.

Операции по экспорту нестабильности — наиболее распространённые в конце ХХ — начале XXI вв. на Балканах, Ближнем Востоке, пространстве СНГ, в Латинской Америке, Африке. Россия столкнулась с ними на Северном Кавказе, сталкивается ежедневно в духовном пространстве, на Болотной площади и т. д.

Концепция быстрого глобального удара (2003 г.) — в основе лежит внезапный обезоруживающий удар несколькими тысячами высокоточных средств по СЯС и другим особо важным объектам противника, с целью воспрещения ответного удара и принуждения страны-объекта (России) к капитуляции с последующей «демократизацией».

Таковы основные, но далеко не все вызовы России и президенту В. Путину в первой половине XXI века. К ним следует добавить экономические кризисы, межнациональные конфликты, политическую нестабильность и пр. И естественный вопрос: что делать? Прежде всего, не исходить из принципа фатальности подобных сценариев и найти асимметричные ответы на каждый из вызовов. Для чего необходим глубокий анализ складывающейся ситуации, реальная оценка собственного потенциала, выявление уязвимых мест противной стороны и принятие соответствующих решений, облечённых конкретными планами упредительных действий. С аналитической безопасностью у России дела обстоят неважно. Аналитических структур, с одной стороны, много, но они «расфокусированы» и работают вне государственной стратегии (таковой вообще пока не прочитывается), зачастую против российских интересов. В геополитической сфере — форсировать развитие структур нового миропорядка: Евразийский союз, ШОС (Евро-Азиатский союз), БРИКС (союз незападных цивилизаций). Предложить новый формат СБ ООН, основу которого в качестве постоянных членов составляют представители мировых цивилизаций (Северная Америка, Южная Америка, Европа, Россия, Китай, Индия, Исламский мир, Африка), восстановить статус и международную роль ООН. Утвердить геополитическую доктрину России (проект имеется в Изборском клубе), в которой чётко обозначить желаемые для России: тип цивилизационного устройства, в соответствии с которым развивается мировое сообщество; геополитическую конфигурацию миропорядка; роль и место России в мировых процессах. Ведущим геополитическим интересом России и её главным международным приоритетом доктрина определяет сохранение и безопасное развитие всех мировых цивилизаций, народов и государств.

В экономике — отказаться от курса «догоняющего развития» и роли сырьевого придатка чужих экономик, принять курс опережающего инновационного развития (скачка), сосредоточив приоритеты страны на развитии образования и науки, на научных открытиях и прорывных технологиях, простоте, долговечности и надёжности российской промышленной продукции. В сельском хозяйстве — «объявить войну» искусственным заменителям, генномодифицированным образцам и утверждать приоритет собственных натуральных продуктов питания. Предложить человечеству (через БРИКС) новую экономическую стратегию мирового развития, более гуманную и справедливую.

В духовно-нравственной сфере — считать эту сферу важнейшей для российского государства и его безопасности. Охранять духовные границы стократ жёстче, чем сухопутные, морские, воздушные. Жёстко выступать против западного подхода к проблемам семьи и общества, ложных ценностей, насаждаемого Западом фашизма и неорасизма, возвращать в российское общество собственные духовно-нравственные ценности. Активно продвигать в мир свои ценности, осуществляя мирную духовную экспансию. Восстановить основы государственной идеологии, вернуть великую русскую культуру и культуру народов СССР, выдавливая шоу-суррогат, навязанный в последнюю четверть века.

Сфера безопасности — наиболее важный, многомерный и сложный процесс, где должны быть сконцентрированы лучшие научные силы страны. Обеспечение безопасности человека, общества и страны — главная функция любого государства и его главы. К сожалению, эта сфера сегодня — самая запущенная в России и самая уязвимая для наших оппонентов. Потому что начиная с Горбачева господствовала ложная доктринальная установка: проблемы нашей безопасности лежат в плоскости коммунистической идеологии и оторванности от западной цивилизации. Геополитический антагонизм Запада по отношению к России, о котором ещё в XIX веке писали отечественные классики, его вековая нацеленность на контроль над Россией как центром Евразии, исторический опыт, игнорировались руководством страны. В последние десятилетия ставка делалась на ракетно-ядерный потенциал как гарант безопасности России, фактор сдерживания. Но это уже историческое прошлое. Сегодня наш главный противник далеко ушёл вперёд как в теории современного противоборства, так и в средствах ведения новых типов войн и операций. Простое моделирование вероятных сценариев уничтожающего удара по России «мягкой силой» и современными военными средствами, которые США и НАТО отрабатывают в ходе учений и штабных электронных игр, убеждают: Россия не сможет применить свой ракетно-ядерный потенциал в ответно-встречном или в ответном ударе. А значит, в скором времени, по завершении программы создания американской стратегической ПРО, мы можем оказаться безоружными перед военной мощью Запада. Бесполезными в схватке с США окажутся танки, самолёты, корабли. Они необходимы на других стратегических направлениях. 30 тысяч высокоточных крылатых ракет большой дальности, ракетно-планирующие боевые блоки (дальность 5-10 тыс. км), их гиперзвуковая скорость и мощный проникающий заряд — это реализуемые программы Пентагона. Плюс нетрадиционные стратегические средства (на новых физических принципах), геофизическое оружие и т. д., общие затраты на разработку которых сопоставимы со всем военным бюджетом РФ.

Но военный аспект безопасности — это далеко не всё, что замышляют против нашего Отечества вероятные противники. Безопасность страны — это, пожалуй, самый серьёзный вызов и Путину, и России. Ответить на него нужно, опять же, не путём догоняющего, а бегущего наперерез. Конечно, стратегию безопасности должны отрабатывать специалисты (если таковые остались). Здесь же можно обозначить лишь некоторые направления обеспечения стратегической безопасности страны.

Первое — формирование геополитических союзов и коалиций совместной безопасности (системы коллективной безопасности). Прежде всего с Китаем (по интересам и задачам), Индией, Бразилией и др.

Второе — активная политико-дипломатическая деятельность по восстановлению системы международной безопасности и строгому соблюдению положений Устава ООН.

Третье — создание группировки сил и средств, способных в любой момент нанести неприемлемый ущерб территории США, их весьма уязвимой инфраструктуре жизнедеятельности, экономическим интересам американской элиты. Группировка не должна быть ракетно-ядерной из состава СЯС, но дислоцироваться вблизи Соединённых Штатов, нести постоянное боевое дежурство в готовности поразить объекты в течение 5–6 минут. Возможно, это отрезвит горячие американские головы и предоставит российскому руководству возможность восстановить военную науку, ВПК, создать современный комплексный потенциал безопасности.

И последнее: глубоко понимать геополитические законы и закономерности развития человечества, ибо геополитика сегодня — самое мощное оружие.

Быть главой любого государства — большое бремя ответственности. В России это — тяжкий крест. Пожелаем и поможем В. В. Путину поднять Отечество с колен.

Сергей Глазьев. Добровольное содружество народов

Евразийская интеграция — ключевое направление современной политики РФ

Под евразийской интеграцией обычно понимают процесс регионального объединения в единое экономическое пространство государств — членов Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС), включающего Россию, Белоруссию, Казахстан, Киргизию и Таджикистан. Оно было создано в 2000 году по решению глав указанных государств с целью «… эффективного продвижения процесса формирования договаривающимися Сторонами Таможенного союза и Единого экономического пространства, а также реализации других целей и задач, определённых в вышеназванных соглашениях о Таможенном союзе, Договоре об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях и Договоре о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве, в соответствии с намеченными в указанных документах этапами».

Это решение стало своеобразной реакцией на многолетнюю пробуксовку интеграционных инициатив в СНГ. Тем самым на постсоветском пространстве было образовано интеграционное ядро государств, заинтересованных в снятии пограничных барьеров и формировании единого экономического пространства. Запуск этого процесса не случайно совпал по времени со сменой руководства Российской Федерации. Приход на пост главы государства В. В. Путина повлёк пересмотр отношения России к СНГ. Если при Ельцине Содружество рассматривалось как форма цивилизованного развода бывших советских республик, не желавших жертвовать только что обретённым суверенитетом в пользу любого нового союза, то при Путине эта форма стала наполняться реальным интеграционным содержанием.

К моменту избрания В. В. Путина Президентом России решение о создании ЕврАзЭС полностью соответствовало вызревшей к тому времени концепции разноскоростной и разноуровневой интеграции. От постсоветского пространства отпали прибалтийские республики, которых вслед за бывшими восточноевропейскими странами СЭВ поглотил Евросоюз. Самоизолировались от интеграции Туркменистан и Азербайджан, выстраивающие свою политику на основе экспорта газа и нефти. Нейтральную позицию занял Узбекистан, руководство которого сделало ставку на относительно автаркичное развитие.

Изменение отношения руководства России к процессу евразийской интеграции — от имитационного к реальному её продвижению — тут же получило поддержку заинтересованных в ней государств, включая Украину. Последняя подтвердила своё участие в формировании Единого экономического пространства с Россией, Белоруссией и Казахстаном, переговоры о создании которого шли параллельно с деятельностью ЕврАзЭС. Украина, Молдавия и Армения присоединились к последнему в качестве наблюдателей.

Вместе с тем интеграционный импульс, данный приходом к руководству Россией В. В. Путина, был в значительной степени выхолощен ультралиберальным правительством Касьянова, которое продолжало сформировавшуюся при Ельцине компрадорскую экономическую политику и проНАТОвский внешнеполитический курс в кильватере США. Последние рассматривают любые формы интеграции постсоветского пространства как для себя недопустимые, трактуя их как восстановление СССР. Соответственно, сторонники этого курса в российском правительстве всячески противодействовали наполнению интеграционных инициатив Президента России реальным содержанием. Придуманный ими ложный тезис о несовместимости одновременного создания Таможенного союза и вступления его потенциальных государств-членов в ВТО при приоритетности последнего блокировал интеграционный процесс на несколько лет.

Ответственные за интеграцию должностные лица либо саботировали этот процесс, либо втягивали глав государств в заведомо нереалистичные инициативы, заканчивавшиеся конфузом и дискредитацией евразийской интеграции. Примером такого шапкозакидательского подхода стала инициатива министров экономики трёх государств по сверхбыстрому созданию единого экономического пространства, оформленная Меморандумом о создании Единого экономического пространства от 23 февраля 2003 года. Взяв заведомо нереалистичные обязательства и сорвав их выполнение, они дискредитировали идею евразийской интеграции, надолго ослабив доверие руководителей государств к новым инициативам.

Подобное противодействие процессу евразийской интеграции оказывают «западники» в руководстве других бывших союзных республик. Их обучение и карьерный рост опекаются соответствующими фондами, политическими структурами и спецслужбами государств НАТО. Последовательное взращивание ими армий грантоедов в СМИ, экспертном сообществе, чиновной и политической среде дало свои результаты — во всех постсоветских государствах сформированы нацеленные на противодействие евразийской интеграции группы влияния. Выращенные на русофобской закваске они истерически бросаются поперек любых интеграционных инициатив российского президента.

Главным направлением геополитики США и НАТО на постсоветском пространстве стал отрыв от интеграционного процесса Украины. Они руководствовались при этом известным тезисом Бжезинского, согласно которому без Украины Россия не в состоянии вернуть себе возможности сверхдержавы. По свидетельству заместителя государственного секретаря США по европейским и евразийским вопросам В. Нуланд на эти цели только из бюджета США было потрачено не менее 5 млрд долл. К этому следует добавить русофобскую деятельность на Украине государств ЕС, особенно Великобритании, Польши, Латвии и Литвы, негосударственных фондов, частных кампаний. Эта деятельность велась энергично и последовательно, сопровождалась систематическим вмешательством во внутренние дела Украины, расстановкой агентов влияния в её органах власти. В 2004 году она привела к государственному перевороту, в результате которого с грубыми нарушениями Конституции и законодательства Украины на должность её президента был посажен В. Ющенко, а ключевые посты в органах государственной власти заняли американские ставленники. Украина, а вслед за ней и Молдавия выпали из интеграционного процесса. Позднее под давлением США из него в 2008 г. вышел и Узбекистан.

Одновременно В. В. Путину пришлось отражать угрозы американских агентов влияния внутри России, делавших ставку на ее регионализацию под видом федерализации, ослабление президентской вертикали под видом демократизации, перевод в международную юрисдикцию месторождений углеводородов путём втягивания России в энергетическую хартию и соглашения о разделе продукции. Борьба за восстановление национального суверенитета в условиях постъельцинской России велась В. В. Путиным фактически на два фронта. При этом, в силу очевидной жизненной важности, внутренний фронт имел намного больший приоритет. Только в конце своего второго президентского срока Президент России овладел инициативой на внешнем фронте, объединив в евразийском интеграционном проекте оставшихся ближайших союзников — Белоруссию и Казахстан. В то время участие Киргизии было уже отягощено её членством в ВТО, члены которого могли существенно осложнить создание Таможенного союза. В свою очередь, без Киргизии было затруднено участие в Таможенном союзе Таджикистана, не имеющего общей границы с формирующейся единой таможенной территорией.

Через семь лет после подписания Договора об учреждении ЕврАзЭС в октябре 2007 года в Душанбе главами трёх из пяти государств был принят Договор о создании единой таможенной территории и формировании Таможенного союза и утверждён План действий на 2008–2010 годы по формированию Таможенного союза в рамках Евразийского экономического сообщества. Эти документы определили стратегию и последовательность шагов по созданию Таможенного союза Беларуси, Казахстана и России, которые были совершены в установленные сроки — с 2011 года заработала Единая таможенная территория, а с 2012 года совершён переход к формированию ЕЭП.

Хотя формирование Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС никак не было связано с реакцией на глобальный кризис, его развёртывание объективно способствовало углублению интеграции. В феврале 2009 г. главы государств приняли решение о создании Антикризисного фонда и образовании Центра высоких технологий ЕврАзЭС. Были запущены межгосударственные целевые программы в сфере электронных и инновационных биотехнологий, способствующие формированию заделов модернизации экономики на основе нового технологического уклада. Разработан и реализован совместный план антикризисных мер. Всё это способствовало укреплению доверия между государствами ЕврАзЭС, отладке совместных действий и углублению интеграции.

Глобальный кризис в определённой степени отвлёк внимание геополитических оппонентов от интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Они исходили из того, что следование российского руководства догме о приоритетности ВТО надолго их заблокировало. Только после решения глав правительств трёх государств-членов уже образованного Таможенного союза 9 июня 2009 года о прекращении сепаратных переговоров о присоединении к ВТО и формировании единой переговорной делегации страны НАТО поняли серьёзность этих намерений. Посла ЕС в Москве Франко даже отозвали из-за того, что он просмотрел прорыв в процессе евразийской интеграции и переход правительств России, Белоруссии и Казахстана к самостоятельной внешней политике исходя из общих интеграционных интересов без оглядки на догмат о приоритетном вступлении в ВТО.

Попытки остановить процесс евразийской интеграции предпринимались и после этого. На самых высоких уровнях вновь поднималась тема приоритетности вступления в ВТО. Несколько серьёзных провокаций были организованы в российских СМИ против президента Белоруссии А. Лукашенко, включая заявления представителей творческой интеллигенции против делегирования национального суверенитета наднациональному органу. Однако никакие интриги по срыву процесса интеграции не могли изменить решимости В. Путина, Н. Назарбаева и А. Лукашенко довести его до конца.

К концу 2011 года были реализованы все планы и выполнены все основные мероприятия по обеспечению создания и функционирования Таможенного союза, формированию его договорно-правовой базы и институциональной структуры, единой системы внешнеторгового тарифного, нетарифного и таможенного регулирования, ведению согласованной политики в области технического регулирования, применению санитарных, ветеринарных и фитосанитарных мер.

Успешная работа по созданию Таможенного союза дала возможность президентам Беларуси, Казахстана и России принять в Минске 27 ноября 2009 года историческое решение — не дожидаясь окончательного завершения строительства Таможенного союза перейти к следующей, более высокой ступени интеграции на пространстве ЕврАзЭС — формированию Единого экономического пространства (ЕЭП). На внеочередной встрече в г. Алматы 19 декабря 2009 года главы трёх государств утвердили План действий по формированию ЕЭП, который предусматривал разработку и подписание в течение двух лет, к 1 января 2012 года, пакета международных договоров, обеспечивающих создание ЕЭП.

Образование Таможенного союза России, Беларуси и Казахстана означает создание общего рынка товаров с классическими эффектами увеличения масштаба и разнообразия, что способствует повышению эффективности и росту экономического потенциала стран-членов. Как показывают расчёты (Комплексная оценка макроэкономического эффекта различных форм глубокого экономического сотрудничества Украины со странами Таможенного союза и Единого экономического пространства в рамках ЕврАзЭС. Институт народнохозяйственного прогнозирования, 2013 г.), создание ЕЭП в составе трёх стран дает суммарный интеграционный эффект к 2030 году свыше 750 млрд долл. США в ценах 2011 года, что соответствует дополнительному приросту ВВП каждого из государств-членов на 15–17 %. Объём ВВП к 2030 году оказывается на 7 % выше по сравнению со сценарием отсутствия интеграции.

При всей очевидности значительного экономического эффекта создания ЕЭП работа по его созданию велась правительствами и первым на постсоветской территории наднациональным органом — Комиссией таможенного союза — при равнодушном отношении деловых кругов. За исключением Делового совета ЕврАзЭС, бизнес-сообщество ограничивалось формальными мероприятиями, проводившимися по поручениям органов государственной власти. В этом заключается одна из серьёзных особенностей процесса евразийской интеграции — в условиях слабого структурирования предпринимательских кругов, доминирующего влияния офшорной олигархии, паразитирующей на вывозе за рубеж доходов от экспорта природных ресурсов и монопольного доступа к административному ресурсу, трудно рассчитывать на самосознание национальной буржуазии. Тем более тех её представителей, которые прописали свои семьи в европейских столицах и хранят капиталы и титулы собственности в офшорах.

Не будет преувеличением сказать, что весь процесс евразийской интеграции направлялся политической волей В. В. Путина и его коллег — президентов Белоруссии и Казахстана. При этом их политическая воля выражала чаяния народов: поддержку создания ТС и ЕЭП в их государствах-участниках выражают, согласно социологическим опросам, 80 % населения в Казахстане, 72 % в России и 60 % в Белоруссии. За пределами ТС доля положительных ответов на вопрос о поддержке ТС и ЕЭП респондентами в Таджикистане, Узбекистане, Кыргызстане, Молдове и Армении составила 60 % и более. На Украине поддержка евразийской интеграции населением составляет более 55 % (по данным Центра интеграционных исследований Евразийского банка развития за 2013 год).

Хотя процесс евразийской экономической интеграции является естественным объединением национальных экономик, столетиями работавших в системе единого рынка, а в советский период — единого народнохозяйственного комплекса, их деградация за постсоветское двадцатилетие существенно размыла интеграционный фундамент. На сегодняшний день доля взаимной торговли в рамках ТС составляет не более 10 % совокупного внешнеторгового оборота его государств-членов. Для сравнения: в ЕС эта доля превышает 60 %. Из трех государств — членов ТС только для Белоруссии взаимная торговля в рамках ТС превышает объём внешней торговли с любой третьей стороной, составляя 46,4 % объёма внешней торговли. На взаимную торговлю приходится 18,2 % внешнеторгового оборота Республики Казахстан и 7,5 % объема внешней торговли Российской Федерации.

Вместе с тем странам — членам Таможенного союза во взаимной торговле удалось достичь более высокой степени диверсификации товарной структуры, чем во внешней торговле с третьими странами. Большую долю занимает продукция с высокой степенью переработки. Если во внешней торговле 72,6 % экспорта пришлись на минеральные продукты, то во взаимной торговле — только 41,1 %. Машины, оборудование и транспортные средства занимают 19 % объёма взаимной торговли, в то время как доля продаж этих товаров за пределами Таможенного союза составляет лишь 2,4 % совокупного экспорта.

Таким образом, опережающий рост взаимной торговли влечёт улучшение структуры внешней торговли всех государств — членов ТС, что отражает взаимодополняемость их экономик и хорошие возможности восстановления и развития кооперации производства и сочетания конкурентных преимуществ. Уже в первый год работы единой таможенной территории объём взаимной торговли государств — членов Таможенного союза вырос на 34,6 % по сравнению с 2010 годом, подтвердив значительный положительный эффект евразийской интеграции. За два года этот рост составил более полутора раз, оказавшись больше прогнозируемого.

Этот эффект был достигнут в первые два года функционирования единой таможенной территории. В 2012 году темпы роста взаимной торговли упали вчетверо, а в 2013-м произошло падение её объема на 6 %. Парадоксальным образом это падение совпало с углублением интеграции — переходом от Таможенного союза к Единому экономическому пространству, в рамках которого общий рынок товаров был дополнен общим рынком услуг, капитала и труда. Официальные лица списывают это падение на ухудшение мировой экономической конъюнктуры, что едва ли можно считать уместным в условиях продолжающегося роста китайской экономики, ВВП которого увеличилось на 7 %, оживления экономики Германии и ряда других крупных европейских стран, являющихся нашими ведущими торговыми партнёрами.

Резкое падение оборота взаимной торговли в 2013 году было вызвано сочетанием объективных и субъективных факторов. Первые связаны с исчерпанием потенциала увеличения торговли после снятия таможенного контроля на границах между государствами — членами ТС. Дальнейший рост торговли требует расширения кооперации и специализации производства в государствах — членах ТС. Для этого требуется наращивание инвестиций в совместные производства товаров с высокой добавленной стоимостью, реализация совместных инвестиционных проектов. Всё это требует укрепления доверия делового сообщества к интеграционному процессу. Этому не способствовала кардинальная реорганизация наднационального органа, предпринятая непосредственно перед возвращением В. В. Путина на пост главы государства.

Начатая в 2012 году реорганизация наднационального органа — замена Комиссии таможенного союза Евразийской экономической комиссией — сопровождалась десятикратным увеличением её численности и снижением ответственности сотрудников, что повлекло бюрократизацию и резкое усложнение процедур принятия решений. Они существенно замедлились, в двадцать раз увеличились расходы в расчете на одно принимаемое решение. Идею реорганизации инициировали высокопоставленные российские чиновники, которые усмотрели в наднациональном органе своеобразный «золотой парашют» на случай исхода из правительства после президентских выборов. Заручившись поддержкой тогдашнего главы российского государства, они добились одобрения белорусского и казахстанского президентов за счёт сдачи большинства российских голосов в правилах принятия решений наднациональным органом.

Уравнивание всех государств — членов ТС в количестве голосов при принятии решений наднационального органа с предоставлением права вето интерпретировалось как подражание опыту ЕС. На самом деле, в отличие от ЕС, в органах которого при принятии решений доминируют международные чиновники, процессом евразийской интеграции руководят национальные правительства, совместную деятельность которых обеспечивает наднациональный орган. Установление в нём равного представительства всех государств — членов ТС соответствует идеологии евразийской интеграции, исходящей из равноправия всех её участников.

Вместе с тем бюрократизация работы наднационального органа повлекла замедление интеграционного процесса. Это не вызывало бы особых проблем в мирных, спокойных условиях, когда есть время на дублирование работ, переговоры, многократное повторение неисполняемых должным образом поручений. Однако современную геополитическую обстановку нельзя назвать мирной.

Под видом Восточного партнёрства продолжается экспансия НАТО на постсоветское пространство в целях ослабления России. Об этом свидетельствует содержание проектов соглашений об ассоциации ЕС с Украиной, Молдавией, Грузией и Арменией, которые предусматривают передачу их суверенных прав регулирования торгово-экономических отношений под юрисдикцию комиссии ЕС, а также их обязательства следовать в кильватере его внешней политики и участвовать под руководством ЕС в урегулировании региональных конфликтов.

Об антироссийском характере внешней политики США и их союзников по НАТО свидетельствует организованная ими русофобская истерия после отказа президентов Армении и Украины от подписания колониального соглашения с ЕС. В отношении последней США предприняли настоящую интервенцию, высадив в Киев профессиональных диверсантов, специализирующихся на организации мятежей. Обученные ими боевики неофашистских организаций едва не взяли штурмом здания президента и правительства Украины. Высокопоставленные должностные лица США, ЕС, Германии, Польши и Литвы открыто провоцировали украинскую оппозицию и их сторонников на Майдане к государственному перевороту.

О готовности применения противозаконных и даже насильственных действий против России свидетельствует не только поддерживаемая США и их союзниками по НАТО перманентная антироссийская и антипутинская кампания, ведущаяся на всем постсоветском пространстве с широким использованием провокаций, насильственным свержением лояльных России законно избранных представителей власти, неофашистских и террористических организаций. Организованная США вооружённая агрессия грузинских вооружённых сил против Южной Осетии является убедительным доказательством готовности НАТО к разжиганию вооруженных конфликтов против России на постсоветском пространстве.

Целью ведущейся против России войны посредством «мягкой» силы, дополняемой в критических ситуациях жёсткими силовыми акциями, является её разрушение, по меньшей мере — недопущение усиления. Последнее мерещится вашингтонскими политиками в процессе евразийской интеграции. Они интерпретируют её как возрождение СССР, запугивая себя призраками новой советской империи, вызывая духов конфронтации двух систем мироустройства прошлого века. Их высказывания по этому поводу свидетельствуют о психополитической неадекватности. Не только сбитый над Вьетнамом лётчик Маккейн продолжает свою войну с СССР на киевском Майдане, но и более респектабельные американские политики опускаются до поросячьего визга, когда речь идёт о расширении евразийской интеграции. Чего стоят вопли бывшего замгоссекретаря США, а ныне главы неправительственной организации Freedom House Д. Кремера с призывом заткнуть рот автору этих строк в ответ на спокойное изложение преимуществ участия в этом процессе Украины?! Или высказывания бывшего госсекретаря США Х. Клинтон, которая, запугивая недавно в Ялте украинских евроинтеграторов российской угрозой, в качестве конкурентных преимуществ Украины объявила наличие запасов сланцевого газа и производство качественного шоколада?!

Дилетантские высказывания американских политиков, путающих Украину с Африкой, указывают на их нежелание даже задуматься о национальных интересах Украины, о судьбе которой они проявляют столь трогательную «заботу». Главный их мотив — блокировать любые формы воссоединения Украины с Россией даже ценой самоуничтожения Украины. К примеру, США и ЕС принуждают официальный Киев к подписанию Соглашения об ассоциации с ЕС на заведомо невыгодных для Украины условиях, чреватых экономической катастрофой (S. Glazyev — The mania of Ukraine’s euromaidan/The national interest, December, 30). Главный смысл этого акта — принятие Украиной обязательств, несовместимых с её возможным членством в ТС.

Хотя участие Украины в ТС является естественным и органичным продолжением общей многовековой истории сотрудничества, опирающегося на многоуровневые кооперационные связи, взаимопереплетение и взаимодополняемость экономик, общность научно-технического потенциала, производственной базы и методов хозяйствования, американские политики и спецслужбы делают всё возможное, чтобы сорвать участие Украины в евразийском интеграционном процессе. Жизненной важности членства Украины в ТС они противопоставляют химеры европейского «цивилизационного выбора». Его нелепость для Киева — матери городов русских и колыбели общей православной традиции, так же как и русского языка, — компенсируется фальсификацией истории, нагнетанием антироссийской истерии, культивированием неофашистских мифологий.

К сожалению, вытащить американских геополитиков из состояния мышления прошлого века ни новые реалии, ни объективный анализ, ни В. В. Путин не могут. Его попытка объясниться в мюнхенской речи в феврале 2007 года вызвала у них лишь раздражение. Они продолжают зловещую традицию Наполеона и Гитлера объединения Европы против России. Современными жертвами этой традиции уже стали разорванная Грузия, обезлюдевшая Прибалтика, разорённая Молдавия, деградировавшая Болгария и миллионы потерявших работу и смысл жизни граждан Восточной Европы. Эта маниакальная русофобия не имеет разумного объяснения в XXI веке. Но мы с ней не можем не считаться.

Из этих реалий приходится исходить при планировании процесса евразийской интеграции. США и их союзники по НАТО будут всемерно противодействовать этому процессу. Вопреки интересам постсоветских государств, даже ценой их разрушения и деградации, они будут продолжать попытки их отрыва от России, блокировать их участие в процессе евразийской интеграции. Шантаж со стороны Госдепа США, угрожающего украинской политической и деловой элите включением в чёрный список противников евроинтеграции с последующим арестом счетов и недвижимости в странах НАТО, организация госпереворотов в той же Украине и Киргизии, перманентное давление на руководство всех стран СНГ — характерные проявления системного противодействия евразийской интеграции.

Россия объективно является основой процесса евразийской интеграции, ослабление её формальных позиций может быть компенсировано усилением идеологической составляющей этого процесса, разделяемой всеми его участниками. Для этого нужно подняться над сугубо экономической составляющей, определяющей в настоящее время смысл этого процесса, расширив его понимание образованием новой целостности и обратившись к философским истокам евразийства. Они были заложены около столетия назад в размышлениях Н. С. Трубецкого[2], которые в дальнейшем разрабатывались целой плеядой крупнейших русских мыслителей — от Петра Савицкого, Николая Алексеева и Льва Карсавина до Льва Гумилёва.

Хотя В. В. Путин и его коллеги никогда публично не обсуждали идейные истоки евразийской интеграции, этот процесс происходит сегодня в соответствии с той евразийской идеологией, которую представляли упомянутые выше философы — без политического принуждения, на абсолютно добровольной основе, с полным пониманием взаимных выгод и обязательств, при строгом соблюдении суверенитета и равенстве государств — участников интеграционного процесса. Л. Н. Гумилев, чьё столетие мы отпраздновали в 2012 году, говорил о том, что интеграция должна основываться на принципе первичности прав каждого народа на своё устройство. В Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве этот принцип строго соблюдается: объединяются только экономические потенциалы суверенных государств, на этой основе формируется единая система регулирования в рамках переданных на наднациональный уровень функций и полномочий, создаются условия для общей политики развития, включающей промышленную, сельскохозяйственную, энергетическую, транспортную, научно-техническую, образовательную, структурную составляющие.

Важной особенностью процесса евразийской интеграции является её открытый характер. Создание ТС трёх государств сформировало интеграционное ядро, притягивающее не только остальные государства СНГ, но и другие государства Евразии. Принцип полного равенства сторон в принятии решений хоть и ослабил формально позицию России, но увеличил привлекательность участия в ТС и ЕЭП других государств. Этот принцип полностью соответствует идеологии евразийской интеграции и даёт широкий простор для её расширения. Вокруг ТС строится широкая зона свободной торговли, включающая СНГ, Сербию и Черногорию на Западе, Монголию и Вьетнам на Востоке.

В. В. Путин неоднократно говорил о перспективе формирования общематериковой зоны сотрудничества от Лиссабона до Владивостока на основе отношений свободной торговли и взаимовыгодной кооперации. Такая широкая евразийская интеграция, включающая и Европу, и Китай, и Индию, так же как Средний и Ближний Восток, могла бы стать мощным стабилизирующим фактором, способствующим преодолению мирового экономического кризиса и создающим новые возможности для развития.

Думающая и наиболее ответственная часть мирового сообщества осознала, что во избежание новой волны самоистребительной конфронтации и обеспечения устойчивого развития необходим переход к новой мировоззренческой модели, основанной на принципах взаимного уважения суверенитета, справедливом глобальном регулировании и взаимовыгодном сотрудничестве. Россия имеет уникальную историческую возможность вернуть себе роль глобального объединяющего центра, вокруг которого начнётся формирование принципиально иного баланса сил, новой архитектуры глобальных валютно-финансовых и торгово-экономических отношений на началах справедливости, гармонии и сотрудничества в интересах народов всей Евразии.

Главная проблема, однако, заключается в привлекательности образа современной России. Первые места в мире по экспорту газа, вывозу капитала и количеству абортов на душу населения, одно из последних — по условиям подключения к электросетям и ряду других показателей делового климата, высокий уровень коррупции и организованной преступности, включая терроризм, — отталкивают от России потенциальных участников евразийской интеграции. Негативный образ усугубляет российское телевидение, транслирующее на всё постсоветское пространство низкопробные сериалы с культом насилия и разврата, создающее впечатление о России как о причудливой смеси банд Нью-Йорка в период первых переселенцев, диктатуры Хорхе Рафаэля Виделы в Аргентине, Содома и Гоморры.

Пожалуй, самым главным препятствием для присоединения потенциальных участников евразийской интеграции является неустойчивость экономического положения России. На фоне быстро растущих и расширяющих свою экспансию на мировой рынок Китая, Индии, Вьетнама, Бразилии развитие российской экономики выглядит неубедительным. Самое резкое падение основных макроэкономических показателей в ходе глобального кризиса среди крупных стран, продолжающаяся депрессия и деградация научно-производственной сферы, нарастающий вывоз капитала и утечка умов вызывают сомнения в целесообразности участия в ТС и ЕЭП с Россией, на долю которой приходится 85 % экономического потенциала объединения. Отсутствие ясной стратегии развития, нарастающее технологическое отставание обрабатывающей промышленности, крайне низкий уровень инновационной активности не вдохновляют на участие в общем пространстве с отсталой и неэффективной экономикой России. Тем более в условиях невозможности использования основного конкурентного преимущества российской экономики — обильных природных ресурсов. Их контроль монополистами, завышающими цены на сырьевые товары, энергоносители, тарифы на электроэнергию, транспортные услуги сверх уровня не только развивающихся, но и развитых стран резко обесценивает преимущества интеграции.

Нельзя не признать, что основная нагрузка разработки и реализации общей стратегии развития ЕЭП ложится на Россию. Однако именно у России не оказалось соответствующих системных предложений. Если в Белоруссии реализуются пятилетние планы развития, в Казахстане осуществляется крупномасштабная индустриализация, спланированная до 2015 года, то у России есть лишь отдельные программы развития некоторых отраслей экономики, не связанные между собой общим стратегическим замыслом. Несмотря на указания В. В. Путина о принятии закона о стратегическом планировании, он до сих пор находится в состоянии второго чтения, отсутствует методология планирования политики экономического развития.

К настоящему времени достигнутые рубежи евразийской интеграции дают основу для работы общего рынка товаров — первой ступени ЕЭП. Следующий этап — создание Евразийского экономического союза (ЕЭС), в отношении содержания которого сейчас идёт дискуссия. В дополнение к общему рынку товаров, услуг, капитала и труда должна формироваться общая стратегия развития, включающая проведение общей промышленной, сельскохозяйственной и научно-технической политики. Их реализация предполагает разработку и реализацию союзных программ развития, что, в свою очередь, потребует формирования бюджета наднационального органа со своими источниками финансирования. Рассматривается целесообразность создания союзных институтов регулирования унифицированных видов госконтроля: ветеринарного, санитарного, фитосанитарного, таможенного.

Хотя по основным этапам процесс евразийской экономической интеграции во многом повторяет опыт Европейского союза, в действительности он уникален. Не только для мирового опыта региональной интеграции, в котором ещё не было примеров воссоединения экономических пространств недавно ещё одной страны. Но и для самих участников этого процесса, привыкших столетиями жить в масштабах единой страны, называвшейся Российской империей, а затем СССР, и впервые пошедших на добровольный процесс делегирования части только что обретённого национального суверенитета наднациональному органу. Уникальность для них заключается в новых формах и в новом содержании интеграции. Впервые она происходит на основе норм международного права, определённых Всемирной торговой организацией, определяется сугубо прагматичными мотивами повышения конкурентоспособности экономик независимых государств, добровольно согласившихся передать свои суверенные права регулирования торгово-экономических отношений на наднациональный уровень. Впервые в деятельности наднационального органа реализована демократическая процедура принятия решений, предусматривающая абсолютное равноправие и единогласие сторон.

Президент России хорошо чувствует границы целесообразности интеграции, определяемые многовековым историческим опытом и современными реалиями. Видит ту тонкую линию, за которой интеграция перестаёт быть органичной и становится конфликтной. Когда синергия объединения в общих интересах подрывается ущемлением интересов одних ради выгод других. Иными словами, когда интеграция превращается в колонизацию.

Евразийская интеграция строится в лучших отечественных традициях, когда сильные помогают слабым, строго соблюдается добровольность и взаимное уважение духовных ценностей и культурного своеобразия объединяющихся наций. Российская империя, а затем и Советский Союз были единственными примерами колонизации большого пространства в интересах не метрополии, а присоединяющихся народов. За счёт неиссякаемых жизненных сил русского народа и производственного центра страны обустраивались окраины, уровень их развития подтягивался к столичному. Это стало очевидно с распадом СССР, когда уровень жизни во всех бывших союзных республиках резко упал и сегодня остаётся существенно ниже российского и многократно ниже московского.

В. В. Путин учитывает этот опыт, включая преступления сепаратистов, крушивших Советский Союз под лозунгами лучшей жизни без центра. Россия естественным образом является главным донором интеграционного процесса. Но не за счёт односторонних пожертвований национальным элитам, а за счёт создания общего синергетического эффекта, когда выигрывают все участники объединения за счёт расширения возможностей и сочетания национальных конкурентных преимуществ. Поэтому Путин последовательно выдерживает принцип добровольности, не желая брать на Россию избыточные расходы по преодолению сопротивления противников евразийской интеграции, а также руководствуясь известной народной мудростью — насильно мил не будешь.

Путин последовательно выдерживает принцип добровольности, не желая брать на Россию избыточные расходы по преодолению сопротивления противников евразийской интеграции, а также руководствуясь известной народной мудростью — насильно мил не будешь.

В этом, пожалуй, главное отличие процесса евразийской интеграции от европейской или североамериканской.

В этом, пожалуй, главное отличие процесса евразийской интеграции от европейской или североамериканской. ЕС расширяется за счёт поглощения присоединяемых стран своей юрисдикцией. У них не спрашивают мнения относительно условий присоединения. От них требуют только полного подчинения законодательству и директивам ЕС. По сути, это добровольно-принудительная капитуляция или мирная аннексия соответствующих территорий за счёт подкупа и соответствующей идеологической обработки национальных элит присоединяемых стран. Дальше мнением населения этих стран чиновники ЕС не интересуются. Они лишь требуют безоговорочного подчинения, наказывая несогласных санкциями.

В отличие от ЕС, так же как и от американской империи, принуждающей к повиновению другие страны силой оружия и мировой валюты, евразийская интеграция имеет характер добровольного содружества веками живших вместе народов, каждый из которых сохраняет свой национальный суверенитет и обладает равными правами в принятии наднациональных решений. В этом огромный потенциал евразийской интеграции, которая больше соответствует требованиям третьего тысячелетия, чем основанная на силе, деньгах и обмане интеграция стран НАТО.

Принципы евразийской интеграции комфортны для всех стран, желающих сотрудничать на началах равноправия, взаимовыгодности и справедливости. В силу своего исторического опыта, духовных традиций, геополитического значения Россия является естественным центром такой интеграции, которая действительно может охватить территорию от Лиссабона до мыса Дежнёва по широте и от Новой Земли до Шри-Ланки по долготе. Таков потенциал евразийского проекта Президента России, который может стать неоконсервативным ответом на варварскую глобализацию. В том смысле консерватизма, о котором В. В. Путин сказал в своем Послании Федеральному собранию 12 декабря 2013 г., ссылаясь на Н. Бердяева: «Смысл консерватизма не в том, что он препятствует движению вперёд и вверх, а в том, что он препятствует движению назад и вниз, к хаотической тьме, возврату к первобытному состоянию».

Процесс евразийской интеграции может стать объединением стран и народов, заинтересованных в сохранении своих национальных традиций, духовных ценностей и культурных особенностей при стремлении к освоению передовых технологий ради экономического благополучия. Но реализовать этот проект В. В. Путин сможет только тогда, когда Россия станет привлекательной, образцом справедливого, эффективного и гуманного государственного устройства. Этого нельзя сделать при нынешнем вакууме ответственности власти перед обществом, сочетании коррумпированности и некомпетентности в органах управления, деморализации молодёжи под влиянием антикультуры. Иными словами, чтобы реализовать потенциал евразийской интеграции, нужно вернуть России исторические смыслы и провести технологическую модернизацию экономики — реализовать стратегию опережающего развития на основе нового технологического уклада.

Виталий Аверьянов. Наш дух не сломлен

Силовое поле Русской цивилизации постепенно преображает власть

За последние два года Путин в эволюции своего государственного мировоззрения прошёл путь больший, чем за предыдущие 11 лет у власти. Однако не стоит обольщаться. Мы не преодолели ещё и половины расстояния, отделяющего Россию, поражённую Смутным временем, больную и зависимую от внешних глобальных субъектов, от России суверенной, России такой, какая она всегда была и должна быть.

После смуты — реванш

То, что история идёт своим неумолимым курсом, — не заслуга и не вина политиков. Политики способны оседлать волну, но не создать её. Однако здесь есть важный нюанс: не каждый политик способен и желает оседлать волну, многие предпочитают бороться со свежим ветром, сворачивая паруса, которые начинают им наполняться. Сильный лидер может быть выразителем или отрицателем эпохальных переломов, способен ускорить или притормозить исторический процесс, но не изменить его направление.

Говоря о Путине, нельзя не отметить, что он пришёл к вершинам власти под счастливым знаком. Это было трудное счастье — требовавшее огромной выдержки, терпения, воли к постепенному собиранию растраченных сил. Нижнюю точку нашего падения и свёртывания в третьем Смутном времени мы прошли во второй половине 90-х годов. В конце 90-х Россия выскользнула из пике — и началось медленное, но, можно сказать с уверенностью, необратимое движение вперёд и вспять. Вперед в хронологическом плане истории, и вспять — в ее метафизическом, вертикальном плане, то есть в плане возвращения из морока и летаргического забытья к здоровью народно-государственного организма.

В этом травматическом обмороке исполина России, подобно свифтовскому Гулливеру, не просто обчистили, не просто раздели — от России оторвали целые куски пространства и целые национальности, отторгли значительную долю коренного русского народа, превратившегося в народ, разделённый границами новых полувраждебных государств. Но им не удалось нас прикончить.

События, пережитые Российской державой (СССР и постсоветскими странами) в конце XX века, не уникальны. По многим параметрам они напоминают два Смутных времени — начала XVII и начала XX веков. Первые Смутные времена, нанесшие России болезненные поражения и моральные травмы, не только не сломили нашей воли к завоеваниям и собиранию земель, но привели, в конечном счёте, к противоположному результату. Экспансия России носила нелинейный характер, будучи подчинена закону «вдоха-выдоха», свёртывания и развёртывания.

Так, в XVII веке, параллельно с фиксацией утрат на Западе, начинался «сибирский век» России. Уже через 40–50 лет после Смуты русские, продвинувшись от Приуралья до Тихого океана, закрепились на Дальнем Востоке. На Западе же одновременно с этим Россия после воссоединения с Малороссией и победоносной войны с Польшей перешагнула «досмутные» границы. Это был убедительный реванш державы, преодолевшей внутреннюю слабость.

После Смуты начала XX века демографический подъём наблюдался уже в 30-е годы, ставшие эпохой великой внутренней работы цивилизации — тогдашнее поколение осуществило индустриализацию и связанный с ней прорыв в освоении сибирских и дальневосточных просторов России. В ходе Второй мировой войны произошёл беспримерный геополитический реванш. В результате «послесмутной» экспансии XX века СССР достаточно быстро возвратил и приумножил основные геополитические завоевания Российской империи, которые ей удалось совершить в результате напряжённых войн и дипломатических предприятий в течение двухсот лет петербургского периода.

Несомненно, геополитические потрясения третьего Смутного времени являются наиболее тяжёлыми. С распадом Советского Союза Россия отброшена к границам XVII века. Демографический кризис сегодня глубже и безнадежнее, чем когда бы то ни было. Можем ли мы ожидать вновь компенсационной экспансии? Будет ли она происходить в геопространстве, или перейдёт в новые измерения?

Такими вопросами автор этих строк задавался в своих статьях и книгах еще в 90-е и в начале нулевых годов, когда, казалось бы, сам разговор об экспансии в текущих условиях представлялся безумием и аутизмом. Сегодня для многих эти вопросы вполне обсуждаемы.

Соответствует ли президент Путин задачам и положению эпохи? Способен ли он оседлать прилив компенсационной экспансии, который уже близок? Сумеет ли Путин стать олицетворением новой вспышки российского «пульсара», или он предпочтёт остаться в поле мучительных компромиссов между Смутой и прорывным развитием?

Последние два года мы видим всё больше и больше признаков того, что Путин осознает эпохальные задачи и обозначает их понимание. И хотя эти признаки продолжают соседствовать с другими, не столь благоприятными (в частности, в сфере экономического управления страной, где власть «застряла» во вчерашней парадигме), тем не менее паруса, рассчитанные на попутный ветер, не сворачиваются, наоборот, — к ним добавляются всё новые.

Логика прирастающей власти: аналогия со Сталиным

Путинский период истории имеет свою логику, которая не укладывается ни в схему «реставрации» советского наследства, ни в схему продолжения радикальной либерализации. Происходит выработка чего-то третьего, однако это третье долгое время мерялось не столько идеологическими мерками, сколько мерками политической тактики, «расчистки» пути.

Аналогия с XVII веком была бы верной, если бы Путину удалось взять курс на восстановление «досмутного» состояния, то есть на неосовесткий проект (Михаил Романов занимался именно реставрацией догодуновской Руси, опираясь на бесконечный «референдум» — заседавший почти десять лет Земский Собор). Более работающей оказывается аналогия с 20-30-ми годами XX века, хотя подходить к этой аналогии нужно с очень тонким инструментарием. Дело в том, что в сравнении Путина со Сталиным очень трудно отделить главное от второстепенного. Так, например, личный характер политика является делом второстепенным, тогда как объективные задачи страны являются главным критерием истины. Очень трудно простроить точную аналогию с поправкой на отличие движущих сил и типов элит — в голове у большинства наблюдателей не укладывается, как можно сравнивать большевистскую партию с чиновничье-олигархической «знатью» постсоветского образца. Однако сравнивать и можно, и нужно. И без понимания этой аналогии разобраться в логике Путина будет крайне трудно.

Как и Сталин в 20-е годы, Путин в отпущенный ему минимум (два президентских срока) последовательно расчищал поле своего властвования. Это был путь к диктатуре. Как и Сталин, делал это Путин крайне осторожно, неспешно, дипломатично и вполне «легитимно» (не нарушая тех формальных правил и рамок, которые сложились в государстве в настоящее время).

Для Сталина перелом выражался в том, что он избавился от политических конкурентов, преодолел оппонирующие тенденции (левый и правый уклоны), выстроил чётко работающую систему госаппарата. Именно это позволило ему объявить новый курс на построение социализма в СССР, на отказ от компромиссного НЭПа, на переход к индустриализации. Для Сталина главным были не конкретные механизмы, оттачивающие социально-экономическую систему НЭПа, а выстраивание разумной кадровой политики в верхах партийного аппарата, подготовка условий для установления безоговорочной единоличной власти. Так же и для Путина: главным содержанием его политики были не отдельные реформы, а достижение качественно нового баланса крупных финансовых и политических группировок. Сталин создал комфортную для себя коллегиальную власть, постепенно сбросив оппозиционеров за борт большой политики. Точно так же и Путин первые 8 лет у власти создавал комфортную для себя властно-олигархическую среду. Эти процессы в обоих случаях происходили и могли увенчаться успехом только на фоне экономической стабилизации, преодоления разрухи и упадка Смутного времени. Но итоговым пунктом назначения является нечто гораздо более важное, чем временная стабильность, — вождь вынужден выбирать между Антисистемой и Народом и в конечном счёте он выбирает Народ, жертвуя той Антисистемой, которая привела его к власти.

Сталин стал генеральным секретарем партии в 1922 году, при живом ещё Ленине и при кульминации «внутрипартийной демократии». Уже в этот момент обозначилась «левая оппозиция» Троцкого, но сместить Троцкого с руководящего поста Сталину удалось лишь после смерти большевистского вождя. Тогда, в 1924 году, фигура Сталина становится достаточно весомой, чтобы говорить о новом центре политической силы, призванном заполнить харизматический вакуум после ухода Ленина. Сталин был вынужден долгое время мириться с Троцким в политбюро, а из СССР выслал его лишь в 1928 году. Весь этот долгий период (почти 5 лет) Троцкий не переставал баламутить партийные массы и интриговать против нового центра государственной власти, складывающегося вокруг Сталина. Этой фигуре аналогичен главный олигарх ельцинского времени Борис Березовский. Путину удалось разделаться с Березовским и вытеснить его из российской политики более решительно, чем в свое время удалось это Сталину в отношении Троцкого. Физическая смерть Березовского, точные причины которой будут выяснены ещё не скоро, наступила в абсолютных цифрах исторического времени также быстрее, чем сработал «ледоруб» в Мексике.

В 1925 году Сталин повёл наступление против «новой оппозиции» Зиновьева и Каменева, в разоблачении которой большую роль играли уже службы ЧК (ГПУ). Выдавливание из власти Троцкого, Зиновьева и Каменева означало для Сталина признание своей однозначно лидерской функции в партии, которую он метафорически предложил называть «генеральной линией». Этому процессу аналогичен процесс выдавливания сначала из экономики, а затем и уголовное преследование Гусинского и Березовского, вынужденных просить политического убежища в Израиле и Англии.

Сворачиванию внутрипартийной демократии при Сталине аналогична трансформация политических институтов при Путине: региональные власти возвращаются в русло прямого подчинения центру через механизмы назначений, через полпредов и обновлённый Совет Федерации, партии и фракции эффективно контролируются администрацией президента, что кладёт конец экспериментаторству горбачёвской и ельцинской эпох.

В 1928 году Сталин разоблачает ересь бухаринско-рыковской оппозиции, а в 1929 году выводит главных ересиархов из состава руководства. В 2003 году Путин наносит удар по последнему оплоту либеральной оппозиции: разворачивается кампания против Ходорковского и в непосредственной связи с нею объявляется отставка Волошина, этого символа «старой ельцинской гвардии» в руководстве России. В 2004 году отставкой Касьянова Путин подводит черту под эпохой целенаправленного выдавливания своих оппонентов из поля претензий на власть и решающее влияние.

Сталин в этот момент отбрасывает доктрину НЭПа и переходит непосредственно к амбициозной программе коллективизации и индустриализации. Этот этап получил название «год великого перелома», с которого начиналась новая эпоха. Дальнейшие репрессии против его врагов будут носить характер интенсивной ротации партийно-хозяйственной элиты. К 1938 году можно будет говорить о полной смене элиты. Такова была последовательность Сталина как политического стратега.

Что касается пресловутой «проблемы-2008», ставшей сложным испытанием для Путина, то и здесь, несмотря на явное расхождение кривых истории, можно видеть аналогии. Сталин также несколько раз стоял перед лицом угрозы быть смещённым и блокированным, так, в частности (по запущенным позже слухам), он рисковал быть не избранным генеральным секретарем на XVII съезде партии. Так это или не так, но логика исторически прирастающей власти сильнее логики конституционных и формальных рамок, в которых она осуществляется. В какой-то момент власть первого лица становится слишком велика, чтобы её можно было кому-то уступить.

Какова же судьба старой элиты? Из девяти наиболее влиятельных деятелей так называемой «семибанкирщины», то есть высшей элиты эпохи Ельцина (настоящей и полноценной олигархии), часть утратила свои позиции ещё в 90-е годы (Виноградов, Малкин, Смоленский), другая часть выдавлена (Гусинский, Березовский, Ходорковский), и только трое (Фридман, Авен, Потанин) органично вписались в новую ситуацию и нашли с Путиным общий язык.

На рубеже 2008 года Путин предпочёл решить задачу не по-сталински («обхитрить „съезд победителей“», либо, как сомнительный конспирологический вариант, — «устранить Кирова»), а скорее в духе Ивана Грозного. Он допустил на своё место подставную марионетку (нечто вроде «царя Симеона Бекбулатовича»), что было спрогнозировано автором этих строк задолго до первой рокировки в пресловутом «тандеме». Тем самым была осуществлена масштабная спецоперация по введению в заблуждение крупных транснациональных игроков, воспринявших Медведева как «нового Горбачёва», возвращающего Россию в Смуту. Путин предпочёл сталинскому рывку в будущее отложенное решение и выжидательный курс. Баланс разрушительных и созидательных тенденций был сохранён. Эта стагнация объективно была выгодна внутри России лишь узкой прослойке крупных собственников, не сопрягающих своё будущее с реальным подъёмом национального хозяйства. Как назовет её Путин в 2013 году, «квазиколониальной части элиты». При этом точка фазового перехода сместилась в будущее, то есть налицо было искусственное торможение истории.

Объективные задачи двух эпох схожи

«Путин — это Сталин сегодня» — впервые эту фразу я услышал в самом начале нулевых годов от священника Димитрия Дудко. Это была чистая сверхрациональная интуиция, интуиция Путина как человека, как духовной единицы, а не просчёт самих событий и фактов, которых тогда было для подобных выводов совершенно недостаточно. Тем не менее эти слова не показались мне чем-то неправдоподобным. Дело в том, что данная аналогия хорошо укладывалась в оттачиваемую мной концепцию преодоления трёх Смутных времен России.

В то же время, как известно, всякая аналогия хромает. Предлагаемая таблица наглядно суммирует параллелизм судеб и эпох. Аналогия базируется не на буквальных соответствиях, а на том, что объективные задачи двух эпох имеют разительные сходства. При этом в персональном плане два лидера не слишком похожи. Особенно ярко это различие проявилось в период 2008–2012 гг., во время президентства Медведева, которым Путин фактически маскировал сохранение режима личной власти. (Эта самоуверенная маскировка и игра с легитимностью чуть было не привела к революционному сценарию в 2011 году.)

*. В мемуарах Черчилля этот фрагмент приведён в следующей редакции: «Скажите мне, — спросил я, — на вас лично так же тяжело сказываются тяготы этой войны, как проведение политики коллективизации?» Эта тема сейчас же оживила маршала. «Ну нет, — сказал он, — политика коллективизации была страшной борьбой». «Я так и думал, что вы считаете её тяжёлой, — сказал я, — ведь вы имели дело не с несколькими десятками тысяч аристократов или крупных помещиков, а с миллионами маленьких людей». «С десятью миллионами, — сказал он, подняв руки. — Это было что-то страшное, это длилось четыре года. <…> Всё это было очень скверно и трудно, но необходимо». (Черчилль У. Вторая мировая война. М., 1991. Глава 5).

Итак, Путин не похож на Сталина. Принципы и ценности, канва пути двух политиков не совпадают и не могут совпадать. Однако операция «Симеон Бекбулатович» могла ввести в заблуждение лишь тех, кто не учитывал русскую логику истории. Для тех, кто её учитывал, как до президентства Медведева, так и во время этого президентства, оставалось очевидным, что Путин, как и Сталин, не оставит большую политику. И в этом главное, решающее сходство, которое искупает многие и многие отличия. Несмотря ни на что, несмотря на подконтрольность и подотчётность Кремля внешним стратегическим субъектам, Русская цивилизация оставалась самостоятельной и генерировала собственное силовое поле, которое преображало российскую власть, наделяя её таинственной волей и необъяснимой хитростью, талантом лавирования, маневрирования и своевременных умолчаний.

Несмотря на подконтрольность и подотчётность Кремля внешним стратегическим субъектам, Русская цивилизация оставалась самостоятельной и генерировала собственное силовое поле, которое преображало российскую власть, наделяя её таинственной волей и необъяснимой хитростью, талантом лавирования, маневрирования и своевременных умолчаний.

Система, которая складывается в России, по многим параметрам ближе к «национальной диктатуре», чем к стандартной либеральной демократии. В своей развитой фазе это должна быть не диктатура олигархов, не диктатура стагнации, а «диктатура развития», «диктатура инноваций». Ближайшее будущее России рисуется при таком сценарии как аналог 30-х годов с их прорывным индустриальным развитием, с их решительным очищением государства и формированием определённого цивилизационного лица советской державы — исторического и геополитического преемника Российской империи.

В чем же задачи 30-х годов типологически схожи с теми задачами, которые диктуются нынешней ситуацией? В том, например, что репрессии отчасти были вызваны необходимостью политической борьбы и выстраивания госаппарата нового типа. Но ведь ротация элит — это неумолимое требование и нашего времени, без которого невозможно развивать страну. С репрессиями или без репрессий, но власти придется решать схожие задачи и преодолевать сопротивление многих коррумпированных кланов и групп. Сходство и в том, что преемственность с прошлым должна быть восстановлена, Путин не случайно столь настойчиво повторяет тезис о «единстве исторического процесса», — это должно быть единство, в котором, как он написал в одной из предвыборных статей 2012 года, «потомок „красного комиссара“ или „белого офицера“ видел бы своё место. Ощущал бы себя наследником „одной для всех“ — противоречивой, трагической, но великой истории России».

«Новые 30-е» подразумевают отбор лучшего и отсеивание худшего из прошлого опыта. Они подразумевают прорывное инновационное развитие, то есть способность за короткий период пробежать расстояние, которое другие народы и цивилизации проходили в течение долгого времени, наконец, способность ответить на внешние вызовы и угрозы. История повторяется. Наступает критический период, когда становится понятно: если Россия не решает таких задач, её оттирают на обочину. В нашем случае это означает не просто прозябание на задворках истории, но и гибель, потому что оттирание России в сегодняшнем мире повлечёт захват и перераспределение её территорий и недр.

Образ врага, который нужно создать для успешного наступления в будущее, — это не обязательно конкретный геополитический враг. Нашим главным врагом является собственная неорганизованность, неготовность пойти на самоограничение, неспособность планировать и выстраивать собственную жизненную стратегию.

Осознавая аналогию 30-х годов, мы не вызываем «дух Сталина», а вооружаемся знанием о рисках и опасностях того пути, по которому идём. Мы будем способны трезво смотреть на свои поступки и на государственную политику только при одном условии: если мы будем понимать, что мы уже вошли в определённом смысле в «новые 30-е». Между тем либералы стараются склонить всех к тому, что это тема запретная, кощунственная, воспринимают ее истерически, как то, о чём даже помыслить нельзя[3]. Именно применяя аналогию и здраво относясь к ней, можно в значительной степени избежать тех издержек, которые были свойственны сталинской политике в трагические 30-е годы.

Одно из самых вероятных и нравственно оправданных решений — нынешняя элита должна добровольно признать, что она некачественно и неэффективно служит нации, что она внутренне не готова идти на жертвы и уступать в чём-то, в том числе отказаться от тех излишественных возможностей, которыми она до сих пор пользовалась. Добровольно признать это и добровольно приступить к самоисправлению — вот соломоново решение для «офшорной элиты», дабы избежать неприятностей, связанных с ростом государственного насилия и преследования по мотивам коррупции, причинения политического и экономического ущерба обществу. Лозунгами для верхних классов зрелого путинского периода должны стать две очень простые формулы: «Хватит жрать!» и «Служи государству Российскому!». Тогда как для народа главный лозунг должен звучать примерно так: «Созидай страну, семью и свой достаток!»

При этом народ готов воспринять подобную национальную идею, тогда как элита пока не демонстрирует готовности и способности к самоотречению, она требует «продолжения банкета». Желания жрать и красть у элиты является обратной стороной демографического упадка нашего народа. Народ не размножается в стране, которой правят люди, умом и сердцем живущие не здесь, строящие и вкладывающие не здесь и всеми способами уводящие отсюда все доступные им ресурсы. Ироды не хотят быть Соломонами. И поскольку это так, неумолимым требованием момента становится смена (обновление) элиты.

Путин и антисистема: термидор уже наступил

Сказанное выше означает не «сталинизм», не символ реставрации мироустройства 30-х годов, а способность реалистично воспринимать государственный опыт Сталина как наследие, как продуктивный миф, как один из конструктивных образов прошлого. В чём сущность этого наследия? Она, во-первых, в том, что Сталин сумел рекрутировать достойные человеческие ресурсы (кадры, которые, как известно, «решают всё») и направить их на созидание по ключевым направлениям национального развития, во-вторых, он сумел создать спецслужбы и разведку мирового класса, фактически обернув «интернационалистический» инструментарий против тех, кто его изобретал и внедрял в подрывных целях в «нецивилизованные» страны, в-третьих, он сумел выстроить линию технологического развития не в «отстающе-догоняющем» режиме, а вровень со своим веком, то есть угадал главные технологические тренды эпохи. Все эти три составляющие сталинского наследия крайне необходимы России сегодня, сейчас.

Само перечисление масштабных, эпохальных задач, которые решала тогда страна и её лидер, показывает, насколько несущественным, несерьёзным, выморочным с точки зрения интересов Русской цивилизации является либеральная риторика о необходимости отстаивать «священное» право частной собственности, продлевать существование теплично-инкубаторных условий для доморощенных олигархов, якобы ради стабильности удерживать страну от инфляции и вкладывать деньги в «сильные» иностранные экономики. Сам ракурс двух этих подходов, сам масштаб двух типов задач, не говоря даже об их содержании, несопоставим.

Как бы ни была привлекательна для власти идея сохранения «завоеваний» 90-х годов, необходимо трезво смотреть на эту эпоху и её плоды. Как бы ни хотелось наследникам Ельцина представить дело таким образом, что к управлению ресурсами в ходе приватизации пришло новое талантливое племя суперменеджеров, Путин-то прекрасно знает эти таланты, знает как облупленных. Это было не рождение капиталистов-созидателей, но захват страны взбесившимся номенклатурно-криминальным слоем, в эксцессе своей эмансипации от советского строя забывшим и честь, и совесть. Это было не построение новой системы, но торжество Антисистемы.

Лично для Путина выбор здесь нельзя назвать лёгким. Он сам питомец этой Антисистемы, возрос в ней и через неё. Не без помощи таких её столпов и демиургов как Собчак, Чубайс, Березовский, он пришел в большую политику. В 2000-е годы Путин попытался приручить Антисистему, институционализировать её, выявить её сильные и «креативные» черты, скрестить их с генокодом вечной России. Но Антисистема не хочет скрещиваться с Россией, она хочет переделать Россию на свой лад, лишить её вечной русской сущности. Это гумилёвская «химера», которая способна работать лишь как механизм деструкции, паразитарного существования на остатках отрицаемого старого уклада, проедании его богатств, десакрализации и профанации старых духовных ценностей и т. д.

В 2000-е годы Путин попытался приручить Антисистему, институционализировать её, выявить её сильные и «креативные» черты, скрестить их с генокодом вечной России. Но Антисистема не хочет скрещиваться с Россией, она хочет переделать Россию на свой лад, лишить её вечной русской сущности. Это гумилёвская «химера», которая способна работать лишь как механизм деструкции, паразитарного существования на остатках отрицаемого старого уклада, проедании его богатств, десакрализации и профанации старых духовных ценностей и т. д.

Возвращаясь к аналогии со Сталиным, уже сама постановка вопроса о «социализме в отдельно взятой стране», то есть о разрыве с курсом на широкую всемирную революцию (левую глобализацию) воспринималась троцкистами как «термидорианская опасность». В 1927 году на тот момент горячий сторонник Троцкого, один из руководителей Коминтерна Карл Радек писал, что «национальное самоограничение пролетарской революции есть верный признак термидорианства, какими бы фразами он ни прикрывался». Сам же Троцкий тогда же в своих речах перед президиумом ЦКК красноречиво разъяснял Орджоникидзе и другим товарищам, что «термидорианцы были якобинцами, только поправевшими. Якобинская организация — тогдашние большевики — под давлением классовых противоречий в короткий срок дошла до убеждения в необходимости изничтожить группу Робеспьера». Троцкий взывал к «леваческому» инстинкту старых большевиков, отождествляя сталинский курс с «устряловщиной» и призывая не повторять ошибки Французской революции. (См.: Коммунистическая оппозиция в СССР, 1923–1927, том 3. / Редактор-составитель Ю. Фельштинский. — М., 1990. С. 74–81, 87-127.)

На мой взгляд, «термидором» революционеры, представители «малого народа», разжегшего Смуту в стране, называли длительный процесс, начавшийся в конце 20-х годов и завершённый лишь во второй половине 30-х. Это был целительный процесс, возвращавший Россию к нормам её исторического существования. От «борцов», поджигателей, бестий Гражданской войны, митинговых горлопанов — к «работникам», строителям, молчунам-хозяевам и технократам. От анархистов и ниспровергателей — к собирателям новой империи.

В сущности, если воспользоваться этим образом Троцкого, путинский термидор по отношению к 90-м годам уже идёт полным ходом. Вопрос о точности термина «термидор» пусть остаётся на совести тех, кто так любил примерять на русскую действительность хламиду Великой французской революции. На мой взгляд, этот термин символизирует скорее их страх, чем передаёт точную метафору происходящего. Таков и был страх Троцкого перед «сталинским термидором» как реакцией упрямой страны, не принявшей его, Троцкого, пламенную страсть к новому миру и ненависть ко всему старому, почвенному, корневому, — всему, что он отождествлял с «тёмным» и «косным» в русской стихии.

Сегодня термидорианская опасность — это страх спекулянта и мошенника перед расправой, это страх подстрекателя к бунту перед силами порядка и самообороны. Именно страх всевозможных эмигрантов вроде Невзлина (из-за границы указавшего на Путина как на реинкарнацию Сталина), всевозможных фурий дикого русского капитализма вроде Полонского (в своё время прямо заявившего, что не человек тот, у кого нет миллиарда) — это страх перед реваншем обобранной ими нации. Путин не стал заступаться за Керимова с его замыслом, по версии официального Минска, «рейдерского захвата» белорусских калийных активов — и предпочёл молча признать правоту батьки Лукашенко. Это знаковое молчание Путина: оно является одним из символов начавшегося разворота.

Текущий 2014-й и, возможно, следующий 2015 год, скорее всего, станут временем эскалации антипутинской кампании за рубежами страны и «последнего боя», который попытается дать Путину «пятая колонна» внутри России. Репетиция этого боя была в 2010–2011 годах, когда целый ряд «медведевских» верноподданных (таких как Дворкович, Юргенс, Иноземцев) во всеуслышание призывали Путина к отказу от президентских амбиций, а некоторые из них даже намекали на необходимость отставки его правительства. Затем антипутинский лозунг стал знаменем уличных манифестаций, и в конце 2011 года это течение переросло в «болотное восстание».

По одну сторону фронта оказались вчерашние ельцинские функционеры, перекрасившиеся в борцов за социальную справедливость, представители богемной прослойки столиц, живущие за счёт паразитического бизнеса эмансипе, либеральная и либертинная интеллигенция, страдающая от собственной закомплексованности перед внутренне чуждой для них страной. Массовка всех этих роскошных шуб, всех этих, по выражению поэта, «протестутов и протестуток» не выражала ничего, кроме идиосинкразии новых диссидентов и шкурных интересов «офшорной аристократии», прикрываемых риторикой Навального. Суть «Болотной» — это наступление на Путина исходя из страха старой олигархии, что приблизилась «термидорианская опасность», идёт «термидорианское перерождение», отказ от «свобод 90-х».

2013: валдайский перевал

И вот после утихомиривания Болотной наступил момент, когда мировоззренческая система была явлена не полунамеками, а в целостных чертах. Явился лик Путина — то, что он умудрялся скрывать за туманом своего иллюзиона в течение 13 лет. (Раньше Путин был ситуационен — даже мюнхенская речь была не более чем раздражённым ответом на конкретную обиду и несправедливость.) Осколки разбитой вазы собрались воедино и срослись в стройную форму. Мы вновь обрели голос, звучащий громко и уверенно. Это произошло на Валдайском форуме, где в выступлении с речью, и в особенности в ответах на вопросы из зала, президент, идущий на гребне волны сирийского дипломатического триумфа, предстал как лидер уже не государства только, но и возвращающейся Русской цивилизации.

Валдайскому явлению предшествовала статья в «Нью-Йорк Таймс», в которой русский вождь бросил в лицо американцам: «Бог создал нас равными». Но в статье «Сирийская альтернатива» приоткрыт был и секрет путинской решительности, образ его политического и исторического Рубикона. Анализ событий Арабской весны и новейших революций 2.0 не оставляет сомнений — России недолго оставаться в стороне от этого глобального процесса. Боевики на стенах полуразрушенных сирийских домов пишут на нескольких языках, включая русский: «Россия, ты следующая!»[4] И в своей статье Путин ясно говорит об этой угрозе, — того, что наёмники-бандиты из Сирии окажутся в «наших странах», — угрозе, которая подталкивает его к явлению определённого лика, к прекращению двусмысленности.

Что касается беседы на Валдае-2013, обращают на себя внимание пять смысловых блоков, которые впервые были представлены Путиным и которые сами по себе оформляют новую парадигму государственного мировоззрения.

1. Была явлена субъектность, вера в Россию как цивилизацию («у России большое, мощное будущее») и как судьбу («Россия — это судьба»), её возвращение к себе. Путин объяснил, в чём видит смысл завершения так называемого постсоветского этапа: «Годы после 91-го принято называть постсоветским этапом. Мы пережили, преодолели это бурное драматическое время. Россия, как это уже бывало в истории не раз, пройдя через ломки, испытания, возвращается к самой себе, возвращается в собственную историю. Упрочив свою национальную самобытность, укрепив свои корни, оставаясь открытыми и восприимчивыми к лучшим идеям и практикам Востока и Запада, мы должны и будем идти вперёд». Что же идёт на смену «постсоветскому этапу»? Название новой эпохе ещё не придумано, а если его и можно угадать — то вряд ли оно покажется достоверным и убедительным.

Однако это будущее базируется на нескольких аксиомах:

• Россия — это государство-цивилизация, «скреплённая русским народом, русским языком, русской культурой, Русской православной церковью и другими традиционными религиями России». Россия — это многообразие в единстве, «цветущая сложность».

• «Суверенитет, самостоятельность, целостность России безусловны. Это те „красные линии“, за которые нельзя никому заходить».

• Дважды в XX веке мы переживали национальные катастрофы, распад государственности и разрушительный удар по культурному и духовному коду нации. Однако, вопреки этому, нам есть чем гордиться в своей истории — эта история для нас целостна: «Вся наша история без изъятий должна стать частью российской идентичности».

• Копирование чужого опыта, попытки извне цивилизовать Россию «не были приняты абсолютным большинством нашего народа», стремящегося к суверенитету духовному, идеологическому и внешнеполитическому.

2. Тесно связано с предыдущим смысловым блоком то знамя мировой миссии России, которое Путин впервые поднял на Валдае, — и это знамя имело внушительное подкрепление предшествовавшей дипломатической победой на сирийском фронте. Свою глобальную миссию президент противопоставил западной агрессии, склонности к насилию, выстраиванию диктата и кулачного права. Были предложены следующие аксиомы:

• миру дано Богом многообразие народов, каждое суверенное государство имеет своё лицо, каждый народ уникален;

• однополярному, унифицированному миру не нужны суверенные государства, ему нужны вассалы, отказавшиеся от своего лица;

• «Наша сегодняшняя позиция имеет глубокие исторические корни. Россия сама развивалась на основе многообразия, гармонии и балансов, привносила такой баланс и в окружающий мир». «Сила России, сила победителя» в поворотные моменты истории выражалась в благородстве и справедливости;

• евразийская интеграция будет строиться на этих же принципах, в ней «каждый сохранит своё лицо, свою самобытность и политическую субъектность».

3. Путин заявил, что России не по пути с Западом («евроатлантическими странами») в том, что они отказываются от своих христианских корней и фундаментальных исторических ценностей. «Отрицаются нравственные начала и любая традиционная идентичность: национальная, культурная, религиозная или даже половая». В этом Путин видит деградацию и примитивизацию общества. Путин показал, что он гнушается декадансом, нравственным и демографическим упадничеством Запада. Путин произнёс знаковые слова:

• проводится политика (!), уравнивающая веру в Бога и веру в сатану;

• однополые семьи, пропаганда социально опасных извращений (педофилии), стыд за свою религиозную принадлежность, удушающая политкорректность — всё это не просто культивируют, но и «пытаются агрессивно навязывать всем, всему миру»;

• «Что ещё может быть большим свидетельством морального кризиса человеческого социума, как не утрата способности к самовоспроизводству?»;

• «Без ценностей, заложенных в христианстве и других мировых религиях, без формировавшихся тысячелетиями норм морали и нравственности люди неизбежно утратят человеческое достоинство. И мы считаем естественным и правильным эти ценности отстаивать. Нужно уважать право любого меньшинства на отличие, но и право большинства не должно быть поставлено под сомнение».

4. С предыдущим смысловым блоком связаны и тезисы об антинациональной части элиты, которой было выгодно отсутствие национальной идеи. Связка между отсутствием идеологии и паразитическим классом, предпочитающим «воровать и выводить капиталы», — крайне важное и новое для Путина заявление, фактически подводящее жирную черту под эпохой деидеологизации. Другой аспект этой же темы — «пятая колонна», разрушители, политические демагоги. «Слишком часто в национальной истории вместо оппозиции власти мы сталкиваемся с оппозицией самой России». Путин заявляет: нам нужны созидатели, нам нужно «настоящее гражданское общество», мы должны знать, кому доверяем, — отсюда новые законы о прозрачности НПО.

5. Слыша всё это, можно было бы предположить, что после ухода Суркова Путину в спичрайтеры были набраны люди, ориентирующиеся на национал-консервативную традицию и насыщающие риторику президента соответствующей лексикой и аргументацией. Но дело не только в спичрайтерах. Новая повестка сполна и чрезвычайно убедительно проявилась в устных ответах Путина на вопросы — где он спонтанно, в свойственной ему непринужденной и ироничной манере расставил наиболее смачные акценты.

Фактически многие ответы Путина звучали как насмешка, как издевательство над двойными стандартами Западами, над его подчас мелочным эгоизмом:

• «Они привыкли в Европе как? По известному принципу: сначала давайте съедим твое, а потом — каждый своё»;

• «Берлускони судят сейчас за то, что он живёт с женщинами, а если бы он был гомосексуалистом, его пальцем бы никто не тронул. (Смех в зале.)»;

• «Химическое оружие в Сирии появилось как альтернатива ядерному оружию Израиля, мы же это хорошо знаем <…>».

Все эти 5 смысловых блоков — новое явление в политике верховной власти. Всего этого не было в наших первых лицах начиная с Горбачёва. Все это признаки завершающейся, преодолеваемой Смуты. И эти изменения не могут оказаться чистой риторикой. Россия вступает в новую полосу своей жизни — начинается непростая, возможно, крайне трудная и опасная, сопряжённая с войнами и жертвами, открытая борьба за достойное место в мире. А это невозможно и без внутренних перемен в стране.

Консервативный разворот

Начались ли перемены?

Безусловно, они начались. Всё то, что удалось стронуть Путину с мёртвого места, развернуть в сторону исторической «нормы» Русской цивилизации, — всё это шаг за шагом, градус за градусом делает его олицетворением вечной России. И всё это, как можно надеяться, — свидетельства необратимости совершаемых процессов.

Средства, вкладываемые в оборонный комплекс, возрождаемые и создаваемые заново оборонные заводы, запланированное построение за десять лет 400 межконтинентальных баллистических ракет, 8 ракетных подводных крейсеров стратегического назначения, 20 многоцелевых подводных лодок, 50 боевых кораблей, 100 военных космических аппаратов, 600 современных самолётов, 1000 вертолётов, более 70 комплектов ракетных комплексов различных систем и т. д. и т. д. — всё это весомая программа перевооружения страны. И этот выбор — свидетельство необратимости путинского разворота. Не случайно конфликт, приведший к отставке главного проводника неолиберальной политики Кудрина, этого наследника Чубайса во власти и любимца банковского интернационала, давшего ему звание «лучшего министра финансов», был связан именно с возрождением оборонного комплекса. Это тот портал национальной экономики, который был первым выведен из-под опёки неолибералов, поскольку оборонка слишком очевидно выпадает за рамки компетенции ограниченных догматиков-главбухов. Этот «кусок» Путин вывел из-под юрисдикции «Вашингтонского консенсуса», вырвал из пасти западных банкиров, которые через Кудрина и Ко выводили из России капиталы, подвампиривали спящего исполина, не давали ему очнуться.

Следующую порцию капиталов, которые Путин отказывается оставлять в транснациональных банках, он направляет на строительство транспортной инфраструктуры — это долгожданная победа над монетаристами, о которой изборцы мечтали уже давно и требование которой формулировали из года в год.

С 2013 года Путин наложил запрет чиновникам, госслужащим, депутатам и судьям на зарубежные счета и активы. Этот запрет — ещё одно свидетельство необратимости происходящего разворота.

В этом же году начались проверки некоммерческих «иностранных агентов», что является важнейшим решением, направленным на отсечение тех финансовых потоков, с помощью которых США привыкли формировать свою политику «мягкой силы», в критический момент переходящую в «цветные» революции.

Путин пока мало сделал на ниве восстановления патриотизма в образовании и воспитании, но он заговорил об этом, в его словах ощущалось понимание масштаба стоящих задач, а результатом этих слов уже стало создание новых госструктур.

Путин поручил сформировать единый учебный курс русской истории с канонической трактовкой её целостности и непрерывности, с уважением ко всем её этапам — это тоже знак разворота, хотя исполнители данного замысла пока ему не вполне соответствуют.

Путин заговорил и о контроле над Интернетом, который используется творцами ментальных вирусов не в меньшей мере, чем грантопотребляющие НКО.

Путин объявил о союзе с Церковью и защите религиозных чувств верующих от глумления, а также обещал защищать институт семьи от «крестоносцев» ювенальной юстиции.

Он перестаёт лицемерить в отношениях с квазицерквями и шабашами западной цивилизации: новоявленным духовным орденом международных правозащитников, в своё время громивших СССР, разветвлённой сектой «зелёных» и борцов с потеплением, повсюду используемых их хозяевами для расправы с политическими конкурентами, миссионерскими сообществами других культов политкорректной глобализации. Яснее всего он противостоит революционной диктатуре Сексуального Интернационала, этой ЛГБТ-Инквизиции, которая подчиняет своему контролю страну за страной.

Перечисленного уже достаточно для того, чтобы русские государственники и патриоты видели в Путине своего союзника, на деле осуществляющего консервативную смену курса.

Тем не менее, несмотря на всё вышесказанное, экономика страны остаётся в значительной степени вне того консервативного разворота, черты которого стали столь явственными в последние годы. В этом пункте мы подходим к самому уязвимому месту нашего героя. (И нам остаётся надеяться, что эта уязвимость в скорейшем времени испарится.) Вся экономика, исключая оборонный сектор, — как будто заповедная зона, куда Путину до поры до времени заказан путь. Это экономика офшорной элиты, большинства из тех 110 миллиардеров, которые, по оценкам Credit Suisse, владеют 35 % всех национальных богатств страны. И поэтому, даже когда Путин написал перед выборами о создании госкорпораций, он как будто оправдывался перед «смотрящими» от мирового капитала, оговариваясь, что «ни о каком подавлении частной инициативы речь не шла — её в этих секторах просто не было. Ошибочно на основании нашей работы по собиранию, реструктуризации и предпродажной подготовке активов делать выводы о разрастании госкапитализма» («Ведомости», 30.01.2012). И это говорилось в предвыборной статье. С кем полемизировал Путин? Можно было подумать, что его избиратели — это сто миллионов кудриных и гонтмахеров, оспаривающих право и священный долг власти на инвестирование в собственную страну и производство.

За последние годы достигнуты убедительные успехи на евразийском направлении путинской политики. Таможенный союз и начинающий воплощаться в жизнь Евразийский союз — неожиданное по времени и контексту движение, в котором президент вновь опережает своих предшественников, русских вождей «послесмутных» времен. Обо всём этом пишут многие коллеги по Изборскому клубу. Мне бы хотелось здесь отметить, что хотя стратегия интеграции ещё в самом начале своего развертывания, однако уже понятно, что по своим последствиям реализация этой стратегии способна привести к исправлению очень многих пороков нынешнего состояния. В качестве примера приведу высказывания Путина о неуправляемых потоках миграции в одной из его предвыборных статей, высказывания, о которых редко вспоминают, но которые содержат черты верного стратегического замысла: с одной стороны, писал Путин в «Независимой газете» (23.01.2012), необходимо направить мигрантов туда, где они будут в наименьшей степени вызывать социальное напряжение; а с другой — нужно, «чтобы люди в своих родных местах, на своей малой родине могли чувствовать себя нормально и комфортно. Надо просто дать возможность людям работать и нормально жить у себя дома, на родной земле, возможность, которой они сейчас во многом лишены». Если такова одна из целей евразийской интеграции — мы, безусловно, на верном пути.

Идеология должна не замещаться, а подкрепляться финансами. Деньги должны перестать быть компенсацией отсутствия идеологии (что свойственно только колониям), но рассматриваться как инструмент проводимой стратегии (логика суверенной метрополии).

Оселком, на котором проверяется глубина и серьёзность интеграционных намерений, стала с осени 2013 года Украина. Яростная борьба за неё, которая продолжает разгораться, может быть и проиграна, — но она ведётся по-новому, и это не останется без последствий. Слабой стороной российской политики в этой сфере, как и во многих других, остаётся склонность измерять всё деньгами. Если мерить и стимулировать интеграцию деньгами, никаких денег не хватит. Олигархически-криминальная Украина говорит на одном языке, но братский народ ждёт от Москвы исцеляющего слова, внятного призыва на совсем другом языке. А с этим у Кремля пока не всё гладко. Вместо этого звучат невнятные оговорки, что мы, дескать, не против вашей евроинтеграции, мы бы и сами не прочь… Между тем евразийская экономическая интеграция, тем более с Украиной, должна апеллировать не только к голой экономике, но и к цивилизационным, духовным аргументам. Ментальные предпосылки политики в наш век определяют слишком много и окупаются сторицей, что, кстати говоря, прекрасно сознают и используют западные режиссёры кровавого Евромайдана. Путин, к сожалению, во многих случаях всё ещё подменяет идеологию финансами. Тогда как назрела острая потребность в другом подходе: идеология должна не замещаться, а подкрепляться финансами. Деньги должны перестать быть компенсацией отсутствия идеологии (что свойственно только колониям), но рассматриваться как инструмент проводимой стратегии (логика суверенной метрополии).

Ахиллесовой пятой России в условиях приближения горячей фазы информационной войны остаются до сих пор средства масс-медиа и Интернет. Либералы раздули миф о «рупорах Кремля», но этих рупоров что-то не видно. Да, стали чаще сниматься нормальные патриотические фильмы, появились более-менее трезвые передачи на ТВ, но они при этом тонут в инертном, гламурно-циничном, развлекающе-отвлекающем информационном потоке. Топ-менеджеры наших масс-медиа явно ведут двойную игру: с одной стороны, они выполняют пропагандистские задания власти (нередко нарочито грубо и прямолинейно), с другой стороны, на уровне акцентов новостных лент, фразочек и маленьких штрихов, сеют деструктивные настроения, нагнетают депрессию, демонстрируют всё те же, что и в 90-е годы, стереотипы западников и русофобов, хотя и в смягчённом виде. Как поведут себя они, когда начнётся тотальная информационная война, с применением тяжелой артиллерии времён холодной войны и новейших изощрённых разработок?

Не пора ли начать очищение элиты с этой её прослойки? Не пора ли параллельно ей выстроить пророссийскую систему СМИ? Мы уже видим первые ласточки: создаётся холдинг «Россия сегодня» с Д. Киселевым во главе и М. Симоньян в качестве опытного главного редактора. Это можно только приветствовать, но этого крайне мало. Необходимо запустить механизмы тонкой глубинной работы с ментальностью на телевидении и в работе информагентств, в радио, печати, Интернете, в блогосфере. Если Путин не подготовится сейчас к ударам информационной войны, он может оказаться довольно-таки беззащитным перед мощью западной машины манипуляции. И даже если вслед за телеканалом «Дождь» последуют другие русофобские СМИ, сама по себе запретительная политика и политика блокирования не сработает, да и выглядеть она будет неприглядно. Если же Путин решится на смену (мягкое обновление) высшей медийной элиты, вслед за тем будет уже не трудно осуществить и другие очистительные меры, причём не будет необходимости в масштабных политических расправах — наши оппозиционеры и агенты влияния просто не будут никому видны и слышны, а в Интернет-сети их сторонников встретит стройная рать наших сторонников, патриотов своей родины.

Судя по всему, Путин вынужден до сих пор лавировать и во многом маскировать свои стратегические замыслы. И на то есть объективные причины.

Но как бы ни объяснялась непоследовательность, сложность и половинчатость нынешней политики в тех или иных её аспектах, важно то, что разворот происходит. В этом мы видим внушающие оптимизм симптомы того, что Россия выжила, что дух наш не сломлен, а история наших побед и взлётов не завершена.

Александр Нагорный. Путин: внешнеполитический вектор

От крушения СССР — к возрождению России

В «крупнейшей геополитической катастрофе ХХ века», как охарактеризовал крах Советского Союза В. В. Путин, мы можем выделить семь групп факторов, потери по которым лишили нашу страну статуса сверхдержавы, защищённой практически со всех возможных азимутов и географических направлений, превратив её в просто крупную, но весьма уязвимую и даже ущербную страну.

Идеологические факторы

Вследствие отказа от коммунистической идеологии, имевшей глобальный и теоретически обоснованный план переустройства мира под знамёнами проекта «мировой социальной справедливости», привлекавший сторонников практически во всех государствах мира, Россия моментально утратила положение глобального игрока, обладающего всеобъемлющим политико-идеологическим потенциалом и способного повсеместно противостоять Западному миру во главе с США. Присутствие России в Африке, Азии, Латинской Америке, в Восточной (Центральной) Европе и на Ближнем Востоке стало ненужным излишеством. Также сократились возможности влиять из Москвы на внутриполитические процессы в Западной Европе и в самих США. РФ оказалась в позиции подчинённого «цивилизованным странам» субъекта, зависимого от них практически по всем параметрам как внешней, так и внутренней политики.

Геополитические факторы

Разделение СССР на отдельные государства означало утрату громадных территорий, «обрезание» страны более чем на треть. В результате возникли совершенно другие геополитические контуры функционирования российской государственности в мировом сообществе. Земли, приобретённые на протяжении почти 500 лет в результате огромных усилий русского народа и его руководителей (представителей династий Рюриковичей и Романовых, а также советских вождей, прежде всего И. Сталина), оказались утерянными, а миллионные жертвы русского народа и русских солдат с исторической точки зрения — никчемными и напрасными. Что и стало проповедоваться как новый «символ политической веры» прозападными «элитами» РФ, которые тем не менее не гнушались в полном объёме пользоваться доставшейся им частью исторического наследия России-СССР.

Военно-стратегические факторы

Вследствие уничтожения СССР прекратила своё существование и советская армия. Часть её была передана под юрисдикцию «новых независимых государств», часть расформирована, сокращена или уничтожена, а оставшаяся часть, названная «российской армией», во многом утратила смысл своего существования. О стратегическом паритете между НАТО и Организацией Варшавского Договора речи не шло уже после череды «бархатных» революций 1989–1991 годов. После уничтожения СССР вопрос стоял уже о том, нужна ли Российской Федерации собственная армия вообще, от кого и как она может защитить новообразованное государство.

Уже к 1992 году преобладание НАТО над Россией только в Европе стало превышать показатель 3 к 1, а к 2000 году составляло уже примерно 7 к 1.

Экономические факторы

Гайдаро-чубайсовские «рыночные реформы» в форме «свободных цен», открытых границ для вывоза товаров, сырья и капиталов, а также приватизации важнейших предприятий страны в условиях конфискации прав собственности у 95 % населения страны привели к тому, что в 1998 году объём ВВП России составил 56 % к уровню РСФСР 1990 года и 35 % — к уровню СССР. И в относительном, и в абсолютном измерении это была самая масштабная экономическая катастрофа для формально невоюющей страны. Сразу же оказались застопорены практически все перспективные научно-исследовательские программы, в том числе оборонного значения (например, по проекту «Буран», разработке истребителей пятого поколения, волнового оружия и т. д.), а документация по ним — во многом передана на Запад. Ряд оборонного значения производств на территории РФ попросту был уничтожен. Такая же судьба постигла большинство предприятий «оборонки», которые были расположены в рамках единого народно-хозяйственного комплекса СССР на территории бывших союзных республик.

Всё это совпало с новым глобальным рывком НТР — революции в области информатики, кибернетики и автоматики, который произошёл на Западе при доминирующем влиянии США. Именно в США начиная с 90-х годов были реализованы в глобальном масштабе такие разработки, как Интернет, новые системы коммуникаций, информатика, робототехника и так далее. Тем самым критически ослаблялся наш промышленный и экономический потенциал, а с ним — и вооружённые силы, что не могло не влиять на внешнюю политику страны.

Социальные факторы

Трансформация российского общества из социалистического в «рыночное» сопровождалась процессами социальной и региональной диссоциации и деградации. Уровень имущественного неравенства в целом по стране вырос примерно в 8 раз, если считать по «децильному коэффициенту». «Полюс богатства» в РФ представлял собой уже к 2000 году незначительную точку (менее 0,5–0,6 % населения), в то время как «полюс бедности» имел массовый и глубинный характер (свыше 20 % населения получали доходы ниже стоимости «минимальной потребительской корзины», уступавшей даже рациону немецкого военнопленного сталинских времён).

Государство, потерявшее в результате «приватизации» большинство источников дохода и получившее за 70 % советской промышленности менее 25 млрд долларов, практически полностью устранилось от исполнения своих социальных обязательств, что привело к формированию в обществе значительного асоциального и антисоциального слоя, к которому следует отнести не только бомжей, проституток, беспризорников, участников криминально-экономических сообществ, но и разного рода «активистов альтернативной социализации»: от религиозных до террористических.

Кроме того, правительственная политика в критически важных для общества сферах образования, здравоохранения и науки вела к снижению социального потенциала российского общества, особенно в его творческом (креативном) и мобилизационном аспектах.

Культурно-ценностные факторы

Не меньший ущерб внешнеполитическим позициям России нанесли и культурно-ценностные следствия развала Советского Союза. Если до 1991 года в ареал русского языка входило не менее 500 млн человек, то к концу 90-х годов эта цифра сократилась более чем вдвое. Жесткую борьбу с русским языком и русской культурой повели не только бывшие союзные восточно-европейские страны, но и постсоветские республики, прежде всего Прибалтика и Украина. Во многом этому содействовала и политика российского государства в сфере информации и культуры. Ведущие телевизионные каналы России, радио и пресса переключились на пропаганду «рыночных ценностей», на вершине которых оказался культ наживы, а также самые быстрые пути к нему: насилие, обман, разврат, наркоторговля и тому подобное. Все информационные каналы российского общества оказались переполнены подобного рода «контентом» при параллельном шельмовании традиционных ценностей России и русской культуры. «Главным из искусств» в РФ оказался шоу-бизнес, ставший главным проводником культурной агрессии Запада.

Понятно, что с таким «образом России» — как «несостоявшейся страны» по части объёма и форм поклонения «золотому тельцу» — никто в мире не мог пойти за Россией и даже просто доверять ей.

Демографические факторы

Помимо качественной деградации человеческого потенциала РФ серьезное влияние на внешнеполитические позиции нашей страны оказало и более чем двукратное сокращение демографического потенциала её — с 300 до 145 млн человек.

«Русский крест» отечественной демографии, вымирание собственного населения России, а также массовая эмиграция за рубеж — как правило, высокообразованных и высококвалифицированных кадров — сопровождались ещё более массовой иноязычной и инокультурной иммиграцией в РФ, что привело не только к росту межнациональной напряжённости, но и к угрозе для нормального функционирования цивилизационно-технологического каркаса российского общества.

Сокращение населения страны — неоспоримый признак её неблагополучия. А если вымирание касается в основном государствообразующего этноса, как это происходит в России с русскими, то будущее такого государства вообще ставится под вопрос. Особенно если оно имеет бурно наращивающих свой демографический потенциал соседей. Что вполне справедливо для современной РФ, граничащей как с полуторамиллиардным Китаем, так и с миллиардным исламским миром. Оставшиеся в живых 100 с небольшим миллионов русских уже в ближайшей перспективе могут утратить свою собственную государственность, оказавшись на положении «национальных меньшинств» на недавно своей территории.

Все вышеперечисленные факторы не только обусловили «пересыхание» внешнеполитического влияния РФ к концу ХХ века, сходное с пересыханием Аральского моря, но и готовили новое расчленение нашей страны. Именно к этому стремился и стремится Запад в своем стратегическом видении будущего мира. «Россия будет раздробленной и под опёкой», — так Зб. Бжезинский сформулировал одно из главных условий создания глобального «нового мирового порядка»: «На обломках России, против России и за счёт России».

Внешняя политика РФ при Ельцине органично встраивалась в эти стратегические цели Запада. Она сводилась к следующим базовым пунктам:

• одномерная и неуклонная ориентация на США и Запад;

• создание максимальной экономической и финансовой зависимости России от Запада и США;

• выстраивание отношений со всеми внешнеполитическими партнёрами за счёт национальных интересов России;

• наконец, полное пренебрежение судьбой русского населения бывших союзных республик и даже национально-государственных субъектов РФ, по призыву Ельцина «бравших суверенитета столько, сколько могут унести», а иногда — например, в случае «независимой Ичкерии» — даже много более того. Подписание Хасавюртовских соглашений, «конституционного договора» с Татарстаном и аналогичного, по сути, пакета документов с Башкортостаном и Республикой Саха (Якутия) означало «ползучую конфедерализацию» РФ по «горбачёвскому» сценарию — с постепенным выходом из неё всё новых и новых квазигосударственных образований.

Таким образом, Россия на протяжении всех 90-х гг. утрачивала большинство своих традиционных внешнеполитических позиций и тем самым неуклонно двигалась к нулевому измерению своего влияния на международной арене. Именно в таком состоянии В. В. Путин получил весь комплекс внешней политики России.

Путин: начало (2000–2008)

Вступление В. В. Путина в должность президента не было ознаменовано ни крупными акциями, ни даже весомыми заявлениями по внешнеполитической тематике. При Путине в первые годы его президентства воспроизводилась линия на видимое сохранение прежней, «ельцинской» ориентации на Запад и США по всем её азимутам и параметрам. На практике это находило своё выражение как через голосования в ООН, так и в продвижении начатых при Ельцине двусторонних военно-стратегических программ с США (соглашение по урану, ограничение стратегических вооружений и так далее). Более того, Путин, вступая в борьбу с наиболее влиятельными олигархами ельцинского периода (Гусинский, Березовский, Ходорковский), демонстрировал свою готовность идти на ещё более радикальное сближение с Западом. Он заявил о «желательности» вступления РФ в НАТО, продвигал идеи ещё более глубоких военно-политических соглашений с западным блоком, подписал ряд двусторонних договоров с западноевропейскими странами. Наконец, он сделал ставку на работу с влиятельным хасидским крылом еврейской общины в противовес РЕК (Российскому еврейскому конгрессу), который являлся, в свою очередь, частью Всемирного еврейского конгресса.

Немалую роль в укреплении внешнеполитических позиций Путина парадоксальным образом сыграла гибель АПЛ «Курск» 12 августа 2000 года. После которой в результате напряжённых российско-американских переговоров было достигнуто согласие по вопросу включения РФ в схему «глобального нефтедолларового насоса», создание которой лоббировала республиканская часть американской элиты, и внешнеторговая конъюнктура для РФ стала позитивной благодаря взрывному росту цен на рынке энергоносителей, куда перетекли «горячие деньги» после краха «пузыря доткомов» в марте 2000 года.

Подобная стратегическая линия достигла своей кульминации сразу после событий 11 сентября 2001 года, когда Путин первым среди иностранных руководителей сделал звонок в Белый дом президенту Джорджу Бушу-младшему с уверениями в тотальной поддержке, вплоть до военной. А вслед за этим для американских войск была открыта вся территория Средней Азии, которая до того времени по инерции считалась зоной преимущественно российских интересов. Как следствие, в странах Средней Азии появились американские военные базы, а правящие режимы этих стран примерились к роли американских вассалов.

Не останавливаясь на этих рубежах, Путин позитивно реагировал и на американское предложение использовать российскую транспортную систему для переброски американского снаряжения и войск для экспедиционного корпуса США в Афганистане. Спустя полтора года, в марте 2003 г., реакция РФ и Путина на американское вторжение в Ирак была также весьма осторожной. Хотя Москва официально заявляла о недопустимости использовании военной силы без санкции СБ ООН и пыталась склонить к такой же линии ведущие европейские державы, сам Путин предпринимал максимум усилий для того, чтобы не испортить отношения с флагманом Запада.

В 2004 году он открыто высказался в поддержку избирательной кампании Дж. Буша-младшего и против прихода к власти кандидата от демократов А. Гора. Кульминацией этой стратегии Путина была его поездка в гости на семейное ранчо Бушей и совместная рыбалка с двумя президентами США. При этом очевидный «американизм» Путина позволял ему блокировать поддержку Вашингтоном сепаратизма внутри РФ. К середине 2000-х годов Путин сумел сильно продвинуться в подавлении сепаратизма на Кавказе и в других регионах РФ, что позволяло больше внимания уделить вопросам российской внешней политики и её вывода на новый качественный уровень.

Второй президентский срок Дж. Буша-младшего, по всем ожиданиям, должен был стать для Путина весьма комфортным, но всё получилось иначе. Давление США на позиции РФ в зоне СНГ и внутри самой РФ продолжилось с новой силой, а международные конфликты требовали совсем другого курса. Что, в конце концов, и стало причиной известной речи, произнесённой Путиным 10 февраля 2007 года в Мюнхене. Тогда Путин впервые прямо отверг схему однополярного мира, использования силы вне рамок СБ ООН, а также сформулировал претензии России к западному блоку во главе с США. Он процитировал выступления натовских руководителей 90-х годов с заверениями о нераспространении блока в Восточную Европу и тут же задался вопросом относительно появления военных объектов США в Болгарии и Румынии. Его речь произвела шокирующая впечатление на собравшихся высших должностных лиц НАТО и США. «Медведь снова просыпается», — писали в те дни ведущие западные газеты. Но это было лишь публичное выражение претензий, а не объявление о конфронтации. Россия всё еще оставалась слишком слабой и уязвимой.

Уже первые проявления самостоятельности во внешней политики России вызвали острую ответную реакцию на Западе, где начала развёртываться жёсткая пропагандистская кампания критики Москвы по традиционным в данном отношении вопросам «третьей корзины» Хельсинкских соглашений 1975 года, т. е. «нарушения прав и свобод человека». К ним была добавлена критика «несменяемости власти», что прямо адресовалось Путину, которого стали характеризовать как «авторитарного правителя».

Подспудно в этом формулировалось главное требование Запада — необходимость «дальнейшей демократизации России». В переводе на обычный язык это означало не просто отказ Москвы от «авторитарной президентской республики» с переходом на парламентскую систему власти, но хаотизацию всей системы управления страной, что позволило бы возобновить процесс деструкции российской государственности. В свою очередь это вело к диффамации Путина с понятными личными последствиями для него. Это давление стало консолидированным в 2008 г., когда Запад в открытую, ультимативно потребовал неучастия Путина в президентских выборах.

Путин: пауза (2008–2012)

В ответ Кремлём была осуществлена «асимметричная» комбинация: президентский пост занял один из «питерцев», ближайшего к президенту круга людей, окружения, — известный своими «либеральными» симпатиями и занимавший должность первого вице-премьера Дмитрий Медведев. Который, видимо, успешно прошел «рентген» со стороны специально с этой целью назначенного главой правительства Виктора Зубкова. Сам же Путин, объявленный «национальным лидером», в 2008–2012 гг. занимал должность премьера и как бы отошёл на вторую позицию. Это сразу дало себя знать как во взаимоотношениях с Вашингтоном и Брюсселем, так и в подходах к острым региональным конфликтам — таким, например, как Ливия и Иран. Еще сильнее качнувшаяся при Медведеве в сторону Запада политика Кремля позволила уничтожить Муаммара Каддафи, довела до крайней черты конфронтацию с Тегераном. Путин не вмешивался — по крайней мере открыто — во внешнеполитические эксперименты своего протеже. Почувствовав слабину нового «хозяина Кремля», Запад усилил на него давление.

«Красная линия» здесь была пересечена в августе 2008 года, когда при молчаливом согласии Запада и открытом подстрекательстве видных сотрудников Белого дома грузинский лидер Саакашвили начал военные действия против Южной Осетии и расположенных там подразделений российских миротворческих сил. Получив соответствующую информацию, Путин, который тогда находился в Пекине на приёме в честь открытия Олимпиады, подошёл к «другу Бушу» и призвал его вмешаться в ситуацию. Речь шла о том, чтобы дать указание Саакашвили «прекратить военные действия в Южной Осетии». На что был получен внешне уклончивый, но довольно ясный ответ. «Мир лучше войны», — ответил «другу Владимиру» Буш-младший. Тем самым он снял с себя ответственность за действия Саакашвили, однако отказался воздействовать на президента Грузии и оставил за США право в любой момент вмешаться в данный конфликт под предлогом того, что он уже превратился в войну, а нужен мир.

Можно предположить, что именно этот эпизод стал поворотным в отношениях между Путиным и кланом Бушей, подтолкнув российского лидера к пересмотру взглядов на перспективы взаимодействия с США и Запада в целом. Путин незамедлительно вылетел из Китая в Россию и, прибыв на Северный Кавказ, одобрил широкомасштабное вступление Российских вооружённых сил в боевые действия, исключающее вмешательство в конфликт со стороны НАТО и США. Взлётно-посадочные полосы грузинских аэродромов были разбомблены, а морское побережье — блокировано Черноморским флотом РФ. При этом были потоплены два торпедных катера, стремившихся атаковать российские корабли. Саакашвили и стоявшие за ним политические группировки Америки явно не ждали столь стремительного и жёсткого ответа. Аналитики и опиравшиеся на их рекомендации высшие руководители США рассчитывали, что «либерал Медведев» либо не осмелится пойти на открытый военный конфликт, либо сделает это так, что Россия потерпит поражение и полностью утратит остатки своего международного авторитета. Они не учли «фактор Путина» и крупно просчитались. Грузинские части потерпели сокрушительное поражение, на Кавказе начала складываться новая геополитическая обстановка.

Избегая открытого участия во внешнеполитических делах (за исключением конфликта в Южной Осетии), Путин наращивал своё влияние на глобальном экономическом фронте, где в его премьерский период развернулась работа по осуществлению «трубопроводной стратегии». Она напрямую завязывала Россию с Германией и другими европейскими странами в обход нестабильной Украины. В апреле 2010 года началось строительство «Северного потока», а уже через полтора года, в октябре 2011-го, первый газ по морскому дну пришёл в ФРГ. Успех на главном, европейском, направлении одновременно означал начало фланговой битвы за Украину.

Путин: перезагрузка (2012-???)

Возвращение Путина в Кремль, несмотря на громкий антураж (массовые акции «болотной» оппозиции, поддержанные Западом), казалось бы, мало что могло изменить во внешней политике России. Но в реальности всё оказалось гораздо сложнее.

Во-первых, совершенно иной стала международная экономическая и политическая обстановка. Глобальный системный кризис, «первая волна» которого прокатилась по миру в 2008–2009 гг., отнюдь не затихал, создавая всё новые и новые источники противоречий между ведущими державами. Стало заметным значительное ослабление гегемонии США и рост влияния государств формирующейся системы БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка), прежде всего — в Азиатско-Тихоокеанском регионе. При этом количество конфликтных зон резко возросло и вело к глобальному многоуровневому обострению конкуренции и соперничества. Кроме того, после успеха агрессии НАТО и «салафитского проекта» против Ливии, а также развернувшегося нового наступления политических и экономических структур Евросоюза на зону российских интересов в СНГ, Москва ощутила не просто усиливающееся давление на свои позиции, но и то, что отступать стало уже практически некуда. Наконец, в-третьих, сам Путин вернулся к рычагам верховной власти с более глубоким опытом экономического и политического управления Россией «изнутри» и заново обдуманными взглядами на динамику международных отношений. Времена пассивного выжидания и бесконечных уступок явно уходили в прошлое.

В первую очередь следует сказать, что Путин после 2012 года сделал окончательную ставку на сближение с КНР, начатую им ещё в 2001 году путём создания Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), что позволяло добиться максимально возможной компенсации американского военно-стратегического и политического превосходства. Уже в программных статьях, опубликованных незадолго до возвращения в президентское кресло, Путин несколько раз, и довольно подробно, изложил своё видение роли российско-китайских отношений как в двустороннем, так и в глобальном форматах. Возникли очертания русско-китайского союза, выходящего за рамки нынешнего «всеобъемлющего стратегического партнёрства». Аналогичные перемены стали просматриваться и в Пекине, также испытывающем возрастающее давление США и в 2011 году провозгласившем стратегию «поворота к Азии». Не случайно новый китайский руководитель Си Цзиньпин свой первый визит в качестве председателя КНР нанёс в Москву. В ходе визита были заключены масштабные контракты на использование российских ресурсов для поддержания стабильного роста КНР. Ещё один источник укрепления международных позиций России Путин определил в резком усилении обороноспособности. В 2012 году было принято решение о массированном (до 20 трлн рублей) финансировании перевооружения российской армии, что должно вывести безопасность РФ на качественно иной уровень.

Таким образом, за неполные два года, прошедшие после возвращения Путина в Кремль, Россия проявила новый динамизм и бросила прямой вызов США на внешнеполитической арене. Обладая всё ещё весьма ограниченными силовыми и экономическими ресурсами, Россия сумела добиться прорывных достижений во внешнеполитической сфере. Приоритетное место в ней заняло предотвращение на базе союзнических отношений с КНР американо-натовских бомбардировок в Сирии. Фактически Москва сумела остановить уже заявленную агрессию против этой страны, которая могла бы привести к слому остатков стабильности на всём Ближнем Востоке, откуда огонь салафитского джихада вполне мог распространиться и на Кавказ, задевая коренные интересы России. Более того, за короткий срок были созданы условия для диалога между Тегераном и Вашингтоном по иранской ракетно-ядерной программе. К серьезным достижениям стоит причислить и искусное использование «фактора Сноудена», который серьёзно подкосил идеологические и внешнеполитические претензии Вашингтона на глобальное «моральное превосходство». Важнейшим успехом внешней политики РФ могло бы стать присоединение Украины к Таможенному союзу. Однако события на Украине привели к государственному перевороту при поддержке США и Евросоюза. Путин, самостоятельно принявший решение о массированной финансовой и экономической помощи Киеву, выступил как мужественный и принципиальный борец, показав Западу, что активы РФ, составляющие почти 700 млрд долл., могут быть использованы в интересах России в любое время и в любом месте, точно так же как и русская «мягкая сила».

Таким образом, за неполные два года, прошедшие после возвращения Путина в Кремль, Россия проявила новый динамизм и бросила прямой вызов США на внешнеполитической арене. Обладая всё ещё весьма ограниченными силовыми и экономическими ресурсами, Россия сумела добиться прорывных достижений во внешнеполитической сфере.

На фоне этих конкретных достижений следующим масштабным и долгосрочным шагом может стать провозглашение Путиным доктрины «защиты традиционных ценностей». Этот идейный импульс, адресованный как самой России, так и широчайшим массам мыслящих людей на Западе и Востоке, способен открыть новую эпоху, в которой Москва будет играть роль глобального флагмана в сфере общечеловеческих ценностей, бросая вызов Западу с его концепцией «политкорректности».

Итак, даже краткий анализ показывает, что Россия в период руководства Путина медленно, но неуклонно преодолевает негативные завалы в своей внешней политике, которые были оставлены Горбачёвым и Ельциным. Можно также констатировать, что сам президент Путин за годы принятия важнейших решений, проб и ошибок проделал огромный путь в эволюции собственных взглядов на внешнеполитические проблемы, избавился от иллюзий, от инерции капитулянтской политики. Успехи Кремля на внешнеполитической арене вызывают растущее неприятие на Западе, прежде всего — в США. Удар по России может быть нанесён в любое время и с любого азимута, поскольку критичное неравенство сил сохраняется. Поэтому у России и Путина нет иного выбора, кроме продолжения и даже усиления политики, направленной на создание различных форм взаимодействия с другими стремящимися к независимости и процветанию державами. Предстоит ещё многое сделать, в том числе полностью оформить российскую идеологическую доктрину, которая не только выведет нашу страну на путь созидания и народовластия, но также ляжет в основу внешнеполитического курса, привлекательного для внешнего мира.

Шамиль Султанов. Перед лицом новых вызовов

39 взаимодействующих угроз и рисков для России как целостная картина

«Россия» в данном случае понимается не как историческое или геополитическое пространство, а как российский социум.

«Стратегические угрозы и вызовы» — те риски, которые прямо угрожают национальной безопасности России в среднесрочной перспективе, т. е. в ближайшие пять-семь лет.

Этот отрезок времени — пограничный период, когда нынешняя цивилизация начнёт переходить в принципиально новое качество. Будет ли это обязательно сопровождаться большой войной, никто не знает, но в любом случае некие кардинальные трансформации становятся неизбежны. Как говорил К. Боулдинг: «Единственный совет, который нужен человеку, думающему о будущем, заключается в следующем: всегда будь готов удивиться!»

Выделенные ниже 39 вызовов и рисков представляют собой систему угроз только первого и второго уровней. На самом деле, особенно если учитывать критические проблемы третьего и четвертого уровней, их гораздо больше.

Данная система вызовов была сформулирована в результате итеративных контент-, факторного и экспертного анализов. Именно как «система взаимоусиливающихся угроз и вызовов» она мультиплицирует кризисный потенциал страны.

Из общей теории систем вытекает, что если из всего комплекса критических угроз, вызовов и рисков выделяют и пытаются решить только некоторые проблемы, а остальные откладываются или игнорируются, то системный кризис будет только усиливаться.

Кроме того, в процессе принятия сложных решений необходимо иметь общую, целостную картину взаимодействующих угроз и рисков. Тогда, например, если вы стремитесь противодействовать только семи взаимосвязанным важнейшим угрозам первого уровня, то под контролем должны находиться 128 проблемных точек третьего уровня.

Системные угрозы и вызовы первого уровня

1 Общенациональная коррупционная система

2 Нравственная деградация российского социума

3 Растущий дефицит справедливости

4 Размывание системы консолидирующих ценностей

5 Отсутствие государственного сектора экономики

6 Отсутствие общенациональной элиты

7 Усиление критических внешних угроз

I. Общенациональная коррупционная система (ОКС)

Не только государство, но и весь российский социум пронизаны общенациональной коррупционной системой (ОКС) — самой мощной корпорацией в стране. ОКС стала складываться ещё в СССР в 70-е годы прошлого века. Например, в начале 80-х годов должность инструктора ЦК КПСС обходилась некоторым представителям республик Средней Азии и Закавказья в 40 тысяч рублей. К концу 90-х годов ОКС уже стала «государством в государстве».

В настоящее время ОКС является одним из важнейших закрытых компонентов государственной власти, которая контролирует более половины важных и важнейших принимаемых решений в государстве.

Часто ОКС действует в симбиозе с официальными государственными институтами. В большинстве же случаев ОКС стремится заменить формальные общегосударственные цели и задачи собственными партикулярными интересами.

Особая мощь и живучесть российской ОКС объясняется тем, что она одновременно и иерархическая, и сетевая структура; имеет свои идеологические и психологические традиции, особые корпоративные правила игры и силовой потенциал.

Поскольку ОКС является самой мощной политико-экономической корпорацией и одновременно достаточно законспирированной структурой, то реально с ней никто не борется и бороться не может. В лучшем случае происходят публично-отвлекающие аппаратные «пляски-показухи».

ОКС рассматривает Россию исключительно как объект извлечения материальных выгод. В то же время основная часть коррупционных доходов, отмытых в России, вывозится на Запад.

ОКС выступает как ключевой мультипликатор усиления следующих ключевых угроз второго порядка.

Системные угрозы и вызовы второго уровня в рамках угрозы общенациональной коррупционной системы (ОКС)

1 Растущее недоверие общества ко всем властным институтам

2 Контроль ОКС за принятием нормативных актов

3 Место и роль силовых институтов в ОКС

4 Рост влияния наркосистемы на Россию

Недоверие российского общества практически ко всем официальным государственным институтам, за исключением президента, продолжает усиливаться. Они рассматриваются в большинстве сегментов российского социума как неотъемлемые компоненты коррупционной системы. В конечном счёте опасное для всего государства отчуждение между властью и обществом нарастает. Это означает, что в случае каких-либо общенациональных форсмажорных обстоятельств сохраняющиеся механизмы управления обществом могут просто внезапно рухнуть.

Еще в 90-е годы ОКС достаточно эффективно стала влиять на весь законотворческий процесс в России, устанавливая контроль над Госдумой и региональными законодательными собраниями, формируя особые механизмы принятия нужных нормативных актов. Стандартная схема заключалась в следующем: принятие «рамочного» закона, практически сразу же принятие поправок к нему, а затем, по мере необходимости, принятие многочисленных поправок к поправкам. В настоящее время более эффективным считается прямой контроль ОКС за процессом принятия ведомственных подзаконных актов.

Показателем особого статуса общенациональной коррупционной системы в этой сфере является то, что в России даже не решаются ставить вопрос о применяемых методах и технологиях контроля над процессом принятия нормативных актов со стороны общенациональной коррупционной системы.

Особая сила и роль ОКС в российском обществе были бы невозможны, если бы она не интегрировала самые различные компоненты силовых структур и правоохранительных ведомств.

Помимо достаточно известных негативных последствий такого симбиоза необходимо особо отметить следующее. Важным фактором устойчивости нынешнего политического режима в стране является его опора на государственные силовые структуры. Поэтому обеспечение постоянной и безусловной лояльности и скоординированности этих структур остаётся ключевой задачей для Кремля. Однако «беспощадные законы капитализма» сильнее: в рамках ОКС различные силовики объективно конкурируют и будут конкурировать за контроль над теми или иными особыми «экономическими грядками», в частности, за рынком наркотиков.

В России усиливается экспансия т. н. евразийской наркосистемы, объединяющей афганских производителей героина, среднеазиатских транзитеров и собственно российскую сбытовую сеть. Ежегодный доход от российского рынка героина и искусственных наркотиков оценивается экспертами в несколько десятков миллиардов долларов. Понятно, что именно ОКС получает львиную долю прибылей от эксплуатации российского наркорынка.

По мере усиления системного кризиса и перехода в мобилизационный период ОКС объективно превращается в главного внутреннего врага российского социума.

II. Продолжающаяся нравственная деградация российского социума

На государственном уровне нравственная деградация проявляется в том, что в стране практически исчезла граница между ложью и правдой. В сегодняшней России происходит ежедневное тотальное изнасилование правды во всём: начиная с рекламы и кончая весьма странными заявлениями и действиями руководителя правительства.

Моральное разложение — это когда на государственном телевизионном канале «профессию» проститутки требуют уважать так же, как и профессию учительницы в средней школе.

Нравственная деградация — это когда десятилетняя девочка в центре Москвы ругается отборным трёхэтажным матом.

Безнравственность — это когда очень серьёзное министерство, не стесняясь, публикует такие цифры о своей деятельности, что хоть стой, хоть падай.

Примеров тому — миллионы. И в результате получается, что, если иметь в виду базовые нравственные императивы, то в России единый социум отсутствует. А есть очень сложная мозаика различных социальных страт, групп и субкультур, порой — с прямо противоположными нравственными нормами, критериями и предпочтениями. То есть в стране фактически исчезло «здоровое общество», даже как идеал.

Из множества потенциально опасных последствий данного тренда особо разрушительными в среднесрочной перспективе являются следующие пять рисков второго порядка.

Системные угрозы и вызовы второго уровняв рамках угрозы нравственной деградации российского социума

1 Растущий дефицит идеалов и нравственных героев

2 Рост сексуальных извращений и патологий

3 Эпидемия СПИДа

4 Эпидемия наркомании

5 Рост алкоголизма

В стране — острый дефицит идеалов и нравственных героев, обладающих этими идеалами, кантовским «внутренним моральным законом». Если кто-то назовет с ходу пятёрку признанных и ныне здравствующих, безупречно нравственных граждан России, то ему моментально надо дать Государственную премию. Принципу беспощадной аморальности «Можно всё, только не попадись!» ничто в нынешнем российском обществе не противостоит.

Продолжают расширяться количество и масштабы сексуальных извращений и патологий. И это вполне логично в условиях, когда в высших эшелонах власти действует влиятельнейшее «голубое» и педофильское лобби.

Говорят, эти извращения — болезнь, и ничего с этим не поделаешь. На самом деле эффективное, на протяжении столетий, лекарство всегда есть — страх. И в здоровых обществах это лекарство никто не отменял. Кастрируйте публично десять или двадцать преступников-педофилов, потом отдайте их на растерзание родителям несчастных детей, затем покажите это всё подробно по Первому каналу. И всё, после этого педофилия в России исчезнет надолго. Что касается педерастов, то здесь ещё проще — восстановите закон о гомосексуалистах, по которому «голубых» сажали на десять лет. Вернули же в Индии подобный закон. Ведь на повестке дня — вопрос физического выживания русского народа, российского социума.

Например, в России началась неконтролируемая эпидемия СПИДа. Более того, остановить эту эпидемию обычными методами и способами — уже невозможно.

В России целенаправленно раскручивается эпидемия наркомании. В некоторых крупных городах на Волге уже каждый десятый из взрослого населения — наркоман. Героиновая зависимость фактически не излечивается, а продолжительность жизни тех, кто подсел на «герыч», — максимум три года.

Необходим очень мощный импульс нравственного совершенствования российского социума. Без этого он не сможет выплыть в приближающемся жестоком шторме!

III. Растущий дефицит справедливости в российском социуме

Стержень любого нормального, здорового общества — справедливость. Если же государство культивирует несправедливость, то печальный финал для такой страны неизбежен.

Нынешняя Россия входит в двадцатку, а может быть, и в десятку самых несправедливых стран мира. Тем не менее ситуация со справедливостью становится всё хуже во многих сферах нашей жизни.

Системные угрозы и вызовы второго уровняв рамках угрозы растущего дефицита справедливости

1 Критический уровень социальной дифференциации

2 Межрегиональная миграция населения

3 Ухудшение ситуации на Северном Кавказе

4 Продолжающееся размывание правового сознания

Наиболее выпукло и зримо российская несправедливость проявляется в крайне высоком уровне социальной дифференциации. С одной стороны, в стране продолжает расти число долларовых миллионеров и миллиардеров. Их уже более 120 тысяч. С другой стороны, в России сегодня от 20 до 25 миллионов человек каждый день не понаслышке знают, что такое голод.

Нынешнее российское государство де-факто обслуживает интересы многонациональной российской буржуазии за счёт абсолютного большинства опять-таки многонационального народа России.

Мы вступаем в очень сложный период. Что будет с российской экономикой через год-два, никто на самом «верху» не знает. Некоторые эксперты в Кремле и в правительстве говорят о приближении самого серьёзного за последние тридцать лет кризиса, другие утверждают, что «пипец уже неминуем». Но отгадайте с одного раза, кто больше всего пострадает в этом приближающемся катаклизме: богатый класс России или остальная часть российского общества?

Мы вступаем в очень сложный период. Что будет с российской экономикой через год-два, никто на самом «верху» не знает. Некоторые эксперты в Кремле и в правительстве говорят о приближении самого серьёзного за последние тридцать лет кризиса.

Другой вызов связан с ростом социальной несправедливости в стране, высоким уровнем межрегионального перемещения населения, в результате чего растёт системный дисбаланс между российскими регионами.

За последние годы в нашей стране сформировался специфический миграционный механизм. Десятки тысяч людей каждый год уезжают из деревень в районные центры в поисках лучшей и справедливой доли. Сотни тысяч за тем же уезжают из сельской местности в областные центры. В свою очередь, оттуда многие тысячи, в основном хорошо образованных и уважающих себя людей, переезжают в несколько более или менее благополучных российских мегаполисов. Из Москвы, Санкт-Петербурга самая высокообразованная часть населения, «мозги нации», навсегда выезжает за границу.

Теперь о Северном Кавказе. Фактически в целом ряде районов этого региона уже не первый год идёт «война малой интенсивности». Из того факта, что Федеральный центр почти двадцать лет не может здесь стабилизировать ситуацию, должен следовать честный вывод: северокавказская ситуация гораздо сложнее, чем нам пытаются внушить многие московские чиновники, пропагандисты и прочие зубоскалы.

Партизанское движение не может долго существовать, тем более — расширяться, без массовой поддержки местного населения. Это аксиома. Почему очень многие на Северном Кавказе поддерживают «бандитов, террористов, лесных» и т. д.? Ответ очень прост: потому что на Северном Кавказе несправедливости гораздо больше, чем во всей остальной России. И на этом играет вооружённая оппозиция. И если продолжать игнорировать фактор справедливости, то ситуация здесь будет только ухудшаться.

О размывании правового сознания даже говорить не приходится, поскольку оно в российском обществе так и не было сформировано. «Закон что дышло…», «басманное правосудие» и прочие фразеологизмы по данному поводу знают все сверху донизу, а заявленная некогда президентом РФ «диктатура закона» так и не стала реалией российской жизни.

IV. Размывание системы консолидирующих ценностей

Огромным экзистенциальным риском для разобщенной России, вступающей в опасный пограничный этап, становится отсутствие общей системы консолидирующих, культурно-идеологических ценностей.

Системные угрозы и вызовы второго уровняв рамках угрозы размывания системыконсолидирующих ценностей

1 Отсутствие общегосударственной «картины мира»

2 Критический дефицит механизмов идеологической деятельности государства

3 Обострение идеологической борьбы внутри общества

4 Кризис смысла жизни

5 Усиливающийся кризис самоидентификации молодёжи

6 Дефицит оптимизма в российском обществе

Если нет базовых, консолидирующих ценностей, то откуда может появиться объединяющая социум общая «идеологическая картина мира» с иерархией угроз, классификацией врагов и союзников, самых общих целей и т. д. — то есть политическая идеология?

Но гораздо опаснее то, что в современном российском государстве отсутствуют практические технологии и механизмы государственной идеологической деятельности. Сегодня идеологию сводят к шумной, заказной, краткосрочной и пустой пропаганде. На самом деле, государство способно к системному развитию только при наличии тщательно разработанного и эффективного практического механизма идеологической деятельности. Именно такой механизм даёт возможность каждодневно вовлекать в практическое функционирование государства миллионы людей.

Это тем более важно, поскольку идеологическая конфронтация на международной арене всё более обостряется: «китайская мечта», «американская мечта», идеология Арабской весны, резкое усиление правонационалистических идеологических течений в Европе, попытки либерализма перейти в контратаку и т. д.

Ужесточение в современном мире идеологической борьбы и подспудный рост идеологического фактора в российском общественном сознании напрямую связаны с очень важным общецивилизационным феноменом — углублением кризиса «конечного смысла жизни». Сотни миллионов, а может, даже и миллиарды людей всё чаще испытывают затруднения в объяснении того, зачем и ради чего они живут.

В силу целого ряда причин: традиционно высокой идеологизированности российского общества, развивающегося в стране системного кризиса, и т. д. — проблема смысла жизни приобретает в нашей стране специфические черты. Это, прежде всего, проявляется в новых проблемах молодёжной самоидентификации.

С этим же связано и то, что в большинстве классов, страт и групп российского социума продолжает расти пессимизм и неверие «в позитивное будущее». А ведь без определённого уровня социального оптимизма общество даже теоретически не может развиваться.

Российскому обществу нужна принципиально новая идеология, которая могла бы внятно объяснить, зачем необходима Россия десяткам миллионов её жителей и зачем за эту Россию надо бороться.

V. Отсутствие государственного сектора экономики

Российская экономика неустойчива и нестабильна. Причин тому много, и практически все они хорошо известны. Но есть один простой, но с далёкими последствиями вопрос: «А что это такое — российская экономика с управленческой точки зрения?»

Прежде всего, это не госкапитализм. Хотя государство формально владеет или контролирует огромный объём экономических активов, и по этому показателю Россия находится на одном из первых мест в мире. Беда только в том, что госкапитализм, прежде всего, — это достаточно умная и непростая система.

Нынешнюю российскую экономику скорее можно условно назвать «госфеодализмом». «Газпром», «Роснефть», РЖД, «Ростехнологии», «Роснано» и т. д. и т. п. возглавляют «князья», которые воспринимают эти отрасли как нечто, что отдано им в «удел».

«Князья»: Миллер, Сечин, Чемезов, Чубайс и т. д., — подчиняются как вассалы только своему верховному сюзерену. Никаким чиновникам в правительстве (включая министров, вице-премьеров и самого премьера) они фактически не подчиняются. Для «князей» повеление сюзерена намного важнее, чем экономические законы или постановления правительства.

Но и в своих отраслях «князья» выстраивают такую же кадровую структуру вассалитета. Директора предприятий («бароны») подчиняются своим непосредственным «сюзеренам», и только потом — экономической целесообразности, экономической эффективности и т. д. А если что не так? Тогда на огромной, разукрашенной сцене раздаётся мощный, гипнотизирующий басистый хор: «Всё хорошо, всё хорошо, всё хорошо!»

В отличие от госфеодализма госкапитализм как главный механизм управления народным хозяйством подчиняется, прежде всего, экономическим законам развития. Именно поэтому госкапитализм представляет собой достаточно стройную, вертикально интегрированную и целостную экономическую систему. Её ядром является центр индикативного планирования (аналог советского Госплана). Следующий компонент госсектора — ОПК, но как единый механизм. Далее — структурообразующие отрасли. И вокруг всего госсектора объективно вращается остальная часть экономики.

Именно госсектор — главный и стратегический и оперативный компонент управления национальной экономикой, а отнюдь не правительство и не некий набор олигархов, госфеодалов, «эффективных менеджеров» и т. д.

Поэтому если в ближайшие два-три года реальный госсектор не появится, то возникнет нечто совершенно иное.

Системные угрозы и вызовы второго уровняв рамках угрозы отсутствия госсекторав экономике

1 Дефицит стимулов к инновациям и модернизации

2 Рост угрожающих рисков для инвесторов

3 Неконтролируемая инфляция

4 Деградация трудовой этики

В рамках «госфеодализма» в принципе не могут появляться реальные экономические стимулы к инновациям и структурной модернизации. Об этом давным-давно написал Карл Маркс. Из ленинского тезиса: «Политика — это сконцентрированная экономика» следует гениально простой вывод. Формировать, стимулировать, осуществлять и контролировать действительно жизнеспособные программы инноваций и структурной модернизации способна та политика, которая во главу государственных интересов ставит интересы национальной безопасности.

При отсутствии государственного сектора экономики как ключевого фактора, определяющего незыблемость «правил экономической игры», рост угрожающих рисков: политических, правовых, экономических, информационных, социальных и т. д., — для потенциальных внешних и внутренних инвесторов объективно становится неизбежным.

Одна из важнейших для России системных проблем на среднесрочную перспективу — проблема реальных (не спекулятивных) инвестиций. Причем инвестиций на сотни миллиардов долларов, с учётом 80 %-ной изношенности основных российских производственных фондов.

Глобальный инвестиционный потенциал в мире составляет триллионы долларов. И в принципе реальные инвесторы могут прийти и в Россию. Но эти серьёзные люди должны рассмотреть и скалькулировать весь набор системных рисков, связанных с потенциальным вложением финансовых ресурсов в российскую экономику. А затем сравнить эти риски с рисками, рассчитанными по этой же модели для Китая, Бразилии, Индии, ЮАР, Вьетнама и т. д. Теперь вопрос. Кто-нибудь в Москве, для российской экономики, производит такие же расчёты системных рисков по технологиям потенциальных инвесторов? Получается, что нет.

Неустойчивая и несбалансированная экономика постоянно будет порождать инфляцию, которую практически невозможно контролировать. Это тот социальный фактор, который ещё больше раздирает социум, делая бедных беднее, а богатых — богаче.

Понятно, что в таких условиях полностью деградирует трудовая этика российского общества: чем работать на отсталых технологиях да ещё с неадекватной оплатой труда, лучше не работать вообще.

VI. Отсутствие общенациональной элиты

Сегодня в России нет общенациональной элиты, которая должна нести реальную ответственность за историческую судьбу страны, быть хранительницей основных базовых ценностей российского социума, служить нравственным примером для подражания основной массе населения, участвовать в разработке и реализации долгосрочной стратегии выживания и развития России. Грубо говоря, «орден меченосцев» в стране отсутствует.

Кроме того, отсутствие такой элиты является самым серьёзным препятствием для формирования действительно жизнеспособного Евразийского союза.

Когда реальной общенациональной элиты нет, объективно происходит усиление значимости высшего эшелона ОКС, возрастает влияние закрытых лоббистских структур, продолжается существенное укрепление ряда региональных и корпоративных элитных групп, активизируется взаимодействие между некоторыми российскими квазиэлитными группами и особыми политическими и параполитическими структурами на Западе.

Системные угрозы и вызовы второго уровняв рамках угрозы отсутствияобщенациональной элиты

1 Кланово-корпоративный характер ядра российского социума

2 Отсутствие реальной картины российского социума

3 Отсутствие политики развития человеческого капитала

4 Отсутствие механизмов аккумуляции креативного потенциала

5 Усиление борьбы между квазиэлитными группировками

Высший политический истеблишмент (ВПИ) России, в силу целого ряда причин, не может выполнять функции такой общенациональной элиты. В том числе и потому, что ВПИ просто не обладает (и не ставит своей целью обладать) целостной системой представлений о реальном российском социуме. Известный тезис Андропова «мы не знаем общества, в котором живём» сегодня актуален гораздо в большей степени, чем 30 лет назад.

Ядро нынешнего социума России составляет разветвлённая кланово-корпоративная структура. В условиях нарастания кризисных явлений в стране внутри ядра российского социума идет всё более явственное накопление и постепенное обострение очень серьёзных противоречий. В какой-то степени ситуация начинает напоминать положение всё менее управляемого советского общества в 80-е годы прошлого века.

Очень важным компонентом выживания российского социума должна стать общегосударственная политика формирования и развития человеческого капитала. По поводу отдельных компонентов такой политики сейчас активно бьют тревогу, но стратегическая государственная политика даже не сформулирована.

Если несколько модернизировать известную сталинскую формулу, то сегодня она будет звучать таким образом: «Креативные кадры решают всё!» Современная психология утверждает, что из ста человек по-настоящему креативны только три-четыре. Поскольку нынешнее государство к творческим людям особого интереса не проявляет, они уезжают на Запад, пополняют ОКС, уходят в клановые и корпоративные структуры.

В настоящее время подспудный конфликт между основными квазиэлитными группами российского социума перерастает в войну без правил, что характерно для периодов роста стратегической неопределённости, приближения возможных крупных социально-экономических катаклизмов и отсутствия действительной общенациональной элиты. Последний фактор является особо опасным: когда нет такой элиты, клановые войны на самом верху идут на основе двух принципов: «Победителей не судят!» и «Горе побеждённым!». Конечно, за несколько лет настоящую элиту не создашь. Но за несколько лет, особенно в рамках мобилизационного проекта, можно сформулировать и начать реализацию стратегической программы формирования такой элиты.

VII. Критические внешние угрозы

Международная система объективно переходит к «предвоенному периоду». Россия оказывается перед лицом целого спектра новых внешних угроз. Кризис вокруг Сирии летом-осенью 2013 года фактически поставил весь мир на грань ядерной катастрофы: стратегические ядерные силы и США, и России впервые после осени 1973 года были приведены в состояние боевой готовности.

Постепенно кристаллизуется предвоенная структура глобальных альянсов: объективно сближающиеся Россия и Китай против стратегического союза США и Европы.

Системные угрозы и вызовы второго уровня в рамках критической внешней угрозы

1 Рост стратегической неопределённости

2 Использование комбинаций системных рисков

3 Риски инноваций шестого глобального технологического уклада

4 Подготовка к «умной», «рефлексивной» оккупации

Один из наиболее сложных рисков второго порядка — рост глобальной стратегической неопределённости. Основные причины: продолжающаяся глобальная дестабилизация в условиях трансформации однополярного мира, появление значительного количества влиятельных региональных и локальных игроков, особенно в конфликтных зонах, конфронтация внутри правящих элит в отношении стратегического внешнеполитического курса своей страны, снижение уровня компетенции в экспертном сообществе в условиях резкого увеличения информационных потоков.

Например, в 2014 году резко обострится ситуация в Средней Азии. Готовы ли реально ключевые глобальные игроки к появлению новых вариантов развития военно-силового конфликта в этом регионе? Вряд ли, поскольку сценарии кризисной динамики здесь настолько многообразны, а ставки настолько значительны, что практически все предпочитают ничего не делать, чтобы избежать долгосрочных ошибок.

Высокий риск для российской безопасности в среднесрочной перспективе заключается в сочетании потенциальных системных угроз. Например, управляемое понижение мировых цен на нефть может происходить на фоне резкого и странного нарастания технологических сбоев в различных отраслях российской экономики. Или же понижение мировых цен на углеводороды будет сопровождаться комбинацией попыток втягивания России в потенциальный конфликт в Средней Азии или в реальный кризис на Ближнем Востоке.

Ещё одна угроза второго порядка: США активно пытаются использовать свои инновационные достижения, созданные в рамках перехода к шестому технологическому этапу, чтобы обеспечить качественное превосходство в системах вооружений, предназначенных для нанесения первого «обезоруживающего удара».

Наконец, очень опасным вызовом среди внешних угроз для российского социума является масштабная и целенаправленная подготовка к т. н. «умной», или «рефлексивной», оккупации с целью критической социально-политической дестабилизации в России.

Стратегия достижения «победы без оружия» предусматривает широкомасштабное использование «умной силы», массива рефлексивных, культурно-психологических операций, новейших достижений в сфере психологической войны, различных комплексов оргоружия и т. д.

В этом же контексте необходимо рассматривать и многоаспектный фактор терроризма. Реальный, «многоходовый» терроризм и прямо, и косвенно связан с вполне конкретными спецслужбами. В этом смысле терроризм становится очень эффективным компонентом стратегического оргоружия. Поэтому эффективная борьба с террористической угрозой — это, прежде всего, рефлексивная борьба с вполне конкретными спецслужбами. «Бытовой» терроризм чаще всего является результатом вполне определённых психических патологий.

Между прочим, практически во всех конфликтах, кризисах, революциях и войнах в мире за последние годы интенсивно происходила масштабная системная отработка всего этого комплекса «умной оккупации».

Василий Симчера. Говорить правду

Корень зла для нашего общества — в разрыве между словом и делом

Есть ли у нас достоверная информация о положении дел в стране? И если есть, почему её так мало, почему она столь неадекватная и неполная? Почему ложь и обман в нашей жизни доминируют, а упрямые цифры и факты, которые дорогого стоят, игнорируются, как будто бы их в природе не существует? Почему даже заслуживающие полного доверия статистические данные игнорируют международные стандарты их сбора, обработки и публикации, доводятся до сведения общественности в столь усложнённом содержании, неадекватном виде и архаичной форме, что оказываются по преимуществу недоступны не только рядовому потребителю, но и специалисту? Не потому ли нам не доверяют и с подозрением относятся к нам даже там, где мы, казалось бы, абсолютно прозрачны? И не только за рубежом, но и многие наши сограждане? И не по этой ли, внешне не столь важной причине за ширмой закона и порядка мы сегодня повсеместно и почти во всём наблюдаем форменный произвол, потери, воровство и беспорядок?

Украинский Майдан-2013/14 годов как ничто иное во всей полноте обнажил все информационные изъяны нынешней власти, которые, как это было незамедлительно обнаружено, оказались её самым слабым звеном. Современная статистика как наука о доказательствах, основанных на фактах, неопровержимо свидетельствует: 99 % людей на Майдане Украины, как и у нас в России, не против власти как института порядка и арбитра справедливости. Люди, как показывают массовые опросы, исчерпав ресурс доверия, терпения и надежды, протестуют против существующего произвола власти. Они, как подтверждают данные этих опросов, не хотят больше безропотно работать на вороватых олигархов и поддерживать пир во время чумы пресыщенных и безответственных упырей от власти, обманывающих их чаяния и надежды. Их не устраивает циничный принцип: доходы, награды и дворцы во всём мире — нам, властям предержащим; потери, убытки, отбросы и Сибирь с Ледовитым океаном — вам, ничего не имущим. Уберите из власти всё это — и готовых хоть завтра бунтовать на улицах останутся единицы. Списывать всё на радикалов, которых сегодня, возможно, немало не только на Майдане, но и во власти, — дело нехитрое, но бесполезное.

Корень зла — в разрыве между словом и делом, в форменном обмане, на котором, как на штыках, власть долго в одних руках не удержишь. Не зря же продвинутые режимы уже давно на регулярной основе персонифицированно меняют власть. Уроки Майдана нас этому учат. Если мы их не усвоим и ничего полезного для себя из них не извлечём — нас ждёт свой Майдан! Имя ему будет не Болотная площадь, но Лобное место на Красной площади в Москве! Таковы законы истории.

Подводя итоги 2013 года, российские власти огласили новые цифры о развитии экономики России. О чём говорят эти цифры? О том, что наша экономика в обозреваемом году развивалась «…в целом неплохо». Всё, что надо, у нас случилось и подросло (особенно население, о чём не без гордости за наших женщин было уверенно заявлено впервые за последние 25 лет), а что не захотело подрасти — подрастёт, если надо, потом. Власти предержащие заверили всех, что, несмотря на мировой кризис и вопреки коррупции, сегодня у нас в стране в целом дела обстоят не только неплохо, но, как, например, с инфляцией, очень неплохо и даже, как в случае с жильём, и в ещё более исключительном случае, в сельском хозяйстве, — хорошо! Но так ли это на самом деле?

И впрямь, кое-что в истекшем году в нашей экономике, согласно официальным данным, оказывается, действительно подросло: ВВП на 1,4–1,5 % (правда, на месте этой невзрачной цифры, значение которой не выходит за пределы допускаемой — в таком грубом счёте — статистической погрешности, долго уверяли, что, как чёрт из табакерки, выскочат, как в прошлом году, все приличествующие и возможные при правильном ходе дел 3,5 %), инфляция подросла — на 6,1 % вместо 6,6 % в прошлом году (непонятно вообще, как можно радоваться инфляции, которая есть иное выражение роста цен; да ещё такой, которая в четыре раза выше, чем в переполненных фиктивными деньгами США и почти в три раза выше, чем в хиреющей, как в войну, Европе), сельское хозяйство подросло на 6,8 % против его падения в неурожайном 2012 г. на 5 % (то есть за два года прирост призрачный), а жилищное строительство (при циклическом падении темпов производственного строительства и почти полностью за счёт индивидуального строительства) — на 12,1 % против 5,6 % в предыдущем году.

По тем же данным, на 5,5 % повысилась в прошлом году реальная зарплата и на 3,6 % — реальные доходы населения (против 4,6 % в предыдущем году). Прирост реальных трудовых пенсий вообще составил странную величину — в целом за год 1,3 %, а реальная месячная прибавка всего 334 рубля, а не якобы все 952 рубля, как это следует из тех цифр, которые правительство оглашало ранее, заявляя о повышении в 2013 году среднего размера трудовой пенсии в России с 9790 до 10 742 рублей. Правда, ответственные чиновники при этом не говорят, о каком росте может идти речь, когда качество товаров и услуг, которые наши люди на эти деньги могут получить, в отчётном году — впрочем, как и в предыдущих, — понижалось, а по многим позициям оставалось попросту отвратительным. Но и это не главное. Главное в том, что приводимые цифры якобы реального роста реальной зарплаты и доходов бедных, как и роста реального размера пенсий, у нас целиком, без какого-либо остатка, съедает реальная инфляции, превышающая 9-10 % в год, которая, особенно для бедных и пенсионеров (12–15 % в год), в два раза выше официальной (6–7 % в год). Удручает (и не только одних бедных и сирых) ещё более фундаментальный факт, заключающийся в том, что в действительности реальная зарплата, реальные пенсии и располагаемые реальные доходы как таковые, за исключением побочных, подсобных и серых доходов, уже давно не растут вообще у всех 90–95 % граждан России. На самом деле в России растут одни дивидендные барыши и «парашюты» богатых резидентов и нерезидентов, которые к реальным доходам граждан никакого отношения не имеют и, как полагается в нормальном обществе, должны бы квалифицироваться отдельно. Что, слабо или кому-то политически невыгодно хотя бы более правдоподобно номинировать доходы наших и не наших в России?

Наконец, в качестве ещё одного перла правительство сообщает, что профицит, то есть положительное сальдо торгового баланса у нас в отчётном году составило 146,8 млрд долл. Непонятно, это что, много или мало, с чем сравнивать, как понимать, что это в целом неплохо, хорошо или всё-таки не очень? Ведь всем известно, что в прошлом году профицит нашего внешнеторгового баланса зашкаливал за 200 млрд долл. И в этом году он ожидался примерно на том же уровне. Однако и здесь, на последнем рубеже наших тылов, в отчётном году «что-то пошло не так»: экспорт впервые с 2000 года упал (и сразу на все 44 млрд долл.), импорт забуксовал на точке замерзания, профицит в годовом исчислении сжался на целых 9 %, резко ухудшились общие условия и климат внешнеторговых связей, в том числе и прежде всего — со странами СНГ. Однако, что оказалось особенно неожиданным, — вопреки огромным усилиям и материальным тратам в истекающем году не только забуксовал, но и, на радость этнократам всех мастей, стал крениться в обратную сторону весь маховик евразийской интеграции, под прессом которого стали трещать не только потенциальные новые, вроде украинских, но и многие уже налаженные связи в рамках самого Таможенного союза, за что России в отчётном году пришлось заплатить много большие деньги, чем те 15 млрд долл., которые были переданы братской Украине.

Пытаться заместить весь этот негатив громадных потерь и упущенных выгод декоративными эффектами присоединения к нашему Таможенному союзу сегодня дружественных нам Армении и Киргизии (а возможно, Монголии и даже Израиля), но при этом игнорировать пусть и не самые лучшие шансы интеграции с Евросоюзом — дело заранее проигрышное.

На этом фоне ещё одним диссонансом прозвучало заявление российской стороны на заседании Высшего экономического совета глав России, Беларуси и Казахстана в Москве 24 декабря 2013 года о переносе на год и более (с 1 января 2014 года на неопределённую дату в 2015 году) сроков запуска Евразийского экономического союза (ЕАЭС), срыв которых, произошедший по вине чиновников Евразийской экономической комиссии во главе с ранее провалившим всё в нашей стране небезызвестным В. Б. Христенко и ещё более небезызвестной, но в узких кругах, Т. Д. Валовой, президент Казахстана Нурсултан Назарбаев назвал безответственным, а президент Беларуси Александр Лукашенко — позором для всех трёх стран. Определённо, евразийская интеграция — это качественно новый шаг в будущее. Но ещё более определённо, что с такими кадрами и с такими методами, как сейчас, её не выстроишь. Очевидно: для этого требуются и новые механизмы работы, и новые исполнители.

Дела с накоплением инвестиций и освоением опережающих технологий, развитием промышленности, транспорта, дорог и обновлением нашей в конец изношенной производственной инфраструктуры, не говоря уже о строительстве новых заводов и фабрик и системном создании на этой базе новых рабочих мест, в прошлом году, видимо, обстояли ещё хуже, раз у нашего руководства не нашлось ни единого слова об этом.

Конечно, с нарисованной картиной, да ещё на большом и удалённом от всех кремлёвском экране, даже с нашими поправками, у правительственных чиновников получается вроде всё неплохо и даже хорошо. Цены растут, но темпы роста инфляции, оказывается, падают, денег ни на что нет, инвестиции сокращаются, а вывоз капитала, как никогда раньше, ускоряется, доллар и евро, как саранча, пожирают тающие золотовалютные запасы, рубль дешевеет, поборы растут, террористы и взяточники звереют, пустая казна беспардонно залезает в ещё недавно «неприкасаемые» резервные фонды, материнский капитал и деньги будущих поколений, бесстыдно урезая жалкие социальные льготы и трудовые пенсии, посягает на последнее, бедность крепчает, народ безмолвствует, но жить в рисуемой нашими чиновниками «потёмкинской деревне» становится якобы всё лучше и веселее. На картине, возможно, всё так, проблем нет, концы с концами у наших чиновников сходятся, Рублёвка отдыхает.

Но как быть с реальными цифрами и фактами, которые изрядно портят навязываемую нам всем искажённую и откровенно надоевшую картину? Куда нам идти с нашей реальной жизнью и с нашими, как есть, реальными цифрами и фактами, которые её без прикрас отображают? Что с ними-то делать, куда их девать?

Как быть, например, с тем, что оценки амортизации и износа основных фондов у нас кратно различаются, а по сути, как иное выражение одного и того же явления, должны совпадать? Или с тем, что более 80 % наших основных фондов действительно и окончательно изношены и могут в одночасье системно обрушиться? Воевать с ними, как с оппозицией? И при этом (при точном счёте учредителей наших предприятий, истинная принадлежность которых выявляется только в пятом, а то и более дальнем колене) как быть с тем, что почти равная с российской доля капиталов, в том числе в банках, принадлежит не нам, а нашим конкурентам (и скорее всего, потенциальным противникам) — нерезидентам: физическим и юридическим лицам США, Англии, Франции, Израиля, Италии, Германии, Голландии и т. д., действующим, а подчас и попросту бесчинствующим у нас под прикрытием безродных подставных лиц и офшорных компаний? Как быть с угрозой, которую они создают не только нашему национальному капиталу, но и суверенитету нашей страны? Не потому ли экономика нашей страны оказывается в принципе неулучшаемой и в корне неэффективной, а её массовая база — малые и средние предприятия — на системной основе прямо на корню чахнут и пачками сгорают и навсегда исчезают с лица земли? Можно ли в таких зыбких условиях гарантировать нашу общую безопасность, в том числе и прежде всего — продовольственную безопасность как наиболее уязвимую?

Или как быть, например, с тем, что, располагая наибольшими в мире природными и интеллектуальными ресурсами, мы до сих пор освоили едва ли 15 % их общего потенциала, а из этой освоенной малости по факту используем всего лишь четвёртую часть! Почему так мало и почему даже наши скромные уровни их использования непостижимо падают? Почему все рыночные активы России сегодня в разы недооценены, а все её пассивы и обязательства кратно переоценены? Как можно в таких просто кабальных условиях гарантировать и поддерживать эффективное развитие экономики России? Какие конкретные меры в первоочередном порядке должны быть приняты руководством страны (и, без подсказок, буквально лично самим президентом), чтобы в кратчайшем будущем, буквально здесь и сейчас, а не когда-либо потом, когда никого из нас не будет, исправить существующее абсолютно ненормальное положение?

Почему в России бедность растёт? Главная причина? Коррупция или бесхозяйственность? Или бедность в России растёт в первую очередь потому, что человек в России получает лишь треть заработанного, а в мире — минимум половину? Почему в России считают и кое-как помогают монетарно бедным, но при этом игнорируют деградировавших, обманутых и обездоленных людей, заброшенная армия которых сегодня превышает армию формально бедных? Ведь именно эти, потерявшие самих себя люди в первую очередь нуждаются в милосердии и справедливой помощи, не так ли? Как их реанимировать и вернуть к нормальному труду и жизни? Не они ли (по сравнению с созданием до 2020 года 25 млн новых модернизированных рабочих мест стоимостью 50 тыс. долл. каждое) должны рассматриваться как более высокий, а возможно, и главный из главных приоритетов страны? Мы ради кого радеем? Разрывы в доходах между богатыми и бедными в России зашкаливают за 18 раз (по неофициальным оценкам — 40–50 раз), а по регионам России они ещё выше. Мировая норма, кстати, — всего 7 раз. Сколько нам нужно ресурсов и времени, какие конкретно меры должны быть приняты нашими властями, чтобы исправить это унизительное положение?

Почему по всем швам, толком не стартовав, трещит евразийская интеграция? Почему мы, как сообщество просвещённых граждан, не способны настоять на том, чтобы привлечь и поставить во главе этой работы лучшие наши умы, в частности, выдающегося учёного-экономиста, академика РАН О. Т. Богомолова, признанного во всём мире как создателя теории международной экономической интеграции? Почему наши власти скоропалительно отрешили от этой работы другого нашего выдающегося учёного-академика С. Ю. Глазьева, заложившего прочные основы для успешной работы Таможенного союза России, Беларуси и Казахстана? Неужели лишь для того, чтобы освободить комфортные места международных чиновников нашим провальным министрам и сыто устроить некоторых отставных этнократов и таких же, как наши, провальных «либерально-рыночных» деятелей других стран? Мы что, имеем дело с недружественными кознями или с некими объективными причинами, которые составляют предмет некоей тайны, которую нам не положено знать?

Не потому ли по-настоящему реальных достижений в евразийской интеграции до сих пор нет, или они призрачные и явно неадекватны тем огромным надеждам и затратам, которые они потребовали? Ведь созданный три года назад Таможенный союз трёх стран, вопреки заложенным в нём здоровым началам, по сегодняшний день для нас убыточен, а образованная на его базе Евразийская экономическая комиссия, только и «прославившаяся» за год работы во главе с приснопамятным В. Б. Христенко широко известными огромными тратами и корыстолюбивыми претензиями на расширение своих чиновничьих полномочий, толком сегодня так и не заработала, по существу, позорно провалив здесь всё, что только можно было провалить. В результате мы, вопреки многократным официальным заверениям, к началу 2014 года так и не сумели образовать никакого единого по существу — не только реального, но и декоративного — экономического пространства и, соответственно, запустить в работу не только на деле, но даже на словах Евразийский экономический союз. Вновь намеченный старт этого союза в 2015 году предметно тоже никак не определён, а опять всего лишь виртуально обозначен.

Следовательно, не только в истекшем, но и в будущем году присоединяться, кроме декораций, по существу, не к чему и, стало быть, незачем! Если бы это было не так, сегодня, по факту, мы бы не являлись свидетелями не только почти полного отсутствия, но и полной потери интереса к евразийской интеграции. И не только со стороны Украины как самого потенциального и вероятного её участника, но прежде всего — со стороны Китая как ключевого партнёра, представляющего главную ударную мощь и основу основ всего могучего и неделимого евразийского интеграционного пространства, его всеобщий и никакими силами несокрушимый фундамент.

Действительно, с кем сегодня наяву и без узконационального умысла интегрироваться, что присоединять и к чему, по существу, присоединяться? К мнимым успехам убыточной российской экономики, запаздывающим во всём методам её реформирования и насквозь коррумпированным формам управления? Или к ещё более убыточной экономике других стран СНГ, её искорёженной до основания структуре и никак не реформируемой клановой системе управления? К фиктивному взаимному импорту и экспорту, в том числе белорусских и казахских товаров в Россию, их контрабанде и демпингу с неприглядным совместным этнократическим спекуляциям на завышении цен, тарифов и курсовых разниц? Или к убитым на корню былым высоким советским военно-промышленным технологиям и былым, ещё более высоким, стандартам специализации, кооперирования и комбинирования производства, о которых сегодня остались одни воспоминания? К руинам десятков тысяч в мирное время разрушенных заводов и сёл, изношенной до дыр технической и убитой до основания социально-экономической инфраструктуре? Вы кого-нибудь вне России заставите стремиться к генетически модифицированным продуктовым полкам или к вечным монетарным дефицитам и грубым страстям вокруг них? Можно ли стремиться к дикому имущественному и социальному неравенству, социальному дну, постоянным обидам и нарушениям прав человека, разгулу пьянства и наркомании, порождающим в России ежегодный миллионный рост бедности и деградации широких масс ещё недавно социально активных и здоровых людей? Или другие страны можно заинтересовать нашим социально искажённым образом и по факту падающими у всех (кроме воров и олигархов) уровнями и качеством жизни, чудовищной смертностью, которая в мирное время у нас на протяжении целых десятилетий превышала и до сих пор ещё превышает рождаемость? Или, наконец, какое-либо серьёзное взаимное внимание можно привлечь нашими (а вслед за нами и практически всех других, кроме Китая, евразийских стран) предпоследними местами в современных мировых рейтингах? Где конец вместе взятым наивным иллюзиям и хронических и всех отталкивающих лжи и обмана? Где та правда, к которой только и будут присоединяться другие страны и народы?

Барьеры для процессов евразийской интеграции сегодня стоят именно здесь, и именно их в первую очередь надо преодолевать, чтобы по-настоящему открыть все эффективные пути в будущее. Конечно, было бы неправильно считать, что никаких определённых заделов и/или светлых исключений на этом мрачном пути у нас нет. Безусловно, они есть, но мы характеризуем ситуацию в целом, а частности без изменения целого нигде и практически никогда ничего не решают и, кроме утешений, ничего не дают.

Почему экономический рост на хронической основе у нас буксует? В стране хроническая рецессия и кризис чего: экономики или беспомощных форм управления ею, кризис управленческих мозгов? Может ли страна сплошного дефицита стоять, как стоят в Москве каждый день машины в пробках, при наличии всего необходимого для обеспечения и поддержания высоких темпов производства? Где действенные механизмы перехода от спада к подъёму? Где команда тех профессионалов, которые не на словах, а на деле способны обеспечить такой подъём? Почему уже давно отстранены от этой работы настоящие учёные, до деталей знающие своё дело, а её выполнение по-прежнему доверяется либералам, провалившим в России за 20 прошлых лет всё, что только можно было провалить? Создаётся впечатление, что наши власти и их горе-советники сегодня весьма примитивно представляют саму суть экономики, пытаясь ставить и решать одновременно разные по своей природе проблемы безработицы (и не только одной рабочей силы, но и природных ресурсов, основных фондов, денег и т. д.), с одной стороны, и инфляции (и опять-таки не только денег, но и всех других, в том числе материальных, активов), с другой стороны, предопределяемые прямо противоположными процессами избыточного роста предложения (первый тип экономики) и, соответственно, избыточного спроса — (второй её тип), которые требуют применения совершенно разных методов и инструментов её регулирования и управления. Кто персонально в ответе за это и когда начнёт платить по счетам?

Как нам реформировать нашу экономику, не разрушая хотя бы то, что осталось в промышленности высоких технологий, науке, образовании, медицине и культуре? Как заново выстроить в стране системный комплекс, включающий 12–15 тысяч заводов и фабрик нового уклада, на основе которого только и возможно выстроить по-настоящему независимую экономику и обеспечить устойчивый её рост, а не ограничиваться латанием дыр и созданием в год 12–15 сборочных предприятий вчерашнего дня для окормления властей предержащих и беспробудно плестись в хвосте мировых цивилизаций.

Кто и что больше сегодня мешает у нас дельным реформам и искомому подъёму? Не останавливаясь на причинах, перечислю (по убывающей степени их важности) те меры, которые необходимо предпринять для исправления ситуации:

• снизить примерно вдвое нынешние карающие кредитные и фискальные ставки: кредитные ставки — с 12 % до 6 %, привязав их к индексам динамики инфляции; а фискальные ставки (в сумме) — с нынешних 55 % до вполне возможных 33 % (для малых предприятий — 20 %), при которых темпы экономического роста ориентировочно составят не менее 7–8 % в год;

• прекратить неадекватное ослабление курса рубля и возможное резкое падение импорта высоких зарубежных технологий, в том числе технологий вторичного пользования, на которых сегодня только и держится на плаву вся наша конкурентоспособная промышленность;

• задействовать скрытые резервы производства, которые у нас по своим масштабам и возможности использования превосходят все другие, вместе взятые, факторы повышения темпов экономического роста;

• прекратить неоправданный, в том числе коррупционный, увод инвестиций и других дефицитных ресурсов, в том числе композитных материалов и IT-оборудования, с рынков производства на мнимо престижные рынки новаций, развлечений и шоу-бизнеса (три мировые Олимпиады, мировой чемпионат по футболу, АТЭС, Транссиб, БАМ, «Сколково» и др.), поглотившие в истекшие годы до четверти всех дефицитных ресурсов и отбросившие уровень технико-экономического развития ущемлённых отраслей экономики на рубеж 60-х годов прошлого века;

• повысить качество технологического, технического, технико-экономического и социального проектирования, лицензирования и опытного тестирования запускаемых в производство проектов и образцов, порождающего их упрощённую унификацию, нарушение авторских прав, произвольную подмену, включая подлоги, и закономерно предопределяющего понижение уровня, качества и конкурентоспособности изготавливаемой на их базе продукции, абсолютное доминирование на современных рынках подставных производителей и суррогатных товаров и услуг.

Кто мешает в России преодолению этих административных помех? Само правительство РФ, которое эти помехи своими противоречивыми решениями как раз и создаёт! И поэтому не случайно, а вполне закономерно, что в Госдуме всё громче раздаются голоса об отставке правительства.

Особенность 2013 года состояла в том, что он как бы в мирных условиях, без особого оппозиционного надрыва и истерики, всем ясно и чётко продемонстрировал: экономика страны выдохлась. Эксклюзивы государственного спроса и предложения исчерпаны. Олимпийскими проектами, пафосными обещаниями и обильной «ложью во спасение» её движение в пропасть не остановить, проклятым советским прошлым, западными кознями и глобальным коварством не объяснить. Делать всеобщим пугалом и списывать невообразимую бездарность и громадные потери на одну коррупцию и расточительность нашего чиновничества — стратегия сколь жалкая, столь и тупиковая. Закручивать гайки и под прикрытием улучшения урезать бизнес, увеличивая налоги, поборы и штрафы, с одной стороны, и заниматься крохоборством, разоряя беззащитные малые и беря под защиту столь же криминальные крупные банки, обесценивая рубль и уничтожая доступ к импорту, отбирая у бедных последнее, с другой стороны, — дело вообще неприглядное, если не позорное. Словом, хвататься не за что и прятаться не за кого. Все углы открыты и со всех сторон простреливаются. Судя по объективным показателям, наша страна находится на пороге всеобщего банкротства и социального взрыва.

Кому на руку в России все эти безобразия — в частности, безумное обесценивание рубля, курс которого только за последний месяц упал у нас на 3,3 %, за три месяца на 7,2 % и за год — на все 12,6 % (в евро соответственно — на 2,3 %, 5,5 % и 14,6 %), разом уничтожив всю годовую прибыль и процентные накопления нашего населения и предприятий. И в очередной раз подорвав доверие к стабильности рубля, а заодно и всем другим опорам нашей власти? Для 90–95 % нашего населения и отечественных товаропроизводителей обесцененный рубль — это ещё одна удавка на их шее. Известно, что в России при росте курса доллара на 15 % цены производителей автоматически повышаются на 25 %, а цены для потребителей поднимаются ещё выше. Разве такая курсовая политика преследует и защищает интересы людей? Тем более если знать, что при обменном курсе в 35 рублей реальная цена доллара у нас не поднимается выше 20 рублей. Но нет, это так наше правительство пополняет бюджет, а либерал во главе Центробанка Эльвира Набиуллина утончёнными казарменными методами улучшает показатели работы банковской системы. В чьих интересах совершается у нас очередная денежная интервенция — известно: кучки вороватых офшоров и богатых нерезидентов. И после всего этого власти нашим людям лукаво объясняют, что это не рубль у нас позорно опускается, а курс доллара повышается?! Кому, кроме умственно отсталых, предназначаются такие оглуплённые объяснения, «что в лоб, что по лбу»? Ответ прост: вы нам до уровня инфляции ограничили рост тарифов на продукцию естественных монополий, урезали траты и «парашюты» и заставили изрядно поиздержаться на офшорах (40 млрд долл.), Олимпиадах и саммитах (ещё около 50 млрд долл.) — вот вам бешеный рост курсовых разниц, которого нет нигде в мире. Должен же кто-то за всю эту роскошь платить! Не нам, упырям от власти, тратиться! Наши 15–20 % прибыли при увеличении ВВП на 1,5 % в год — дело святое. Отдайте и не грешите! И до тех пор, пока бенефициары валютной халявы у нас не будут — поимённо! — привлекаться к уплате налога на валюту и не будут от своего имени и за свой личный счёт покрывать указанные траты, обесценивание рубля будет у нас продолжаться сколь угодно долго. И его стабильного даже на кратно опущенной отметке не жди! Увы, Россию ждёт очередной дефолт…

И на этом фоне как нам быть с явно тенденциозными оценками итогов 2013 года? Умалчивать нельзя оглашать! Так, что ли? Не теряем ли мы свою привлекательность, отказываясь от таких реальных оценок? Не увеличиваем ли мы энтропию недоверия, не отталкиваем мы от себя многих верных друзей подозрениями в честности и достоверности наших оценок? Не пора ли и не выгоднее ли нам отказаться от культивируемой у нас практики лжи — даже не во имя спасения, как у врачей, а во имя комфортного пребывания во властных креслах — замалчивать и забалтывать правду? Не пора ли нам, как в суде, вести себя честно и достойно и, свидетельствуя без принуждения и без присяги, всегда и везде, независимо от сословной принадлежности и служебного положения, сообщать, заявлять и говорить правду, только правду, и всю правду. Ведь правда во все времена и у всех народов, и в особом порядке на Руси, всегда, даже на войне, ценилась выше любого «благородного» вранья и лжи!

И при этом всегда было важно (а сегодня, быть может, важнее всего) народное умение так мудро и добропорядочно сказать правду, чтобы, несмотря на всю её горечь, никого не обидеть и не множить между людьми реактивные чувства подозрений, неприязни, злобы и мести. Как бы научить наших чиновников так достойно говорить такую драгоценную правду нашему народу сегодня? Ведь более мощной силы, чем правда, на свете нет! Именно благодаря ей наш народ выигрывал все самые страшные и лютые войны! Так почему мы так плохо и расточительно используем этот наш самый главный и драгоценный ресурс сегодня? Почему наши чиновники так скупо окормляют государственную Россию, не говоря уже о нас, правдой? Почему у них правда, как последняя сирота, на привязи и в загоне? Кого они боятся? Или они знают что-то такое, чего мы принципиально не знаем и знать не можем? Кто ответит нам на эти вопросы? Ответов нет, народ безмолвствует…

Не затишье ли это перед бурей?

Елена Ларина, Владимир Овчинский. Русское чудо XXI века

Третья производственная революция в России не только возможна, но и весьма вероятна

На пороге третьей производственной революции

Более 50 лет назад, в июне 1963 года в Кремлевском Дворце съездов состоялась премьера фильма, на которой присутствовало не только руководство Советского Союза, но и весь дипломатический корпус. Это был двухсерийный художественно-документальный фильм «Русское чудо», снятый кинематографистами уже не существующей теперь страны — ГДР о другой канувшей в Лету стране — СССР. Съёмки фильма были приурочены к запуску первого советского спутника, а завершились после полёта Юрия Гагарина в космос. Как раз в этот период Джон Кеннеди произнёс свою хрестоматийную фразу: «Если не хотите учить русский, учите физику».

Фильм рассказывал о том, как страна с разрушенной до основания экономикой и инфраструктурой, лишившаяся каких-либо технологий и организационной культуры, поголовно безграмотная за короткий срок превратилась не только в мощную индустриальную и военную державу, одержавшую победу в Великой войне, но и успешно соревнующуюся за мировое господство с Соединёнными Штатами Америки.

Казалось бы, парадоксально, но уже в 7080-е годы многократные попытки вновь показать по Центральному телевидению фильм «Русское чудо» наталкивались на отказы высших телевизионных начальников, действующих по указке тогдашнего ЦК КПСС. Говорилось, что «не надо приукрашивать действительность». «Русское чудо» в тот период было уже не нужно подавляющей части правящего партийно-бюрократического слоя. Ведь главный смысл фильма состоял в том, что потенциал Страны Советов был таков, что в конце ХХ века вполне вероятным является ещё одно «Русское чудо». На протяжении четверти века после выхода фильма на экраны советская наука и техника успешно подтверждали вывод восточно-германских кинематографистов. Практически во всех ключевых сферах — от космоса до исследований морского дна, от биотехнологий до энергетики, от вычислительной техники до новых типов вооружений — были совершены прорывы, которые при их инженерном и промышленном подкреплении могли бы произвести переворот в мировом хозяйстве.

Это — не преувеличение. Сразу же после прихода на пост президента США Рональда Рейгана на самом высоком уровне был запущен проект «Сократос» под руководством физика, полковника М. Секоры. Наиболее детальный, документированный и ориентированный на сегодняшний день отчёт о проекте «Сократос» опубликован в книге Эрвина Экмана «President Reagan's Program to Secure U. S. Leadership Indefinitely: Project Socrates». Главная цель проекта состояла в объективном анализе уровня конкурентоспособности критических отраслей промышленности США, выявлении сфер науки и техники, где США отставали от СССР, Европы, Японии и в осуществлении экстраординарных мер по преодолению отставания и обеспечению лидирующих позиций во всех критических технологиях уже в течение 80-х годов. Проект реализовывался во всех ключевых отраслях науки, промышленности и технологий Соединённых Штатов с вовлечением в него всех крупнейших высокотехнологичных корпораций, университетов, исследовательских центров и т. п.

В СССР в это время случилась перестройка. Научно-технические направления прикрывались и лишались финансирования буквально ежемесячно. В общем, пока американское государство взялось за ликвидацию технологического отставания, осуществило массированное вливание средств в науку и технику, Советский Союз предпочёл тупиковую модель нефтепотребительского социализма. Тогда же в стране приняли к руководству к действию слова заокеанского президента Д. Кеннеди с точностью до наоборот. Бросили учить физику и стали учить английский.

Несмотря на все неблагоприятные обстоятельства, внутри различных сегментов российской экономики, и прежде всего военно-промышленного сектора, продолжали развиваться островки высоких технологий. Как это ни удивительно, наибольших успехов практически в большинстве сфер науки и техники Советский Союз достиг на технологическом уровне в самом конце 80-х годов, когда в полной мере начал действовать ранее созданный научный задел. Символом триумфа советской технологической мощи стал до сих пор не воспроизведённый в мире вывод на орбиту крупнотоннажного непилотируемого возвращаемого орбитального комплекса «Буран» с его успешным возвращением на Землю. Другой поразительной иллюстрацией этих достижений является недавняя предновогодняя публикация одного из крупнейших американских журналов, где выделялись семь наиболее перспективных энергетических технологий на ближайшие 15 лет в сфере ядерной энергетики. Пять из них к 1991 году уже существовали в Советском Союзе либо в виде опытных образцов, либо доведены до стадии инженерных расчётов и стендовых испытаний.

В постсоветской, «демократической, рыночной России», о фильме «Русское чудо» уже никто не вспоминал. И уже никто не говорил о приукрашивании действительности. На глобальном уровне уже стояли другие задачи: признать ту действительность преступной, забыть о ней и никогда к ней не возвращаться. Эти цели во многом были реализованы. И главное — в общественное сознание была вбита устойчивая установка на то, что никакого нового русского чуда уже быть не может, что новая Россия должна быть просто встроена в общемировой процесс и пользоваться благами западной цивилизации, не претендуя ни на какое первенство и тем более чудеса в развитии.

Тем не менее, случилось то, что случилось. После краха СССР в мире окончательно восторжествовала мутация капитализма — потребительский финансизм. В 90-е-нулевые годы показалось, что научно-технический прогресс остановлен навсегда и все разработки сводятся к выпуску новой модели iРad или других гаджетов. Возможно, так бы и продолжалось, если бы не глобальный финансово-экономический кризис, начавшийся в 2008 году. Под угрозой тотальной крупномасштабной катастрофы на Западе и на Востоке пришли в действие ослабленные и подавленные крахом СССР научно-технологические силы, которые соединились с государственными, венчурными и рисковыми капиталами, вставшими на ноги в ходе интернет-революции и накопившими огромные ресурсы всех типов информационными гигантами и определёнными политическими силами, заинтересованными в выживании глобальной мировой системы.

Параллельно с проведением частично целенаправленных, а частично — стихийных мер по ограничению всевластия спекулятивно-финансового и банковского капитала произошло усиление корпоративных, государственных и социальных структур, делающих ставку на высокие технологии как гарантию выживания современного социума и обеспечение его развития.

При всех несомненных острых проблемах, противоречиях и трудностях, которые имеются в США, Западной Европе и Японии, буквально на наших глазах разворачивается и набирает темпы Третья производственная, или промышленная, революция.

Любопытно, что даже сейчас, когда страна вырвалась из хаоса 90-х годов, идеологическая машина и левых, и правых в основном говорит о тяжёлых перспективах экономического, финансового развития, стращает тяжёлыми социальными последствиями. При этом в современном российском обществе практически не обсуждаются те проблемы, связанные с экономическими чудесами XXI века, которые обсуждаются в обществе западном и уже восточном.

А доступная информация свидетельствует о том, что при всех несомненных острых проблемах, противоречиях и трудностях, которые имеются в США, Западной Европе и Японии, буквально на наших глазах разворачивается и набирает темпы Третья производственная, или промышленная, революция.

Своим названием она обязана международному бестселлеру Джереми Рифкина «Третья промышленная революция», которая стала настольной книгой многих политиков и Востока, и Запада. Её автор признан одним из наиболее влиятельных экономистов современности. Он является советником Еврокомиссии. Среди его поклонников — Барак Обама, Политбюро Коммунистической партии Китая, правительство Бразилии, а на постсоветском пространстве — руководство Казахстана. На основе идей Рифкина разработан план дальнейшего экономического развития Евросоюза, который уже принят Европарламентом.

Наряду с книгой Дж. Рифкина о Третьей производственной революции возвестили ещё две работы. Они стали настольными книгами не только в высоких государственных кабинетах, но и, прежде всего, в бизнесе, среди новой генерации научно-технического и программистского сословий. В их число входит книга Питера Марша «Новая индустриальная революция: потребители, глобализация и конец массового производства» (The New Industrial Revolution: Consumers, Globalization and the End of Mass Production). Питер Марш — редактор одного из наиболее авторитетных в мире журналов «Economist», постоянный автор Financial Times. И бестселлер Криса Андерсона «Производители: Новая промышленная революция» (Makers: The New Industrial Revolution).

При всем различии позиций авторы едины в том, что производственная революция означает глубокие, быстрые в исторической перспективе, скачкообразные (фазовые) изменения в самих основах техники и технологий, используемых во всех основных отраслях хозяйства. Эти изменения ведут к необратимым и качественным сдвигам в организации труда и производства, системах снабжения, маркетинга и потребления. Производственная революция изменяет базовые структуры экономической жизни. Полностью перестраивает социум и привычные способы его регулирования. Преобразует политические институты. Любая производственная революция имеет неоспоримые положительные эффекты и неизбежно связана с целым рядом негативных социальных последствий и проблем для широких масс населения.

Третья производственная революция по своим масштабам, последствиям и сдвигам стоит не только наравне, а возможно, и превосходит первую и вторую производственные революции. Первая производственная революция конца XVIII — начала XIX века была связана с текстильной отраслью, энергией пара, углем, железными дорогами и т. п. Вторая производственная революция конца XIX — первой половины XX века стала детищем электричества, двигателей внутреннего сгорания, триумфом машиностроения и конвейера как метода организации производства.

Уже на начальных стадиях Третьей производственной революции можно выделить несколько определяющих её черт:

• во-первых, одновременное широкое производственное применение различных независимых кластеров технологий. Прежде всего, робототехники, 3D печати, новых материалов с спроектированными свойствами, биотехнологий, новых информационных технологий и, конечно же, диверсификация энергетического потенциала производства и общества;

• во-вторых, постоянно возрастающее взаимодействие между отдельными технологическими кластерами, их своеобразное «слипание», взаимное коммулятивное и резонансное воздействие друга на друга;

• в-третьих, появление на границах технологических кластеров принципиально новых, не существовавших ранее технологий и семейств технологий, в которых кластеры взаимодействуют между собой.

Основой основ превращения отдельных технологических кластеров или паттернов в единый технологический пакет играют информационные технологии, которые проникают буквально во все стороны технологической и производственной жизни, связывая между собой отдельные технологические блоки. Наиболее яркими примерами этого являются такие технологические паттерны, как биотехнологии, робототехника, управляемая на основе больших данных, и т. п. По сути, уже на начальном этапе индустриальной революции можно говорить о формировании единого технологического пакета Третьей производственной революции.

В сфере организации производства и труда отличительной чертой Третьей производственной революции является миниатюризация производства в сочетании с сетевой логистикой и персонификацией потребления продукции. Правда, при всей миниатюризации и демократизации производства одновременно будет возрастать зависимость мелкого производителя от поставщиков Больших Данных[5], программных продуктов и интеллектуальных услуг, которыми останутся, по мнению Дж. Рифкина, крупнейшие информационные компании типа IBM, Google, Amazon и проч.

Иными словами децентрализация производства, переход к прямым связям в сфере распределения и персонификации потребления будет происходить в условиях сохранения господства цифровых гигантов, контролирующих ключевую технологию Третьей производственной революции — системы сбора, хранения, интеллектуальной обработки и распределённой доставки цифровых данных и компьютерных программ всех типов и размеров.

Первым ключевым направлением Третьей производственной революции является стремительная автоматизация и роботизация производства. Уже сейчас в Америке действует или готовится к пуску в ближайшие годы более 9 тыс. полностью автоматизированных производств. И это только начало. В Соединённых Штатах на 10 000 рабочих мест в производстве приходится 870 комплексно автоматизированных рабочих мест, в Японии — 400, в Корее — 270, в Китае — 32. В 2012 году, по данным Международной федерации робототехники, шире всего применялись человекоподобные роботы в Южной Корее. Там на 10 000 занятых приходилось 400 таких роботов, в Японии — примерно 320, в Германии — 250, в США — 150.

Первое место по уже установленным промышленным роботам уверенно держит Япония. Второе место занимает Китай. И лишь на третьем месте — Соединённые Штаты. Лидирующую пятерку замыкают Южная Корея и Германия. При этом, по оценкам специалистов, китайские роботы менее технологичны и применяются в основном на элементарных сборочных работах, связанных с выпуском традиционных гаджетов и бытовой техники.

Вторым направлением Третьей производственной революции, а по мнению Криса Андерсона, даже главной её движущей силой, является 3D печать. В основе 3D печати лежит технология под названием Additive Manufacturing, то есть аддитивное (впору сказать «поэтапное») изготовление. Метод подразумевает, что принтер послойно формирует изделие, пока оно не примет окончательный вид. 3D принтеры не наносят на бумагу краску, а «выращивают» объект из пластмассы, металла или других материалов.

Методы трёхмерной печати также заметно разнятся. 3D принтер может слой за слоем наносить жидкий материал (например, керамику или пластик), который сразу же застывает. Широко используется более технологичный метод, где сырьем служит порошковый металл (например, сталь, титан, алюминий). В этом случае лазерный луч скользит по отдельным слоям и, согласно заданной программе, плавит и склеивает те или иные крупицы друг с другом. Существует ещё множество различных типов 3D печати. На конец 2013 года выпущено уже более тысячи моделей различных 3D принтеров, рассчитанных как на принципиально различные методы печати и используемого материала, так и на совершенно различный бюджет.

Если на первом этапе принтеры в основном использовали гики (англ. Geek) и продвинутые дизайнеры, то затем наступила очередь инженеров и конструкторов. Ведущие компании стали активно использовать 3D печать для моделирования. Затем 3D печать пошла в массы. Например, выпускник Принстона Марчин Якубовски создал целую социальную сеть, объединяющую инженеров, конструкторов, энтузиастов 3D печати, которые совместными усилиями разрабатывают Global Village Construction Set — всё, что вам нужно в «глобальной деревне». В Сети публикуются в открытом доступе 3D чертежи, схемы, видеоинструкции, бюджеты и пользовательские инструкции. В результате появляется то, что К. Андерсон называет «индустрией облака», или «облачным производством». По его словам: «вы загружаете в глобальное сетевое облако заказ на продукт, который вас интересует, где дальше это задание находит своего оптимального исполнителя, который может произвести это максимально быстро, качественно и дёшево».

Линии 3D-печати в настоящее время строят Boing, Samsung, Siemens, Canon, General Electric и т. п. В результате к концу 2013 года мировой рынок продажи 3D принтеров оценивался от 3 до 3,5 млрд долларов и в среднем удваивается в течение полутора лет, т. е. следует знаменитому компьютерному Закону Мура. Бесспорным лидером как в производстве 3D принтеров, так и в их использовании являются Соединённые Штаты. Третьим направлением новой производственной революции является производство новых материалов, включая материалы с заранее спроектированными свойствами, композитные материалы и т. п. Необходимость появления широчайшей гаммы новых материалов диктуется, с одной стороны, требованиями широкого внедрения экономичной, эффективной 3D-печати, а с другой — развитием микроэлектроники, биотехнологий и т. п.

В своё время новое материаловедение связывали исключительно с наноматериалами, т. е. с новыми материалами, производимыми на основе миниатюризации. Однако действительность оказалась несколько иной. При всей важности нанотехнологий на сегодняшний день ключевое место заняло производство материалов с наперёд заданными, спроектированными характеристиками, требуемыми, с одной стороны, для выполнения изделием, изготовленным из этого материала, своей функции, а с другой — возможности использования для обработки таких материалов новых технологических методов, типа 3D печати. Лидерами в новом материаловедении и производстве принципиально новых материалов являются опять же Соединённые Штаты, Япония и Германия. Россия, несмотря на колоссальный научный и частично технический задел, созданный ещё в советские годы, благодаря достижениям институтов АН СССР и деятельности композитной промышленности в настоящий момент не входит в число лидеров. Хотя отдельные разработки у российских учёных имеются. Ярким подтверждением этого стал факт присуждения Нобелевской премии по физике за 2010 год А. Гейму и К. Новосёлову за новаторские эксперименты с графеном. Нобелевскую премию они получили как исследователи Манчестерского университета, но работу проводили, ещё будучи сотрудниками Научного центра в Черноголовке.

Ключевым направлением Третьей производственной революции является, без сомнения, биотехнология в широком смысле этого слова. По сути, сюда входит индустрия индивидуализированных лекарств, на которые делают ставку и фармацевтические гиганты, и новые, молодые, быстроразвивающиеся компании в этой сфере. Сюда же относятся различные виды регенеративной медицины. Широко используются возможности 3D печати для производства донорских органов. Сегодня это уже не фантастика, а прошедшая клинические испытания обыденность, которую взяли на вооружение, например, медицинские учреждения Франции, Германии, Соединённых Штатов и т. д. Буквально на днях стало известно, что создана и промышленно выпускается «биоручка». Она позволяет доставлять живые клетки и факторы роста непосредственно к месту ранения.

Нельзя не отметить, что вплоть до 1991 года советская микробиология и биоинженерия занимали лидирующие позиции в мире. По оценкам американских экспертов, благодаря существованию специализированного российского комитета — Главмикробиопром, с большой сетью подведомственных научно-исследовательских и производственных центров и учебных институтов, Советский Союз заметно опережал все другие страны мира во многих направлениях биотехнологий и генной инженерии. Однако затем, под флагом борьбы с биологическим оружием и в условиях погрома высокотехнологичных отраслей отечественной промышленности, значительная доля потенциала оказалась утерянной. Хотя, по оценкам зарубежных экспертов, при должной мобилизации сил Россия может, базируясь на имеющихся разработках и достижениях, действующих научных школах, диаспоре российских биотехнологов, работающих за рубежом, наверстать упущенное.

За последние два-три года Соединённым Штатам и частично Великобритании удалось осуществить подлинный прорыв в области создания экспертных систем, базирующихся на так называемых когнитивных вычислениях. В основу когнитивных вычислений заложены программы, в определённой степени моделирующие и имитирующие некоторые известные психофизиологические процессы. За счёт этого созданы программы, которые облают возможностями самодописываться и совершенствоваться, учитывая допущенные ими при решении тех или иных задач ошибки. Об активной работе в этом направлении объявили IBM, Google, Facebook, Amazon. com и проч.

Одним из первых плодов ранней стадии Третьей производственной революции становится возврат производства в Америку и Европу. В 2013 году более половины компаний с оборотом миллиард долларов, объявило, что в ближайшие несколько лет полностью вернёт производство из Китая и других азиатских стран в Соединённые Штаты. В США за последнее время темпы роста промышленности превышают динамику многих других секторов экономики. Создано более 500 тыс. несезонных рабочих мест. Это, конечно, не идёт ни в какое сравнение с 6 млн рабочих мест, потерянных промышленностью США. Но это места, в своей массе отвечающие требованиям Третьей производственной революции, с соответствующими показателями производительности и эффективности. Следует также иметь в виду, что 75 % новых разработок и технологий и почти 90 % новых зарегистрированных патентов создаются в США именно в сфере промышленного производства. Нельзя также не отметить, что в настоящее время Соединённые Штаты контролируют более 65 % высокотехнологичных разработок и 55 % высокотехнологичных патентов в мире. Подобные процессы активно разворачивается в Южной Корее, Японии. Началась реиндустриализация Великобритании. Спохватилась Германия, длительное время почивавшая на лаврах самой успешной высокоиндустриальной экономики XXI века. Пытается развернуть у себя Третью производственную революцию и Китай. Хотя именно в Китае в силу чрезвычайно высокой избыточной доли сельского работоспособного населения и занятости традиционным индустриальным трудом основной части городского населения реализовать достижения Третьей индустриальной революции очень и очень тяжело. А что же Россия?

Русский прорыв

Понятно, что в новых условиях старая экономика, базирующаяся на всенародном присвоении ренты и выжимании последних остатков из накопленного технологического потенциала, больше не работает. Точка невозврата действительно пройдена. Единственный выход в сложившемся положении — это осуществление Третьей производственной революции, причём в варианте гораздо более решительном и бескомпромиссном, чем за рубежом.

Дело в том, что в Соединённых Штатах, Европе, Японии и Китае существует достаточно большое число предприятий и владеющих ими мощных транснациональных групп, относящихся к традиционной, понемногу уходящей экономике. У нас же бездумные рыночные реформы и структуроразрушающая приватизация в значительной степени уничтожили старый производственный потенциал, и поэтому поле для Третьей производственной революции во многом расчищено. Ослаблены и группы, которые связывают своё существование с традиционными уходящими укладами. Вместо этих групп у нас имеются группы рентополучателей различного типа. Но, как показывает история, противодействовать рентополучателям легче, чем монополистическим группам с особыми интересами.

Наконец, у нас, в отличие от большинства стран мира, в силу длительного пренебрежения к образованию и квалификационной подготовке, нет мощных профессиональных групп, которые будут препятствовать Третьей производственной революции. Например, сегодня в Соединённых Штатах в этом направлении уже активно действуют юристы, психоаналитики, офисные работники среднего звена и т. п.

Что же касается навыков и знаний, необходимых для уверенной работы в рамках Третьей производственной революции, то сегодня уже существует целая гамма соответствующих учебных курсов, практических платформ, методов получения не столько знаний, сколько умений. Ими можно спокойно воспользоваться и не изобретать велосипед. В крайнем случае перевести ключевые курсы на русский язык и договориться о возможности проведения практических занятий, опять же на русском. Как показывает опыт, ведущие мировые университеты, а также компании — производители роботов, 3D принтеров, облачных платформ и т. п. охотно идут на это и поддерживают соответствующие инициативы.

Третья производственная революция в России не только возможна, но и весьма вероятна. Ведь она не является каким-то «русским чудом», а представляет собой своего рода производственную необходимость, которую нужно реализовать спокойно, трезво, систематично и дисциплинированно.

Направления русского прорыва

Когда говорится и пишется, что экономика нашей страны не должна зависеть исключительно от топливно-энергетического комплекса, — это ни в коей мере не означает, что этот комплекс не является, по сути, единственно работающим сектором экономики, реально обеспечивающим её текущую жизнедеятельность. Поэтому Третья производственная революция должна развернуться именно в этом комплексе. Этому способствуют по меньшей мере три обстоятельства.

Первое. В прошлом году Президент Российской Федерации В. В. Путин сказал: «Все без исключения недропользователи обязаны соблюдать существующие условия разработки месторождений, полностью извлекать полезные ископаемые на всём предоставленном участке, а не работать по принципу „снятия сливок“. Здесь имеется в виду прежде всего, конечно, использование соответствующих технологий…» Подавляющее большинство таких технологий хорошо известно и прошло практическую апробацию. Многие из них имеют отечественное происхождение. Другими — располагают наши зарубежные партнёры крупнейших российских корпораций. Поэтому дело за малым — начать делать дело. Тем более что конъюнктура нефтегазового рынка к этому принуждает.

Второе. Россия в последние годы, прежде всего в лице топливно-энергетического комплекса, и в первую очередь «Газпрома» и «Роснефти» возвращается в Арктику. Причём делает это на долговременной системной основе. Буквально в самые последние месяцы запущена уникальная нефтедобывающая платформа «Газпрома» на Приразломном месторождении на Арктическом шельфе. Наращивает объёмы добычи и обустраивается гигантский международный проект «Ямал СПГ». Набирает мощность расположенное на Таймыре Ванкорское месторождение «Роснефти». Завершаются подготовительные работы к разворачиванию проекта по освоению крупнейшего месторождения редкоземельных металлов в Якутии, где свои возможности объединили новосибирские учёные, частный бизнес, власти Якутии и Федеральный центр. Приход в Арктику, и вообще на Север, означает не только создание новых платформ добычи, но и целые инфраструктуры жизнеобитания, транспортировки и логистики.

В отличие от безумных проектов гайдаровских реформаторов, предложивших просто бросить европейский и азиатский север России, крупнейшие российские нефтегазовые компании с преобладающим государственным участием вместе со своими зарубежными партнёрами фактически занимаются созданием нового Арктического ценоза. Этот ценоз включает в себя и самые передовые технологические кластеры, складывающиеся в целостный технологический пакет Третьей арктической индустриальной революции, сложные системы постоянной человеческой жизнедеятельности в этих районах, самые передовые природосберегающие технологии, охраняющие экологию региона, гарантирующие его от повторения судьбы Мексиканского залива. Совершенно очевидно, что при тщательном продуманном подходе создание Арктического индустриального ценоза может стать одним из главных локомотивов Третьей российской производственной революции.

Здесь, конечно, важно преодолеть свойственное любой крупной корпорации во всём мире стремление внутренней бюрократии использовать освоение ценоза для получения бюрократической ренты и отсечь от освоения ценоза передовые решения и технологии, напрямую не связанные с корпорациями. Это не чисто российская, а мировая задача, и решать её можно только за счёт обеспечения прозрачности, дисциплины и взаимного перекрестного контроля всех участников проекта.

Национальная задача освоении Арктического ценоза и реализация там технологического пакета Третьей индустриальной революции не должна быть поставлена под сомнение в случае неблагоприятного изменения цен на энергоносители. Существенный риск такого оборота событий есть. Однако задача освоения арктического ценоза — это не задача года или даже десятилетия. Поэтому на каком-то этапе надо быть готовым к тому, что освоение Арктического ценоза будет затратной задачей, когда государственные корпорации должны будут целевым образом датироваться. В этом смысле чрезвычайно важным и дальновидным является привлечение в качестве младших партнёров иностранных участников, которые заинтересованы в долговременном доступе к арктическим ресурсам и которые могут разделить с нашей стороной бремя создания техноценоза в годы неблагоприятной рыночной конъюнктуры.

Третье. В ходе развёртывания Третьей производственной революции в мире происходит отрезвление в отношении различного рода передовых технологий атомной энергетики. Целый ряд таких технологий, зачастую абсолютно без рекламы, а иногда и по возможности скрытно, запущен в последние несколько лет в Соединённых Штатах, Франции, Великобритании, Китае. Речь идёт, в частности, о ториевой энергетике, сверхмалых атомных реакторах и т. п.

Нынешний «Росатом», без сомнения, является мировым лидером и уверенно контролирует не только внутренний рынок, но и высококонкурентен за рубежом. В России в атомной и близких к ней энергетических отраслях накоплен огромный потенциал принципиально новых проектов, которые находятся в высокой степени готовности, и при должной политической воле и неусыпном контроле, а также целевом выделении ресурсов на подобные проекты они могут быть запущены и реализованы даже быстрее и лучше, чем их зарубежные аналоги. Поскольку за рубежом в значительной степени приходится начинать в этой сфере либо с нуля, либо использовать старые российские лекала.

Отдельная, принципиально новая задача связана с разворачиванием Третьей индустриальной революции по тем направлениям, в рамках тех кластеров и технопакетов, которые формируются в настоящее время на Западе и Востоке. Нашим большим преимуществом является то, что первоначальную работу, что называется, нулевой цикл, осуществили за нас другие. Сегодня уже ясны магистральные направления Третьей производственной революции, её основные кластеры, базовые технологии, квалификационные навыки, нужные для работы в новых условиях, и т. п.

Для того чтобы максимально быстро и решительно начать эту работу в нашей стране, нужны, прежде всего, организационные меры, а также изменения некоторых наших привычных поведенческих установок и взглядов.

Есть основания ожидать, что по целому ряду направлений Третьей производственной революции итоги инвентаризации внутренних российских научно-технических разработок окажутся неутешительными. Несмотря на несомненную печальность подобной констатации, в ней, вообще говоря, нет ничего страшного. При решительном проведении в России Третьей производственной революции надо максимально широко использовать зарубежный опыт и возможности в самых различных формах. При этом создание дочерних структур западных гигантов в России является отнюдь не единственной и даже не главной и лучшей формой трансферта технологий Третьей производственной революции. Хорошо известно, что разработчиками этой технологической волны являются университеты, а также небольшие, быстро развивающиеся компании, которые затем зачастую покупают гиганты, начиная от Google и заканчивая Lockheed Martin. Никто не мешает российским структурам участвовать в скупке подобных компаний.

Разумное соединение внутреннего и внешнего потенциала Третьей производственной революции в условиях слабости препятствующих ей институциональных барьеров и групп особых интересов позволит развернуть эту революцию в России более быстрыми темпами, чем во многих иных странах.

Третья производственная революция. Необходимые и достаточные условия

При всей важности технологических аспектов остаётся проза жизни, связанная с финансами, организационным обеспечением Третьей производственной революции.

Сама по себе Третья производственная революция — предмет экономически рентабельный и на относительно короткой перспективе самоокупаемый.

Однако в любом случае для старта технологических нововведений, особенно учитывая отсутствие развитой частной венчурной инфраструктуры, неизбежно потребуются немалые деньги. Причём вряд ли можно ожидать сколько-нибудь значительных отвлечений средств из государственного бюджета, который на долгие годы, вероятно, будет весьма напряжённым в силу непредсказуемых цен на энергоносители.

На опыте борьбы с офшорами государство наработало необходимый комплекс процедур, методов и нормативных подходов к исправлению ранее имевшихся законодательных недочётов и порождённых ими различного рода злоупотреблений. Дело осталось за малым — распространить этот опыт на сферу финансирования технологического прорыва. Причём сделать это таким образом, чтобы не залезать в казну, не использовать дополнительные средства государственного бюджета.

В этой связи вряд ли стоит изобретать мудрёные схемы, а лучше воспользоваться уже имеющимся отечественным и зарубежным опытом мобилизации ресурсов на высокотехнологичные проекты.

В течение текущего года будет принят пакет законов, предусмотренный в выступлении Президента РФ В. В. Путина, связанный с решительной деофшоризацией российской экономики. Цель законов, как известно, состоит в том, чтобы вывести бизнес из офшоров и помимо прочего пополнить государственную казну.

На опыте борьбы с офшорами государство наработало необходимый комплекс процедур, методов и нормативных подходов к исправлению ранее имевшихся законодательных недочётов и порождённых ими различного рода злоупотреблений. Дело осталось за малым — распространить этот опыт на сферу финансирования технологического прорыва. Причём сделать это таким образом, чтобы не залезать в казну, не использовать дополнительные средства государственного бюджета.

Учитывая широко распространившееся в мире среди миллиардеров и миллионеров веяние благотворительности, представляется, что можно найти очень серьёзных и влиятельных, чрезвычайно богатых людей, которым их коллегам было бы сложно отказать в просьбе создать российский благотворительный технологический фонд. При этом ключевым моментом должно стать то, что средства в этот фонд должны вносить все, кто получил сверхдоходы на приватизации и на работе с государством. Причём распоряжаться этим фондом, вероятно, должно не государство, а какие-то другие структуры. Подобный опыт можно посмотреть в Америке в эпоху создания университетов.

Конечно, важным являются вопросы налогообложения компаний третьей технологической волны, работающих в рамках Третьей производственной революции, включая «закрывающие» технологии. Принципиально, с некоторыми доработками, для этих целей вполне может подойти режим «Сколково». В этом случае проекты, несомненно, послужат во благо России.

При желании можно найти и ещё немалое количество вполне легитимных, строго соответствующих общепринятой мировой практике принципов и способов финансирования «русского чуда XXI века».

Сергей Черняховский. Функция Путина

Как обеспечить консолидированную поддержку со стороны общества

Решение практических — и в то же время стратегических задач, стоящих сегодня перед Россией, — требует обеспечения консолидированной позиции и поддержки общества.

Притом что на сегодня оно ценностно и идеологически расколото, как по отношению к идеологическим постулатам и символам, так и по отношению к тем или иным периодам российской истории: дореволюционному и советскому.

Задача и возможность консолидации и преодоления этого раскола — роль политического лидера, в данном случае Путина, тем более что на сегодня он остаёется самым популярным политическим деятелем страны.

Основной принцип деятельного политического согласия: нельзя детерминировать себя прошлым — нужно детерминировать себя будущим.

Те, кто идентифицируют себя в большей степени с досоветским периодом — «белые», и те, кто идентифицирует себя в основном с советским периодом — «красные», никогда не сойдутся между собой в оценке основных культовых эпох того времени, в идеологических постулатах и в методологии.

Но они сойдутся друг с другом, как и с «трёхцветными», в признании, что суверенитет России — по определению приоритетен, что «рыночная парадигма» в XXI веке порочна и бессмысленна, что Россия должна иметь сильную и современную армию, авиацию и флот, передовые технологии и должна тем или иным путем восстановить свою территориальную целостность в границах минимум 1985 года и зоны влияния, оговорённые Потсдамской конференцией 1945 года. А также в том, что в стране должно быть создано постиндустриальное производство и сама она должна быть социальным государством.

В этом отношении задача Путина, необходимая для решения основных задач завершения эпохи, — это создание подобного политического союза, включающего в себя две составные.

Первая — восстановление единства истории. Вторая — конструирование единства целей.

И это не только желаемая задача, но и реальная возможность, потому что в том или ином виде эти постулаты заложены им в его предвыборных программных статьях и инаугурационных указах.

Поставленные в них задачи таковы, что не могут быть выполнены без восстановления сильной роли государства в жизни общества. Это значит, что функционально нужен своего рода политический союз, коалиция тех, кто является сторонником сильной роли государства.

Но сами они — разъединены и расколоты. Причём не только организационно — но и идеологически. В своих пристрастиях к тем или иным политическим моделям и историческим периодам.

На сегодня картина пристрастий к тем или иным политическим идеалам и моделям выглядит примерно так: сторонниками нынешней политической модели являются примерно 22 % граждан. Сторонниками оппонирующей ей постмодернистской «западной модели» — порядка 16 %. 11 % — это сторонники «традиционализма», считающие целесообразным восстановление монархии (при этом лишь половина из них — 6 % — всерьез выступают за возвращение изгнанной в годы революции династии). И наибольшее число 36 % — являются сторонниками советской политической модели, существовавшей до катастрофы конца 1980-90-х гг.

Условно говоря, в нынешней России 11 % — «белых», 16 % — «голубых», 22 % — «трёхцветных» и 36 % — «красных». Большинства нет ни у кого. И оно возможно лишь в некоем союзе или коалиции. Причем, что особо нужно отметить, — серьёзное большинство нельзя создать никакой комбинацией, исключающей «красных»: даже если представить себе маловероятную коалицию «белых», «голубых» и «трёхцветных» — она насчитала бы лишь 49 %, то есть, дав относительное большинство, она не дала бы твердого и абсолютного.

Ясно, что в сегодняшних условиях в первую очередь опора Путина — сторонники нынешней власти, «трёхцветные», но их — лишь 22 %. Большинство можно иметь только при соединении с ними 36 % «красных». Вдвоём они уже имеют 58 %, устойчивое абсолютное большинство, и могут обойтись без других членов коалиции. Если в этот союз добавляются «белые» — данный «этатистский политический союз» набирает более двух третей сторонников — 69 % и, опираясь на него, можно проводить любой прорывной курс.

Путин возглавил страну на девятом году после катастрофы разрушения СССР. Разрушения его и как единого Союзного государства, и как самой государственной системы. Конструктивно его властная организация была выстроена таким образом, что могла эффективно существовать только при обеспечении единых целей и её системно-функционального единства иным смысловым началом, которым была Коммунистическая партия.

Ликвидация последней означала изъятие из государственной системы того соединяющего компонента, связывающего начала, без которого данная конфигурация и данная государственная система существовать не могла.

Территориальная раздробленность, разрушение системы государственных институтов дополнились экономической катастрофой перехода к примитивным рыночным отношениям, которые означали деиндустриализацию и почти полное уничтожение созданных на предыдущих этапах плацдармов высокотехнологического и постиндустриального производства.

Причём все эти процессы не просто были доведены до определённого состояния разрушения — они были запущены как процесс углубляющейся деградации социальной и экономической жизни.

Отсюда непосредственной задачей, которую Путину объективно предстояло решить, — было остановить этот процесс социальной энтропии. Следующей — восстановить тот уровень развития экономики и собственно производства, которые страна имела ко второй половине 1980-х гг. Но кроме того — наверстать отставание страны от мирового уровня экономики, которое усугубилось в результате падения в 90-х годах прошлого века.

Первую задачу Путину удалось успешно решить. В решении второй он смог существенно продвинуться, хотя уровня производства РСФСР 1990 г. нынешняя РФ по большинству видов продукции ещё не достигла. Третье — остаётся камнем преткновения, хотя примерно именно эти задачи поставлены в предвыборных программных статьях весны 2012 года и президентских инаугурационных указах.

Но катастрофа 90-х — это не отдельное самостоятельное явление в истории России. Дело не в том, что Путин пришел к власти на её девятом году. Эта катастрофа была лишь одной из нисходящих стадий фазовых волн революционной эпохи, начавшейся в России в 1917 году. Революционные эпохи — это те обычно несколько десятилетий, которые следуют за самим актом Великой Революции, в течение которых, в череде восходящих и нисходящих стадий, происходит реализация и утверждение тех идеалов, которые выступили стимулами свершения базовой, материнской, революции и в течение которых решаются те цивилизационные задачи, которые вызвали к жизни акты этих революций.

В XVII веке в Англии утверждение базовых идеалов революции заняло период от 1640-го до конца 1710-х годов. В XIX столетии во Франции та же задача решалась от 1789-го (падение Бастилии и образование Учредительного собрания) до 1875 года, когда произошло окончательное утверждение основ республиканского правления.

Цивилизационными задачами, породившими Великую французскую революцию, были: переход к индустриальной стадии производства и системе демократического правления. Первая была решена к 1860 году, в период второй империи Луи-Наполеона, вторая — в 1875 году, с подписанием президентом Франции и монархистом маршалом Мак-Магоном Конституционных положений, утверждавших в стране Третью республику и последовавшей за этим его добровольной досрочной отставкой.

Цивилизационными задачами, породившими Великую Октябрьскую Социалистическую Революцию были:

1) завершение перехода к индустриальной эпохе развития и переход к тому, что сегодня принято называть постиндустриальным обществом;

2) создание системы социальной демократии и социального государства. Первая, в части создания индустриального общества, была решена в 19301940-е годы, а в части перехода к постиндустриальному обществу — решалась, но застопорилась на рубеже 1980-х. Вторая из указанных выше задач в СССР была решена полностью, но всё созданное было разрушено в период авантюр конца 1980-х и первой половины 1990-х гг.

Так что главное не то, что Путин пришёл к власти на девятом году нисходящей катастрофической волны 1990-х гг. Главное — что он пришёл к власти на 83-м году начатой в октябре 1917 года Октябрьской революционной эпохи — по циклам Французской революционной эпохи это примерно соответствует 1872 году, когда Коммуна уже была подавлена, но Республика еще не утверждена, и борьба между монархистами и республиканцами за основные принципы будущего политического устройства страны близилась к завершению.

Во Франции, с утверждением системы республиканского правления, задачи эпохи оказались выполнены, и сама Революционная эпоха — завершена.

В России на сегодня оказались не решены именно те задачи, которые вызывали к жизни Революцию 1917 года. Но революция заканчивается не тогда, когда ее сторонники подавляют сопротивление ее противников, и не тогда, когда казнён прежний правитель либо низложен вождь революции, — она заканчивается, когда разрешены породившие ее проблемы. И тем самым исторически решается спор и устраняется раскол между теми, кто её совершал, и теми, кто против нее боролся, — между ними, либо между их политическими и идеологическими преемниками и наследниками.

Поэтому, как ни парадоксально, в цивилизационно-эпохальном плане функция Путина в обобщенном виде — завершить решение этих задач. Либо он их решает — либо эпоха продолжится в своих новых фазах подъёмов и спадов, дочерних революций (во Франции за указанный период — кроме материнской революции 1989 года их было около пяти: 1815, 1830, 1848, 1870, 1871) и, соответственно, контрреволюций и реставраций.

По сути Путин это в значительной степени понимает, что и выразилось и в его предвыборных статьях, и в его инаугурационных указах. Но на сегодня он имеет свои ограничения, мешающие ему в его действиях.

Часть из них — субъективная:

• он всё еще верит в рыночную экономику;

• он не решается твёрдо встать на сторону большинства и тех, кто готов его поддерживать;

• он не верит в тех, кто готов в него верить;

• он не решается отстранять тех, кто вреден для него самого, и привлекать тех, чьи цели совпадают с провозглашёнными им целями, кто готов поддерживать его, имея в виду не то, что можно получить от этого сегодня, а то, что останется после.

Но есть и объективная часть ограничений. Путин пришёл к власти не в результате многолетней борьбы и не во главе партии своих приверженцев, и, собственно, сам он к этой власти не стремился и её не хотел. Но когда она ему досталась, принял на себя не столько даже власть — власти в 1999 году просто не было, а символическое получение её от бывшего президента означало почти политическую гибель, — принял ответственность.

В книге братьев Стругацких «Парень из преисподней» есть строки: «Ты ведь Бойцовый Кот, Гаг?.. — Так точно! — Гаг приосанился. Бойцовый Кот есть боевая единица сама в себе, — в голосе сухопарого зазвенел уставной металл, — способная справиться с любой мыслимой и немыслимой неожиданностью, так? — И обратить ее, — подхватил Гаг, — к чести и славе его высочества герцога и его дома!»

Вот что, кстати, делать, если вы поклялись держать в руках Щит и Меч, защищая святое для вас Дело, но те, кто призвал к нему, — предали или разбежались… Те, от кого вы ждете команд, — на связь не выходят либо отдают явно невнятные распоряжения. А те, кто говорит, что не предал и утверждает, что Делу верен, ведут себя столь неадекватно и нелепо, что остаётся гадать: то ли они провокаторы, то ли полные идиоты?

Когда ты не знаешь, кто рядом: не доверяющий единомышленник или завоевывающий доверие враг? А тот, кто ищет связи с тобой, — то ли действительно связной Центра, то ли занявший его место агент гестапо…

Он был своим среди чужих и чужим среди своих.

И никакой способной поддержать «партии большевиков», и никакого «вооружённого и организованного пролетариата», способного стоять насмерть и раз за радом посылать по мобилизации в борьбу новые и новые полки. А в остальном — как тогда (только в переносном смысле): «Со всех сторон блокады кольцо, и пушки смотрят в лицо».

Задача Путина — завершить полосу пертурбаций. То есть — завершить Революционную эпоху. Но это значит довести Революцию до конца.

Сто лет назад два человека брали на себя ответственность решения проблем, стоявших перед Россией, — и решали они одни и те же проблемы: земельный вопрос, рабочий вопрос, национальный вопрос. Одним был Столыпин. Вторым — Ленин.

Столыпин хотел решить эти проблемы, примирив большинство и меньшинство, имущих и неимущих, вступил в конфликт с обеими сторонами, проблемы не решил — и сам погиб. И тогда их решил Ленин — чётко встав на сторону большинства. И теми методами, без которых, возможно, ещё можно было обойтись в 1910 году, но уже нельзя было обойтись в 1918-м.

Путину сто лет спустя и применительно к иным проблемам нужно делать тот же выбор: примирение непримиримых — или принятие стороны большинства. Путь Столыпина — путь поражения и гибели, открывающий путь тем самым «великим потрясениям», без которых хочется обойтись, или путь Ленина, путь управления этими потрясениями, их минимизации и победы.

В решении проблем такого значения всегда есть те, кто в их решении заинтересован — массы, и те, кому хорошо и без их решения — большая часть элиты. Массы интуитивно в целом сегодня за Путина. Элиты — в значительной степени против.

Но имеющаяся интуитивная поддержка масс в значительной степени ими же не доведена до степени осознанной выношенной позиции. То есть деидеологична. Есть задачи решения проблем — но нет идеологии и стратегии решения проблем. Идеология — это ценности и цели. Для поддерживающего сегодня Путина большинства цели — не определены, ценности — размыты. Как размыты на сегодня и представления о желаемых политических идеалах.

Чтобы исполнить свою Функцию, Путину нужно, не имея своей партии, — опереться уже не на пассивную, а на активную поддержку масс. Актуализировать её и энергетизировать. Для этого нужно то или иное идеологическое начало. Причём начало патриотизма для этого недостаточно. Патриотизм — это желание блага стране, но само благо при разных идеологических подходах будет выглядеть по-разному.

Синтез, тем более глубинный идеологический синтез этих сил, — невозможен, и попытка его сконструировать способна лишь поссорить их между собой: особенно «красных» и «белых», которые могут сойтись в оценках роли Сталина (как позитивной) и Горбачёва (как негативной), но, скорее всего, никогда не сойдутся в оценке роли самодержавия в новой истории России и Николая Второго, равно как в оценке Революции 1917 года и Ленина, Свердлова и других культовых фигур советской власти.

«Красные» никогда не сойдутся с «белыми» в оценке событий XIX–XX веков, причём не сойдутся на сакральном, ценностном уровне. Но они тем не менее могут сойтись в том, что можно назвать «принципом позитивной истории», а именно:

1. Путь и итог исторического развития России в целом позитивен.

2. Граждане России имеют все основания рассматривать её историю как предмет гордости, а не самоуничижения и покаяния.

3. Исторический путь страны должен рассматриваться как путь великих побед — хотя и оплаченных подчас высокой ценой.

Признание единства и самозначимости различных исторических периодов России, в широком разделении — монархического и республиканского, дореволюционного и советского, с одной стороны, объединяет представителей разных исторических пристрастий, но оно же ставит вопрос об акцентах прочтения этого единства: о приоритетности и соотношении каждого из них.

Один подход предполагает, что основным, базовым является досоветский период, а советский рассматривается как своего рода вторичный и позитивный только применительно к периоду восстановления государственной мощи с 1930-х гг.

Второй подход, напротив, полагает, что дореволюционный период есть историческое начало и историческая основа, переживавшая тяжёлый системный кризис в начале ХХ века, а советский — есть вершина российской истории и венец исторической миссии народов страны, первыми в мире создавших народное государство и общество, о котором люди мечтали тысячелетиями.

Историко-идеологические споры по этому поводу могут длиться годами и десятилетиями. Но два факта требуют в этом отношении особого учёта с точки зрения текущей политико-социологической значимости.

Первый — то, что наивысшего могущества Россия достигла именно в советский период, когда не только сыграла определяющую роль во Второй мировой войне, определив дальнейшее развитие человечества, не только совершила гигантские цивилизационно-технологические прорывы, включив две трети планеты в зону своего политического, экономического и идеологического влияния, но и воспринималась большей частью человечества как желаемый образец и модель будущего устройства мира.

Второй — то, что большую часть описанного выше тройственного политического союза составляли бы политические симпатизанты советской модели: 36 % из 69 % доли данного союза среди всех граждан.

С другой — что для населения России доля позитивных культовых образов и фигур советской эпохи ещё больше и начинает возрастать и в наиболее молодых группах.

По майским данным ФОМ 2013 года (http://fom.ru/Proshloe/37), 40 % граждан считают, что Ленин принёс стране больше пользы, и 18 % — больше вреда, в отношении Сталина эти цифры составляют соответственно 32 % и 23 %. Хорошим человеком Ленина считают 51 %, плохим — 10 % (http://fom.ru/Proshloe/10899).

Особо нужно обратить внимание на то, что если по мере снижения возраста от 75 лет и старше до 36–42 лет положительная оценка деятельности обоих лидеров снижается: для Ленина — с 61 % до 30 %, то при дальнейшем понижении возраста, с 28–35 лет до 18–22 лет, эта оценка возрастает с 30 % до 43 %.

Схожая картина наблюдается в оценке деятельности Сталина: с понижением возраста от 75 лет до 43–50 лет она снижается с 49 % до 24 %, но затем вновь растёт и в возрастной группе 18–22 лет достигает 34 %.

Иными словами, налицо явное улучшение отношения к двум главным знаковым фигурам, олицетворяющим советскую эпоху (то есть к базовому образу советского периода) именно у молодых поколений, то есть и Ленин, и Сталин занимают лидирующие позиции в молодёжном сознании.

При этом историческую роль Ленина положительной в истории России (http://fom.ru/Proshloe/10899) считают 57 %, отрицательной — 19 %.

По данным Левада-центра от апреля 2013 года, говоря об историческом значении Ленина, 58 % высказывают те или иные позитивные оценки против 25 % отрицательных (http://www.levada.ru/19-04-2013/o-lenine-i-leningrade).

Одновременно, согласно майским данным этого же центра, оценивая фигуру Николая Второго, только 23 % считают его безвинной жертвой, тогда как 55 % в тех или иных формулировках признают, что он заслужил свою судьбу.

Нужно учитывать и то, что сам коммунизм как общественное устройство подавляющее большинство граждан и сегодня оценивает положительно — 59 % при 15 % отрицательных оценок (http://fom.ru/obshchestvo/11120). Это же отношение, хотя и при естественной корректировке, характерно и для возрастных групп в диапазоне 18–30 лет: 47 % против 25 %.

Таким образом, налицо явное противоречие: с одной стороны стоит задача создания политического союза сторонников сильной роли государства в обеспечении развития общества — с другой есть явное противостояние исторической памяти социальных групп и сил, которые должны составить этот союз. Соответственно, стоит задача восстановления единства и значимости различных исторических периодов, с другой стороны — есть явное противостояние в оценках этих периодов и символов этих периодов.

С объективных позиций у Путина есть возможность политически преодолеть это противостояние образов и памяти своей позицией и своей политикой как бы «замкнуть» этот разрыв, обозначив собой продолжение позитивного в этих периодах. Но это требует и самоопределения по ряду оценочно идентификационных моментов.

Первый: наследником чего в обоих этих периодах он является. В обоих этих периодах, в частности, содержались и начала статичности, приводившей к стагнации и национальной катастрофе, и периоды высокой динамики и стремительных прорывов, из катастрофы выводивших.

Второй: какая социальная группа, из ориентированных на приоритетность этих периодов, политически более значима и может в большей степени служить опорой для решения тех задач, решение которых составляет Функцию Путина.

Третье: доминирующий характер и алгоритмы социальной деятельности какой эпохи в большей степени соответствуют характеру и требуемым алгоритмам решения этих же задач.

В отношении первого самоопределения, если определять единство досоветского и советского периодов через начала статичности, в том числе ценностной статичности, возникает проблема противостояния самих этих статичных начал: православной религии и официальной коммунистической идеологии. В них можно в определённой степени найти общее — и даже можно выстроить определённый союз между ними, — но по сути своей они методологически и мировоззренчески всегда будут нести в себе свое собственное противостояние — и противостояние по поводу оценки тех или иных исторических событий.

Сам по себе этот союз частично возможен и ситуативно полезен — но недостаточен и непрочен. Он эффективен как антиэнтропийный союз, определённый оборонительный союз в противостоянии разрушению тенденций постмодерна и внешних угроз, — но оборона всегда недостаточна, оборона — это смерть прорыва.

В большей степени оба исторические периода в своей значимости объединяются динамическим началом, обеспечивающим решение эпохальных задач России, её строительства и созидания. Динамическое начало прорывов для обоих периодов — это ключевые фигуры этих периодов: для досоветского — Иван III Великой и Иван IV Грозный, Пётр Первый и Екатерина Вторая, для советского — Ленин и Сталин.

В отношении второго самоопределения, с одной стороны, нужно учитывать, какая группа более многочисленна и в большей степени может служить электоральной опорой: идентифицирующих себя и образами досоветского периода в три-четыре раза меньше, чем идентифицирующих себя с образами советского, при этом именно последняя идентификация носит характер идентификации с образами прорывного развития и так или иначе ориентирована на него.

В отношении третьего самоопределения значимо именно то, что характеру стоящих сегодня задач соответствуют именно прорывные установки и прорывные алгоритмы деятельности, свойственные для советского периода. По сути, сегодня России нужно в новых условиях и на новом этапе пройти путь, подобный пути, пройденному СССР в своём восходящем развитии.

Ещё раз повторю: проблемы, которые нужно решать Путину, — это те же самые проблемы, которые в своё время вызвали к жизни Октябрьскую революцию. Можно спорить, какими именно методами и инструментами они должны реализовываться, но попытки противопоставить свою политику самим этим идеалам и, соответственно, их культовым образам — по определению контрпродуктивны.

Методы и инструменты могут быть модифицированы, но цели и ценности должны быть подтверждены.

Это обосновано с точки зрения существа этих целей и идеалов. Но это целесообразно и с точки зрения сегодняшней политической эффективности: в оценке Октябрьской революции вдвое большее число людей считают, что она принесла стране и их семьям больше пользы, чем вреда (http://fom.ru/Proshloe/10685), отвечая на вопрос, на чьей стороне тогда воевали их предки, в тринадцать раз большее число говорит, что на стороне красных, нежели на стороне белых; если бы пришлось делать этот выбор сегодня, в пять раз большее число решило бы воевать за красных, нежели за белых (http://fom.ru/Proshloe/10685).

Функция Путина — решение тех задач и проблем эпохи, не решив которые, страна не выйдет из состояния постоянных разрушительных пертурбаций. Чтобы решать эти задачи — нужно опереться на силу, способную быть опорой такой политики и участвовать в их решении, способную защитить и отстоять этот курс. Чтобы её иметь — нужно создать политический союз большинства. Создать его без приоритетной опоры на образы советского периода и на идентифицирующие себя с этим периодом большие социальные группы — невозможно.

Это не значит, что не нужно опираться и на другие социальные группы. Это значит, что нельзя не опираться на эти, как приоритетные. Этатистский политический союз, объединяющий сторонников разных историко-идеологических пристрастий, — своего рода современный аналог «партии политиков», возникшей в эпоху религиозных войн между католиками и протестантами во Франции, которую образовали люди, принявшие за основу постулат о том, что для страны не столь важно, будет в ней исповедоваться католицизм или протестантство. Гораздо важнее то, будет во Франции сильная государственная власть и сильный король — или не будет.

Современной России этот союз нужен не сам по себе — он нужен для обеспечения возможности решения задач и проблем эпохи, стоящих перед страной.

Проблемой дореволюционной России, приведшей тогдашнюю систему к катастрофе, — было то, что она не смогла решать стоявшие задачи и не смогла соответствовать созревшим в обществе идеалам. Проблемами позднего СССР, приведшими к катастрофе уже его систему, — было то, что его элита отказалась от доведения до конца решения тех же цивилизационных задач и завершения реализации тех же идеалов.

Сегодня и судьба страны, и судьба политики Путина будут зависеть от того же: сможет ли он довести до конца решение этих задач.

Постскриптум. Александр Проханов. Олимпийская буквица

Олимпиада грандиозная — стоцветная, стозвучная. Среди снегов явила собой загадочную пленительную мировую религию, которую исповедуют все страны, все континенты. Восхищённое человечество забыло свои распри и войны и явилось в Россию, чтобы поклониться всемирному божеству — этой большой белоснежной богине, которая обнимает и прижимает к груди всех истосковавшихся по единству людей.

Олимпийские дворцы и стадионы, ледовые и лыжные трассы — это храмы невиданной архитектуры, где совершается олимпийское религиозное действо. Олимпиада — это эмблема государства Российского, которое прошло чудовищные испытания, войны, гнетущую безнадёжность. И вот, миновав свой тёмный катакомбный период, Россия вновь прянула к свету. Поразила мир ликующим торжеством, обнаружив свои гигантские возможности. Собрала воедино всё лучшее, на что способна сегодня. Свои богатство и ум, необузданную фантазию и могучую волю, способность управлять громадными процессами, не только олимпийскими, но и мировыми, соединять инженерию и финансы, художества и утончённые технологии, превращая всё это в космическое олимпийское действо. Россия обнимает мир. Прижимает его к своей дышащей груди, к своему любящему сердцу.

Сколько наветов раздавалось и раздаётся в адрес России! Сколько желания взорвать, унизить, вернуть Россию во тьму! И на ненависть, клевету Россия отвечает любовью. Олимпиада — это любовь лучистая и прекрасная.

Открытие Олимпиады — бесподобное зрелище. Не цирк, не развлекательный балаган, не пышный театр. Это мистерия, в которой государство Российское воссоздаёт свою полноту, свои глубинные коды. Рассказывает миру о неповторимых тайнах русской цивилизации, о том, почему Господь сотворил загадочное явление, имя которому — Россия.

Мы видим град Китеж, всплывающий из пучины русского времени, куда в годину напасти, ускользая от врагов, пряталось русское диво. Не сгинуло, а притаилось, чтобы всплыть из пучины в урочный час, вновь обнаружить свою несказанную красоту. Это притча о русском чуде, о той божественной силе, что спасает Россию в самые страшные мгновения её истории. Град Китеж — это храм Василия Блаженного с его куполами, шатрами, стоцветными бутонами. Град Китеж — это волшебный цветок, который всплывает из чёрной дыры, превращается в цветущее могучее царство.

Храм Василия Блаженного был построен Бармой и Постником как образ рая, как восхитительный райский цветник, куда устремляются русские помыслы, наполняя райскими смыслами жизнь народа. Купола и главы собора отрываются от земли и медленно плывут в небесах, превращаясь в райский цветник. Град Китеж русской истории преображается в райскую мечту, сопутствующую всей жизни русского человека, всей жизни государства Российского. Такова притча о русском чуде, явленная нам в олимпийской поэме.

Потрясает мистерия красного авангарда. Этот ликующий взлёт народной души и воли, устремлённый в творчество. Преображение материи, одухотворение машин, очеловечивание железа, создание новой земли и неба руками и волей стремящегося к бессмертию человека. Красный авангард — революционный вихрь, увлекающий за собой всё человечество. Малевич и Татлин, Филонов и Кандинский, Петров-Водкин и Родченко. Под гениальную музыку Свиридова впервые за сто лет революционный русский авангард объявляется всемирным явлением. Русская революция с её мистерией бессмертия, с её стремлением в небеса, с её башнями и антеннами причисляется к бесценным достояниям человечества. Красная революция — продолжение притчи о русском чуде, о небесном космическом смысле русской цивилизации.

Преодолён трагический разрыв истории. Между храмом Василия Блаженного и башней Татлина больше нет непреодолимой пропасти. Русская история едина, грандиозна и великолепна. И каждая её ступень — это русская молитва, возносимая к небу, рывок русской ракеты в космическую бесконечность.

Эта космичность России присутствует на всём протяжении действа. Из космоса на громадный экран проецируются изображение земли, контуры государств, самой Олимпиады, напоминающей громадный космодром.

В чёрном космосе среди бриллиантовых звёзд загораются олимпийские зодиаки — это сверкающие в небесах спортсмены, бегущие по звёздной лыжне, кидающие шайбу в звёздную бескрайность, перепрыгивающие галактики. Всё восхитительное олимпийское представление основано на благе, на добре, на гармонии. В нём отсутствует тьма, отсутствуют застарелые шрамы и боли, нет места злу и насилию. Это благая проповедь, русская, обращённая к миру любовь.

Человечество в тенетах своих пороков и заблуждений, раздираемое войнами и распрями, взирает на Россию как на источник света, ждёт, когда же из русских уст прольётся новое слово жизни. Ждёт от многострадальной России того нового образа, который явится в мир на смену насилию, эгоизму, ненависти.

И благо, заложенное в олимпийское действо, является предтечей этого русского образа, обращённого к людям от всей широты и искренности русского сердца. Русское чудо, райская проповедь, русский космизм будут положены в основу новой вселенской справедливости.

Открытие Олимпиады демонстрирует «большой стиль», имперскую метафору, философию священного государства. Это означает, что в обществе среди наших художников, философов и идеологов есть место этому большому стилю, есть место для грандиозной идеологии света и блага. Открытие Олимпиады — это солнце патриотизма, которое взошло среди русских сумерек неверия, нигилизма и разочарования. Это солнце патриотизма станет светить нам и после Олимпиады, побуждая народ украшать свою Родину, оберегать и лелеять её как дивный сад.

И конечно, Олимпиада имеет имя, окрашена волей и страстью её радетеля. Имя Олимпиады — Путин. Это его град, его столица, его имперский памятник, который он возвёл на рубеже двух русских эпох. Теперь, когда завершился первый этап становления государства Российского, начнётся второй, исполненный новых задач и борений. Мы продолжим летопись государства Российского.

Олимпиада — это стоцветная буквица, за которой последует новая «повесть временных лет» — каким быть в грядущие годы государству Российскому.

Крымская победа

Крым — снова с Россией!

Какое счастье, свет, ликование!

Крымское обращение Путина к Федеральному собранию России лишь наполовину было политическим действом. Атмосфера в Георгиевском зале Кремля напоминала мне пасхальную службу, где присутствовали ликование, восхищение, восторженное просветление. Имена гвардейских полков, батарей, экипажей, нанесённые золотом на мраморе, то и дело вспыхивали, словно вся русская георгиевская слава внимала президенту России. В речи Путина были сгустки смыслов, которые нуждаются в раскрытии, в глубинном понимании — в том, что совершается не только умом, но и сердцем.

Путин дал понять, что воссоединение Крыма с Россией является ответом на катастрофический распад СССР. В этом распаде не было неизбежности, а присутствовала злая воля. Нам нужно отвергнуть либеральную трактовку перестройки, ГКЧП, Беловежских соглашений, дать этим явлениям другую, державную оценку. Путин сказал, что отторжение Косово от Сербии было актом глубочайшего произвола, который перечеркнул международное право и нарушил всю правовую систему мира, после чего стали возможны вторжения в Ирак и Афганистан, военный переворот в Египте и война в Сирии. Сегодня мировая политика во многом осуществляется не на основе права, а на основе силы. И Россия обязана быть очень сильной.

Путин сказал, что русский народ — самый большой разделённый народ мира, и указал на немцев, которые терпеливо после сорок пятого года ждали своего воссоединения. И этот немецкий пример говорит нам, русским, что и наш народ преодолеет своё расчленение и воссоединится, осуществив тем самым торжество справедливости.

Путин сказал, что стремление Запада умалить и подавить Россию — явление не последнего времени, а имеет корни в далёком прошлом. С Запада на нас исходит река тьмы, поток кромешной ненависти. Ненавидят Россию, русских, русскую историю, русских царей и вождей. Откуда эта лютая неприязнь? Где берёт начало эта река тьмы, перетекающая из века в век? Ведь это не только теперь, в XXI веке, но так было и в XX, и в XIX, и в XVIII, и в XVII, и в бесконечно отдалённом XVI, и раньше. Следовательно, в основе конфликта «Запад-Россия» лежит не только геополитика, а глубинное мировоззренческое расхождение, различное понимание исторических смыслов. Нас ненавидят за Крым, за Победу сорок пятого года, за разгром Наполеона, за храм Василия Блаженного, воплотившего в себе образ рая небесного.

Русское бытие может казаться тягостным и непосильным. Русская жизнь исполнена чудовищных бед и напастей. Но если вслушаться в русские песни и сказки, если внять вероучениям русских пророков, если вникнуть в русские псалмы и поэмы, то откроется русская мечта — вековой порыв русской души к небу, к обретению райских смыслов. Русские верят в то, что земная жизнь может быть построена по законам божественной справедливости, где народы одолеют вражду, заблуждение, объединятся для великого вселенского творчества и создания справедливого земного царства наподобие царствия небесного.

Эта русская мечта звучит укоризной миру, воспринимается Западом как невыносимый упрёк. И Запад посылает на Русь нашествия не только для того, чтобы овладеть цветущими русскими городами, захватить русские поля и реки, забрать себе несметные богатства русских недр. Но, главным образом, затем, чтобы больше не слышать этой укоризны, не слышать этой светоносной русской мечту, взывающей к справедливости и любви. Мечты, на которую откликнутся все народы земли и выйдут из-под длани жестоких западных повелителей.

Невыносима для Запада была мюнхенская речь Путина, где он упрекал западный мир в двоедушии. Невыносима была его валдайская речь, где он обвинил Запад в попрании христианских заветов. Но особенно невыносимой стала его Крымская речь, где он провёл черту между Востоком и Западом — черту не по земле, а по небу.

Россия страшна Западу не своими ракетами и боеголовками, а русским образом мира, который отвергает законы чистогана, золотого тельца и мамоны — этих фондовых рынков, банковских валютных потоков. И народы ждут от России нового слова жизни, новой надежды, которая приведёт к преображению ветхого мира.

Несколько раз в своей истории Россия заслоняла Запад от чудовищных бед, приносила беспримерные жертвы, чтобы избавить мир от злодейства. Россия приносит себя в жертву «за други своя». Так было в XX веке — тридцать миллионов русских пали в борьбе с фашизмом, спасая от тьмы и Восток, и Запад. Так и теперь, когда на древе западной цивилизации вновь созревает чёрное яблоко фашизма, и его уже надкусили нацисты Майдана, Германии, Австрии, только Россия готова сразиться с фашизмом, слыша от неблагодарной Европы потоки хулы и ненависти.

В своём недавнем выступлении президент Обама назвал Россию региональной державой, видимо, желая нас умалить и унизить. Разве может быть региональной державой страна, выходящая к трём океанам, охватившая своими объятиями сразу два полушария? Разве может быть региональной страна, чьи космические спутники летают по орбитальным маршрутам? Разве может быть региональной страна, чья идея божественной справедливости объемлет всё мироздание?

Когда я слушал выступление Путина, ликуя вместе со всеми, я мысленно салютовал всем тем, кто приближал этот крымский триумф. Баррикадникам Дома Советов, героям двух чеченских войн, мученику Евгению Родионову, всем до времени ушедшим старикам и нерождённым младенцам, патриотическим писателям и священникам, кто в страшные девяностые выдерживал этот гнёт, преодолевал его своим стоицизмом и верой в победу.

Хочу восславить мученический подвиг волгоградского казака Руслана Казакова, что пал смертью героя на окраине Симферополя, где народные ополченцы брали под контроль украинскую военную базу.

Руслан Казаков — испытанный русский воин. Прошёл две чеченских войны, сражался за целостность государства российского, которому грозил распад. Сражался отважно и смело, за что был удостоен наград. Семьянин, взращивал двух детей. И когда воссияло солнце Крыма, сложил в котомку походные вещи и с тридцатью казаками-товарищами отправился на полуостров защищать исконную святыню России.

База украинских военных не желала сдаваться. Шли мучительные переговоры. Ополченцы обступили базу, уговаривали украинцев сложить оружие и идти по домам. К этому времени из Киева уже пришёл приказ командиру стрелять на поражение. Оружие с той и другой сторон ещё молчало, но медленно накалялось.

Появился злосчастный снайпер — быть может, тот самый, что стрелял на Майдане по «Беркуту». Из окна соседнего дома он стал обстреливать ополченцев и украинских военных с тем, чтобы те учинили бойню и перестреляли друг друга под объективами иностранных телекамер, которые, как грифы, заранее слетелись на место кровопролития. Одним выстрелом снайпер уложил украинского прапорщика. Другим жестоко ранил молодого крымского казака, который упал, истекая кровью. Руслан Казаков, безоружный, кинулся спасать товарища, стал вытаскивать из-под огня и получил смертельную пулю в печень. Умирая, накрыл раненого, уберегая своим телом от пуль. Бойни не случилось. Ополченцы и военные сумели договориться. Ворота базы открылись, солдаты без оружия ушли по домам.

На другой день два гроба — с украинским прапорщиком и волгоградским казаком — стояли рядом и были оплаканы симферопольцами, осыпаны цветами. И убитый герой Руслан Казаков отправился в Волгоград, где над ним чинили надгробные рыдания и славили его подвиг во имя России.

Что же случилось там, в Симферополе, под выстрелами подлого снайпера? Казак, крепкий духом и телом, любивший жизнь, знавший ей цену, пожертвовал этой жизнью «за други своя», совершив тем самым беспримерный христианский подвиг, выше которого нет ничего на земле.

Крым прирастает к России, как драгоценный побег к чудесной яблоне, окроплённый живой водой — горячей казачьей кровью. Только так, через жертву и подвиг, совершаются в истории великие деяния. Спасаются народы, создаются царства, возникают религии и культуры. Пролитая казачья кровь слилась с той великой русской кровью, что Россия проливала за Крым, будь то походы Потёмкина, Крымская оборона Нахимова или сражения Великой Отечественной, беспримерные в своём героизме.

Ещё свершилось чудо: две стороны, казаки и украинские военные, готовые поднять друг на друга оружие, не подняли его. Зло отступило, как если бы смерть казака была смертью праведника. Теперь у Крыма есть свой герой, свой подвижник. О нём напишут поэмы, сложат песни, художник нарисует картину, где отважный казак кидается под выстрелы убийцы, заслоняя товарища.

Всё это будет, я верю. Когда окажусь в Крыму, пойду к той военной базе на окраине Симферополя и положу на землю, где погиб герой Руслан Казаков, алую розу.

Когда я слушал выступление Путина, я думал, что государству российскому, проделавшему от девяносто первого года до нынешних дней громадный путь, впереди предстоят великие борения, великие духовные схватки, преображение и очищение в лучах крымского солнца. Для этого нам нужна духовная мобилизация, объединение вокруг государства, которое воплощает волю народа к историческому творчеству и торжеству божественной справедливости.

Россия вступает в посткрымский период своей истории. На Россию обрушивается беспощадный ливень информационных атак. Экономические санкции готовы перерезать торговые дороги, соединяющие запад и восток. Американцы хотят договориться с Саудовской Аравией и выбросить на рынок огромное количество нефти, чтобы обрушить цены на углеводороды и обесточить экономику России.

Россию отрезают от множества политических организаций и политических международных процессов. Неизбежны подрывные операции против России в различных её регионах, в Поволжье и на Кавказе. «Пятая колонна» в российской экономике и культуре будет задействована для нескончаемых спецопераций. Похоже, что с неба, громыхая, как громадный лист кровельного железа, начинает опускаться занавес. И холодная война тянет к горлу России свои синюшные руки.

Как стране реагировать на «ласки» этих костлявых пальцев? В условиях жесточайшего давления на Россию нам предстоит духовная мобилизация. Кончается период безмятежных развлечений, легкомысленной иронии, либеральных разглагольствований о свободе и либерального скепсиса по отношению к государству российскому. Государство ещё раз являет себя выразителем национальной воли и народной судьбы. Консолидация народа вокруг государства и вера в него даст спасительную силу среди угроз и напастей мира сего, станет содержанием общественной жизни во многих её проявлениях. Нам предстоит работа, пусть запоздалая, но неизбежная, по преобразованию общества. Спасибо Крыму с его курортами и его севастопольской базой!

Теперь, в посткрымский период, преобразования неизбежны. В своём недавнем разговоре с журналистами Путин указал на деформации и больные места современной России, которые во многом напоминают деформации и каверны в соседней Украине, что привело к катастрофе. России придётся менять олигархический уклад и вынудить богачей работать на страну, вернуть капиталы в Россию, инвестировать их в русские заводы, дороги и сельскохозяйственное производство.

Нам предстоит разрушить ту чудовищную, сложившуюся при Гайдаре, машину, которая, как помпа, выкачивает из России все её ресурсы и нефтедоллары, размещая их в ценных бумагах Америки, спонсируя американскую экономику, строительство американских авианосцев и подводных лодок, новых систем орбитального оружия, нацеленных на Россию.

Путин предупредил, что ответом на давление Запада: экономическое, политическое, военное, — станет сближение с другими странами мира, прежде всего — с Китаем. А это приближает возможность военно-стратегического союза между Китаем и Россией.

Нам предстоит покончить с коррупцией. И амнистия Сердюкову — это последняя поблажка расхитителям народного добра. Нам предстоит долгожданный рывок, который выльется во вторую индустриализацию России, в долгожданное строительство новых, современных производств, отвергающих углеводородную диктатуру. Ускоренное развитие вооружений станет ответом на выход 6-го американского флота в акваторию Чёрного моря.

И, конечно, земля, русская пашня, русское крестьянство. Гигантский общенациональный проект, обеспечивающий Россию собственным продовольствием. Воссоздание рухнувшего агрокомплекса, переселение людей из уродливых, разбухших мегаполисов на бескрайние пространства пустующих русских земель.

Всё это будет сопровождаться идеологическим строительством, когда идеология государства российского, которая стыдливо пряталась в тени, выйдет на свет божий и обнаружит себя в деяниях проснувшегося народа, принимающего вызовы времени. Русский фактор, могучий взрыв русской энергии, который обнаружил себя во время крымского похода, этот фактор обеспечит России организацию, творчество, стоицизм, способность преодолевать непреодолимые исторические трудности, побеждать в самых сложных исторических коллизиях.

Кончены басни, которыми нас кормили двадцать лет. Согласно им у России нет врагов. Это ложь. У России есть враги за пределами государственной границы и внутри страны.

В путинской речи прозвучала мысль, что подрывные действия Запада против русской государственности могут осуществляться с помощью «пятой колонны» и национал-предателей, которые присутствуют в российском обществе. И это превращает все так называемые антивоенные марши, митинги на Болотной, бесчисленные либеральные инициативы — в инструмент подрывной деятельности.

И пусть историографы, пишущие историю России первой трети двадцать первого века, подробно расскажут о непревзойдённом политике этих лет, имя которому — Путин Таврический.

И всё-таки среди угроз и напастей, среди конфликтов и схваток, которые порождены украинским кризисом, Крым — это божественный дар. Крым — это драгоценная перламутровая раковина среди зелёных восхитительных вод. Приложи к ней ухо — и услышишь таинственную музыку русской истории. Это русское чудо — то, которому Пушкин посвятил свой волшебный стих:

Среди зелёных волн, лобзающих Тавриду,

На утренней заре я видел Нереиду…

И пусть историографы, пишущие историю России первой трети двадцать первого века, подробно расскажут о непревзойдённом политике этих лет, имя которому — Путин Таврический.

Примечания

1

Но, пожалуй, самое главное — сильный геополитический, ход по возвращению Крыма и Севастополя в Россию. Интересы «естественных монополий», другие бухгалтерские аргументы отошли на второй план перед интересами большой геополитической стратегии, стержень которой кроется в фразе Зб. Бжезинского: «Независимая Украина (независимая от России, но не от Запада. — Л.И.) — необходимое условие для предотвращения возвращения России в число ведущих мировых держав». И Путин вместе с Крымом возвращает стране статус великой державы. Признаем, подавляющее большинство стран и народов мира сегодня аплодирует (кто открыто, кто втайне) России и ее президенту. И надеются, что именно Россия остановит разрушительное шествие американо-финансового неофашизма, предложит человечеству новую модель мира, более справедливого и более безопасного. О чем четко заявил Президент РФ в своем послании Федеральному Собранию РФ 18 марта 2014 г. Следует отметить, что эта речь В. Путина в корне отличается от всех предыдущих: это речь геополитика мирового масштаба. Никакой «встроенности» в мировую экономику, в мировую политику, зависимости от Запада. Заявлен собственный план возрождения страны и переустройства мира.

2

Кн. Николай Сергеевич Трубецкой, «Евразийство и белое движение» (1919).

3

Не в этом ли кроются причины попытки (или имитации попытки?) ещё одной «десталинизации» при Медведеве?

4

Эти надписи читали и показали нам в телерепортажах наши друзья по Изборскому клубу, побывавшие в Сирии весной 2013 года.

5

Большие Данные — это сбор, хранение, оцифровка, обработка и предоставление в удобном для пользователя виде в любое время и в любой точке всей совокупности сведений о тех или иных событиях, процессах, явлениях и т. п. Ключевым в Больших Данных является то, что они позволяют работать именно со всей информацией в режиме онлайн. Главным является слово «всей». У пользователя Больших Данных имеется вся картина, не зависящая, как раньше, от каких-либо выборок, ограничений по источникам, времени предоставления данных и т. п. Развитие облачных распределённых вычислений, т. е. создание платформ, которыми одновременно могут пользоваться десятки, сотни, а то и миллионы пользователей, делает Большие Данные, когнитивные вычисления и мощнейшие экспертные системы доступными для самого маленького бизнеса и отдельных граждан.

Content

Путин. Замковый камень российской государственности

Предисловие

Александр Проханов. Замковый камень российской государственности

Ясный сокол и чёрный ворон

Зачатие во сне

Конец камнепада

«Двух столетий позвонки…»

Животворящие реки

Маскарад

Восстание ягнят

Алтари и заводы

Явление атлантиды

И не счесть врагов…

Религия победы

Архимандрит Тихон (Шевкунов). Неизвестные герои

Наталия Нарочницкая. «У нас — огромный опыт, неведомый Европе»

Леонид Ивашов. Путин и геополитическая миссия России

Сергей Глазьев. Добровольное содружество народов

Виталий Аверьянов. Наш дух не сломлен

После смуты — реванш

Логика прирастающей власти: аналогия со Сталиным

Объективные задачи двух эпох схожи

Путин и антисистема: термидор уже наступил

2013: валдайский перевал

Консервативный разворот

Александр Нагорный. Путин: внешнеполитический вектор

Идеологические факторы

Геополитические факторы

Военно-стратегические факторы

Экономические факторы

Социальные факторы

Культурно-ценностные факторы

Демографические факторы

Путин: начало (2000–2008)

Путин: пауза (2008–2012)

Путин: перезагрузка (2012-???)

Шамиль Султанов. Перед лицом новых вызовов

I. Общенациональная коррупционная система (ОКС)

II. Продолжающаяся нравственная деградация российского социума

III. Растущий дефицит справедливости в российском социуме

IV. Размывание системы консолидирующих ценностей

V. Отсутствие государственного сектора экономики

VI. Отсутствие общенациональной элиты

VII. Критические внешние угрозы

Василий Симчера. Говорить правду

Елена Ларина, Владимир Овчинский. Русское чудо XXI века

На пороге третьей производственной революции

Русский прорыв

Направления русского прорыва

Третья производственная революция. Необходимые и достаточные условия

Сергей Черняховский. Функция Путина

Постскриптум. Александр Проханов. Олимпийская буквица

Крымская победа

Примечания