Стэйси Кейд

Правила

Сьюзен, моей сестре и лучшей подруге.

Ты всегда была рядом со мной (ну… с твоего рождения. Я полагаю, не так много можно сделать за двенадцать лет и 361 день).

Спасибо.

Я люблю тебя, и благодарна за каждый день, что ты являешься частью моей жизни.

Пролог (Ариана)

У меня имя мертвой девушки. Технически, я думаю, что у меня ее жизнь.

Настоящая Ариана Такер умерла на больничной койке в пятистах милях от того места, где я впервые вдохнула свежий воздух, увидела небо и узнала мир за пределами белой комнаты, где прожила всю сознательную жизнь.

Я в долгу перед Арианой за свою свободу. И как бы ужасно это не звучало, я благодарна Такер за ее смерть.

Если бы она была счастливым и здоровым ребенком, не думаю, что ее отец — теперь и мой — сделал бы то, что сделал. Вытащил из темноты и спас меня, когда стены дрожали, а легкие горели от дыма.

Но, Ариана Такер была человеком.

Я — нет.

Поэтому, существуют правила — залог моей безопасности и безопасности моего отца.

Они просты.

1. Никогда никому не доверяй.

2. Помни, что они всегда ищут.

3. Не вмешивайся.

4. Не привлекай внимание.

5. Не влюбляйся.

Я беспрекословно подчинялась этому «Кодексу жизни» на протяжении десяти лет, пока достаточно повзрослев, не осознала, правилам невозможно следовать вечно. И чем дольше продолжается время безропотного послушания, тем непреодолимее становится желание устроить бунт. По веским причинам. Из-за неизбежных обстоятельств. Потому что чувствуешь, что нет иного выбора. И стоит обойти лишь одно, остальные, с хрупкостью битого стекла, рушатся следом.

Назад пути нет.

Глава 1 (Ариана Такер)

Установление порядка необходимо для тех, кто скрывается. Как оказалось, люди очень примитивны. Они едят целую неделю одно и то же на завтрак, паркуются в одних и тех же местах, и покупают одну и ту же зубную пасту. Наилучший способ вписаться в окружающую среду, следовать их примеру. Создать свои собственные шаблоны и следовать им без исключений. Конечно же, в моем случае было искусственное создание, которое не имеет собственных предпочтений или скажем прямо, имеет нехватку воображения. Но они не знали этого.

И вот, утро вторника, первый день моего учебного года: Вторник — на завтрак кукурузные хлопья. Утро, мой первый день в школе, предстоит еще разговор с отцом.

В начале, эти разговоры отца/псевдо-дочери, были для подготовки к жизни во внешнем мире: обсуждение проблем, с которыми я могу столкнуться в течение дня, упражнения, которые я должна была выполнять, и планы, которые составил мой отец для дальнейшего применения. Он работал по ночам, поэтому утро было единственным временем, когда я могла не облажаться.

В такие дни наши утренние разговоры все чаще превращались в догонялки, с небольшими подбадриваниями "Эй, помни, ты не такая, как все". Как будто я нуждалась в этом напоминании.

Но сегодня все было по-другому, так не должно было быть. Оно никогда так не начиналось.

Телевизор на кухне, расположенный на стойке у раковины для идеального просмотра, показывал "Fox News". Резкие голоса утренних ведущих обсуждали последние новости. Как обычно.

— В самом деле? — спросила я отца, который сидел за столом с миской кукурузных хлопьев.

Он проворчал, что-то невнятное, его взгляд был прикован к бегущим титрам внизу экрана. Он был одержим новостями в последнее время, в частности, слушанием сенатом комиссии по расследованию незаконно присвоенных фондов в Министерстве обороны. Я думаю, что только военный человек всегда оставался военным.

Я со вздохом села рядом с отцом. Это были не те телевизионщики, которые обязаны были обучаться дикторскому мастерству, чтобы поразить идеальным сочетанием справедливого негодования и приближенности к панике, они точно были не теми. Их правительство хранит какие-то секреты. Я живое доказательство этому. Они просто беспокоятся обо всех ошибочных вещах. Все время. На это было неприятно смотреть, честное слово.

— Ты знаешь, — сказала я. — Исследования показали, что среди тех, кто смотрит такие вещи, десять процентов параноиков и семьдесят восемь процентов тех, кто хочет купить старый ракетный бункер и превратить его в жилище на случай постапокалиптической жизни.

Это привлекло внимание моего отца. Он посмотрел на меня с кислым видом, и стал рассказывать, что думает по поводу этой статистики:

— Это не убьет тебя, если ты будешь более осведомленной в политике, — сказал он, показывая на меня своей ложкой.

Я потянулась за кукурузными хлопьями.

— Многие вещи не убьют меня, — ответила я. На самом деле этот список был гораздо длиннее, чем для обычного человека. — Но это не большая рекомендация, верно? — Я насыпала хлопьев в свою миску и подцепила одну штучку. — «Съешьте их и вы останетесь в живых». Скоро и на коробках от хлопьев будет такая реклама.

Он закатил глаза:

— Ты смешна.

Я улыбнулась:

— Я могу быть такой. Иногда.

— Гораздо реже, чем ты думаешь, детка. — Он улыбнулся с нежностью, чем застал меня врасплох. — Итак, — продолжал он, нажимая на кнопку отключения звука на пульте дистанционного управления, — твой первый день в школе. У тебя есть все, что для этого нужно…

Его мобильный телефон ожил мягким, но навязчивым звуком, который испугал нас обоих. Ему не часто звонили с работы вне рабочего времени.

Он снял телефон с пояса и посмотрел на экран, держа его на расстоянии вытянутой руки, чтобы можно было прочесть то, что высветилось на экране. Отец снова забыл свои очки для чтения.

Я продолжила, есть, ожидая, когда он объявит о неизвестном номере или закатит глаза и пробормочет что-то об идиоте Кагане. Я понятия не имела, кем был Каган, но, по словам моего отца, он регулярно достигал Олимпийских стандартов идиотизма.

Вместо этого, я заметила, как цвет отхлынул от лица отца.

Страх наполнил мой рот словно песком, кукурузные хлопья превратились в противную кашу.

— Что случилось?

Мой отец оттолкнулся от стола, с телефоном в руке.

— Оставайся здесь, — приказал он, и направился в свой рабочий кабинет.

Мгновение спустя я услышала, как дверь захлопнулась.

Я положила ложку дрожащей рукой. У других детей были кошмары о клоунах, монстрах и — как в случае с моей подругой Дженной — помощнике гамбургера из рекламы. Я же, часто думала о больших черных фургонах, которые едут бесшумно по нашей дороге и о безликих мужчинах, которые стаскивают меня с кровати, прежде чем я успеваю закричать.

Я встала, выплюнула свои хлопья в раковину и промыла рот водой. У меня закружилась голова, появились ужасные картинки, одна хуже другой, настоящий каталог всего, что может произойти.

Я могла бы попытаться подслушать разговор отца — не слова, а его мысли. Но эта способность, — которая во мне — функционировала не так эффективно, как хотелось бы. Вдобавок ко всему, мысли отца было не так легко прочесть. Я не могла ничего от него получить, если он не хотел этого, благодаря подготовленной и интенсивной тренировке ума, во время службы.

Но, тем не менее, была одна вещь, которую я точно знала: когда они придут за мной будет уже слишком поздно. У меня будет время только чтобы спрятаться, даже не убежать, и из этого не выйдет ничего хорошего.

В теории, я ничего не должна бояться. Десяток солдат или "поисковые специалисты" не должны стать проблемой для кого-то вроде меня. Я не была совершенной в этой области. По крайней мере, не настолько.

Мое сердце неровно трепетало в груди, напоминая мне, как сильно я ненавидела то, что было частью этой жизни. Слабачка.

Я снова села и взяла ложку, рассматривая свое отражение в перевернутой миске. Неужели меня кто-то узнает?

Я практически похожа на человека, насколько это вообще возможно.

Всеми частями тела. Не хочу, чтобы люди думали, что я шпион/убийца, которая может подойти к кому-либо и забрать его мозг ради информации или убить, ну, вы понимаете.

Но пройти мимо группы людей совсем не то, что затеряться в толпе. Над этим мне пришлось поработать.

Я рассматривала свои изменения во внешности, в искаженном отражении, заверяя себя, что моя маскировка еще была в порядке.

Светлые волосы близко походили по цветовому диапазону к натуральному, как у обычных людей. Но их структура была еще прочнее — тяжелые и мягкие, однако на кончиках они были шелковыми, как рубашка Дженны, которую она присвоила себе из шкафа матери в прошлом году — и они подросли, образуя кудри, которые я ненавидела. Поэтому я зачесывала их в хвост или узел.

Цветные линзы делали мои глаза темными, то есть синими, как у людей, которые ни чем не отличались от моих одноклассников, маскируя неестественный цвет моих глаз.

Моя кожа была слишком бледной, а вблизи при определенном освещении и вовсе серебристо-серая, но я не могла ничего подделать с этим. Этого было не достаточно, чтобы стать заметной, пока я не встану рядом с человеком, у которого был фальшивый ярко-оранжевый загар… ну или если вы знаете то, что ищите.

И были люди, которые делали это. Много людей.

О чем был этот телефонный разговор? Я сглотнула и почувствовала, как в горле пересохло.

Моим единственным спасением было то, что всё их внимание было сосредоточено в местах, удаленных от наших дел. Я жила в менее десяти миль от информационно-технической лаборатории, здания «Проекта бумажной куклы» и места моего личного ада.

Мой отец неожиданно вернулся на кухню, застав меня врасплох. Я ударила своей ложкой о стол, производя громкий звук, от чего мы оба вздрогнули.

— Все в порядке? — спросила я.

Он устало кивнул, но я заметила, что он стал каким-то отстраненным. Он не сел, только оперся руками о стол, как будто нуждался в поддержке.

Волны страха заставили меня встать на ноги, и мой стул опрокинулся назад.

— Тебе нужны таблетки? Они лежат на подоконнике.

Отец уже был не так молод. Он все еще был в хорошей форме — он говорил, что благодарит за это регламентированное обучение, которое получил во время нахождения в спецназе в свои двадцать — но ему будет уже пятьдесят шесть в этом году. Он посерел за эти годы, я знала его, и хотя взгляд его был резким, как всегда, ему было трудно передвигаться, как будто он нес тяжкий груз на своих плечах. В прошлом году, я игнорировала каждый урок, которому он хотел научить меня, и звонила "911", когда находила его лежащем на полу в зале и хватающим ртом воздух. Это, как, оказалось, была паника, вызванная стрессом. У него также было невероятно высокое давление, еще один признак того, что его тело уже не так хорошо приспособлено для жизни. Интересно, почему.

Я подошла к нему, но он отмахнулся.

— Я в порядке. Я принял лекарство сегодня утром. Идем в школу. Ты же не хочешь опоздать.

Нет, конечно, это было бы нарушением четвертого правила: Не высовываться. Когда отец впервые озвучил мне его, я поняла его в буквальном смысле. Став второклассницей, которая ходила везде, вжимая свою голову, я абсолютно точно выглядела не так, как все. Эй, если вы пытаетесь выжить в подземной секретной лаборатории в течение шести лет, то потом видите, что ваше понимание метафор немного шатко.

Дело в том, что люди замечают вас, не только когда вы опаздываете, но и когда приходите рано.

Я почувствовала свежий порыв разочарования при ходьбе, словно была почти невидимкой. Я не принадлежу «GTX». Но они по-прежнему контролируют мою жизнь, вплоть до мельчайших деталей. Иногда это бывает хуже всего.

Я никогда не приглашала кого-то в дом или не могла пойти к кому-нибудь. Я должна была быть у себя, но не так много, как хотелось бы, иначе они стали бы волноваться о моем социальном неблагополучии и заставляли бы ходить на консультации. Я жила в постоянном страхе, даже если было что-то хорошее. Я вечно буду студентом «В», хотя я смогла превзойти учебный школьный план за прошлые года. Оценка «В» была потрясающим вариантом, не достаточно низким в знаниях, чтобы привлечь внимание учителя и не достаточно высоким, чтобы оказаться на почетном месте.

Я даже не смогла сопровождать своего отца, когда его отвезла машина скорой помощи в больницу в прошлом году. «GTX» часто предоставляют своих специалистов, и возможно, один из врачей смог бы меня узнать.

Это была моя жизнь. И так будет в течение последующих бесконечных двух лет, пока я не смогу уйти под прикрытием остальных выпускников.

После того, как я покину Уингейт, я стану свободной. Ну, более свободной. Я никогда не смогу полностью расслабиться, никогда не смогу просто существовать, и не думать над тем «кем» или «чем» я являюсь. Но жить подальше от «GTX» — и вездесущего чувства опасности — поможет, хотя бы немного.

Я выдвинула свой стул, но сразу не села. Я должна знать.

— Они среди нас? — спросила я, заставляя свои слова преодолеть внезапно появившейся ком в горле. Отец до сих пор работал на «GTX» — он должен знать. Уходить после того, как их дорогое творение пропало, значит накликать на себя подозрения. Насколько известно, там знали, что я была его дочерью, и он получил полную опеку надо мной, когда умерла его бывшая жена в штате Огайо. И его пребывание в «GTX» давало одно преимущество: он имел источники внутри компании, которые могли сказать ему, что будет в будущем заранее.

Он изумленно поднял глаза:

— Нет, Ариана. Нет. Ничего подобного. Просто, мне необходимо время, чтобы с этим справиться.

Я сухо кивнула. Я скорее умру, чем позволю «GTX» забрать меня или наказать моего отца за помощь мне.

— Ты не должна волноваться.

Он протянул руку и осторожно коснулся моего плеча.

Я снова заставила себя не вздрогнуть. Иногда, мне становилось некомфортно из-за прикосновений. Это еще один вариант, из-за которого я могла быть поймана. Большинство людей не избегают случайного прикосновения, как будто это могло привести к воспламенению. Но, с другой стороны, большинство людей не потратили и года, будучи сломанными (сознательно) ради научного проекта.

— Хорошо. — Я попыталась улыбнуться, желая, чтобы отец был более-менее довольным — это была моя территория — и, отодвинувшись, как только смогла, мое сердце застучало медленнее благодаря тому, что адреналин стал сходить на нет.

Иногда я почти забывала. До сих пор, те далекие дни в лаборатории, казались мне кошмарным сном с излишним количеством деталей. Другие времена… ну, давайте просто скажем, что сегодня был один из этих дней.

— Ари!

Крик прошелся надо мной, в переполненном и шумном спортзале, достаточно громком, чтобы заставить меня подскочить. Сегодня, «дерганная» мое второе имя.

На самом деле, я не знаю, есть ли у меня второе имя, если подумать об этом. Я никогда не видела свидетельство о рождении, которое теоретически принадлежало мне.

Я наблюдала за толпой, за тем, как головы поворачивались в мою сторону, некоторые из них смотрели на инициатора крика, но большинство из них были направлены на меня. Такое чувство, что центр внимания сиял снизу, с пола.

Я поморщилась. Спасибо Дженна. Я нашла ее светлое и нетерпеливое лицо на трибуне примерно в районе шестого ряда. Она энергично махала, как будто я не слышала ее — как будто половины школы не слышало ее. Все-таки это была не ее вина. Это была просто Дженна. Восторг превратил ее в одиннадцатилетку. Я завидовала ей. Если бы неустанный оптимизм и определенная жизнерадостность были фактически требованиями для команды поддержки «Эша» (вместо плотного карандаша для глаз, и распространения слухов о распутности), то Дженна была бы капитаном. Может быть, даже команда была ее.

Я направилась вглубь зала, а затем повернула в сторону трибуны — обходя выставленные ноги в проходе и рюкзаки, небрежно лежавшие на пути. С каждым шагом я чувствовала людей, смотрящих на меня. Большинство учеников с самого утра были здесь — вынужденные торчать в этом месте до первого звонка, так как это должно было сдержать нас всех от «греха». Угу. Как будто не было достаточно времени в течение дня. Мне показалось, что учителя не хотят отвлекаться от своего драгоценного времени сплетни-за-кофе для наблюдения за коридорами перед уроками.

Независимо от того, что сказал мой отец, это возможно стоило риска для опоздания, чтобы избежать зова этого рогатого скота. Тысяча умов в одном месте, гудящих с беспокойством, волнением и чистым ужасом первого школьного дня, причиняли мне лишь головную боль. Вся практика в мире не могла заблокировать цунами мыслей и эмоций.

Но пока что я сосредотачивала свое внимание — это было сложнее, чем вы думаете — все это просто было далеким и смутно раздражающим шумом в задней части моего мозга. Подобно радио, настроенное на сотни станций сразу.

— Ты здесь! — завизжала Дженна, когда я добралась до ее ряда. Она встала и оттолкнула более трех людей, которых я не узнала и стиснула меня в объятия, которые были чуть менее болезненными.

Я ожидала этого — что Дженна обнимет меня — поэтому это было не так уж ужасно. Она знала, что я по ее словам не была «обидчивой», но это оказалось преимущественным качеством для нее, чтобы сломить меня. Это иногда более или менее работало. Я доверяла Дженне на столько, что могла подавить свою панику из-за кого-то, находящегося в моем пространстве. Было не похоже, что она собирается воткнуть в меня неожиданно шприц, как это делали остальные санитары, все те годы. А иногда случайная любовь была хороша. Напомню, я была очень рада, что хоть кто-то может видеть меня, даже если это была ложная версия «меня».

Кроме того, попытка вырваться, могла тем самым задеть ее самолюбие и возможно, оставить меня с трещиной ребра или двумя. Это не будет преувеличением. Мои кости хрупкие. Частью из них были пространственно-огненные-потоки или космические вещи. Не гравитация, а маленькая плотность костной ткани или чего-то другого.

Я неловко похлопала Дженну по спине, когда встретилась с ней, и она отпустила меня.

— У меня есть отличные новости, — сказала она, сверкая взглядом. Она повернулась к незнакомцам, которые наблюдали за всем этим, словно перед ними разыгрывалось реалити-шоу. — Вы будете не против, потесниться для моей подруги? — спросила она без намека на сарказм.

Все трое, две девушки и парень — только что перешедшие в старшую школу, судя по тому, как они выглядели, и, судя по их слегка испуганным выражениям на лицах — сжались вместе, чтобы освободить место для меня.

Дженна села и потянула меня вниз.

— Почему ты не отвечала на мои сообщения?

Потому что ответы привели бы к новым сообщениям и опасности приехать для меня, в конце концов. Дом Дженны был классифицирован, как строго запрещенный.

— Мой отец. Ты знаешь это, — сказала я, используя слишком знакомое слово, я никогда не обращалась к нему так. Мне было не до этого. Но однажды утром, это просто выскочило за завтраком, приблизительно через год, после того как он спас меня. Могу ли я называть его папой?

Я не намеренно исследовала нашу связь с ним. Это слово, причинило ему боль.

Он быстро оправился, дал мне тарелку и спросил, хотела бы я арахисового масла, как будто ничего не произошло. Но было уже слишком поздно. Я видела его реакцию, и знаю, что это означает. Мне приходится носить имя его дочери, но я никогда не буду ей.

Поэтому я называла его отец, когда мне приходилось звонить ему, где бы я ни была, и казалось, что теперь все наладилось. Но каждый раз, когда я думала или называла его так, то память подкидывала мне этот момент с тостом. Напоминала мне, что хоть он и любил меня и рисковал жизнью ради меня, этого никогда не будет достаточно.

— Лето время для семьи, — сказала я Дженне, произнесенное мной было поводом использовать отца, когда Дженна попросила меня приехать к ней — это было лето после первого курса.

Дженна закатила глаза.

— Боже, он очень строг. — Она раздраженно откинула светлые волосы с розовых щек. — Значит, ты потратила время в виртуальной реальности.

Мое лицо покраснело. Я огляделась вокруг, вдруг нас могли подслушать. В прошлом году, я в минуту слабости, рассказала секрет Дженне. Не большой, разумеется. Но все же я предпочитала не распространяться.

Она нежно ткнула в меня локтем.

— И как жизнь в домике мечты под названием "Dream-Life"? (компьютерная игра прим.: переводчика) Прекрасно, как обычно? — с усмешкой спросила она.

Я откашлялась.

— Замечательно. — Ответила я, борясь с разочарованием от того, что рассказала ей. Не то, чтобы тайна была ужасной, просто стыдно. — Что происходит с тобой? Какая у тебя важная новость? — быстро спросила я, надеясь, что она клюнет на приманку и сменит тему. Для Дженны, большая часть развлечений, прошла за уходом за собой. Это могло быть все что угодно — распродажа блеска для губ с блестками, новый парень в школе или диета, которая поможет сбросить пять фунтов, последнее стоит на пути популярности в ее голове.

Она сразу же засияла.

— Итак, на прошлой неделе, я вернулась домой, проводив Брендли в бассейн, так?

Брендли был младшим братом Дженны. Я кивнула.

— И ты ни за что не догадаешься, с кем я столкнулась в чате. — Она с волнением подпрыгнула на своем месте.

Очень плохое предчувствие появилось в моем животе.

— Рейчел Джейкобс! — закричала она, сжимая мое предплечье от волнения. На этот раз, я услышала, как мои кости заскрипели, и мне пришлось вырваться.

— Плечо. — Мне удалось слабо кивнуть в ответ на ее хмурый взгляд. Моя голова пошла кругом, слишком много информации. Рейчел Джейкобс? Рейчел была счастливым лучиком для Дженны? Эта история не закончиться хорошим концом.

После приезда в Уингейта целью Дженны был наш первый курс, чтобы прорваться выше среднего уровня — она не пользовалась популярностью — и стать одним из почитаемых членов ближайшего круга Рейчел. Она сказала мне, что в своей старой школе, она была слишком застенчивой, слишком ранимой, слишком легко отступающей от того, что она хотела получить. Но она решила измениться здесь, в «Эше».

Что само по себе может, сделать нашу дружбу невозможной, но Дженна не имела большой удачи в своей миссии. Она не была спортсменкой. Она была милой, но сердце подсказывало не останавливаться. Ее семья была богатой — мама ортодонт, а отец серьезный партнер в какой-то большой юридической фирме в Милуоки — но они не давали ей денежных средств и снисхождения. У нее комендантский час начинался раньше, чем у меня в будние дни, верите или нет.

Но что более важно, она ужасно желала этого. Что было автоматической дисквалификацией из нашей дружбы.

Кроме того, Рейчел Джейкобс была злыдней. Ну, не злыдней, как демон или отродье — блуждающее зло, хотя иногда она заставляла меня задумываться. Нет, просто она наслаждалась тем, что причиняла зло и страдания другим. И такая она, честно говоря, потому, что ее дедушка, Артур, был главой «GTX». На самом деле генеральный директор, и человек, ответственный за мое существование. Если вы считаете, что я должна быть благодарна ему, то позвольте мне напомнить вам, что существовать это не то же самое, что жить. Я в течение шести лет существовала в «GTX», он сделала достаточно, чтобы мне пришлось сожалеть.

Я бы сделала все возможное, чтобы держать Дженну подальше от Рейчел, если это возможно. Но они были соседками, и не было ничего, чтобы я могла сделать. Это было главной причиной, почему дом Дженны был закрыт для меня.

Беда была в том, что у Дженны нет навыков выживания. Настолько, что мне приходилось заботиться о ней — она была единственным человеком, кроме моего отца, поэтому я буду бороться, чтобы защитить ее — она была немного похожа на маленького кролика, которого держали слишком близко к змее, убеждая, что они могли стать лучшими подругами, если нашли бы время, чтобы узнать друг друга. Она действительно думала, что дружелюбие возьмет вверх над всем.

— Мы гуляли каждый день, — торжествующе сказала Дженна.

Я смотрела на нее сбитая с толку. Это не имело абсолютно никакого смысла. Дженна хотела быть подругой Рейчел, поэтому была плохой, для того, чтобы Рейчел получал удовольствие от ее способностей. Я смотрела, как она играла напротив меня в прошлом году. И Рейчел не пыталась оправдать это в своих мыслях. (Несмотря на мои ограничения в чтении мыслей, я почти всегда слышала Рейчел, за исключением наиболее оживленных комнат. Она громко мыслила, на высоких децибелах, выше, чем остальные. Словно, ее мысли пострадали от слишком большого самомнения.)

— Правда? — спросила я, стараясь не показаться слишком скептической.

— Она сказала…

Прозвенел звонок, и неожиданно толпа двинулась, как один гигант, состоящий из тысячи мелких деталей. Мысли и эмоции достигли предела и прошли через мой мозг, словно лесоруб по дереву.

Дженна спускалась по лестнице, разговаривая со мной все время, но из-за шума в тренажерном зале и хаоса в моей голове, я пропустила большую часть того, что она говорила.

— …в бассейне, потому что Ками и Кэсси были в Париже…

Хорошо, это может быть одной частью пазла. Рейчел, вероятно, была недостаточно уверена, что бы требовать обожание публики постоянно.

— …и Зейн был там! — Дженна достигла пола, и, повернувшись ко мне, ухватилась рукой за сердце, как будто оно могло врезаться прямо ей в грудь, как это бывает в мультфильмах. (К вашему сведению, мультфильмы кажутся страшными, когда твоё понимание реального мира является шатким. Мне снились кошмары о Хитром Койоте, и сейфах, падающих с неба, в течение нескольких недель, после первого просмотра этого шоу.)

— Мы разговаривали, — сказала она. — Это было удивительно.

Я подавила желание закатить глаза. Зейн Брэдшоу. Благодаря давлению мыслей Дженны, я могла прочесть каждый известный факт о нём.

Игрок в лакросс, сын начальника полиции Уингейта, любитель рока девяностых годов и тех элегантных рубашек на пуговицах. Он был хорош собой и почти чертовски высок. Но имел достаточное количество мышц, чтобы не казаться странным. Он имел всё, что считается привлекательным: высокий рост, широкие плечи, тёмные волосы и серо-голубые глаза. (Что я могу сказать? У меня есть определенный типаж. В лаборатории, в качестве исходной подготовки, я видела фильмы о "Супермене" из семидесятых и восьмидесятых годов, и они произвели на меня огромное впечатление. В то время, я бы хотела встретить Супермена, что бы он спас меня. Но потом, когда я стала старше, то наблюдала за новой версией с Брендоном Рутом и Томом Уэллингом и у меня, возможно, появились…эм, другие фантазии.)

Но Зейн Брэдшоу — в результате моей постоянной мысленной давки — был одним из бессмысленного стада. Он крутился вокруг Рейчел Джейкобс, принимая участие в её средненьких оленьих играх, он куда-то дел ту часть своего мозга, которая позволяла свободно мыслить.

Единственное исключение было в прошлом году на алгебре, когда он заметил, что я без труда выполняю свою домашнюю работу и решил, что это странно. Это было ошибкой с моей стороны. Я не подумала, что математика является трудной для других людей, а это означает, что она должна быть трудной и для меня. Скрываться у всех на виду, значит сомневаться в каждом выборе, что я делаю, подумать двадцатью разными способами и взглянуть на то, что я совершаю. Иногда это вредит.

К счастью, Зейн кажется, не интересуется ничем, кроме себя.

Дженна взяла меня под руку, более мягко на этот раз, пока мы ждали, когда толпа пройдёт, что бы двигаться дальше.

— Это был хороший разговор, и ты знаешь, он идёт на Неделю Костра… — Она подскочила на цыпочки от волнения.

Тьфу. Неделя Костра. В «Эше» была традиция, которая должна была помочь первокурсникам почувствовать себя желанными и подняться для всех в предстоящем году. Они называли это Неделей Костра, хотя, было всего четыре дня, и костер был на последнем вечере. Будет Ярмарка завтра вечером в зале; в четверг футбольный матч, где черлидерши будут красоваться перед всеми, чтобы о их узнали в летних лагерях; а в пятницу будет костер, затем танцы в зале, в котором принимают участие только первокурсники. Все остальные будут на неофициальной части у костра. Так я слышала. Я никогда не ходила ни на один из них. Слишком рискованно. Я не нуждаюсь в этом. Весь чертов город, явится на него, а также в субботу утром будет организован парад от «GTX». Ох, нет.

— Поэтому я думаю, что Зейн может позвать меня пойти с ним. Не так официально, но чтобы просто поболтать, ты знаешь. Может быть. Я не знаю. Что ты думаешь? — с надеждой посмотрела на меня Дженна.

Ох. Я пыталась найти ответ, который не полностью обидит ее, и чтобы это было полуправдой. Слухи распространились за этот год или где-то около того, Рейчел и Зейн неофициально то встречались, то расставались. Скандал, как сказала бы Дженна. Если эти слухи были верными, казалось маловероятным, что Рейчел позволит чтобы кто-то вмешивался в это, даже если она была дружелюбной с Дженной.

— Все возможно. — Сказала я наконец, чувствуя ущербность своего ответа.

Но Дженна, казалось, не замечала этого. Она просияла и болезненно сжала мою руку.

— Я так и знала, — взвизгнула она, а я поморщилась.

Затем она сделала глубокий вдох.

— Хорошо, я знаю, со всеми этими новыми событиями, ты вероятно взволнованна, что произойдет с нами в этом году, — сказала она, когда мы проходили через двери зала в коридор.

На самом деле, нет. Я еще не отошла от беспорядочных мыслей о новом непоследовательном поведении Рейчел, чтобы думать о чем-либо подобном.

— Но я хочу, чтобы ты знала, что я не отказываюсь от своих друзей. Я не такая.

И она не была. Если она, по какой-то случайности, окажется на периферии круга Рейчел — Рейчел вполне умна, способна сохранять соратников, которые будут есть измельченное стекло, чтобы делать ее счастливой — тогда, Дженна толкнет меня ударом ноги и завопит вместе с ней.

Потрясающе. Тогда я буду одна, оставленная Дженной. Я действительно не хочу делать этого. Мы только стали друзьями, потому что Дженна отчасти не давала мне выбора, ощущая в себе тот же самый вид одиночества, которое она чувствовала как новая девушка. Но теперь это было большее, чем это. Я скучала бы по ней.

Дженна продолжала болтать, пока мы поднимались по ступенькам, я не замечала ничего необычного, но достигнув второго этажа, моё внимание привлекло, что-то странное. Это был сильный поток волнения, ожидания и ужаса, но не у одного человека, а у довольно многих, что и привлекло моё внимание. Это было не нормально.

Я кивнула Дженне и попыталась сосредоточиться на том, что ощущала.

Слышать мысли, не похоже на просмотр телевизора или чтение книги. Люди не думают законченными предложениями, не говоря уже о целых абзацах.

Если бы эксперимент «GTX» продолжали после меня, то была бы целая команда людей, как я — как все мы, способные общаться друг с другом без слов, мы шпионили бы за врагами или обучались, что бы стать убийцами.

Но в неподготовленных человеческих умах был беспорядок. Все кричали разбросанными словами и лёгкими фразами. А иногда я получала образы или чувства. Это было трудно, сказать, что происходит в чьей-то голове — в тех редких случаях, когда я хотела, особенно, когда вокруг было много людей, которые толкаются и пихают друг друга, их умы перемешиваются и запутываются, как и их тела.

«…не я. Слава Богу»

«…просто так сказала…»

«…делает меня полной. Я знаю это.»

«Это будет потрясающе!»

«Если миссис МакКафэрти снова поставит меня в первом ряду, я пойду…»

— Тебе не кажется? — спросила Дженна, подталкивая меня.

— Ага, — сказала я отвлекаясь. Я не получила достаточно много информации, что бы собрать её воедино. Мы были на ходу, как и все остальные, поэтому изолировать один ум было невозможно. Лучшее, что я могла определить, было то, что люди, гудящие обо всём, что происходит, шли в противоположном направлении. Люди вокруг нас, движущиеся вверх по течению в зал, были погружены в свои домашние задания или шмотки.

Дженна рассмеялась.

— Ты снова где-то «далеко» от меня, не так ли?

Я поморщилась.

— Прости. Просто задумалась об одной вещи.

Обычно, я бы отпустила её. В прошлый раз, я улавливала столько мыслей в кафетерии, во время скандала, когда требовали картофель фри в день печёной картошки. Кого это волнует?

Но это… было по-другому. Это ощущалось более личным, и я не знала почему.

— Зейн! — пропищала Дженна и потащила меня вперёд.

Брэдшоу, стоял, прислонившись к стене, его голова и плечи возвышались над всем остальным, прямо на пересечении наших шкафчиков.

Быстрая вспышка покорного терпения промелькнула на его лице, когда он увидел Дженну, но он спрятал её достаточно быстро и она к счастью, не увидела этого. Он вежливо поприветствовал её и обратил внимание на то, что она описывала, сопровождая резкими и безостановочными движениями рук, экспрессивной мимикой и хихиканьем.

О, Боже Дженна… Независимо от того, что произошло за прошедшую неделю, существовала одна вещь, которая никак не укладывалась в моей голове, где Зейн Брэдшоу проявлял бы внезапный интерес к девушке, которую ранее он никогда и за живую то не считал.

Я съежилась в ожидании какой-нибудь унизительной фразы, но Зейн просто улыбнулся Дженне, с таким же мягко-раздраженным выражением лица, какое люди, как правило, оставляют для очаровательных щенков, пытающихся сжевать чьи-то шнурки.

Мы не должны были этого делать.

Ясность этой единственной мысли и удар сопутствующего стыда от Зейна, прорвались через остальную часть шума.

Вот тогда я и получила одно изображение из головы Зейна Брэдшоу, громко и чётко, без искажений.

Шкафчик смазывается какой-то белой пастой, слова «Заноза в Заднице» быстро выцарапываются на верхней части, плоские трубки из «Препарейшен Эйч» 1, свисающие из вентиляционной решетки, содержимое, которых выжато внутрь… и улыбающееся лицо Рейчел.

О нет. Я знала, что ее дружба с Дженной была слишком хороша, чтобы быть правдой.

— Дженна! — Я начала пробироваться через людей, что бы добраться до неё, не обращая внимание на словесные и умственные протесты, против моих локтей оставляющих синяки. — Дженна!

— Что? — Она удивлённо оглядела меня. Её щеки были розовыми, а глаза искрились.

— Мы должны идти… Эээ… — Я старалась подобрать слова, пытаясь побороть желание схватить её за руку и утащить прочь без объяснения причин. Не желая, я взглянула на Зейна, который отвернулся. Трус. Всё, что он должен был сделать, это увести её или попросить её пойти с ним в любое место, и она бы не подумала об этом дважды. Она бы не думала не о чём, кроме этого.

— Мне нужен сок, — выпалила я. Дженна всегда знала о том, что я съела или не съела. Сказать, что у меня были проблемы с питанием, это мягко выразиться. К счастью, это помогло мне смешаться с остальными девушками в Эше. — Из кабинета медсестры. Я снова забыла съесть свой завтрак и теперь чувствую, что вот-вот упаду в обморок…

Я всё лепетала, пока лоб Дженны не сморщился от беспокойства.

— Я думаю, что у меня есть завтрак в сумке. Позволь мне пойти и взять его. Оставайся с Зейном.

Прежде чем я успела остановить её, она бросилась за угол к своему шкафчику.

Дерьмо, дерьмо, ДЕРЬМО.

Я последовала за ней, молясь, что бы толпа зрителей была не слишком большой, что бы я смогла добраться до неё раньше.

Но, как всегда бывает в подобных ситуациях — зрители разошлись, как автоматические двери в проходе.

Я увидела это в тот же момент, когда она сделала это. Она замерла на полу шаге, плечи её застыли, а голова склонилась на бок, будто она сомневалась в том, что видела.

Самое мудрое решение для меня, было бы просто уйти. Притворится, что я не видела этого. Я не могла позволить себе принять участие, с таким количеством смотрящих людей. Они заметили бы. Они говорили бы. Обе эти вещи слишком опасны, чтобы даже подумать о них, особенно после того, как я потратила годы, создавая статус невидимой.

Плечи Дженны начали дрожать.

Я не могла просто стоять и смотреть, как она сокрушается.

Я бросилась к ней.

— Послушай меня, — сказала я торопливым шепотом. — Мы собираемся пройти мимо, будто мы даже не видели этого. Мы собираемся прямо в туалет — это важная часть. Ты не можешь плакать, пока мы не внутри.

Она не ответила.

Я взяла ее за руку.

— Ты меня слышишь?

Дженна кивнула, её голова сдвинулась лишь на дюйм, но я слышала её дыхание, будто она задыхается, как она делает каждый раз, когда звонит мне, после просмотра «Дневника Памяти» 2.

— Если ты заплачешь на глазах у всех, они выиграют. Хочешь этого?

— Но почему они хотят этого? — у неё перехватило дыхание, едва подавляя рыдания.

— Не имеет значения. Просто идём. — Незнакомое давление росло внутри меня. Я не позволю Рейчел выиграть это.

Обняв ее одной рукой, я потащила Дженну в сторону туалета, к счастью люди расступались на нашем пути.

— Боже мой, Дженна, что случилось со шкафчиком? — Спросила Рейчел, когда мы прошли мимо.

Дженна напряглась.

— Игнорируй ее, — прошептала я.

Рейчел громко вздохнула.

Взгляд через плечо показал, что Рейчел последовала за нами с раздосадованным видом.

Да, необходимость идти за кем-то, кого подвернула мучениям, попахивает скандалом.

Прежде чем, я смогла решиться до конца, я толкнула Дженну в туалет вперёд себя и загородила путь Рейчел.

Моё сердце билось так сильно, что всё тело дрожало.

— Ты собираешься сейчас же уйти, — сказала я спокойно, но в наступивший тишине, окружившей нас, я подозревала, что каждый слышал меня, даже Зейн на расстоянии. Очевидно, он решил посмотреть на шоу.

Рейчел засмеялась.

— Прости, ты кто такая?

Я проигнорировала её.

— Все вы, — сказала я, взглянув на кучку клоунов Рейчел и кучу приятелей Зейна, находящихся в нескольких футах от нас.

Она поравнялась со мной, стоя на заостренных кончиках своих шпилек (кто носит такую обувь в первый же день в школе? Только Рейчел Джейкобс) слегка касаясь меня.

— Я думаю, что это не твоё дело, — сказала она.

Рейчел была миленькой. Она была выше меня, с длинными чёрными блестящими волосами, которые выгладили дорого и шикарно. Она не походила на своего деда, кроме выражения на лице. Жёсткие глаза, губы улыбаются, но не сильно. Они кричали, что Вы ничто, я могу делать всё, что хочу.

Внезапно я оказалась маленькой и застрявшей в этой лаборатории снова, из которой нет выхода, и доктор Джейкобс говорит мне, что это нормально, если я не хочу сотрудничать. Пока я не возражаю, я нахожусь одна в темноте, в течение нескольких дней. В конце концов, он не сможет заплатить своей бригаде, чтобы находиться здесь, если я продолжу тратить их время.

Над головой замерцали огни, и я не могла их остановить. Хуже того, я была не уверена, что хотела этого. Вторя звуку популярности, как электрические лампочки взорвались, и стекла посыпались.

Люди начали кричать и суетиться, Дженна забыла свои страдания, ради своей защиты. Один из преданных Рейчел, Трей, я думаю, что так его зовут, бросился к Рейчел и потянул её прочь.

Ах да, я везде вселяла страх в сердца людей. Мои вторгающиеся на планету родители были бы так горды.

Моя Земля — дом отца? Расстояние уменьшается.

Глава 2 (Зейн Брэдшоу)

— Да что она о себе возомнила!? — громко причитала Рейчел, испуская пар.

С момента утренних событий с участием Арианы Такер и Дженны Мэйборн прошло без малого двенадцать часов, но Джейкобс по-прежнему не могла успокоиться.

Я покачал головой. Если Рейчел не получает то, чего она хочет, то просто обязана сделать жизнь других людей невыносимой — это было известно всем.

Растянувшись на двух деревянных лавках на заднем дворе Джейкобсов, прикрыв глаза, мои ноги все равно свисали с них — конечно, один из серьезных недостатков моей жизни, это шесть футов и четыре дюйма роста. Но это не причиняло мне неудобств, так как я легко мог двигаться. Я взял и открыл третье пиво, которое лежало на моем животе. Пена скатилась по бутылке между пальцев, оставляя мокрое и прохладное пятно на рубашке.

В нескольких шагах от меня Рейчел и близняшки — её самые близкие и самые дорогие подруги — жаловались на Ариану. Периодически их недовольства перемежались с плеском воды, при этом, впрочем, ничуть не теряя эмоциональности.

— Рейчел, разве Такер не единственная, кто была в нашем классе вечность, — заметила Ками Эндрюс, акцентируя своё недоверие шлепком по воде.

— После смерти матери, она переехала сюда из Огайо к отцу, — девушка сделала паузу. — Кажется, раньше она была больна или что-то вроде того. Но теперь ей лучше.

Я уловил задумчивые нотки в голосе Ками, когда та попыталась вспомнить подробности.

Вторая из близняшек, Кэсси, не обращая внимания на мозговой штурм сестры, тихонько напевала себе под нос «Знамя, усыпанное звёздами».

— Я знаю, кто она, — голос Рейчел прозвучал раздражённо. — Я слышала её имя раньше. Но кто ей вообще позволил появляться из неоткуда и вести себя словно «Мисс Моральный Проповедник»? Кем возомнила себя, эта чертова защитница?

Ариана действительно повела себя странно, вмешавшись в чужое дело. Сама того не желая, Такер привлекла к себе лишние внимание, превратившись в очередной «раздражитель» для королевы школы. Хотя я и не смел произнести этого вслух, факт оставался очевидным.

Правда заключалась в том, что никто не пойдёт против Рейчел, даже, если она будет мучить их напрямую. И незаметная тихоня Ариана, пришедшая на защиту Дженны, стала для всех нас настоящим шоком. Подходящий выбор времени. Неожиданные спецэффекты, возможно, где-то работал трансформатор, заставляющий фонари мигать, не причинивший никому вреда. И все для удачного исполнения стиля «Кэрри» 3готово.

Ариана не дрогнула, даже во время прямого противостояния с разъяренной Рейчел. Я никогда и предположить не мог, что у девчонки Такер напрочь отсутствует страх. Это было восхитительно.

— Она со мной в классе по физкультуре, — протянула Кэсси своим хрипловатым голосом.

Она и Ками уже полностью сформировались. И, несмотря на то, что сестры были идентичными близнецами, уже сейчас можно было точно сказать, что Ками будет умной, а Кэсси хорошенькой.

— Но она никогда не принимает участия, — добавила девушка, — сидит на трибуне, или на траве, когда мы занимаемся на улице.

— Мне кажется, Такер была в моём классе по "Углубленной грамматике", — попыталась вспомнить Ками, но не получив подтверждения, оборвала свою мысль.

Разговор возобновил Трей.

— О чём речь? — поинтересовался парень, прошлепав по плитке мимо все еще веселящихся в бассейне Мэттью и Джонаса.

— Об этой девчонке, — бросила Рейчел, усиливая обиду в голосе.

О Боже, только не снова.

Я могу с точностью предсказать дальнейший ход событий. Рейчел начнет ныть с интонацией "любите меня". Трей устремится исправлять положение.

Рейчел вновь станет собой и даст ему пощёчину. Вот в чём беда любой постоянной компании — ты знаешь, что каждый из них собирается сделать, до того, как они это действительно сделают. Бывало, новые ребята появлялись, то пополняя наши ряды, то покидая их, само собой, в зависимости от настроения Рейчел. Но костяк группы оставался неизменным. Это — Трей, я и Джонсон с близняшками. Тот день, когда Рейчел выбрала для себя наш стол и забила каждому по дополнительному печенью во время ленча, раз и навсегда определил для нас круг школьного общения.

— Детка, ты всё ещё расстроена из-за неё? — громкий всплеск и визг со стороны Ками и Кэсси, оповестил о том, что Трей присоединился к ним в джакузи.

И началось…

Приоткрыв глаза и, повернув голову в их сторону, я со скептическим удовлетворением заметил, как рука Трея скользнула на плечо Рейчел. Даю ему три минуты, не больше.

— Я никогда не видел эту девушку раньше, — осторожно заметил парень.

— Она новенькая, верно?

Чувак. Трей.

Я разочаровано вздохнул.

Он никого не замечал, кроме Рейчел. Особенно таких, как Ариана Такер, главной целью, которой было сделаться, как можно незаметнее. Признаться честно, я сам никогда не обращал особого внимания на неё, пока в прошлом году на алгебре не пересел за соседнюю, позади нее,

парту. Тогда, я не уверен, но вопреки тому, что обычно говорит мой старик об ускользающих от меня деталях, что-то в Ариане я все-таки смог увидеть. Не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь назовет ее миленькой, но было в Такер что-то такое, что заинтересовало меня.

Может быть «привлекательная» — это и есть наилучшее слово. Я не понимал, что бросается мне в глаза, но вместе с тем не мог отвести взгляда, всякий раз как видел ее.

Большинство людей, казалось, не замечали девушку. И это было ещё одной странностью.

Я хотел собрать по кусочкам мозаику об Ариане Такер. Немного отсюда, немного оттуда.

Она всегда делает домашнее задание чернилами. ЧЕРНИЛА. Господи, кто делает математику с помощью пера?

Но этого было недостаточно для формирования целостного образа.

Сегодняшние события не принесли ответа, а лишь добавили еще больше деталей, требующих разгадки. И я был уверен, что рано или поздно соберу этот пазл.

— Ты что-то хочешь добавить Зейн? — резкий голос Рейчел прорезался через разогретый августовский воздух, вызывая легкий озноб.

— Она всегда пропускает два вопроса.

Не уверен, зачем я сказал это, но точно знал, что лучше принять участие в играх Рейчел. Плевать на пивное веселье или на изжившие воспоминания о лете, проведенном с отцом.

Эти месяцы были намного лучше, чем раньше. Куинн — мой идеальный старший брат — устроился в колледж на работу на это лето, сократив тем самым возможности для прямого сравнения

и, следовательно, на определения моих недостатков. Хотя мой отец и без этого мог бы удостоиться звания «худшего».

Раньше я никогда не приходил в школу до начала уроков, пока Рейчел не потребовала, чтобы мы все помогли устроить эту её сегодняшнюю «шутку».

Пожалуй, я слишком устал от фразы, что «мы лучше, чем остальные». Сейчас, вспоминая все минувшие события, мне с трудом верилось, что когда-то я считал все это забавным.

— Что ты сказал? — потребовала Рейчел, отвлекая меня от собственных мыслей.

Взгляд мимоходом коснулся японских дизайнерских фонарей, висящих прямо над моей головой, и скользнул дальше, в сторону джакузи.

— Я сидел за Арианой в прошлом году, она всегда писала пером и всегда пропускала по два вопроса в тестах, викторинах. Вот и всё.

Такер была не высокой, и увидеть через её плечо не составляло большого труда, пока миссис Скалиари возвращала наши работы. Заметив чернила, мне сразу же захотелось узнать больше.

— Одни и те же два вопроса? — спросила Ками, нахмурившись.

— Нет, обычно разные, но всегда два, — не раздумывая, ответил я.

Это означало, что иногда она получала 98 из 100 баллов, но бывало, когда задания были в три вопроса, она полностью заваливала их.

Кроме того, она пахла лимонами, но это был настоящий запах, а не суррогат из парфюмерной отдушки. Я был уверен, что её волосы были светлее, чем она хотела показать людям, создавая впечатление, словно постоянно перекрашивает свой природный темный цвет.

Скорее всего, у нее были неприятности дома. В прошлом году, ей накладывали шины на пальцы четыре раза. И меня не покидало чувство, что, возможно, у неё есть татуировка. Один раз воротник её рубашки сдвинулся, и я увидел край небольшой квадратной повязки. Такие использовала мама, что бы заклеивать мои травмы после скейта. Уже после, зная, что искать, я стал замечать каждый день слабые контуры прямоугольника под одеждой, в том же самом месте.

Это не могло быть травмой, слишком долго держалась повязка. Моим лучшим предположением было то, что Ариана, возможно, стыдилась своей татуировки. Возможно, это случилось по пьяни, на весенних каникулах. Маркус Пейнтер, один из атакующих в нашей команде по лакроссу, набил себе имя своей возлюбленной на руке, но на тот момент, она уже была его бывшей.

Тихая, послушная Ариана Такер, наверняка стыдится тату, зачем же она ее сделала? Я не мог понять этого. С другой стороны, я не мог принять события, которые произошли сегодня и связать с тем, что мне уже было известно. И в отличие от Рейчел, я был очарован этим.

— И что с того? — нетерпеливо огрызнулась Рейчел. — Она сознательно пропускает вопросы, чтобы не казаться ботаником или что-то типа того. Кого это волнует?

Девушка, которая перед толпой готова вступить в бой с Рейчел Джейкобс, беспокоясь о других людях, без сомнения достаточно умна.

— Дело в том, что она не должна была ввязываться, — продолжила Рейчел. — Это не имело к ней никакого отношения.

Трей потёр её плечи.

— Детка, это не имеет значение, так ведь? Всё кончено. Мэйборн получила свое.

Простонав сквозь зубы, я снова закрыл глаза. Скучные и неизбежные последствия надоели. Трей хороший парень, но он был обречён повторять одни и те же промахи снова и снова, в надежде привлечь Джейкобс.

— Нет, Трей! — возмутилась Рейчел. — Она унизила меня на глазах у всех. Это не может просто так закончиться.

Я мог бы поспорить и заметить, что Ариана никого не унижала. Она только встала на защиту Дженны и отказалась подчиняться Рейчел. Но для Джейкобс подобное вызывающее поведение было равносильно облизыванию чьих-то ботинок.

Рейчел плохо справлялась с разочарованием, не имея на этом поприще большого опыта. Её родители всегда оставляли на счёте дочери приличные суммы, тем самым подталкивая девушку уделять максимум времени самой себе. Её отец разъезжал по командировкам для «GTX», а её мать была либо с ним, либо на каких-нибудь спа-курортах. Её дед, доктор Джейкобс обожал свою внучку. Он осыпал её дорогими подарками: одежда, машины, отпуска на солнечных островах, в любом месте, где она пожелает.

Я однажды был свидетелем их разговора. Дед позвонил своей внучке в очередной раз, и мне показалось, что редкие минуты его внимания, Рейчел ценит куда больше всего остального, хотя и не хочет в этом признаваться.

Вопреки, а может быть и благодаря этому, она была очень щедрой с теми, кого считала достойными. Трей, Ками, Кэсси и я, имели постоянное приглашение в её дом и доступ ко всему, что ей принадлежало. Она рассматривала нас, как семью, вместо своих кровных родственников, ожидая при этом кровной преданности в ответ.

Со стороны бассейна раздался громкий всплеск.

— Джонас! — закричала Рейчел. — Иди сюда, ты мне нужен.

— Детка, — запротестовал Трей. — Я же здесь.

— Заткнись. Это тебя не касается! — в голосе Рейчел скользнуло раздражение, с которым я хорошо был знаком.

Такой поворот событий не мог мне понравиться. Джонас, как правило, сначала действовал и только потом думал, и то не всегда. Как-то в клубе Скаутов, в четвертом классе, во время ночного

похода он демонстрировал знания карате внутри палатки. Тогда после одного из его приемов треснула главная подпорка, разрушая крышу над головой в самый разгар ливня.

Я мысленно простонал, открывая глаза и следя за тем, как Джонас бодро вылезает из бассейна.

— Что случилось? — он провел рукой по волосам и капли воды попали на Кэсси, заставив ту взвизгнуть.

Рейчел оперлась подбородком, на свои сложенные руки на краю джакузи.

— Я хочу, чтобы ты пригласил Ариану на Неделю Костра.

Очень и очень плохо.

Коварство Рейчел оборачивалось благополучно только для нее самой.

Лицо Джонса выглядело забавным. Думающая обезьяна — только представьте.

— Ты шутишь?

Рейчел предостерегающе вскинула бровь.

Джонас сделал шаг назад, качая головой.

— Ой, да ладно, Рейчел, — заискивающе улыбаясь, пробормотал он. — Еще шаг и я затащу Лайни Прайс в койку.

— Лайни Прайс переспит с кем угодно, — с отвращением выплюнула Ками.

— Не совсем. В июне, в лагере, она сходила в церковь и стала заново рожденной девственницей, — усмехнулся Джонас. — Вызов принят.

Да, и это были мои друзья.

— Так переспи с двумя вместо одной, — махнула рукой Рейчел. — Ты желаешь "вызов"? Хорошо, вот тебе вызов. Такер мало кому доверяет.

— Потому что она фрик. А у меня имеется репутация, ты же знаешь.

Джонас все еще не соглашался, но я почувствовал, как он колеблется, соблазняясь идеей обольстить Ариану.

Такие, как он принимают вызов, не думая о последствиях. А время шло, Рейчел начинала злиться.

— Я сделаю это, — слова вылетели прежде, чем я смог их остановить. Какого черта я ляпнул? Мне не нужны такие неприятности. У меня их и без того предостаточно!

— Что?

Я не совсем был уверен, кто задал этот вопрос: Рейчел, Трей, Ками, Кэсси или Джонас — все смотрели на меня.

Я пожал плечами.

— Я сказал, что сделаю это. Позову ее на Неделю Костра.

Джонас громко выдохнул, не скрывая облегчения.

— Спасибо, чувак. Ты спас мне жизнь, — он повернулся и пошел обратно в бассейн, на ходу крича Мэтти о соревновании пушечного ядра.

— Ты же ненавидишь Неделю Костра, — подозрительно заметил Трей.

— Сомневаюсь, что и Ариана поклонница, — я с трудом представлял ее лицо, окрашенное школьными цветами. — Поэтому, нам будет, о чем поговорить.

Рейчел прищурившись, буравила меня взглядом.

— Почему?

— Что "почему"? — на секунду я замешкался, зная, что последует за этим.

— Почему ты вдруг стал мистером «Общение», когда дело коснулось Арианы Такер?

— Рейчел, — пробормотал Трей в тщетном предупреждении.

— Нет, за последний год, он в основном игнорировал нас. Я думаю, что у нас есть право знать, что заставило его вернуться.

И причина была…

Мне уже доводилось мириться с жалостливыми взглядами и перешептываниями за спиной, хотя они и изжили себя уже через несколько месяцев. Было ли так важно, напомнить всем, что случилось? Видимо, Рейчел считала, что да.

— Вы хотите, чтобы кто-то пригласил ее, — спокойствие в голосе далось мне без труда, — а я разговаривал с ней несколько раз.

Небольшое преувеличение, если не считать того, что 2.333333 было ответом номер 10 в домашнем задании. И она едва взглянула в мою сторону, когда я это заметил.

Тем не менее, я не мог смириться с мыслью, что Рейчел готова послать к ней кого-то другого. То, что Ариана сделала сегодня, требовало огромного мужества. Она не заслужила страданий из-за планов Рейчел и Джонаса. И только я мог попытаться их предотвратить.

Я устал от игр Рейчел, но останавливать ее было уже слишком поздно. Потраченные усилия не будут того стоить, ведь я уеду отсюда через два года. Не говоря уже о том, что, наличие в друзьях дочери из прославленной семьи Джейкобс, было единственным, чего я добился в жизни, по мнению отца.

Рейчел склонила голову набок, рассматривая меня. Затем неспешно поднялась и вылезла из джакузи. Концы ее темных волос были влажными, а участки кожи, не прикрытые красным бикини, быстро покрылись мурашками.

Я приготовился, ожидая, что она начнет задавать вопросы. Возможный вызов даже в какой-то степени дразнил меня.

Но вместо этого она наклонилась, так близко, что я почувствовал запах хлорки от ее кожи вперемешку с тяжелым парфюмом.

— Добро пожаловать, Зейн. — с усмешкой произнесла она. Задержалась так на секунду и, шокируя меня и всех остальных до чертиков, накрыла мой рот своим.

Медленно отстранившись, Рейчел направилась к дому, оставив меня наедине с Треем. Парень впился в меня ненавидящим взглядом и, не пытаясь скрыть, что желает видеть меня в окружении языков пламени, предварительно растянутого на дыбе.

Превосходно.

Для нас Рейчел была — всегда ищущей «два по цене одного». Нередко ее способность строить планы служила началом нового хауса.

Я не сомневался, так будет и в этот раз.

Глава 3 (Ариана)

Отец терпеливо ждал, когда я расправлюсь со своим завтраком — сегодня он состоял из четырех яиц-болтуний — чтобы устроить внеплановый допрос.

Стоило мне проглотить очередной кусок, как он, не дожидаясь следующего, придвинул уже заметно потрепанную газету на середину стола. Теперь и я могла видеть, что именно привлекло его внимание.

— Ты собираешься рассказать мне об этом? — без эмоционально спросил отец, поддаваясь чуть вперед.

Жёсткость в его взгляде застала меня врасплох, как и слабый запах алкоголя. Утро для него ещё не наступило. Судя по всему, отец даже не ложился сегодня спать. Я не видела его пьяным с тех самых пор, как закончилась его скорбь по дочери. На тот момент я жила с ним не больше двух недель, и именно на эти даты пришлось известие о ее смерти. Помню, как выскальзывала посреди ночи из кровати — хотя это было под запретом — и видела его с бутылкой виски и фотографией Арианы в руках, хотя обычно он прятал все напоминания о дочери в подвале. Отец и не думал, что она вылечится. Давая мне ее имя, он осознавал, какой именно исход наиболее вероятен. Но эта готовность не помогла ему. Напротив, она сделала его горе ещё сильнее. Отец прошел через период, когда бутылка была его постоянным спутником, и я надеялась, что этот этап остался в прошлом.

Именно поэтому мне не составило труда понять, что что-то не так, ещё до того, как я заглянула в газету.

Статья находилась в центре полосы, прямо под гигантской рекламой магазина "Резиновый Майк". Мне хватило нескольких строк, чтобы понять, в чем дело.

Внезапно погасший свет в школе «Эша».

Вчерашним утром произошел необъяснимый сбой в электросетях вышеупомянутой школы. В результате взрыва лампы на верхнем этаже «Эша», ряд учеников был осыпан дождем из осколков…

Дерьмо. Я втянула воздух, непроизвольно давясь своей яичницей.

Вчера я просидела до позднего вечера, слушая новости и проверяя поток ссылок в интернете, в страхе встретить упоминание о случившемся. Я не боялась широкой огласки, ведь в любом случае "GTX" проконтролировало бы ситуацию, если бы она привлекла слишком много зрителей. Мне необходимо было удостовериться, что произошедшее не вышло за пределы школы. Но надежда на это была более чем наивной. То, что казалось не достаточно значимым для телевизора и не достаточно эффектным для интернета (кто бы стал тягаться со скандальными знаменитостями и милыми котятами, застрявшими в коробках), было, как раз достойно целой полосы в местной газетенки Уингейта.

Боже, ну почему вчера никто не объявил этот городок свободным от идиотов, или почему никто не украл кучу садовых гномов и не расположил их в различных эротических позах, прямо перед главным входом в Методистскую Церковь?

Вообще-то, я находила это довольно-таки забавным. Ты не можешь получить лучшего примера лицемерия, чем глядя на людей, сталкивающихся с вопиющим — пусть и на примере гномов — проявлением сексуальности. Они краснеют и бледнеют, хотя внутри сами желают попробовать то, что делает красный гном по отношению к синей садовой фее. Люди не могут

скрывать от меня свои мысли вроде этих, без умений и должной практики. Что это — развитая гениальность или проектный изъян — выбирать вам.

Прочистив горло, я выплюнула яйцо в салфетку и осторожно спросила:

— Насколько все плохо?

— Весьма плохо, — отец выглядел помрачневшим и усталым, но он не указывал на заднюю дверь с настоятельным шепотом, призывающим к бегству. Это позволяло сделать вывод, что опасность быть пойманной мне не угрожает, а значит можно немного расслабиться.

— Ты собираешься рассказать мне? — повторил свой вопрос отец, тыча пальцем в бумагу. Весь его внешний вид, с головы до ног, указывал на профессиональную принадлежность — внушительный начальник охраны, которым отец и являлся. Он по-прежнему продолжал носить униформу и рубашку, на которой обычно были плечевые ремни. Сейчас они и пистолет, скорее всего, покоились запертыми в сейфе его спальни. Куртка отца, украшенная логотипом «GTX»,

свисала со спинки стула. Как правило, он убирал ее с поля моего зрения, зная, насколько я ненавижу этот фирменный знак.

Когда-то, еще в самые первые мои годы в «GTX», может быть, сразу после рождения, они поставили на мне клеймо, как на обычной домашней скотине. С тех самых пор на моей правой лопатке находилась татуировка с логотипом «GTX», с большой стилизованной буквой G и моим проектным номером GTX — F107, как раз прямо под ней грубовато-выведенными буквами. Я всегда наносила повязку на этом месте, чтобы никто не смог заметить. Но каждый раз, когда я меняла ее, воспоминания новой волной давали о себе знать. Один вид клейма был способен причинить мне буквально физическую боль, каждый раз вынуждая непроизвольно злиться.

— Я не смогу защитить тебя, если ты продолжишь что-то от меня скрывать, — произнес отец с глубочайшим неодобрением.

Осуждение в его голосе отдалось болью в желудке. Я ненавидела разочаровывать его, этого человека, который бы рискнул всем ради меня.

— Мне нечего сказать, — я сглотнула, избегая родного взгляда. — Это было просто… ничего.

Отец не ответил, но суровое выражение его лица отчетливо давало понять всю степень недовольства моим обманчивым «ничего».

— Это продлилось недолго, — стараясь реабилитироваться, быстро добавила я.

Недолго, как и любой другой подобный инцидент со времен моего побега из «GTX». Хотя, по большому счёту, это случилось всего раз (тогда я перевернула страницу учебника по английскому языку, не касаясь её) и он был не замечен. Что касается вчерашнего происшествия, мистер Колер сделал объявление, в котором обвинил во всем, вышедший из строя трансформатор. Это объяснение было не далеко от правды, с физической точки зрения, и ученики, как и другие преподаватели, с готовностью его приняли, не задавая лишних вопросов.

— Ты контролировала это? — спросил отец.

На долю секунды я заколебалась, а затем осторожно произнесла:

— Нет.

Взгляд мужчины, тот, который всегда поражал меня своей силой, исчез. Но стоило мне попытаться добавить еще хоть слова, как жесткость в его глазах вернулась. Теперь отец смотрел своим колючим цепким взглядом, словно внутрь меня.

— Ты уверена? — настаивал он.

Видимо, допрос ещё не закончен.

Да, уверена, потому что, будь моя воля, я бы проделала дыру в стене телом Рейчел Джейкобс, а не просто разбила бы лампы. Но так отвечать было нельзя.

— Уверена, — вместо всего этого, тихо сказала я. — И я попробовала повторить все ещё раз, несколько минут спустя, когда была одна. Неудачно.

Технически я была не одна. Не совсем одна. Кроме Дженны и меня в туалете больше никого не было. Нас разделяло не слишком внушительная преграда — дверь кабинки. К тому же Дженна рыдала слишком громко, она не слышала мои просьбы впустить меня. Задвижка на двери была довольно простым механизмом. Я попыталась сосредоточиться. Но в висках, как было в прошлый раз, не пульсировало, а состояние, в котором мне было бы под силу поднять и опустить металлический стержень так и не наступило.

В конце концов, я сдалась и просто постучала. Ариана Такер — часть супер-секретного оружия, демонстрирует чертовски редкую способность, она вежливо стучит в дверь. Иногда я задаюсь вопросом, почему "GTX", даже в моем нынешнем состоянии, так сильно хотят заполучить меня. Ментальные стены, что воздвигались в течение шести лет вокруг моего телекинеза, как меры защиты, были очень эффективными. Независимо от того, как сильно я старалась хотя бы чуть-чуть раздвинуть эти границы, ничего не получалось. Мне удавалось слышать мысли людей, ощущать эмоции, но это всё, на что я была способна.

Куда делись остальные возможности? Неужели мой дар стал пропадать?

Способность манипулировать объектами, не касаясь их, бросать, сгибать, отводить, замедлять, призывать с другого конца комнаты — всё, что когда-то было так легко и просто для меня, как дыхание. Это не казалось волшебным или особенным. Любой человек был бы очень сильно изумлен,

узнав о способности электрических импульсов мозга преобразовываться в зрение. Это то, что я могла делать. Я была зрячей, среди слепых.

К концу моего пребывания в лаборатории я бы перешла на новый уровень, вышла за пределы своих теперешних возможностей. Контроль неодушевленных предметов был лишь началом. При достаточной концентрации, я бы смогла сосредотачиваться на каких-нибудь конкретных мышцах тела и заставить их остановиться. Я была бы хорошей… или плохой, в зависимости от того, как бы вы смотрели на это. Я бы удерживала ваши мышцы в спокойном и не подвижном состоянии, пока не приказала бы вам двигаться.

Не уверена, что кто-то должен иметь такую власть.

Но какой смысл судить об этом сейчас, ведь теперь и я лишена таких возможностей.

Мой отец откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоиться или скорее собраться с мыслями.

— Ты создала блок, ты должна быть в состояние убрать его, — напомнил он мне в миллионный раз.

— Я знаю, — жёстко сказала я.

Но, понимание не изменит ситуацию, слишком безнадежно.

После того, что случилось в лаборатории несколько лет назад, после того, что я сделала… это было, как будто часть меня, которую выключили или заперли за глухой стеной. Отец не раз повторял, что для человеческих детей блокировать воспоминания о трагических событиях не редкость. Он подозревал, что мои блоки имеют ту же природу.

Отец считал, что со временем с помощью практики и терпения то, что я потеряла, вернётся ко мне. Но это было давно, а прогресса все еще не наблюдалось. За исключением того случая, когда Рейчел Джейкобс вывела меня из себя.

В редких исключениях, таких как вчера, блок, становился на несколько секунд тонким, и мой телекинез вырывался на свободу, как отголоски памяти, плавающие на поверхности. Обычно последствия были катастрофическими, ведь мне все еще не удавалось, как следует управлять своим даром. И потом, всякий раз, как я пыталась взять всё под контроль, блок возвращался.

Честно говоря, большую часть времени я даже не задумывалась о своих способностях, точнее об их дремлющем состоянии. Хочу ли их обратно? Принесут ли они мне лишь страх и боль, как было в прошлом? Вопросы всегда были одни и те же.

— Ты должна снова начать практиковаться, — мужчина потёр лицо руками. Отсутствие сна сказывалась, усталость буквально физически переполняла его.

— Если блоки наконец-то начинают исчезать, а у тебя нет контроля над этими дикими всплесками силы, это может привести «GTX» прямо к нам, — отец с нескрываемым волнением посмотрел на меня. — Ты станешь полностью беззащитной.

Несмотря на все мои оговорки, касающиеся нежелания вернуть собственный дар, отец был прав. Но как именно я должна, черт возьми, практиковаться?

Что-то между криком отчаяния и горьким смехом зародилось в моей груди. По правде сказать, "практика" была скорее фикцией. В течение многих лет, регулярно после школы, я проводила по несколько часов в попытках переместить красный пенистый шарик в синюю чашку, не касаясь его при этом. Это было бессмысленно. Я смотрела на этот объект так долго, что чувствовала, как образ этого шарика выжигается на роговице моих глаз, въедается в подкорку мозга. И единственный раз, когда глупый шар сдвинулся с места, случился из-за того, что я случайно задела стол своим коленом.

Как я должна была вернуть себе контроль над силой, если даже не могу получить регулярный доступ к ней? Попытки были оставлены около полугода назад.

— Практика не поможет, — я потёрла ноющую область под грудью. — Это бесполезно.

— Но мы должны делать хоть что-нибудь, — тут же возразил отец. — Мы теряем время.

Резко брошенные слова заставили меня замереть и насторожиться.

— Один из моих источников в «GTX» сообщает, что они вплотную занялись твоими поисками. Недавно была чистка в администрации. Теперь на главных постах новые люди, и заседания комитета по DOD-расходам с каждым днем становится все напряжение. Кто-нибудь

догадается проверить, куда направлялись средства, выделенные на исследования, и «GTX» захочет показать свой проект, — озвучил свои подозрения отец.

«Проект»? То есть меня…

Я вздрогнула. Теперь все стало предельно ясно. Сложившаяся ситуация объясняла телефонный звонок вчера утром и то, почему отец в последние дни так пристально следил за слухами о комитете.

— Насколько они близко? — охрипшим от страха голосом спросила я.

Отец прикрыл глаза и медленно, словно на плохо смазанных шарнирах, покачал головой.

— Я не знаю.

Мужчина выглядел уставшим, мешки под глазами старили его. Как будто прошло двадцать лет, а не десять, с той ночи в «GTX», когда он стал первый, признавшим моё существование. Отец был единственным человек, который относился ко мне, как к равной. Первые шесть лет моей жизни, плюс-минус пару лет, я просуществовала как «Один-ноль-семь». И только сбежав с Марком Такером, я узнала, что «Один-ноль-семь» никогда и не было моим именем.

Сто семь. Как же это жалко. Я откликалась на рядовой номер, комбинацию из цифр, которую Джейкобс и другие присвоили мне.

Нет, первые несколько лет в лаборатории не были плохими. Бесспорно, они показались бы ужасными любому нормальному человеку, имеющему за спиной беззаботное детство, но по сути все познается в сравнении, ведь так? Только прожив за пределами лаборатории десять лет, я поняла, чего меня лишали в детские годы. В то время лаборатория была моим домом, и хотя я иногда ненавидела её (постоянные тестирования, снимки или сдача крови, которые даже такой не совсем обычный ребенок, как я боялся и не любил; и не стоит забывать об электродах, которые вставляют в заднюю часть головы), я не знала иной жизни. Никогда не встречала других детей и даже не задумывалась, подвергаются ли они подобным опытам. Я, конечно, знала, что они существуют, видела их на своих культурологических занятиях, но я также видела и говорящую собаку (Скуби-Ду) и человека, который ехал на работу на бронтозавре (Фрэд Флинстоун), и бесчисленное количество женщин, которые просыпались от долгого пребывания в больнице, чтобы обнаружить, что они стали абсолютно другими (мыльные оперы).

Хочу сказать, что мои взгляды о "настоящем" мире были немного путанными. Я могла найти Землю в Солнечной системе, могла идентифицировать различные страны на планете, а также определить наше местоположение в Уингейте. Я могла бы даже рассказать вам обо всех этих вещах, на любом из пяти языков по выбору: английский, китайский, немецкий, испанский или арабский.

Но по сути все это было ничем. Я жила в четырех стенах. Мир Красной Шапочки, описанной в книге, был для меня таким же реальным, как и любой участок на карте Земли. Знания без контекста — вот моя проблема.

Именно это привело к одержимости свободой. Она была таинственной, интересной, страшной, намного больше, чем я могла себе представить. Логическая часть моего мозга знала, что это были штаты и города, и страны, и океаны. Но другая часть меня была очарована и испуганна. Когда волк съел бабушку, а она выжила, это привело к мысли, что мир — дикое и неконтролируемое место, где возможно все. И я захотела испытать его. Я захотела почувствовать траву под ногами, захотела убедиться, что она способна вырасти выше человеческого роста, (мне довелось увидеть лишь часть сериала «Дорогая, я уменьшил детей», поэтому я не до конца поняла всю историю).

Я хотела посмотреть, куда доктор Джейкобс и все остальные санитары лаборатории (за исключением одного или двух из ночной смены) уходят, пока я сплю. Все чаще меня посещала

мысль, что все эти люди участвуют в чем-то интересном, быть может забавным, но самое главное, без меня. Это было обидно.

Я хотела увидеть солнце, почувствовать тепло его лучей на своей коже, (вы не представляете, насколько часто люди думают и говорят о погоде: какой она будет завтра, какая она сейчас).

Доктор Джейкобс, которого я считала на тот момент своим союзником, своим другом, (он был не из тех, кто колол меня иглами или забирал десерт, когда я кусала кого-то) продолжал обещать мне, что в один прекрасный день я выйду на свободу. Он часто говорил, что я особенная, и только у них мне будет безопасно. Ребенок, совсем не знающий жизни, не вкусивший лжи и обмана не мог во все это не верить.

Глупо, знаю. Но тогда я считала, что и он верит в мою свободу. По крайней мере, я никогда не видела в его мыслях и намека на злой умысел.

В отличие от сознания Лео.

Как правило, санитары лаборатории не носили бейджиков или вышитые имена на белых халатах, в отличие от доктора Джейкобса. Но когда вы можете время от времени слышать чужие мысли, как я, то для вас не составит большего труда подобрать имена и установить с ними связь.

Лео был спокойным и молчаливым. Парень специализировался на изучение костного мозга. Захват образцов вашего костного вещества чрезвычайно болезненная процедура поэтому, каждый раз при виде Лео, я знала точно, что меня ожидает. Все мои попытки остановить этого человека оборачивались ничем. И действительно, что мог сделать среднестатистический, в физическом плане, человеческий ребенок трех-четырех лет против взрослого мужчины?

Одно из самых ярких воспоминаний, один из трех моментов, которые разделили мое существование на «до» и «после». Я до сих пор помню, как Лео склоняется надо мной. Из его рта капает кровь, кажется, губу я ему разбила острым краем книги. «Алиса в Зазеркалье», злая ирония, не находите? Вот только мое зазеркалье в то время было далеко от Страны Чудес, как, впрочем, и от реального мира.

Тогда Лео поймал меня за запястья своим толстыми сильными пальцами и держал так, пока я не закричала.

— Они никогда не позволят тебе уйти, — прошептал он сквозь окрашенные кровью зубы. — Они собираются держать тебя здесь, как и всех остальных уродцев.

Я чувствовала правду в его словах вместе с ненавистью и страхом бурлящими во враждебном сознании. Чужая. Уродка. Гребанная марсианка.

Я понимала значение всех этих слов. Большой Газу из Флинстоун был чужим, но я никогда не слышала, чтобы он имел какое-то отношение ко мне.

Все это не имело смысла. Одно было кристально ясно, я не такая как все. Об этом говорил и санитар, и доктор Джейкобс, разными словами, с разным внутренним чувством и даже мимикой. Сейчас, будучи защищенной, я была способна более отчетливо осознавать различия между этими двумя людьми: один был хорош и почитаем, у другого все это отсутствовало.

Если Лео хотел шокировать меня, то у него это получилось. Я замерла, его слова крутились в моей голове, как шум, который я не могла отключить. Меня оглушило, словно выброшенную на берег рыбу.

Это был последний раз, когда я видела Лео. Техники не должны были взаимодействовать со мной, кроме тех случаев, когда у них не было команд («Встань», «Сядь», «Это больно?»). Я слышала, как доктор Джейкобс предупреждал их о «ненужных разговорах». Оглядываясь на это теперь, я подозреваю, что он пытался, скорее всего, ограничить любое внешнее воздействие.

Но избавляться от Лео было уже поздно. Ущерб был нанесен. После этого инцидента мое осознание собственной сущности претерпело заметные изменения. Я четко знала, что не такая как все, и дело было не в отличительных мелочах, которые делают каждого ребенка уникальным. Нет, я была ДРУГОЙ.

Прочувствовав все это на подсознательном и сознательном уровнях, я в первый раз ощутила себя пойманной в ловушку. Не только в физическом плане из-за вечно ограниченного пространства вокруг. Я ощутила собственное бессилие. С этого чувства начались перемены во мне. Мой разум словно приоткрыл темный полог, позволяя одним глазком на долю секунды заглянуть за него. Не более, но и этого тогда стало достаточно.

Тот инцидент произошел за годы до того, как у меня появился шанс получить свободу. Но семя сомнений было посажено, и с каждым днем оно продолжало расти внутри меня, тянулось к солнцу, которое я и не надеялась увидеть.

Мое мировоззрение кардинально поменялось и запри меня в четырех стенах сейчас, я бы просто не выжила, сошла с ума. Одна мысль об этом заставляла мое дыхание нервно участиться.

— Мы должны уйти, просто уйти. Прямо сейчас, — неожиданно для самой себя дала я волю эмоциям, резко поднимаясь со стула.

От своих источников «GTX» отец не раз слышал, что семьи, уезжающие из Уингейта, подвергаются пристальному вниманию. Особенно, если имеются дети соответствующего возраста.

Мы никогда не хотели идти на такой риск. Скрываться на самом видном месте, вблизи лаборатории, было хорошим, нет, лучшим вариантом. Но теперь, когда опасность подкралась настолько близко, какое это имеет значение?

— Слишком поздно, — отец открыл глаза и печально мне улыбнулся. — Если сейчас за нами уже кто-то следит, они будут выжидать подходящего момента. Не будем подтверждать их подозрения, и давать им дополнительные возможности.

Бежать, когда их взоры уже направлены на нас, когда я не в состояние защитить ни себя, ни отца. Бессмысленно. Хромая мышь пытается обогнать кошку в закрытом лабиринте. Очередная ирония жизни. Они, в конце концов, поймают нас, и я ничего не смогу с этим сделать.

Новая волна ненависти к доктору Джейкобсу захватила меня. Если бы он не пытался заставить меня слушаться, я не была бы такой. Я до сих пор уродка. Но я все еще жива. Уже это стоит рассматривать, как благо, а не данность.

— Может быть, мы идем неправильным путем, — задумчиво произнес отец, выводя меня из состояния паники. — Что произошло вчера? По какой причине? Если мы сможем повторить ситуацию, может быть, мы сможем использовать это. Это поможет выяснить, как разрушить барьер и вернуть контроль.

Отец, вероятно, думал о таких вещах, как настроение или окружение — запахи, звуки, освещение и т. д. Он предполагал нечто подобное и раньше, в течение года мы экспериментировали с гипнозом. Оказывается, я не особо чувствительная к нему. Впрочем, нечему удивляться, учитывая мою способность работать на подсознательном уровне.

Зная, что честный ответ моему отцу не понравится, я заколебалась. Ситуация ставшая катализатором для дара не нравилась даже мне.

— Ариана, — позвал отец, наклоняясь через стол вперед. Он не должен просить дважды, именно об этом говорил его тон.

Я сделала глубокий вдох и пересказала все, что со мной случилось. Рассказ вышел очень сдержанным и бесстрастным, насколько это вообще было возможно. Только в той части, где мы сталкивались с Рейчел, не обошлось без эмоций.

Когда я закончила, отец был в ярости. Взгляд, набухшая венка на виске, легкая испарина.

— Ты хоть понимаешь, как это было опасно? Что, если бы кто-то увидел видео на телефонах? Или если бы его выложили в Интернет, что бы с тобой сделали?

Я поморщилась. Без сомнений, снова бы закрыли в «GTX». Их команда, искала любое упоминание обо мне, а видео того, что произошло вчера с маленькой бледной девочкой в эпицентре таинственного взрыва, было бы более чем достаточно, чтобы привлечь их внимание.

— И мы это уже обсуждали раньше, — отец обвиняющее указал на меня пальцем. — Ты должна держаться подальше от девчонки Джейкобс. Ты это прекрасно знаешь. Она легко создаст нам проблемы.

Я поежилась. Он был прав. Избегать Рейчел Джейкобс было неофициальным правилом с третьего класса.

Рейчел издевалась над Кайлой Портной из-за её коробочки с четырёхцветными мелками, и в бешенстве я случайно превратила упаковку Рейчел с мелками ста двадцати цветов в насыпь цветного воска. Это был ещё один случай, когда барьер в голове временно исчез, и сила вышла из-под контроля.

К счастью, коробочка с мелками лежала в столе Рейчел, поэтому никто ничего не заметил, пока она ее не достала и не обнаружила, что бедная Кайла Портная имеет теперь больше мелков, чем

она. Тогда Джейкобс бросилась плакать, стучать руками и ногами, и громко угрожать расплатой. Это было довольно забавно, несмотря на случайную природу. Конечно, я рассказала о случившемся отцу и получила первое и единственное добавление к Правилам.

Я честно старалась держаться подальше от Рейчел, но вчерашний случай, был неизбежным исключением.

— Она навредила Дженне, — запротестовала я. — Намеренно жестоко.

Подобная ситуация и ее интерпретация были тем самым бельмом, о котором отец прекрасно знал. Сильные господствуют над слабыми. Я не могла стоять в стороне и смотреть, как беспомощно они чувствовали себя в чужих руках.

Отец тяжело вздохнул, усмиряя часть своего гнева.

— Дженна твоя опора, часть прикрытия, — медленно, с нарочными паузами произнес он, будто пытаясь вложить эти слова в мой мозг. — Она не знает тебя реальную, и она, могу тебя заверить, не стала бы рисковать, чтобы защитить тебя в подобной ситуации.

Я ощутимо напряглась. Эмоциональная часть меня хотела запротестовать, закричать, что он не прав, но мой разум был со всем согласен.

— Ты не обычная, не такая, как они. И ты не имеешь права забывать об этом.

Ярость вскипела во мне. Как я могу забыть?! Внесу ясность, я не стремлюсь быть больше человеком, чем есть на самом деле. Такое желание меня ни разу не посещало с тех пор, как я впервые залезла в чужие мысли. Стать такой же, как вы? Нет, спасибо. Но испытывать ту лёгкость, с которой большинство из вас идут по жизни, никогда не беспокоясь ни о чём, кроме себя самих?

Наверное, это здорово.

Отец поднялся, чтобы положить мне на тарелку еще яиц. Я не съела предыдущую порцию, но он был более чем убежден, что белок моему организму крайне необходим, спор не имел смысла.

— Я имею в виду, — сказал мужчина уже мягче, видимо распознав мысли, отразившиеся на моем на лице, — ты не имеешь права увязнуть в мелких интригах и манипуляциях. Ты должна быть выше всего этого.

Мне пришлось смотреть в тарелку, чтобы не выдать себя еще больше. Отцу не стоило знать, какие эмоции охватили меня.

— Итак, другими словами, Рейчел Джейкобс и ее дружная компания делают то, что хотят, а я должна быть выше и лучше так называемого «человека», — пробормотала я.

— У них имеется привилегия называться главным существом на планете, — отец с грохотом опустил сковородку на плиту. — Эй, посмотри на меня.

Я нехотя повернулась на стуле.

Лицо отца выглядело напряженным, уже не гневным, как было полчаса назад, но все равно каким-то чужим.

— Мы не можем позволить себе еще больше ошибок.

— Я знаю.

— Так что детка, делай то, что должна.

Мой кивок был натянутым, но отца он удовлетворил. Я должна быть выше всего этого. Если я позволю Рейчел добраться до меня, если я буду ошибаться слишком часто, это все равно не позволит ей выиграть. Это стало бы самой меньшей из проблем. Особенно, если отец был прав насчёт возросшего интереса к моим поискам.

Внутри меня на грани пустоты боролись смирение и вызов. Я должна была принять реальность вопреки тому, что та не желала принимать меня. Этот вопрос преследовал меня ни один год, но в такие моменты он становился особенно острым.

От приступа рефлексии отвлекло легкое похлопывание по плечу.

— Я постараюсь узнать больше через свои источники. А ты продолжай работать над контролем.

Или отсутствием такового, но отец был слишком добр, чтобы сказать это вслух. Дело в том, что после стольких лет и таких различных попыток разбить стену в моей голове, я была уверена, что ничего не получится.

— Доедай глазунью, — добавил отец. — Тебе нужен белок, не заставляй меня, принуждать тебя.

Он одарил меня любящей, но грустной улыбкой.

Мой вечно бдительный отец терпеливо ждал, пока я не возьму вилку, хотя мой живот будоражило при мысли о еде, особенно о холодных яйцах, испорченных паникой и страхом сегодняшнего утра. Я не была уверена, что смогу проглотить хотя бы кусочек, не говоря уже о том, чтобы получить от этого удовольствие.

Но я притворюсь ради отца. Это одно из немногих умений, освоенных мною в совершенстве.

Глава 4 (Зейн)

Вы когда-нибудь замечали, что первые лучи солнца гораздо ярче и чище любых других порождений света, будь то электрический отблеск или лунная дорожка поздней темной ночью?

Я прищурился от пробравшихся в мою спальню лучей и, не выдержав, натянул одеяло на голову. Яркие проблески и играющие на предметах солнечные зайчики никак не увязывались с моим внутренним состоянием.

Ариана Такер. Сегодня я должен был позвать ее на Неделю Костра.

Пожалуй, это была самая худшая идея, которая когда-либо меня посещала. Во-первых, Неделя Костра никогда не привлекала моего внимания и являлась скорее мучением, чем праздником. А ведь она, как предполагалось изначально, должна была служить для поддержания школьного духа. А никак не превращаться в недельное празднование в честь только "достойного" спорта — футбола. Откровенно говоря, этого дерьма мне хватало и дома. Во-вторых, Рейчел наверняка уже имела планы на Такер, даже если меня в них не посветили. И, в-третьих, я едва знал эту девушку. Основываясь на ее взгляде, направленном на меня и полном ненависти, и вчерашнем фиаско Дженны, я не был уверен, что мне удастся уговорить ее хоть на что-нибудь.

Может быть, мне следовало оставить все Джонасу. Ариана бы в любом случае не запала на него. А даже если бы запала, почему это должно волновать меня?

Ответ на этот вопрос я не знал. Но одно было предельно ясно — я влип.

Застонав, я заставил себя все-таки встать с постели и пойти в душ. Голова нещадно раскалывалась. Выпить пять банок пива перед сном было, определенно, не лучшей идеей. И расплата не заставила себя ждать, настигнув меня тяжелым утренним похмельем.

Не менее опрометчивым было и слишком низко наклониться над раковиной, в попытке просушить волосы. Преодолеть рвотный рефлекс помогла лишь необходимость спускаться к завтраку.

— Второй раз опаздываешь. Хорошее начало, — заметил отец, даже не поднимая глаз от газеты.

Свежее издание интересовало его куда больше, чем собственный младший сын. Мнение окружающих, добропорядочный образ — всегда стояли на первом месте. Мой отец был одним из тех людей, которые с готовностью ныряли в модное течение, если оно, разумеется, успело засветиться в газете и соответствовало идеалу благополучия. Вот и сейчас, он наверняка искал упоминания о себе и своей «команде».

Проигнорировав реплику родителя, я, не растрачиваясь в пустую на приветствие, принялся за завтрак. Обычно мой утренний рацион состоял из тостов. Но когда я поднял крышку хлебницы, то обнаружил лишь пустой сине — белый пакет. На этой неделе мне определенно придется сходить в магазин.

Желудок забурчал, вынуждая без особого желания обратить внимание на последний высохший кусочек хлеба. Гадость. Но я всё равно бросил его в тостер. Мне необходимо было что-то съесть, а после событий прошлой ночи, я не был уверен, что смогу попросить Трея остановиться у забегаловки на завтрак. На самом деле были и другие опасения, более существенные. Подбросит ли меня сегодня Трей? Если он не приедет, я должен буду просить отца, а это было сопряжено с рядом других непреодолимых трудностей.

Я упёрся руками в шкаф напротив и закрыл глаза, борясь с желанием прислониться лбом к прохладным деревянным панелям. Комната вращалась, если я двигался слишком быстро.

Отец, наконец, поднял глаза от газеты и, не скрываясь, пренебрежительно хмыкнул.

— Зейн. Если ты все еще планируешь бегать с «большими собаками», тебе необходимо поддерживать себя на высоком уровне.

Как Куин. Он не продолжил, но я знал, что именно подразумевалось. Высокопоставленная позиция моего старшего брата среди элиты Эша была предрешена. То, что они приняли меня (хотя с намного меньшим количеством фанфар) оказалось огромным сюрпризом для отца. А заодно и привилегией, которой, по его мнению, меня могли лишить в любой момент, если я не докажу, что достоин. Что в свою очередь превратилось бы в темное пятно на фамилии Брэдшоу.

Куину, конечно, никогда не приходилось беспокоиться обо всём этом. Он был совершенен во всём, так же как мой отец. Он бы запросто после ночной тусовки проснулся на рассвете для пробежки на пять миль. Закончил эссе о своём летнем чтение и проглотил бы какой-нибудь отвратительный и здоровый коктейль из сырых яиц и ростков пшеницы. В отличие от меня.

При одной мысли о яйцах мой желудок скрутила болезненная судорога.

Чтобы отвлечься, я, молча, вернулся к тостеру, умоляя его пошевеливаться. Мне хотелось, как можно быстрее разделаться со своим скудным завтраком и поскорее выйти на крыльцо, где — я все еще продолжал верить — должен появиться Трей.

Могу сказать однозначно, это утро было одним из тех немногих, когда отец никак не желал от меня отставать. Такие дни случались редко. Чаще всего диалог с родителем заканчивался так же быстро, как и начинался. Сегодня все было, как назло напротив — отвратительно продолжительно.

— Ты одевался в темноте? — спросил он в следующую секунду.

Видите? Хотя в данном случае его предположение и оказалось отчасти верным, мои глаза были полузакрытыми из-за слишком яркого солнца.

— …в Армии Спасения 4?

Сукин сын. Этим утром отец пребывал явно в хорошем настроении. Я был одет… во что-то. Мне казалось, что вещи даже сочетаются. У меня были смутные воспоминания о синей футболке и еще о чем-то с воротником, может это один из вытянутых блейзеров Куина, которые после того, как он из них вырос, перекочевали ко мне в шкаф. Я не знаю, как он мог двигаться, когда что-то так сжимало его шею. И я был уверен, что схватил с пола свои любимые джинсы с рваными дырами, которые сводили отца с ума. Видимо именно они стали причиной комментариев об Армии Спасения.

Но, черт возьми! Моя одежда — это моя одежда, ну ладно частично с плеча Куина. И то, как я выгляжу никого не должно касаться.

Я знал, что лучше не затевать спор, но моя голова болела, тостер отвратительно вонял сожженными крошками и горячим металлом, не отдавая мне тост, а отец раздражал все сильнее.

Я осторожно повернул голову в его сторону и приоткрыл глаза.

— А ты, отец? Где-то будет проходить парад?

Мужчина был одет в официальную парадную форму. Белая Оксфордская рубашка. Тёмно-синий галстук под цвет куртки с золотыми нашивками на рукавах, заплатками на плечах и прочими блестящими штуками (сегодня они особенно сверкали). Латунный воротник, значки и нашивка. Шляпа с золотым шитьем и ещё один значок лежали на столе рядом с его бумагами.

Подождите, сегодня среда? Мне потребовалась секунда на раздумья. Да, так и есть. Это все объясняло и настроение, и нелепый наряд. Каждую третью среду месяца у отца проходили встречи в "GTX". В теории это были встречи с отделом по работе с населением. На них обсуждались очередные антинаркотические программы для начальной школы, решались вопросы о потребностях в бронежилетах или о новых компьютерах и прочей технике.

Мне всегда казалось маловероятной причастность отца ко всему этому. Он посещал эти встречи в течение нескольких лет, и насколько я знаю, ни разу так и не стал официальным участником.

Стоило об этом подумать, как отец, словно прочитав мои мысли, впился в меня взглядом.

— Ты думаешь, что самый умный, — со стуком опуская чашку на стол, подозрительно поинтересовался он.

Звон фарфора о дерево незамедлительно ударил по моим вискам, заставив непроизвольно поморщиться.

— Но люди судят о тебе, как правило, по внешнему облику, нравится тебе это или нет. И, если ты хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьез, то должен одеваться соответственно.

Я закатил глаза, на мгновенье даже забыв о головной боли.

Отец всегда стремился наладить контакты с "GTX", еще с тех пор, как они впервые пришли к власти в городе, став единственным ключевым игроком из местных и подобрав под себя деньги и влияние. Последнее, его без конца раздражало. "GTX" имели свою хорошо обученную службу безопасности и всячески избегали взаимодействия с парнями со стороны, за исключением тех случаев, когда это было абсолютно необходимо.

Отец считал это открытым пренебрежением и прямым вызовом ему и его ребятам.

В полиции Уингейта конечно были офицеры, едва справляющиеся с коровами, подожженными почтовыми ящиками и старой Миссис Маккарти, регулярно ворующий конфеты из

Местных супермаркетов. Но мой отец к ним не относился. Джей Брэдшоу был любимцем города, героем, футбольной легендой, человеком, который поднял бы трейлер в парке, чтобы отстоять честь города. Когда-то в Уингейте устроили в его честь целый парад, перед его отъездом в колледж, а затем еще раз, когда тот вернулся на работу в полицию. И это, увы, чистая правда.

Все поклонялись ему, кроме людей из «GTX».

Ни первый год я слышал от отца об их руководителе безопасности — Марке Такере. Всякий раз, когда у «GTX» были проблемы — украденный научно-исследовательский проект, десять лет назад или демонстранты перед воротами — Мистер Такер всегда отказывал отцу, предпочитая справляться со всем самостоятельно. И это служило своеобразной красной тряпкой. Каждый день отец методично ждал либо звонка от «GTX», либо их роковой ошибки.

Иногда я думал, что его единственная цель в жизни — победа над Такером.

Ха. Такер. Мой затуманенный алкоголем мозг медленно проводил связи. Я думал о том, что Марк Такер имеет отношение к Ариане, не помню где и от кого, но уверен, что слышал это. Но сейчас думать об этом не стоило, не рядом с отцом, который был готов впасть в бешенства из-за пренебрежения с моей стороны.

Краем глаза я отметил, как он скомкал газету и бросил её на пол. По лицу было видно, что отец с трудом преодолел желание бросить ее в меня.

— Ты думаешь, что можешь делать всё, и это не отразится на мне, на нашей семье?

От отца пахло кофе, и я еле сдержался, чтобы не поморщится.

— Вот именно Зейн. Ты мой младший сын. Пришло время прекратить заниматься ерундой и, наконец, стать серьезным.

За последние три месяца подобные речи я слышал тысячу раз. Но этот, тысяча первый, был, определенно, лишим.

— Конечно, пап, — покорно пробормотал я в надежде, что от меня все-таки отстанут.

— Ты высокомерный маленький кусок дерьма, — вместо отпущения, выплюнул в ответ отец.

— Из-за того, что на мне надето? — уточнил я недоверчиво. Сколько, по его мнению, вреда репутации можно нанести одеждой? Да, она не новая и совсем не похожа на начищенный китель с золотыми бляхами, но, черт возьми, откуда столько снобизма?!

— У тебя наплевательское отношение ко всему в этой жизни, и тебе за это обязательно рано или поздно воздастся.

Словно подтверждая свои слова, отец ткнул толстым пальцем в мою сторону.

— Клянусь Богом, твой брат никогда не был таким. Почему ты не можешь быть похожим на него?

И вот оно. Вопрос на миллион долларов для генетики, окружающей среды и неоправданных родительских ожиданий: Зейн, почему ты не Куин, только младше?

— Куин многого добьется, — не без гордости произнес отец, глядя на меня. Словно эта реплика должна была стать мне упреком. — Он знает, что значит семья.

— Кто бы спорил, — пробормотал в ответ я. Это было правдой. Он был таким же, как мой отец, королем маленького холма, и об этом все знали.

Я не винил Куина в том, что он купается в лучах одобрение моего отца и всё делает для этого. Этому мужчине нелегко было угодить. Я потратил годы для того, чтобы получить хоть лучик света в свою сторону. Было бы не плохо, если бы Куин хотя бы признал, пусть и между нами, что мы изначально были не в равных условиях. Но брат этого делать не спешил.

Справедливости ради стоит заметить, что Куин, как возможно другие старшие братья, не спешил использовать свое преимущество для того, чтобы мучить меня. Он никогда надо мной открыто не издевался, предпочитая в основном игнорировать мое существование. Словно боясь подцепить мою неадекватность. Иногда я задумывался, какой из двух вариантов хуже.

Стоило мне упомянуть вслух брата, как глаза отца моментально выкатились, жила на шее вздулась, а дыхание участилось.

— Что ты сказал о Куине?

— Ничего, — этот разговор, если его можно так назвать, определенно достиг своего предела.

Я протянул руку и дернул рычаг на тостере, в это же время машина Трея за сигналила у дома, громко и протяжно. Пожалуй, стоило бы возблагодарить Бога, если бы он существовал.

Я вытащил свой на половину подгоревший, черствый хлеб из тостера.

— Мне пора, — не глядя на отца, бросил я, направляясь к задней двери.

Неимоверно хотелось еще что-нибудь добавить, но я знал, что это сможет подтолкнуть его к новым моралям и жажде "воспитать" меня. Мой отец был из тех, кто руководствовался по жизни принципом — жёстким урокам, жесткие учителя. У нас в гостиной еще сохранилась парочка отпечатков в гипсокартонне от моей головы. Наглядная демонстрация, пример и мораль в одном флаконе. Я был выше отца, и думаю, он всегда это ненавидел. С другой стороны, родитель превосходил меня по ширине, при этом всегда находясь в хорошей форме. У них с Куином даже был свой график для ежедневных тренировок.

Отец был не тем человеком, который позволяет оставлять последнее слово за кем-то другим.

Именно поэтому, когда я толкнул стеклянную дверь, он сделал свой последний выстрел. Я ожидал этого, большинство наших боев именно так и заканчивались.

— Ты прямо, как твоя мать, — выплюнул он, едва сдерживая отвращение.

Я был больше Макдонах, чем Брэдшоу, о чем всегда прекрасно знал. Я унаследовал семейные черты матери: темные волосы, голубые глаза, и отсутствие гена, вызывающего потребность быть «задницей».

Согласно моему отцу, Макдонах были мусором трейлерного парка. Все из них были преступниками или бездельниками, не имеющими амбиций и здравого смысла. Конечно же, это не помешало моему отцу вернуться в родной город героем, закрутив с моей матерью, даже когда он "официально" встречался с дочерью мэра.

Когда мать забеременела, они должны были пожениться. Выбора не было. Не в Уингейте. Город может закрыть глаза на трущобы, но оставить маму в «положении»? Плохая идея, особенно для человека с репутацией и амбициями моего отца.

Так, по крайней мере, рассказывал Куин. Он хотел лишний раз указать на то, что я был далеко не желанным ребенком. И именно он больше всех остальных мечтал о том, чтобы я никогда не родился. Все это было до отвращения очевидно и понятно, и ни разу не озвучено вслух, ведь благопристойной семье не полагается даже думать о подобных вещах.

Я так и сказал своей матери однажды, когда мне было одиннадцать лет. Тогда я пришел домой весь в крови и слезах после грубой игры — «контактного» футбола — со своим отцом и Куином.

Она молчала и была сосредоточена на обрабатывание моих царапин на руках и коленках.

— Твой отец вырос в трейлере, который стоял рядом по соседству с моим. Ты знал об этом?

В тот момент я в первый раз посмотрел на мать с недоверием. Бабушка и дедушка Брэдшоу жили в нескольких кварталах от нас, в небольшом и аккуратном доме, где мебель, несмотря на отличное состояние, осталось с конца девяностых. Были и другие моменты, подтверждающие мамины слова. Старики никогда не ухаживали за своим газоном, отказываясь платить садовникам, занимающимся его стрижкой. Соседи не раз видели пожилую чету Брэдшоу за поиском пустых банок. Я слышал, что их сдают ради денег. Но почему-то никогда не думал, что подобным могут заниматься мои старики.

— Он не плохой человек, — сказала мама тем же спокойным голосом. — Он просто не знает, как быть хорошим с теми, кто так на него похож. И иногда мы напоминаем ему о том, что он пытается забыть, — ее губы сжались в жесткую линию, и она начала плакать.

В тот раз мать быстро успокоилась, вытерла глаза и вернулась к моим ранам, как будто ничего не произошло.

— Но мы есть друг у друга. Поэтому у нас все хорошо, верно? — спросила она меня решительным веселым голосом.

Я быстро кивнул и повторно поймал мимолетный взгляд своего испуганного отражения в зеркале ванной комнаты. Нет ничего хуже, чем увидеть, как твоя мать разваливается на части. Она всегда казалась невосприимчивой ко всему, что вытворял мой отец. Молчала, когда тот выплевывал ей в лицо очередное оскорбление. Продолжала улыбаться, даже если было больно. И смеялась, когда слабый человек давно бы давился рыданиями.

Ты как твоя мать.

Стоя у задней двери, в футе от выхода, я представлял слова отца в виде стрел, поражающих мишень на моей спине. Точно в цель, каждая из них.

Я невольно содрогнулся от воображаемого ощущения.

— Нет, — коротко пробормотал я, преодолевая спасительный шаг и позволяя двери захлопнуться за мной.

Стоило мне запрыгнуть на пассажирское сидение, как Трей поднял свою голову от руля и с подозрением прищурился в мою сторону.

— Чувак, ты выглядишь прямо как избитое дерьмо.

Жонглируя моим несчастным тостом, я бросил рюкзак на заднее сидение и пристегнул ремень безопасности.

— Всегда забываю, избитое дерьмо лучше или хуже, чем не избитое дерьмо? — попытался отшутиться я.

— Забавно, — сквозь зевок ответил парень

— Это ты начал, — я нахмурился.

Трей выглядел помятым и сонным, а ведь он даже не пил прошлой ночью.

— Не удалось выспаться, — похрустывая челюстью в очередном зевке, выдал он.

Мелькнула мысль, не моя ли это вина. Но я быстро ее отбросил. В любом случае Трей приехал за мной. Это было главное, особенно после сцены с отцом. Лучше уж вырваться и отправиться куда-нибудь еще, вместо необходимости ползти назад в унижении.

Трей выпрямился и резко покачал головой, как будто энергичное движение могло помочь проснуться.

— Твой отец опять устраивал сцену? — небрежно поинтересовался он, кивнув в сторону дома.

Я невольно проследил за взглядом, как раз вовремя, чтобы увидеть своего отца, свирепо смотрящего на меня из дверного проема, прежде чем захлопнуть дверь с такой силой, что стекла в машине задребезжали.

Дружба с одними и теми же людьми в течение двенадцати лет, дает определенные преимущества. Они знают обо всем твоем дерьме, избавляя от необходимости что-либо объяснять.

— Да, — вынужденно согласился я, наконец, кусая тост.

На вкус он был отвратителен, черствый, на грани заплесневения. С другой стороны — лучше, чем ничего.

— Отстой, — немногословно согласился Трей, глядя через плечо на дорогу и давая задний ход.

— Чуваку пора уже забыть об этом и жить дальше.

— Да. Точно.

Я терпеливо ждал, пока Трей не вырулит на улицу, прежде чем снова заговорить. Как правило, мы не разговаривали в машине. Ни один из нас не был жаворонком, и ранний подъем давался с трудом для обоих. Но интересующий меня вопрос пожирал изнутри, и я должен был получить ответ.

— Я не был уверен, что ты приедешь сегодня утром. Думал, ты все еще злишься.

Вчера мне потребовалось немало времени, чтобы убедить парня, что тот поцелуй ничего не значит. Рейчел играла со мной, это был всего лишь ее способ развлечь себя.

Но Трей тогда только отмахнулся от меня и остался дуться на мелководье в конце бассейна. Это значило, что мне придется ехать домой с Ками и Кэсси, что уже было своеобразной пыткой. Я никогда не оставался наедине с ними двумя до этого и думал, что они генетически идентичны. Но вы никогда не увидите двух людей, так много спорящих друг с другом. Не важно, на какую тему: отстой эта песня или нет, жарко тут или холодно, чей парфюм пахнет лучше, розовый против красного. Откровенно говоря, я вообще не понимал большую часть всей этой чуши. А они хотели узнать мое мнение, чтобы урегулировать каждую ссору. Я всегда думал, что Рейчел тусуется с ними потому, что они говорят ей то, что она хочет услышать. Сейчас мне казалось иначе, они нуждались в ней в качестве судьи, намного больше, чем она нуждалась в них.

Трей пожал плечами.

— Все нормально.

Я удивленно уставился на парня, пытаясь понять, что могло произойти за одну ночь. Но чувствуя, что голова, ни в какую не желает соображать в нужном русле, расслабился на сидении и принял благородный примирительный порыв, как данность. По большему счету причины были не важны. Главное — на одну проблему стало меньше.

— Рейчел все объяснила, — заметив мою неоднозначную реакцию, добавил Трей.

А вот эти слова уже заставляли напрячься. Могу только представить, что именно и в каких выражениях, она ему поведала.

Черт возьми, Рейчел.

— Все было не так, — посчитал нужным предупредить я, стараясь не показывать своего напряжения.

Бедный Зейн скучает по своей мамочке— наверняка так звучала официальная версия Рейчел.

Дело же было совсем в другом. Но люди видят лишь то, что им понятно и доступно, то, что находится на поверхности.

— В любом случае, мужик, — сказал Трей. — Я просто имел в виду, что я тут, если ты хочешь поговорить об этом.

О чем тут можно говорить?

Если моя жизнь отстой, какой смысл в том, чтобы перетирать это со всеми, просить их пожалеть меня? Это ничего не изменит.

— Никто не знает, что с тобой происходит, — тем временем добавил парень. — И ты изменился, с тех пор, как твоя мама…

— Замолчи, — излишне спокойно произнес я, открыто глядя на Трея. Стоило это сделать, как парень тут же замолчал, совершив один из немногих разумных поступков в своей жизни.

Я не мог поверить, что он начал этот разговор. Или скорее Рейчел подтолкнула его к этому. Я мог представить ее глаза полные одновременно лжи и искренности, говорящие о бедном Зейне:

«Ты знаешь, мама бросила его. Она заботилась о Куине, а не о нем…»

Твою мать, я мог почувствовать горящую смесь унижения и ярости, растущую внутри меня. Люди говорят обо мне за моей спиной под предлогом того, что заботятся или хотят помочь. И этому не было конца.

— Я просто стараюсь присматривать за тобой, парень, — с неподдельной виной пробормотал Трей.

Хорошо, верю. Но он был одним из немногих. Остальные же демонстрировали свое напускное участие с целью развлечь себя, добавить что-то интересное в очень скучный день. И я не хотел говорить об этом, даже с Треем.

Рейчел ждала на парковке рядом со своей машиной, когда мы остановились. Она мило улыбалась, махая Трею, как будто и не причинила ему боль прошлой ночью. Парень выскочил из машины, едва припарковавшись.

— Детка, — проворковала она, обнимая его.

Чувак. Он должен вырвать свое сердце из груди и закопать его в земле. Избавив его от траты времени и усилий.

Я схватил свой рюкзак, вышел и захлопнул дверь.

Рейчел оторвалась от Трея.

— Зейн, — поприветствовала она.

— Я надеюсь, Трей все объяснил тебе о прошлой ночи.

Девушка улыбнулась, но я безошибочно видел четкий расчет в глубине ее глаз, и, быть может, немного гнева. Она была недовольна тем, что ей пришлось приложить усилия, чтобы вернуть Трея на свою сторону. Возможно, кто-то другой мог бы и не заметить всю гамму чужих потаенных эмоций, но только не я.

— Итак, ты все еще участвуешь в осуществлении нашего небольшого плана? — выдержав паузу и убедившись, что я не собираюсь возражать, беззаботно поинтересовалась Рейчел.

— Пригласить Ариану Такер на Неделю Костра и что потом? Налить свиную кровь в ее шкафчик? — все-таки не сдержавшись, скептически уточнил я.

Стоило мне сказать это, как лицо Рейчел мгновенно исказилось. Джейкобс с отвращением уставилось на меня. Вероятно одна мысль, что она может дважды использовать трюк, который вчера провернула с Дженной, вызывала у девушки внутреннее неприятие.

— Нет, все как договаривались. Возьми ее на Неделю Костра, — усмиряя собственные эмоции, с легкой улыбкой поправила Рейчел.

— Кроме вечеринки у тебя дома? — решил уточнить я.

Не было и шанса, что Ариане Такер с ее социальным положением будет позволено посетить это мероприятие.

Но стоило мне озвучить свои мысли, как глаза Рейчел победно сверкнули.

— Нет, особенно на вечеринку у меня дома.

— И что потом? — мысленно выругавшись, потребовал я.

Она пожала плечами и послала мне очередную улыбку, на этот раз не сулящую ничего хорошего.

— Ничего. Не наша вина, что она попадет под твое очарование и ты неожиданно, публично изменишь свое мнение и бросишь ее…при всех.

Я вздохнул. Каждая вечеринка Рейчел славилась запланированным «шоу». Унижение было излюбленной тематикой. Я однажды участвовал в этом. Чувствовал себя победителем, заставляя других страдать. Но после жизни с моим отцом в течение последнего года, я потерял вкус к подобным развлечениям.

Но если сейчас я откажусь, она, скорее всего, пошлет Джонаса, которого ничего не смутит. И потом все внимание опять вернется ко мне. Бедный Зейн. Что случилось с ним в прошлом году? Все шепотки и взгляды поддельной заботы, которые я так ненавижу.

С другой стороны, ответ «да» будет означать, что Рейчел получит контроль надо мной, как над Треем. Отец уже пытается разрушить мою жизнь. Мне был совершенно не нужен еще один говорящий, что я должен делать.

Свирепая волна белой обжигающей ярости затопила грудь. Я оказался в ловушке. Твою мать. Я был просто загнан в угол.

— Эй? Зейн? Ты тут? — Рейчел помахала рукой перед моим лицом. Не дождавшись реакции, обменялась лжеобеспокоенным взглядом с Треем, идеально играя свою роль.

Если только….

Мозг, несмотря на все еще медленную работу, в быстрой вспышке выстроил знакомые части схемы: Рейчел, жертва, Ариана Такер, унижение. Стоило совершить небольшое усилие, как куски плана легли вместе в совершенно другом порядке, в таком, о котором, я мог поспорить, Джейкобс даже никогда не задумывалась.

Рейчел стоит попробовать взглянуть на мир своих интриг с другого угла. Ничего слишком драматичного — я не такой идиот. Просто что-то, что заставит ее подумать дважды. Может быть, мне никогда и не удастся сбросить со своей спины отца, но Рейчел — другая история.

Мрачная улыбка растянула мои губы.

— Конечно, я в игре.

Трей кивнул в знак одобрения. Рейчел завизжала и бросилась в объятия парня, затем довольно подмигнула мне.

Я с трудом подавил желание закатить глаза.

Если Рейчел хочет игру, она ее получит. Всё, что я должен был сделать, это убедить Ариану Такер сыграть вместе со мной.

Глава 5 (Ариана)

В лаборатории за мной постоянно кто-то наблюдал. Меня не оставляли ни на минуту. Одна стена в комнате была стеклянной и могла превратиться из темной в полупрозрачную, единственным нажатием кнопки. И это происходило довольно часто. Иногда посреди ночи (свет, как правило, был включен, чтобы можно было наблюдать, как я справлюсь с отсутствием сна). Во время приема пищи (например, первый раз попробовав мороженное, мне захотелось выплюнуть его, оно показалось слишком холодным). Или в ходе просмотра очередного обучающего видео. Будь то военная хронология или тщательно подобранная смесь современного американского программирования, преподающая мне искусную стенографию, которую люди используют в повседневных взаимоотношениях.

Я взрослела, ожидая исчезновения этой «стены» в любую секунду. Пространство по другую сторону стекла, заполненное мониторами и компьютерами, всегда было полно людей, отслеживающих мои передвижения, измеряющих каждое изменение моего пульса, дыхания или мозговых волн. Там так же были камеры, которые записывали то, что я делала, когда думала, что за мной никто не наблюдает. Это работало только до тех пор, пока я не подросла настолько, чтобы понять, что они не имеют права допрашивать меня о том, чем я занимаюсь, когда "стена" поднята. К слову, для ученных, имеющих по несколько степеней, они были не очень умны. Однажды узнав, что иллюзия приватности, которая была у меня, ничего на самом деле не стоит, я стала прятаться под кроватью с простыней, свисающей через край, блокировавшей им обзор, когда мне нужно было уединиться.

В общем, я привыкла чувствовать, что за мной постоянно кто-то наблюдает — это было нормой для меня. Помню, во время первой ночи, проведенной в доме отца, я заставила его оставить мою дверь открытой. Идея приватности, какой бы волнующей она не была, пугала своей новизной. Я никогда раньше не находилась в комнате абсолютно одна.

И у меня ушла неделя, чтобы привыкнуть к самой мысли. Пожалуй, меня можно было назвать самой подозрительной школьницей своего времени. Я никогда не могла стряхнуть ощущение, что за мной наблюдают, что «GTX» где-то рядом и готовы вот-вот налететь и забрать меня назад. Мир казался огромным (и таким шумным), и каждый человек в нем смотрел на меня.

Если бы я делала это не ради отца, я, скорее всего, давно бы сломалась. Превратившись в параноидальную отшельницу, живущую под кроватью и никогда не снимающую шапочку из фольги. Кстати, могу с уверенностью сказать, что последнее нисколько не спасает, даже имея двойной слой, говорю как человек, способный читать ваши мысли.

Но худшего не случилось. Отец научил меня, что люди замечают только то, что точно отличается и выделяется среди прочего. И кричать на незнакомца, пытающегося заговорить со мной, больше походит на девиантное поведение, нежели все остальное. Но даже в этом случае у отца имелся «спасительный круг». Мое необычное поведение всегда можно было оправдать психологической травмой, из-за долгого пребывания в больницах, потерей матери, переездом на новое место.

Моей целью стало влиться в общество, стать незаметной ради собственной защиты и защиты отца. Это обернулось игрой для меня. Я успешно морочила всем голову. Но время от времени и мне были не чужды ошибки. Когда ваши познания о реальном мире в основном состоят из того, что вы видите по телевидению, вы, вероятно, подумаете, что многие сумасшедшие вещи тоже возможны. Мне пришлось быстро улавливать смысл и разбираться со всем этим. Отчаяние — мощный мотиватор.

Но, несмотря на это, даже сейчас, спустя годы, я все еще страдаю случайными всплесками паранойи. Когда кто-то смотрит мне в глаза на секунду дольше обычного или когда чья-то машина проезжает мимо нашего дома дважды за последние несколько минут. Заблудившиеся доставщики пиццы — воистину проклятье моей жизни.

Или когда я иду в школу, и все смотрят на меня…

Сегодня мне потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы сосредоточиться на волне чужих мыслей и эмоций. Главный холл школы был забит людьми. Каждый перемешался из спортивного зала к своим шкафчикам перед началом первого урока. Как правило, я не заставала такого столпотворения, но сегодня проигнорировав утренний будильник, мне пришлось покинуть дом на восемь минут позже обычного.

Дженну заранее попросили прийти в школу пораньше, чтобы успеть закончить отчищать собственный шкафчик до начала занятий. Судя по тому, что уборщицы не справились со своей работой, крем от геморроя отмывался не так уж и просто.

Вчера поздно ночью она позвонила мне вся в слезах и умоляла встретиться с ней у шкафчика для моральной поддержки. Как я могла сказать нет? Просьба не казалась мне сопряженной с особым риском, да и в любом случае мне бы пришлось пройти мимо шкафчика Дженны к своему. Поэтому ничего затруднительного в просьбе подруги я не увидела.

Но все оказалось гораздо сложнее. Стоило мне пройти первые пятнадцать футов уже внутри здания, как я услышала свое имя, произнесенное шепотом несколько раз. Голоса быстро стихли, превратившись в удивительное затишье вокруг, которое чаще всего ассоциировалось с приходом директора или другой авторитетной персоны.

Я подняла глаза и нашла дюжину лиц — все размыты в неузнаваемую массу — обращенных в мою сторону. Ситуация была сродни ночным кошмарам.

Меня окатило волной паники. Все смотрели, но никто не кричал и не бежал прочь.

Незнакомые студенты обступили меня, словно хотели поближе посмотреть на какой-то спектакль или знаменитость.

Я переборола свою защитную реакцию и прислушалась, стараясь вытащить соответствующие мысли из неразберихи волнения и шума.

«… Как будет выглядеть ее шкафчик?»

«Это она.»

«…сказала Рейчел Джейкобс отвалить.»

«Я НЕ хотела бы быть на ее месте.»

«Она покойница…»

Отлично. Дело в нашей вчерашней конфронтации с Рейчел, и сейчас все хотят посмотреть на девушку, которая осмелилась пойти против нее. Хотя, я даже не была той, которая спровоцировала всю эту ситуацию.

Какая разница.

Я не без труда протолкнулась к ступенькам и поднялась к шкафчику Дженны, игнорируя взгляды и перешептывания по дороге.

Участок перед шкафчиком девушки опять был окружен народом, но на этот раз толпа людей была чуть меньше. Я чувствовала мысли каждого из них и могла с уверенностью сказать, что умы всех собравшихся синхронно думают об одном — довольство тем, что несчастье свалилось вместо их голов, на плечи Дженны.

Стервятники.

Она не заслужила этого. Она не сделала ничего плохого.

Вспышка ярости на Рейчел, полоснула мое сознание. Однажды Джейкобс получит то, чего заслуживает, даже если я не буду той, кто накажет ее.

Через зазор в толпе можно было увидеть смотрящую на свой шкафчик Дженну. Вся ее фигура — поникшие плечи, сгорбленная осанка — излучала страдание и загнанность. Девушка повернулась спиной к толпе, ее движения были безжизненными и неуклюжими, когда она нагнулась, чтобы подобрать очередное коричневое бумажное полотенце из лежащей на полу пачки. Даже со своего места я могла видеть, что она только размазывала крем от геморроя по внутренней стороне дверцы, делая еще хуже.

«Где ты, Ариана? Поторопись!»

Умоляющие мысли Дженны прорывались сквозь шум, как если бы она кричала.

Я направилась к ней полная решимости пропихнуться сквозь зевак (и может быть сломать пару пальцев или несколько ребер в процессе), но тут утренний голос отца отчетливо, словно живой, прозвучал в моей голове.

«Мы больше не можем позволить себе ошибаться»

Я остановилась. Если попытаюсь помочь Дженне, это может послужить причиной для еще больших спекуляций и внимания. Вероятно, даже притянет Рейчел ко мне.

Я не могла так поступить, я не могла больше рисковать.

Вмешавшись, я нарушила правило № 3, и чтобы избежать последствий, мне необходимо следовать правилу 4 — больше не высовываться.

Но для Дженны все было иначе. Ее мысленные крики, сродни молитвам, безостановочно перемежались с шумом чужих мыслей в моем сознании.

Останавливаясь на месте, я заколебалась. В то время как люди продолжали проталкиваться мимо, с раздраженными вздохами и бормоча ругательства.

Дженне будет больно, если я оставлю ее самостоятельно разбираться с проблемами. Она, скорее всего, заплачет. А я это ненавижу. Слезы всегда заставляли меня чувствовать собственную неуверенность, они пугали. Иногда, где-то глубоко во мне возникает такая потребность, но я сдерживаю ее и никогда не плачу. По крайней мере, в последние годы.

Но отец был прав. Как бы я не волновалась о Дженне, на кону стояли более важные проблемы. Я не могла поставить защиту ее эмоций над собственной безопасностью и безопасностью отца.

Новая волна ненависти к правилам окатила меня. Будь проклят «GTX». И я имела это в буквальном смысле, так редко используемом людьми в эти дни. Я хотела бы, чтобы мощная сверхъестественная сила пришла и смыла любые намеки на «GTX», когда-либо существовавшие, оставив после себя только горячую дыру в земле. Да, Библия вместе с Кораном и Торой когда-то входили в мою обучающую программу. И нет, я не была уверена, что верю во что-то конкретное из них, но это не останавливало меня желать того, чего я хотела всем сердцем.

С нехорошим чувством где-то в животе, презирая себя почти так же сильно, как презираю "GTX", я отвернулась от шкафчика Дженны и поспешила через холл, вниз к своему.

Я обязательно отправлю ей смс во время первого перерыва, чтобы убедиться, что она в порядке, а заодно и расскажу уместную ложь, объяснявшую мое отсутствие.

В конце концов, это моя жизнь. Целая паутина связанного вранья. Оставаться невидимкой под защитным покровом полуправды и фантазий, было лучшим выходом, единственным, что я могла сделать для себя и своего отца, даже если мне хотелось кричать от этого.

— Эй! Подожди!

Раздавшийся позади меня крик я проигнорировала на каком-то подсознательном уровне.

Это зовут не меня — твердил мозг.

По имени могла окрикнуть только Дженна, этот же голос был мужским.

— Ариана! — тем временем повторилось из толпы.

Я замерла, затем напряженно оглянулась. В мою сторону слегка раскачивающейся походкой направлялся Зейн Брэдшоу. На его пути все словно по волшебству расступались, будто напуганные жители сказочного королевства, бегущие от великана.

Стоило взглянуть на парня, как мое лицо мгновенно вспыхнуло. Я быстро отвернулась. Если самый популярный парень школы кричит твое имя в переполненном коридоре это сродни, скажем, рекламному щиту на шоссе с твоей фотографией в полный рост. И со словами: «ПОСМОТРИ НА МЕНЯ».

Боже, я надеялась, что Дженна не слышала его криков. Одна мысль об этом заставляла меня поморщиться. Но все ненужные раздумья следовало отбросить. Сейчас, в первую очередь, необходимо было выяснить, что именно хочет от меня Зейн Брэдшоу. И внутреннее чутье подсказывало — ничего хорошего.

Я подавила желание вжаться в открытый шкафчик и вместо этого продолжила идти, двигаясь так быстро, как только могла без привлечения лишнего внимания. Может, если я уйду как можно дальше, он сдастся и забудет обо мне?

Сегодня был определенно не самый подходящий день для подобных догонялок. Откровенно говоря, подобного дня не существовало во временном пространстве в принципе, и я собственноручно делала для этого все возможное.

Ох… но нет, мне не повезло.

Не прошло и нескольких секунд, как парень догнал меня. Не стоило рассчитывать на обратное. Ноги Брэдшоу были намного длиннее моих, и парню требовалось в два раза меньше времени, чтобы преодолеть такое же расстояние. Стоило отвлечься, и Зейн уже возвышался надо мной, словно высокое надоедливое дерево.

Мои собственные ноги сковала судорога, заставляя их послушно, вопреки командам разума, замереть.

— Мне нужно поговорить с тобой, — запыхавшись, произнес парень.

Его лицо раскраснелось, а под глазами залегли темные тени. Несмотря на это, Зейн был как всегда красив. Я могла почувствовать запах мыла исходящего от него, как если бы он только что вышел из душа, а его темные волосы были слегка влажными.

Что-то определенно произошло. Парень буквально вибрировал, неосознанно передавая мне чувство чего-то важного, и я ощущала обреченность, повисшую в воздухе. Откровенно говоря, у меня всегда было плохое предчувствие, когда Зейн Брэдшоу выслеживал меня, чтобы "поговорить". Это было так далеко от нормы, что походило в лучшем случае на розыгрыш.

— Чего ты хочешь? — сдержанно, практически шепотом, спросила я.

Каждая клеточка моего тела буквально физически ощущала десятки чужих взглядов.

Словно почувствовав все это напряжение, парень вскинул руки, как бы показывая, что он безоружен.

— Просто поговорить и все, — произнес он. По сравнению с моим, его голос казался невозможно громким.

— Наедине, — словно только заметив, сколько людей собралось вокруг, быстро добавил он.

Я, не скрываясь, удивленно уставилась на парня.

О чем нам с ним можно говорить?

У нас не было общих занятий в этом году, и, очевидно, мы не вращались в одних и тех же социальных кругах, в силу моей аллергии на сволочей. Не то, чтобы Рейчел Джейкобс хотела бы дружить со мной, прояви я подобное желание, но мне нравилось осознавать, что сложившаяся расстановка сил была так же и моим выбором.

Краем глаза я уловила движение. Еще больше людей повернулись в нашу сторону, любопытствуя, с кем Зейн Брэдшоу пожелал остаться наедине.

Отлично. Слишком много, чтобы остаться незамеченной. Хотя, был один простой выход. Я ответила:

— Нет.

Мой отец всегда говорил, что выбор бесполезен, если есть только один правильный ответ.

Глава 6 (Зейн Брэдшоу)

Я еще никогда не видел кого-то, кто так упорно сопротивляется самой идеи простого разговора. Девушка, рискнувшая пойти против Рейчел, выглядела так, будто она скорее проползет по гвоздям, чем заговорит со мной. А ведь я еще даже не успел подойти.

Проклятье.

Мне оставалось спешно последовать за Такер, пока та не скрылась в толпе.

— Ариана… постой, — попытался я окрикнуть еще раз. Но опять безрезультатно.

Она не замедлила шаг и не остановилась, просто продолжала двигаться в темпе, за которым, учитывая толпу, было трудно поспевать. Сейчас, разглядывая светлую макушку поверх голов, я мог с уверенностью сказать о ее миниатюрности. Ростом Ариана едва ли достигала моего плеча. Не преувеличу, если скажу, что наша разница составляла не менее фута с половиной.

Эта мысль вызвала неожиданную волну отвращения к тому, кто был причастен к ее сломанным пальцам в прошлом году. Не верилось, что кто-то мог быть от природы так неуклюж.

С опозданием я подумал, что, возможно, Такер боится меня. Учитывая прошлые события и тот факт, что она до сих пор по-настоящему не знала меня, мысль была неприятно правдоподобной. Кроме того, я был крупным и высоким, а она маленькой. Такая разница была способна напугать, и мне это было хорошо известно.

Я замедлил шаг, давая девушке возможность отдышаться.

— Эй, мне нужна всего минутка, — попытался заверить я.

— Иди прочь. Пожалуйста, — тихо ответила Такер.

Я еле расслышал ее голос сквозь творящийся вокруг хаос, хлопанье шкафчиков, и какое-то объявления по громкой связи, на которое никто не обращал внимания.

Предупреждающий звонок должен был вот-вот прозвенеть, и мы почти достигли конца холла.

Если Ариана попытается подняться по черной лестнице, чтобы сбежать, я проиграл. У меня не хватит времени последовать за ней вниз, объяснить что происходит, и опять подняться наверх к началу урока.

Я проглотил всплеск разочарования. С восьмого класса мне не приходилось так усердствовать ради разговора с девушкой. Как правило, если не срабатывало собственное очарование, в ход шел другой козырь. Я по-прежнему оставался младшим братом Куина Брэдшоу. Но что-то мне подсказывало — этот трюк с дочкой Такера не пройдет.

— Послушай, — переводя дыхание, предпринял очередную попытку я, — Если ты меня выслушаешь, думаю….

Договорить мне не дали, Ариана резко развернулась лицом ко мне. Ее тяжелый рюкзак соскользнул с одного плеча и покачнулся. Я был удивлен, что его вес не потянул ее к земле.

— Я понимаю, что слышать в ответ «нет» кажется тебе чем-то феноменально странным. Чувство, вероятно, для тебя новое, — тихо, но более резко заговорила девушка. — Так что позволь мне помочь тебе с этим. «Нет» имеет значение противоположное слову «да». И означает, что я не хочу разговаривать с тобой в течение минуты, тридцати секунд или любого другого предложенного тобою интервала времени. Доступно объяснила? — закончила свою неожиданно длинную тираду она, продолжая смотреть куда-то в сторону.

Позднее у меня возникала пара-тройка остроумных ответов с должной долей яда, но только не тогда.

Я уставился на девушку, забыв как пользоваться собственным языком. Ариана не была напугана. Она была зла. На меня. И несправедливость этого задевала, особенно после не самого лучшего утра. Такер меня совершено не знала. Она даже не подозревала, на что похожа моя жизнь.

— В чем твоя проблема? — наконец вернув способность говорить, сухо поинтересовался я. — Я ничего не сделал…

— Ты прав, — улыбнулась девушка, без доли юмора. — Ты ничего не сделал.

Ее тон и обвинение во взгляде ясно давали понять, что имеется в виду инцидент с Дженной.

Я вздохнул.

— Это было… не моей идеей.

— Я уверена Зейн, что так оно и есть, — излишне вежливо согласилась Ариана, словно действительно поверив, что это было именно так. — Удачи, — добавила девушка, отворачиваясь.

— Разговор касается того, что произошло вчера, — предприняв последнюю попытку, крикнул я в след удаляющейся спине. Она должна знать, что Рейчел так просто не забудет случившееся, правильно? Она должна быть готова к ответным действиям со стороны Джейкобс.

Не успел я договорить, как Ариана к моему немалому удивлению остановилась. Это произошло так резко и внезапно, что идущий на встречу первокурсник, уткнувшийся в какую-то папку и не смотрящий под ноги, почти врезался в нее.

— Что насчет вчера? — спросила девушка осторожно.

Мне хватило пары шагов, чтобы нагнать ее.

— Идем.

Я кивнул головой в сторону подвернувшегося класса. Судя по закрытой двери, кабинетом в ближайший час никто пользоваться не планировал.

— Не делай этого, — стоило мне открыть дверь и поманить девушку за собой, как Ариана отступила на шаг назад, словно я собирался насильно тащить ее в пустой кабинет.

Святое дерьмо.

Я успокаивающе поднял руки.

— Даже не собирался.

— Прости, — Ариана огляделась, точно взвешивая все возможные варианты, и только после этого последовала за мной в кабинет, двигаясь при этом так, будто каждый шаг давался ей с непосильным трудом.

— Мне нельзя опоздать на урок. Чего ты хочешь?

— Мне нужна твоя помощь, — быстро ответил я, пока Ариана не передумала вести со мной разговор

В ответ девушка удивленно посмотрела на меня, впервые встречаясь со мной взглядом.

— Что?

Я понял, контактные линзы. Она носила контактные линзы. Я мог видеть их окантовку вокруг неестественно темно-синего цвета ее радужки. Что вероятно означало, что ее глаза были не совсем голубые, а какого-то более темного оттенка, измененного тонированными линзами.

Это маленькая странность заставила меня нахмуриться.

Самолюбование цветными контактными линзами никак не вязалось с тем, что я знал о девушке. Она не была похожа на Рейчел или близняшек, одержимых одеждой, дорогими прическами и макияжем. Как правило, Такер носила джинсы и футболку, а ее волосы всегда были собраны в небрежный хвост или пучок. В очередной раз я задумался, что Ариана для меня представлялась не цельной и понятной личностью, а скоплением кусочков, разрозненных деталей, не имеющих смысла.

Я продолжал беззастенчиво таращиться до тех пор, пока девушка не выдержала и резко не отвела взгляд. Румянец быстро, словно акварель по мокрой бумаге, расцвел на ее бледных щеках. Теперь настала моя очередь перед ней извиняться.

— Прости, — заколебался я, неуверенный, как именно стоит лучше перейти к разговору. — Это Рейчел…

От имени Джейкобс девушка заметно напряглась.

Я поспешил скорее объясниться.

— Это связано с тем, что ты вчера сделала. Рейчел вбила себе в голову, что ты намеренно пыталась унизить ее и…

— Твоя обязанность как прихвостня предупредить меня, вероятно, даже запугать или заставить сделать что-то чего она хочет, — не вопросом, а утверждением произнесла Ариана.

— Нет. Боже. Нет, — шокировано возмутился я.

Мы не были школьной Мафией. Хотя в какой-то степени Ариана оказалась не далека от истины. Подставы Рейчел всегда имели такой же эффект как и угрозы. Делай, как я хочу, будь тем, кем я тебе скажу быть… и так далее. И сколько раз в течение многих лет я принимал участие в этом? На мгновение мне даже стало дурно.

Ариана вопросительно вскинула свои бледные брови.

— Ладно, да, как бы… — признался я скривившись. — Но это не то, о чем ты подумала… не совсем так. Я не собираюсь делать то, что ты сказала.

Подбирать верные слова было как никогда сложно. У меня не было дара Куина превращать неловкие истины в шелковисто гладкую полу ложь, которую каждый рад проглотить.

Брат прославился прирожденным политиком, но обычно и я был не так плох. Виной всему была ситуация. Что-то в том, как Ариана стоит, холодная и отстраненная, бесстрастно наблюдая, как я заикаюсь, заставляло меня почувствовать себя беззащитным, низшей формой жизни, запертой под стеклом микроскопа.

— Рейчел хочет, чтобы я пригласил тебя на Неделю Костра, — слова сами сорвались с моего языка.

Выглядя скорее уставшей, чем удивленной, девушка на мгновение закрыла глаза. Ее ресницы были очень бледными, казались почти белыми на фоне кожи.

— И что дальше? — спросила она, снова возвращая мне взгляд.

— Дальше, не знаю, — честно ответил я, проведя пальцами по волосам. — Громко брошу тебя и публично унижу на ее вечеринке в пятницу.

Сейчас это звучало так глупо, особенно на фоне ее безразличия и спокойствия. Словно, только сумасшедший с временными повреждениями головного мозга мог рассчитывать хоть на малейший шанс, что девушка клюнет на это. Хотя, пожалуй, так оно и было.

— Предполагается, что я найду тебя достаточно неотразимым, чтобы согласиться, — сухо констатировала Ариана, опять избегая вопроса.

Жар ударил мне в лицо.

— Полагаю, да.

Неожиданно я почувствовал, что надо мной просто смеются. Может, у меня сейчас и не было подружки, но у меня никогда не возникало проблем в поисках свиданий или, если это имеет значение, в перепихоне. Наличие в старших братьях Куина Брэдшоу давало свои преимущества и в этом плане.

— Хорошо, я приму к сведению, — со вздохом произнесла Ариана, закидывая рюкзак обратно на плечо. — Спасибо за предупреждение, — бросила она, снова на полуслове от меня отворачиваясь.

— Вообще-то… — начал было я, еще толком не зная, что скажу дальше. Но этого вполне хватило, чтобы заставить Ариану замереть и бросить на меня удивленный взгляд.

— Ты же понимаешь, что сейчас меня уже бесполезно приглашать? Ты только что сказал мне, что все это является аферой с целью мести, — спокойно заметила она, выглядывая за дверь. Скорее всего, девушка хотела посмотреть время на часах в коридоре. Звонок должен был прозвенеть с минуты на минуту. Почти все ученики разбрелись по классам, и лишь изредка можно было услышать хлопки закрывающихся шкафчиков.

— Я думаю, мы должны пройти через это, — не дожидаясь очередного бегства, решительно произнес я, — не через все, конечно. Не до конца. Но через оставшуюся часть.

Ариана не спешила с ответом. Девушка смотрела на меня оценивающим взглядом. Казалось, еще немного и он залезет под кожу, узнавая всю мою подноготную.

— Ты серьезно, — наконец утвердительно произнесла она, с видом человека, решившего уравнение, и будучи слегка удивленной результатами.

— Да, — все с той же странной искренностью ответил я. Неужели она думала, что мне доставляет удовольствие участвовать во всем этом?

Ариана недоверчиво покачала головой.

— Почему?

Моя челюсть сжалась. Потому что Рейчел пересекла черту. Она использовала мою настоящую жизнь, как часть своих идиотских затей. И я не собирался впутываться во все это с Арианой Такер.

— Длинная история. Я думаю, она, наконец, должна понять, что не имеет право так поступать с людьми.

— Ооо, — скептически протянула Ариана, тем не менее, больше не пытаясь убежать.

Может быть, в конце концов, это сработает.

— Что ты предлагаешь? — осторожно поинтересовалась она.

Кажется, теперь Такер была на моей стороне.

Стараясь слишком пристально не смотреть на девушку, чтобы не спугнуть ее, я пожал плечами.

— Мы не будем разыгрывать драму и сделаем все до конца. Затем, когда все захотят увидеть большое шоу, громкую, унизительную сцену, мы просто пожмем друг другу руки и разойдемся.

Согласен, план не отличался оригинальностью, но он был достаточно хорош, учитывая, что я придумал его всего десять минут назад на парковке. И, кроме того, результат определенно сведет Рейчел с ума. Тем более я достаточно хорошо знал, что Джейкобс уже сейчас начала зазывать всех на большое взрывное шоу "социальное событие года" во время вечеринки Костра. Если ее идея выдохнется, как мокрый бенгальский огонь, Рейчел будет полностью унижена. И она получит по заслугам.

Ариана нахмурилась.

— Почему ты просто не скажешь ей "нет"? Зачем лезть во все эти неприятности?

Ох. Я не ожидал этого вопроса, полагая, что Такер достаточно ненавидит Рейчел, чтобы согласиться без раздумий. Я не был уверен, что у меня был ответ на заданный вопрос. За исключением того, что я категорически не хотел, чтобы на моем месте был Джонас. Но такой ответ было бы озвучивать опрометчиво. Он мог привести к еще большему количеству вопросов. А они были мне ни к чему. Я не хотел говорить о том, что Джонас сделал бы с Арианой, отвечать на вопросы о моей семье, отце. Я не был готов сейчас рассказать, больше чем уже поведал.

— Это сложно, — в который раз пришлось мне повторить эту фразу.

— Больше похоже на отговорку специально для меня.

— Какая разница? Главное одно, ты в деле или нет?

Девушка молчала несколько секунд.

— Нет, — наконец, произнесла оно, заставляя мое сердце болезненно сжаться.

— Все это может быть частью замысла, — заметила Ариана. — Ты позволишь мне вступить в игру, только чтобы заслужить мое доверие, а затем, в последнюю секунду меня подставишь. Выбьешь коврик у меня из-под ног.

Сама идея показалась мне слишком запутанной. Но я не мог отрицать, что при других обстоятельствах она была вполне логичной.

— Почву, — вместо этого автоматически поправил ее я. В тот момент мои мысли вращались в хаосе, пытаясь придумать новые аргументы.

— Что? — нахмурилась девушка.

— Почву. Выбить почву из-под ног.

Ариана поморщилась, и румянец с новой силой окрасил ее щеки.

— Я не собираюсь тебя подставлять, — мои слова звучали настолько убедительно, насколько это было возможно, без мольбы. — Ты должна поверить мне.

— А я не верю, — не задумываясь, припечатала Ариана, разворачиваясь на каблуках, вылетая из кабинета и быстро направляясь к лестнице.

Дерьмо. Мне оставалось только последовать за девушкой.

— Если ты не согласишься, она по-другому достанет тебя, — уже ни на что, не надеясь, крикнул я вслед. — Рейчел не отступит. Она найдет твое слабое место и ударит по нему. В этом она мастер.

— Поверь мне, я знаю, — донеслось сквозь запоздалый звонок, прежде чем рюкзак Арианы Такер окончательно скрылся в лестничном пролете.

Глава 7 (Ариана Такер)

Выбить почву из-под ног, а не коврик. Тебе лучше это знать.

Я мысленно пнула себя за это, спускаясь вниз по лестнице на урок французского.

Это была глупая ошибка, за пределами моего понимания контекстов и мертвый груз, который показывал, что я была другой. Путаница с ковриком/почвой уходит в те далекие дни, когда я пыталась понять нюансы разговорной речи. Я думала, что обучилась этому много лет назад. Это только доказывало, насколько сильно он застал меня врасплох. Из всех людей, Зейн Брэдшоу завел меня в тупик.

Говоря об этом, он хотел отдать должное Рейчел.

Большую часть времени, чтение мыслей было очень сомнительным делом. Человеческий разум это бурлящая масса полу-законченных наблюдений, мимолетных ощущений и эмоций, и воображаемых сценариев, проигрывающихся на невидимом экране. Это было одной из причин, почему мой отец предостерегал меня от использования способности, в качестве основы для принятия решения.

Когда человек взволнован, очень сложно определить ход его мыслей. Эмоции переполняют человека и почти блокируют все остальное. Но эти эмоции, когда не хватает нужных деталей и оттенки серого, затуманивающие сознательные мысли, могут подсказать линию поведения, основанную на вашем настроении, нежели что-то отчетливо сформулированное.

Проклятье, я зол.

Мысли Зейна были также запутаны и хаотичны, как и у любого другого. Не удивительно. Но одна мысль была очень громкой и отчетливой: он был зол на Рейчел.

Я не была уверена, что она сделала и почему, сегодня все было по-другому, но он решил, что с него достаточно. Я, безусловно, понимала это чувство, хотя было сюрпризом, обнаружить это чувство в Зейне.

Но вот что поразило меня, так это то, как близко я была к тому, чтобы согласиться. Желая увидеть, как Рейчел упадет под колеса своих же махинаций… я хотела этого так сильно, что могла почувствовать привкус крови. Или возможно это от того, что я закусила внутреннюю сторону щеки, сдерживая себя от того, чтобы сказать да.

— Бонжур, мадемуазель Такер. Хорошо, что вы решили присоединиться. — Сказала миссис Леноси, когда я вошла в класс через минуту после звонка.

Волна шепота и смешков прокатилась по классу, и мое лицо залилось краской. Слишком много всего произошло, и было трудно сдерживать себя, чтобы не опуститься на самый низкий уровень. Большое спасибо Зейну.

Я села в дальнем углу класса, положив свою сумку на пол. Нагнувшись, чтобы вытащить блокнот и ручку из своей сумки, заметила, что мои руки дрожат.

Это было так нелепо. Зейн не обратится ко мне снова по вопросу о Рейчел, или по любому другому.

Разве что, я не захочу этого. Еще одно оказанное давление на меня и я, вероятно, сдалась бы, вопреки всем своим убеждениям. Моя человеческая сторона бушевала в клетке, требуя, чтобы ее выпустили.

Нет. Я не могу позволить этому произойти.

Я постаралась сосредоточиться на лекции миссис Леноси, быстро записывая ее слова в своем блокноте и мысленно корректируя ее зверский акцент. "Je vais" слышалось как "Juh vaze". ("Я иду" слышалось как "Йе итду").

Но идея отомстить Рейчел, плетя интриги против нее, с тем, кто был для нее другом… заставила меня рассмеяться. Это было головокружительно и мстительно, Рейчел заслуживала это. Я не могла добраться до ее деда — это было бы слишком опасно — но таким коварным способом, я могла бы нанести удар им обоим.

Хотя, это было невозможно. Снова слишком много правил. Я не знала Зейна и не доверяла ему. Даже притом, что я была полностью уверена, он не обманет меня, но я все равно не могла ему доверить. Это был неоправданный риск.

Я стиснула зубы. Это было тем, с чем я боролась ежедневно, ежечасно. Я чувствовала себя, как куча крайностей, связанных вместе. Голос в голове указывал на факты и всевозможные сценарии, бурю эмоций, порывы желаний и потребностей, которые заглушат все, если я им позволю.

Кроме отрывочной информации, которую нашла за годы поиска в Интернете, я еще много не знала о своем наследие, будто только, что прибыла издалека. Но логика — и различные интернет ресурсы — внушили мне, что «Розуэлльский пришелец 5» вышел из продвинутого общества. Создание новой технологии, которая позволила бы им появиться здесь, пройдя невероятные барьеры — подобно путешествию со скоростью превышающую скорость света — может происходить только благодаря интеллектуальному превосходству, упору на науку, логику и стратегию. Они использовали весь свой потенциал, и не тратили его на мелкие расовые разногласия, религию, экономический статус, сравнение жабр с легкими, или на что-то другое.

Они — кем бы они ни были — поднялись выше своих примитивных инстинктов, чтобы открыть что-то удивительное.

И как только они прибудут сюда, преодолев много тысяч световых лет, человеческая часть моего сознания застрелит их, из страха или ненависти, или может быть от всего этого вместе.

Впечатляет, правда?

Но для меня было важно помнить, что в этой конкретной ситуации, как и в большинстве других случаев, поддаваться своей человеческой стороне, было бы очень опасно. Возможно, выполнимо, но опасно. Я хотела, жаждала и нуждалась, как никто другой. Но моя нечеловеческая сторона знала, что поддаваться было бы рискованно; это может привести к последствиям, из-за которых моя жизнь или свобода будут под угрозой. Я была готова к рискам, но они должны быть связаны с эмоциями. Эмоции так часто подводили людей. Они хотели чего-то большего, чем им положено. Желание чувствовать связь с другим человеком, любить или ненавидеть кого-то — разрушало все это, оставляя вас открытыми и уязвимыми.

Логика была звуком, который спасал меня бесчисленное количество раз.

Только один раз, моя человеческая сторона проявила себя. Понимаете?

В ту последнюю ночь, в лаборатории, это был инстинкт, желание выжить любой ценной, которое отвергло шепот логики, заставив меня вылезти из-под своей кровати, по настоянию охранника, человека, который стал моим отцом.

Я покачала головой. Тогда все было по-другому. В том случае, был вопрос жизни и смерти.

Была середина ночи, когда взорвалась бомба. Этого я, конечно, не осознавала в то время. Позже я узнала, что люди, протестующие против генетических экспериментов над беззащитными животными, послали бомбу в пакете. Она взорвалась в почтовой комнате, этажом выше моего жилого помещения.

Но я знала и помнила только то, что спала, а в следующее мгновение я оказалась на полу, в темноте наполненной дымом, съежившись под своей опрокинутой кроватью, в то время как стены тряслись, а потолок грохотал. Я не была даже уверена в том, что заползла ли я под кровать или она сама перевернулась под силой взрыва бомбы. Сирены взвизгнули над головой, больно резанув по ушам, но я не смогла поднять руки, чтобы прикрыть их. Моя правая рука болела, вероятно, был перелом, и я сильнее прижала ее к груди.

Аварийное освещение замерцало, стараясь осветить темноту. Я смогла достаточно разглядеть, чтобы увидеть кровь, пропитывающую белые рукава моей форменной одежды. Были небольшие порезы на кистях рук, и вероятно еще больше на локтях. Игры и книги на полках были опрокинуты на пол. Малюсенькие осколки стекла рассыпались по всей комнате, сверкая, как бриллианты в неровном освещении. Кроме того, стеклянная стена, которая иногда казалась плотной, была разбита. Гигантская трещина расползалась по гладкой поверхности с тысячью мелких зигзагов. Внизу, стекло полностью разрушилось, трещины переходили в зияющие дыры с острыми и неровными краями. Комната наблюдения, откуда за мной наблюдали доктор Джейкобс и техники, была темной и казалась меньше, чем обычно, заполненная незнакомыми предметами. Я не поняла, что это было, потому что все оборудование было раскидано в беспорядке в центре комнаты и, казалось, что стены стали провисать.

Провода дымились и трещали.

У меня ушла секунда на то, чтобы собрать все факты воедино: я была одна, без присмотра, можно было убежать.

Сразу две противоборствующие силы внутри меня встали по разные стороны.

«Беги».

«Но это может оказаться испытанием, ловушкой».

«Или все же это не ловушка. Беги!»

Последний крик прозвучал настолько громко в моей голове, что я вскочила на ноги и быстро пошла в сторону разбитого стеклянного окна, дрожа.

Но спор у меня в голове продолжился.

«Ты не знаешь, каково это — жить СНАРУЖИ. Это опасно».

«Не так опасно, как оставаться тут. Ты знаешь, что они заставили тебя сделать с Джерри. Как ты думаешь, что будет дальше? Иди быстрее!»

Но была проблема, неважно как громко кричал голос в моей голове или, как быстро я шла, но побег будет не легким делом. Начнем с того, что пол в комнате наблюдений был на несколько футов выше, чем в моей клетке — чтобы лучше видеть тебя, моя дорогая.

Чтобы перелезть, я должна была дойти туда и как-то перебраться со сломанной рукой через острые края стекла в окне.

Я стояла перед оконной стеной, размышляя над всеми вариантами — разбить оставшуюся часть стекла; нет, у меня нет на это времени — в тот момент проскользнула тень по комнате наблюдений.

Инстинкт велел мне спрятаться. Я побежала обратно к своей опрокинутой кровати и легла на полу.

Я сидела очень тихо, когда появился Марк Такер, прокладывая свой путь через упавшее оборудование в комнате наблюдения.

Тогда, он еще конечно не был моим отцом. Но я узнала его, не смотря на пыль в волосах и сажу на лице. Он был новым охранником, не таким как все.

Охранники патрулировали по двое, по обычному расписанию, по другую сторону стеклянной стены, и я никогда не обращала на них внимания, потому, что казалось, что они не замечают меня, не смотря ни на что (кричи, умоляй, и истеки кровью) и на происходящее прямо перед ними. Теперь я знаю, почему они так поступали, их нанимали за их осмотрительность и вдобавок им хорошо платили.

Но однажды, вскоре после этого… инцидента с Джерри, я сидела в углу своей комнаты, отказываясь смотреть обучающее видео. Как собрать и разобрать M16, если мне не изменяет память. Я повернулась спиной к видео и смотрела сквозь стеклянную стену. Доктор Джейкобс, находившийся по ту сторону, вскользь угрожал мне, но я игнорировала. Пассивное сопротивление было единственной защитой, которая у меня была в тот момент.

Когда пришли охранники, чтобы, что-то доложить доктору Джейкобсу, я заметила кое-что необычное. Один охранник, приближающийся к стеклянной стене… он что-то делал.

После проверки, убедившись, что доктор Джейкобс вовлечен в обсуждение, я немного вылезла из-за угла, чтобы лучше рассмотреть.

Хоть человек и был сосредоточен на разговоре с доктором Джейкобсом, отвечая на его вопросы, его рука двигалась взад-вперед. Волной. Традиционный способ приветствия, когда расстояние или какая-то ситуация не позволяют сказать человеку «привет».

Я втянула воздух и выпрямилась. Этот человек махал мне. Он увидел меня.

Прежде, чем я успела ответить — или осознать, что правильней было бы махнуть ему рукой в ответ — мониторы слежения за моим сердцем, давлением и дыханием стали мигать очень ярко, привлекая внимание доктора Джейкобса.

Охранник махнул и дальше пошел со своим напарником, а доктор Джейкобс перевел все свое внимание на монитор показаний, а затем на меня, пытаясь понять, что вызвало такую реакцию.

Я проигнорировала все его вопросы, отказываясь даже посмотреть на него. Я не расскажу ему эту тайну, зная, что «дедушка Арти» сделает из этого эксперимент. Или средство, которым будет заставлять меня делать то, чего я не хочу.

Но я рассматривала все очень внимательно — каждый шаг охраны, каждую смену. Что я должна была сделать? Это был единственный охранник, который помахал мне рукой. И к моему удивлению, он делал это каждый раз, когда проходил мимо меня. Это не было случайностью. Когда доктор Джейкобс следил за мной более внимательно, охранник становился послушным, как и все остальные.

Теперь, этот охранник шел к разбитой стеклянной стене, целенаправленно ко мне. Он дошел до угла и выбил оставшиеся острые осколки в нижней части окна. Когда осколки упали внутрь, он осторожно наклонился.

— Давай, я знаю, что ты там. — Прошептал он.

Я отступила назад, подальше от своей кровати.

— Ты не должна бояться.

Исходя из моего маленького опыта, это заявление свидетельствовало о том, что я должна бояться. И я боялась. Я не смогла понять из его мыслей ничего, кроме смутного чувства разочарования и беспокойства. Это само по себе было немного страшно. Я привыкла к тому, что могу "слышать" человеческие мысли, даже если не всегда могла их понять…

Я слышала, как его ботинки хрустнули по битому стеклу, когда он сделал шаг.

— Если ты хочешь, чтобы я помог тебе выбраться отсюда, то у нас не так много времени.

Беспокойство в его голосе, наконец, дошло до меня. Он был по-настоящему обеспокоен. Почему? Однозначно, если он будет ждать слишком долго, охранники придут сюда, чтобы помочь ему. Его не нужно было бояться.

Я оставалась на месте, ожидая, что он обратиться за помощью или нападет на меня.

Вместо этого он вздохнул.

— У меня маленькая девочка, не на много старше тебя. Она была больна в течение длительного времени. Она ненавидела находиться в больнице, когда в нее тыкали иголками. Я могу представить, что это означает для тебя. Это не правильно.

Я почувствовала его возмущение, перемешанное с любовью к дочери, с усталостью и беспокойством. Учитывая, как мало я узнала о нем, он был сосредоточен на двух вещах: мой плен и его дочь.

— Я думаю, что смогу вытащить тебя на свободу, если ты доверишься мне, — сказал он.

Я резко поднял голову. Он сказал волшебное слово. Ну, то, которое было волшебным для меня. Прижимая свою руку к груди, я придвинулась ближе к краю кровати и взглянула на него.

— На свободу?

Он медленно кивнул, будто резкое движение могло напугать меня.

— Ты хочешь оказаться на свободе?

Прямой вопрос такого рода, как правило — тестовая проверка. Я задумчиво уставилась на него.

— Доктор Джейкобс будет зол, если я уйду.

Мужчина не отмахнулся от моих слов и не сказал мне, что я неправа. Вместо этого он просто посмотрел на меня.

— А чего бы ты хотела?

Насколько я помню, он был первым, кто задал мне этот вопрос. Обычно, тот, кто был в комнате наблюдений, говорили мне то, что надо сделать. Давали свои команды по внутренней связи.

Но этот человек… он ждал моего ответа в углу комнаты. Ему не было поручено вытащить меня или накричать, чтобы я делала все то, что он скажет. Он спрашивал меня. И только год спустя, я осознала, почему это так сильно поразило меня — мой отец был первым, кто обращался со мной, как с человеком.

Наполовину опасаясь, что это был тщательно продуманный трюк, я встала, мои внутренности дрожали от страха и предвкушения.

— Я хочу уйти. На свободу.

Он протянул мне руку.

— Тогда пошли.

Я помедлила, пытаясь продумать все до конца. Наконец, голос, который кричал на меня ранее, ударил по вискам.

«Кто-нибудь придет за тобой рано или поздно. А этот, бросил вызов доктору Джейкобсу. Прямо как ты. БЕГИ. СЕЙЧАС!»

И моя логика дала мне объяснение: даже если это окажется трюком, я буду в большей безопасности с ним, чем с другими, кто придет позже за мной.

Поэтому я отошла от своей кровати — мира, который я знала — чтобы взять его за руку. Это оказалось самым лучшим решением, принятым мною. За исключением, возможно, отказа сотрудничать с доктором Джейкобсом, но даже это имело непредсказуемые последствия, с которыми я до сих пор борюсь.

Мне повезло, что мой отец использовал сходство своей дочери, с ребенком, который выглядел довольно странно и рискнул спасти меня. И я не смогла отплатить ему за его смелый шаг, делая неверные шаги. Не для Дженны этим утром, и определенно не с Зейном. Его план, несмотря на то всю его заманчивость, имел слишком много погрешностей, слишком много возможностей того, что ситуация может выйти из-под контроля.

Так что мне придется продолжать, что я и делала.

Разочарование несет в себе горький привкус, и я попыталась вспомнить, что съела на завтрак час назад. С облегчением, поняла, что моя еда осталась нетронутой.

Телефон в боковом кармане рюкзака вдруг резко загудел и испугал меня. Я ждала, когда миссис Леноси повернется лицом к доске, и затем нагнулась и вытащила его, чтобы посмотреть полтора десятка новых сообщений от Дженны. Должно быть, я пропустила их из-за шума в холле.

"Ты идешь, верно?"

"Я здесь. Где ты?"

"Где ты?!!!!"

"Ариана? Ты обещала!"

"Я не могу поверить в то, что ты просто оставила меня здесь!"

И, наконец…

"Какой же из тебя друг."

Я вздохнула. К сожалению, сегодня определенно был не мой день.

Глава 8 (Зейн)

Рейчел подловила меня перед ланчем. Я стоял в очереди, спиной к остальным в столовой, чувствуя холодные пальцы на своей шее, и уже знал, кому они принадлежали.

— Ты злишься? — спросила она, обиженно тихо.

Я вздохнул. Она, как минимум, знала меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я не в восторге от того, что она сказала Трею. Но моя злость к ней, за последние несколько часов, поблекла до уровня кипящей обиды. Вероятно, мне стоит поблагодарить Ариану Такер, за тот небольшой сигнал к пробуждению. Я не был уверен, о чем я думал и думал ли вообще, придя к ней и предложив тот дурацкий план. Мне повезло, что она не согласилась. Рейчел это Рейчел. И лучше бы не забыть об это.

— Трей был таким чувствительным, ты же знаешь, каким он обычно бывает, — игнорируя поднос у меня в руках, Рейчел просунула свою руку через мою, сваливая контейнер с молоком в картофельное пюре. — Я должна была сказать ему что-нибудь, чтобы заставить понять.

Для начала вообще не стоило целовать меня. Это сработало бы. Я все еще не знал, что делать с этим. Если она не желала сглаживать острые углы с Треем, ей было бы лучше просто попридержать свой рот.

Она настойчиво потянула мою руку к себе и положила ее как раз в вырез своей футболки между грудями, так, чтобы я чувствовал тепло ее кожи.

Неужели она думает, что со мной это сработает?

— Да ладно, Зейн, — взмолилась она. — Не держи зла.

— Только потому, что Трея здесь нет, не значит, что он не услышит об этом, — сказал я, смотря

на свою руку, которую она держала в заложниках.

Рейчел отпустила меня со вздохом отвращения, подтвердив мое подозрение, что она опять играет с Треем, пока это выгодно ей.

— Два вегетарианских бургера, пожалуйста, — сказал я женщине за прилавком.

— Настоящие мужчины едят мясо, Зейн, — резко сказала Рейчел, с тоном "все-это-знают".

— Чего ты хочешь Рейчел? — спросил я, подражая тону ее речи.

Она сощурила глаза на меня, подразумевая, что я насмехаюсь над ней.

— Я просто хотела узнать, будем ли мы собираться на этой неделе. Я слышала, ты разговаривал с нашим особенным другом.

— Я разговаривал с ней. — Я взял тарелку с вегетарианскими бургерами от устало выглядевшей работницы столовой и кивнул в знак благодарности.

— И? — упорствовала Рейчел.

— Она сказала, «нет».

На самом деле, это было скорее правдой, чем нет. Я не совсем уверен, что произошло. Ариана рассматривала мое предложение с холодным презрением, и я видел, как она смотрела на Рейчел вчера — с горячей наэлектризованной ненавистью. Участие в этой контригре из-за Рейчел, должно быть для нее самым простым решением в мире. Но она отказалась. Отчасти это было из-за того, что она не доверяла мне, и я не мог винить ее. У нее не было причин, и то, что она увидела, как мы обошлись с ее подругой Дженной вчера, вероятно не помогло.

Я вздрогнул, вспомнив осуждение на лице Арианы. Она была права. Дженна не заслужила этого. Может мне стоило заговорить и попытаться остановить Рейчел, но «Рейчел на миссии» в значительной степени вписывается в ту же категорию, что и «неуправляемый поезд со взрывчаткой». Убирайся с пути или считай, ты мертв.

— Она сказала «нет»? — Рейчел уставилась на меня, как будто я говорил слова, которые она никогда не слышали раньше.

Я воспользовался отсрочкой, чтобы заплатить за свой обед и направился к столу у окна, где Мэтти и несколько парней из команды по лакроссу уже ели. В следующем году у нас будет возможность покидать кампус во время обеда, даже только ради прогулки в парке, через дорогу. Но сейчас мы были заперты, как крысы в ужасном лабиринте. Те же углы, те же тупики, тот же самый скучный сыр, ставший черствым еще несколько лет назад. Я должен наслаждаться этим, разве нет? Я был рад быть другом Рейчел, радовался, что могу следовать по стопам Квина, даже немного превзойти его. В конце концов, у Артура Джейкобса была только одна внучка, и она была одного со мной возраста, моим другом. Не другом Квина. Даже мой отец был доволен этим.

Теперь это все казалось избитым и по-детски не стоившим того.

Может быть, я задавался вопросом, когда все так изменилось, за исключением того, что я знал. Точную дату.

Я потратил годы, делая все, что, как я думал, может заставить моего отца гордится мною, в том числе, вел себя как инструмент в различных играх, потому что, это именно то, что он бы хотел, верно? Делая так, я мало обращал внимания или вообще не обращал, на единственного человека, который любил меня, за то кем я был. Во всяком случае, я старался держать дистанцию между мной и моей мамой, зная, что отец видел, как мы похожи.

Это продолжалось до тех пор, пока она не ушла и до меня, наконец, не дошло. Я волновался о том, что превратился в плохого человека. Ничто из того, что я делал, никогда не будет достаточно хорошим для моего отца, и неуклонно стремясь к его одобрению, я потерял свою маму.

Рейчел последовала за мной через столовую. Я мог слышать ее каблуки, громко цокающие за шаг или два от меня. Люди оборачивались, чтобы увидеть ее, наблюдая либо с благоговением или большой настороженностью, когда она проходила мимо.

Игнорирую ее и приближение неизбежного шторма, я поставил поднос на стол и рухнул на свободный стул, кивая парням.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что она сказала «нет»? — прошипела Рейчел мне в ухо. Вместо того чтобы сесть, она осталась стоять, давая понять, осознанно или нет, что она была выше нас.

— Кто сказал «нет»? — спросил Мэтти, с полным ртом еды.

— Заткнись и ешь свой пудинг, Мэтти, — отрезала Рейчел, дотянувшись, чтобы пихнуть его переполненный поднос ближе к нему, ее золотые браслеты звякнули о твердый стол.

— Тренер сказал мне нужно набрать вес, — пробормотал он, покраснев.

— Иногда так происходит, — сказал я Рейчел. — Девушки говорят «нет». — И так было, но обычно не со мной.

Лицо Арианы, бледное и осуждающее, вспыхнуло в моем уме.

Рейчел нетерпеливо фыркнула.

— Я знала, что должна была послать Джонаса.

— Теперь ты не сможешь, — указал я, довольный тем, что, в конце концов, часть моего плана сработала. — Она будет слишком подозрительной.

Рейчел откинула всякое дружелюбие.

— Что? Теперь ты на ее стороне? — потребовала она, скрестив руки на груди.

На самом деле так и было. Мне нравилось в Ариане, то немного, что я узнал о ней. Может быть, сейчас симпатия даже увеличилась, потому что она не переступила через себя, чтобы отомстить Рейчел, хотя она точно хотела этого. Я пожал плечами.

— Моя точка зрения состоит в том, что ты не получишь то, чего хочешь.

— Что это значит? — спросила она.

— Это означает, она не глупа. Я думаю, она уже поняла, что у тебя зуб на ее, и она поймет, если ты что-то снова задумаешь.

Я восхищался такого рода стойкостью и решительностью. Я мог бы лучше справляться с отцом, если бы у меня было хоть половина этого.

Рейчел, однако, выглядела обиженно. Это был страх того, что она преуспевала, и Ариана отобрала это у нее. Мое восхищение Арианой — странной тихой вещью, которую она сделала — достигло очередной отметки.

Рейчел выпрямилась, ее губы сжались в тонкую линию.

— Увидим. — Она отвернулась от меня в водовороте красной ткани и дорогих духов.

— Рейчел. Что ты делаешь? — позвал я, встревоженно.

Но она проигнорировала меня, прокладывая прямой путь к дверям в коридор.

Черт. В попытке предостеречь ее, я только направил ее к Ариане на полной скорости.

— Рейчел лучше поторопись, прежде чем они закончат с камерами, — пробормотал Мэтти.

— О чем ты говоришь?

Мэтти склонил голову к дальней стене, и я увидел парня в черном комбинезоне с ярко-красным логотипом «GTX» на лестнице, возившемся с кабелями.

— Разве ты не слышал объявление этим утром? — спросил он, снова нагружая свою вилку.

Я смутно вспомнил услышанное по громкоговорителю, когда я был в коридоре, выслеживая Ариану.

— «GTX» пожертвовали школе новую систему охраны. Они устанавливают ее сегодня. — Он сглотнул и глотнул из своей бутылки со спортивным напитком. — Камеры везде, парень. Будет чертовски сложно скрыться от них.

Хах. Разве это не будет приятной частью идеальной справедливости, если Рейчел будет поймана, той же системой, которую подарил школе ее собственный дед.

Я откинулся на своем кресле, улыбаясь этой идеи.

— Ни то чтобы это что-то значило для Рейчел, — продолжил Мэтти со вздохом. — Этой девочке с рук сойдет даже убийство. — Он говорил завистливо, но не со злостью.

И он был прав. Моя улыбка исчезла. Камеры могут поймать Рейчел, делающую что угодно, и в главном офисе найдут способ, оправдать это или просто не заметят этого. Особенно, если они хотят сохранить благосклонность ее дедушки и любое другое дорогостоящее оборудование, которое он решит отправить в школу.

Проклятие. Я по-настоящему надеялся, что Ариана Такер знала, что делает.

Глава 9 (Ариана Такер)

— Твой отец заставил тебя остаться дома этим утром? — скептически спросила Дженна.

Мне удалось отложить неизбежное, на четверть часа, просто щедро извиняясь через смс и говоря, что объясню свое отсутствие позже, лично. Но сейчас, подходя к столовой, мое время и отговорки закончились.

— Он не заставил меня насовсем остаться дома, — сказала я. — Очевидно. Я здесь. Ему нужно было, чтобы я задержалась дома немного дольше.

Я ненавижу во всем винить своего отца. Но лучшая ложь, та, что близка к правде. И раз я не могла сказать ей "Я не могла встретиться с тобой этим утром потому что, это могло привлечь больше внимания ко мне и, следовательно, в конце концов, разрушить мой тщательно рассчитанный облик как нормального и полностью человеческого ученика", это было лучше, чем что-либо другое.

Дженна повесила свою раздутую, набитую до отказа сумку на плечо. По количеству книг, которые она несла, можно было точно предположить, что она не подходила к своему шкафчику между занятиями.

— Послушай, я не хочу совать свой нос, куда не следует, но у тебя все в порядке дома? Похоже, твой отец хочет как можно больше времени проводить с тобой, — она сморщила нос.

Я вздохнула. Ерунда. Я опять слишком сильно отклонилась от социальных норм. Она волновалась, что мой отец имел нездоровый интерес к моей жизни.

Эта грань, была так смехотворно тонка, чтобы ходить между полуправдами и пробуждающимся подозрением.

Даже если это не вызывало подозрений. «Эй, ты избежала научного проекта, — и даже больше — Точно, как «особенная» папина девочка? — не имело значения. Привлечь взрослых — особенно тех, из какой-нибудь правительственной социальной службы — будет плохо для моего прикрытия, как «нормального» человека».

— Моя мама умерла, и через два года он останется один, — сказала я.

Я понимала, что поднятие темы "умершего родителя" сводил любой разговор на нет. И раз один из моих "родителей" скорее всего, был мертв, это было почти правдой.

По крайней мере, я надеялась, что он или она были мертвы. Это прозвучит ужасно, пока вы не рассмотрите альтернативу. Источником «чужого» материала, используемого в моем создании — космическое существо, занимавшееся его / ее / своими делами, пока его не сбили, на Землю, за пределами Розуэлла, в 1947 году, согласно различным теоретикам а в интернете — было где-то определенно, заперто в каком-то секретном здание, без сомнения. Я видела достаточно вскрытий пришельцев по телевидению, чтобы знать это.

Но мысль о нем или о ней, живых и находящихся в какой-то ярко-белой комнате, в одиночестве, за исключением, когда кто-то входит с огромными иглами, чтобы взять образцы для дальнейшего клонирования / гибридизации, вызывает тошноту. Образ, кого-то мертвого и плавающего в огромной сосуде с формальдегидом, были одинаково ужасны. Но, по крайней мере, он или она больше не будут находиться в пределах досягаемости людей. Меньшее из двух зол и всего этого.

Я раньше задумывалась, существовала ли там семья, в далекой галактике, гадающая, что же случилось, когда они потеряли контакт с одними из посланных сюда. Та же семья будет моей, пусть и косвенно. Но, раз я никогда не узнаю, то и не могу позволить себе зацикливаться на этом.

Моя мать, суррогат человека, возможно, тоже умерла, насколько я знала. «GTX» не относились к безопасности проекта легкомысленно. Это было в информации, полученной через «GTX» источники моего отца, так что я даже знала, что у меня была мать, вместо стволовых клеток, пожертвованных человеком и услужливой «чашкой Петри 6» или чего-то еще.

Раньше я иногда думала о ней, о суррогате. Говорили ли они ей, чем была я? Боялась ли она? Может, она уже ненавидела меня до моего рождения.

Я видела достаточно телепередач и фильмов, чтобы знать, что идея об инопланетных/человеческих гибридах, часто показывалась ужасающе страшной или обрывающей жизни («Победа», «Чужой», «Чужие» и т. д., и все что связанно со звездными франшизами.)

Или, может, она любила то существо, которое имело часть ее ДНКа, и не хотела оставлять меня в «GTX».

У меня не было возможности узнать, было ли это реальной возможностью или просто моей человеческой стороной, стремящейся к воссоединению. Так что я старалась больше не думать о ней, кем бы она ни была.

Но Марк Такер был в моей области знаний, и я была по-настоящему обеспокоена о том, что мой отец станет делать, когда я исчезну. Кто присмотрит за ним? Кто проследит, что он примет свои лекарства? Или вызовет «911» в случае необходимости? У него была только я. Он мог еще раз жениться, создать новую семью. Но вместо этого, он выбрал мое спасение и отказался от возможности восстановить свою жизнь. Как только я исчезну — и вероятно не буду иметь возможности вернуться — он будет один. Возможно, одинокий. Я знала, какого это быть одной, по-настоящему одной и я никому не пожелаю такого.

Дженна поморщилась.

— Я знаю. Я сожалею о твоей маме. — Она помедлила. — Но я думаю, может быть, нужно развеется. Постарайся устроить свою жизнь и не…

Она продолжила бы прессовать меня сильнее, если бы не группа девушек первокурсниц старшей школы, покидающих столовую и проходящих мимо нас. Они, те, кто должен выглядеть испуганными, напряженными, или ошеломленными в своей второй день, имели наглость хихикать и шептаться, прикрывшись ладонями, уставивший на Дженну.

Лицо Дженны стало красным.

— Мы просто войдем, возьмем еду, и выйдем, правильно? — спросила она. — У меня есть пропуск в библиотеку.

Она вытащила листок бумаги из своей сумки и вручила мне.

Я посмотрела на него. Подписан Миссис Джурс, школьным консультантом. Она была безнадежно неэффективна в чем-либо похожем на управление или наставничество, из того, что я слышала, но полезной, как оказалось, в своей щедрой раздаче пропусков в библиотеку.

— Хорошо. — Ушло несколько смсок на то, чтобы убедить Дженну пообедать хотя бы так, в библиотеке, вместо того, чтобы вообще пропускать ланч, чего бы я сделать не смогла. Я вынуждена есть каждые несколько часов, иначе я могу упасть в обморок, и в итоге окажусь в медкабинете, или, еще того хуже, в скорой помощи.

Для меня не было трудностью поесть где-нибудь в другом месте, кроме переполненной столовой. Слышимый шум был оглушающим; умственный шум был хуже. Это была яма тревоги и завуалированной паники, которая начиналась в пятидесяти футах по коридору от входной двери, особенно в начале школьного года, когда формировались или разбивались — дружеские отношения и альянсы обеденных столиков. Я прошла мимо комнат SAT 7тестирования, где было спокойнее.

Но я была обеспокоена, тем что, скрываясь от всех, возможно, посылаю неправильный сигнал. Если Дженна хотела, чтобы все вернулось к норме, она только откладывала неизбежный период неловкости. Чем дольше она откладывает, тем хуже это будет, тем больше людей будут спекулировать и предвидеть ее возвращение. Лучший способ восстановить "нормальный" статус было вернуть его как можно скорее. Я была чем-то вроде эксперта по этой теме.

Но, я знала Дженну, и она не захочет услышать этого.

Я боролась с решением, когда мы подошли к дверям столовой, пока Дженна оставалась необычно тихой, без сомнения, готовя себя к выходу. Было ли моей обязанностью предупредить ее об изъяне в ее плане? Или это будет ненормально иметь такого рода подозрения, и поделиться ими?

Из-за проблемы с преувеличением всего, чтобы выглядеть нормальной и земной, ты как бы теряешь способность понимать, что обычный человек сделал бы или не сделал. Следовательно, выяснить, как правильно поступить, (средне, по-человечески, нормально) было то, с чем я боролась ежедневно. Иногда это было нелегко. Если это была информация, которую я узнавала только от подслушивания чьих-то мыслей, не проблема — притвориться, что я никогда не слышала этого и вести себя соответственно.

Но если это было что-то более уточненное, чем, вывод, которого я должна достичь, путем наблюдения или благодаря годам опыта, вывод или мысль, которой чистокровный человек может поделиться… тогда я должна была решить, что делать. Какова была вероятность того, что Ариана Такер, версия меня, которую я представила другим, будет знать что-то как это или будет склонна говорить об этом?

Боже, это было так сложно, так много переменных.

Как только мы завернули в последний коридор, шум увеличился, и я моргнула от взрыва эмоций и мыслей. Все было на пике. Так, как я и представляла Колизей, который должен звучать в дни, когда религиозное преследование и развлечение, были одним и тем же.

Мой желудок сжался, зная, что Дженна не будет единственной, на кого будут смотреть. Вместе мы — двойное зрелище. Я хотела идти туда не больше, чем Дженна, но я привыкла смотреть мимо мгновенных эмоций, чтобы находить логику.

— Я пойду прямо к салатному прилавку, и мы встретимся на этом же месте, — сказала она, углубившись в сумку в поисках кошелька. Она вытащила деньги и засунула купюры в карман, чтобы поскорей уйти из столовой.

Кроме, более стратегического шага, который заключался в том, чтобы остаться и страдать сегодня, в надеждах, что завтра или на следующей неделе будет лучше.

В итоге, мои инстинкты кричали на меня, чтобы я высказалась.

Я помедлила, затем сказала:

— Дженна, может, мы должны…

Человек в форме «GTX» вышел из столовой в коридор, и мои слова застряли в горле.

Не обращая на меня внимания, он приставил лестницу к стене и поднялся, чтобы настроить видеокамеру на стене, ту, которой прежде здесь не было.

Холод захлестнул меня, и я не могла пошевелиться. Это было, как в одном из моих кошмаров, где безликий человек появляется в моей спальне, чтобы забрать меня назад в «GTX» и я не могу убежать или спрятаться. Я позволила им вытащить себя за дверь, где версия доктора Джейкобса, еще выше, всех вокруг, в том числе выше моего дома, ожидал с тем ложным выражение отцовской нежности.

Дженна остановилась возле столовой, когда заметила, что меня с ней нет, и обернулась.

— Что случилось? — нахмурившись, спросила она.

Техник на лестнице взглянул на нас и затем быстро вернулся к своей работе.

— Ничего, — смогла сказать я, через онемевшие губы, едва способная дышать. — Мне нужно позвонить.

Яркие голубые глаза Дженны расширились.

— Что? Сейчас? Ты шутишь?

Я проигнорировала ее, ища в кармане свой телефон.

Дженна поспешила ко мне.

— Подожди, пока мы не возьмем обед, пожалуйста. Мы уже почти там, и скоро все разойдутся, — в ее голосе чувствовалась паника. Она хотела успеть в эти 5-10 минут между обедами, пока все либо заканчивали есть, либо были у шкафчиков.

Я покачала головой, чувствуя напряжение в шее, как будто она могла треснуть.

— Я должна созвониться со своим отцом. Прости.

Это было протоколом для чего-либо неожиданного, как это. Почему он не предупредил меня?

Я нажала быстрый набор номера отца, не обращая внимания на громкий звук недовольства Дженны, и повернулась спиной к ней и технику из «GTX».

Пока на другом конце звонил телефон, я заставила себя сфокусироваться и сложить части вместе. Камеры означали наблюдение. Мой отец сказал, что они активизировали мои поиски. Тот факт, что они установили камеры тут, в моей школе… это означает, что они взяли это место за точку отсчета. Это плохо. Несказанно плохо. Я почти могла почувствовать, как доктор Джейкобс смотрит на меня. Но они не знали, кого они ищут; они не могли знать, или иначе бы, они не возились с камерами. Они бы просто прислали команду, чтобы забрать меня.

Я опустила свою защиту и сфокусировалась на мыслях техника, в пятнадцати футах позади себя. Он не казался заинтересованным во мне….и не был.

Боже, эта еда воняет.

Интересно, что Мариелла выбрала.

Вспышка — улыбающаяся темноволосая женщина, с коричневым пакетом для обеда в ее руке.

Не думаю, что мне удастся поесть в ближайшее время.

Следующая вспышка, на этот раз кусок бумаги со словами СРОЧНО, ПОРЯДОК ОЧЕРЕДНОСТИ напечатано поперек нее.

Еще десять камер после нее.

Им не следовало записывать всех на один и тот же день.

Мне все равно, кто подписал приказ.

— Ариана? — голос моего отца в телефоне, вытянул меня из мыслей техника.

— Привет, пап. — Слова прозвучали натянуто и неестественно. — Звоню, как ты и просил. — Это было выдумкой, но лучше чем позволить кому-то, кто мог, наблюдая подумать, что у меня есть другая причина для звонка.

За собой, я услышала раздраженный фыркающий звук Дженны, и когда я посмотрела на нее, она уже исчезла через двойные двери столовой. Очевидно, для нее уйти в одиночку было лучше, чем опоздать.

— Все в порядке? — Он звучал встревоженно, но осторожно.

— Конечно, все в порядке. Ох, кажется, мы получили новую систему безопасности здесь, камеры повсюду. Ты знал об этом?

Молчание повисло на другом конце телефона, и мой живот резко наполнился тяжестью. Он не знал.

— У меня сегодня назначена встреча с зубным врачом? — настояла я. Поход к зубному было кодом для того, чтобы немедленно уходить. Телефонные разговоры было слишком легко отследить.

— Нет, — наконец говорит он. — Я так не думаю. Если только… твой зуб беспокоит тебя.

У меня ушла секунда, чтобы понять, что он имеет в виду. Беги — если чувствуешь угрозу. Ну что ж, легче сказать, чем сделать. Я всегда чувствовала, на некотором уровне угрозу, и присутствие «GTX» в моем ближайшем окружении абсолютно не помогло.

— Не сейчас, — сказала я.

— Позволь мне проверить запись у зубного, и подожди, пока я снова не свяжусь с тобой. Если я не перезвоню, продолжай все как задумала.

Я поморщилась. Даже я знала, что это не похоже на то, как «обычно» разговаривал отец.

Он помолчал.

— Я имею в виду, приходи домой и делай уроки.

— Понятно, хорошо.

Он повесил трубку прежде, чем я успела сказать «пока», и хоть, обычно разговор с ним успокаивал меня, на этот раз тут было слишком много пробелов, слишком много пауз.

Он должен был знать, что здесь происходит. У него были источники в «GTX» для такого рода ситуаций. Если только «GTX» не скрывали вещи больше обычного. Это могло означать, что они думали, что были близки ко мне. Или, может быть кто-то, наконец, догадался, что у нас был там свой человек. Мой отец мог быть под подозрением.

Я не могла стряхнуть ощущения страха, ползущего по мне. «GTX» наступали мне на пятки. Единственный вопрос заключался в том, сколько у них уйдет времени, чтобы выследить меня.

Взглянув на камеру за собой и на техника, суетящегося с ней, я должна была догадаться, что это ненадолго.

Неотложность пульсировала во мне. Я должна найти способ остановить свои небольшие вспышки силы и вернуть контроль. У моего отца была теория, что терпение и практика, в конце концов, сработают. Но я не могла больше ждать.

Мне нужно придумать что-то еще. Но что? Если бы у меня были другие идеи, я бы уже давно испробовала их.

Я могла почувствовать, как отчаяние распухает в моей груди, угрожая остановить дыхание.

Звонок, ознаменовавший официальный конец ланча, напугал меня. Я заставила себя медленно втянуть воздух.

Думай, просто думай. Но шум из столовой — и в ушах, и в голове — делает это невозможным. Стоять здесь в коридоре, обдумывая все это, прямо в потоке движения, в десяти футах от сотрудника из «GTX» было не очень умно. Лучше догнать Дженну, взять еду и спрятаться с ней в библиотеке, где я смогу слышать собственные мысли.

Я засунула свой телефон в карман, и направилась в столовую, но прежде, чем я прошла половину расстояния, громкий треск послышался изнутри, следом за ним пронзительный визг.

Дженна.

Я побежала к дверям. Ее отчаяние чувствовалось громко и отчетливо, но ее мысли были слишком спутаны, и я не могла увидеть ясную картину произошедшего.

Я остановилась на пороге, и сцена замерла передо мной, как своего рода живописная картина или диорама, озаглавленная «Травма в Обеденной Очереди».

Дженна была на полу, напротив салатного прилавка, салат-латук из пластикового контейнера валялся вокруг нее. Разбитая бутылка сверкала оранжево-розовой лужей сока. Лицо Дженны пылало, и ее руки были подняты, будто она пыталась защитить себя.

Большой блестящий металлический собачий ошейник болтался на ее шее, зубцы запутались в ее светлых волосах. Коробка собачьего корма лежала на боку, ее содержимое вываливалось из открытого верха.

О Боже, Дженна.

Я бросилась к ней, не обращая внимания на голос в моей голове, который предупреждал меня держаться в стороне. В ту секунду, когда я двинулась, вся столовая отошла от изумления, и снова вернулась к жизни.

Комната взорвалась громким смехом, мяуканьем, призывным свистом, и " Сюда, собачка, собачка" со всех сторон. Мистер Скалиари, один из учителей, присматривающих в столовой, оторвался от стены и протолкнулся к нам.

Я обошла разбитую бутылку и опустилась на колени рядом с Дженной, закрыв ее собой, насколько это было возможно.

— Ты в порядке? — прошептала я.

Я не видела никакой крови, и я не чувствовала физической боли — больше шока, ужаса и презрительного унижения. Вся окружающая область пахла слишком-сладким соком, соусом Ранч, и чем-то очень малоприятным.

Дженна посмотрела на меня, ее руки все еще были подняты в воздухе и тряслись. Ее глаза заполнены слезами.

— Я…Я во что-то наступила.

Я огляделась и обнаружила наполовину раздавленный мешок, наполненный собачьими экскрементами, под салатным прилавком. Наверное, из парка через улицу и, безусловно, источником плохого запаха.

— И когда я попыталась отойти назад, они надели… Что это такое? — Она опустила руки, чтобы потянуть за ошейник. Прежде, чем я смогла остановить ее, она сорвала его через голову, с кусками ее волос, зажатых в звеньях.

Когда она поняла что это, ее рот открылся в безмолвии, и слезы потекли по щекам. Она выглядела, как будто ей было очень больно, и мой желудок скрутился в агонии за нее.

— Ох, Дженна. Мне так жаль. Я должна была быть рядом с тобой.

Но она не слышала меня, ее взгляд был сосредоточен на чем-то позади меня.

Я встала и повернулась. Рейчел Джейкобс была там, одетая в свой очередной тонкий топ с бретельками — красный, конечно. Ее руки были сложены на груди, и золотые браслеты выглядывали, подчеркивая ее загорелую кожу и ее тонкие запястья.

Две ее закадычные подружки — Анжела и Дени или Деми? — второкурсницы, отчаянно нуждающиеся в ее одобрении, были по обе стороны от нее, ухмыляющиеся, как идиотки, с пустыми пластиковыми пакетами в руках. Вероятно, они выполнили всю грязную работу, но даже деньги говорили, что Рейчел все спланировала и купила.

Худшим было то, что Рейчел даже не пыталась притворяться. Она не спешила уйти или экспромтом сделать ужасный комментарий к тому, что она натворила.

Она просто стояла там и улыбалась. Но не Дженне. Мне. Она подняла брови, и я услышала ее, громко и отчетливо.

Да, что ты теперь сделаешь?

Мое сердце сжалось. Слова Зейна отдались эхом, и я посмотрела вокруг, легко найдя его. Он стоял в конце зала, с подносом в руках.

Губы сжаты, он выглядел не удивленным, а утомленным событиями, развернувшимися теперь перед ним. Его взгляд встретился с моим.

Я предупреждал тебя.

Его мысли прошли сквозь, как будто он прокричал их мне в уши, его эмоции и напряженность, подняли их над психологическим хаосом столовой.

Рейчел мучила Дженну, чтобы достать меня. Свежая ярость охватила меня, и пронзительный гул наполнил мою голову. Освещение над головой начало колебаться и мигать. Низкое дребезжание послышалось из коридора, за несколькими резкими металлическими ударами. Шкафчики распахнулись.

Барьер в моей голове снова упал.

Мой желудок сжался. Ох, нет. Нет, нет, нет. Не сейчас. Не перед всеми этими людьми вокруг, и техником из «GTX», находившимся прямо в холле.

От паники мои пальцы стали холодными, а лампы затрясло еще сильнее. Мы были, возможно, в секундах от взрыва лампочек, или еще хуже. Энергия, которая раньше подчинялась моей воле, двигала объекты, как я хотела, теперь была неуправляемой. Если не сконцентрироваться, то она просто направится на ближайшие цели.

Я могла почувствовать покалывающую энергию, переходящую вверх и вниз по моим рукам, ища направление, которое я не могла дать. Нет! Сохраняй спокойствие, дыши, голос логики откуда-то из глубины направлял меня. Возьми себя под контроль.

Отличная идея, за исключением того, что я не знала как. Я представила белую каменную стену, и затем металлическую дверь. Затем металлическую дверь в стене и… ничего. Я не могла остановить это. Это было, как пытаться сдерживать океан волн, одну за другой.

Несколько человек, не обращавших внимание на положение Дженны, стали смотреть наверх и показывать на лампы.

Я повернулась к Рейчел — всегда знай, движения своего врага — но она уже не обращала внимания на меня. Она смотрела на Зейна.

… он смотрит на нее? Не следует смотреть на нее. Мелкая уродка!

Я застыла. Ее мысли были громкими и назойливыми, врываясь в гул власти, которая заполнила мою голову.

Что только, потому, что она какая-то заплутавшая чудачка, ему ее жаль?

Чем больше мысли Рейчел вторгались, тем больше отвлекали меня. Она была единственной, кого я могла слышать — так чертовски громко! — подавляя даже бренчание моей силы вышедшей из-под контроля.

И о чем она говорила?

С этой мыслью, барьер в моей голове неожиданно встал на место, сбивая меня на шаг назад. Дребезжание из холла прекратилось, и огни замедлили свое мигание и начали снова обеспечивать устойчивое освещение.

Мои уши звенели болтовней столовой, которая вернула мне обычный слух.

Вау.

Что это было?

Что только что произошло?

Я потерла руки предплечья, смахивая последние колючки замирающей энергии. Барьер упал, вся сила вышла из под контроля… и затем, это прекратилось. Я слышала Рейчел сквозь весь шум, и когда я сфокусировалась на ее мыслях…

— Мейборн, Такер, Джейкобс, Карсон и Лихай. В кабинет директора, — Мистер Скалиари говорил за мной, напугав меня. Я почти забыла о его присутствие. — Немедленно.

Он прозвучал раздраженно.

С громогласным гневом, Рейчел повернулась к дверям, обе ее пособницы следовали позади.

Я медленно повернулась, чтобы проследить за ними, чувствуя себя шатко и не много не в себе. Вся эта неконтролируемая энергия и сила, которая могла взорвать что-то, вместо этого отступила во мне. Мистер Скалиари поддерживал Дженну одной рукой под руку. Она была бледна, хотя ее щеки были покрыты пятнами и покраснели.

Она нахмурилась.

— Ты в порядке? — спросила она.

Нет. Но я кивнула.

— Такер, пошли. Двигайся! — Скалиари указал на двери, свободной рукой.

Я проплыла через дверной проем и вниз по холлу, видя все через дымку — техника "GTX" на лестнице, ярко окрашенный постеры Недели Костра, несколько открытых шкафчиков, группы обедающих, направляющихся в столовую — в то время как мой мозг оживал и отбрасывал всевозможные объяснения и сценарии.

Я вернула контроль назад одним махом? Стена разрушена в один момент экстремального давления? Это было одной из теорий моего отца, когда-то давно, и это, конечно, будет удачным выбором времени, если это то, что случилось.

Но нет, когда я заставила себя сфокусироваться на одном из открытых шкафчиках, я не смогла заставить его шевельнутся. Голос Дженны был низким шумом позади меня, в то время как она разговаривала с Мистером Скалиари.

Я прикусила губу. Что-то случилось. Что-то было по-другому. Это было впервые, когда барьер упал и снова поднялся, без взрывающихся или летающих по комнате вещей.

Это не контролировалось. Я просто отвлеклась, и когда, я сосредоточилась на мыслях Рейчел, ментальный блок защелкнулся назад на место.

Но это было больше контроля, чем я имела раньше. Я потратила годы, практикуясь, пытаясь вернуть пользу от своих способностей. Но может, это было, как пытаться готовить на кухне, когда я все еще находилась вне дома.

Вероятно, все те годы практики не сработали, потому что, барьер должен был пропасть — даже временно — так, чтобы была хоть какая-та надежда вернуть способности себе снова. Это имело смысл: как я могла управлять чем-то к чему не могла получить доступа?

Холодок пробежал по коже. Было ли все так просто? Теория имела смысл. Но чтобы знать точно, мне нужно протестировать ее. Опустить стену и затем попытаться повторить результаты. К сожалению, я знала только один способ, как успешно проделать это.

Рейчел. Приближение к ней, скорее всего, породит, по крайней мере, еще одну возможность.

Я издала мысленный стон. Это было плохой идеей. Очень опасной.

Затем, я посмотрела на одну из новейших, установленных камер «GTX» — мигающую сбоку красным огоньком — смотревшую на меня с высоты на стене. Ничего не делать и ждать поисковую команду, которая схватить моего отца и меня, более безопасный вариант?

— Перестань волочить свои ноги, Такер. Двигайся. — Позвал Скалиари.

Я стиснула зубы и двинулась вперед. Была еще одна проблема. Раз моя жизнь до этого момента, целиком вращалась вокруг того, чтобы избегать Рейчел, как только это возможно, то сейчас, я не могла просто взять и начать садиться за ее обеденный стол. Это не приведет ни к чему хорошему.

Это оставило мне только один вариант, если я собиралась пройти через это безумие.

Я собиралась принять предложение Зейна.

Жар предвкушения прошелся через меня. Потому что неважно, в чем были мои целесообразные причины, чтобы согласится на предложение Зейна, участие приходило с одним гигантским бонусом. Шанс побить Рейчел в ее же игре, возможность одержать победу для меня, для Дженны, для всех людей, через которых Рейчел переступила, будто это было ее правом наступить на человека на ее пути.

Я хотела этого. Очень сильно.

— Такер! — прокричал Мистер Скалиари через плечо. В какой-то момент, он и Дженна, прошли мимо меня. — Поторапливайся.

Но сначала я должна была сходить к директору.

Я никогда раньше не была в офисе директора. Он показался мне удивительно приземленным на весь страх и ужас, согласно всеобщим представлениям. Четыре стены и стол с компьютером, телефоном, и несколькими семейными фотографиями. Но сам Мистер Колер, крупный мужчина с огромной блестящей головой, возможно, сыграл определенную роль в этом страхе и уважении.

— Больше никто не может подтвердить твою историю, — сказал он Дженне, откинувшись на спинку изношенного кожаного рабочего кресла, которое скрипнуло под его весом.

— Вся столовая видела, что произошло! — запротестовала Дженна, с заплаканным лицом. Она пахла пролитым соком и собачьим «подарком» Рейчел и ее последовательницами, подложившие это ей.

— Как я слышал, все было не так, — сказал он. — И это твое слово против слова Рейчел.

Оказывается, у Рейчел была причина быстро покинуть столовую. Она прибыла в офис раньше нас и обвела директора вокруг своего пальца — на свою версию истории — прежде чем мы пришли.

И, видимо, больше никто не был готов говорить за нас. Это было как в том гангстерском документальном фильме, который я видела. Никто не будет говорить, из страха быть включенным в следующий раунд наказания / уничтожения.

— Но если история Дженны верна, значит Рейчел агрессор, — указала я. — Почему слову Рейчел дан приоритет? Это не то чтобы вы ожидали, что она признается, что делала что-то неправильно, не так ли?

Директор Колер нахмурился на меня.

— Повтори, кто ты?

Я тяжело сглотнула.

— Ариана Такер.

Он медленно кивнул, но я могла слышать, как он прорывается через умственные файлы студентов и ничего не находит. Что было, как должно быть, в конце концов. Но все же, было бы неплохо иметь репутацию надежного ученика, не-нарушителя, и надежным свидетелем в данном сценарии, вместо пустого места в его памяти.

— Что же, Мисс Такер, Рейчел — хорошая девушка.

…Я думаю. Она идет против дикой толпы, но они дети. Я поступал также, когда был в их возрасте…

Я склонила голову набок, слушая, как он ходит кругами. Хороша печаль. Он даже не уверен, что верит ей.

— И ее семья много сделала для школы, — продолжил он.

Сейчас, это было правдой. Он не хотел потерять благосклонность к школе «GTX» и Артура Джейкобса.

Все снова возвращалось к нему. Этот ублюдок будет править в аду, или откупиться от своего пути туда.

— Вы можете проиграть записи с новых камер? — спросила я, стараясь не казаться, как будто я задержала дыхание, ожидая его ответа. Если камеры были включены, мне конец.

— Новая система не включена и еще не работает, — сказал Мистер Колер. — Они все еще в процессе установки.

И даже если бы они работали, не было шансов, что он использует, пожертвованную «GTX» систему, чтобы поймать Рейчел. Мне не нужно слышать его мысли, чтобы узнать это. Все же, в этом случае это сработало в мою пользу. Я выдохнула.

— Девушки, послушайте, в большинстве случаев, эти вещи в конечном итоге являются недоразумением. Шуткой, зашедшей слишком далеко, как сказала Рейчел, — Мистер Колер сложил свои руки на столе, пытаясь показать мудрость и уверенность. — Это уляжется через несколько дней.

В конце концов, он надеялся на это. Он ошибался. Он не хотел, чтобы Мейборн форсировала события. Это сделало бы ситуацию неловкой. Был еще этот акцент на предотвращении издевательств в эти дни.

… Мы растим поколение слабаков.

Мило.

— Я собираюсь снова поговорить с Рейчел и четко прояснить — конец всем шуткам, хорошо?

Дженна выглядела утомленной.

— Хорошо. — Она промокнула лицо салфеткой.

— Подождите здесь, пока я принесу пропуски для вас. — Директор Колер, приподнялся свою тушу из-за стола и направился в приемную.

— Твоя мать постоит за тебя? — прошептала я Дженне. — Она отнесется к этому серьезно.

— Ты шутишь? — сказала она. — Моя мама была буквально мисс Популярность. Это было ее званием в ежегоднике. Она не поймет.

Я нахмурилась. Это, по крайней мере, объясняет, почему Дженна одержима Рейчел и желает ворваться в группу «Элиты». Я была в одной машине с доктором Мейборн раз или два до этого, для и во время различных поездок за покупками с Дженной. Она давала постоянный поток нежно-звучащих предложений — «Убери волосы назад Дженна, это сделает тебя более стройной», «Длинная юбка больше пойдет тебе по фигуре», «Ты знаешь, я слышала бронза — новое серебро, что может помочь добавить твоему лицу немного цвета». — Это убило бы кого-нибудь другого, но не Дженну.

Дженна слегка подняла голову к потолку, смаргивая новые слезы.

— Боже. Если я только могла понять, что я сделала не правильно.

Я посмотрела на нее.

— Ты все правильно сделала.

— Ты не понимаешь. — Дженна покачала головой, белые локоны, на создание которых вероятно уходил час, прилипли к разгоряченному лицу. — Рейчел была добра ко мне, пока вдруг не отвернулась.

Я бы удивилась ее наивности, но это же была Дженна.

— Она делает именно это, — сказала я, более резко, чем следовало. — Она с самого начала именно этого и хотела.

Чего, как я полагаю, не стоило говорить.

Ее лицо сморщилось.

— Серьезно? Ты же моя подруга, как ты можешь говорить так? Что, она не могла по-настоящему быть добра ко мне?

— Да, — сказала я.

— Ариана!

— Не потому что с тобой что-то не так, — быстро сказала я. Объяснить, хорошо не получилось. Я попыталась подобрать слова, чтобы объяснить то, что Дженне было бы совершенно чуждо. — Рейчел такая. Она видит в людях только то, что она может от них получить.

Это имеет смысл для меня, настолько же насколько, это не заботило меня. Это было то, как Доктор Джейкобс смотрел на мир; хотя в его случае, это было меньше о подлом развлечение и больше о нет-запрещенных-приемах научного прогресса.

Я посмотрела в сторону приемной, чтобы убедиться, что директор Колер не подслушивал. От другого шума неподалеку, он бы уже начал читать лекцию о том, что нельзя использовать велосипедную стойку для скейтбордных «трюков».

— Но послушай, все хорошо. У меня есть план. — сказала я Дженне, с очередной непроизвольной дрожью ликования.

Дженна нахмурилась на меня.

— Какой план? — она побелела. — он о том как отомстить Рейчел?

Я открыла рот, чтобы заговорить, но прежде чем я смогла хоть что-то сказать, она прервала меня, подняв руку.

— Послушай, я хотела бы быть больше похожей на тебя, Ариана. Не заботится о том, что я одна и у меня нет жизни.

Уязвленная, я выпрямилась. Не то чтобы я не заботилась, о том, чтобы быть одной или в одиночестве. Я просто должна быть осторожной в том, как я пришла к решению проблемы. В этом у меня не было выбора.

— Я хочу жить, и я не получу желаемого разозлив Рейчел. — Она помедлила, затем встала и перекинула свою сумку, окрашенную пятнами от сока, через плечо. — Может нам стоит какое-то время…

Я поняла с резкого начала, что под «нам» она имела в виду «меня». Что я должна дать ей время, шанс поправить воображаемые заборы, которые, как она думала, она разрушила в ее «дружбе» с Рейчел, без дополнительного бремени в виде меня, другого изгоя. В конце концов, у Дженны в уме, все шло хорошо с Рейчел, пока не началась школа и мы двое, Дженна и я, снова стали бывать вместе.

Я с трудом сглотнула против неожиданного комка в горле.

— Конечно. — Выдавила я это слово.

— Это не навсегда, только пока все это не встанет на свои места, — сказала она, пятясь к двери.

Чему насаждено случиться, потому что Рейчел не изменится и Дженна никогда не увидит вещи в их настоящем свете. Но я кивнула, и Дженна с облегчением улыбнулась. Затем она повернулась и вышла из приемной. Через секунду я услышала, как она просить пропуск на урок.

Я не могла двигаться. Мои пальцы были обернуты так плотно вокруг металлических подлокотников кресла, что я боялась, что они могут сломаться. Но я должна быть благодарна. Дженна, как мое уязвимое место, вызовет только больше проблем для меня с Рейчел.

Но я не была благодарна. Моя грудь болела от обиды. Рейчел снова удалось выиграть, забрав единственного человека, которого я считала другом. И худшая часть? Это ничего не изменит. Рейчел продолжит обижать Дженну, получив ее доверие, и затем отвернется от нее. И если она почувствует, что отказ Дженны от меня, это знак моей уязвимости, она скорее всего не упустит возможности добраться до меня.

Нет. Просто нет. Ярость хлынули внутри меня, и рамки с фотографиями на столе Колера начал дрожать и пританцовывать.

Успокойся. Дыши. Я подавила гнев и заставила себя выпустить подлокотник кресла из мертвой хватки, медленно выдохнув. Но тогда электрическая лампочка в настольной лампе Колера перегорела с тихим хлопком, сопровождаемый тихим звоном разбитого стекла, и что-то внутри меня ослабло, созданная энергия освободилась.

Черт. С быстрым взглядом на дверь — я могла слышать слегла плаксивый голос чувака скейтбордиста, громко протестующего — Я встала и смела большую часть стекла со стола в мусорную корзину, затем выправила фотографии, которые сместились с места.

Было не идеально, но лучше, чем ничего не делать.

Что было в значительной степени, описание моего плана. И я собиралась его осуществить, с Дженной или без нее.

Я должна.

Рейчел нужно увидеть, каково это чувствовать боль, хотя бы раз потерять. Она и ее дедушка забрали все у меня. Да, это может спасти мою жизнь, если я смогу вернуть себе контроль над барьером в моем мозгу и удержать «GTX» от того, чтобы найти меня. И, может быть, сосредоточив внимание Рейчел на себе, я смогу защитить Дженну. Но это были оправдания, извинения за то, что я делала то что хотела — нет, жаждала — с пугающей неотложностью.

Видите, в создание такого фрика как я, была проблема. Я должна двигаться к победе, сокрушать конкурентов, которые понятия не имеют, против чего выступают, в сочетании с передовой способностью предсказать, спланировать и с манипулировать. И вы можете похоронить все это под слоями вежливости и правил, но это никуда не уйдет.

Вероятно, это моя человеческая сторона требует крови, или моя инопланетная сторона ищет возможность осуществлять стратегическое господство над меньшей формой жизни. В любом случае, я собиралась победить.

Глава 10 (Зейн Брэдшоу)

Все мое тело ныло, когда прозвенел последний звонок. Коридор рядом с моим шкафчиком опустел, так как все помчались к двери, как можно быстрее — но я двигался медленно. «Ибупрофен » 8, который я цепанул у Ками, улетучился несколько часов назад.

Но это не было просто остатками похмелья, ослабившее меня. Всю вторую половину дня мне пришлось наблюдать, как Трей ходил хвостиком за Рейчел; Рейчел злорадствовала, что вышла из обеденных неприятностей только с предупреждением от директора Колера; и Ками, Кэсси, Джонас, и Мэтти говорили о том же, те же люди, что и в прошлом году. Я так устал от этого дерьма в нашем кругу.

И все же я слонялся поблизости. Что это говорит обо мне?

Но, что я должен был сделать, остановить их? Присоединиться к толпе готов, курящих за тренажерным залом? Куда еще я мог пойти?

— Я в деле.

Опешив, я обернулся, чтобы увидеть Арину позади себя.

Я захлопнул свой шкафчик и закинул рюкзак на плечо.

— Ты о чем?

— Твой план. Тот, что ты описал этим утром.

Она была в ярости, готовая рвать и метать. Я не мог винить ее. Но я так же не мог помочь ей. Больше нет.

— Слишком поздно, — сказал я. — Я видел, что произошло во время обеда.

Ее губы сжались.

— Именно поэтому я здесь.

— Зейн, чувак, ты идешь? — прокричал Трей с другого конца коридора, где он в нетерпении ждал, рядом со стеклянной дверью на парковку, с ключами от машины в руках.

— Я встречу тебя у машины, — прокричал я в ответ.

Я повернулся к Ариане.

— Она никогда не поверит в это. Она уже знает, что ты сказала «нет». Забудь об этом.

Не было никакого смысла пытаться бороться. Просто нужно перетерпеть. Только еще семьсот-с-лишним дней, верно?

Я начал уходить, но Ариана последовала за мной.

— Она поверит в это, потому что она хочет верить в это. Она хочет получить возможность раздавить меня.

Я слышал горечь и презрение, клубящиеся на концах ее слов.

Я остановился и посмотрел на нее. Она не умоляла; она была слишком зла для этого. Ее глаза, такого странного туманно-голубого, едва вмещались всю эту ярость. Я никогда не видел или не слышал, чтобы Ариана так реагировала на что-то, за исключением одного утра, когда сказала мне отвалить.

Она была вдвое меньше меня, но выглядела так, будто готова сломать чью-то руку.

Интерес к моему первоначальному плану — и к этой странной девушке — вспыхнул вновь.

— Хорошо, — сказал я. — Каков твой план?

Она не вздохнула с облегчением и не улыбнулась, но ее напряженные плечи расслабились.

— Все тот же, что ты предложил этим утром. Неделя Костра.

Я нахмурился.

— Ярмарка развлечений начинается в три часа.

Даже отсюда я мог слышать отголоски гула из спортивного зала и громкое нытье, того кто был куратором, в то время как разные клубы устанавливали свои палатки.

— Я буду готова. — Она удивленно приподняла брови, ее взгляд прошелся по мне с головы до пят. Небольшая насмешливая улыбка заиграла на ее губах. — А ты?

Я скривился. Должно быть, я выглядел очень неопрятно. Больше никакого алкоголя в будние дни.

— Прекрасно. Да. А что потом?

Ее брови сошлись в одну линию, лоб сморщился.

— Что ты имеешь в виду?

Я почувствовал, что немного вырос в ее глазах, сообразив, что-то раньше нее.

— Я имею в виду, что мы не можем, просто так появится там — на ярмарке. Если мы хотим, чтобы это выглядело достоверно, как будто мы действительно по-настоящему увлечены друг другом, — и поверь мне, Рейчел меньше всего ожидает этого — то мы должны сделать еще один дополнительный шаг.

Ариана настороженно посмотрела на меня.

— Мне не нравится, как это звучит.

— До школы ты добираешь пешком? — спросил я, игнорируя сомнения в ее голосе.

Я ждал кивка, хотя уже знал ответ. Трей и я, достаточно часто проезжали мимо нее в прошлом году, когда приезжали в школу пораньше, чтобы утрясти пару дел, перед началом уроков.

— Если я смогу взять машину, я подвезу тебя завтра утром.

Обычно, мой отец ездил на работу на джипе SUV, украшенным надписью "ШЕФ ПОЛИЦИИ УИНГЕЙТА". Если бы он мог добавить к ней свое имя, он бы так и сделал. Это означало, что потрепанный внедорожник Blazer, который водил Куинн, без дела стоит в гараже. Я мог бы потребовать право брать его в школу, но раз у Трея была машина, за это не стоило бороться, только если у меня не было назначено свидание.

— Что? Зачем тебе нужно подвозить меня? — во взгляде Арианы появилась тревога.

— Дополнительный шаг, — терпеливо напомнил я, — Подвезти до школы, и возможно, вместе пообедать.

Ариана скривилась, будто вспомнила о сегодняшнем инциденте или в целом от самой идее.

— Но не у самого моего дома, — настояла она. — Ты не будешь подбирать меня у моего дома.

Вопреки всему, я почувствовал, как первые нити тайной мозаики распутались. Она не хочет, чтобы я показывался у ее дома. Только я? Или кто-либо другой?

— Хорошо, — медленно произнес я. — Тогда где же я подберу тебя, чтобы отвести на ярмарку сегодня?

— Мы можем встретить на парковке и… — начала она.

— Потому что никто не заметит этого и не поймает нас на этом? — спросил я. — Не пойдет.

Она сердито посмотрела на меня.

— Прекрасно. В двух кварталах от моего дома. Пересечение Пин и Рашмора. Но не жди на Пин, поверни за угол.

Уф-фф. Я склонил голову набок, глядя на нее с любопытством.

— Ты сбежишь тайком?

Если подумать, то я не был уверен, что видел ее где-то за пределами школы, даже на регулярных внеклассных мероприятиях, вроде сегодняшней ярмарки.

— Нет, — сказала она, слишком быстро.

Отлично.

— Послушай, я плохо тебя знаю, но сейчас, моя жизнь отстой и мне не нужно еще большего давления от моего отца, если твой отец разозлиться, то…

— Все в порядке, — сказала она. — Его даже не будет дома. Я просто… я просто не хочу отвечать на кучу вопросов, если кто-то увидит машину на подъездной дороге и рассказывать ему об этом. — Она поежилась, избегая моего взгляда.

Ох, она лгала. Возможно не об отсутствие отца, но о том, почему она сбегает из дома? Определенно. Но Уингейт небольшой городок; никоим образом, «наши свидания» не останутся в секрете надолго, что означало, все ЭТО, обрушится на мою голову в какой-то момент.

Я помедлил, потом пожал плечами. Ох, какого черта. Мой отец уже ненавидит меня, еще одна причина для этого, погоды не сделает. Эй, если ее отцом был Марк Такер и это ослабит его, может мой отец будет рад ударить по своему заклятому врагу.

— Ярмарка начинается в семь, — сказал я. — В котором часу ты хочешь, чтобы я…

— Без четверти. И не опаздывай, — добавила она.

Я с трудом подавил желание отдать "честь", решив, что она не поймет. Я вытащил телефон из кармана.

— Какой у тебя номер?

Она прищурилась.

— Зачем тебе?

Ариана собирается вредничать на каждом шагу, даже несмотря на то, что это было ее идеей. Во всяком случае, на этот раз.

— Как еще ты хочешь, чтобы я связался с тобой? — медленно спросил я, будто разговаривая с маленьким ребенком.

Она нахмурилась и даже не пошевелилась, чтобы достать свой телефон.

— Уже передумала? — спросил я, борясь с разочарованием. Это было, пожалуй, самое интересное, что произошло за несколько месяцев.

Я предложил ей свой план этим утром ведомый гневом и злостью. Я думал, она пойдет на это, и когда она отказалась, я зауважал ее. И сейчас… сейчас она пришла ко мне. Я не рассчитывал на это, и понял, что она нравится мне еще больше, удивив меня снова.

Ариана вздернула подбородок.

— Нет.

Она порылась в своем кармане и протянула мне телефон. Я записал свой номер.

— Вот. — Я отдал ей телефон назад. — Позвони мне.

Она кивнула и начала отворачиваться.

— Нет. — Я поймал край ее рюкзака, чтобы остановить, стараясь не прикасаться к ней напрямую. Она была готова ударить этим утром, когда подумала, что я могу напрямую коснуться ее. — Сейчас. Так, чтобы у меня был твой номер.

Можно было подумать, что она никогда ни с кем не обменивалась номерами телефонов.

Ее щеки стали бледно-розовыми.

— Хорошо, — пробормотала она.

Она нажала "ВЫЗОВ" на своем телефоне, и как только мой зазвонил, она сбросила вызов.

Я набрал ее имя и сохранил контакт.

— Ты понимаешь, что это может плохо кончится, если Рейчел поймает нас, — сказал я, засовывая свой телефон в карман. Я обнаружил, что часть меня, склонная к самоуничтожению, которая была больше, чем небольшое стремление к зрелищу, но я чувствовал, что должен предостеречь Ариану. — Если ты думаешь, что она плохая сейчас…

— Ей это не понравился, но она поверит, — Ариана прозвучала до нелепости уверенно.

Я вздохнул.

— Тебе конец.

— Да, поверит, — торжественно сказала она.

Хороооошо. Прежде, чем я смог ответить ей на это — я не был даже уверен, что скажу — она повернулась и ушла прочь. Ее рюкзак — обычное зеленное полотно, а не блестяще розовая или блестяще черная сумка, которые я привык видеть у Рейчел и ее подруг — был надет на плечи, и на правой стороне, где ворот ее рубашки, смялся под ремнем, я мельком увидел квадратный белый край. Повязка, которую я видел в прошлом году.

Мое любопытство снова ожило. Может быть, сегодня я начну получать ответы, которые я хотел. Недостающие частицы, которые помогут понять ее.

Когда Трей высадил меня у дома, я не скрылся в своей комнате, как обычно. Вместо этого, я расчистил место на кухонном столе, подготовив почву с моим открытым ноутбуком и книгами вокруг него. Я загрузил и включил посудомоечную машину, но не вытащил чистую посуду из нее.

Хитрость в управлении своим отцом заключалась в том, что поступать так, чтобы не дать ему уловить смысл. Существовал предел этого. Я видел, как моя мама делала это, для моего блага многие годы. Это подразумевало: подбирать слова очень аккуратно, выбирать подходящее время, ситуацию и необходимое действие, таким образом, чтобы это имело смысл для него, правильный или неправильный.

Но после всего случившегося в прошлом году, я был слишком зол и смущен, чтобы использовать на практике, то, что знал. Но сейчас я хотел машину, хотел иметь возможность забрать Ариану, достаточно сильно, чтобы сыграть в его дурацкую игру.

Хотя я давно не практиковался. Просто надеялся, что этого будет достаточно.

Если он придерживался распорядка дня, то он появится между 5.30 и 6.00, и один из нас будет копаться в морозилке, в поисках запеканки, которую какая-та женщина — или бабушка или та, которая встречалась с моим отцом, они часто менялись — приготовила для нас. Поскольку моя мама ушла, мой отец нашел повод появляться дома к ужину. Люди не должны шептаться о бедном беспризорном сыне, брошенном в одиночестве, даже если он был "еще одним мальчиком Брэдшоу". Внешний вид был всем для моего отца.

Я притворился, что делаю домашнее задание — в первую неделю учебы никогда не задавали слишком много — пока ждал и поглядывал на часы. Я разделаюсь с этим ближе к тому времени, когда нужно будет ехать забирать Ариану, но это было просчитанной игрой. Если у моего отца неудачный день, звонить и прерывать его на работе, означает свести шансы к нулю.

Коротая время, я искал информацию об Ариане в гугле. Да, это было немного по-сталкерски, но в основном, я пытался выяснить то, что все остальные знали о ней, то, что я проигнорировал или полностью пропустил в дымке прошлого года.

Как оказалось, Ариана Такер была призраком. Ну, не в прямом смысле.

В Соединенных Штатах было много Ариан Такер, но не того возраста / или жили в других местах. Этой Арианы, 16-или-17-летней и единственной в Уингейте, штат Висконсин, вообще нигде не было. У нее не было странички на фейсбуке или Тумблере. И насколько я мог знать, в Твиттере и Formspring ее тоже не было.

Затем, я попробовал искать ее имя в комбинации с человеком, которого я считал ее отцом, бесценным Марком Такером. Выскочили два объявления. Первым был некролог из архивов газеты, из небольшого городка в центральном Огайо. Датированный около десятью годами ранее, об Абигаил Такер, 38 лет. Она умерла в автомобильной катастрофе, при столкновении с бетонной опорой моста холодной ночью.

Итак, Ками была права, Ариана переехала сюда, после смерти своей матери. И Ариана совершенно точно была связанна с ненавистным Марком Такером. Интересно.

Затем второй с конца параграф, прямо над подробностями похорон Абигаил Такер, привлек меня.

У мисс Такер остался ее бывший муж, Марк Такер. Ариана, их шестилетняя дочь, с помощью экспериментального лечения отважно боролась с редкой формой рака, пока несколько недель назад…

Я кликнул следующую страницу, но получил «ошибка 404 — СТРАНИЦА НЕ НАЙДЕНА». Я попробовал еще раз и получил тот же результат.

Я откинулся на списку стула. Ками сказала, что Ариана болела, но никто никогда не упоминал, что все было настолько плохо. Звучало так, будто она почти умерла. И потом, пережив все это, ей пришлось иметь дело с тем, что ее мама никогда не вернется к ней.

Мое сознание сразу набросало образ записки на кухонном столе — одинокий квадрат белой бумаги на полированном дереве — тем субботним утром. Я зашел, спотыкаясь, чтобы найти кухню пустой и нетронутой. Весь беспорядок после выпускной вечеринки Куинна, прошлой ночью, был вычищен и убран. Не совсем, поскольку выпускная лента осталась на стене. Моя мама, скорее всего, допоздна не ложилась, чтобы привести все в порядок для следующего дня, моего дня рождения.

Я глупо радовался этому. Было достаточно тяжело, когда твой день рождения в тени другого, большого события, особенно организованного для Куинна, но было бы еще хуже, если бы нам пришлось, есть праздничный торт с тарелок, оставшихся после выпускного, под воздушными шарами и плакатами, которые развесили в его честь. Говоря о доказательствах того, что ты на втором месте…

Хотя, моя мама, единственная знала, как это работает в нашем доме. Мы всегда были за одно с ней — или я так думал. Она всегда делала все возможное, чтобы смягчить неодобрение отца.

Я слышал, как она двигалась вокруг дома посреди ночи — ее шаги намного мягче, чем у отца или брата — и не думал ни о чем, пока не вошел в прибранную кухню.

Улыбаясь, я подобрал записку. Это был последний хороший момент, который был у меня за последние годы. А возможно и за всю жизнь.

Сначала я подумал, что это была обычная записка от мамы. Поручения . Не ешь остатки отцовского ужина. Или, забери торт из пекарни. Позвони и дай знать, если решил чего ты хочешь на ужин по случаю своего дня рождения сегодня вечером.

Но вместо этого, было что-то совершенно другое, совершенно неожиданное.

Я просто так больше не могу.

М.

Я так сильно оплошал, что даже моя мама, мой единственный союзник, не смогла больше держаться и терпеть, чтобы оставаться подольше. Мой отец делал ее жизнь несчастной в течение многих лет, и она, вероятно, думала о бегстве тысячу раз, но держалась достаточно долго, чтобы выпроводить Куинна за двери, на пути в колледж. Но я… я не стоил того, чтобы задерживаться ради меня. И она была права; Я не стоил этого. Или, по крайней мере, тогда не стоил. Сейчас я пытаюсь быть другим.

Я заставил свое внимание вернуться к экрану перед собой и к информации об Ариане. Несмотря на зловещий тон статьи, она выжила и была сильнее, чем выглядела. Может быть, поэтому она была такой неумолимой и, казалась, такой немного отстраненной от всего идиотизма средней школы, происходящего вокруг нее. Она знала, что в жизни есть нечто большее, чем то, с чем остальные связывали себя.

Это только увеличивало мое уважение к ней.

Ее прошлая болезнь может объяснить, почему она была освобождена от занятий физкультуры, как сказала Кейси вчера вечером. И учитывая это сейчас, я подумал, что повязка на плече как-то связана с этим. Ее лечение было экспериментальным, чтобы это не означало. Вполне возможно, что у нее остались шрамы от тяжелых испытаний. Возможно, именно это она прятала под повязкой, а не татуировку.

Следующие объявление об Ариане было из той же газеты, опубликованное через несколько недель после первой статьи. Я кликнул по нему, ожидая обновленную информацию о ее состоянии, возможно, объявление о ее триумфальном возвращение домой. Вместо этого было лишь заявление, два кратких и казалось, поспешных предложения.

В выпуске от 28 февраля, Ариана Такер, дочь Марка и Абигаил Такер, как сообщается, умерла.

Мы сожалеем об ошибке.

Я читаю это дважды, чтобы убедиться, что ничего не упустил, но значение не изменяется. Как это возможно? Как чью-то смерть можно понять неправильно? Я имею в виду, это все время происходит со знаменитостями — он или она еще живы — но со случайной маленькой девочкой в Огайо? Это казалось странным.

Задняя дверь с шумом распахнулась, напугав меня. Мой отец вошел, неся коробку пиццы в одной руке и стопку почты в другой. Он бросил все на стол, с тяжелым вздохом и затем, остановился, чтобы потереть шею, как будто у него скрутило мышцы. Его куртка была нараспашку, и он выглядел уставшим.

Я замер. Ой-ой. Это может пойти в любую сторону.

— Ужин, — крикнул он в сторону задней части дома, прежде чем заметил мое присутствие за столом.

— Пицца? — решился я, закрыв браузер и делая вид, что я не увидел удивления на его лице.

Он утвердительно хмыкнул, скинув куртку и повесив ее на спинку стула. Судя по размеру коробки, пицца была среднего размера, едва хватит, чтобы накормить нас обоих за один раз. Когда я заказывал, я всегда брал очень большую, которую хватало на несколько ужинов.

Но я держал рот на замке. Он взял на себя инициативу, чтобы принести домой еду; что было необычно и служило хорошим знаком. Он делал так иногда, когда моя мама еще не ушла, удивлял нас, едой на вынос или говорил прыгать в машину, для того, чтобы поесть в «Морелли». Это было его своеобразным способом извиниться, фактически не говоря слова «Мне» или «Жаль».

Я был опасно оптимистичен.

Наблюдая, как он просматривает почту, я оттолкнулся от стола, чтобы достать тарелку из посудомоечной машины.

Мгновение спустя, отец последовал моему примеру, ничего не говоря о том факте, что наконец-то появилась чистая посуда. С другой стороны, отсутствие критики, как правило, лучшее, на что я могу надеяться.

Я открыл коробку с пиццей и взял ровно половины кусков, а затем вернулся на свое место за столом, борясь с желанием схватить свой ноутбук одной рукой, и пиццу другой, и отправится в свою комнату. Именно так «мы» обычно и ужинали: я уходил в свою комнату, а он оставался на кухне или исчезал в гостиной.

Я ждал, пока он заберет остальную часть себе и усядется за стол, выжидая наиболее подходящий момент. Но прежде, чем я успел заговорить, он заговорил первым.

— Как дела в школе? — спросил он, посыпая пиццу перцем.

Без насмешки. Без едких комментариев. Это было так, будто бы он искренне интересовался. Я почти упал до стула от удивления.

— Нормально, — выдавил я.

Либо его встреча в «GTX» этим утром прошла очень хорошо, либо с точностью наоборот. Так раньше случалось в прошлом, иногда, после явно дрянного дня. Он казалось, был рад находится дома, где никто не осудит его и не найдет его недостатков. Ах, опасности и давления социального восхождения.

Я не мог позволить его редкому хорошему — или такому плохому — настроению, остановить меня; не тогда, когда он дал мне прекрасную возможность.

— Эм… что там с «GTX» и новой охранной системой в школе? — сказал я, беря кусочек пиццы и стараясь выглядеть незаинтересованно. Боже, как я давно не практиковался в этом, и мне точно было далеко до моей мамы.

В отличие, наверное, от любой другой семьи в этом городе, я не мог просто так попросить взять машину. Я должен был отвлекать, изворачиваться и привлекать его внимание какой-нибудь интересной информацией, только так моя просьба покажется случайной. Всего-то делов.

— Новая охранная система? — повторил он, отрывая кусок бумажного полотенца от рулона, который находился в центре стола.

Он об этом не знал. Хорошо. Это будет мне на руку, если я правильно все разыграю.

— Да, несколько парней из «GTX» сегодня в школе устанавливали камеры и прочее. — Я сделал вид, что сосредоточен на своем ноутбуке, на экране которого было только изображение обоев — прошлогоднее летнее фото — мы толпой на задней веранде в доме Рейчел.

— Колер сказал что-нибудь по этому поводу?

Я пожал плечами.

— Я думаю, они сделали объявление этим утром, но только о том, что камеры будут установлены. Больше не было объяснений.

— Сукин сын. — Мой папа ударил кулаком по столу, заставив все подпрыгнуть и задребезжать. — Это Марк Такер. Ставлю свою жизнь на это.

Это не было большим сюрпризом. Мой отец винил Мистера Такера во всем, что связанно с «GTX», когда что-то шло не так, как он хотел. И я думаю, что деньги на камеры и прочее, было тем, что мой отец пытался склонить в сторону одного из своих любимых проектов. Я не думал, что у парня из охраны, даже начальника отдела, будет такая власть, но что я могу знать.

Размышление о Мистере Такере, всегда темной и туманной фигуре в моем воображении, как об отце Арианы вызвало еще больше вопросов.

— Зачем Мистеру Такеру устанавливать охранную систему в школе?

Я решил, что это была своего рода взятка, очередное подлизывание к общественности, для того, чтобы, когда они захотят купить участок земли или сравнять с землей историческое здание для новой автостоянки, им никто не станет возражать.

Отец недоверчиво покачал головой.

— Ты не слушаешь, о чем я тебе всегда говорю, не так ли?

Может быть, если бы он попробовал на самом деле говорить, вместо того, чтобы кричать. Я с трудом подавил желание сказать эти слова вслух. Вместо этого я снова пожал плечами, зная, что он ненавидит это, но это был менее провокационный ответ.

Он тяжело вздохнул на мое очевидное невежество.

— Они все еще ищут тот исследовательский проект.

Ох, это. Я знал об этом. В «GTX» произошел взрыв давным-давно, прямо после того, как мой отец получил повышение на должность начальника полиции. Ходили слухи, что без вести пропал или был украден важный исследовательский проект. Ноутбук или файлы или вероятно, даже настоящий эксперимент, что-то очень большое. Но «GTX» никогда бы открыто не признали правду, и если только, они официально не подали рапорт, с которым полиция ничего не сможет сделать. Большинство людей, вероятно, были бы рады, получить чуть меньше работы, но мой отец принял это как личное оскорбление. Он был убежден, что это, потому что они не доверяли никому, кроме своих людей.

Я нахмурился.

— Зачем «GTX» наблюдать за тем, что происходит в школе? Вряд ли кто-то использует химическую лабораторию, чтобы выращивать органы или что-то типа того.

Он нетерпеливо отмахнулся от моих слов и отстегнул свой телефон от пояса.

— Они не ищут того, кто проводит эксперименты. Они наблюдают за результатами. — Он встал и повернулся спиной ко мне, набирая номер. — Кто-то дает детям гормоны роста, которые были украдены.

— Гормоны роста? Серьезно?

— Мой источник сказал, что «GTX» годами вербовали кадры в Правительстве. Более крупных, более сильных, лучших солдат. Вероятны, даже эксперименты с химией мозга, — сказал он, далеким, отстраненным голосом.

Я посмотрел на него. Казалось, он параноик и отчасти смешон, как один из тех верующих в «чужеродный заговор» чудиков, которых он высмеивал, когда натыкался на документальный фильм об НЛО на историческом канале, переключая каналы. Насколько я знал, никто точно не был уверен, что пропало из «GTX» в ночь взрыва. А кто был тем источником, о котором он говорил? Я не мог вообразить никого в здравом уме, рассказывающим ему что-то подобное. Моя мама, скорее всего, знала кого-то внутри, готового заговорить, если такой человек существовал. Она работала в «GTX» секретарем или кем-то вроде того, пару лет, когда я был ребенком, в то время когда мой отец еще прокладывал себе путь на место начальника полиции. Кстати, как я понял, она уволилась за несколько недель до взрыва.

Но, какая разница. Лакомый кусочек о «GTX» и охранной системе, послужил своей цели, отвлекая внимание моего отца и заставляя все остальное казаться менее важным.

— Эй, пап, мне нужно взять машину до конца недели, можно?

Он нахмурился, очевидно, ожидая ответа на конце телефонной трубки.

— Зачем?

Я помедлил. Я мог бы соврать и сказать, что машина Трея сломалась, но зная моего отца, он увидит Трея носящимся по городу и тогда я пропал.

— Девушка, — признался я.

Это было самым простым объяснением и достаточно близким к истине, чтобы у него не появилась возможность поймать меня на лжи.

— Неделя Костра. Сегодня Ярмарка Развлечений.

Он приподнял брови. Как будто он думал, что еще не все потеряно для меня, но он не затаил дыхание.

— Да? Рейчел Джейкобс?

— Нет, — сказал я безразличным тоном. — Кто-то, кого ты не знаешь.

Мой отец разочарованно фыркнул.

И вот оно. Я внутренне содрогнулся. Это не должно было ранить, после всех прожитых лет и схожих моментов, но каким-то образом, я продолжал надеяться. И я ненавидел себя за это.

Он кивнул в сторону шкафа, где на крючке весели ключи.

— Только не возвращайся домой с пустым баком. — Затем он снова повернулся спиной ко мне. — Привет, Чак, это я. Ты можешь проверить, подавали ли «GTX» запрос на разрешение установить что-то в средней школе?

Я собрал ноутбук и книги, удерживая свою тарелку с пиццей сверху, и убежал в свою комнату. У меня было всего сорок пять минут, чтобы поесть и привести себя в порядок, прежде чем я должен буду забрать Ариану — событие, которое, несмотря ни на что приведет к хаосу, я ждал со странным нетерпением.

Глава 11 (Ариана Такер)

Сообщение пришло, когда я завершала очередную сессию "Dream-Life" и доедала ужин, сгорбившись над столом в своей комнате.

Готов ехать. Взял машину. Увидимся через 45 минут.

Я надеялась получить весточку от Дженны; Я писала ей после школы, но без ответа. Когда я увидела имя Зейна на экране, последний кусочек корочки застрял в горле, которое неожиданно сжалось. Я прокашлялась и ругнулась, нащупывая бутылку воды.

Я пила до тех пор, пока не избавилась от ощущения удушья. Не то чтобы, эта смс удивило меня. Зейн бы не попросил мой номер в том случае, если бы не собирался использовать его. Но увидев сообщение прямо там, на черно-белом экране, я получила очень яркое доказательство того как далеко отклонилась от правил. То, что казалось хорошей идеей в тот момент, сейчас ощущалось как чрезвычайное сумасшествие, искушение судьбы.

В часы моего домашнего одиночества, ярость и неповиновение, которые гуляли по моим венам, замедлялись в унылый ручеек, и я могла почувствовать холодное ощущение надвигающегося действия, проносящегося над моей кожей, как будто я пряталась за грудой одеял, и кто-то схватил за край, чтобы сорвать их.

Только, я, наверное, была той, кто готовился отодвинуть эти слои защиты прочь.

Я ответила — «Хорошо», прежде чем смогла бы передумать. Хотя даже, нажатие «ОТПРАВИТЬ», спровоцировало волну страха во мне.

— Что ты делаешь? — пробормотала я сама себе, радуясь тому, что моего отца не было дома. Участие в этом бардаке было достаточно плохой затеей; пытаться скрыть это от него, будучи на нервах, будет мучительно.

На экране ноутбука, мой виртуальный бойфренд — Кларк, исчез с нашего виртуального заднего двора в колышущейся красной ткани.

Блин. Я опять его не застала. Я поторопилась сохранить сессию.

Dream-Life (DL), была еще одним моим страшным секретом, которым Дженна всегда любила меня подразнить.

DL — это компьютерная игра-сообщество. Ты создаешь аккаунт, добавляешь аватарку, покупаешь игровые «доллары» и отправляешь виртуальную «себя» на приключения, в жизнь, которую ты не можешь себе позволить в настоящем мире, а в некоторых случаях и не переживешь. Все в безопасности с вашего ноутбука или мобильного устройства.

Ничего страшного, за исключением того, что мне было неприятно осознавать, насколько моя жизнь в DL отличалась от нормальной жизни. По меркам любого человека, включая Дженну — я уговорила ее как-то раз в прошлом году попробовать — она была скучная. Большинство людей вступило в игру, чтобы попробовать жить так, как они даже не мечтали — отсюда и ее название. Они хотели быть супермоделями, рок-звёздами с толпой поклонниц, или миллионерами, занимающимися клиф-дайвингом 9.

Я потратила все деньги на создание двухэтажного дома в выглядевшем относительно нормальным пригороде. С бассейном.

Это свело с ума Дженну. Но мне было наплевать. DL дала мне в некотором смысле отношения, лишенные волнений, которые я не могла иметь в реальном мире. В виртуальном же мире, где люди постоянно совершают поступки, не поддающиеся логике, мне не приходится так стараться делать и говорить правильные вещи.

В Dream-Life я могла бы иметь простое, нормальное и стабильное существование, которого я жаждала. Я украшала свой дом, ходила на барбекю с «друзьями», плавала в бассейне, и разговаривала с моими онлайн «соседями» (которые, правда, имели такие профессии, как «плейбой-филантроп» или «супер умник/реалити-звезда»), всё это без оглядки в поисках кого-нибудь, следящего за мной. Это было удивительным местом, где можно было скрыться после долгого дня на страже.

И даже если иногда я чувствовала себя немного неудовлетворенной и ненастоящей, то это была цена, которую я платила за спокойствие. И оно того стоила.

К тому же, когда бы в реальной жизни я встречалась с Кларком Кентом? Это была моя единственная фантазия, которую я включила в свою «жизнь». Многие игроки создали отношения или связи с другими участниками DL, чтобы добавить дополнительные элементы реализма, я думаю. (Потому что реальность — это то, какими мы были за пределами игры. Верно.) Но я выбрала для себя другой путь — сгенерированный компьютером вариант. Я создала пару для своего игрока — кроткого корреспондента, альтер-эго Супермена. Так как его персонаж был написан в программе, он периодически пропадал без объяснения причин и появлялся часы спустя, когда «новости» трубят о предотвращенной трагедии где-нибудь в далекой части мира. Он также иногда демонстрирует необычайную силу или рентгеновское зрение, но если бы мой герой спросил его о чем-нибудь из этого, то он бы все отрицал. Если бы я продолжала упорствовать, он ушел бы в другую комнату, и перестал со мной говорить до конца моей сессии.

Но если я поймаю его во время трансформации — а такого пока не случалось — наверное, он признается во всем, и мы будем жить долго и счастливо.

Мне это нравилось.

Посмотрев на пустой задний дворик — и упущенную возможность — я скривилась. Мне не стоило соглашаться на план Зейна. Я позволила моей человеческой стороне взять над собой верх.

Но поворачивать назад было уже поздно. Я встала и отнесла свою тарелку на кухню, чтобы загрузить ее в посудомоечную машину.

Дойдя до ящика с таблетками для машинки, я заметила, что посуда, оставшаяся с обеда отца, все еще лежала в раковине — тарелка с недоеденным сэндвичем и стакан с четвертью дюйма молока на дне.

Я нахмурилась. Он никогда ничего не оставлял неопрятным. Часть его военной подготовки. Что-то нарушило его порядок, вполне возможно, телефонный звонок, который я сделала, о новой охранной системе в школе.

Я схватила его тарелку, чтобы выбросить остатки в мусор, но когда я открыла шкафчик под раковиной, где мы хранили корзину для мусора, то обнаружила, что пакет был почти полон, тяжелая стеклянная бутылка на самом верху. Скотч. И пустая.

Я думаю, он был более встревожен, чем притворялся, когда я разговаривала с ним. Может быть, он пришел к тому же выводу о том, что GTX подошли слишком близко. Еще больше причин для того, чтобы осуществить мой план.

Я вытащила бутылку и переложила в корзину для переработки. Потом я отскоблила тарелку, сполоснула стакан и загрузила их в посудомоечную машину, их вид, продолжал нервировать меня. Возможно, я была не в состояние многое контролировать, но, по крайней мере, я могла скрыть явные признаки беспорядка.

Тридцать семь минут до выхода, заговорил бесполезный голос в задней части моей головы, как только я включила посудомоечную машину.

Мне будет нужно пять или шесть минут, чтобы преодолеть два квартала, чтобы встретить Зейна, не торопясь и не выглядя так, будто я тороплюсь. Что означало, если я собираюсь переодеться и попытаться приручить свои волосы, мне нужно поспешить.

Но я обнаружила, что волочу свои ноги по коридору в комнату. Часть меня хотела пойти в том, что было на мне сейчас и забыть о волосах — какой смысл, когда все мои усилия будут испорчены в ту же секунду, когда я столкнусь с легким ветерком или влажностью.

И люди совершенно точно будут смотреть. Зейн, был Зейном Брэдшоу, это имя нужно произносить с соответствующей степенью женского трепета и хихиканья. И я была просто… собой. Как правило, меня больше всего волновало то, как моя внешность гармонировала с полнокровными людьми, но я не упускала того факта, что по человеческой шкале привлекательности, я вероятно бы находилась где-то в самом низу. В лучшем случаи, в середине.

Я имею в виду, одно дело быть инопланетянкой /гибридом человека в видео играх или комиксах — Я была бы ростом метр восемьдесят, с золотистой кожей, с глазами экзотического цвета, фиолетового или типа того, и с большими сиськами. К сожалению, реальность была гораздо менее щедрой. Я была небольшого роста, худощавой, и бледной, и в некоторых местах у меня было «меньше» чем нужно.

Мое лицо загорелось от идеи того, что люди скажут, когда увидят нас с Зейном вместе. Различий между нами будет достаточно для сплетен, не говоря уже о том, что если я сделаю попытку изменить свой обычный внешний вид в честь упомянутого события. Это бы только заставило меня казаться еще более жалкой.

Но я не хочу давать никому поводов усомниться в нашей уловке. Я должна была поверить, что это по-настоящему. И свидание с Зейном Брэдшоу, даже если это было «свидание», было большой причиной, чтобы приложить больше усилий к своему внешнему виду. Так что, мне придётся сыграть роль обманутой — подобрать дурацкий оптимистичный наряд и прочее.

Я закрыла свою дверь, надеясь, что комфорт моей комнаты и мои вещи успокоят меня. Потребовались годы, чтобы приспособиться к идее, о месте, которое было моим и вещи, которые принадлежали мне. Я прошла через фазу, когда просила постельные принадлежности и ярко украшала их, самыми неприятными цветами, которые только могла найти. Я не хотела, чтобы во всей комнате, был хотя бы квадратный дюйм белого цвета. Я также держалась за все «моё». Пустые контейнеры из-под еды и обертки, сломанные вешалки, одежда, из которой я выросла.

Я была на пути к тому, чтобы стать самым молодым скопидом 10в мире (и, возможно, во вселенной).

Мой отец, надо отдать ему должное, не давил на меня, за исключением, когда просил избавиться от пустых оберток от еды. И через пару лет, я нашла лучшее равновесие.

Мой комод и стол были в основном свободны от беспорядка — мне нравилось быть в состояние с первого взгляда сказать, если что-то было передвинуто в мое отсутствие, чего до сих пор не случалось. Стены были на верху — бледно-синего цвета и светло-коричневого внизу — Небесная Утренняя Синева и Античный Песок, по заявлению производителя красок. Кровать, задвинутая в угол между окнами и дверью — я буду застигнута врасплох — была покрыта дюжиной подушек и пушистым стеганными одеялам, в два раза больше необходимого размера.

После стольких лет в белой комнате и кровати с колючими простынями, это было роскошным спасением, местом, где мне не нужно ни перед кем притворяться. И оно никогда не подводило меня, заставляя чувствовать себя лучше, безопаснее.

За исключением сегодняшнего вечера.

Тревога билась вокруг, как птица в ловушке внутри моей груди, когда я открыла свой шкаф. Проблема с переодевание для «свидания» среди прочего, была в том, что мой гардероб состоял из непрерывного потока невзрачной одежды, безликих футболок (с длинными и короткими рукавами) различных приглушенных оттенков, и мягких свитеров для носки зимой. Ничто из этого не вызовет восхищения или зависти, но ничто из этого также не станет причиной насмешки.

Была и другая одежда, которую я хотела — мягкие ткани ярких цветов на безликих манекенах в витринах магазинов, по телевизору, и интернету. Но я не купила ни одну из них. Это больше чем трагедия, видеть их висящими в своем шкафу, и не иметь возможности одеть. Это не было риском, я знала, я носила розовое, например, или, черт, юбку, и, возможно, если бы я начала больше понимать в моде, это не было бы большим делом. Но однажды заведя привычку быть мягкой, попытка сломить ее, сможет вызвать переполох.

Я закусила губу, изучая все свои очень непривлекательные варианты, висящие передо мной. Это было бы идеальной ситуацией для Дженны с ее опытом — она всегда знает, что нам стоит одеть, даже если никому из нас, на самом деле не принадлежат эти конкретные предметы одежды.

Я отошла от шкафа, схватила свой телефон со стола, и набрала ее еще раз.

Когда в трубке раздались гудки, мне пришло в голову, что если я планирую довести этот план с Зейном до конца, Дженна узнает об этом. Обо мне и Зейне, вместе. И у нее не будет способа узнать — кроме как признать чистейшую нелепость идеи — что это было не по-настоящему. Это бы раздавило ее.

Я поморщилась. Я должна ей больше, чем просьбу о консультации в моде.

Но когда включился ее автоответчик — снова — я не смогла не вспомнить, решимость на ее лице, ранее сегодня, когда она покидала офис директора Колера. Она сделала свой выбор, и она выбрала Рейчел.

Если я скажу Дженне о Зейне и о своей задумки, расскажет ли она Рейчел? Как бы я не хотела верить, что она не расскажет, правда состояла в том, что я не была уверена. Возможно, над тем «как» Дженна вероятно ломала голову прямо сейчас.

Я поняла, с опоздание, что звуковой сигнал прозвучал несколько секунд назад, сигнализируя готовность для меня оставить сообщение.

— Хм, Привет, Дженна, это Ариана. Снова. — Помедлила я, не зная, что сказать, но, не имея возможности повесить трубку не сказав хотя бы что-то. — Послушай, я знаю, что ты до сих пор расстроена. И я хотела бы… — я тяжело сглотнула. — Я хотела бы, чтобы это было не так. Мне хотелось бы, чтобы мы видели вещи одинаково, чтобы мы видели Рейчел одинаково.

Я чувствовала, как ненависть забурлила в моей голове, когда я упомянула имя Рейчел, и постаралась подавить ее. Это не поможет.

— В общем, я просто хотела, чтобы ты знала, что можешь услышать кое-что завтра. — Неубедительно. — Но не волнуйся об этом. Просто игнорируй это. Это — ничто. Я имею в виду, что это ничего не значит. — Я подчеркнула, пытаясь передать все, что я не могла на самом деле сказать ей.

— Так что, просто перезвони мне, когда сможешь, хорошо? Когда захочешь, — торопливо добавила я — Я… Увидимся позже, я надеюсь. Пока.

Я отключилась, чувствуя себя и лучше, и хуже, и медленно вернулась к шкафу.

Я нашла темно-зеленую кофту с рукавами в три четверти, после того, как перерыла весь шкаф. Я купила ее через интернет, но никогда не одевала, потому что кофта была слишком обтягивающей, и вырез, даже со всеми застегнутыми пуговицами, был слишком низким спереди. Затем, я вытащила небольшую пластиковую табуретку — ненавижу свой невысокий рост — и порылась на полке, найдя наконец-то нужную пару джинс.

Единственное преимущество, которое было у меня в отделе моды это то, что я была знатоком, когда дело доходило до джинс. После стольких лет ношения дешевых, легко найденных вещей, открытие тканей высокого класса стало источником наслаждения. Почти как роскошь, иметь постельное белье из настоящего волокна, вместо выбеленной больничной простыни и тонкого хлопкового одеяла, которые были у меня в лаборатории, дорогие джинсы — мягче, скроены лучше и с большим сроком службы — были удовольствием, от которого я не могла отказаться. Я наткнулась на свою первую пару, в редкой поездке вместе с Дженной в «T.J. Maxx» в первый год обучения.

После этого, я была сражена и открыла для себя прелесть eBay для поиска брэндов, которые торговый центр в Брукфилде не заказывает и по цене, за которую я бы согласилась купить. Лучшая часть была, в том, что до тех пор, пока я сохраняла стиль довольно универсальным и носила футболки достаточно длинные, чтобы скрыть эмблемы или рисунки на задних карманах, люди не могли догадаться. Я сочетала Seven7s, Rock & Republics, и Sinclairs с обычными вещами, и это было невероятно умно. И мне до чертиков нравилось использовать этот секрет каждый день. Странно, социально нелепая Ариана Такер владела коллекцией джинс, которая заставила бы Ками и Кейси Эндрюс, возможно даже Рейчел — Королеву Моды, рыдать.

Эй, мне нужно хобби. Было много времени не запомненных школой и Dream-Life.

Я распознала знакомую бархатистую мягкость под своими пальцами. Они. Я высвободила пару джинс из под нижней части шаткой стопки.

Они были первыми в моей коллекции. Lucky Brand. Они шли вместе с печеньем с предсказаниями, засунутым в передний карман. Вас ожидает счастье.

Из всех ужасных вещей, которые смогли создать полнокровные люди — биологическое оружие, глобальное потепление, мир реалити-шоу — джинсы, как эти, не были одним из них. Хотя, мой отец может, не согласиться, если он увидит их цену.

Я спрыгнула с табуретки, с джинсами в руках и приготовилась переодеться.

Одевшись, я подошла к большому зеркалу, чтобы бегло посмотреть на себя. Огромный нимб наэлектризованных светлых волос, окружал мою голову, совершенно ожидаемо.

Я вздохнула, укрощение катастрофы, которой были мои волосы, станет очередной битвой, которую необходимо принять немедленно, так что я игнорирую их сейчас, чтобы сосредоточиться на своем выборе одежды.

Джинсы, полинявшие и мягкие, помогли создать иллюзию изгибов, в тех места, где у меня были острые углы. Темно-зеленый цвет кофты заставил мою кожу выглядеть нелепо бледной, но это, если честно, было более выигрышным вариантом, чем причудливый сероватый тон, который иногда был у меня. Как брюшко у лягушки. Мертвой лягушки. (Я жаждала иметь хотя бы малейший намек на загар. Или ожог. Но солнце, к которому я так стремилась так много лет, не влияло на меня, так же, как оно влияло на полнокровных людей. Я розовела на час или два, и затем возвращалась обратно к белому.)

Вырез кофты сделал декольте несколько ниже, чем я привыкла, но не хуже, как те, что другие девушки носили в школу ежедневно. И, кроме того, моя грудь была единственным место, где андрогинная ДНК пришельца почти полностью победила человеческое, так что там не было ничего, на что можно было посмотреть. Мама Дженны однажды сказала, что у меня фигура, как у Одри Хепберн, которую я осмотрела, и насколько могу сказать, это был вежливый способ сказать, что я была «с плоской грудью».

В любом случае, задняя часть кофты была достаточно длинной — одно из моих главных требований к одежде, чтобы скрыть повязку на лопатке. Большинство футболок не были тонкими, чтобы опознавательная метка и повязка могли просветиться через ткань, но так рисковать я не могла. Если кто-то увидит татуировку GTX, это будет сложно объяснить.

Полезный обратный отсчет в глубине моего сознания вдруг заговорил . Семнадцать минут до выхода. И мне нужно было выходить из дома через 10 минут.

Итак, достаточно хорошо? Я еще раз окинула критическим взглядом свой внешний вид и жаль, что я не была уверена в себе, но не осталось времени — и если честно, вероятно, и надежды — на что-то еще.

Я отвернулась от зеркала, чтобы направиться в ванную — где всевозможные продукты для укрощения волос с разной степенью неэффективности, ожидали меня — и затем замерла.

Я шагнула назад к шкафу и открыла верхний ящик. Блестящая белая коробка была похоронена под слоем мягких бесформенных футболок. Я вытащила ее и открыла. Старый и потрепанный металлический ключ — странного вида с зубцами на конце вместо типичных борозд и впадин, как на обычном ключе — лежал на подушечки из хлопка. Ключ был отполирован настолько, что смутно блестел, вокруг вмятин и зазубрен на поверхности. Бледно зеленая стеклянная бусина в центре, и тонкая цепочка, с золотыми звеньями была продета через отверстие в верхней части, где ключ был похож на самый обычный ключ.

Когда я впервые открыла коробку, то понятия не имела, что было внутри, и моему отцу пришлось объяснить.

— Это ключ от всех дверей. В старых домах, один ключ мог открыть все двери, — сказал он, держа свой взгляд сосредоточенным на блинах, лежащих на его тарелке. — Женщина с работы нашла его и превратила в украшение. Он… он напоминает мне о тебе.

Символ. Того, что я никогда снова не буду заперта в ловушке. Если я была близка к тому, чтобы расплакаться, с тех пор как покинула GTX, это было в том момент.

Обычно я не носила его. Слишком привлекающий внимание к внешней стороне моей рубашки и слишком громоздкий, чтобы скрыть его под ней. Но сегодня вечером? Не проблема.

Я надела цепочку через голову, и ключ, холоднее и тяжелее, чем я ожидала, лег мне на грудь, над моей практически несуществующей ложбинкой. Это ощущалось правильно и более «моим», чем что-то еще из того, чем я владела. Мне нравится ключ, за то чем он являлся и что представляет собой.

Если только, сегодняшний повод даст мне возможность надеть его с гордостью и без страха.

Очень жаль, что я не могла сказать того же о своих волосах.

Точно в 6:37, мои волосы были уложены в высокий хвост и зафиксированы средством для укладки волос с ароматом фруктов и цветов, я выхожу из дома, останавливаюсь только для того, чтобы запереть дверь, мои вспотевшие ладони скользят по металлической дверной ручке.

Я сунула ключи от дома в карман и направлялась вниз по ступенькам к тротуару, мой желудок скрутило от беспокойства. Почти зашедшее солнце, бросало на все ярко золотисто-розовую дымку. Вверх и вниз по улице, люди наслаждались вечером — шли на прогулку, заносили в дом покупки, играли со своими детьми во дворе — но ни на чем из этого, я не могла сосредоточиться.

Может Зейна не будет там. Я чувствовала странное облегчение и разочарование в связи с такой возможностью. Это будет означать, что я смогу развернуться и пойти домой, как будто этот вечер ничем не отличался от других, это будет хорошо. Но это так же вероятно будет означать, что Зейн струсил и вернулся на сторону Рейчел — если он вообще когда-либо покидал ее — любезно рассказывая ей все, что произошло с ним сегодня днем. Это плохо.

Пока я шла, сосредоточенная на том, чтобы ставить одну ноги впереди другой, я пыталась решить, что будет хуже — для него, быть там или нет. Каков будет мой план в любом случае?

Но, как, оказалось, решать не мне. Как только я достигла середины квартала, я увидела половину задней части потрепанного внедорожника SUV темно-серого цвета.

Черт. Он приехал. Мое сердце издало экстра — жесткий удар, и я разрывалась между тем, чтобы поторопиться к нему, попадя в неудобную ситуацию по пути и сбежать без оглядки.

В одежде, которую я выбрала, я неожиданно почувствовала себя нелепо обнаженной. Мне стоило одеть то, что я одеваю в школу. Это было нормально, предсказуемо, без риска. Я не хотела дать кому-то повод задавать вопросы Зейну и мне, правда была в том, они будут спрашивать, и глазеть, и шептаться в любом случае. В своей обычно одежде я была бы уверена в том, что шептаться будут о нас, а не о моей одежде.

Я замедлилась, кусая губу. Может быть, мне стоит пойти домой и переодеться; это займет всего пару минут. Но тогда я опоздаю на встречу в Зейном. И соседи могут увидеть, как я бегаю туда-сюда, повысив шансы, что кто-нибудь упомянет об этом моему отцу.

Нет, лучше двигаться дальше. Я сделала глубокий вздох, расправила плечи, и двинулась вперед в четком ритме — сносно имитируя свою нормальную походку. Но я могла почувствовать дом за спиной, тянувший меня, как магнит, который был не достаточно силен.

Когда я повернула на Рашмор, то обнаружила Зейна, прислонившегося к пассажирской стороне внедорожника, его голова была опушена вниз, в то время как он что-то набирал на телефоне. Он не сразу заметил меня, так что у меня появилась секунда, чтобы настроится. Увидев его там, что-то во мне съежилось — как один из тех снов, когда я сталкиваюсь с кем-то, кого не должно быть там, делают вещи, которые они не должны делать. За исключение этого случая, это не он тот, кто не должен здесь быть, а я.

Я с облегчением отмечают, что он переоделся так же, как и я. Сейчас на нем была клетчатая рубашка, с закатанными рукавами, и темные джинсы, которые казалось, могли слететь с него в любую секунду. Его темные волосы выглядели темнее или на два оттенка глубже, чем обычно, наверно, влажные после душа, но уложенные в обычном растрепанно-колючем беспорядке, который я запомнила из прошлогодних школьных занятий, вместо того, чтобы свисать вдоль лица, как это было сегодня утром.

Неожиданно я поняла, что он был привлекательным, что выходило за рамки теоретического признания, которое я всегда принимала, как факт. Его лицо было симметричным, без неровных черт, которые могли бы перекинуть его в категорию менее привлекательных — слишком большого носа или ушей, слишком растопыренных. Его руки заставили телефон выглядеть маленьким, его пальцы умело набирали слова на экране.

Не удивительно, что Дженна порхала вокруг него, подумала я, неловко переминаясь, чувствуя себя так будто, не должна находиться здесь.

Но я заметила, не только физические изменения. Что-то исчезло в нем. Плечи казались менее напряженными. Я захотела опустить стену и на секунду, услышать его мысли — если он был расслаблен, потому что, заманил меня в какую-то ловушку, меня это не обрадует.

Но он выбрал именно этот момент, чтобы оторвать взгляд от своего телефона.

— Привет, — с облегчением сказал он. Он выпрямился, позволяя руке с телефоном, опуститься вниз. — Я не был уверен, что ты придешь. — Он улыбнулся, как будто был рад увидеть меня.

— Я сказала, что буду, так что я пришла, — сухо сказала я. Почему-то было легче противостоять с острыми словами, чем неожиданно улыбнуться. — И ты не должен парковаться так близко к пожарным гидрантам. — Я склонила голову по направлению к объекту, который находился в шести дюймах, слишком близко к переду его внедорожника. Другими словами, девять с половиной футов вместо десяти.

Он медленно кивнул, глядя на меня так, будто я была немного не в теме. — Хорошооо, я буду иметь это в виду.

Проклятье. Даже, когда слова слетели с языка, я поняла, что не стоило этого говорить, но я не могла остановиться.

— Ты готова? — он засунул телефон в карман и открыл пассажирскую дверь.

Холодный воздух хлынул изнутри. Я могла слышать слабый стук внутри, указывающий, что ключи были в замке зажигания.

Мое сердцебиение ускорилось, и я заколебалась. Это было неправильно и противоречило всему, чему меня учили.

Не садись в машину с незнакомцем.

Никому не доверяй.

Первыми были красочные детские книги о безопасности, которые управление полиции раздавало в начальной школе, и затем, шло одно из главных правил моего отца. Но было слишком поздно, чтобы волноваться об этом; Я привела колесо в движение. Теперь, моя работа заключается в том, чтобы остаться перед ним, вместо того, чтобы быть раздавленной.

— Ариана? — позвал Зейн, нахмурившись. Я знала, что это лучший способ, привлечь к себе внимание. Я должна была исправить свое поведение — попытаться пошутить или объяснить — так же, как я делала, когда получала такую же реакцию от Дженны. Я опять вышла за рамки "нормальности".

Но прямо сейчас, это было излишне.

— Да, все в порядке. — Я покинула тротуар, чувствую себя так, будто оставляю реальность или здравомыслие позади, и забралась во внедорожник.

Зейн закрыл дверь с моей стороны, и звуки внешнего мира — газонокосилок и птиц — умерли.

Мое дыхание застряло в горле, и я захотела разобрать дверь, чтобы выбраться наружу. Мне было тяжело находиться в замкнутых помещениях.

Но если я откажусь от этой возможности, вероятно нового шанса мне не представится.

Так что отодвинулась от двери и сцепила руки вмести на коленях, чтобы не тянуться к ручке.

Зейн открыл дверь со стороны водителя. — Ты в порядке? — спросил он, и я могла расслышать беспокойство в его голове. Я не хотела думать о том, что могло отразиться на моем лице.

Он завел двигатель, и порыв холодного воздуха ворвался через вентиляционные отверстия. Я почувствовала, что могу снова дышать.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, настолько медленно, насколько смогла. — Я в порядке. — Сказала я, мой голос прозвучал слабее, чем мне бы хотелось.

Точнее буду. И надеюсь скоро.

Глава 12 (Зейн)

Я ждал, пока Ариана возьмет себя в руки, слушая, как замедляется её дыхание, при этом делая вид, что сосредоточен на вождении. Иногда нет никого хуже людей, обращающих внимание на вашу панику, спрашивающих вас снова и снова, в порядке ли вы, наблюдающих за вами, как если бы пар неожиданно мог повалить из ваших ушей, в результате чего вы сдуваетесь в какую-то уродливую кучу на земле.

Я знал, потому что ощущал ту же самую панику каждый раз, когда отец говорил мне с мрачной решительностью, выйти на задний двор "чтобы покидать мячик" или заставлял меня попробовать себя в игре в футбол.

Я не спросил снова, в порядки ли она. Было очевидно, что нет. И почему она должна быть? Это могло быть из-за машины, после того, что произошло с ее мамой, даже после всех этих лет, вероятно, тот факт, что мы направляемся в одну невероятно запутанную ситуацию, не помогало.

— Ты знаешь, если что, она будет злее на меня, чем на тебя, — предложил я через несколько минут, пытаясь придумать что-нибудь обнадеживающее, чтобы сказать. — Я вроде, как должен быть ее другом.

Ариана посмотрела на меня, ее светлые волосы сияли, в тех местах, где они отражали закат позади нее, и она нахмурился, как если бы не понимала, о чём я говорю. Затем выражение ее лица прояснилось.

— Рейчел. Да. Но именно поэтому, вместо этого в конце, она перекинет злость за меня.

Казалось, она не была особо обеспокоена этой идеей, что было странно. Особенно, потому что я думал, что это было частью того, что сводило ее с ума.

Я бы спросил, хотела ли она пройти через это, но она была здесь, и я не хотел обидеть ее. И, какая-то часть меня воспротивилась идее. Это мой шанс решить головоломку Арианы Такер, и я не хотел сдаваться.

— Так… как ты хочешь сделать это? — я отстучал нервный ритм ногой, побаиваясь, что она попросит меня повернуть назад и отвезти ее домой, вынужденная столкнутся с деталями запутанной паутины, которую мы сплели. Но я должен спросить. Мы должны быть на одной и той же странице — нет, черт, на одной строке — чтобы это сработало. Я должен заставить Рейчел подумать, будто я последовал ее "советам", пока притворялся, что заинтересован в Ариане. Но у Арианы впереди более тяжелая работа — ей придется вести себя так, будто она верит мне.

Забавно как это упирается в актерское мастерство, но ни один из нас не был актером. Это не забавно, на самом деле. Если Ариана не сможет удержать все вместе перед Рейчел, мы попадем в беду. Я не хочу иметь дело с полномасштабным спектаклем от Рейчел сегодня вечером. К тому же, одно дело успешно перевести игру на нее; совсем другое быть пойманными в процессе игры, потерпеть неудачу.

Ариана подняла плечо, как бы вновь обретя душевное равновесие.

— Как обычно ты это делаешь?

— Что ты имеешь в виду? — в замешательстве спрашиваю я.

— Я хотела сказать, я не первый человек, кого Рейчел хотела наказать таким образом, — терпеливо сказала она. — Если мы знаем, как обычно ты себя ведешь, когда притворяешься, чтобы понравится кому-то, мы можем начать с этого.

Я отвел глаза от дороги, чтобы посмотреть на нее, сидящую на пассажирском месте, отстраненную и холодную, как лед. — Ты думаешь, я постоянно так поступаю? — потребовал я. — Ради чего, ради смеха?

— Это характерно для группы твоих друзей, — отметила она.

— Вообще-то, я так не поступаю, понятно? Я даже в этот раз так не поступаю, разве нет? — Я выпрямляюсь за рулем, костяшки на обеих руках побледнели от хватки на руле.

— У тебя не было выбора, — раздражено проговорила она. — Ты стоял там, позволяя мучить Дженну. Насколько я знаю, ты помогал.

— Только в начале, — рявкнул я. — Я не знаю о собачьем ошейнике, но я пытался предупредить тебя, что Рейчел что-то сделает. Во-вторых, есть большая разница между активным участием в чьей-то подставе шутки ради и не впутываться в спасение мира, каждый раз, когда чьи-то чувства могут быть задеты.

— Задеты чувства? — усмехнулась она. — Так вот что ты думаешь об этом?

Я вздохнул. — Какая разница? Это не имеет значения, правильно? Это средняя школа. Мы закончим ее через пару лет.

— Только кто-то живущий в привилегированном кругу, мог так спокойно сказать это. У тебя есть возможность скучать, не иметь забот, вместо того, чтобы бороться каждый день. Это как будто всемогущие против бессильных, и угадай, на чьей ты стороне.

Да, это моя жизнь, сочится силой и возможностями. — Ты не знаешь меня, — отрезал я. — Ты ничего не знаешь обо мне.

Ариана открыла рот, чтобы заговорить, но я оборвал ее. — И кто ты такая, чтобы поучать меня, в любом случае? Все время прячешься в конце класса, никогда не с кем не разговариваешь, никогда не делаешь попыток. Для тебя легко сидеть и судить остальных.

Краем глаза, я могу видеть, как краснеет её бледное лицо, руки сжимаются на коленях, как будто она снова борется за контроль; в этот раз, над своим характером.

— Я не всегда делаю то, что считаю правильным, — жестко сказала она.

— Ага, вот и я тоже, — Я ударил по сигналу поворота, и громкий щелчок, заполнил наступившую тишину.

Машины, влившиеся с противоположной стороны, держали нас в потоке, в то время как нам было необходимо повернуть.

Один из нас вероятно должен извиниться, раз через пять минут, может даже меньше, будем единственными союзниками друг у друга в переполненном зале. Но я не жалел о том, что сказал, и подозревал, что она тоже не сожалеет.

Ариана прочистила горло и села прямее. — Итак… я думаю, если мы собираемся сделать это, наш лучший шанс сделать это, как можно быстрее, — сказала она, звуча очень практично и логично, как будто мы обсуждали какой-нибудь биологический проект или что-то в этом духе. — Если мы пробудим слишком долго, люди начнут задавать вопросы, и я не думаю, что мы готовы к такому. — Она посмотрела на меня так, будто ожидая, что я запротестую.

— Определенно нет, — согласился я.

— Мы просто должны появиться, — сказала она. — Убедиться, что люди заметили нас блуждающими по палаткам. — Там три палатки, правильно?

Я удивленно посмотрел на нее, — Ты никогда не посещала ярмарку? — Я ходил на ярмарку в течение… даже не знаю, ходил всегда. Приглашен был весь город. Некоторые местные бизнесмены даже помогали с призами и подарками, чтобы помочь клубам в сборах средств. Ирония заключалась в том, что забавы в палатках, казались крутыми, до тех пор, пока ты не вырастал из этого, и теперь они уже не кажутся такими классными. Но это было то, чем можно было заняться, и там имелось вполне достаточно возможностей, чтобы купить достаточно вредную еду.

Ариана покачала головой. — Не была… Это как бы ни моё.

Назовите меня сумасшедшим, но она никогда не скажет "Мне не разрешают". У меня было ведение — неясная фигур ее отца, ждущего меня с ружьем, когда я высажу Ариану у её дома.

Великолепно.

В транспортном потоке появилось место, и я въехал на него.

Мы присоединились к медленному параду машин, ищущих место для парковки. — Хорошо, поблуждать у палаток. Есть. Не проблема, — я заколебался. — Эм, а что насчет всего остального?

— Всего остального? — спросила она, нахмурившись, играя как, оказалось, с ключом, на своем ожерелье.

Она же не хочет, чтобы я сказал об этом вслух, разве нет? Не важно, как я назову это, оно прозвучит плохо, но это должно быть продумано. — Это вроде как свидание, — сказал я, надеясь, что она поймет.

— И что?

Я раздраженно фыркнул. — И, я не знаю, может, нам нужны правила, для прикосновений и остального. — Я не был идиотом; Я не хочу пересекать границы, заставляя ее почувствовать себе еще не комфортнее, чем она уже себя чувствует.

— Ох, — она закусила губу. — Еще правила, — пробормотала она.

— Что?

— Ничего, — ответила она. — Что ты имеешь в виду?

— Я ничего не имею в виду, — быстро говорю я. Боже, последнее, что мне нужно, чтобы она думала, будто я рассчитывал эту схему в плане заранее. Должны быть более простые пути, чтобы решить их, но она уже казалось, думает обо мне самое плохое.

Она неожиданно рассмеялась, поразительный звук восторга, который она тут же оборвала. — Я не это имела в виду, — сказала она.

Я расслабился.

— Что ты предлагаешь? — сказала она, деловым тоном.

— Я не знаю. Решать скорее тебе, разве нет? — спросил я, неловко поерзав на своем месте.

— Там, — она указала на место на парковке в уединенной тени трибун.

Я увидел, быстро повернул руль, прежде чем у парня за мной смогла бы появиться такая же идея.

— Вообще-то нет, — сказала она, возвращаясь к теме нашего разговора. — Не больше, чем этого должно быть в обычной ситуации, если мы стремимся идти в ногу с иллюзией того, что это должно достоверно выглядеть в некотором роде. Никто не начинает встречаться, говоря, что ты можешь трогать меня только в определенных местах и сколько-то раз, правильно? — сказала она неуверенно.

Она хотя бы раз была на свидании? Вряд ли. Но, наверное, я всегда так думал, это потому что, никогда не видел, чтобы она разговаривала с людьми, но это не значит, что она не разговаривает. Поэтому, тоже с парнями и свиданиями.

— Точно, — я припарковался.

— Но, — хмуро сказала она, — во время свидания, мы должны быть ближе, так что ситуация не совсем такая же. И будет странно, если мы будем избегать прикосновений друг к другу.

Я был бы не против прикоснуться к ней, если она не против. Часть меня хотела знать, каковы на ощупь ее волосы, была ли ее кожа такой же гладкой, как выглядела.

Фальшивое свидание или нет, Ариана Такер заинтриговала меня. Я понял, и не в том мистическом-виде-который-нужно-разгадать.

— Даже, если мы будем избегать личного пространства, это станет заметно, — продолжила она, скорее себе, чем мне. — Люди, которые ищут близости обычно… — она оборвала себя, поймав мой взгляд.

— Ты действительно потратила некоторое время, думая об этом, — удивленно сказал я. Она говорила, как профессор.

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть наблюдательной, — отрезала она, разгневанный румянец вернулся на ее лицо.

Там было наблюдение и затем, там была клиническая, маниакальная подборка деталей. Но я был достаточно умен, чтобы держать рот на замке.

— Когда мы только вдвоем, когда никто не может подслушать нас, мы можем быть сами собой, не притворяться, — решительно сказала она. — На глазах у других, мы попытаемся изобразить…приятное влечение.

Я приподнял брови, пытаясь не рассмеяться. — Что это означает?

— Близость, немного перешептываний и длинных взглядов. Вероятно, держаться за руки. — Она звучала менее взволнованно. — Но без поцелуев, — резко добавила она.

Я поднял руки от руля, как бы показывая, что я сдаюсь. — Хорошо, без поцелуев. Понял.

Она сделала глубокий вздох, как бы подбадривая себя. — Ты готов?

Нет.

— Конечно, — я заглушил машину и вытащил ключи из замка зажигания.

— Давай договоримся, одни час, максимум, и затем мы вернемся сюда. Согласен? — Она посмотрела на меня с надеждой, и я почувствовал, что она собирается предложить, чтобы мы сверили часы. Или, раз ни одни из нас не носил их, сравнить, по крайней мере, время на мобильных телефонах.

— Да, мэм, — сказал я.

Кто-то, где-то должен поставить ее во главу армии.

Глава 13 (Ариана)

Вечером школа выглядела по-другому. Мягче, края зданий менее тяжелые в лучах заходящего солнца. Это могло быть из-за ярких цветных воздушных шариков, привязанных рядом с самим входом в спортзал, или, может быть, из-за присутствия большого количества счастливых семей — большинство из них с взволнованными детьми на буксире.

Я толчком открыла дверь внедорожника Зейна, стараясь не ударить грузовик, припаркованный рядом с нами, и спустилась вниз, как раз когда Зейн обогнул темный угол в спешке.

Когда он увидел меня, то вздохнул и остановился.

— Я бы…, — он указал на дверь.

Ох. Он имел в виду, что хотел открыть дверь для меня. Традиция, слегка старомодная, но все же общепринятая во время прогулок похожих "на свидание".

Я скривилась. — Прости. Я не подумала об этом. — Было очевидно, что я не ходила на свидания. Способ прорекламировать свою неопытность в этом, Ариана.

— Все в порядке, — Зейн огляделся вокруг, его взгляд проследовал за группой людей, направляющихся к спортзалу. Затем он повернулся ко мне и протянул руку, ладонью вниз, с намеком на вызов в выражении его лица.

Ах. Он понял мое нежелание, прикасаться к нему. Моя ошибка в том, что я так плохо отреагировала, когда вчера он подошел ко мне. Просто… он застал меня врасплох.

Я понимаю, он сделал такой акцент на установке границ во время нашего "свидания", мое лицо покраснело. Это было, как бы продуманно с его стороны. И удивительно. Если бы он был таким, каким я ожидала, он бы не стал беспокоиться.

И он был прав: мне было неприятно, когда люди касались меня, особенно неожиданно и без разрешения. Но я не была уверена, что это правильно — коснуться кого-то. Откровенно говоря, я никогда так не делала, тратя все свое время и энергию на то, чтобы избегать даже обычных легких прикосновений.

Зейн приподнял брови, и, черт возьми, нет, я не собиралась позволить ему выиграть. Я согласилась на это, так что я должна пройти через это.

Дерзко подняв подбородок, я протянула свою руку к его, и он надежно накрыл своими пальцами мои. Его ладонь была теплой и сухой, и я могла почувствовать, как шероховатости — вероятно, мозоли от лакросса — скользили по моей коже, создавая приятное трение.

Он усмехнулся и осторожно потянул меня вперед, чтобы я последовала за ним через зазор между его внедорожником и грузовиком, на стоянку. Зная, что я думала насчет нашей договоренности, я ожидала почувствовать нежелание или холодность в его руках, но он держал мою рука так, будто хотел этого.

Однажды, на ранней стадии учись-быть-более-похожей-на-человека, я прочитала статью, в которой было сказано, что можно многое сказать о людях, по тому, как они держатся за руки. «Ладонь-к-ладони с переплетенными пальцами» указывает на интимные отношения, обычно, вариации романтических отношений. Когда участвую только руки, человек, чья рука сверху стремится руководить или подбодрить. Дети всегда держат свои ладони сверху, когда родители ведут их. Человек, чья ладонь внизу ощущает необходимость защитить, чувствует ответственность за того, кого он ведет.

Я не могла не заметить, что ладонь Зейна была под моей. Он чувствовал себя ответственным за меня, если только немного. Я не знала, что думать об этом. Я, в конце концов, всегда сама защищала себя. Но это было мило.

Я покачал головой. Было глупо так думать. Я не могла позволить, чтобы меня отвлекли.

Я сфокусировала свое внимание на толпе вокруг нас, все двигались в спортзал, откуда я могла слышать музыку и громкие звуки смеха и разговоров, льющиеся из открытых дверей.

— Тут так много людей, — пробормотала я.

— Это Уингейт, — сказал Зейн.

Я вопросительно посмотрела на него.

Он пожал плечами. — Больше ничего не происходит.

Я никогда не думала об этом. Размер и частота общественных мероприятий в городе, в обычный день, не возглавляли список моих забот, или как вы знаете, никогда не волновали меня. Это, однако, сделало стычки с Рейчел интересными, что было, к слову сказать, опасно. Одно дело, почти потерять контроль перед третью школы в столовой, но совершенно другое, перед половиной населения города. Совершенно точно, перед тем, кто работает на GTX.

Мой желудок скрутило узлом от беспокойства.

— Завтрашняя игра будет такой же или… — начала я.

— Зейн! — громкий женский голос позвал откуда-то слева. — Сюда!

Я напряглась, и Зейн остановился, его рука сильнее сжалась вокруг моей.

Мы оба повернулись, чтобы посмотреть в одном направлении. Слава Богу, это была не Рейчел. Это была…

Я нахмурилась. Я не знала, кем была она.

Женщина около 50 лет, одетая в ярко-цветастую рубашку и брюки цвета хаки, которые были слишком малы, неистово махала Зейну, ее улыбка была обрамлена особенно неприятным оттенком губной помады розового цвета. Она поспешила к нам так быстро, как только могла, учитывая двух прилипших и грязно выглядевших детей, которых она тащила за собой.

Зейн тихо застонал.

— Просто… побудь тут. Я попытаюсь вытащить нас из этого, как только смогу, но если мы сбежим, она расскажет моему отцу, и этому не будет конца и края, — сказал он себе под нос. Затем громче позвал, — Привет, миссис Вандерхофф.

Я смотрела, как она приближается, жара заставила ее пыхтеть. Она не выглядела особо опасной, но я могла почувствовать низкий уровень ужаса исходящий от Зейна, даже не пытаясь уловить его. Ха.

— Где твой отец этим вечером? — спросила она, когда подошла достаточно близко, размахивая руками перед своим покрасневшим и потным лицом, как будто это послужит своего рода кондиционером. — Получил ли он запеканку, которую я оставляла для него? В последнее время мы не видем вас в церкви.

Честно, я не была уверена, на что Зейну полагалось ответить в первую очередь.

Он сухо улыбнулся.

— Он работает сегодня. Защищает и служит, ты же знаешь. И да, мы получили. Было очень вкусно. Спасибо. — Он переместил свой вес, его рука плотнее сжалась вокруг моей, и я могла точно сказать, что он хочет смыться.

Дети рухнули у ноги своей матери (бабушки?), и сразу начали бить друг друга. Казалось, миссис Вандерхофф не заметила.

— Как поживает твой брат? Преуспевает в Мэдисоне, я надеюсь. Выиграть футбольную стипендию — такая честь для него.

Бедняжка, он никогда не станет таким как его отец. Такое разочарование. Черная овца. Прям как его мать.

Она была такой громкой. Некоторые люди были природными вещателями, думая криками, вместо шепота. Такой была Рейчел, эта женщина, очевидно, была еще одной из таких. Я попыталась сконцентрироваться на музыке на расстоянии, чтобы заблокировать ее мысли.

— Я думаю, мой отец разговаривал с Квинном на прошлой неделе. Он занят, но я думаю, он наслаждается этим, — сказал Зейн с натянутой вежливостью.

— Квинн — такой хороший мальчик. — С нежной, но сочувствующей улыбкой произнесла миссис Вандерхофф и протянула свою руку, чтобы похлопать Зейна по плечу. — Просто жаль, что ты так же не унаследовал навыки своего отца, — сказала она и грустно покачала головой. — Но Бог благословил нас всех по-разному.

И все же ей удалось сделать так, что это звучало, как если Бог совсем не благословил Зейна. Вот стерва. Мне не нравился Зейн, но я подумала, что это было жестоко.

Еще хуже было то, что я могла чувствовать, как стыд стал подниматься в Зейне, занимая место ужаса. Он поверил ей.

— Да, я полагаю это правда, — сказал он с натянутой улыбкой. — Нам нужно идти и…

— Ох, тебе бы увидеть игры твоего отца тогда. — Миссис Вандерхофф сложила руки на своей внушительной груди. — Как он мог бросать мяч и как быстро он мог бегать, такой сильный…

Я бы объезжала его, как призового жеребца, до тех пор, пока он не начал бы просить пощады.

Пошлость.

Я издала звук отвращения. Обычно я лучше скрывала свою реакцию на то, что слышу, но это было так неожиданно. И вырвалось так громко. Как будто кричали в мегафон.

— Кто твоя подруга? — спросила миссис Вандерхофф, переключив свое внимание на меня с натянутой улыбкой и тяжелым взглядом.

Зейн поколебался, затем сказал:

— Это Ариана…

— Просто Ариана, — быстро сказала я.

Я не хотела, чтобы она связала меня с моим отцом.

— И в какую церковь ты ходишь? — она осторожно осмотрела меня с головы до ног.

Странная маленькая штучка. Совсем не похожа на одну из подружек Джея, даже если она девушка младшего брата, а не старшего. Должно быть, он с ней из-за секса. Парни сейчас спят со всеми подряд.

— Я не… — я не видела смысла лгать об этом, когда она уже осудила и нашла меня недостойной, более чем в одном смысле слова.

Она закатила глаза.

— Я вижу.

Совершенно точно ради секса. Прям как его отец. Если бы Джей Брэдшоу мог заставить его по дольше продержать «это» в своих штанах, то он смог бы женится на моей Минди, и…

— Миссис Вандерхофф, нам нужно внутрь, — произнес Зейн немного отчаянно. — Мы не хотим пропустить хорошие палатки.

— Конечно, милый, я понимаю, — сказала она. Но ее рука, с ярко розовыми ногтями под цвет ее помады, вытянулась вперед. — Еще пару минут, не…

— И секс, — легко сказала я Зейну. — Не забывай. Мы должны оставить много времени для секса.

Миссис Вандерхофф замерла, выставив когти.

Зейн испустил сдавленный звук и быстро повернулся, таща меня за собой.

— Пока, миссис Вандерхофф! — крикнул он.

— Прости, — сказала я, когда он потащил нас в сторону спортзала. — Но она была такой лицемеркой.

Я ненавидела таких людей. Они были похожи на доктора Джейкобса и Рейчел.

— И так несправедлива к тебе… — я пресекла свою фразу. Когда моей работой стало защищать Зейна Брэдшоу? Эта наша небольшая шарада уже забралась ко мне в голову.

— Я сам могу позаботиться о себе, — резко сказал он.

— Тогда почему ты ничего не сказал? — раздраженно спросила я.

Он замедлился, затем остановился прямо перед дверью, где клоун вручал воздушные шары каждому входящему.

— Потому что иногда проще забить, — с разочарованным вздохом сказал он.

— Не для меня.

— Я заметил, — сухо сказал он. — Но тебе не приходилось иметь дел с моим отцом.

Я нахмурилась.

— Что не так с твоим отцом?

Он отмахнулся от слов.

— Ничего. Не бери в голову.

Он ненадолго отпустил мою руку, чтобы выйти вперед и принять воздушный шар от клоуна. Голубой. Он вернулся и поднял мою руку, чтобы завязать шнурок вокруг моего запястья, убедившись, что петля была достаточно свободной, чтобы было удобно. Тепло его дыхания на моей коже и ощущение его внимания, шевельнуло что-то у меня внутри груди, какой-то деликатный пунктик — как одна из тех дорогих, тонких как бумага, фарфоровых чайных чашек, которые я однажды видела в британском шоу «Антикварное дорожное шоу»- на опасно наклонившейся полке.

— Вот. Теперь это официально. Твоя первая Ярмарка развлечений. — Он отпустил мое запястье.

— Спасибо, — сказала я.

Воздушный шарик вертелся у моей макушки, создавая статическое электричество, которое я могла слышать и, заставляя пряди моих волос липнуть к нему. Конечно.

Я дернула шнурок, стараясь привыкнуть к ощущению его вокруг своего запястья.

— Тебе достанется за то, что я сказала?

Мысль, которая не приходила мне в голову до тех пор, пока уже не стало слишком поздно.

Его губы сжались в кривую улыбку.

— Возможно. — Он взглянул на меня. — Но это стоит того.

Он оттолкнул воздушный шарик, чтобы освободить мои волосы и заправил пряди волос за мое ухо.

Чайная чашка в моей груди еще сильнее наклонилась. И это произошло только после того, как я поняла: мы на публике, на виду у всех. Он просто играл. Мне нужно помнить об этом.

Ярмарка развлечений, оказалось, состояла из четырех проходов с палатками, от простых столиков до сложных конструкции, которые должно быть привезли по частям и собрали здесь. Каждый клуб и организация, о которой я когда-либо слышала (и несколько, о которых я не слышала) присутствовали здесь. Тяжелый брезентовый тент был разложен на полу, чтобы защитить полированный пол спортзала от "уличной" обуви и острых углов палаток, столов и кресел. Когда я спросила Зейна, почему они не делают Ярмарку снаружи, он закатил глаза. — Они переживают о повреждении футбольного поля.

Тут были игры, поддельный предсказатель судеб, и еда. Так много еды — сладкая вата, попкорн, пирожные, печенья, торты — это было смешно.

И сейчас Зейн пытался втянуть меня в ещё одно глупое ярморочное развлечение.

— Нет, я не хочу получить французский поцелуй от Французского Клуба, — твердо сказала я, смех в горле угрожал вырваться на свободу. Французский поцелуй от Французского Клуба. Кто одобрил это, в качестве идеи для сбора средств? И еще хуже, кто готов платить за это?

Последние тридцать минут, мы бродили по второму из четырех проходов. Зейн настоял купить для меня подозрительного «Щенка, по имени Чау», который оказался арахисовым маслом, шоколадом, и какой-то смесью зерновых перемешанных вместе и засахаренных в пакете; и я выиграла небольшую мягкую игрушку непонятного вида — это, возможно, было что-то среднее между собакой и вероятно медведем — за броски кольца. Технически, для меня его выиграл Зейн, после того, как я запротестовала, вероятно, слишком громко, что эти кольца были аферой. Кольца были намного меньше, чтобы подходить по размеру к горлышкам бутылок. Зейн дал скучающему ребенку в палатке пять долларов, и малыш уронил кольца поверх бутылок для Зейна. Что было, на мой взгляд, полностью противоречащим правилам игры. Но опять же, они раздавали собако-медведей как призы, так что какая разница…

— Ой, да ладно, это весело.

Зейн дернул меня за руку, пытаясь тащить за собой к столу, драпированному розовым тюлем в конце прохода, где, на удивление, собралась значительная толпа.

— Что ты имеешь против французских поцелуев? Я думаю, может это фобия?

Он покачал головой с притворным ужасом.

— Может нам стоит посетить клуб психологов?

— У нас нет клуба психологов, — сказала я, мои ноги скользили по пролитому крему для бритья, который появился тут из-за восторженного броска от футбольной палатки. (За доллар, вы могли покидать пироги из крема для бритья в различных игроков, но, видимо, все с достойным чувством цели были уже в команде.)

— Ты меняешь тему разговора, — с ухмылкой сказал Зейн.

Да, да, я меняла. У меня не было фобии. Это был просто старый добрый страх. Я никогда не делала этого раньше — целовать кого-нибудь, любым способом — и это поразило меня, что в то время пока было много простых вещей, которые можно подделать или замаскировать, первый поцелуй, вероятно, не был одни из этих вещей. Что если я сделаю что-то не так? Или что если что-то у меня во рту укажет, на то, что я не человек, может быть, я о чем-то не знала? Спасибо, нет. И даже во всем этом, почему мне должно захотеться поцеловать совершенно случайного незнакомца?

Я с подозрение осмотрела розовый и пушистый стол Французского Клуба.

— Нет, спасибо.

— Даже если я пообещаю, что они тебе понравятся? Французские поцелуи хороши, — подразнил он, с удивительной теплотой в выражение лица, из-за которого он выглядел менее обремененным, более счастливым. Не то, чтобы я когда-либо думала о нем, как об особенно несчастном. И все же, сегодня казалось, он был ярче, выглядел более живым, чем я когда-либо могла припомнить.

Я покачала головой с улыбкой.

— Даже если так.

Но затем он отпустил мою руку и усмехнулся мне.

— Жди здесь.

Он направился в сторону очереди.

Он собирается привести кого-то прямо сюда для этой цели? Конечно, нет. Зейн не окажется человеком, который получает удовольствие от неудобства других людей, насколько я могла судить.

Именно так. В этом и проблема. Я не знала его, не совсем так, я вообще не знала его. И вполне возможно, настоящий Зейн, найдет "смешным" толкнуть меня к публичной унизительной ситуации. Казалось, он был против того, что произошло с Дженной, но это ничего не значило в той ситуации. Каждый по-разному определяет чувство юмора.

Мои руки похолодели от паники, когда я наблюдала, как Зейн подошел к столу Французского Клуба и что-то сказал парню за ним. Уютный кокон нашей шарады, обернутый вокруг нас, исчез.

Опасность притворства заключается в том, что, если ты хорошо притворяешься, это начинает казаться настоящим. Иногда, только на несколько минут, когда Дженна и я болтали о школе или парнях, или о чем-то еще, я забывалась. Забывала, что я не была Арианой Такер — обычной человеческой девушкой, за которую меня все принимали. И в такие моменты, это ощущалось, как тяжелый вес, который сняли с меня, вездесущий валун страха, который я таскала за собой. Конечно, когда я вспоминала об этом, бремя становилось в десять раз тяжелее. Но это стоило тех нескольких секунд побега от реальности.

У меня не было цели забыть кто я такая, или зачем я с Зейном. Забыться в любом случаи казалось невозможным. Вся ситуация была уверткой, подделкой, вынужденной мерой.

Но я никогда раньше не осознавала соблазна выдумки, когда в этом замешаны два человека. Ничто из этого не имело значения; Я знала это и Зейн знал. Так что, я могу делать все что захочу. Я могу притвориться, что я настоящая девушка. Притвориться, что мне нечего скрывать. Притвориться, что мне нравится парень, так заботливо держащий меня за руку. Притвориться, что я тоже нравлюсь ему. Притвориться, что Правил не существует.

По крайней мере, до тех пор, пока валун со мной и тянет меня вниз.

Как сейчас. Зейн смеялся над чем-то, что сказал парень из Французского Клуба, и этот первый укол беспокойства, который я почувствовала, расцвел в полномасштабную волну тревоги. Я не сделаю того, чего не хочу делать. Не снова. Я потратила слишком много лет в лаборатории под контролем Доктора Джейкобса.

Я повернулась и пошла прочь тем, путем, которым мы пришли, мое сердцебиение ускорилось, когда толпа окружила меня.

Было слишком шумно, и в ушах и голове. Я не была уверена, как сумею игнорировать шум, так долго, отдаленное жужжание статического электричества многих посторонних мыслей билось о мою защиту разом. Нет, я знала. Я бы притворилась кем-то другим, тем, кто не слышит кучу хлама, плывущую через умы людей, и на некоторое время, эта иллюзия сработает достаточно хорошо, чтобы отвлечь меня.

Но сейчас здесь было слишком много людей, и все они находились слишком близко ко мне, и казалось, будто они таращились. Я хотела закрыть уши руками — не то чтобы это могло помочь — и выскочить за дверь.

Я заставила себе идти дальше, одна нога перед другой, в нормальном темпе, неожиданно прекрасно осознаю, что камеры GTX следят над головой.

— Ариана? — я услышала Зейна зовущего меня позади. Я не остановилась.

— Эй, Ариана, подожди! Куда ты собралась? — Он догнал меня и осторожно дотронулся до моего плеча.

Я вздрогнула, к моему большому огорчению, и он тут же отдернул руку.

— Что не так? — Он видимо был сбит с толку и, возможно, немного обижен.

Я повернулась, чтобы накричать на него, опасаясь любого, кого он притащил с собой из палатки Французского Клуба, но обнаружила Зейна одного, с обеспокоенным выражением на лице и небольшим пластиковым пакетом печенья в руке. Печенья, у которых в центре была надпись «Поцелуй Херши» и полоски бумаги, в которых они были обернуты, на манер печенья с предсказаниями, как оказалось, с надписями на французском.

Ох.

Мое лицо загорелось. — Это французские поцелуи? — сказала я, зная ответ наперед, и почувствовала себя глупо и разозлилась.

— Да, они продают их каждый год. Печенье с арахисовым маслом и Поцелуем в середине. Это… подожди. — Он нахмурился. — Ты думала, что я собираюсь привести сюда кого-нибудь и сделать тебе… — Его глаза расширились. — Я бы никогда так не поступил.

— Откуда мне было знать? — Потребовала я.

Зейн с досадой поднял руки, пластиковый пакет с печеньями, пакетик закачался. — Кто бы пошел на что-то подобное?

— Я не знаю, тот, кто находит крем от геморроя на шкафчиках забавным? — парировала я.

Его губы сжались. — Я продолжаю говорить тебе, что я не такой как они.

— Это ты так говоришь.

Он подошел ближе ко мне.

— Ты знаешь, в какой момент тебе, возможно, придется довериться мне. Совсем немного. — Разочарование шло от него волнами, как будто то, что я думала о нем, так или иначе, имело значение. Затем он отвернулся, проводя рукой по волосам. — Это была ошибка. — Пробормотал он.

Я поежилась от боли в груди. На самом деле, я доверяла ему намного больше, чем было необходимо, просто оказавшись здесь, у него не было возможности узнать это. И я была одна, чтобы подтолкнуть его для первоначального ответа. Я использовала его гораздо больше, чем он меня.

И… нам было весело. Теперь иллюзия того, что два человека хорошо проводили время и, наслаждались компанией друг другу, была разрушена, и два относительно незнакомых человека оказались лицом к лицу с колючей реальностью.

Я осторожно подошла к нему и коснулась его рукава. Это казалось странным, но и правильным в некотором роде, стать тем, кто протянет руку.

Зейн удивленно посмотрел на меня.

— Прости, — сказала я, подыскивая правильные слова, те, которые объяснят, без лишних подробностей, что было невыполнимой задачей. — Это… — я указала на Ярмарку развлечений вокруг нас — не совсем моя… вещь. Я делаю все возможное, что бы втянуться.

Он открыл рот, но я поторопилась закончить, прежде чем он заговорит.

— И ты прав. Лично, ты, никогда не давал мне повода усомниться в тебе, кроме вины за соучастие, по которой, я полагаю, нельзя судить. — Я медленно выдохнула. — Вот.

Он коротко рассмеялся.

— Это, возможно, самое ворчливое извинение, которое я когда-либо слышал.

Я напряглась и позволила своей руке упасть.

— Но, — сказал он быстро — Я ценю чувства. — Он схватил мою руку, и я ему позволила.

— Хорошо? — Спросил он, и я не была уверена, что он имел ввиду, наши руки или ситуацию в целом.

Но я кивнула. Я предположила, что мы оба были в порядке, настолько насколько позволяла ситуация.

Зейн прижался ко мне ближе, когда мы направились вниз по переполненному проходу.

— Я не хотел тебя расстроить. — Сказал он. — Я бы никогда не сделал ничего, чтобы намеренно смутить тебя. Я знаю, что это такое.

Я посмотрела на него, пораженная мрачным напором его губ и покрасневших щек. Я поймала вспышку изображения в голове, краснолицый человек, стоящий над ним, рот мужчины раскрыт в крике, в то время как, люди на заднем плане — в основном маленькие дети в футбольной форме — наблюдали.

Его отец? Наверное. Я никогда не видела шерифа так близко, чтобы быть уверенной в этом — и не хочу, по правде. Затем я вспомнила, что сказала миссис Вандерхофф, назойливая особа. Какой же был позор, Зейну было не до стандартов, установленных отцом и братом. Так может быть, он знал что-либо об унижении и считал это отвратительным. Но это не объясняет, почему он дружил с Рейчел.

Если это что-то объясняет.

Если бы мы были снаружи, под каблуками у других, вероятно, самым безопасным местом была бы сторона тех, кто помалкивает. Даже если тебе это не по душе.

Это было не оправданием, это было разъяснением.

Я немного расслабилась и взяла пакет с французскими поцелуями. Я смогу съесть печенья и вероятно, даже немного разрекламированных «Воздушных Подушечек». В состав обоих входило арахисовое масло — главный продукт моего рациона.

— Ну и что дальше? — Сказал Зейн с небольшой жизнерадостной бодростью в голосе, когда мы несколько раз проскользнули на нашем пути мимо футбольной команды. — Хочешь посоревноваться в математики на деление дробей или на вытаскивание яблок из воды против черлидерш? — Я подняла брови.

— Знаю, знаю, не очень творчески. — Сказал он шутя. — Я думаю, они рассчитывают, что мокрые футболки помогут сбору средств. Девушки из команды поддержи, не участники математических соревнований. — Пояснил он — Хотя это может быть интересным выбором.

Мои губы изогнулись в неохотной улыбке. Он был забавным, такое неожиданное открытие.

— Зейн — закричал кто-то.

Я даже не отреагировала с первого раза. Люди кричали его имя весь вечер. Чаще всего они были довольны, кивая на него и, смотрели на меня, или, в случае с парнями натыкались на кулаки и игнорировали меня.

Нет оснований полагать, что это будет по-другому, за исключением того времени, когда Зейн остановился и повернулся на голос, напряженность прошла через его руки, как будто он коснулся оголенного провода.

Его спина закрывала мне обзор, так что я не могла увидеть, кто позвал его. Но затем, тонкие руки, с золотыми браслетами, обняли Зейна за шею.

Рейчел.

Меня тряхнуло от удивления. Обычно, я слышала ее мысли задолго до ее появления, но психический шум от толпы, видимо, заглушил ее.

Это был тот момент, когда я поняла, что Зейн закрыл меня собой. Он защищал меня? Или стыдился? Ну, последнее, было бы глупо, учитывая наш план; но опять же, в таком случаи, первое не могло быть правдой. Он все еще держал меня за руку, хотя его пальцы сжались еще немного крепче, причиняя боль.

— Что ты здесь делаешь? Я не думала, что ты придешь, — промурлыкала она, достаточно громко, чтобы я могла услышать. Она скользнула пальцами по его волосам.

Вспышка ревности, и собственнических чувств прошла сквозь меня, застав врасплох. Он не был моим. Но он так же не принадлежал ей. Если бы она хоть немного понимала язык тела, она бы заметила напряженность в его позе. Не то, чтобы его дискомфорт что-то значил для нее.

— Я вечность торчала дома, — продолжила она, ее голос наводил на мысль о надутых губах. — Мой дедушка пришел на ужин, и не мог перестать говорить о сегодняшних взорвавшихся лампочках. У него столько вопросов. Боже. Это же просто электричество.

Я застыла, и если бы я могла почувствовать свои пальцы, я, возможно, сжала руку Зейна так же сильно, как он сжимал мою.

— И он продолжал расспрашивать меня, о том, кто там был. — Она почти раздраженно фыркнула, но ее тон давал понять, что в тайне она была рада находиться в центре внимания.

— Я думаю, он попытается удивить меня той поездкой в Европу для всех нас, которую я выпрашиваю у него, почти вечность. В любом случаи, когда я добралась сюда, Ками и Кейси уже… Что ты делаешь? — ее голос стал резче, и она убрала руки с его шеи. Она почти поняла, как неловко он стоял с одной рукой — другой держа мою руку — почти за своей спиной.

Он медленно отступил в сторону, возможно даже неохотно, открывая Рейчел в очередной бесконечной серии дорогих красных платьев (Это с тонким ремешком и легкой юбкой), на нелепо высоких каблуках, и ее волосы были уложены свободными волнами, более подходящими для фотографии, чем для вынимания яблок или швыряния пирогов из крема для бритья. — Рейчел, ты знакома с Арианой?

Глаза Рейчел расширились, и рот приоткрылся. Это показалось бы смешным, если бы я не ощутила шок, который пронесся через меня, и я знала, что взрыв не за горами. Очевидно, никто не написал ей, о нашем совместном появление на ярмарке. Я не могла их винить. Рейчел не была добра к посланникам.

— Зейн, — сквозь сжатые зубы, сказала она, — можно мне с тобой поговорить? Сейчас.

Ее мысли были бессвязным нагромождением смятения и ярости, и ее ноздри раздувались, возможно, в попытке получить кислород. С таким сжатым ртом, ничего не могло просочиться сквозь него.

Я ослабила хватку его руки, готовая отпустить, но он удивил меня, сжал еще сильнее. — Мы собирались пойти покидать яблоки, — сказал он.

Мы собирались?

— Но я найду тебя позже, — сказал он,

Его тон приличная имитация легкости и расслабленности, если, вы конечно не могли ощутить стальную хватку его руки. Но я могла. Я также могла почувствовать его ярость, пузырившуюся на поверхности, но не на самонадеянность Рейчел. Это было чем то большим.

Я уставилась на него. Что ты делаешь? Пытаешься разозлить ее? Не то чтобы я возражала. Злая Рейчел лучше подходила для моих планов. Но Зейн не знал этого. И как кто-то, кто объявил себя фанатом слогана "пусть вещи, идут своим чередом", он определенно вел себя несоответственно. Что тут происходило?

— Это займет лишь секунду, — сказала Рейчел, с натянутой улыбкой. Она протянула руку, и поймала его за запястье — Это насчет того, о чем мы говорили вчера. Помнишь?

У нее хватило наглости… или идиотизма, я не была уверена чего именно — склонить немного голову в мою сторону.

В самом деле? Даже без помощи моего не человеческого наследия, я не была так недогадлива, чтобы упустить это. Я боролась с желание закатить глаза.

Зейн решительно вздернул подбородок. — Я помню. Мы поговорим позже.

Глаза Рейчел сузились. — Лучше сейчас.

От Зейна, я почувствовала внезапный всплеск удивления и боли, и посмотрела вниз, чтобы увидеть, как Рейчел вонзает свои ногти в уязвимую плоть на его запястье.

Какого. Черта.

Очевидно, это не было серьезным повреждением, но все же. Это было идей — Рейчел чувствовала, что может причинять боль людям, которые бросали ей вызов. Судя по всему, это было семейной чертой Джейкобсов.

Жгучая ненависть пронеслась по моим венам, согревая все тело, и я не могла остановить себя. Я подошла, встав немного ближе к Рейчел и частично перед Зейном. — Он сказал позже.

Ее взгляд перескочил на меня и шок — ужасный трепет от пребывания в центре ее внимания — заряжал. — Я не с тобой разговаривала.

Я заставила себя пожать плечами, хотя это было так, будто все мои суставы застряли на местах с загущенной напряженностью. — Мне все равно.

Жужжание силы заскользило по моей коже, и мне пришлось поработать, чтобы удержать себя от улыбки.

Над головами, начал мигать свет, что, было замечательно в теории. Именно так я хотела проверить свои гипотезы. Только в этот раз, люди вокруг нас — большая группа их — заметили. Некоторые из них остановились и показывали вверх

Я пыталась сосредоточиться на том, чтобы запереть свои силы. Я нашла тихое пятно, которое позволяла мне слышать мысли Рейчел, как я делала это в столовой. Как только мне удалось отвлечься, барьер встал на место.

Но в этот раз, тоненькие волны танцующие внизу моих руки и ног окрепли, толпа была слишком шумной у меня в голове, и Рейчел не заткнется, чтобы позволить мне сосредоточится. — Я имею в виду, кто ты такая? — потребовала она. — Зейн — мой друг. Не твое право говорить ему, что делать.

Если бы я не была посередине, пытаясь предотвратить кризис, я бы указала, что возможность быть его другом, не дает ей такого же права.

Я могла почувствовать, как сила поднялась и ускользнула прочь от меня. Электрические лампочки задребезжали и так же, как и сложенные металлические трибуны напротив дальней стены. Тренер Киллер выбежал из футбольной палатки, кому-то крича отключить музыку и вентиляторы. Я не была уверена, думал ли он, что это происходит из-за перегрузки пробок или он хотел лучше услышать от куда исходит проблема. В любом случае, плохо.

Я посмотрела на Рейчел, пытаясь сконцентрироваться, но ее рот двигался без звука, подавляющие статическое электричество поднимающихся сил в моей голове заблокировали ее слова. Черт. Если я здесь потеряю контроль, люди пострадают. Это было неизбежно. Даже если взорвутся лампы, кто-нибудь в панике затопчет, или поранит глаз стеклом.

В мои намеренья никогда не входило — вредить невинным людям. Я чувствовала, как пот выступил на затылке. Я должна это остановить. Я была так глупа, так рискнув.

Лицо Зейн появилось передо мной, его лоб в беспокойстве наморщен. Ариана, ты в порядке? Я не могла слышать его, но его губы двигались достаточно медленно, чтобы я могла прочитать это на них.

Затем, через плечо Рейчел, движение, привлекло мое внимание к палатке футбольной команды. Игроки заполняли их тарелки из фольги горами крема для бритья и использовали каждого как цель. Создавая огромный беспорядок вокруг себя и палатки.

Я очень сосредоточенно осмотрелась вокруг. Я ощущала запах мыла, с ароматом алоэ из крема для бритья, почти ощущала вес тарелок. У меня ушла секунда, чтобы понять, что это ощущение — странное, настойчивое внимание к деталям — странным образом, было знакомо. И затем тарелки и крем для бритья разлетелись в сотнях разных направлениях.

Я пораженно подпрыгнула. Люди пригнулись и закричали от удивления, когда тарелки пролетели мимо и крем для бритья приземлился на них. Но лучше так, чем разбитые лампочки и битое стекло, подумала я.

Стена в моем мозгу встала на место, и энергия резко оборвалась. Но это не остановило то, что было приведено в движение.

Несколько шариков крема для бритья пролетели мимо Рейчел и обрызгали рубашку и лицо Зейна. Фу. Перегретый тренажерный зал превратил пену в противную жижу, и теперь от удара, она стекала по моей щеке. Я отпустила руку Зейна, чтобы стереть ее и заметила, что Рейчел застыла на месте перед нами. Ее закрытые глаза были зажмурены, ее руки сжаты в кулаки, и ее плечи сгорблены. Ну, по крайней мере, она убрала свои когти от запястья Зейна.

Зейн и я посмотрели друг на друга в замешательстве, и я пожала плечами в жесте "я не имею понятия".

— Рейчел? — неуверенно позвал Зейн.

Ее глаза распахнулись, если ее ноздри раздувались до этого, то теперь она напоминала разгневанную лошадь.

— Ты… — Прежде чем Зейн смог закончить вопрос, Рейчел отвернулась, платье липло к ее ногам.

И как только она повернулась спиной к нам, было понятно почему. Она была покрыта пеной для бритья, от крошечных точечек вблизи лодыжек до огромных брызг по ширине всего плеча.

— Мэтти! — завизжала она, и один из футбольных игроков, коренастый парень с ошеломленным выражением лица, и волосами, торчащими потными прядями, съежился.

Она устремилась к нему, оставлял нас позади.

Я рассмеялась, головокружение затопило меня, в отсутствие разбивающего душу страха, который, еще секунду назад, взял надо мной вверх. Я сделала это — взорвала пироги из крема для бритья, испортила наряд Рейчел. Я была не в состояние поднять барьер, но перенаправила силу. Я контролировала ее, всего на несколько секунд. Это был шаг в правильном направлении.

Зейн посмотрела на Рейчел, крем для бритья забрызгал ее спину и волосы, как если бы она попала под перекрестный огонь во время опасного противостояния против гигантского зефирного человечка из "Охотников за Приведениями"; затем он посмотрел на меня, хихикая, возможно, немного маниакально, но с облегчением.

— Эм, Я думаю нам лучше уйти, — сказал он.

— Ты уверен? — спросила я, стараясь, но довольно неудачно заглушить свой смех. — Может, если мы побудим рядом, кто-нибудь нападет на нее с лосьоном после бритья.

Зейн покачал головой, но в уголках его губ неохотно появилась улыбка. — Я думаю, ты хочешь невозможного, — прошептал он, положив, руку на мое плечо, чтобы направить меня между палатками, где, по-видимому, мы могли выйти, не привлекая внимания Рейчел.

Нет. Не невозможного. Просто мне нечего было терять.

Глава 14 (Зейн Брэдшоу)

Я думал, что был заинтересован Арианой раньше, теперь это было крохой в сравнение с тем, что я почувствовал, после Ярмарки Развлечений. Снаружи, на прохладном воздухе, Ариана светилась в резком белом свете парковочных огней. Не в буквальном смысле. Это было странно. Но это выглядело так, будто энергия пронизывала ее насквозь, создавая ареол, видимый в темноте. И ее рука сжимала мою, как будто она нуждалась в якоре, который удержит ее на земле.

— Это было удивительно. — Она не говорила громко и не кокетничала. Я пришел к выводу, что это не в ее стиле, но ее голос дрожал от… волнения, нервозности или смеси того и другого? Я не знал.

Я вытащил ключи от машины из кармана и повел её в сторону внедорожника. — Ты же знаешь, что это только усложнит нашу ситуацию, — сказал я, но не смог удержаться от улыбки, в ответ на ее эйфорию. Это была эмоция, которую я еще не видел у нее до этого.

— Сегодня? Мне все равно. — Ариана подняла лицо к небу и рассмеялась. Она, будто освободилась. Свет обесцветил все краски на ее лице, подчеркнув бледный цвет волос и необычные черты ее лица. Она была красива, но не в каком-то обычном смысле слова. Она выглядела… неземной. Как люди из Исландии или Эстонии, или откуда-то еще, выглядевшие иначе — с немного широкими скулами или заостренным подбородком. Достаточно чтобы вызвать понимание того, что они не из этих мест.

Я гадал, была ли ее мать родом не из США. В ее некрологе не упоминалось об этом.

Это было не тем, о чем можно спросить, не прозвучав при этом, как полнейший извращенец, и это не имело значения, кроме разве того, что это было еще одной частичкой Арианы, которую я не мог понять. Я начал гадать, может все, что связано с ней не имело значения, и это, само по себе, было схемой.

Я оттолкнул эту мысль прочь и сделал усилие, чтобы восстановить разговор. — Я не могу понять о чем, черт побери, думал Мэтти, — сказал я. — Он хорошо знает, что не стоит идти против Рейчел.

Ариана замедлилась, нахмурившись.

— Это вышло случайно. Он не целился в нее. Они дурачились вокруг палатки, и игра вышла из-под контроля, — решительно сказала она, почти как, если бы пыталась убедить в этом саму себя.

— Не знаю, — сказал я. — Всё выглядело по-другому. — Но опять же, я пропустит начало того, что произошло, отвлеченный ростом напряжения между Рейчел и Арианой. И освещение…

— Ты видела, что происходило с лампочками? Мигали, как сумасшедшие, прямо, как вчера в коридоре, до того, как они взорвались. — Это было странно. Я был уверен, что видел то же самое в кафетерии сегодня, когда Рейчел вымещала часть своей агрессии на Дженне. Было глупо, я всё думал о том, что сказал мой отец об исследование GTX и экспериментах над детьми. Правда, теперь, вся идея целиком казалось вымученным, эротическим сном теоретика-заговорщика. И все же, я не мог не заметить, что странные вещи с освещением казалось, происходили, когда Рейчел была рядом… и она была зла. Может быть, я пересмотрел слишком много "Невероятного Халка", но идея о научных экспериментах и "я тебе не понравлюсь в гневе" как-то сошлись вместе. И Рейчел определено была легкой мишенью, учитывая, кем она была. Но зачем лезть во все эти трудности, чтобы сделать так, чтобы это выглядело, как исследовательский проект, который украли?

Если конечно это не было тем, во что они хотели, чтобы люди верили

Какая разница. Я бы определенно не поднимал эту тему, сейчас или когда-либо еще. У моего отца была навязчивая идея во всем, что касалось GTX.

Я неожиданно понял, что Ариана притихла, и, посмотрев на нее, я заметил, что часть ее счастливого сияния казалось, исчезла. — Эй. — Я махнул рукой, чтобы привлечь ее внимание, когда мы добрались до машины. — Ты в порядке?

— Да. Я имею в виду, нет, — наконец сказала она. — Я не обратила внимания на освещение.

Я посмотрел на нее. — Как ты могла не заметить?

— Я была занята тем, что смотрела, как Рейчел оставляет царапины на твоей руке, — сказала она, ее губы сжались в линию.

От напоминания, я поморщился, посмотрев на руку. Я смог разобрать в тусклом свете не глубокие, темные отметены на коже, но за то, я отлично чувствовал их, маленькие «сувенирчики» в честь неодобрения, со стороны Рейчел. — Все в порядке. Пустяки….

Прежде чем я смог сказать что-то еще, Ариана отпустила мою руку и схватила мою другую руку, потянув ее, приблизила к себе, чтобы рассмотреть лучше в тусклом свете. Воздушный шарик, который я привязал к ее запястью, в начале вечера, мельтешил у меня перед лицом, пока я не оттолкнул его.

Она провела кончиками пальцев по царапинам, сочувственно вздохнула так тихо, что я даже не понял, услышал ли я это на самом деле.

Она спрятала мою руку между своими ладонями, и склонила голову, чтобы лучше рассмотреть, открывая бледное и уязвимое место сзади своей шее и проблеск края белой мистической повязки.

Но я понял, что, прямо сейчас, меня больше не волнует эта тайна. Я мог почувствовать тепло ее кожи через футболку и движение ее ребер, во время дыхания, и может быть, даже нижнюю часть ее груди у моего локтя. Это… было приятно. Быть так близко к кому-то, и чтобы при этом она тоже хотела быть так же близко ко мне, потому что я был собой, а не из-за Квинна или моего отца, или потому, что я был знаком с правильными людьми. Здесь мы были наедине; не нужно было не перед кем притворяться.

Я прочистил горло. — Ты вступилась за меня, — сказал я, не стараясь скрыть изумление в своем голосе, слова сорвались с языка, прежде чем я успел их остановить. — Выступила против Рейчел.

Ариана резко посмотрела на меня. — Я не хотела задеть твою гордость.

— Ты не задела. Это было… приятно. — На протяжении долгого времени никто так не вступался за меня.

Наши взгляды встретились, шум, и огни Ярмарки остались позади, я почувствовал, как связь начала дребезжать между нами. Она выпустила мою руку, и я потянулся, чтобы коснуться ее подбородка и повернуть ее лицо ко мне.

Она отошла, нырнув под моей рукой.

— Ты должен продезинфицировать эти царапины, когда вернешься домой, — сказала она, избегая зрительного контакта. — Под человеческими ногтями существует миллионы микробов.

Человеческими ногтями? Бывают другие вид ногтей? Я смотрел, как она подошла к пассажирской стороне внедорожника. Затем, я пожал плечами. На данный момент, думаю, не стоит удивляться чему-то со стороны Арианы.

Я отпер машину и открыл ее дверь, она даже не взглянула на руку, которую я предложил, чтобы помочь ей подняться. Но я не был тупым. Я знал, что чувствовал, и знал, что не один почувствовал это. Я закрыл ее дверь и обошел вокруг, чтобы сесть за руль. Но, может быть, она была права. Это уже было достаточно запутано, и кто знал, как много из этого было из-за вынужденных обстоятельств? Лучше оставить все на местах.

Я воткнул ключи в замок зажигания и завел машину. Ох, к черту.

— Кстати о доме, как насчет того, чтобы сначала перекусить? Весь город здесь. Мы могли бы взять острую сырную картошку фри в "Culver" и спокойно поесть. — Я был удивлен тем, как сильно хотел, чтобы она согласилась.

Ариана удивленно посмотрела на меня, и на секунду, я подумал, что увидел вспышку эмоций на ее лице: тоску или одиночество, или то, и другое.

— Не стоит, — она отвернулась, чтобы посмотреть в окно.

Я выехал с парковки и попытался проигнорировать наплыв разочарования.

— Кроме того, — сказала она, вытаскивая свой пластиковый пакет, чтобы показать "Щеночка Чу" и печенье " Французские Поцелуи". — Я думаю, Реджинальд и я, уже выбрали еду на вечер.

— Реджинальд? — спросил я, смущенно. Я вывел машину на дорогу и направил в сторону улиц.

Ариана кинула печенье и смесь из закусок в пакет и подняла плюшевую игрушку. — Да, Реджинальд. Собако-медведь. — Она нахмурилась. — Или Медведе-собака. Как тебе больше нравится.

— Реджинальд, собако-медведь, — повторил я.

— Или медведе-собака, — напомнила мне она.

— Это ужасно, — сказал я с притворной торжественностью — Он даже точно не знает, кем является — собака, медведь… мебака…

Она захихикала.

— И ты дала ему имя Реджинальд? — я покачал головой.

— Что не так с Реджинальдом? — требовательно спросила она, улыбка расплылась по ее губам.

— С чего бы начать? Он разве какой то английский Лорд? Нет. Он мебака. И все остальные мебаки буду смеяться над ним.

— Я слышала, что мебакское сообщество известно своей толерантностью, — вдумчиво сказала она. — Но, он может быть Алабаем. Вместо Мебаки. Ну, ты понимаешь А-л-а-б-а-е-м.

Я сделал вид, что задыхаюсь от ужаса. — Ты не можешь так менять государственную принадлежность! Ты хоть что-то знаешь о серьезности междоусобиц между этими сообществами. Они ненавидят друг друга. Особенно, после инцидента с набивкой.

Это вызвало реакцию, на которую я надеялся, очередной смех от Арианы.

— Я, вероятно, пожалею об этом, но все равно спрошу. Что за инцидент с набивкой?

— Тссс! Ты не можешь так открыто говорить об этом. Они очень чувствительны по этому поводу. — Я поближе наклонился к ней, держа взгляд на дороге. — Это включает в себя — шпиона с пересаженным хвостом и хирургически удлиненными ушами. И запретной любовью между этими сообществами.

Она закатила глаза, но улыбнулась. — Ты смешной.

— Нет, я серьезно. Они с ума сходят по романтическому дерьму. И ты говоришь так только потому, что не имеешь понятия, об их потерях во время конфликта.

— Погибло слишком много Ботанов 11, чтобы донести до нас эту информацию, — на распев произнесла она.

Мне потребовало мгновение, чтобы узнать знакомые слова.

— Ты фанатка Звездных Войн?

— Ты себе даже не представляешь, — сказала она с печальной ухмылкой, которой я совсем не понял. — Я имею в виду, что не наряжаюсь в костюмы и не жду дни напролет, но да.

Она на мгновения замолчала, ее взгляд сфокусировался на лобовом стекле, но не на чем-то конкретно.

— Ты когда-нибудь замечал, как страшны и уродливы все пришельцы?

Я нахмурился.

— Ты много думала об этом?

— А ты нет? — Она понимающе посмотрела на меня. — Ты узнаешь незначительную цитату из фильма, который почти в два раза старше нас.

— Хорошо, возможно я смотрел его пару раз. — По правде, это было тем, что я никогда не обсуждал ни с кем, помимо Арианы, но ребенком я был одержим этими фильмами. Это не большая тайна. Да ладно, это история о парне, которого бросил отец, всегда толкающий его на вещи, которые он не хотел совершать.

— Рабыня, которую Джабба скормил Ранкору перед Люком. — Наконец сказал я. — Она была довольно горячей.

Ариана одарила меня скептическим взглядом.

— Она не была инопланетянкой.

— Откуда ты это знаешь? — Возразил я.

— Она выглядела совершенно, как человек!

— Ух, она была зеленого цвета и на голове у нее были щупальца. Как бы ты назвала это? — Часть меня, не могла поверить, что мы спорим о Звездных Войнах; Это так отличалось от моей повседневной жизни, но это был лучший вечером за долгое время.

— Хороший макияж и облегающий костюм, — ответила она.

— Ты просто злишься, что это не подходит под твою теорию об уродливых пришелицах, — со смехом сказал я.

Она посмотрела на меня.

— Ее внешний вид был создан, чтобы нравиться людям. Эта так же плохо, как сделать ее уродливой или страшной. Это искусственный пришелец. Я имею в виду, я даже не заметила, что она не была… — она сделала глубокий вдох. — Знаешь что? Не обращай внимания. Забудь. — Ариана поерзала на своем месте и вернула свое внимание к окну.

Так или иначе, я как-то обидел ее. Она слишком серьезно отнеслась к этому разговору; Мне вроде, это понравилось.

— Реально, я не думаю, что кто-то из них на самом деле человек, — предложил я. — Это не реально. Татуина не существует, в нашем…

Ариана неожиданно выпрямился, глядя в окно. — Подожди. Остановись.

— Что случилось? — я автоматически ударил по тормозам из-за срочности в ее голосе.

Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего. — Мы на месте. — Она указала на потемневшую улицу.

— Мы посередине дороги, — сказал я, недоумевая.

— Тут нормально, — решительно сказала она. — Это в паре кварталов от моего дома.

Я узнал пересечение улиц, здесь я и подобрал ее.

— Ни в коем случае. Я не высажу тебя в темноте, чтобы ты шла домой пешком. — Хорошо, да, это Уингейт, шансы того, что с ней что-то случится, были малы, но все-таки. Это грубо, неуважительно по отношению к ней, как будто я притворялся, что не знаю ее. Плюс, если ее отец разозлится, что она ушла, как зол он будет, если обнаружит, что я высадил ее на середине улицы? Я убрал ногу с тормоза. — Какой из домов твой? Я не остановлюсь у подъездной дорожки, если ты хочешь.

— Выпусти меня, — сказала она, стальные нотки вернулись в ее голос. Она положила руку на дверную ручку, и на секунду, я подумал, что она может выпрыгнуть из машины на ходу.

— Ариана, я просто….

— Ты собираешь держать меня тут против моей воли? — спросила она жестким голосом. Последнее чего я хотел, так это напугать ее.

— Нет! — разочарованно сказал я. — Я просто хочу убедиться, что ты в целости и сохранности доберешься до дома.

— Я буду в порядке. Теперь, остановись. Пожалуйста.

"Пожалуйста" проняло меня. Оно прозвучало мягко, больше, как просьба, чем требование. Как кто-то мог устоять против такого?

Я вздохнул и медленно съехал на обочину. — Просто… ты можешь сказать почему? Из-за твоего отца? Потому что, ты знаешь, я могу представить себя и…

— Не из-за этого, — резко сказала она, наведя меня на мысль, что это было именно из-за этого.

— Тогда из-за чего? — спросил я, подыгрывая.

Ариана замешкалась. — Все сложно.

— Я помню, кто-то сегодня говорил мне, что это ответ был не достаточно хорош. — Я достиг бордюра и припарковал внедорожник.

Ариан закусила губу, потом сказала, — Это единственный ответ, который у меня есть. — Она толкнула дверь и спрыгнула вниз, потянув свой воздушный шарик наружу за собой.

— Подожди, — сказал я. — Что насчет завтра?

Ее рука замерла на двери, Ариана взглянул на меня, моргая от яркого света. — О чем ты?

— Повтор нашего сегодняшнего выступления, — подсказал я. — Дневная версия.

— Могу я встретить тебя здесь? — спросила она, ее плечи поникли.

Я нахмурился. Сегодня же не было там плохо, так ведь? Помимо встречи с миссис Вандерхофф и Рейчел, я думал, что мы хорошо провели время.

Прежде чем я сумел, что-то сказать, Ариана со вздохом кивнула. — Хорошо. Увидимся утром. — Она начала закрывать дверь и затем остановилась. — На этом самом месте, — многозначительно сказала она. — Не у моего дома.

— Понял. — Ответил я, барабаня пальцами по рулю, как нервный непоседа. Я не хотел оставлять ее, чтобы она шла в темноте. Это казалось неправильным. Как, искушать судьбу или что-то вроде того.

— Учти.

— Я же сказал хорошо.

Она в последний раз строго посмотрела на меня, как будто укрепляла свою точку зрения, и затем захлопнула дверь. Свечение от фонаря исчезло, но я ждал — я никому не обещал, что не буду делать этого — наблюдая, как она пересекла улицу и затем прошла вверх по тротуару, пока не исчезла — видимому в одном из домов на той стороне района.

Тяжесть в моем животе исчезла, с предположения, что она добралась до дома. И прямо тогда я осознал, что, возможно, я был слишком вовлечен в эту игру.

Глава 15 (Ариана)

Когда я проскользнула через переднюю дверь, в доме было темно и тихо, кроме рокота и мерцания телевизора, который я оставила включенным в гостиной. Я вздохнула, не заметив, что задержала дыхание. Конечно, моего отца пока еще не было дома. Было почти девять; его не будет в течение еще нескольких часов. И все же, вина за то, что я тайком сбежала из дома и пренебрегла одним из правил, заставила меня почувствовать себя уверенной, что он будет ждать меня, с сильным разочарованием и осуждением на лице.

Но его не было.

Я пошла в гостиную, выключила телевизор и поспешила по коридору в свою комнату. Мне нужно все разложить на места и лечь спать (или прикинуться спящей), прежде чем он приедет домой. У меня было много времени, но я чувствовала, что мое преступление, было повсюду, оно проявлялось, в том, как я была одета, в начавшем сдуваться воздушном шарике, повязанным вокруг моей руки. В пластиковом пакете, содержащем закуски с Ярмарки и плюшевого Реджинальда. И, судя по моему отражению в зеркале, я не была даже сонной или близкой к этому. Мои щеки покраснели, волосы торчали во все стороны и мои глаза…

Я подошла ближе к зеркалу. Мои глаза выглядели ярче, даже за пластиком голубых контактных линз.

Я наслаждалась сегодняшним вечером. Я имею в виду, любой вечер, который заканчивается, Рейчел, покрытой пеной для бриться и визжащей, должен находиться в топе десяти моих самых лучших вечеров. Но этот вечер был чем-то особенным. Зейн оказался не тем, за кого я его принимала. Или, если он был таким высокомерным, привилегированным придурок, то были и другие его стороны, другие грани — маленький мальчик, у которого однажды были простыни со Звездными Войнами, так велика была его одержимость, если воспоминания / картинки из головы Зейна были достоверными. Парень, который знал, какого быть другим и не достаточно хорошим.

Не то, чтобы знание этих вещей о Зейне что-то изменило. Мое мнение о нем не имеет никакого значения. Это закончится, во всяком случаи, через день или два, и затем все вернется на круги своя. Или, может быть, почти вернется, когда Рейчел, наконец, испробует вкус потери, и я узнаю больше о восстановление контроля над своей "потерянной" способностью.

Эта последняя часть вызвала у меня приступ дурноты. Честно говоря, я не хотела возвращать себе свою способность. По крайне мере, не больше, чем было необходимо, чтобы удержать те странные вспышки силы под замком. Но ограничивать себя было не вариантом для меня. Я должна быть в состояние защитить себя и своего отца, если GTX придет за мной.

Но мой мозг возвел этот барьер для самозащиты, и не зря. Я не хотела быть той, кто мог сотворить то, что я сделала в лаборатории, ближе к концу своего пребывания там. И какая-то часть меня верила, что если я сниму барьер навсегда и восстановлю контроль над своей способностью, то наконец-то достигну успеха, к которому так стремился доктор Джейкобс, и он, я не знаю, каким-то образом почувствует это и найдет меня. Я понимала, что это было невозможно, но не могла перестать думать об этом, особенно после наблюдения сегодня за Рейчел, которая ранила Зейна за не послушание. Это вызвало много плохих воспоминаний.

— У меня на тебя большие планы, моя дорогая, — обычно говорил Доктор Джейкобс из-за окна комнаты наблюдения, того самого, которое составляло всю четвертую стену моей маленькой комнаты. — Ты будешь спасать жизни.

Хотя, он забыл упомянуть, что я должна буду забирать чужие жизни в процессе. Не то, чтобы мне приходилось отнимать жизнь раньше.

Новые тесты начались, когда мне было шесть. (Всего за месяц или около того, до момента, когда мой отец спасет меня, хотя я не знала об этом, конечно.) И в этот раз, Доктор Джейкобс и санитары не хотели крови или костного мозга, или мозговой ткани — к моему большому облегчению. Вместо этого, эти тесты были скорее задачами. Просто игры, трюки за награду — они обещали потенциальную поездку НАРУЖУ, если я выполню их "чуть лучше обычного".

Первая серия тестов: переместить большой резиновый шар в определенное место комнаты (крайний правый угол, пять футов по воздуху) не касаясь его. Не проблема. Я умело делала почти то же самое сама, сколько себя помнила. Я могла лежать на койке и переместить книгу с полки, через комнату, в мои ждущие руки, просто сфокусировавшись на торце той книги, которую хотела. Левитация. Легко.

Следующая серия: мой любимый санитар — Мара, она разговаривала со мной так, будто я была человеком и улыбалась мне, вместо того, чтобы избегать моего взгляда — вставала с открытым пакетом моих любимых конфет в руке и пластиковой чашкой на полу, напротив нее. Моя задача? Остановить арахисовое M&M, которые Мара кидала, прежде чем они упадут в чашку (или на землю, ее прицел иногда сбивался). И я могла съесть конфеты, которые "спасла". Вкуснятина.

Затем, раз я освоила это, то теперь должна была перенаправить падение конфеты в другие чашки в другом конце комнаты, по команде. И все быстрее и быстрее. Со скоростью выстрела, на самом деле. Для последнего теста, Мара использовала резиновые шарики, и один из них, в самом деле, проделал дыру в дальней стороне чашки, послав пластиковые осколки в воздух. За это я получила целый пакет конфет в тот раз. (Только годы спустя, я поняла чему они тренировали меня. Перенаправление пуль это полезный навык, если у тебя есть необходимость такого рода.)

Однако, третья серия тестов, изменила все. Мара вкатила стеклянную клетку на металлической тележке. В ней, крошечная коричнево-белая мышка, сновала через слой кедровых опилок, бегая между блестящим металлическим колесом в углу и бутылкой воды, висевшей внизу, на другой стороне клетки. Я была очарована. До этого, я никогда не видела животного, любого вида. И, по глупости, я подумала, что у меня появился своего рода компаньон, в моей одинокой комнате, даже если всего лишь на пару дней.

Мои первое задачи с мышкой были просты, безобидны. Используя свой разум, удержать колесо от перемещения, когда мышка пыталась толкать его вперед. Затем, я должна была держать мышь неподвижно, опять же, не прикасаясь к ней.

— С другого конца комнаты, дорогая, — сказал Доктор Джейкобс через интерком.

Преуспев во время предыдущих попыток с поощрением в виде — похода НАРУЖУ, болтающейся передо мной, я даже не раздумывала. Конечно, я могу обездвижить мышь. В задаче были сложности, включавшие: энергию, молекулы, вибрацию атомов, и другие научные аспекты, о которых я не подумала. Это было так просто, что я могла сделать это.

Но я проявила особую заботу, чтобы не навредить Джерри. В моей голове, шестилетнего ребенка, мы были друзьями. (Я назвала его в честь смышленой мышки из мультика; хотя, мой Джерри, к сожалению, не проявлял далеко идущей инициативы или интеллекта своего тески. Но я надеялась.)

Ночью, когда тесты были завершены и все разошлись по домам, я слышала умиротворяющий шум, от возни Джерри через кедровые опилки или вращение его колеса, которые составляли мне компанию. Так же, я разговаривала с ним, шептала, чтобы никто не мог услышать. Он не отвечал или не замечал моего присутствия, но я знала, что, в конце концов, это изменится.

Я научила Джерри доверять мне. Я вытаскивала семечки из подсолнуха, из его еды, прежде чем он мог съесть их, и использовала их, чтобы приманить его ближе, чтобы можно было погладить его.

В любом случаи, моя неделя или около того с Джерри была, вероятно, самой счастливой за все время моего пребывания в лаборатории.

Я должна была знать лучше. Мои занятия должны были навести меня на то, что должно последовать дальше. Ежедневный учебный план включал в себя видео со схемой анатомии мыши. Найти сердце. Понять, как оно работает.

Но я не обращала внимания. До тех пор, пока Доктор Джейкобс не изложил, чего именно он хочет.

— Убей мышь, — сказал мне он, однажды днем через интерком, едва подняв взгляд от пачки бумаг на своей планшетке.

— Что? — я уставилась на него, не понимая. Я посмотрела на Мару, стоявшую рядом с Доктором Джейкобсом в комнате наблюдений, для подтверждения его слов. Но ее глаза расширились от удивления.

— Сэр, — начала она.

— Просто останови сердце. Ты можешь это сделать, — нетерпеливо сказал мне Доктор Джейкобс, сердито смотря на Мару.

Мара, в свою очередь, ответила мне вынужденной улыбкой и жестким не обнадёживающим кивком. Но я чувствовала ее страх.

Я не шевелилась. Я знала, что могу сделать то о чем он просил — найти быстро бьющееся маленькой сердце Джерри, представив его таким, каким видела сердце на схеме и приказать ему остановиться. Но я не буду; Джерри был моим другом.

Что-то в моей неподвижности насторожило Доктора Джейкобса. Он положил свою планшетку, сердито фыркнув. — Дорогая, ты была такой послушной, до этого момента. Ты хочешь выйти НАРУЖУ, не так ли? — Его улыбка была натянутой, каким-то образом, угрожающей.

Мой разум перенес меня к Лео и его окровавленной ухмылке. Урод. Они никогда не выпустят меня отсюда.

Я нахмурилась. Он говорил правду, я бы точно почувствовала. Но, так же, я не увидела никакого смысла в обмане Доктора Джейкобса. Кто-то лгал.

Доктор Джейкобс никогда точно не говорил, когда меня выпустят наружу или на каких условиях, вдруг указала моя логическая сторона. Я узнала это — как стратегию переговоров, обычно применяемую среди людей. Она называлось — оставить лазейку.

Жаркая волна наполнила меня, заставив меня сжать руки в кулаки. В тот момент, я ненавидела Доктора Джейкобса, не только за просьбу убить Джерри, чего я не сделаю, а за то, что заставил меня ждать того, чего он не собирался исполнять.

Доктор Джейкобс принял мое молчание за знак согласия. — Очень хорошо. Он схватил свою планшетку и начал листать страницы.

— Нет. — Мой голос прозвучал тихо и мягко. Я почувствовала, как пот выступил на задней части колен и на сгибах локтей. Отказ всегда имел последствия. Но в отличие от других случаев — когда санитары, как Лео приходили, чтобы заставить сотрудничать — это было единственной вещью, которую Доктор Джейкобс не мог заставить меня сделать.

Или я так думала.

При звуке моего отказа, вся активность в комнате наблюдений остановилась, взгляды санитаров сосредоточились на Докторе Джейкобсе. Атмосфера была напряженной в последнее время. Мужчины в военной форме, со множеством звездочек и медалей на плечах, выбрали этот момент, чтобы войти в комнату наблюдения, где, казалось, их ждали и были им не особо рады. С громким щелчком, Доктор Джейкобс положил свою планшетку. — Сейчас, Ванносевен, я не думаю, что ты…

— Нет, — еще раз быстро сказала я, прежде чем одумаюсь. Меня трясло с головы до ног.

Мара попробовала еще раз. — Сэр, я думаю, она привязалась к…

Но Доктор Джейкобс не хотел слушать ни одного из них.

На ночь он убрал из комнаты мою койку, оставив меня спать на холодном, жестком полу. Когда это не сработало, убрал из камеры все, кроме клетки Джерри.

К тому времени, однако, я начала наслаждать его чувством разочарования. И он знал об этом.

Так что он забрал всю еду, Не только мою, но и еду Джерри тоже.

Я начала замечать воздействие на Джерри через день или два. Он больше не покидал своего гнезда из кедровой стружки, чтобы побегать в колесе или попить из бутылки с водой, которую я наполнила в раковине. Я постоянно проверяла его, убеждаясь, что его бока все еще двигаются при вдохе и выдохе.

На пятый день моего бунта, Доктор Джейкобс, дедушка-долбаного-искусства выключил свет, оставив меня в темноте.

Вспоминая те дни в кромешной тьме, я вздрогнула и встала с кровати, чтобы включить лампу на столе и свет в шкафу, сделав свою комнату, светлой, насколько это возможно.

Я никогда не забуду такую темноту. Подобного я н испытывала никогда. Мои глаза создавали туманные, безумные выдумки из ничего, в попытке увидеть хоть что-нибудь. И плотность черноты была таковой, что казалось, будто я могу захлебнуться в ней.

Но тишина была хуже.

Я ничего не слышала. Никакого шума, за исключением Джерри и меня. Не мыслей, не чувств. Только пустоту, покинутую тишину.

Могли ли они просто оставить меня здесь? Навсегда? Джейкобс уже говорил мне, много раз, я для него не имею ценности, если я не иду на сотрудничество.

Так что… моим единственным оправдание было то, что мне было шесть лет, я была голодна и напугана. И заперта в темноте, в маленькой комнате. Может навсегда.

Хотя, этого было не достаточно. Не для того, что бы я сдалась.

Когда Доктор Джейкобс вернулся чтобы проверить меня, через три дня, как я потом узнала — Джерри был мертв, а я лежала, свернувшись в углу. Так далеко от клетки Джерри, насколько позволяла моя собственная клетка.

Я не многое помню из тех трех дней, только парализующую темноту и редкое шуршание Джерри в его кедровых опилках… и затем звенящую в ушах тишину от совершенно полного одиночества и осознания того, что я сделала. Это было ужасно.

Когда свет вернулся в мою комнату, он ослеплял. Свои обычным голосом, Доктор Джейкобс прогремел поздравления, но его голос был похож на крик в моих ушах.

Он приказал вернуть все привилегии в двойном размере.

Но это не имело значения, не тогда, когда я, покосившись, увидела, как Мара входит, чтобы забрать клетку Джерри и она даже не посмотрела на меня, ее страх — отдаленный импульс в моей голове. Только в этот раз, она боялась не Доктора Джейкобса. Она боялась меня.

Удушающий позор наполнил меня. Доктор Джейкобс заставил меня полюбить Джерри; Я обидела кого-то, кто было меньше и слабее меня.

Слишком ослабшая, чтобы стоять, я перевернулась на живот и тяжело дышала, пока не потеряла сознание.

Я проснулась, несколько часов спустя, подключенная к капельнице внутривенного питания, с санитаром (не Марой; я никогда больше не видела ее) суетящимся вокруг меня. И у Доктора Джейкобса не ушло много времени, чтобы опять начать тестирования. Или, попытаться, во всяком случае.

Что-то произошло в темноте. Переключатель внутри меня щелкнул. Была ли это травма из-за темноты или убийства Джерри, или из-за обеих причин, не имело значения. У меня больше не было доступа к моей способности. Поощрение или палку, чтобы не давал после этого Доктор Джейкобс, это не срабатывало. И он опробовал оба варианта. Больше конфет, больше обещаний выйти НАРУЖУ, далее следовали дни без еды и света.

Но это не имело значения. Я не могла сделать то, о чем он просил, даже если бы захотела. Я была опустошена. Чтобы там не было до этого, сейчас исчезло. После этого, если я хотела, что-то в другом конце комнаты, единственным способом получить это, был человеческий способ — пойди, чтобы взять это.

Джейкобс был в ярости и пригрозил "избавиться" от меня на днях, предшествующих взрыву, который позволил моему отцу освободить меня. Но я… уже была свободной. Он больше не мог контролировать меня; я сама себя не могла контролировать, к слову. Необходимость подчиняться его требованиям исчезла, и с ней, страх.

Но сейчас я должна поработать, чтобы все это вернуть назад. И хотя даже, восстановленная способность к телекинезу сделает меня еще сильнее, это ощущалось, так, будто я бросала вызов Доктору Джейкобсу — выйди и найди меня.

Я отогнала эту мысль прочь. С усилием, я перенаправила свое внимание на то, чтобы спрятать доказательства моего недозволенного вечера.

Я засунула "Щеночка Чу" и печенья "Французские поцелуи" в свою школьную сумку. Я не могла оставить их в своей комнате, не рискую тем, что отец обратит на них внимание. И я научилась во время этапа "накопление" в моей жизни, что еда, хранящаяся в необычных местах, привлекает насекомых, которые… мерзость.

Но в школе, я могла держать их в своем шкафчике или поделиться ими с Дженной.

Я вздрогнула и захлопнула свою сумку. Нет, я не буду, делиться ими с Дженной. Она не ответила ни на одно из моих сообщений или звонков. Она серьезно настроилась на то, чтобы создать между нами некую дистанцию.

Разве что, завтра она услышит, как кто-то, где-нибудь заговорит обо мне и Зейне, и тогда она навсегда возненавидит меня.

Я вздохнула и прошла через комнату к столу. Может это даже к лучшему. Может мой отец был прав: я была слишком привязана к Дженне, когда она даже не знала настоящую меня. По крайней мере, если она будет избегать меня, мне не придется видеть боль на ее лице, раз я не могла объяснить, что на самом деле происходило. Что все это было не правдой. Что мне на самом деле не нравится Зейн, и я не нравлюсь ему.

Эта последняя мысль удивила меня резкой болью, которая сопровождала ее.

Не делай этого. Не будь такой глупышкой. Ничего не изменилось. Моя цель была той же и на этом я должна сосредоточиться.

Я открыла ящик стола, чтобы достать ножницы. Мне нужно отрезать воздушный шарик от руки, проткнуть его и спрятать улику на дне мусорного бака. Предпочтительно под самым противным, вонючим мусором, который я смогу найти. Маскировка. Это моя специальность. Ну, одна из них.

Итак, Зейн был привлекательным и не такой задницей, как я изначально думала. В этой ситуации, это не причина, чтобы изменить точку зрения. Даже, если его улыбка переворачивала все внутри меня и его объятия были уютными. Что было хорошо.

Я вспомнила ощущение его руки, нежной, но уверенной на моей спине, направляющей меня прочь из спортзала. И я поежилась. Что было нелепо. Я весь вечер держала его за руку — почему это имело значение, я не знала точно. Просто это было очень интимно.

И потом на парковке, когда я, не задумываясь об этом, взяла его руку, чтобы посмотреть, что сделала Рейчел. Он излучал тепло рядом со мной, и я была прекрасно осведомлена о небольшом пространстве между нами, как если бы существовала электрическая связь, проскальзывающая между нами. Он смотрел на меня с теплотой во взгляде, и я чувствовала себя маленькой, но не в плохом смысле слова, не в том смысле в каком я привыкла — когда мир казался опасным и громадным, и я была сама по себе. Вместо этого, это было скорее как бы под защитой, защищенной от всех тех, кто искал меня, желая сделать мне больно.

Тогда он думал о том, чтобы поцеловать меня. Я не услышала это в его разуме — не нужно было. Это было написано у него на лице. Это было плохой идеей. И все же, я не могла перестать думать об этом.

Я вздрогнула еще раз.

Я нашла ножницы под полупустым пакетом бумаги для принтера и использовала их, чтобы отрезать воздушный шарик от запястья, холодный металл плавно двигался по моей коже. Другой хирургический порез у основания воздушного шарика и он сдулся быстро и тихо.

Я знала, что должна порезать его на маленькие кусочки, так чтобы он стал полностью неузнаваемым, на тот маловероятный случай, если мой отец поймает намек на него.

Я замешкалась, ножницы зависли над остатками. Что-то во мне было против уничтожения шарика. Не то, чтобы в будущем у меня будет много таких же вечеров, как этот, фальшивых или нет.

Мой отец часто говорил о моем будущем, после Уингейта. О той свободе, которая будет у меня, обо всем том, что я испытаю. Но задумчивый тон в его голосе включил сигнал тревоги в моей голове; его описание моей будущей жизни было похоже на сказку, совсем не то чего он хотел для меня. Он был прав. Потому что, даже в самом лучшем случаи, в котором мне удастся сбежать из Уингейта, без того, чтобы навлечь на нас GTX, я где-то должна буду начать аккуратную анонимную жизнь. Всегда настороже, чтобы не увлечься, не позволять другим привязаться. Слишком многое стояло на кону.

Помимо сложностей, от постоянного пребывания начеку, ношения контактных линз и уклонения от ситуаций, в которых странная татуировка на моем плече может быть обнаружена (вечеринки у бассейна, летние дни, и, эм, более интимные моменты), были и другие сложности.

Заботиться о ком-то, или позволить кому-то заботиться обо мне, было слишком опасно. Это оставляло уязвимые места, которыми GTX могли манипулировать; это открывало возможность получить удар или ранить других, даже непреднамеренно. Тот последний эксперимент в лаборатории — помимо того, что он заблокировал способность, обладать, которой я больше не хотела — научил меня этому.

Правила, как бы я не ненавидела их и выступала против них, держали меня и всех остальных, в безопасности. Так что Правила моего отца были не просто «Правилами жизни в Уингейте». Они были Правилами на всю мою оставшуюся жизнь, которые, включали в себя — никогда не влюбляться или не позволять кому-то влюбить меня.

Не то, чтобы это случалось с Зейном, но это было разумным решение. И для безопасности свидания, это было самым большим, что я могла позволить себе. Я не могла уничтожить доказательства этого свидания.

Именно тогда, я поняла, куда воздушный шар — и Реджинальд — должны отправиться.

Я положила ножницы и подошла к шкафу. Вытащила табуретку и встала на цыпочки, и стала рыться за стопкой сложенных джинс до тех пор, пока не почувствовала острый картонный край.

Я с трудом вытащила ее, делая все возможное, чтобы избежать обвала джинс, и спрыгнула вниз с табуретки.

Это была слишком большая обувная коробка с надписью "Старые Школьные Бумаги", и она была самым очевидным в мире местом для того, чтобы спрятать что-то. К счастью, большая часть содержимого не выгладила так необычно и не вызывала бы никакого подозрения не у кого, кроме GTX.

Осторожно взглянув в сторону темной и тихой прихожей, я сняла крышку. От вида того, что было внутри, на ум, сразу же пришли воспоминания.

Эта коробка была напоминанием о моей привычке к накоплению, только вместо того немногого, к чему я прикоснулась, она включала в себя напоминание о вещах, которые была дороги мне.

Огрызок билета с первого раза, когда отец отвел меня в кинотеатр.

Я аккуратно очистила обертку от своей первой французской картошки фри (Великолепного жареного картофеля! GTX чаще давали мне зеленые овощи и тофу, считая, что "мои люди" были здоровыми вегетарианцами или были достаточно развиты, чтобы глотать таблетки для питания вместо того, чтобы, что-то есть.)

Фото настоящей Арианы Такер — бледная темноволосая девушка с широкой улыбкой и фиолетовыми синяками под глазами — выпала из старой рамки, которую я нашла похороненной в коробке в нашем подвале.

Волшебная монета для фокусов из первой коробки хлопьев, которую я целиком съела в доме моего отца.

Оторванный угол, тончайшего фрагмента порванной белой ткани, может быть, только дюйм на дюйм, с мои обозначением в GTX «F-107». Тот же самый знак, что я носила на спине. Они пометили всю мою одежду, и когда я сбежала, мой отец уничтожил бесформенную рубашку и штаны, сделанные из колючего хлопка. Но, я оторвала обозначение с воротника рубашки, прежде чем отдать ее ему. Я не хотела забывать, откуда я выбралась.

Важно помнить, особенно такой ночью, как сегодня.

Я поставила коробку на свой стол, сунула внутрь сдутый воздушный шарик и шнурок, и достала Реджинальда из пакета.

Я положила его наверх, вспоминая как Зейн, раскручивал ту историю о мекабаке и алабаях, и как он ухмылялся, довольный собой, когда я рассмеялась.

Нелепо, мои глаза наполнились слезами.

Хватит, сказала я себе. Я положила крышку на коробку, скрывая бесформенные уши Реджинальда и дешевые черные глаза-пуговицы.

Я вернула коробку в ее тайное место за моими джинсами, затолкнула табуретку на место, закрыла шкаф, и направилась в ванную

Вспыхнувший свет заставил меня заморгать, временно отказавшись от дополнительной яркости, так же, как и от мимолетного взгляда на себя в зеркале с покрасневшими глазами.

Я занялась кейсом для контактных линз и раствором.

Снять линзы, умыться, почистить зубы, надеть пижаму, и лечь в кровать. Все, что мне нужно сделать. Затем все будет так, как если бы сегодня вообще никуда не ходила — кроме вины за ложь отцу и пустоты, которая росла в моей груди.

Мне не следовало соглашаться не на что из этого с Зейном, не важно, в чем преимущество. Притворство сделало вещи слишком настоящими.

Я аккуратно сняла контактные линзы и закрыла кейс. Затем, замерев, посмотрела в зеркало.

Я обычно избегаю своего отражение, кроме случаев, когда мне нужно вставить линзы. Мои глаза темные — с такими неправильными, почти незаметными зрачками, возможность видеть глаза в их естественном состоянии, всегда вызывает шок. С нормально выглядевшими глазами, мои необычные черты лица казались мягче. Но с моими не скрытыми, отчетливо нечеловеческими глазами, точка на моем подбородке казалась такой очевидной, и со слишком косыми скулами, слабый сероватый оттенок моей кожи… все это кричало ПРИШЕЛЕЦ.

Я вздрогнула и отвела взгляд. Я привыкла не видеть себя в таком виде.

Я закончила в ванной и вернулась в свою комнату, чтобы снять ожерелье и надеть пижаму — штаны для йоги и футболку, сделанную из мягчайшего хлопка, который я когда-либо ощущала.

Я забиралась в кровать, когда мой телефон, в кармане джинсов, которые теперь были перекинуты через мой рабочий стул, прощебетал о приходе текстового сообщения.

— Дженна.

Выдохнула я с облегчением и вылезла из-под одеяла.

Но сообщение было не от Дженны. Оно было от Зейна.

7:30, хорошо? Увидимся завтра утром.

Я не могла не заметить, что он не дал мне шанса отказаться, только возможность изменить время. Он был прав. Мы были связаны на этом пути, и теперь мы застряли.

Я поборола улыбку. Я не должна была почувствовать себя такой счастливой из-за этого. Определенно нет.

Я пошла, положить телефон в сумку, так чтобы не искать утром, и поняла, что он показывал еще одно непрочитанное сообщение.

Я нахмурилась. Оно, наверное, пришло пока мы были на Ярмарке Развлечений, где было слишком шумно для меня, чтобы услышать сигнал сообщения.

Я все еще надеялась увидеть имя Дженны — я больше никому не писала, никогда — секунда ушла на то, чтобы "ПАПА" обрело значение.

Отец. Мой отец никогда не писал.

Мое сердце резко подскочило, и мои руки задрожали, когда я нажала на кнопку, чтобы прочитать сообщение.

Тяну двойную. Буду дома завтра, после того, как ты уйдешь в школу. Не забудь накормить рыбок.

Я расслабилась. Ничего о Ярмарке Развлечений. Но двойная смена? Обычно, он знал о них за неделю до этого. Я нахмурилась.

Я закусила губу, думая об этом. Ссылка на кормление рыб была нашим сигналом о том, что все было в порядке. Так что я решила, что, либо была обычная рабочая спланированная заминка — чего на моей памяти никогда не случалось — или он захотел остаться после работы по какой-то причине. Он так иногда поступал в прошлом, когда ему нужно было поговорить с кем-то, кто работал в другую смену. Но обычно всего на пару часов, задерживался подольше или уходил пораньше, никогда на целую следующую смену.

Это щелкнуло в голове. Камеры. Которые GTX установили сегодня. Я бы поспорила на что угодно, он углубился в это. Пытаясь найти, что же произошло, почему они ничего не узнали об этом.

Мне стало плохо. Он действительно волновался.

Я заставила себя вздохнуть, и медленно выдохнуть. Он сказал накормить рыб (которых, кстати, у нас не было). Он бы не сделал этого, если бы был обеспокоен моей безопасностью.

Но что-то удерживало его в GTX, вдали от дома и от рутины. И даже не знаю конкретной причины, почему он остался на вторую смену, я знала, что это было плохим знаком.

Я ответила.

Рыб накормила. Увидимся завтра в полдень?

И, хотя, обычно он не отвечал на сообщения или телефонные звонки на работе, только если я указывала, что они были срочным, тишина, последовавшая за чириканьем моего текста, ощущалась зловеще.

Это ночь обещает быть долгой.

Глава 16 (Зейн)

Я насвистывал по пути вниз по коридору из своей комнаты в кухню. Я спал лучше, чем за прошедшие дни. Да, это была запутанная ситуация, так что было немного неправильно получать так много удовольствия. Но если быть честным, я не был заинтересован разбираться в ней. Я не собирался, упускать своего шанса, раз хорошие вещи происходят так редко.

Ариана не ответила на мое сообщение прошлой ночью, чтобы назначить другое время или чтобы сказать, чтобы я не заезжал за ней, и я уже знал ее достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что она сообщила бы, если бы ее что-то не устроило. Я считал это победой и ждал встречи с ней с предвкушением, которое могло бы меня напугать, присмотрись я к нему поближе.

Но, как я сказал, сегодня я не настроен, думать о будущем?

Я открыл дверь на кухню и приветственно кивнул своему отцу, который снова расположился за столом со своим кофе и бумагами. Он хмуро посмотрел на меня, и последняя немелодичная нота — я насвистывал песню, скорее создавая весело звучащий шума — умерла на моих губах.

— Извини.

Я не собирался связываться с ним этим утром. Вчера вечером мы почти поладили — по нашим меркам. Я не хотел испытывать свою удачу.

Я прошел мимо него, давая ему достаточно пространства, и схватил пакет с хлебом, только чтобы вспомнить, что я с трудом проглотил последний кусок вчера.

Ох, хорошо. Я скомкал пакет и бросил его в мусор. Внедорожник нужно заправить; Я мог перехватить что-нибудь в магазине по пути, чтобы забрать Ариану.

Я направился через кухню, к своему рюкзаку и ключам, которые лежали на стойке возле задней двери.

— Ты определенно доволен собой, этим утром. — Сказал мой отец, будничным тоном, который сообщил об опасности.

Мое сердце упало. Очевидно, временное перемирие, которым мы наслаждались прошлым вечером, закончилось. Я просчитал свои шансы того, чтобы схватить свои вещи и убрать к чертям, прежде чем он взорвется. Шансы были не очень хорошими. И даже, если я сбегу сейчас, мне нужна машина на сегодня и завтра. Для него не проблема отобрать машину у меня, если он решит, что я был неуважителен. И так, как, я должен жить тут…

Я испустил медленный вздох, которого, я надеялся, он не услышит и приготовился к тому, что последует. — Да,— сказал я, вынужденно легко. — Думаю, я хорошо провел время на Ярмарке, вчера вечером.

— Я слышал, что пропустил какую-то шумиху, — сказал он, пока изучал газету, он все еще говорил поддельно мягко.

Ох. Хорошо. Я тихо вздохнул с облегчения. С этим я могу справиться. Он был раздражен, потому что думал, что упустил возможность обезопасить людей.

— Не так уж и много, — сказал я. — Только мерцание освещения. Я думаю, слишком много электроники работало одновременно. — И, возможно, присутствие таинственного ребенка, которому, по мнению моего отца, вручили пропавшие из GTX научные исследования. Кем, возможно, может быть сама Рейчел Джейкобс.

Я подумал о том, чтобы поднять эту тему, в надежде отвлечь его, но я не был уверен, что смогу произнести это, без нотки скептицизма.

— Да, Миссис Вандерхофф, в своем голосовом сообщение, упоминала об этом. — Он поднял взгляд, его губы сжаты.

Ох, чеееерт…

— Очень длинное сообщение от Миссис Вандерхофф на моем телефоне в шесть утра, так же включало в себя то, как рада она была увидеть тебя прошлым вечером, и как разочарована она тем, что мой сын мог так неуважительно разговаривать с ней.

Я поморщился. Вот оно. Ключевое слово: неуважительно. Я не отделаюсь от этого так просто. Это было больным местом моего отца. Уважение, или отсутствие его.

Даже если, технически, не я сказал все это, и Миссис Вандерхофф заслужила отпор, который она получила от Арианы.

Я ждал, что он потребует удостоверение личности моей "спутницы" — это было бы единственной вещью, которая могла ухудшить положение, знание того, что я был на свидание с дочерью его смертельного врага — но, по-видимому, Миссис Вандерхофф "решила" сосредоточить обличительную речь на мне, как на правонарушителе.

— Ты хотя бы понимаешь, как тяжело то, что я делаю? Нет, конечно, нет, — ответил он за меня, захлопнув бумаги и встав, чтобы ткнуть в меня пальцем. — Последнее что нужно мне, чтобы ты все усложнял, оскорбляя важных людей.

Долорес Вандерхофф была органистом в нашей церкви и самой большой сплетницей в городе. Она была важна, главным образом, из-за своего умения замаскировать злонамеренную догадку, под правду.

Моя мама знала бы, как разрядить ситуацию, указав на то, что Долорес "разводит драму на пустом месте", не сделав моего отца еще злее. К сожалению, она не передала мне этот навык.

— Пап, Миссис Вандерхофф, как обычно, бесится на пустом месте, — заспорил я. — Ты же знаешь какая она. Это было просто…

— Зейн, мне все равно, даже если бы она орала, что небо рушится на землю из-за того, что идет дождь. Ты вежливо должен кивнуть и согласиться, если она так говорит.

Я хотел закричать. Я выслушивал разные вариации этой лекции в течение всей своей жизни. Она называется "Все остальные всегда правы, даже когда они ошибаются". Мнение каждого из нас значило больше, чем реальная истина. Квинн усвоил этот урок — лги и слушай ложь с вежливой улыбкой. Это мой брат — политик.

Но такая несправедливость разбередило больное место.

— Моя возможность служить этому городу зависит от людей доверяющих мне, уважающих способность контролировать сложные ситуации. Как ты думаешь, что они решат, если узнают, что я не могу контролировать собственного ребенка. — Сейчас он был прямо передо мной, его кофейное дыхание было неприятным.

— То, что ты говоришь и делаешь, отражается на мне, и я не позволю тебе выставлять мое имя в дурном свете.

Снова. Даже больше. Она на самом деле имел в виду это, даже если и не произнес это вслух.

Мой отец фыркнул. — Ты же знаешь, я единственный, кто остался с тобой. Твоя мать оставила тебя с носом. В этой ситуации я хороший парень.

Я был уверен, если ты доказываешь, что являешься хорошим парнем — ты побил собственный аргумент. Но я держал эти слова за своим плотно закрытым ртом, хотя моя челюсть ныла от того, что я сдерживал их.

— Ты мог хотя бы проявить немного благодарности, — сказал он.

Возмущение пылало глубоко внутри. Благодарить за то, что он остался и был родителем, так неохотно? Благодарить за то, что ненавидел меня и все о чем я напоминал ему?

Он вытянул руку в мою сторону. — Ключи.

Я уставился на него и его ладонь. — Что?

Он щелкнул пальцами. — Ключи. Ты же не думаешь, что после всего этого, получишь привилегию на машину, не правда ли?

Дымка ярости заволокла мое зрение. Он мог забрать ключи прежде, чем я спущусь вниз, но нет, хотел как щенка, ткнуть меня носом в созданный беспорядок.

Я сжал кулаки, и отец отодвинулся, внимательно глядя на меня, словно ожидая — или бросая вызов — что я кинусь на него.

Возникла одна ясная мысль. Стоп. Предостерегающий шепот, звучащий, как голос моей матери: Подумай об этом. Будь осторожен. Играй в игру и делай это правильно.

Я мог бы выиграть, если позволю этому перейти на физический уровень, но я должен проиграть. Моя привилегия на машину пропадет навсегда, и моя жизнь в этом доме станет на десять градусов жарче, чем в аду.

Так что… вопрос был в том, что мой отец ненавидел больше своей несовершенной семьи, выставленной на показ перед другими?

Меня осенило через секунду. Как одна из тех небольших шуточек. Что может быть хуже, чем один пример? Несколько примеров того, что ваша семья действительно несовершенна. Что навело меня на идею.

— Хорошо, — сказал я, еле выговорив слово. Я шагнул в сторону, зацепил ключи со стойки, и протянул их ему. — Тогда, мне нужно позвонить нескольким родителям.

Он схватил ключи и затем замешкался, с вытянутой рукой.

— Что? — с хмурым взглядом потребовал он.

— Во-первых, девушке, которую я подвожу в школу. Я сказал ее родителям, что буду подвозить ее до школы и обратно, в течение этой недели. В противном случае, ее некому будет подвести.

Мой отец открыл рот — то ли, чтобы запротестовать или чтобы, спросить ее имя, я не был уверен, но ждать не стал.

— Отцу Рейчел Джейкобс, — быстро сказал я.

Его рот захлопнулась.

Конечно, это сработает. Я заставил себя сохранить нейтральное выражение лица.

— Я пообещал Рейчел, что на ее вечеринке завтра вечером буду развозить ее гостей. Я думаю, некоторые выпьют во время вечеринки у костра, перед тем как прийти на ее вечеринку. — Как он хорошо знал, на вечеринке Рейчел будут выпивать спиртные напитки, хотя я был достаточно глуп, помахав этим флагом у него перед носом. — Ее отец настоял, чтобы на вечеринке были трезвые люди с машинами наготове, на всякий случай. — На самом деле, он никогда о таком не просил (хотя должен бы). Я сомневаюсь, что он знал о вечеринке.

Мой отец прищурился. — Я должен бы заставить тебя позвонить им и объяснить, почему ты подвел так много людей, из-за своего пренебрежения.

Я почувствовал первые проблески триумфа. Он сказал "должен". По его мнению, единственное, что хуже, необходимости ему звонить с объяснениями, это звонок, который должен буду сделать я, потому что он не мог контролировать мои слова. — Хорошо, — сказал я, стараясь говорить нейтрально.

Он громко разочаровано фыркнул и бросил ключи в меня.

Мне удалось поймать их, прежде чем они ударились о мое лицо.

— В субботу утром. Внедорожник вернется в гараж, и ты наказан. — Он строго указал пальцем на меня.

Я кивнул.

— И не смей совершить ошибку, думая, что выиграл этот раунд, Зейн. — Он вышел из кухни, по-видимому, чтобы подготовиться к работе.

Я не думаю, что выиграл что-то. Это было скорее временной отсрочкой наказания. И все же, это было чем-то большем, чем мои предыдущие попытки. Я не бросил ему вызов, но был близок к этому, чем когда-либо прежде.

Как ни странно, вспоминая разговор с Арианой прошлой ночью, об агрессивном поведение миссис Вандерхофф, я не мог не подумать о том, что Ариана, возможно, будет рада тому, что я сделал этим утром.

Хотя, не прямо сейчас. Сейчас она рассердится, потому, что я опаздывал. Я размышлял, сколько времени у нее уйдет на то, чтобы решить, что я не появлюсь. Наверное, не много. Она все еще не доверяет мне. Странность состояла в том, что я сильно хотел, чтобы она поверила мне.

В предвкушение, что мое хорошее настроение все же вернется, я схватил рюкзак и поспешил на улицу.

Глава 17 (Ариана)

Опаздывает на три минуты. Я ходила по тротуару, по паре бетонных квадратов на пересечение улиц Пайн и Рашмор. Хотя, три минуты не много для так называемого обычного человека, для кого-то вроде меня — это сокрушительный удар (при условии, что существуют похожие на меня). Я узнала это за годы наблюдений. Делая вывод из моих наблюдений, опоздание на три минуты не подразумевает даже извинений.

А лучше сказать, на пять минут…

Следующие несколько минут бежали с томительной медлительностью, но я чувствовала каждую секунду. Стоя здесь, на всеобщем обозрении, доступная для любопытного взгляда любого выглянувшего в свое окно или проезжающего мимо.

И все еще не следа Зейна. При приближении любой машины, я напрягалась, даже если машина ехала с другой стороны. И каждый раз, это не он.

Что-то изменилось? Прошлым вечером, близость между нами казалось естественной и легкой, несмотря на обстоятельства. Но оглядываясь назад, я не могу не задаться вопросом — не приняла ли я желаемое за действительность.

Может быть, мне понравился прошлый вечер больше, чем ему. Может быть, он сделал лучшее из того, что мог и подыграл мне. В теории, мы оба делали это не ради собственного развлечения.

Я не уловила ни одной очевидной лжи в его мыслях прошлым вечером — не то, чтобы я активно вслушивалась. Но люди, пытающиеся что-то скрыть, как правило, довольно громко думают об этом в своих мыслях, подозреваю, из-за того, что они пытались аккуратнее подбирать слова и действия. Кроме случаев, когда они обучены врать или делали это очень умело в течение долгого времени.

Я вздохнула. Все больше и больше, я понимала, что мой отец был прав. Подслушивание чужих мыслей даже близко не было заслугой ученых, которые работали с моим генетическим кодом, думая, что эта способность будет моим преимуществом.

Это приводит тебя к шатким и ненадежным выводам, и заставляет чувствовать, что ты знаешь что-то лучше, хотя это не так.

Хуже всего было не то, что Зейн опаздывал или возможно, даже не появится, а скорее то, что я почувствовала это. Моя грудь сжалась от разочарования, и странное ощущение жжения в моих глазах намекало на слезы.

Они указывали, что эта фальшивая ситуация несла в себе какое-то настоящее значение, достаточное, чтобы повлиять на меня, чего я не хотела или в чем не нуждалась. Особенно сегодня, когда я была сильно обеспокоена о том, что происходит с моим отцом, что он нашел (или не нашел) в GTX.

Я с трудом сглотнула и добавила еще один квадрат тротуара к моей ходьбе. Я не смогу — не могла — позволить этому случаю с Зейном задеть меня.

В 7-36 (и 30 секунд), согласно моему мобильному телефону, я начала идти в сторону школы. Ждать кого-то, кто опаздывал на семь минут (или вообще не собирается появляться) казалось особенной гранью безнадежности, пересекать которую я не хотела.

Я прошла пол квартала, когда внедорожник Зейна притормозил у обочины. И, не смотря, на свои внутренние недовольство на счет подслушивания мыслей и чувств, я почувствовала его раньше, чем увидела. Разочарование и беспокойство, исходившие от него были насыщенными и, казались, настоящими, насколько я могла сказать.

И все же, это не улучшало ситуацию, я пошла дальше.

Он опустил стекло с пассажирской стороны.

— Ариана, прости, — сказала он, запыхавшись, как будто он бежал вместо того, чтобы ехать. — Мой отец вел себя как задница, мне нужно было заправить машину, и я просто… опоздал.

Он беспомощно поднял руки.

Я посмотрела на него. — Ты не мог позвонить или написать смс? — Я махнула телефоном в его сторону.

— Я боялся, что ты все равно уйдешь, — он робко улыбнулся.

— Ты прав, — пробормотала я.

— Ладно, ты садишься? — спросил он.

Прежде чем я успела ответить, он припарковался, выбрался из машины и обошел внедорожник спереди. — Я принес завтрак.

Он поднял пакет с промасленными пятнами со знакомой золотой аркой.

Мой желудок тихо заурчал. Этим утром, я была не в состояние проглотить большую часть своего тоста с арахисовым маслом (четверг всего был днем тостов). Было слишком странно, есть завтрак в одиночестве.

Я подняла брови. — Ты успел купить еды?

Он примирительно поднял руки вверх, одной все еще сжимая пакет.

— Только пока заправлял бак, клянусь. В прошлый раз ты сказала, что забыла позавтракать. Я подумала, может быть, ты часто пропускаешь завтрак…

Я удивленно посмотрела на него. Я солгала, чтобы отвлечь Дженну, но он очевидно услышал. Прежде чем мы согласились на нашу небольшую договоренность.

— Ииииии, я подумал, что это смягчит твой гнев, за мое опоздание. — Он одарил меня кривоватой ухмылкой, которая перевернула все у меня внутри, из-за этого я начала напряжение разглядывать на его губы. У него был отличные губы. Образно говоря.

Несмотря на все мои усилия, я почувствовала, что сменила гнев на милость. Было трудно сопротивляться его искристости. — Это могло бы сработать с другими девушками… — начала я. Затем мой желудок заурчал громче. Я вздохнула. — И это, точно сработает со мной.

Он снова усмехнулся (став причиной того, что мое сердце сделало небольшое сальто, которое было анатомически невозможно для обоих видов, к которым я принадлежала) и открыл для меня дверь.

Я пересекла газон и села в машину, поставив рюкзак на пол. Он закрыл за мной дверь и побежал на другую сторону.

— Мы опоздаем в школу, — сказала я, когда он открыл свою дверь. Я не могла не заметить два бумажных стаканчика апельсинового сока в держателе для напитков, между нами, соломинки в обертке, всунуты между стаканчиками. Он действительно спланировал наш завтрак.

— Нет, нам просто нужно есть на ходу. — Он забрался на сидение и захлопнул дверь. Затем он поставил пакет на подлокотник между нами. — Я не знал, что тебе нравится, поэтому взял всего понемногу. — Он указал на пакет. — Бисквиты, буррито, бутерброды…

Я заглянула в пакет.

— Картофельные оладьи, — сказала я, заметив знакомую обертку, и схватила их. Моя одержимость жареным картофелем не ограничивалась французской картошкой фри. Божественно хрустящая оболочка с прекрасно мякотью внутри — ням. Мне нужно следить за тем, чтобы не перебрать углеводов вместо белков (потому что, я грохнусь в обморок, ох, где-то в районе четырех часов), но они были такими вкусными.

Зейн странно посмотрел на меня, пока заводил внедорожник.

— Очень хорошо, что я не претендую на них. Я мог бы лишиться пальцев

— Заткнись, — весело сказала я, с полным ртом картофельных оладий.

Он рассмеяться. — Ты не хочешь что-нибудь дать и мне?

Я нахмурилась и снова посмотрела внутрь пакета. Он был забит до краев. Он не шутил, говоря о разнообразие.

— Что именно?

— Определенно не картофельные оладьи.

Он одарил меня озорной улыбкой. — Без разницы. Мне все равно. Съем все что угодно.

Я копалась в пакете, пока не нашла буррито. Это казалось подходящей едой для парня.

Я протянула ему буррито.

Он поднял брови. — Может ты могла бы… немного помочь? — он склонил голову в сторону занятых рук на руле, его внимание сосредоточено на дороге.

— Ох. Конечно.

Я отогнула часть обертки, чтобы он мог начать есть, и протянула ему, наши пальцы соприкоснулись в процессе передачи буррито.

Я попыталась проигнорировать странный импульс от прикосновения, прошедший через меня.

— Спасибо, — сказал он.

Я развернула свою соломинку и просунула ее через крышку своего стаканчика. На секунду я замешкалась, и затем сделала тоже самое для Зейна. Почему нет?

Находится здесь с ним, казалось странным и интимным, не слишком близко, как вчера вечером. Чистый свежий аромат его шампуня и вкусный запах соли, жира и сиропа заполнили передние сидения. Низкий гул радио успокаивал, убаюкивал. Было уютно и приятно. Лучше чем есть в ресторане, или где-то еще.

— Как думаешь, на что будет похож сегодняшний день, — спросила я, скорее чтобы заполнить тишину и успокоить нервы, тревожное чувство, обосновавшееся у меня в животе.

Зейн откусил буррито, и кусочек яйца в сыре, дымящегося на прохладном воздухе, упал ему на подбородок. Он поморщился.

Ой. Я рефлекторно сочувственно поморщилась и нырнула в пакет за салфетками.

— Вот. — Не раздумывая, я потянулась, чтобы помочь, намереваясь стереть яйцо, это, в конце концов, было самым целесообразным решение. Но, в момент большого не понимания, Зейн попытался передать мне буррито и взять салфетку, в результате вышла путаница и слишком много рук двигались, не в том направление.

Я сразу отодвинулась. — Ох, прости. — Мое лицо горело. — Хочешь я, эм… — моя рука бесполезно взмахнула салфеткой. Конечно, он не хотел. Кто бы хотел, чтобы тот, кого ты не знаешь, приблизился к твоему лицу?

— Нет, давай, — сказал он. — Я определенно не могу накормить сам себя.

Я наклонилась и вытерла кусочек яйца и сыра, стараясь не закрыть ему линию обзора. Мы стали ближе, чем были прошлой ночью, и дневной свет сделал его более реальным.

Он хорошо пах. Действительно хорошо. Он так приятно пах, что мне захотелось уткнуться ему в шею.

Мое сердце билось слишком быстро, я поспешно вернулась на свое место, прежде чем сделать это и унизить себя. Да что со мной происходит?

Зейн прочистил горло.

— Так… сегодня. Скорее всего, в тысячный раз, как и вчера вечером, люди будут задавать вопросы. Особенно, если они смогу поймают кого-то из нас поодиночке. Ты должна быть готова к этому.

Я кивнула.

— Что я должна говорить?

— Говори… что мы просто вместе.

Я фыркнула.

— Никто не поверит в это.

Он пожал плечами.

— Они скорее будут заинтересованы, чем мы занимаемся сейчас, чем тем, как мы познакомились.

Простое слово "познакомились" заставило меня снова покраснеть.

Он съел последний кусок буррито и скомкал обертку. — Но, наверное, для нашей иллюзии будет лучше, если мы встретимся между уроками и пройдемся вместе, чтобы избежать таких ляпов…

Я нахмурилась. — У нас нет совместных уроков. Нам будет не по пути.

Он наградил меня кривой улыбкой — его зубы были такими белыми по сравнению с его загорелой кожей, и мое сердце-предатель совершило очередной невероятный скачок.

— Ты такой романтик.

Он сунул свою обертку под ноги и затем, быстро выпил сока.

— Давай еще. — Он кивнул в сторону пакета.

Я вытащила бутерброд, бумага стала липкая от сиропа.

Я отогнула обертку и протянула ему, стараясь не коснуться его пальцев. Мне не понравилось чувство замешательства от прикосновения к нему, одновременно желание и страх. Слишком много противоречивых данных для моего мозга, чтобы осмыслить.

— Спасибо, — сказал он.

Мы уже подъезжали к школе, и мне все еще нужно было повысить уровень белка в крови. У меня были с собой крекеры с арахисовым маслом на чрезвычайный случай, но он еще не настал, пока.

Я в последний раз, порылась в пакете и нашла яично-сырный бисквит. Этого вполне достаточно.

В течение нескольких минут мы ели в тишине, и я наблюдала, как здание школы появляется впереди. Оно выглядело не так, как вчера, более заостренно и внушительно.

Подумав о Ярмарке Развлечений, я должна была спросить, — Что насчет Рейчел? Чего мы должны ожидать от нее? Помимо того, что она будет пахнуть дешевым алоэ. — Это было подло, но я не смогла устоять.

Зейн покачал головой с печальной улыбкой. — Ты наслаждаешься этим.

— Может немного, — призналась я.

Он тяжело вздохнул. — Она написала мне смс прошлым вечером. Я сказал ей, что делаю то, о чем она меня просила. Но это не имеет значения. Она найдет способ принять ответные действия, наказать нас за то, что мы были там, когда в нее попал пирог. Она плохо переносит унижение. — Он затих. — Она не всегда была такой плохой.

— Ты уверен, что только она изменилась?

Он резко поднял голову, и мне захотелось взять свои слова назад.

— Я просто говорю, что она была злой, столько, сколько я ее знаю, а ты… ты другой. — Я искала способ объяснить. Я знала, что мама бросила его: все знали. Благодаря Дженне, я знала все детали. Согласно ходившим слухам, его мама ушла в день его рождения, после того, как побывала на выпуском его брата, за ночь до этого.

Добавьте к этому изображения его отца, кричащего на него, которые я получила из его головы, я не могла не задаться вопросом, не все ли это повлияло на теперешнюю версию Зейна. Новую и улучшенную. Ту, которая сейчас казалось, думает о себе, вместо того, чтобы слепо следовать за Рейчел.

— То, что я пытаюсь сказать, — аккуратно сказала я, — пару лет назад, ты бы подумал дважды, прежде чем сделать то, о чем она просит?

— Не знаю, — сказал он, сдержанным голосом, поворачивая на стоянку школы.

Что, как мы оба знали, означало, нет.

Он смял обертку от еды с чрезмерным усилием. — Они мои друзья, — сказал он.

— Я знаю. — Но я начала думать, что он заслуживал большего. Я не могла сказать этого, не без того, чтобы ткнуть в его защиту слишком острой палкой. По каким-то причинам, Рейчел и ее шайка представляли для него что-то важное, и он не собирался отпускать их.

Я пыталась придумать, как закончить этот разговоров или сменить тему, которую я не хотела начинать с самого начала, когда его лицо потемнело.

— И, возможно, некоторые люди меняются в худшую сторону, — сказал он, его губы плотно сжались.

Я проследила за его взглядом, не поняв, что он имел в виду. Мы стояли в линии машин, направляющихся в сторону парковки, где Зейн и его "друзья" собирались перед началом уроков.

Я первой заметила Рейчел, она прислонилась к своей машине, руки Трея обвили ее плечи. Близняшки были рядом, споря о шарфе, судя по тому, как одна выбивала его из рук другой, и затем другая пыталась вернуть его себе назад.

Но одна девушка стояла перед ними, спиной к нам, ее светлые волосы идеально завитые в локоны, подпрыгивали от ее восторженных движений руками, когда она говорила.

Я узнала эту деталь сразу же, хотя я даже не видела ее лица.

Дженна. Я вздохнула.

Дженна стала еще напряжение и держала дистанцию от Рейчел, как будто не была уверена, насколько близко она хочет подойти. Но все же она была там. На святой земле, среди круга друзей Рейчел.

Именно там, где Рейчел хотела видеть ее этим утром.

Не сложно было понять, что задумала Рейчел. Зная об (очевидной) влюбленности Дженны, она хотела, чтобы Дженна увидела меня рядом с Зейном. Но в этот раз мишенью была не Дженна. Мишенью была я. Рейчел знала, что это уничтожит нашу дружбу с Дженной. Или, чем бы ни было то, что осталось от этого, в любом случаи. Я поняла, что Рейчел добьется успеха, сведя нас таким образом.

— Черт побери. — Мои руки сжались в кулаки, ярость наполнила мою грудь. Зейн сказал, что Рейчел накажет нас за крем для бритья. Я просто никогда не думала, что она зайдет так далеко. Она не была такой жесткой; она была коварной. Это только доказывало, что было ошибкой переоценивать ее способности действовать, как нормальный, чувствующий человек, вместо привычек социопата.

— Я так понимаю, у тебя не было возможности рассказать обо всем Дженне, — устало сказал Зейн

Я сухо покачала головой. — Я пыталась. Она не разговаривает со мной. После вчерашнего, она думает, что если ее увидят со мной, это уменьшит ее шансы подружиться с Рейчел. И "Ох, эй, кстати, я понарошку встречаюсь с твоей давнишней влюбленностью" не очень подходящий материал для текста смски. — Я гадала, что Рейчел сказала Дженне, чтобы убедить Дженну, что для ее безопасно находиться в ее обществе, после вчерашнего инцидента в столовой. Дженна поверит в любую небылицу. Может быть, Рейчел убедила ее, что это было шуткой, которая вышла из-под контроля, дедовщина пошла наперекосяк. Или, может быть, она просто извинилась, что сложно было представить, но я могла поспорить, что Рейчел не позволит одному поддельному "Прости меня" встать на ее пути к большей и лучшей возможности сделать больно.

— Что будем делать? — спросил Зейн, удивив меня. Означает ли это, что он отменит все прямо сейчас, если я так скажу? Мы были в линии из трех машин, достаточно времени, чтобы перестроиться в другой ряд, и, ну…убежать.

Но нет, было поздно отступать. Даже если Дженна сама еще не видела нас вместе, она скоро обнаружит, что мы были на Ярмарке Развлечений прошлым вечером. Мы давно пересекли точку возврата.

— Мы должны пройти через это, — мрачно сказала я. Я не позволю Рейчел выиграть этот раунд.

— Ты уверена?

Мой взгляд встретился с взглядом Рейчел через лобовое стекло, и она одарила меня самодовольной улыбкой.

Да, давай посмотрим, как тебе понравится это. Никто не смеет играть со мной, поняла?

Как обычно, мысли Рейчел просачиваются через остальную часть белого шума и мое сопротивление децибелам, что могло стать причиной кровотечения в ушах.

Я вздрогнула.

Она думает, я глупая, пытается повернуть это против меня. Я покажу ей. Я не могу поверить, что Зейн не видит, что она замышляет отомстить мне. Разве что, он знает и ему все равно. Или же она ему очень сильно нравится. Улыбка Рейчел дрогнула, неуверенность прокатилась по ней.

О, боже мой. Теперь я поняла. Слухи были правдой. Рейчел была во власти нежных чувств, когда дело доходило до Зейна Брэдшоу.

Но я не могла останавливаться на этом, или даже взять время, чтобы это обдумать.

— Ариана? — привлек внимание Зейн, его голос звучал напряженно.

— Рейчел, в этот раз, не просто пытается учинить хаос. Она хочет проверить, блефуем ли мы, и для этого она использует Дженну, — сказала я. — Если мы сейчас отступим, с нами будет покончено. — Ненависть к ней кипела внутри меня. Я не могла сейчас отступить. Если я позволю Рейчел выиграть, это не принесет ничего хорошего, кроме того, что сделает наши жизни невыносимее. Не тогда, когда я была так близка к тому, чтобы восстановить контроль над своими силами.

Зейн неловко поерзал на своем сидение. — Ты же знаешь, я никогда не хотел… я хотел сказать, я пытался не делать ничего, чтобы дало Дженне…

— Не твоя вина, что ты, по всей видимости, неотразим, — сказала я, услышав лед в своих словах.

— Это не звучит, как комплимент, когда ты говоришь это вот так, — пробормотал он.

Он припарковался на противоположной стороне от переулка, подальше от Дженны, Рейчел и остальных, оставляя нам немного пространства. В дальнем конце нашего ряда, черный фургон с ярко красным логотипом GTX, возвышался над другими автомобилями. От его вида у меня перехватило дыхание. Вероятно, очередной техник заканчивал установку камер, но фургон послужил явным напоминанием того, что было поставлено на карту. Мы должны продолжить игру.

— Готова? — спросил Зейн, хватая свой рюкзак.

— Нет, — призналась я, но все равно открыла дверь.

Он встретил меня сзади внедорожника и протянул руку. Через секунду, я взяла ее, ощущая себя удивительно комфортно из-за прикосновения. Его хватка была теплой, твердой и знакомой. Я почувствовала себя более приземленный, касаясь его. Из-за этого люди держались за руки? Чтобы чувствовать себя менее одинокими?

Его большой палец проскользнул по тыльной стороне моей руки, одно обнадеживающие касание, и напряжение внутри меня растаяло. Да, это было ужасно, но я была здесь не одна.

Зейн молча повел нас вперед, что было небольшим облегчением. Было трудно просто сделать это, не говоря уже о том, чтобы взять на себя инициативу.

— Привет ребята, — сказал он. — Рейч. — Он кивнул Рейчел, которая даже не потрудилась скрыть свою триумфальную усмешку. Насколько глупой она меня считает?

— Зейн! — Дженна обернулась, кудри подпрыгнули, ее лицо немедленно засветилось. Смотря только на Зейн, поначалу она не заметила меня. Я наблюдала, как ее взгляд путешествует вниз по его руке, где наши руки были переплетены, и затем, резко посмотрела мне в лицо.

— Ариана? — смущенно спросила она.

Я смотрела, как она выпускает воздух, волнение и желание вытекает из нее, заменяясь неверием и болью.

Ох, Дженна. Я закусила губу.

— Что это? — она перевела взгляд с меня на Зейна и обратно. — Я не понимаю.

— Ух-ох. — Рейчел проскользила ближе, насколько можно проскользить по гравию на шпильках. — У нас тут любовный треугольник? — спросила она, ее голос наполнился подлым желанием развлечься.

— Я думаю, ты забываешь о еще одной стороне, — отрезала я, глядя на нее сверху вниз. Может быть, не мой лучший ответ, но я хотела, чтобы она знала, что я знаю о ее чувствах к Зейну.

Трей нахмурился. — Что это значит?

Краем глаза, я могла видеть такое же смущенное выражение на лице Зейна.

Но Рейчел поняла. Ее губы побелели по краям, ее совершенно нанесенной губной помады. Она двинулась в сторону своей машины с Треем, следовавшим за ней.

— Рейч, я не понял. О чем она говорила?

— Итак… — Дженна неуверенно подошла поближе, как будто мы были в центре того, что могло взорваться, если подойти слишком быстро.

— Это то, о чем ты говорила в сообщении? Это ты хотела, чтобы я игнорировала? — ее голос дрогнул, и я видела, как дрожало ее горло, пока она боролась с тем, чтобы не расплакаться.

Вина сковала мою грудь, но прежде чем я успела ответить, Дженна покачала головой. — Вы даже не знаете друг друга. И Ариана, ты ненавидишь таких парней.

Обиженный вздох прозвучал где-то рядом, вероятно, от одной из близняшек.

Я освободила свою руку из хватки Зейна, смутно осознавая, что сразу пожалела об этом, и подошла ближе к Дженне. Она выглядела так, будто готова была сорваться.

— Нам просто нужно поговорить об этом… — я замешкалась. Если бы мы были в другом месте, я могла бы попытаться ей все объяснить. Как бы я не доверяла Дженне, она была слепа, когда речь заходила о Рейчел.

Хотя это не имело значение: Дженна уже отступала, её лицо покраснело и заблестело от слез. — Нет.

— Дженна, — я последовала за ней.

Она подняла руки вверх. — Держись от меня подальше. Я не хочу разговаривать с тобой. Я даже не хочу больше видеть тебя. Ты такая уродина! — Последние слова она прокричала, убегая за здание.

Я вздрогнула, чувствуя, как ее слова, последовавшие за одобрительным хихиканьем Рейчел и ее друзей, впитываются в меня,

— Беги, Дженна, беги, — хихикая, сказала Рейчел, выйдя с телефоном в руках, чтобы сделать фотографию.

В этот раз мне не пришлось думать, не нужно было фокусироваться. Неожиданное покалывание силы сообщило о том, что барьер упал, и затем телефон Рейчел вылетел из ее руки, и столкнулся с боком ее машины.

— О, боже мой! — Она сразу же встала на колени, карабкаясь за ним. — Трей, ты идиот, в чем дело?

— Я не был рядом с тобой!

— Ты единственный, кто стоял рядом со мной!

Они продолжали спорить, но я не обращала внимания на них.

Я сделала это. Сделала еще один большой шаг в сторону восстановления контроля. Я не полностью вернула его, мне все еще была нужна Рейчел, чтобы вызвать то, что опускало барьер, но я была близка к этому. Однако триумф от момента, показался плоским и вычурным, как музыка с металлическим звучанием из плохих компьютерных колонок.

Какой смысл, гадала я, так упорно бороться, чтобы научиться защищать свою жизнь, если я уничтожу ее в процессе этой борьбы?

И чем я отличаюсь от Рейчел и компании ее злобного деда, если я делаю тоже, что и они? Лгу, чтобы получить то, чего я хочу, не переживаю из-за того, что кто-то пострадает в процессе этого.

Я допускала, что все было к лучшему, но так же, не собиралась обманывать себя теме же клише-оправданиями, которые использовал Доктор Джейкобс.

— Эй, — сказал Зейн, смотря на меня.

Я повернулась, чтобы увидеть, как он осторожно подошел, с обеспокоенным выражением на лице.

— С ней все будет в порядке, — сказал он. — Ты просто застала ее врасплох.

Я поморщилась. — Да, люди, как правило, скрывают свое истинное лицо.

Он вздохнул. — Ты слишком строга к себе. Не ты устроила это.

— Нет, — сказала я, — но я сделала это возможным.

И моему разуму, этого было более чем достаточно.

Глава 18 (Зейн)

Всю оставшуюся часть дня Арина была притихшей. Я отвечал за нас двоих, пристально смотрел на людей, подходящих к нам, и тянул Ариану за собой по коридору, чтобы избежать взглядов.

Как ни странно, это казалось, еще больше убедило людей, что мы по-настоящему защищаем сами себя от пристальных проверок и отвечаем на вопросы жеманно, но расплывчато. Под конец дня, большинство зрителей отступили, чтобы смотреть и перешептываться на безопасном расстоянии. И это были только самые большие сплетники. Остальные уже махнули рукой и занялись собственными делами. Даже Рейчел держалась на расстояние, только бросала удивленные взгляды через весь холл и присылала смски. Мой телефон вибрировала без остановки длинными злорадными сообщениями и различными инструкциями о том, как "держать Ариану на крючке".

Сейчас, после последнего звонка, когда большинство учеников уже ушли, Ариана прислонившись к шкафчику рядом со мной, ждала, когда я поменяю книг и схвачу свою домашнюю работу на вечер (хорошо хоть, не много). Выражение ее лица было одинаковым весь день, идеально ровным и бесстрастным. Она, возможно, была счастлива и скрывала это, или тихо страдала и скрывала это, было сложно сказать. Но я знал, что что-то, из этого, было скрыто под непроницаемой маской.

Я перестал запихивать учебник химии в шкафчик и посмотрел на нее. Ее лицо не выражало ничего нового, но ее руки, вокруг ремешка рюкзака, беспокойно двигались, ее пальцы играли с выбившейся ниткой. Наматывая ее вокруг указательного пальца, до тех пор, пока не становилось туго, и затем разматывала. Снова и снова.

— Ты точно в порядке? — мне было ненавистно слышать, как эти слова вырвались из моего рта. Я спрашивал ее об этом всего лишь раз десять, просто не знал, что еще можно сделать.

— В порядке. — Это было тем же, что она говорила последние десять раз, сейчас в 11 раз. Тем же плоским, бесстрастным, я-нахожусь-не-здесь голосом.

Я раздраженно фыркнул.

Это, казалось, вырвало ее из задумчивости. — Что? — спросила она, моргнув и посмотрев на меня, впервые за весь день.

— Ты не в порядке. Ты совершенно точно не в порядке.

Ее лоб наморщился.

— Что? — еще раз спросила она.

— Хорошо, — сказала я, с раздражением. — Ты не в порядке. Ты отвечаешь так, только, чтобы не говорить о том, что происходит.

— Зейн, — начала она, покачав головой.

— Я серьезно. Я, может быть, и не эксперт по Ариане Такер. — Пока еще нет, но я пытаюсь. — Но даже я знаю, что обычно ты находишься в более приподнятом настроении.

Она выглядела удивленной.

— Я даже знаю, что ты улыбаешься. Время от времени. — Обычно, во время поедания жареной картошки. Сегодня, во время обеда, единственное, что она ела с энтузиазмом это — французская картошка фри.

— Мы в этом вместе. Поговори со мной.

— Все в порядке.

Я склонился ближе к ней, хотя коридор опустел.

— Это из-за Дженны?

Она напряглась, и я увидел первые трещины в ее спокойствии.

— Я не хочу говорить об этом.

— Жаль, — весело сказал я. — Я не хотел говорить о Рейчел этим утром, но ты не оставила мне выбора. — Я захлопнул свой шкафчик.

Она закатила глаза.

— Ты не особо много сказал.

Я повесил рюкзак на плечо и вытащил ключи от машины из кармана.

— Это не моя любимая тема разговора. Давай, пошли.

Она выпрямилась, выглядя более оживленной и заинтересованной, чем была в течение всего дня, и последовала за мной в холл.

— Ты так и не сказал, что она сделала, чтобы тебя так разозлить.

— Так не пойдет, — я покачал головой. — Мы не говорим обо мне. Мы говорим о тебе. — Я протиснулся через дверь на парковку и отступил назад, держа дверь открытой для нее.

Она переступила порог и повернулась лицом ко мне. — Вообще-то, мы не говорили обо мне, — поправила она. — Мы говорили о тебе, и ты попытался перевести тему на меня, когда я слишком заинтересовалась…

— Ты испытываешь чувство вины. Из-за Дженны, — сказал я, направившись в сторону машины.

Она промолчала.

Я вздохнул. — Я не дурак, Ариана. Я видела тебя этим утром. Если бы Рейчел была гранатой, а ты смогла бы прикрыть собой Дженну, чтобы спасти ее, ты бы так и сделала.

— Очень интересное сравнение. Рейчел — граната, — пробормотала она.

— Но тебе не за что винить себя, — я ненавидел видеть ее такой, закрытой и безразличной. Она опять стала загадочной девушкой, которую я не знал и не мог узнать, вместо той, которая смеялась над дурацкими историями и цитатами из Звездных Войн.

— Потому, что это не по настоящему, я знаю. — Сказала она.

— Нет, — твердо сказал я. — Но тебе не за что винить себя, потому что ты ничего не отобрала у нее. У меня нет никаких чувств по отношению к Дженне. Никогда не было. В этой ситуация у меня не было права голоса? — спросил я, пытаясь подразнить ее.

— Нет, — сказала она с невеселой улыбкой.

Я вздохнул и отпер внедорожник. Ариана добралась до своей двери, прежде чем я подошел и открыл ее для нее, и послала мне вызывающий взгляд.

Я поднял руки в знак капитуляции и направился на свою сторону.

Внутри душного салона, по-прежнему, смутно пахнущего завтраком, я бросил рюкзак на заднее сидение и завел двигатель, включив кондиционер на полную мощность.

Ариана, казалось, спокойно переносила жару, спокойно сидела, уже пристегнутая ремнем безопасности, с рюкзаком у ног.

— В отличие от некоторых людей, — сказала она, так тихо, что я еле смог расслышать, — у меня нет возможности менять друзей, как перчатки.

Я протянул руку, выключить вентилятор, чтобы ее слова не терялись в его шуме, побаиваясь, что тишина может спугнуть ее.

— И прежде, чем ты что-то скажешь, я не жалею себя… — она вздохнула. — Просто, Дженна понимает меня или понимала. Она никогда не задавала лишних вопросов или не пыталась влезть в мою личную жизнь…

Я недоверчиво рассмеялся. — Итак, другими словами, вы были друзьями до тех пор, пока ее внимание было сосредоточено только на ней.

— Все было совсем не так. Она не такая, — настояла Ариана.

— В самом деле? Потому что, те люди, с которыми ты дружишь, должны тебя знать. И должен ли я напомнить тебе, что именно она перестала разговаривать с тобой, потому что думала, что это поможет ей сблизиться с Рейчел? — спросил я, испытывая отвращение. — Слушай, я не знаю Дженну так же, как знаешь ее ты, но я видел ее в действии. Она бы переехал тебя грузовиком, если бы подумала, что это привлечет к ней внимание Рейчел. И ты заслуживаешь друзей лучше, чем она. — Слова сорвались, прежде чем я успел остановить их, морщась в ожидание ее реакции, мне захотелось взять их назад. Я едва знал ее, кто я такой, чтобы утверждать чего она заслуживает?

Но она не задохнулась от ярости и не бросила ответ с каким-нибудь резким замечанием. Она странно рассмеялась. — Я подумала о тебе то же самое, сегодня утром, когда ты рассказывал о Рейчел.

Ее взгляд встретился с моим взглядом, и густая наэлектризованная тишина упала между нами.

Она прикусила губу, я заметил, что она делает так, когда нервничает или её охватывает неуверенность, и меня неожиданно захлестнуло желание прикоснуться к ее губам, что бы она перестала причинять себе вред, пусть даже такой не значительный, и поцеловать ее.

Но прежде чем я успел пошевелиться, она разорвала зрительный контакт и перевела взгляд на окно.

Упущенная возможность вызвала большее сожалений, чем я мог себе представить. Я нахмурился. Что происходит? Я начал это, чтобы избавиться от внимания Рейчел и, возможно, чтобы удовлетворить свое любопытство о странной девушке из математического класса. Как это могло зайти так далеко?

Нажав на газ, я выехал с почти опустевшей парковки и направился в сторону пересечения улиц, где, как я знал, Ариана попросит, высадил ее.

Тишина, в этот раз неловкая, стояла на протяжении нескольких кварталов.

— Кстати говоря, о чувствах к тебе… Дженны, я имею в виду, — неожиданно сказала она, ее лицо покраснело. — Мне было интересно, зачем Рейчел лезет во все эти сложности.

— Разве не достаточно, природной любви к неразберихе и усложнению жизни других людей?

— Нет, не совсем…

Мне потребовалась секунда, чтобы соединить точки между первой частью ее предложение и последней. Чувства Рейчел к тебе…

— Рейчел? — рассмеялся я. — Нет.

— Ох, да ладно тебе, разве ты не задумывался, почему она с такой решительность вовлекла тебя во все это? — Она развернулась ко мне на своем сидение, воодушевленная темой разговора, чем-то о чем, очевидно, она думала в течение некоторого времени. Я начал задаваться вопросом, если ли что-то о чем Ариана не раздумывает часами или днями напролет, прежде чем сказать об этом. — Если бы она хотела наказать меня, есть более простые способы.

Я кивнул, выстукивая неловкий ритм на руле. — Вот почему то, что она предложила, не имеет смысла. Если она была… влюблена в меня. — Боже, я едва мог произнести это. — Она бы не заставила меня притвориться, чтобы втянуть кого-то еще в одну из ее игр.

— Ты не думаешь об этом, так же как она, — сказала Ариана. — Если она может заставить тебя делать то, что она хочет, это означает, что ты ее.

— У нее для этого уже есть Трей, — указал я.

— Именно, он не сложная задача, поэтому это ничего не значит для нее. Но с тобой, — она склонила голову набок, глядя на меня задумчиво, — Она знает, ты не так горазд, прыгнуть и это сводит ее с ума. Она хочет, чтобы ты хотел ее.

Я вернулся назад к моменту, когда Рейчел поцеловала меня в ту ночь, прямо на глазах у Трея. — Это неправильно. — Но так похоже на нее, не ту часть ее, которую я знал, о которой, возможно, другие не подозревали. — Откуда ты знаешь? То, что думает Рейчел, я имею в виду?

Ариана замешкалась. — Я понимаю, как она думает. Может быть, я больше похоже на нее, чем мне хотелось бы.

Я знал, она опять винила себя за ситуацию с Дженной. — Нет. Ты не похожа на Рейчел. — Я остановился, пытаясь решить, хочу ли я идти туда, куда направляюсь. — Я не говорил об этом, ни с кем. — Но затем слова вылетели, звуча громко и неловко. — Я уверен, ты знаешь о моей маме.

— Я знаю, что говорят люди, — аккуратно ответила Ариана.

— Моими любимыми являются предположения о Уингейтсткой программе защиты и побеге с каким-то богатым парне, с которым она познакомилась в интернете, — сказал я.

Ариана напряглась, я знал, она слышала оба этих слуха.

Я сосредоточил свое внимание на дороге и заставил себя говорить дальше. — Я думаю, все проще. Мой отец сволочь, и она просто не смогла больше его выносить. И, в отличие от Квинна, я был недостаточно важной причиной, чтобы остаться.

Ариана издала тихий вздох, полный сочувствуя и удивления, но она не прервала.

Что было хорошо, потому что это было труднее сказать, чем я думал, хотя так много времени прошло с того момента. Я откашлялся. — Так или иначе, однажды ночью, в прошлом годы. Я был на вечеринки у Рейчел, и я выпивал. Хорошо, я был пьян. — С сожалением признался я. — И вечеринка была безумной, так что я пытался найти тихий угол, который еще не был полон разбитых вещей или покрыт рвотой, ты же понимаешь?

Краем глаза, я увидел, как она кивнула, хотя я был уверен, что она никогда не бывала не на одной из таких вечеринок.

— И я нашел Рейчел в кабинете ее отца, и она плакала, — я затормозил на углу Пайн и Рашмор и припарковался.

— Если это закончится тем, как вы с Рейчел занимаетесь сексом, ты можешь остановиться прямо сейчас, — с отвращением сказала Ариана, положив руку на дверь. — Такие слухи тоже ходили.

Она с вызовом приподняла брови на меня.

— Это не произошло, — сказал я.

Она медленно кивнула, как будто с облегчением.

— В общем, она начала рассказывать мне о вещах, о которых она никогда даже не намекала раньше, а мы с ней были друзьями целую вечность. Ее мать находилась в своего рода, полу-стационарном спа/реабилитационном заведение в Калифорнии. И у нее проблемы с психикой, а не только алкоголь или таблетки. Ее отец постоянно отсутствует, разъезжает по миру от имени GTX, пожимает руки и выслушивает болтовню. Ее дед единственный, кто заботится о ней, и он всегда занят на работе.

Рядом со мной, Ариана напряглась.

— Я не рассказываю тебе это, чтобы оправдать ее, — быстро сказал я. — Просто стараюсь показать тебе, о чем мы говорили.

Казалось, Ариана расслабилась.

Я откинулся на спинку своего сидения, очерчивая пальцами линии эмблемы в центре руля. — В общем… она была расстроена, и я был пьян, и вдруг показалось хорошей идей поговорить о моей маме. Как она ушла и не сказала куда собралась. Я имею в виду, забыла рассказать моему отцу, но как насчет меня? И осталась на выпускной вечеринке Квинна на одну ночь, но не для моего дня рождения, на следующий день? — Я медленно вдохнул и заставил себя улыбнуться. — Этого достаточно, чтобы у тебя появились комплексы, ты же понимаешь?

Я осмелился быстро взглянуть на Ариану, чтобы обнаружить, что она пристально смотрит на меня.

— В общем, мы, ух… в конце концов, эм, утешили друг друга. — Дело не дошло до секса или даже близко к тому, но я был не заинтересован вдаваться в детали о том, чем это было или чем не было. — Потом, кто-то установил двух литровую бомбу на заднем дворе и все разбежались, и мы никогда больше не говорили об этом, только согласились, что этого не было. До вчерашнего утра, когда Трей появился перед моим домом, пытаясь уговорить меня продолжить план Рейчел, хотя он знал, что я запутался и стал другим, после ухода моей мамы, винил себя, и это было не моей виной… бла, бла, бла. — Я сделал глубокий вздох. — Он никогда бы не пришел со всем этим по своей воле. Трей и я никогда не говорили о такого рода вещах. И я не хотел разговаривать об этом или не хотел, чтобы другие говорили об этом. Большинство из этого, наконец, улеглось. Но я знал, если я продолжу отказывать Рейчел, вдруг снова стану бедным, запутавшимся Зейном…

— Ох, — Ариана быстро вздохнула. — Она использовала то, что ты рассказал ей против тебя. Вынудила Трея манипулировать тобой. Вот что разозлило тебя. — Ее глаза были такими яркими, и я понял, что она была готова расплакаться. Из-за меня.

— Вот почему я знаю, что ты не похожа на нее.

Она выпрямилась. — Она не должна была делать этого. — Её голос прозвучал жестче, как будто она хотела защитить меня, выступить против Рейчел, волна теплоты и неожиданной благодарности затопила меня. — Я бы…

Я не дал ей договорить. Я перегнулся через подлокотник между нами и поцеловал ее, легко прикоснувшись своими губами к ее губам. На вкус, как вода.

Ее губы были мягкими, и я почувствовал, что она замерла от удивления.

Мое сердце колотилось (смешно, от обычного поцелуя, о да), я сразу отстранился. — Ты в порядке?

Через секунду она кивнула, ее глаза были, так широко распахнуты, что я мог видеть края ее контактных линз, и часть моего разума отметила, что видимо это был ее первый поцелуй. Ее отец был очень строгим. И я никогда не видел ее разговаривающей с другим парнем.

Я был польщен. Я должен буду двигаться медленнее и убедиться, что у нее будет время, и возможность сказать нет, это было одним из моим правил. Хоть большую часть времени, в последние месяцы, во время различных случайных перепихонов на вечеринках, я был единственным, кто отказывался или действовал медленно. Иногда девушки становились агрессивными, особенно после стаканчика или трех Джелли-О.

Я снова поцеловал Ариану, и в этот раз она склонила свое лицо к моему, отвечая на поцелуй. И это так возбуждало; волна жара прошла через меня. У меня начнутся проблемы, если это продлится слишком долго, как бы невинно это не выглядело.

Ее руки, по началу, были прохладными и напряженными, обвивали мою шею, а затем стали двигаться с большей уверенностью по моим плечам и волосам.

Протянув ладонь, чтобы коснуться ее, я почувствовал ее нежные кости под мягкой кожей, она никогда не казалось хрупкой или маленькой, кроме моментов, когда я касался ее. Ее характер делал ее больше, более внушительной.

Я проскользнул рукой под ее волосы, которые были тяжелыми и мягкими, и сохраняли тепло ее тела, заставляя меня хотеть коснуться ее. Я наклонил ее подбородок чуть сильнее и прикусил ее губы, она вздохнула, ее руки сильнее сжали мой воротник.

Боже. Эта маленькая игра, в которую мы играем, больше не казалась игрой.

Глава 19 (Ариана)

Часть моего разума была занята размышлениями о своеобразном повороте реальности, который привел к тому, что Зейн Брэдшоу поцеловал меня. И я ответила на поцелуй.

Но остальная часть меня просто чувствовала. Сосредоточившись на ощущениях, которые отодвинули все прочие. Его язык был у меня во рту, и это не казалось странным. Совсем не казалось. И когда я собралась с силами и ответила ему тем же, его руки сжали меня. Ему понравилось. От мысли, что я заставила его так реагировать, я затрепетала. Это было такое пьянящее чувство власти и уязвимости. Настолько, насколько я хотела заставить его чувствовать себя хорошо, настолько я знала, что он хотел того же самого для меня.

Его подбородок был грубоват из-за щетины и от него так хорошо пахло. В моем мозгу щелкнул выключатель. Я вдруг захотела быть ближе. Я слепо расстегнула ремень безопасности. Закончилось тем, что ремень отскочил и ударил по нашим лицам, Зейн рассмеялся.

— Осторожно, — сказал он в мои губы. Он прервал наш поцелуй на время, чтобы засунуть ремень обратно между нами. Он убрался с громким стуком, а затем я подвинулась, подтянув ноги на сидение, чтобы можно было встать на колени, а не сидеть, так я могла быть гораздо ближе к нему.

Он в благодарность за это обвил руками мою талию, притянув, как можно ближе к себе, насколько это возможно из-за подлокотника между нами. Я чувствовала тепло его груди рядом с собой и то, как его дыхание участилось, так же как и у меня. И я хотела большего.

Будто читая мои мысли, он засунул свою руку мне под рубашку и положил ладонь на спину, и я перестала дышать от ощущения его пальцев на своей обнаженной коже. Он прочертил причудливые узоры, скользя по бюстгальтеру и выше.

Я прокляла подлокотник, разделяющий нас, хотя я не была полностью уверена в том, что бы сделала, если бы смогла перебраться на другую сторону.

Затем его шаловливые пальцы достигли края пластыря на моей правой лопатке, и он замер.

Мощная волна шока прошла сквозь меня. Я забыла о пластыре. Как я могла забыть о нем?

Я отстранилась от него, тяжело дыша.

— Прости, — он опустил руки мне на талию.

— Нет, все в порядке. Это… ничего — Кроме очень яркого напоминания о том, кем я была и почему я не должна — не могла — быть с ним. Или с кем-то другим.

Он замешкался, затем спросил. — Это из прошлого? Из-за твоего лечения?

Секунда ушла на то, чтобы понять, о чем он говорил. Экспериментальное лечение, которое якобы спасло мою жизнь, прямо перед тем, как я переехала жить к своему отцу. — Вроде того. Можем мы… не говорить об этом?

Он кивает и убирает руки с моей талии. — Конечно.

Разочарование прошло сквозь меня. Ты знаешь, как убить момент, Ариана. Но что еще мне оставалось? Я не могла объяснить, и на данный момент, казалось, он удовлетворен, моим нежеланием отвечать на вопросы, как долго это продлиться? Это напомнило мне об истории призрака, которую я услышала, будучи ребенком, во время обеда в начальной школе. О женщине с красной лентой вокруг горла. Она вышла замуж за мужчину, который любил ее, но он не мог перестать задавать вопросы о ленте вокруг ее горла, даже после того, как она попросила его не спрашивать. Однажды ночью, пока она спала, любопытство овладело им. Он стянул ленту и ее голова отвалилась.

У нас будет не так драматично, но если Зейн получит представление о том, что было под пластырем, я буду осуждена.

— Мне нужно идти. — Я опустила свои ноги на пол и нащупала ручку двери.

— Ариана.

Я взглянула на него. Его губы покраснели от поцелуев, и все чего я хотела, это снова поцеловать его. Я поймала себя на том, что наклоняюсь к нему и не могу остановиться.

Он наклонился мне навстречу. — Ты в порядке? — прошептал он в губы.

Я кивнула. — Я в порядке. — Кроме той части, где я желала снова ощутить его губы на своих губах.

Да, я была неподражаема.

В глазах защипало от слез, и я отклонилась, чтобы поднять свой рюкзак, прежде чем он увидит.

— Значит, увидимся сегодня вечером? — спросил он, все еще находясь очень близко.

Я быстро моргнула. — Что?

— На игре? — подсказал он.

Я заставила свой зацелованный мозг думать. — Ох, точно. — Студенческая показательная игра была сегодняшним событием Недели Костра. Еще одно мероприятие, которое пара Зейн-и-Ариана должны посетить. Но была проблема. Мой отец. Сегодня он будет дома, после отработки двойной смены прошлой ночью. — Я не знаю.

Я бы могла соврать своему отцу и сказать, что у меня мероприятие в школе, на котором я обязана присутствовать. Он не будет задавать вопросов. У него нет причин сомневаться во мне. Потому что я никогда не врала ему раньше. Честность часть сделки, когда кто-то ставит свою жизнь на кон ради тебя.

Чувство вины навалилось на меня, и я замешкалась.

— Пожалуйста? — Зейн одарил мне улыбкой, которая прошла сквозь меня вплоть до самых кончиков пальцев ног. — Я обещаю, тебе будет весело.

Как я должна устоять против этого?

Помнишь, что это не твоя жизнь? Ворчащий голос заговорил в голове.

— Я постараюсь, — сказала я, чувствую себя ужасно. Я даже не была уверена, кому вру, Зейну или самой себе? — Я пришлю тебе смс.

Я открыла дверь, но прежде чем успела выскользнуть, Зейн коснулся моей руки.

— Ты точно в порядке? — Его лоб нахмурился и его серо-голубые глаза нашли мои.

Я кивнула. — В полном. Увидимся позже. — Сказала я, боясь сказать что-то из-за растущего комка в горле.

Я быстро выбралась из внедорожника, закрыла дверь, и помахала на прощание.

Я начала идти, но Зейн уехал не сразу. Я завернула за угол и пошла дальше, выйдя за линию его обзора, сразу услышала рев двигателя. Если бы я позволила ему, он бы притормозил около моей подъездной дорожке и ждал, пока я не окажусь в доме, и закрою за собой дверь. Он был… милым. Как будто тех, кто преследует меня, можно остановить с помощью простого засова.

Я закрыла глаза на мгновение. Ох, Боже, что, черт возьми, я делаю? Это было безумием.

Из всех Правил, созданных моим отцом, были те, которые буквально постоянно висели у меня перед глазами. " Никогда никому не доверяй". " Помни, они всегда ищут".

Редко когда одно или сразу оба Правила не занимали часть моих мыслей. Даже " Не ввязывайся" и " Не высовывайся" появлялись реже.

Но " Не влюбляйся", казалось, всегда звучало, как что-то не имеющее смысла.

Так же как, указание убедиться, что у тебя много чистых носков, на случай инопланетного вторжения. Хороший совет, но, наверное, бесполезный.

Хорошо, может, это было не лучшим сравнением, принимая во внимания, кем и чем я являюсь, но вы поняли суть.

Суть в том, что из всех Правил, которые я нарушила или могла нарушить, № 5 было единственным Правилом, о котором я едва задумывалась. Оно никогда не казалось важным.

Но сейчас, Правило № 5 кричало в моей голове, заглавными буквами и мигало неоновыми огнями, как последнее правило, которое я еще не нарушила и которому грозила серьезная опасность присоединиться к другим Правилам, разбившимся о пол. Больше всего меня пугало то, что я хочу нарушить это Правило.

Я вспомнила ощущение от руки Зейна на своей коже и задрожала, поперхнувшись застрявшим в горле воздухом.

Я покачала головой и пошла дальше. Не будь смешной. Это искусственная близость, порожденная вынужденной ситуацией и слоями лжи.

Только близость не казалось искусственной. С моей стороны или с его. Я нравилась ему, он был заинтригован мной. Этого должно было хватить, чтобы заставить меня бежать в противоположном направлении, но после стольких лет, в течение которых, я оставалась невидимой, было приятно оказаться в центре внимания. Быть замеченной. Неожиданное тепло прошло через меня, заставив почувствовать себя более живой, чем я предполагала.

Еще больше причин, чтобы прямо сейчас остановиться. У этого нет будущего. И ты знаешь об этом.

Это было правдой. Было слишком опасно, для обоих — Зейна и меня, продолжать сближаться, особенно, если GTX продолжают подбираться ближе. Так что, завтра вечером, после окончания вечеринки Рейчел, наши "отношения" закончатся. Должны закончиться. И, если Зейн не закончит их, это сделаю я.

Мысль, которая должна была принести облегчение, наполнила мои глаза слезами.

Не честно. Я была хорошей. Я провела последние десять лет, избегая дружбы с кем бы то ни было, обычно без особых проблем. И сейчас, впервые, я на самом деле хотела кого-то в своей жизни, достаточно сильно, чтобы рискнуть, но это было невозможно, самое неудачно время для этого.

Я стерла непрошеную слезу тыльной стороной ладони, ненавижу то, как мои контактные линзы помутнели. Ненавижу, что должна носить их. Ненавижу, что GTX существует. Ненавижу то, кем я явлюсь.

Потому, что все сводится к этому. Эта боль была просто ценой игры, ценой того, чтобы быть мною. Игрушкой в чужих руках.

И это отстой.

Моим единственным утешение было то, что следующие 24 часа я проведу с Зейном; скудный приз, если задуматься над этим. Но это все что у меня было.

Так что на данный момент я разобью Правило № 5 на миллион кусочков, и когда это закончится, гигантская кнопка "начать все сначала" будет нажата, я уйду с воспоминаниями. Это было лучшее из того, что я могла сделать, единственным, что я могла сделать.

Сделав глубокий вдох, который ничем не облегчил боль в груди, я пошла по тротуару к своему дому и сунула ключ в замок, как можно тише.

Странность заключала в том что, если мой отец спал, шума из-за открывающейся двери будет не достаточно, чтобы его разбудить, но я не хотела рисковать. Не сейчас, когда я, скорее всего, увижу его, разрыдаюсь и расскажу ему обо всем. Лучше держаться подальше, пока я не смогу взять свои глупые чувства под контроль. (Жизнь стала бы гораздо проще, не будь их; они всегда являются причиной появления проблем).

Но, как только я пересекла порог, я знала, будет невозможно избежать встречи с ним. Бурлящая масса сложных эмоций — разочарования, страха, ярости, лилась откуда-то из задней части дома. Скорее всего, из кухни.

Я остановилась, в шоке. Я редко улавливала что-то от отца, и так сильно почувствовать его эмоции, означало, что ему было сложно удержать их под контролем. Плохо.

Остатки моей грусти стерлись потоком нервозности. Что-то определенно было не в порядке. Это не могло быть чем-то отдаленно хорошим, чтобы вызвать такую реакцию, но и не таким плохим, чтобы он хотел, чтобы я убралась из дома.

Ставлю на то, что прошлой ночью на Ярмарке Развлечений, кто-то узнал тебя или услышал твое имя.

Я поморщилась. Все это наводило на мысль, что кто-то упомянул моему отцу о том, что его "дочь" была там.

Я заперла дверь, затем заставила себя двигаться в сторону кухни, в манере, которая не раскроет, что большая часть моих мыслей была занята создание серии правдоподобных выдумок, чтобы ответить на любой вопрос… Посетить Ярмарку было школьным заданием… Нет, я не с кем не держалась за руки… Лампочки? Нет, я не заметила…

От идеи о том, чтобы соврать отцу, мой желудок скрутило, но сказать правду, было не вариантом. Он заставит меня все прекратить.

Но как только я вошла в кухню, стало сразу ясно, что все было гораздо хуже, чем я предполагала.

Во-первых, мой отец сидел за столом, все еще одетый в свою помятую форму, что означало, он не ложился спать, хотя он был на ногах больше суток.

Во-вторых, несколько дюймов скотча в стакане, были в его правой руке, рядом с почти пустой бутылкой.

В-третьих, и это самое важное, ноутбук стоял открытым на столе, окруженный беспорядочным слоем зернистых черно-белых фотографий. У меня ушла секунда, на то чтобы узнать, где они были сделаны, фотографии с камер наблюдения. Время и дата увеличены внизу фотографии.

И было только одно место с камерами, которое могло вызвать у отца такую реакцию. Недавно установленные камеры в школе.

Ох, нет. Я застыла в дверях, думая обо всех тех вещах, которые он мог увидеть. Глупо, мне никогда не приходило в голову, что он попробует просмотреть одну из них. У GTX были команды наблюдения (в основном, административные бездельники) специально обученные для этой цели — найти меня, и он не был в их команде.

И, ох, слава Богу, они никогда не задумывались о том, чтобы взять моего отца в эту команду. Что насчет GTX?

Мое сердце екнуло. Они увидели, что я сделала с пирогами из крема для бритья на Ярмарке Развлечений? Я думала, что была достаточно хорошо скрыта в толпе. Но может быть, и нет.

— Ты собираешь просто стоять там? — спросил мой отец.

Я тяжело сглотнула, мой язык прилип к гортани, моего мучительно пересохшего рта. — GTX знают? Они видели… — я подыскивала слова.

— Я изъял отснятый материал, — сказал он. — Тебе повезло, что я решил не спускать глаз с этого.

Я привалилась к дверному проему с облегчением, и мой отец посмотрел на меня.

— Как ты можешь быть такой безрассудной? — потребовал он.

— Это не то, что ты думаешь, — быстро сказала я. Что было ошибкой. Никто первым не переходит к обороне. Я знала это. Но я была напугана.

— И ты, конечно, знаешь, о чем я думаю.

Я вздрогнула. Он был спокоен, даже близко не был к тому, чтобы закричать, что успокаивало и пугало. Лучше бы он накричал на меня. Тогда бы его внешнее состояние совпала с внутренним. Я сильнее толкнула барьер, чтобы заблокировать шум, исходящий от него.

— Нет. Ты же знаешь, я не могу слышать твои… — я тяжело сглотнула. — Я использовала это, как оборот речи, коллоквиализм 12…

— И что это такое? Еще больше коллоквиализма? — Он толкнул фотографию через стол и, не имея препятствия на своем пути, она приземлилась, лицевой стороной вверх, на линолеум с резким шлепком.

Угол был странным, снято свысока, так что у меня ушло мгновение, чтобы понять, что я увидела. Толпа людей, такая расплывчатая, что было нелегко разглядеть лица, но кабинки по обе стороны от прохода были четко видны. Ярмарка Развлечений. И там, в центре всего это, высокий парень в клетчатой рубашке смеялся. Рядом с ним, невысокая девушка, чьи волосы выглядели такими тусклыми, что казались белыми в сфере серого и черного. Она тоже выглядела счастливой.

— Почему ты не сказала мне? — Сказал мой отец измотанно. — Ариана, это небезопасно. Вот поэтому существуют Правила.

— Я могу объяснить. — Хотя, я не могла, не все. И я снова защищалась, черт. Так я никогда не выиграю.

— Я ввел для тебя Правила, из-за очень особой причины, и ты знаешь…

— Это было не настоящим свиданием, — сказала я. — Я использовала его, чтобы ближе подобраться к Рейчел Джейкобс. Видишь? — Я подошла к столу и пролистала фотографии, пока не нашла одну, на которой была Рейчел, стоявшая напротив нас, и тянувшая Зейна за руку.

Я протянула ее своему отцу.

— Когда, я нахожусь рядом с ней, барьер в моем разуме опускается. Вчера в столовой, она наезжала на Дженну…

Мой отец вздохнул. — Ариана.

— Просто послушай! Она наезжала на Дженну, и энергия начала выходить из-под контроля, но я остановила ее. Прошлой ночью, она делала больно Зейну…

— Зейну? — спросил он, нахмурившись.

Ух-ох. Я съежилась внутри, прежде чем ответить. — Брэдшоу.

Его выражение лица потемнело. — Сын шерифа? Это сын шерифа? — Его голос стал громче.

Я проигнорировала его; Я была в ударе. — Мигали лампочки и все такое, но мне удалось послать силу в те пироги из крема для бритья, вместо этого. Я контролировала это. — Я пролистала больше фотографии и опустила ту, на которой Рейчел покрыта белой массой.

Я продолжила, прежде чем он смог меня прервать. — И этим утром, я выбила телефон из рук Рейчел. Мне даже не пришлось прикладывать слишком много сил.

Он выпрямился в кресле, его взгляд стал острее. — Ты говоришь, что ты сделала это? Ты вернула себе контроль?

Я замешкалась. — Не так…

Он передвинул бокал через стол ко мне и кивнул в его сторону. — Покажи мне, — приказал он. — Передвинь это.

Я подумала о том, чтобы попытаться, но это будет обычной демонстрацией. Я уже могла чувствовать, когда барьер падал. И прямо сейчас, он стоял на место.

Я сделала глубокий вздох. — Я не могу. — Призналась я. — Пока не могу. Мне все еще нужно, чтобы Рейчел находилась рядом со мной, чтобы, я не знаю… вызвать это. Она ключ, но я так близка…

Его губы сжались. — Это не она. Это ты. Это всегда была только ты, в твоей голове, твой блок. Условия, которые ты установила, чтобы опускать его. Это кодовый замок, который ты установила.

Я посмотрела на него, пораженная глубиной разочарования в его голосе.

Он вздохнул. — Есть схема твоих силовых всплесков. Я не был уверен в этом раньше, но сейчас это довольно ясно. Когда кто-то страдает от рук более сильного человека, твой блок исчезает. И, когда дело доходит до Рейчел, — он указал на ноутбук и фотографии. — Ты отождествляешь себя с ее жертвами. Вероятно, потому, что ты установила стену, чтобы защитить себя от Доктора Джейкобса. Ты не будешь защищать себя, но твое подсознание не позволит страдать другим, если ты можешь сделать что-то с этим.

Я моргнула. Я никогда не думала об этом в таком ключе. Но он был прав. Когда я вижу, как кто-то злоупотребляет своей властью на ком-то, кто не в состояние защитить себя — чаще всего Рейчел и множество ее жертв — это вроде как сводит меня с ума.

— Проблема в том, насколько я могу судить, у тебя нет никакого контроля, когда барьер опущен, — закончил мой отец.

— Да, хорошо, — согласилась я. — но теперь я знаю комбинацию, и я могу продолжить работать над своим контролем. Это прогресс, по сравнению с прошлым, правильно? — Я услышала отчаяние в своем голосе и возненавидела это.

Он медленно кивнул, но я ощущала слова, бурлящие на поверхности. Он хотел сказать больше. Он скажет мне остановиться.

— Все, что мне нужно сделать дальше, это понять, как сохранить барьер опушенным или контролировать его, не нуждаясь в том, чтобы Рейчел вначале сделала что-то ужасное, — быстро сказала я. — Я могу сделать это. У меня есть две возможности…

— Ариана, — сказал он, с усталым, но понимающим взглядом. — А как же все остальное?

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила я

— Я имею в виду, сына шефа полиции, — сказал он, четко проговаривая каждое слово.

Ох. — Я только согласилась пойти на свидание с ним, чтобы стать ближе к Рейчел, чтобы попрактиковаться. Это не по-настоящему, — было больно просто сказать это. Это было по-настоящему, намного больше, чем каждый из нас предполагал или я могла позволить…

Мой отец рассмеялся, разве что, это не казалось забавным.

Я напряглась.

— Ариана, детка, ты хороша во многом, но ты не умеешь скрывать такого рода эмоции. — Он протянул руку и постучал по еще одной фотографии Зейна и меня на Ярмарке Развлечений. Эта фотография была увеличена, и я отчетливо могла видеть нас. Зейн в середине жеста, что-то объясняет, яростно двигая руками, и я пристально смотрю на него, как будто жду конца истории или шутки.

— Это написано у тебя на лице, — сказал мой отец. — Ты пустой лист, когда тебе грустно, ты зла, разочарована или напугана. Как сейчас. — Он кивает в мою сторону. — Ты стираешь их все. У тебя, наверное, не было выбора, это механизм выживания в GTX. Но когда ты счастлива, по-настоящему счастлива, это видно.

Он замолкает. — В первый раз, когда ты попробовала французскую картошку фри, я увидел это. — Он засмеялся. — Свет сиял сквозь темное стекло. — Он поднимает фотографию Зейна и меня. — Тоже самое на этой фотографии.

Я тяжело сглотнула. — Это не должно было быть по настоящему, — прошептала я.

Мой отец горько улыбнулся и поднял бутылку скотча, как бы отдавая "салют", прежде чем сделать глоток. — Делать вид, что ты чувствуешь то, чего ты не чувствуешь, может привести тебя к настоящим чувствам, — смущенным голосом проговорил он, его глаза начали слезиться от алкоголя. — Поверь мне. Но ты должна положить этому конец. Сейчас же.

— Нет. — Слово слетело, прежде чем смогла его остановить. Кажется, будто слово сказал кого-то другой.

Мой отец поднял глаза.

И это правда: я никогда напрямую не бросала ему вызов. И просто говорить это сейчас, убивает меня, но я не смогу жить сама с собой, если промолчу. Я откажусь от Зейна и всего того, что он представляет (счастье, тепло, компанию) после завтрашнего вечера, но я должна пообещать себе следующие двадцать четыре часа.

— Просто… Я так близка к тому, чтобы понять все и я… — я сделала глубокий вздох и остановилась. Перестань лгать сама себе и своему отцу. Я не смогу обмануть ни его, не себя.

Я сжала пальцы в кулаки, ощущая оживляющие укусы своих ногтей о ладони. Я была настоящей, и я была здесь. — Я не хочу заканчивать это. — Говорю я. — Пока нет. У меня не будет еще одного шанса и Зейн… он другой. — Я смаргиваю подступившие слезы, вспоминая, самодовольную ухмылку Зейна, когда я рассмеялась над его нелепой историей о плюшевой игрушке. Я знала, что буду проигрывать тот момент снова и снова. И ощущать его руки на себе, без стеснения, боязни, или без предубеждений.

— Ты понимаешь? — вымолила я, двигаясь, чтобы упасть в кресло рядом со своим отцом. — Я знаю, что это эгоистично и опасно, но это уже началось. Такого у меня никогда не будет.

Он открыл рот, чтобы заговорить.

Но я покачала головой. — Однажды ты говорил о моей жизни, когда я уеду из Уингейта, но мы оба знаем, что это ложь.

Он остановился, закрыв рот от удивления.

— Я буду одна, до конца своей жизни, если мне повезет. — Продолжила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И благодарна за этот шанс на свободу. — Мой голос сорвался. — Но я хочу этого. Пожалуйста. Я знаю, что это не может быть чем-то… настоящим. Это только на день, не больше и затем это сойдет на нет. И, если нет, я завершу это сама. Но, пожалуйста, позволь мне это. Позволь мне эти глупые истории, которые он придумал, пыл его рук, ощущение его губ на моих губах. Я хочу сохранить эти моменты.

Мой отец вздохнул. — Иногда я забываю, как ты молода. — Он печально улыбается.

И я знала, что мне не понравится то, что последует дальше.

— Просто потому что ты завершишь это, не значит, что это закончится. — Он поднял фотографию. — Если GTX узнают об этом, даже через неделю или год, они используют шанс сделать ему больно, чтобы вынудить тебя сделать то, чего они хотят.

Я не подумала об этом. Но это было правдой: я не перестану беспокоиться о Зейн, только потому, что мы не будем вместе. Таким образом, Зейн будет хорошим источником мотивации, до тех пор, пока он будет полезен GTX.

Мне в голову пришел образ Зейна, ходящего по полу в небольшой комнате, как та, в которой меня так долго держали, и меня замутило. Он не будет знать, почему он там, он не будет понимать, что происходит, и я буду той, кто будет виноват в том, что он попал в эту ситуацию. Все, что они сделают с ним — и они могут сотворить отвратительные вещи ради мотивации — это будет моей виной.

Я не могла, так поступить с ним.

Моя мечта о следующих двадцати четырех часах рассыпалась в пыль и развеялась. Мои глаза жгло от потери, и мое слишком-человеческое сердце сделало дополнительной глухой удар от тоски.

— Ты повесила мишень на шею этому бедному парню, и он даже не подозревает об этом, — сказал мой отец, его разочарование во мне настолько глубоко, что оно сгущалось в воздухе, до тех пор пока я не почувствовала, что не могу дышать. — Это должно прекратиться. Немедленно.

Я медленно кивнула. Что еще тут скажешь? Я разбила Правила, которые уже не подлежат восстановлению. И теперь я буду вынуждена заплатить за это. Я только надеялась, что заплачу за это только я одна.

Глава 20 (Зейн)

За ужином стало ясно, что настроение моего отца не сильно улучшилось по сравнению с утром. И салат только сделал все хуже.

Раз мой отец принес домой пиццу прошлым вечером, значит сегодня, была моя очередь "готовить". Я мог бы вытащить одну из многочисленных запеканок из морозилки, но мне надоело, их есть, в течение 6 месяцев отсутствия моей матери. Мы никогда не научимся полностью разогревать их.

Так что, после того, как я высадил Ариану — моя голова все еще кружилась от ощущения ее кожи под моими руками — я завернул к магазину, чтобы купить немного хлеба и по пути, зацепил одну из тех замороженных готовых лазаний.

По прихоти, я взял один из тех салатов в мешке, бренд, который, как я знал, часто покупала моя мама. Я просто устал от всей той жирной пищи дома и в школе, и захотел чего-то совершенно другого.

Теперь, за обеденным столом с моим отцом и салатом, между нами — в той же стеклянной миске, которую использовала моя мама — вы бы подумали, что я принес домой сбитую по дороге крысу и бросил ее перед ним.

— Что это такое? — потребовал он, его губы сжались от отвращения.

А на что это похоже? — Салат, — сказал я. И неожиданно ярко вспомнил свою маму, читающую лекцию о том, что нам необходимо есть больше овощей, в том числе салат.

Ох, черт. Кстати говоря, о размахивание красным флагом. После этого утра, он, наверное, решил, что я дразнил его, намеренно ссылаясь на свою мать. Он никогда это не признает, но она нанесла ему серьезный удар, оставив его. Я думаю, он любил ее или, по крайней мере, нуждался в ней. И, конечно же, это нанесло, серьезный урон его эго, ведь он стала той, кто ушел.

Но я не пытался отправить ему этакое секретное сообщение. Мне просто чертовски захотелось другой еды, не покрытой сыром.

— Пап, — начал я.

Его телефон зазвонил, и он отвернулся. — Брэдшоу. — Он сделал паузу, слушая человека на другом конце. Затем засмеялся, смех показался мне фальшивым. — Нет, ты не отрываешь меня. Это не проблема.

Ах, обеспокоенный горожанин. Наверное, женского рода. Их много вокруг.

Я не слушал остальную часть разговора. Я думаю, внешне мой отец выглядит довольно хорошим вариантом для свиданий. У него есть постоянная работа, видное положение в обществе, и он все еще был в хорошей форме, для парней своего возраста. Плюс, ему симпатизировали — брошенный женой, с ребенком, все еще учащимся в средней школе.

Но, если эти женщины просто остановятся и подумают об этом, они поймут, что под поверхностью скрыто больше, чем они могут увидеть. Я хочу сказать, они что думают, будто моя мама ушла, из-за того, что все было так классно? С другой стороны, может быть, они просто пометили ее отъезд, как очередной пример генетической предрасположенности к принятию недальновидных решений. Она, в конце концов, была МакДонохью. И кровь всегда скажется, или что-то в таком духе.

— Ну, это не то же самое, как быть на поле или наблюдать за своим мальчиком там, но я не пропущу это, — сказал мой отец с очередным смешком.

Мой телефон прожужжал, я вытащил его из кармана и проверил его под столом. Я ожидал увидеть фото Рейчел на экране еще раз, требующей последних новостей об Ариане.

Но экран был пуст, за исключение имени Арианы. Тепло окутало меня. Мне нужно сфотографировать ее, чтобы ее фотография выскакивала, когда она будет звонить. Я гадал, позволит ли она мне.

Я встал и направился в холл, чтобы ответить.

— Привет, — сказал я. — Пожалуйста, скажи мне, что ты готова ехать. Потому что я уже готов убраться отсюда. — Я посмотрел через плечо, чтобы убедиться, что мой отец все еще треплется.

— Я не могу. — Ее голос прозвучал плоско, мертво.

Холодок пробежал сквозь меня. Я сделал вид, что не понимаю. — Хорошо, может попозже? Как насчет….

— Нет. Я не могу пойти сегодня. Или в любой другой день недели. Все. Конец тому, что мы делали, — сказала она, тем же механическим голосом.

Я сделал шаг назад, принимая ее слова, как удар. — Что случилось?

Ее дыхание звучало прерывисто; она плакала. — Ариана? — встревоженно спросил я

— Нечего объяснять, просто отпусти, хорошо? — она старалась не всхлипывать, я слышал стальные нотки в ее тоне.

Ее отец. Он узнал. Он обидел ее? Моя челюсть заскрипела. Я всегда знал, что, что-то было не так у нее дома.

— Я заеду, — сказал я.

— Нет, ты не можешь, — резко сказала она, что еще больше убедило меня в том, что я был прав переживая.

Я принял быстрое решение. Она разозлиться на меня, но я не смогу жить сам с собой, если просто спущу это на тормозах.

— У тебя есть два варианта, — сказал я.

— Зейн… — возразила она.

Я проигнорировал ее. — Ты можешь встретиться со мной на Пайн и Рашмор через пятнадцать минут, чтобы я сам мог убедиться, что ты в порядке, или я буду ездить вверх и вниз по твоей улице, сигналя и выкрикивая твое имя, пока ты не выйдешь или кто-нибудь не вызовет полицию.

Она вдохнул. — Ты не сделаешь этого.

— Ты хочешь рискнуть? У меня полиция рядом прямо тут. Мне, скорее всего, и не такое сойдет с рук. Мой отец оставит меня сидеть и гнить в тюрьме так долго, как сможет, за нарушение порядка. Но это стоит того.

Ариана фыркнула с отвращением. — Хорошо. Но только после наступление ночи. Темноты.

— Хорошо. — Из того, что я подслушал, мой отец собирался пойти на показательный матч, что сделает ситуацию намного легче. — В восемь.

— Я буду там, — сказала она. — Не приходи к моему дому. И не сигналь.

— Ариана… — я замешкался. — Я не пытаюсь быть придурком. Я просто хочу убедиться, что ты в порядке.

— Я в порядке. — Но по голосу не казалось, что она в порядке.

Ариана ждала меня, когда я остановился. По крайней мере, я был почти уверен, что это была она. На нашем обычном месте встреч, мои фары поймали небольшую фигуру в серой толстовке, несмотря на то, что вечер был теплым.

Я припарковался, и она забралась внутрь, принеся с собой аромат лимонов. Но она не сняла капюшона, даже когда оказалась внутри.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— В каком смысле, что я делаю? Ты же вынудил меня прийти на эту встречу, — сказала она, отвернувшись от меня.

Мой желудок сжался от страха. — Посмотри на меня.

— Зачем?

— Пожалуйста?

Она повернулась в мою сторону, и я стянул ее капюшон. На ее лице не было синяков, которые я ожидал увидеть, но ее глаза были покрасневшими и опухшими.

— Счастлив? — потребовала она.

— Пока нет. — Я взял ее руку в свою и задрал рукав вверх. Ничего кроме гладкой, белой кожи по всей длине от предплечья до локтя. Я по опыту знал, если кто-то более сильный собирается схватить тебя, они обычно хватают за предплечье. Я проверил ее другую руку и нашел тоже, что, к слову сказать, ничего не означало.

Она раздраженно вздохнула, но не сопротивлялась, когда я еще раз проверил обе руки. — Мой отец не бил меня. Он бы никогда не сделал этого.

Что-то в том, как официально она говорила " мой отец" включило тревожный звоночек у меня в голове.

Я отпустил ее руки, и она вернула рукава на место. — Итак, я пришла. Как видишь, я в порядке. Мы закончили? — спросила она сухим тоном, но я, обратил внимание, что она не потянулась к двери.

Я покачал домой. — Ни в коем случаи. Что происходит? Ты в программе защиты свидетелей Уингейта или что типа того? — Попытался пошутить я.

Она вызывающе задрала свой подбородок. — Если я скажу да, ты отпустишь все это?

— Все зависит от того, правда ли это?

Она вздохнула. — Вроде того. И это самый лучший ответ, который я могу тебе дать. — Она посмотрела в сторону. — Я даже не должна говорить тебе этого.

Она все еще была в бегах. Я нахмурился. — Это имеет, какое то отношения к тому, что тебя объявили мертвой и затем опять не мертвой? — Мне пришло в голову, что объявление о смерти, хороший способ скрыться от людей. И с учетом задержки опровержения, могут быть люди, которые до сих пор думают, что она мертва.

Она резко повернулась, чтобы посмотреть на меня.

— Я провел кое-какие исследования, — признался я.

Она напряглась, как будто была готова выскочить из машины. — Что ты нашел?

— Не так много. Статью об инциденте с твоей мамой, и опровержение о твоей "смерти", — я поморщился. — Прости, я не хотел поднимать эту тему….

Она расслабилась. — Нет, все в порядке. — Она махнула рукой на мои слова. — Это было давно.

Меня удивил, какой необычный ответ, когда всего несколько секунд назад она была на грани паники.

Еще раз, я попытался собрать все кусочки Арианы Такер вместе. От кого она скрывается? От семьи своей матери? От дедушки, который хочет воспитать ее? Или, учитывая, как напряжена она была, когда говорила о ситуации, может быть это родственник, у которого есть юридические права на нее.

— Ты же знаешь, мой отец придурок, — сказал я, — но если это из-за опеки, он, возможно, может помочь….

— Нет, определенно нет, — проговорит Ариана. — С этим все в порядке. — Она сглотнула и беспокойно задергала молнию на толстовке. — Просто… возвращайся к обычной жизни. Скажи Рейчел, что я испугалась, скажи, что-нибудь про выпускной или что-то в этом роде, и что ты не смог больше выносить этого. Ей понравится такой поворот.

Она горько улыбнулась.

Должно быть, это что-то серьезное, раз Ариана готова позволить Рейчел подумать, что она одержала победу над ней, даже если это не правда.

Я сосредоточил свой взгляд на руле, не видя его. — Что если я не хочу возвращаться к обычной жизни? Что, если моя обычная жизнь отстой? — вынужденно рассмеялся я. Последние пару дней, были лучшими, за целый год. Ариана не пыталась, контролировать меня или не хотела, что я был тем, кем я не являюсь. Это было таким облегчением.

Она коснулась моей руки, кончики ее пальцев были холодными и робкими. — Прости, — прошептала она. — Но так будет лучше для всех. — Она быстро моргнула, и я увидел слезы на ее ресницах. — И, кроме того, кого мы обманываем? Наши отношения бы закончились в субботу утром. Может быть, даже в пятницу, после вечеринки Рейчел, — ее голос затих.

Я резко посмотрел на нее. — Ты все еще думаешь, что все это только, чтобы отомстить Рейчел? — Ошеломленно спросил я.

Она ничего не сказала.

— Забудь, — я с отвращением отвернулся, мое лицо горело. Очевидно, она не чувствовала того же, что и я. И, теперь, я чувствовал себя мудаком. Я думал, после сегодняшнего, мы оба признались, что это было чем-то большем, но, судя по всему, это было просто мое живое воображение. Боже, я был таким отчаянным? Создал то, чего не было?

Рука Арианы сжала мою руку. — Ты хочешь сказать, что это не так? — спокойно спросила она.

— Я рассказал тебе о своей матери, — сухо сказал я. Все, что я смог ответить, но, вероятно, этого было недостаточно. Как она могла понять, что это значило для меня, не заглянув в мою голову…

Она приподнялась, склонилась, и перебралась через подлокотник между нами, увернувшись от руля. И вдруг, ее колени оказались по обе стороны от меня, девушка была на моих коленях, чего я не ожидал. Не то, чтобы я жаловался. Она была теплой и странно легкой, даже для своей комплекции; но, когда она наклонилась ко мне, тепло распространилось по всем точкам, где мы соприкасались, и я перестал думать о чем то другом.

— Прости, — сказала она, ее губы двигались по моим губам. — Хотела бы я, чтобы все было по-другому.

Прежде чем я смог, что ни будь сказать в ответ, она поцеловала меня, будто я был её воздухом.

Я обхватил ее за талию и почувствовал теплую, гладкую кожу в зазоре между ее рубашкой и джинсами. Я не смог остановить себя от того, чтобы проскользнуть своими руками по ее талии, под ее рубашку, мои пальцы над ее ребрами…

Она задохнулась от удивления и слегка отстранилась.

— Это не из-за этого. Ты же знаешь, да? — спросил я, тяжело дыша и изо всех сил пытаясь, сосредоточиться на словах. Я не хотел спугнуть ее. Но в моей голове было так много голосов, спорящих между собой, большинство из них говорили мне остановиться и прекратить это. — Мы можем двигаться медленнее…

— Я знаю, — пробормотала она.

Но она не сделала этого. Не стала двигаться медленнее. Вместо этого, она наклонилась и снова поцеловала меня. И ее рука скользнула между нами, чтобы дернуть верхние пуговицы моей рубашки.

Ох, Боже. Насколько далеко это зайдет?

Я едва успел подумать о непрактичности переднего сидения внедорожника, и хорошо освещенной улицы, прежде чем она остановилась, плотнее обвила своими руками мою шею и спрятала свое лицо на моем плече. И через секунду, теплые слезы скатились на мою кожу.

Что за…

Смущенный неожиданным поворотом в ее настроение, я вытащил руки из-под ее рубашки и нерешительно коснулся ее волос. — Ты в порядке? Я не хотел…

— Это не из-за тебя… — сказала она, ее голос был приглушен рядом со мной.

Хорошооо.

Через мгновение, она села прямо и вытерла слезы. — Мне нужно идти. — Она протянула руку через меня и открыла дверь с моей стороны.

Я уставился на нее, не веря. — Ариана. Подожди.

— Не пиши мне снова. Я не отвечу. — Ее тон был твердым, деловым, и ее холодность прорвалась сквозь меня. — Не возвращайся сюда снова. Не завтра, не когда-либо еще. Когда ты увидишь меня в коридоре… — Она замешкалась. — Не замечай меня. Так будет проще. — Она соскользнула с моих колен и выбралась из внедорожника.

— Будь счастлив, хорошо? — Она неуверенно улыбнулась, уголки ее губ дрожали. От этого мое сердце заболело. — Ты заслуживаешь этого. — Она захлопнула дверь и поспешила прочь.

Я откинулся на спинку сидения, ошеломленный, и смотрел, как она исчезла за поворотом в зеркале заднего обзора.

Ариана Такер стала еще загадочнее для меня, чем была в начале. Я отпустил ее.

Какой еще у меня был выбор? Она, явно, решила больше не разговаривать со мной, вернуться назад в закрытый кокон жизни, который был у нее раньше. Что чертовски разочаровало меня.

Что это за жизнь, когда ты в страхе убегаешь?

Такая же жизнь, как когда ты позволяешь другим людям принимать решения за тебя? Я услышал насмешливый голос Ариана у себя в голове.

Да, кроме того, я пытался изменить это. Ариана захотела уйти — она думала, что должна уйти, по той же причине — но я не собирался сдаваться так легко. Не в этот раз. Я не сражался за то, чтобы найти свою мать, потому что она ясно дала понять, что не хочет иметь со мной ничего общего. Но в этот раз все было по-другому.

Я вытащил свой телефон из кармана и набрал номер Рейчел.

Глава 21 (Ариана)

Не удивительно, что люди пристально смотрели на меня, когда в пятницу утром я вошла в спортзал, перед началом уроков.

Прошло уже двенадцать часов с того момента, как я закончила наши с Зейном отношения, и он, безусловно, сделал, как я попросила и рассказал об этом Рейчел. Мельница слухов активно работала: я слышала шепотки и чувствовала взгляды. И, конечно, мои красные и опухшие глаза были наглядным подтверждением того, что что-то случилось. Никакие солнечные очки их не скроют.

Прошлой ночью мне не спалось. Я пыталась забыться в "Dream-Life, которая раньше всегда отвлекала меня от сложностей реальной жизни. Но даже очередное исчезновение Кларка, он вернулся с таинственно свежими французскими багетами, не смогло меня отвлечь. Это просто казалось смехотворно ненастоящим и пустым, так, что я закрыла игру, даже не сохранив последний пройденный этап.

Когда я проснулась этим утром, после нескольких часов прерывистого сна, моя наволочка была мокрой, а глаза опухшими. Я плакала во сне. Как всего несколько дней, смогли все так сильно изменить? Я была одинока в течение десяти лет — даже больше, если считать время, проведенное в лаборатории. Но этим утром, по дороги в школу, старательно проигнорировав место на стоянке, где паркуется Зейн, я почувствовала себя покинутой. Одинокой.

Внезапная вспышка, ощущение от его руки на моем затылке, успокаивающие, когда я плакала рядом с ним.

Боже. Соберись Ариана. Сегодня утром, я даже не увидела его. Насколько хуже тогда бы было? Я быстро моргнула и пожелала, чтобы у меня были солнцезащитные очки. Я заставила себя двигаться вперед, по полу спортзала, в сторону почти пустой части трибуны.

Мне в след последовал шквал шепотков и хихиканья, но не один из них не коснулся меня.

В отличие от мыслей о Зейне, которые с шипением обрушились на мои оголенные нервы, поселив смутное онемение во мне. Как, если ли бы я ощущала мир через слой ваты. Не все ли равно, что подумали или сказали обо мне эти люди?

Я поднялась к наполовину заполненному ряду — нет смысла изолировать себя на верхнем ряду, это сделает наблюдение и обсуждение для всех более легким — и села с краю. Разговор рядом со мной стих на долгое мгновение, а затем начался снова на "приглушенных" тонах, я должна быть глухой, чтобы не услышать его.

Через несколько дней, станет легче, сказала я себе. К понедельнику случится еще что-нибудь, что займет их время и внимание. Они забудут обо мне и о моих злополучных, очень коротких отношениях с Зейном Брэдшоу. Общеизвестно — чистокровные люди редко задерживаю внимания на чем-то одном.

Если бы я только могла сказать тоже самое о себе.

Я нашла то, чего у меня не могло быть, и теперь единственным выходом было притвориться, что этого никогда со мной не происходило, вернуться к той версии Арианы Такер, что была прежде.

Только, я не знаю, как вернуться назад. Я не знала, как выключить желание.

Я должна проигнорировать это, даже если оно въелось в меня, требуя внимания. Я полагаю, это справедливое наказание.

Это пройдет. Станет легче. У меня появилась новая мантра. Я воспроизвожу ее на повторе снова и снова в своей голове, молясь, чтобы, в конечном счете, это стало правдой.

Сегодня утром, я вытащила себя из постели, затем приняла душ и оделась, придерживаясь графика, который составила за несколько лет до этой недели. Раньше это не казалось такой тяжелой работой. Сейчас, казалось, что мне не хватало воздуха в легких, чтобы выполнять поставленные задачи.

Я все делала правильно. Зейн в безопасности. Только эта мысль заставляла меня двигаться дальше.

Тем не менее, я боялась увидеть отца за завтраком, с выражением порицания смешанного с жалостью, на его лице. К счастью, он ушел еще до того, как я спустилась.

Это должно было встревожить меня, но мне было все равно. Я увидела таинственный черный фургон (который оказался фургоном флориста, согласно надписи сбоку: хотя, с каких пор фургон флориста черного цвета?) и даже не вздрогнула. Если бы там притаилась непосредственная опасность, мой отец предупредил бы меня. И если даже фургон был еще одной смутно зловещей, хотя и отдаленной угрозой, которая сделает мою жизнь еще несчастнее в течение нескольких дней или недель, то — нет спасибо. На данный момент с меня хватит страданий. GTX, попробуйте попозже.

Жгучий порыв ненависти и ярости поднялся внутри меня. GTX были в ответе за все это. Ничего из этого бы не произошло, не будь их. Но без них, не было бы и меня. Мне хотелось закричать от того факт, что я теоретически должна быть, в некотором роде, благодарная им за то что они создали меня. Мои легкие горели от необходимости закричать, опустошить их. Объявить о бесчеловечности GTX, дать миру узнать, на что они способны, даже если холодные и бесстрастные мигающие красные огни камер наблюдения все это запишут.

— Хм, ты в порядке? — спросил меня неуверенный голос сбоку.

Я повернула голову, моя шея так напряжена, что ей больно двигать. Девушка, сидящая рядом, первокурсница, скорее всего, смотрела на меня так, будто я была всего в одном шаге от того, чтобы взорваться.

— В порядке, — проговорила я сквозь зубы, хотя это свидетельствовало об обратном.

Такой ответ, тем не менее, напугал девушку. Быстро моргая, она стремительно отодвинулась от меня на несколько метров.

Отдаленная часть меня знала, что нужно извиниться, даже хотела извиниться, но я не могла. Я не могла найти в себе места для другой эмоции. Там все было сжато слишком сильно, и все бы рассыпалось, вытащи я хотя бы одну эмоцию.

Я сосредоточилась на том, чтобы сохранить самообладание, вдыхая и выдыхая. Я не потеряю над собой контроль перед всеми этими людьми. Я не …

Толпа вокруг меня зашуршала и резко заволновалась, гигантская тварь проснулась ото сна и хаотичные всплески мыслей выросли на фоне помех в моей голове.

Я постаралась проигнорировать это. Мне не нужно, еще больше суеты вокруг меня.

Но шум в моей голове стал только громче.

Сопротивляясь желанию закрыть руками уши, я осмотрелась в поиске источника волнений.

Оказалось не трудно найти, что — или в данном случае кто — посылает ударные волны через тела учащихся.

Рейчел Джейкобс, никогда не смешивающаяся с простыми "смертными" в спортивном зале перед началом уроков, сейчас тщательно прокладывала свой путь через полированный пол. Ками и Кэсси шли позади нее, их одинаковые головки, были склонены над их телефонами, поскольку они переписывались, вероятно, друг с другом.

Один вид Рейчел мгновенной разжег битву, с которой я сражалась внутри себя. Если здесь и был наглядный представитель поблажек, излишеств, и легкомыслия GTX, то этим примером являлась внучка Доктора Джейкобса.

Я ухватилась за свое сидение на трибуне, желая остаться на месте и не привлекать внимание.

Рейчел двигалась так, будто пол был сделан изо льда, а не из дерева. Так бывает, когда ты постоянно носишь по-идиотски неуместную обувь — сегодня, пяти дюймовые шпильки с красными лентами, обернутыми вокруг ее ног. Очевидно, ей никогда не приходилось волноваться о необходимость бежать, спасая свою жизнь, или перепрыгивать через заборы, убегая от поисковой команды.

Ее нос сморщен от отвращения, как будто гигантская комната провоняла — потными носками, дезодоратором Акс и нервозностью. Мы просто не обращали на это внимание.

Если бы ненависть можно было бы обнаружить с помощью инфракрасной камеры, я бы стала раскаленным добела центром комнаты. Все остальные смотрели с благоговением, страхом, или удивлением. Я просто хотела, чтобы она ушла.

Она подошла ближе к трибунам, ее рука поднялась вверх, прикрывая верхний свет, пока она искала кого-то, и я напряглась. Если Рейчел была здесь, это было по какой-то причине. Вероятно подлой. К сожалению, на таком расстояние и со всем этим фоновым шумом других разумов поблизости, я не могла услышать, о чем она думает или кого она искала.

Но у меня была одна догадка.

Я развернулась на своем месте, чтобы найти Дженну. Мне потребовалось несколько минут, чтобы найти ее в верхнем левом квадрате трибун, ее взгляд был зафиксирован на Рейчел. Она была бледна, наблюдая все ближе неизбежное приближение очередного раунда разрушения.

То, что Рейчел сделала со шкафчиком Дженны и с самой Дженной посередине столовой полной людей, было достаточно паршиво. Но здесь, перед всей школой — не просто перед двадцатью привилегированными учениками, как на парковке — это было совершенно новым уровнем нападения.

Я встаю. Я не могла быть с Зейном, но я точно не должна, черт побери, сидеть здесь и позволять Рейчел снова мучить Дженну.

Дженна может не такая подруга, какой она должна быть, по мнению Зейна, но опять же, я то же не идеальный друг.

Я направилась к лестнице, моя единственная цель встать между ними, прежде чем Рейчел найдет Дженну.

— Вот ты где, — громко сказала Рейчел.

Я замерла, затем обернулась, чтобы увидеть, что ее взгляд направлен прямо на меня. Точнее сказать, ее взгляд нерешительно направлен на меня. Не смотря на это, она шла в мою сторону.

Прямое столкновение? Это не в ее стиле.

Мое сердце забилось быстрее, и я пожелала, чтобы барьер в моей голове упал. Я бы устроила ей такое шоу, которое она не скоро забудет.

Слишком много людей. Слишком много свидетелей, взволнованных голосов, шепчущихся в моей голове.

Мне все равно.

Рейчел взобралась на первые три ступеньки, и я спустилась, чтобы встретить ее на полпути, кровь кипела так сильно, что я подумала, что возможно пар валит из моих ушей. Прямо, как в тех старых мультиках, которые я воспринимала слишком буквально.

— Что тебе нужно? — потребовала я, мышцы на руках задрожали от напряжения.

— Сегодня у меня вечеринка, и ты должна прийти, — она улыбнулась, но ее взгляд был тверд, отражая ее истинные чувства.

Я почти грохнулась вниз со ступенек. Что? Я была бы менее удивлена, если бы она предложила заплести мне волосы.

— Я не…

— Кажется, Зейн думает, что я, произвела на тебя неправильное впечатление. Что я, возможно, напугала тебя.

Он что? Я непонимающе уставилась на нее. Он должен был сказать ей, что мы расстались. Я не понимала, что происходит.

— Нам же этого не нужно? Друзья Зейна мои друзья. Итак, вечеринка, у меня дома, сегодня. Будет весело. — Ее темные глаза блестели от предвкушения.

Ну же, ну же… ты же знаешь, что хочешь пойти.

Мысли Рейчел моментально пробились через психический шум толпы.

Я видела, как ты смотришь на него. Так не правильно. Я не должна так напрягаться впустую… Люди будут говорить об этом в течение многих лет.

Хорошо, теперь я поняла. Рейчел все еще надеялась публично унизить меня. Но во что играл Зейн? Он стоял за этим, я была уверена. Я просто не знала почему.

Может он хотел еще раз увидеть меня. Он был удивлен прошлой ночью; Я ошеломила его своим уходом.

Нет, я не могла позволить себя так думать. Я покачала головой, борясь с желанием потереть боль в груди. — Я не могу….

— Если только я не спугнула тебя навсегда, — сказала Рейчел с тонкой, надменной улыбкой, торжественно сверкающий в ее взгляде.

Я в любом случае выиграю.

Моя логическая сторона выстрелила предупреждением. Игнорируй ее, Ариана. Ты же знаешь. Она просто давит на больные места.

Но было уже слишком поздно. Я открыла рот. — Я буду там. — Мой отец будет на работе. Я могу добраться до вечеринки Рейчел, полностью разрушить её планы и вернуться домой задолго до того, как смена отца кончится. Это означало, что я выиграю. Очко в битве «Ариана против GTX». Это будет не большой победой.

И Зейн будет там.

— Хорошо, — сказала Рейчел. Затем она повернулась и застучала шпильками вниз по лестнице, а затем по полу.

С её уходом, адреналин, заполнивший меня, начал исчезать. Я села на ступеньках там же, где стояла. Как все стало настолько сложным за такое короткое время?

Вечеринка в доме Рейчел. Место, в котором доктор Джейкобс бывал бесчисленное количество раз. Его там не будет, но повсюду будет его тень… Я вздрогнула.

Внезапное движение слева от меня, а затем волна недовольных мыслей, привлекли мое внимание. Я встала, чтобы посмотреть на Дженну, ее лицо было красным, это означало, что она плачет, проталкиваясь с трибуны, заставляя людей уйти с ее пути.

Я вздохнула. Очевидно, она стала свидетелем нашей встречи с Рейчел, и даже если у нее не было возможности подслушать разговор, она сделала шаг вперед, как будто это была встреча друзей. Почему чистокровные люди продолжают совершать эту ошибку? Почему они не видят злобу под красивым лицом? Да, у меня было преимущество — иногда подслушать мысли Рейчел, но все же. Разве они не видят острые углы в ее улыбке? Ее истинное поведение, если они не видят правдивый смысл ее слов?

Полагаю, нет.

Дженна поскользнулась в нижнем ряду и упала на колени с глухим стуком, который разнесся по залу эхом. И даже с такого расстояния, я видела, как лицо Дженны залилось краской.

Издевательские аплодисменты раздались от стоящих рядом, и я вздрогнула.

Ох, Дженна. Унижение за унижением. Я не могла оставить ее в таком состояние. Я была обязана ей многим. Раньше мы были друзьями, и если она позволит, мы снова сможем подружиться.

Поэтому, когда она, шатаясь, поднялась на ноги, и выбежала из зала, я направилась вниз по ступенькам, чтобы последовать за ней.

Если ты не Рейчел, то существует только два места, куда вы можете сбежать перед началом занятий: школьный офис или туалет. После нашего не очень успешного визита к директору на днях, я держу пари, Дженна выбрала последнее.

Туалет для девочек рядом со спортзалом был одним из моих самых нелюбимых места. И если вы забыли, я провела изрядное количество времени взаперти, в тайной комнате в подземелье.

Этим туалетом редко пользовались, только перед началом занятий и для "чрезвычайных ситуации" во время занятий по физкультуре. Комната была маленькой, слабо освещенной, и напоминала мне промозглую тюремную камеру со сломанной серой плиткой и исписанными стенами.

Я тихо толкнула дверь, морща нос от ошеломляющей вони промышленных чистящих средств.

Одинокая дверь кабинки, помеченная знаком чьей-то утренней скуки в виде огромного парящего сердца с надписью «Мэдди + Джош = НАВСЕГДА», была закрыта. Приглушенные звуки всхлипываний исходили из-за двери, вместе с пронзительным потоком жестких мыслей.

….тупая, уродливая, жирная, не удивительно, что ты такая неудачница. Боже, тебе стоит просто убить себя…

Ух. Я нерешительно постучала в дверь. — Дженна?

— Боже мой, — запричитала она. — Чего ты хочешь? Глубже всадить нож мне в спину?

Я вздрогнула. Думаю, я заслужила это. — Я хотела убедиться, что ты в порядке.

Я скорчила гримасу на свои собственные слова. Было очевидно, что она не была в порядке.

Дженна открыла дверь так резко и так сильно, что она стукнулась о металлическую стену с громким шлепком.

Я сделала шаг назад.

— Разве я выгляжу, как человек, который в порядке? — потребовала она, появившись с покрасневшим лицом, вся в слезах.

— Дженна, мне так жаль…

— Знаешь, я была твоей подругой, — сказала она, наступая на меня и указывая рукой, полной смятой туалетной бумаги. — Даже не смотря на то, что ты была причудливой и странной, и никогда никуда не ходила, и твой отец держал тебя под замком в подвале или что-то в таком роде.

Мое лицо загорелось от ее слов. Они были далеки от правды.

— Все эти странные ограничения, неправильное толкование слов, непонимание простых вещей, которые даже дети понимают. — Дженна всплеснула руками в воздухе.

У меня пылало все лицо. Она прежде никогда не говорила ничего подобного. И хорошо скрывала это, потому что я никогда прежде не улавливала этого в ее мыслях, только случайные «Ох, это странно» моменты.

— Прости, что тебе было так тяжело, — сухо сказала я.

Она взяла туалетную бумагу в руки, разделяя дешевую двухслойную на две тонкие части.

— Моя мама сказала, что я должна стремиться к более высоким целям, но я защищала тебя, — сказала она через икоту. — Когда я выбрала тебя в друзья, я подумала, вот кто-то, кому я смогу доверять. Ей нет дело до популярности. Ей даже нет дела до того, чтобы быть как все. Рядом с ней, у меня появится шанс стать заметнее, вместо того, чтобы всегда быть на втором плане. — Она подняла свой взгляд к потолку, как будто проигрывала в голове события.

Зияющая пустота открылась во мне. Зейн был прав. Дженна была моим другом, но только до тех пор, пока это дружба была на ее условиях, до тех пор, пока я оставалась в небольшой коробке, в которую она положила меня, послушный (и немного странный) друг. Дружба закончилась, как только что-то изменилось так, как ей не хотелось.

Как я могла упустить это? Неужели я была такой отчаянной и одинокой?

— Теперь ты дружишь с Рейчел, и она тебе даже не нравится, — бушевала она.

— Ты злишься из-за того, что Рейчел выбрала меня — фрика, предметом своего особого внимания? — потребовала я, с дополнительным акцентом на слове «особого», потому что Дженна, из всех людей, должна знать, внимание Рейчел отличается от внимания других людей. — Или из-за того, что она выбрала фрика вместо тебя?

Глаза Дженны расширились, но она быстро спохватилась. — Ты даже не ценишь то, что тебе предлагают, — сказала она. — Твой отец хочет, чтобы ты все время сидела дома.

Я нахмурилась, не видя связи. — Что именно ты думаешь, я получу? — спросила я.

— Идеальную жизнь! Раз ты с ними, ты на вершине. Тебе никогда не придется беспокоиться о том, чтобы понравится кому-то или о том, чтобы влиться в систему, или о том, чтобы провести вечер пятницы в одиночестве, или о своей матери, которая говорит тебе, что ты не достаточно сильно стараешься, — тоскливым голосом сказала она.

Доктор Мэйборн снова наносит удар. Мать Дженны ещё хуже, чем я думала. — Да, стать популярной решение всех проблем. — Я вздохнула, подумав о том, что узнала о Зейне, и о том, как Рейчел обращалась с ним. — Ты же знаешь, это не так работает.

— Ты все о том же, — обвинила она.

Недоумевая, я посмотрела на нее. — Да, потому что Рейчел пытается подставить меня, и я собираюсь помешать ей, — отрезала я.

Она шмыгнула носом и посмотрела на меня, надежда осветила ее лицо. — В самом деле? И это все?

Я молчала. Я не должна была ничего говорить. Это было слишком рискованно. — Забудь об этом. — Я начала поворачиваться.

— Ты же знаешь, что это не настоящий Зейн, да?

Я замерла, затем посмотрела на нее. — Что?

Казалось, она меня не услышала. — Это не он. Просто не может быть им, — мягко повторила она, будто пытаясь убедить саму себя. — Такие, как он, не выбирают, таких как ты.

Я отшатнулась назад, как если бы она ударила меня. Она не ошибалась. Я не могла отрицать этого. Как часто, кто-то вроде Зейн Брэдшоу выбирает кого-то вроде меня? Не часто. Но я не могла поверить, что человек, который должен быть моим другом, мог сказать что-то в таком духе.

Она выглядела, как Дженна, которую я знала — розовые щеки, россыпь кудрей, чрезмерно пристальное внимание к аксессуарам — но нет. Все это началось, потому, что я нарушила Правила, чтобы защитить ее от Рейчел. Но, по всей видимость, это было огромной ошибкой. Дженна была не тем, за кого я ее принимала. Да, я врала о том, кем я была, в течение всей нашей дружбы — это не оправдание, учитывая то, что мне приходилось скрывать. Но при этом, я делала все возможное, чтобы быть максимально честной, насколько могла себе позволить. Она не была настоящим другом. Она никогда не была им.

Мои глаза защипало от слез, которые удивили и вызвали раздражение у меня. Я сильнее закусила изнутри щеку, чтобы остановить их, и направилась в сторону двери. Я чувствовала, как стены давили на меня.

— Нет, Ариана, подожди!

Я помедлила, моя рука остановилась на двери, и посмотрела на Дженну.

Не глядя на меня, она промокнула под глазами разорванной туалетной бумагой. — Так, эм, как думаешь, мы сможем вместе пойти к Рейчел сегодня?

Я закрыла глаза. Все надежды на то, что мы снова могли стать друзьями, умерли быстрой и мучительной смертью. Какая-та часть меня, желала, чтобы мы смогли вернуться назад в прошлое, когда я еще не знала, что значу (или не значу) для нее. Но, теперь, когда я знала, невозможно забыть, забить. Зейн сказал, что я заслуживаю большего; Я не была, так уверена в этом. Я просто не могла справиться с тем, чтобы еще кто-то видел во мне, нечто, полезное или использовал, вместо кого-то другого.

Я открыла глаза.

— Прощай, Дженна, — сказала я, и вышла.

Глава 22 (Зейн)

К пяти часам, Арианы все еще не было. Я подумал, у нее не уйдет много времени, чтобы найти меня, после того, как Рейчел доставит ей «приглашение», единственным способом, каким Рейчел могла: свысока. Ариана может принять его, как личный вызов и ответит единственным способом, известным ей, согласившись.

Но вместо этого… ничего.

Не было сообщений или телефонных звонков. Не было разговоров на приглушенных тонах в коридоре. Не было и взгляда издалека, который подразумевал бы, что я увидел ее, но я не видел ее. Но Ариана должна знать, почему я сделал то, что сделал, правильно?

За обедом, еще раз удостоверившись у Рейчел, что встреча прошла, так, как я ожидал (— Да, Зейн, в двенадцатый раз, — сказала она, — она будет там. Боже! В чем проблема?), я отправился искать Ариану.

Ариана позволила найти себя около своего шкафчика. Я говорю «позволила», потому что я проходил мимо него семь раз, по пути в класс, к питьевому фонтанчику, но ее не было рядом со шкафчиком. Она, вероятно, избегала меня или, может быть, я просто неудачно выбирал время.

— Ты натравил на меня Рейчел, — сказала она, ее внимание было сосредоточенно на книгах, которые она меняла. Она была такой холодной и отстраненной, по сравнению с вчерашним вечером.

Я закатил глаза и сунул руки в карманы.

— Ты не оставила мне выбора. Если бы я не заставил тебя, разговаривали бы мы сейчас вообще?

— Это ничего не меняет. Я не могу… мы не можем… — Она не смотрела на меня. — Ты знаешь это.

— Я не знаю это, — раздраженно сказал я. — Потому, что я до сих пор не понимаю, что происходит. — Я замолчал, ожидая, что она заполнит тишину, каким-либо объяснением. Но она молчала, сосредоточившись на том, что делала в шкафчике.

Ладно, хорошо, если мы будем играть так… — Это кое-что меняет, — отметил я.

Ариана резко посмотрела на меня.

— Сегодня вечером ты собираешься пойти на вечеринку туда, где ты ни разу не была.

Она поморщилась. — Потому что ты заставил Рейчел втянуть меня в это.

Я фыркнул.

— Да, мое коварство не знает границ. — Девушки сами сделали всю работу за меня. — Я просто подал Рейчел идею.

Я подумал, что увидел намек на улыбку, прежде чем она покачала головой. — Чего ты хочешь Зейн?

— Слушай, я просто хочу… — На самом деле, я не задумывался о том, чего хотел. Я только не хотел, чтобы то, что было вечера вечером между нами, закончилось, — Я просто хочу довести дело до конца, — неубедительно закончил я — А ты разве нет?

— Абсолютно неважно чего я хочу. — Она захлопнула свой шкафчик и отвернулась от меня.

Я последовал за ней. — Это важно для меня.

Я поморщился из-за того, как банально прозвучали мои слова, несмотря на то, что это было правдой.

И это сработало. Она впервые посмотрела прямо на меня. Ее глаза были покрасневшими и более опухшими, чем прошлым вечером — ей, наверное, было сложно утром вставить контактные линзы.

— Вот, — тихо сказала она, — поэтому я должна быть от тебя как можно дальше.

Я вздохнул, устав от ее загадочных ответов.

— Послушай, у тебя есть секреты. Хорошо. Я понимаю.

Она одарила меня насмешливой улыбкой.

Я снова вздохнул.

— Хорошо, я не понимаю, но я хочу сказать, что ты можешь довериться мне. Не хочешь говорить об этом? Хорошо. Но не вычеркивай меня из своей жизни. — Я снова сунул руки в карманы.

Ариана откашлялась.

— Потому, что это я труднодостижимая цель.

— Нет, — резко ответил я, расстроившись. — Потому, что ты самый интересный человек, которого я когда — либо встречал. Потому, что ты встала на мою сторону, не взвешивая выгодно тебе это или нет. Потому, что ты настоящая, и ты не думаешь о чужом мнение.

И то, что я не смог сказать вслух: Потому что я хочу стать тем парнем. Я хочу быть тем, кому ты доверишься. Стать достойным человека, который узнает тебя, вместо того, чтобы стать для кого-то их следующим вариантом.

Я не тупой. Я не упустил параллели между этой ситуацией и свое матерью. У Арианы был секрет, как был он у моей матери, когда она планировала свой побег; но на этот раз я хотел быть включенным в план, вместо того, чтобы остаться позади.

Но даже эта часть из моего прошлого не меняла того, что я чувствовал.

— Если бы ты знал правду, ты бы не согласился так быстро, — сказала Ариана, пока мы уклонялись от людей и любопытные взгляды в коридоре.

— Так скажи мне, — попросил я.

— Ты же знаешь, что я не могу, — раздраженно сказала она.

Я самоуверенно улыбнулся. — Тогда, на данный момент, я воспользуюсь твоими сомнениями. — Я обнял ее и притянул к себе.

— Но только на сегодня, — предупредила она, но я почувствовал, что она расслабилась.

И если она хочет, чтобы это было только на сегодня, я согласен с этим. После того, как вечеринка закончится, я поработаю над тем, чтобы она согласилась на завтра или на следующую неделю. Я был с ней не, потому что она было трудно достижимой целью, я совершенно точно не боялся сложностей, которые она представляла собой.

— И мы не поедим на вечеринку вместе. Мы просто случайно окажемся на одной и той же вечеринке, — сказала она фыркнув.

Я поднял брови.

— Да? Как ты собираешься туда добраться? — спросил я, уверенный, что она еще не задумывалась об этом. Дом Рейчел был на другом конце города.

Она остановилась, оцепенев.

— Черт.

— Я предполагаю, что такси привлечет больше внимания, чем тебе хотелось бы… — я серьезно покачал головой.

Она посмотрела на меня.

— Не злорадствуй. Перестанешь расти.

Я удивленно засмеялся.

— Не думаю, что это так работает. И, кроме того, если даже, — я указал на разницу роста между нами, — Я думаю уже поздно. Для меня, по крайней мере. — Я нахмурился. — Ты, с другой стороны, самая злорадная из всех злорадствующих.

Она скривила рот.

— Забавно.

Я ткнул ее бедро своим бедром — ну, рядом с ним, из-за разницы в росте.

— Тебе не нравится, когда я прав.

— Нет, но иногда я хочу, чтобы ты был прав всегда, — сказала она, ее взгляд стал отстранённым.

Я чувствовал, как ее настроение переключилось на меланхоличный мрак, в котором я нашел ее. — Давай, проводи меня до класса, и я позволю тебе прочитать мне лекцию об отрицательном влияние кофе.

— Твои родители позволяют тебе пить кофе? — в ее голосе прозвучало удивление.

Я не смог удержаться. — Прямо из кофейника, — я поднял свои руки вверх, в виде жеста «Клянусь», пытаясь сохранить серьезное выражение лица.

Она поверила мне примерно на полсекунды. Затем она толкнула меня. — Заткнись.

Но она улыбалась. И это было именно тем, что я хотел.

Глава 23 (Ариана)

Это был только один вечер. Еще один вечер. Только один. Это ничего не изменит.

Это то, что я повторяла себе снова и снова на протяжении всего дня и на каждом шагу по пути домой. Зейн предложил подвезти меня, но раз уж я пошла вопреки желаниям своего отца, то не хотела лишний раз испытывать свою удачу. Или судьбу или карму.

Моя нечистая совесть уже работала сверхурочно, делая меня нервной. После разговора с Зейном, я была в состоянии повышенной готовности, ожидая, что мой телефон чирикнет с смской от отца, сообщающей, что меня поймали (если он контролировал камеры наблюдения, это было вполне возможно) или, что нам нужно бежать.

Но мой телефон до сих пор молчал. Так долго, что я даже вытащила его из рюкзака и выключила, и затем снова включила, чтобы убедиться, что он работает.

Сейчас, идя по тротуару, я напрягалась каждый раз, когда мимо проезжала машина, ожидая резкого визга шин и тормозов, и либо злющего отца, либо поисковую команды GTX, на своем пути.

Но было тихо, за исключение обычного движения машин и того же молчаливого черного фургона. Хотя, в этот раз, он проехал мимо меня. На боку у него был большой белый баннер с надписью «ФЛОРИСТ ДОРИС — ЛУЧШЕ ТЮЛЬПАНЫ, ЧЕМ НИЧЕГО!»

Это нервировало, но если фургон был прикрытием для GTX и они знали, кем/чем была я, они бы не тратили время, разъезжая вокруг.

Я становлюсь параноиком. Заявляю с абсолютной уверенностью.

Подойдя к нашему дому, я не смогла не заметить пустоту — пустую подъездную дорожку, плотно закрытые занавески. Но это было только моим воображением, моим страхом, что отца могли забрать и сделать ему больно, из-за моих поступков.

Правда, ведь?

Я поспешила вперед по дорожке, и трясущимися руками повернула ключ в замке. Оказавшись внутри, я заглянула на кухню, почти ожидая, что стол и стулья будут перевернутыми, а посуда разбита на полу. Но все было так, как я оставила. Моя одинокая ложка и миска сохли в сушилки. Насколько я могла сказать, здесь никого не был, с того момента, как сегодня утром я ушла.

Я вздохнула с облегчением. Мой отец, скорее всего еще на работе, на этой неделе у него было больше рабочих часов. Он присматривал за мной — как всегда.

Я посмотрела на его кресло, где он сидел вчера вечером, заливая спиртным свое разочарование во мне.

Стоило ли это того?

Я закусила губу. Я должна буду всю свою оставшеюся жизнь следовать Правилам. Я просто хотела еще одну ночь, чтобы поставить Рейчел на место.

Я ушла к себе в спальню, кинув сумку на пол, и забравшись на кровать, утонула в пушистом стёганом одеяле и подушках. Но они не принесли облегчения, ощущения комфорта и безопасность. Они вызывали клаустрофобию, плотно окружив меня.

Я уставилась на пластиковые звезды, которые усеивали потолок, и впервые поняла, что воссоздала внутри комнаты окружающий мир. Звезды над головой, голубое небо в верхней части стены, под ним земля темно песчаного цвета. Думаю, это ответ на вопрос — как сильно я боялась жизни три года назад. Я чаще бывала здесь, чем выбиралась по-настоящему наружу.

Расстроившись, я встала со своей кровати и начала ходить по всей комнате, как я когда-то ходила в своей клетке в GTX.

Я остановилась перед шкафом и распахнула дверцы. Если я собираюсь пройти через это сегодня, мне нужно что-нибудь одеть. Я уже знала что одену, когда Рейчел вынудила меня согласиться прийти на ее вечеринку.

В глубине моего шкафа, засунутая под серые, белые, и темные оттенки, розовая рубашка, кричала как неоновая вывеска.

В прошлом году Дженна подарила ее мне на мой (Арианы) День Рождения, раздраженная отсутствием «счастливых цветов» в моем гардеробе. На ярлыке цвет назывался "пыльной розой", это звучало ужасно, если подумать о прямом значение слов; рубашка была красивой, из мягкого и розового материала.

Глубокий V-образный вырез, слегка собран под грудью, подчеркивая ее. Дальше, рубашка спускалась вниз неровными слоями, один поверх другого. Это выглядело модно и кричало «Посмотри на меня».

Рубашка была слишком яркой для моего обычного гардероба, так что я ни разу не одевала ее. И, вдруг я поняла, Дженна, скорее всего никогда и не ждала, что я ее одену. Она предпочитала меня такой, какой я была — бледной, бесцветной, кроткой, безобидной.

Прежде, чем я смогла отговорить саму себя, я отпихнула другую одежду в сторону и стянула с вешалки рубашку, цвета "пыльной розы".

Она была такой же красивой, какой я ее запомнила. Дженна потратила круглую сумму на этот подарок. И вдруг мне захотела надеть эту рубашку, доказать, что она была не права. Что я могу быть кем-то, кто может надеть эту рубашку и чувствовать себя комфортно в ней. Что я не буду просто причудливой девушкой, чья единственная цель заключалась в то, чтобы на ее фоне средненькие девушки выглядели лучше.

Я сняла свой серый джемпер. Воздух был слишком прохладным, и я задрожала.

Затем одела свою новую рубашку — она была теснее, чем большинство других вещей, которые я носила. И не зря. Я повернулась, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Как я и подумала, пересечение ткани увеличивало объем груди, а слои оборок ниже, визуально увеличили расстояние между грудью и бедрами.

Я отступила на шаг или на два, чтобы лучше видеть. Рубашка визуально сделала меня выше. Не то, что бы я хотела быть с Зейном одного ростом, стоя рядом. Плюс пара моих любимых джинс — тех, с кристаллами Сваровски на задних карманах — и я готова.

В зеркале, мое лицо пылало, и светлые волосы были в полном беспорядке.

Но я выглядела… счастливой. Я выглядела лучше, чем обычно.

И я захотела стать ей на сегодня, этой девушкой в зеркале. Может быть не на завтра, может быть не на следующую неделю. Только на сегодня.

Я повернулась, чтобы оторвать ярлычок от рубашки и увидела свою первую проблему. Вырез, который спереди шел от декольте к шее слишком сильно открывал плечи. Настолько сильно, что край пластыря, прикрывавшего татуировку GTX на моей лопатке, было видно.

— Возьми новый пластырь! — сказал мой внутренний голос. — Или поменьше. У тебя есть разные варианты!

Я так и сделала. Но я была заинтересована только в одном варианте. Используя зеркало, я дернула пластырь трясущимися руками. Через секунду я смогла оторвать его полностью. Он отклеился скрученным и немного искореженным куском ваты и клейкой ленты. И четыре-на-четыре-дюйма моей кожи — постоянно закрытой, на протяжении десяти лет, кроме тех нескольких секунд, которые уходили на то, чтобы поменять пластырь — оказались нелепо чувствительными, как если бы нервные окончания увеличились от постоянной темноты. Ткань рубашки казалась прохладной и мягко скользила по этому участку кожи.

Прежде, чем отправиться мыть голову и затем уложить волосы, я дважды убедилась, что татуировку не было видно поверх или через мою рубашку.

Ее не было видно. Моя спина полностью была прикрыта рубашкой.

Итак, сегодня последняя ночь, чтобы сделать то, чего я хотела. Я нарушу Правила и буду такой Арианой Такер, какой хотела быть.

Глава 24 (Зейн)

Я страшно нервничал, прибыв на Пайн и Рашмор на несколько минут раньше и припарковавшись за углом, как обычно. Мне хотелось, чтобы она позволила подвести ее, но я знал, что лучше не спорить. Я надеялся, что хозяева дома за углом не возражали против того, чтобы я снова подождал здесь, потому что последнее, что мне нужно, чтобы кто-нибудь вызвал полицию. Мой отец все еще был зол из-за того, что я взял внедорожник на еще один вечер. Я оставался в своей комнате наверху — схватил только тарелку с наполовину разогретой куриной запеканкой — чтобы избежать еще одной ссоры, которая позволит ему отменить наш договор.

К счастью, на улице казалось, никто не заинтересовался моим внедорожником. В большинстве домов горел свет — люди смотрели телевизор, закачивали ужин, или готовили свои семьи ко сну. Было почти девять вечера. На самом деле, единственным другом автомобилем в поле зрения был темный фургон, припаркованный на другой стороне улицы, его двигатель работал.

Покосившись на него, я ели смог понять надпись сбоку. Что-то насчет тюльпанов. Фургон флориста?

Я нахмурился. Немного поздновато для доставки цветов, разве нет?

Мне бы следовало поразмыслить об этом больше, но я увидел Ариану в боковом зеркале, когда она вышла из-за угла и прошла под светом уличного фонаря. Она была одета в розовый, определенно, более яркий цвет, чем я когда-либо видел на ней. И ее волосы были распущены и свободно спадали на плечи. Я почувствовал себя так, будто увидел ее впервые.

Я нащупал ручку и вышел из внедорожника.

— Нет, — предупредила она, ее плечи напряглись, когда она увидела меня.

Я поднял руки вверх. — Я и не собирался. Ты выглядишь… удивительно.

Она опустила глаза, но улыбнулась. — Спасибо.

Я обошел вокруг и открыл дверь. — Ты готова? — спросил я.

Ее улыбка исчезла. — Скорее всего, нет. Но это то, над чем мы работали, верно? — Она проскользнула мимо меня и забралась во внедорожник.

Я закрыл дверь и внезапно усомнился в своем плане. Может быть, это плохая идея. Принудить Ариану принять приглашение, было только предлогом, чтобы она продолжила общаться со мной. Но если сегодняшний вечер мой единственный шанс, чтобы убедить Арину, что наши отношения стоит продолжить, то вечеринка Рейчел была, пожалуй, не самое подходящей месть для этого.

Я обежал вокруг внедорожника и сел за руль. — Ты же знаешь, что нам не обязательно делать это именно сегодня, — сказал я. — Будут и другие вечеринки. И другие возможности, чтобы увидеть, как Рейчел сойдет с ума, узнав, что она не может контролировать всех и вся на своем пути. — Я мрачно улыбнулся.

— Да, вроде такой возможности — когда она убьет тебя за то, что ты не появишься на ее вечеринки, после того, как заставил ее пригласить меня.

— Я серьезно, Ариана. Мы не должны идти туда.

— Нет, — сказала она. — Давай просто сделаем это.

— Хорошо, — неохотно сказал я, заведя внедорожник и направившись в сторону дома Рейчел. Но я не смог избавиться от необъяснимого чувства страха. Мой телефон был подозрительно тих в течение последних нескольких часов — ни сообщение или звонков от Рейчел — что должно было быть хорошим знаком, только что-то не складывалось. — А как насчет того, что будет после? — упорствовал я, ощущая какую-то грызущую необходимость установить дальнейшие действия, планы на будущее, которые накрепко свяжут нас вместе.

Она нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?

— Ну, мы же не хотим находиться рядом, в то время, как Рейчел будет пытаться восстановить свою репутацию.

Она подняла удивленные брови. — Я думала… Я решила, что ты захочешь остаться.

— Ни в коем случае. Мы входим, дожидаемся, когда Рейчел нажмет курок нашей "расплаты" и пробудим там столько, сколько нужно, чтобы увидеть выражение ее лица, когда она поймет, что мы перехитрили ее. Пятнадцать минут, максимум, и мы уходим оттуда.

— Что у тебя на уме? — спросила она.

— Как ты относишься к боулингу? — Ладно, это не моя лучшая идея, но это первое что пришло мне на ум.

— В целом, или в плане извечной дилеммы — спорт или игра? — спросила она с намеком на улыбку. — Я никогда не играла в боулинг, так что ничего не могу сказать.

— Боулинг, как извечная дилемма? — спросил я, пытаясь не рассмеяться.

— Да. — Сказала она с абсолютной уверенностью.

— Я хочу спросить, — сказал я, — но немного боюсь, какие еще могут быть извечные дилеммы?

— Это не полный список, но к примеру: Звездные Войны или Звездный Путь, Дамблдор или Гендальф, и настольный футбол: игра навыков и случайностей или бесполезное занятие, — быстро проговорила она.

Я удивленно посмотрел на нее. — И что же ты выбрала? У тебя есть авторитетный источник или…

— Годы обучения, — отвлеченно сказала она. Она наклонилась вперед и посмотрела в окно. — Ничего себе.

За несколько домов, ударные басы вечеринки громко застучали в окна моей машины, мы уже находились близко к дому Рейчел. Автомобили, грузовики и несколько фургонов выстроились на улице по обе стороны дороги. Несмотря на то, что Рейчел намекала на эксклюзивность ее вечеринки, казалось, что почти вся школа была здесь, и еще даже не разожгли костер. Я думал приехать раньше толпы, чтобы избежать большую часть драмы. Но видимо, Рейчел пригласила прийти всех пораньше. Может быть, это своего рода разогрев вечеринки. Или, может быть, она хотела, чтобы, как можно больше людей стали свидетелями того, что она собиралась сделать с Арианой.

— Да, — мрачно сказал я. — Она не упустит шанса покрасоваться. Ей пришлось поработать, чтобы увести эту вечеринку из под носа у Лорен-Уитни Тейт.

Ариана вопросительно на меня посмотрела.

— Вечеринка с костром должна проходить в доме выпускника школы, но Рейчел убедила всех прийти сюда. — Я не знал, что она пообещала им, за то, что бы они пришли. Но это было важно, и это сработало.

Я замедлил ход, чтобы припарковаться, найдя место между побитым вольво Мэтти и яркой и блестящей кией.

Я выключил двигатель, но ни один из нас не шелохнулся, чтобы выйти наружу.

Я повернулся на сидение, чтобы посмотреть на Ариану. — Рискну повториться, ты уверена, что хочешь…

— Нет. — Она открыла дверь и выбралась из машины.

Итак, полагаю, это ответ. Я поспешил последовать за ней, догнав ее на середине улицы.

Взяв ее за руку, я направился в сторону кованных железных ворот, разделяющих задний двор и лужайку. Краем глаза заметил, как Ариана рассматривает все вокруг. Дом Рейчел — это двухэтажное каменное уродство, утопающее в свете прожекторов, с двумя вытянутыми, одинаковыми башенками, дом слишком выбивался из ряда небольших домов по соседству.

— Просто… будь рядом со мной, хорошо? — сказал я, чувствуя себя так, будто собирался представить новорожденного щенка стае волков. Это было глупо, потому, что Ариана доказывала ни раз и ни два, что не боится постоять за себя или за других. Я думаю, это показывает, насколько она неиспорченна.

Она кивнула, выражение ее лица стало серьезным. Слишком серьезным.

Я нежно сжал ее руку. — Просто из любопытства, как ты ответила на извечные дилеммы?

— Звездные войны, но только первые три фильма, Дамблдор и бесполезное занятие, — сказала она, слегка нахмурившись, словно я предложил, что есть еще один вариант ответа.

Я рассмеялся. Неожиданно, радуюсь тому, что мы идем на вечеринку Рейчел. Чем скорее мы закончим наши "фальшивые" отношения, тем скорее я смогу убедить Ариану дать мне настоящий шанс. Начиная с боулинга, конечно же.

Как только мы завернули за угол дома, она замедлила шаг.

— Что-то не так, — сказала она так тихо, что я ели смог расслышать. Я повернулся, чтобы посмотреть на нее. Ее голова опущена, лоб сосредоточенно наморщен, как будто она прислушивалась к чему-то.

Я нахмурился. Я ничего не слышал, кроме гудения динамика с взрывами басов, криков и всплесков воды в бассейне, и смеха, и разговоров, которые можно было услышать за три квартала отсюда.

Арина не казалась нервной или расстроенной, просто ошеломленной.

— Ты уверена? Мы можем уйти, — предложил я, надеясь, что она согласится.

Она нахмурилась. — Это, скорее всего пустяк, — неуверенно сказала она.

И как только мы начали подниматься по лестнице, стало ясно, что она была права. Над вечеринкой в воздухе висело напряжение и чувство ожидания. Как только Ариана поняла это еще до того, как мы увидела кого-то, я не знаю. Но сейчас у меня не было времени беспокоиться об этом.

Головы повернулись в нашу сторону, и все разговоры перешли на шепот и взгляды. Подтвердив этим мои внутренне страхи.

Я повернулся к Ариане. — Пошли. Мы должны…

— Ты здесь!

Я оглянулся, чтобы обнаружить Рейчел, которая шла в нашу сторону мимо джакузи. Она была босиком и очень пьяна, в коротком красном платье, которое открывало ее загорелые бедра.

— Самое время начать веселье, — сказала она с широкой и слишком идеальной улыбкой, которая не замаскировала злобный блеск в ее глазах.

Ох, это плохой знак. Я нахмурился. Почему, черт возьми, Рейчел пьяна? Она должна быть с ясной головой и упиваться триумфом, а не быть пьяной в стельку и еле держаться на ногах.

— Зейни, — сказала она надув губки, когда подошла ближе, почти упав, споткнувшись о колер на краю джакузи. — Помнишь, когда-то мы часто так тебя звали?

В поисках помощи я искал знакомые лица в толпе. Но Ками и Кесси прижались друг к другу на другой стороне бассейна, наблюдая, как жертвы серийного убийцы надеться, что тот слишком рассеян, чтобы помнить, где они. И Трей в одиночестве находился в дальнем углу, окруженный использованными красными стаканчиками, и в упор смотрел на меня.

Боже мой, какой же отстойной вечеринка была до нашего появления? Рейчел могла быть беспощадной, когда напивалась, но обычно ее гнев не касался ее окружения. Что-то странное происходило здесь сегодня.

— Да, я помню, — сказал я.

— И затем твоя мать бросила тебя, и ты стал скучным и грустным. — Она вздохнула.

Ариана напряглась.

— Ты не хотел больше с нами разговаривать, ты не хотел больше веселиться. — Слезы заблестели в глазах Рейчел.

— Рейч… — Начал я, испытывая приступ нежность — мы были друзьями в течение многих лет, неважно, что происходило сейчас — но рука Ариана сжала мою руку.

— Не надо, — прошептала она.

Без предупреждения Рейчел выдала.

— И затем, я узнаю от Принцессы Обезьянки-целующей-задницы, что ты обвел меня вокруг пальца с этой уродиной, — завизжала она, ее лицо стало такого же красного цвета, как ее платье.

Я проследил за ее взглядом и нашел Дженну Мейборн, стоящую у бассейна в юбке, которая казалась ей слишком тесной, румянец поднимался от ее шеи к щекам.

Ох, черт.

— Дженна, — выдохнула Ариана дрожащим голосом.

Я принял решение. Я бы предпочел это сделать по-другому, но у меня не было выбора.

— Я не обводил тебя вокруг пальца, — сказал я Рейчел. — Это по-настоящему. — Я обнял Ариану за плечи.

Ариана в шоке посмотрела на меня.

Рейчел откинула голову назад и рассмеялась. Несколько человек рядом с ней нервно захихикали.

Я стоял неподвижно, и Ариана обняла меня. От чего смех сразу оборвался. И хотя сейчас было не подходящее время, чтобы переживать об этом, но я почувствовал такое облегчение. Может быть, в конце концов, это сработает, если мы останемся в живых после сегодняшнего вечера.

— Конечно, Зейн, — Рейчел подошла ближе. — Как будто, я поверю в это. Даже у тебя вкус лучше.

Но ее голос прозвучал уязвлено, и неожиданно я вспомнил теорию Арианы о том, почему Рейчел, так настаивала, чтобы я следовал ее плану.

Я поморщился. — Рейчел прости, я не хотел…

Видимо это извинение убедило ее больше, чем моя попытка объяснить.

— Сукин сын, — через икоту выдохнула она и отшатнулась, опять наткнувшись на открытый кулер, выплеснув ледяную воду в джакузи. Кто-то завизжал.

— Давай, пошли отсюда, — сказал я Ариане. Все прошло не так, как я ожидал, но, по крайней мере, все закончилось.

Она помедлила и затем кивнула.

Когда мы повернулись, я увидел, что Ками и Кесси приближаются к Рейчел, их руки были подняты, то ли в оборонительном, то ли в успокаивающем жесте.

— Рейч, все хорошо, — пробормотала Ками позади нас. — Это же пустяки.

— Да, Рейчел, всем все равно. Это же просто Зейн. Ты же не хотела его… Подожди. Если только ты хотела его? — Кэсси прозвучала смущенной и еще звонче, чем обычно, но проблема была не в громкости ее голоса. Теперь каждой, кто до этого еще не понял, что происходит, знал, в чем дело. От чего стало только хуже; шепотки то тут, то там стали громче и смешались с хихиканьем. Люди смеялись над Рейчел. Это плохо.

Я на секунду закрыл глаза. Кэсси угадала правильно.

Я потянул Ариану за руку, без слов поторапливая ее.

— Рейчел, не надо! — закричала Ками.

Ариана застыла рядом со мной за секунду, до того, как что-то врезалось в заднюю часть моего колена, посылая боль рикошетом верх через бедро и выбивая меня из равновесия.

Пошатываясь, я в шоке оглянулся. Полная бутылка пива лежала позади меня, вращаясь. Рейчел копалась в кулере, чтобы кинуть в меня еще одной бутылкой.

— Рейчел, какого черта ты… — начал я.

Она кинула бутылку, и я инстинктивно увернулся. Бутылка ударилась о пол, в этот раз разбилась, разбрызгивая пиво и осколки в дюжине разных направлений. Рядом стоящие ко мне девушки завизжали, их ноги оказались в пивной пене и осколках. Одна из них отшатнулась, хватаясь за лодыжку, кровь сочилась между ее пальцами.

Дерьмо. Это выходит из-под контроля. Я направился к Рейчел, мое колено ныло от боли.

— Рейчел, перестать, — умолял Ками, пока Рейчел в третий раз залезла в кулер, взяв в каждую руку по бутылке. Трей, наконец-то, понял, что происходило, и направился в нашу сторону. Но он не успеет добрать до нас во время.

Кэсси потянулась, чтобы схватить Рейчел за руки, но Рейчел оттолкнула ее плечом, и ноги Кэсси запутались о длинную ручку кулера. Она упала, ее голова ударилась о край джакузи с тошнотворным треском.

Все замерли в ужасе. Все, кроме Рейчел. Она пристально смотрела на меня.

Я не заметил приближение последней бутылки. Если честно, я не думаю, что она целилась мне в голову — она никуда не целилась, просто швыряла все и вся, до чего могла дотянуться, в мою сторону. И я отвлекся, наблюдая, как Ками упала на землю рядом со своей близняшкой, ее рот был открыт от неверия и шока.

Бутылка попала мне в лицо, рассекая щеку. На мгновение мир закружился, показав мне Ариану под странным углом. Она каким-то образом стала выше меня. Именно тогда я понял, что упал на колени. Ариана стояла неподвижно, с широко раскрытыми глазами смотря на мое лицо. Затем цвет вернулся к ее бледной коже, и ее губы сжались в тонкую линию.

— Все хорошо. Я в порядке, — я смог сказать сквозь онемевшие губы. Я чувствовал, как теплая кровь стекает по моей щеке и капает на челюсть, и все вокруг меня смазалось. Травма головы. Может быть, сотрясение мозга. Совершенно точно, швы. Голос в моей голове, логичный и безразличный, определял степень моего ранения.

Люди стали паниковать, воздух наполнился запахом пролитого пива и крови.

— Рейчел, положи их!

— Звоните 911! Кэсси не приходит в себя!

— У Шерри идет кровь!

Но Рейчел пошатываясь, проигнорировала их, бутылка была все еще в ее руках. Ее пристальный взгляд застыл на Ариане, новой цели, раз я упал.

Я посмотрела на Ариану, чтобы сказать, чтобы она уходила, убегала, зная, что уже слишком поздно — но она уже двигалась. Двигалась в сторону Рейчел.

Рейчел разъяренно закричала и бросила бутылку в нее.

— Рейчел, нет! — Я вздрогнул, ожидая глухого удара и звуков разбивающейся бутылки, когда та врежется в Ариану и последующего крика боли.

Но вместо этого, я услышал коллективный вздох толпы.

Ариана смотрела на Рейчел, без страха выставила свою ладонь вперед и вверх, как бы защищая себя. Но бутылка, которую Рейчел кинула в Ариану, повисла в воздухе, в шести дюймах от руки Рейчел.

— Они хотят, чтобы ты остановилась, Рейчел, — спокойно сказала Ариана.

Не веря своим глазам, я покачал головой, пытаясь лучше рассмотреть. Я решил, что удар бутылкой нанес большей ущерба, чем я думал. Нет, подождите, все присутствующие тоже таращились, бутылка зависла в воздухе, как будто это был трюк иллюзиониста Крисса Энджела.

Ариана стояла неподвижно, пока Рейчел отчаянно пыталась опустить ее руку вниз, борясь против невидимой силы, которая удерживала ее на месте.

— Как ты… что… Отпусти меня, уродина! — выплюнула Рейчел, растерянность и испуг взяли вверх над гневом.

Странное покалывание распространялось по моей коже, волоски на руках встали дыбом, и внезапно Рейчел перестала двигаться. Ее глаза настолько широко открылись, что я смог увидеть белки, оттуда, где я стоял.

— Они сказали тебе остановиться. Но ты просто не смогла удержаться от того, чтобы не ранить его. Навредить невинным людям ради собственного удовольствия, — сказала Ариана, наступаю на Рейчел, ненависть лилась из каждого слова. — Может быть, ты захочешь узнать, каково это, оказаться на другой стороне. Ты не невинная жертва, конечно.

Она подошло ближе. Лицо Рейчел покраснело и затем стало тревожно фиолетового оттенка. Она схватилась за левую сторону груди, издавая ужасный булькающие звук, который шел из глубины ее горла. Ариана подошла еще ближе, ее рука была выставлена перед ней, ее шаги спокойны и уверены.

Это делала Ариана. Каким то образом. Она что-то делала с Рейчел.

Темные вены за пульсировали на лбу и горле Рейчел, пока она боролась, чтобы вздохнуть.

Я встал на ноги. — Ариана. — Я выкрикнул ее имя, мой голос дрогнул. Но этого было не достаточно.

Она опешила, как будто полностью забыла о моем присутствии. Словно она забыла обо всех и вся, кроме Рейчел. Бутылка пива упала на землю с неожиданным стуком. И Рейчел упала на колени, давясь мучительным кашлем, пытаясь отчаянно вздохнуть.

Ариана медленно повернулась лицом в мою сторону. Вспышка гнева иссякла, сделав ее лицо бледнее обычного — почти серого цвета, когда она заметила всех смотрящих на нее людей.

Ее горло работало, так как будто она изо всех сил пыталась найти слова или, может быть, ей стало плохо. Она казалось маленькой и уязвимой, но так же в ней было, что-то незнакомое. Что-то неземное и пугающее.

Она умоляюще посмотрела на меня, и я отвел взгляд, моя голова кружилась от всего того, что увидел. Кем была эта девушка? Той же девушкой, которую я поцеловал в машине прошлым вечером? Я не мог заставить свой мозг согласовать между собой противоречивые факты. Вопрос, крутящийся у меня в голове, был тем же вопросом, которым я задавался не раз — кто такая Ариана Такер? Только теперь этот вопрос был окрашен более зловещим тоном, и я был совершенно не уверен в ответе.

— Мне… Мне так жаль, — сказала она, сдавленным голосом. Затем повернулась и поспешила с лестницы; Все присутствующие, включая меня, отпустили ее.

Глава 25 (Ариана)

Я почти убила Рейчел Джейкобс.

Мое лицо горело от слез, я рванула через ворота в затемненную сторону двора, заставляя себя дышать через крепко стиснутые губы. Сейчас не время для того, чтобы плакать или для того, чтобы меня вырвало. Мне нужно думать.

Барьер упал, и я почти убила ее. На глазах у всех. На глазах у Зейна.

Она не оставила мне выбора! Она вредила людям. Она сделала больно Зейну.

Слишком ясный образ Зейна с кровью стекающей вниз по щеке, выражение его лица, притупившееся от шока, плывущего в его глазах. И прямо рядом с ним, Рейчел была готова еще больше навредить ему. И все молчат и ничего не делают. Никто не собирался остановить ее.

Прямо, как ее дедушка. Как GTX.

Пузырь ярости, обиды и страха, который я подавляла в течение многих дней, нет, даже лет, лопнул и что-то внутри меня щелкнуло. Как комбинация замка, как прошлым вечером упомянул мой отец.

Когда я подняла руку, все было так, будто в голове больше не было барьера, как будто там его никогда не было. Я хотела, чтобы Рейчел остановилась, так что она остановилась.

Мне не пришлось прикладывать особых усилий или вынуждать силу выйти наружу. Не было ощущения, что стена опустилась или, что открылась дверь. Это было, будто я потянулась за чем-то, до чего раньше невозможно было достать и почувствовать, как это упало мне прямо в руку

Обычно. Просто. Легко.

Если бы я только остановилась на этом. Но я не смогла.

Я хотела, чтобы Рейчел страдала, боялась, и стремление к этому накрыло меня, заблокировав все остальное. Ее лицо стало красным и фиолетовым, и вены выступили на лбу, ее сердце продолжало биться, против моей воли.

И затем Зейн позвал меня по имени. То, как он посмотрел на меня, его лицо бледное под следами от крови, просто в печаталось в меня. Я услышала горький лязг страха в его голове, как один из тех старинных колоколов, который невозможно выключить.

Потом он вообще перестал смотреть на меня. Он был напуган, был в ужасе, или испытывал отвращение, или все вместе.

Часть меня — мягкая, полная надежды, человеческая — в тот момент умерла.

Даже не смотря на то, что я знала, я позволила себе поверить в это, рядом с Зейном я не была сама собой. И это только делало все еще хуже.

Сила его страха снова врезалась в меня, сбив дыхание, и мне пришлось побороться с желание свернуться калачиком посередине лужайки Рейчел.

Я заставила себя идти дальше, в сторону улицы, обняв себя руками в попытке унять дрожь, которая сотрясала все мое тело.

Было ошибкой прийти сюда. Ошибка, которую я добавила к списку других, в ту секунду, когда поняла, что Рейчел вышла из-под контроля. Даже если это означало отставить Зейна. Вот почему существуют Правила.

Не слишком ли поздно переживать из-за Правил, не правда ли? Указала моя логическая сторона. У тебя есть проблемы гораздо серьезнее.

Я снова стала целой, такой, какой была прежде, со всеми присущими недостатками и опасениями. Уйдет не слишком много времени, чтобы сделать из меня оружие, как хотела Доктор Джейкобс с самого начала. И я только, что прорекламировала свою инопланетную/человеко-гибридную природу, будто написав в небе, ИДИТЕ И СХВАТИТЕ МЕНЯ. Я ПРЯМО У ВАС ПОД НОСОМ!

Немного времени уйдет на распространение слухов о том, что произошло. Даже не смотря на то, что никто из присутствующих на вечеринке не понял, свидетелями чего они стали, неизбежные видео с сотовых телефонов будут блуждать по Ютюбу, Твиттеру, Фейсбуку и бог знает, где через несколько минут.

Мне нужно быть умнее. С умом использовать это время. Хорошее начало, ничего не скажешь.

Следуя протоколу, который создал мой отец, я вытащила сотовый телефон из кармана и выбросила его в траву, стараясь не ощущать себя так, будто выбрасываю свой спасательный круг посередине наводнения. Но было слишком рискованно, слишком просто для GTX отследить его.

Теперь все, что нужно сделать, это добраться до полупустого торгового центра «Вугрин» на другом конце города. В мусорном контейнере позади заброшенного магазина будет лежать спортивная сумка с вещами первой необходимости и наличными.

Мне не следовало целовать его. Ничего из этого не произошло бы, если бы я держала дистанцию.

Только, я не могла заставить себя, пожелать забыть все это, даже после сегодняшнего вечера.

Отправится на Ярмарку Развлечений, притворившись обычной девушкой, и забыть истину на некоторое время стоило того. И прошлый вечер, ощущение рук Зейна на мне, движущихся без колебаний…

Я пересекла улицу, проклиная свое слишком — человеческое сердце. Сейчас не время, чтобы отвлекаться…

Неожиданно мелькнули фары, поймав меня в свои ослепительные лучи. Ослепленная, я вскинула руки вверх, чтобы прикрыться от света.

Взревели двигатели, и я услышала, как открылись пассажирские двери. Я яростно моргала, желая, чтобы мои глаза приспособились. Но когда они привыкли к свету, я увидела то, что ожидала, то, чего боялась: людей одетых в черное с ярким красным логотипом GTX на плечах, высыпающихся из фургонов, припаркованных на улице — черных фургонов с логотипом флориста, которые я видела ранее сегодня. Поисковые группы.

Мое сердцебиение взорвалось у меня в груди, и я не смогла вздохнуть. Мои ноги ослабли и задрожали, разрываясь между желанием бежать и примерзнуть к месту. Но крошечная часть меня оставалась спокойной, не удивлялась тому, что происходило.

Конечно, GTX были здесь. Они всегда были где-то по близости, скрывались в тени; единственный вопрос был в том, когда они поймают меня, когда они поймут, что я была прямо здесь в Уингейте все это время.

Но, как они смогли меня найти так быстро? Как они узнала, что я была здесь? Эти вопросы мне придется оставить на потом.

Первая волна людей, с пластиковыми наручниками, приблизились стандартным клином из пяти человек, но, не достаточно соблюдая осторожность.

Потому, что неважно насколько сегодняшняя встреча с Рейчел разрушила мне жизнь, она дала мне одно преимущество: кодового замка на стене в моей голове больше не существовало. Он был больше не нужен.

Стена исчезла. В ту же секунду, как я увидела, что поисковая команда идет в мою сторону, я почувствовала покалывание под кожей, и моя голова начала болеть, как мышца, которую нужно потянуть. Это подавляющие ощущение, и у меня уходили все силы, чтобы не поддаться этому желанию.

— Не подходите ближе, — сдавленным голосом сказала я. Предупреждение исходило глубоко изнутри меня. Я не хотела никому навредить, но я знала, что могла.

Человек, стоящий во главе поискового отряда поднял руку вверх.

— Все в порядке. Мы не причиним тебе вреда. — Струйка пота сбежала по его лицу из-под шлема.

Я не поверила ему. Я не была уверена, что он сам верит своим словам.

Но это не имело значения. Этого было достаточно.

Что-то полузабытое поднялось внутри меня и взяло надо мной вверх, проигрывая сценарии атак.

Было возможно удержать людей на месте, но на это уйдет много сил, и будет трудно сдержать их всех. Три команды из пяти. Пятнадцать человек. Или я могу пойти дорожкой Дарт Вейдера…

Нет, есть выход гораздо проще.

Ударить в центр. Ранить и вывести из стоя. Не убивая.

Эта часть меня уже подсчитала углы, скорость, и силу в один миг. И затем я протолкнулась в ближайшую группу. Не руками — это закончилось бы катастрофой — но с этой чудесной силой, которая танцевала у меня под кожей.

От усилий у меня перехватило дыхание на секунду, но результат не заставил себя ждать. Пять ближайших ко мне людей полетели назад, как если бы появилась гигантская рука и смела их прочь. Они рухнули на припаркованные машины, стоящие вдоль дороги, разбивая окна, сминая двери и включая сигнализацию машин.

Мрачную решительность побить своих соперников, и не просто обезвредить, а полностью уничтожить, я продолжала хранить глубоко внутри себя. Наследство неясного происхождения. Возможно, оно пришло от существ, которые установили этот крошечный сине-коричневый шар грязи — также были слухи, что единственный корабль в 1947 году был разведчиком перед большим вторжением — или, может быть, это было со стороны людей, первобытный инстинкт оставшейся от пещерного человека.

Так или иначе, сегодня, когда я призвала свое наследие, оно откликнулось, поднимаясь внутри меня с горячей яростью. Я люто улыбалась, бросая вызов своим соперникам «подойти поближе».

Остальные поисковые группы замедлились, оценивая ситуацию, и по команде, которую я не услышала, они вытащили оружия из кобуры на спинах. Наверное, заряженные транквилизаторами. Я предпочла бы подтвердить это в их мыслях, но я не могла позволить себе потерять фокус.

Здесь мне нужен был один небольшой прорыв, шанс ускользнуть в тень…

Удушающий шум раздался позади меня, и я обернулась, чтобы увидеть Зейна на углу у дома Рейчел, смотрящего на разыгравшуюся перед ним сцену, стопка салфеток прижата к его окровавленной щеке.

Внезапная перегруппировка поисковых команд GTX, привлекла мое внимание к ним. Одна команда отошла, оставив мне, широкое место для маневра и направились в сторону Зейна. Я не знала, это потому, что они знали, кто он или потому, что они хотели избавиться от возможного свидетеля.

В любом случае, я не позволю GTX схватить его.

Нет. Не задумываясь, я отшвыриваю команду, приближающуюся к Зейну. Они отлетели в сторону, приземлившись на тротуар с глухим стуком и болезненными вскриками.

Позади себя, я скорее почувствовала движение, чем услышала, и обернулась во время, чтобы увидеть дротики, летящие в меня. Я оттолкнула их, отправив с грохотом на тротуар.

Почти попали — поисковые команды использовали Зейна, как отвлекающий маневр. Очевидно, GTX не собирались так просто сдаваться.

Не важно. Мне просто придется сильнее постараться. Я могу побить их. Они всего лишь люди.

Я направилась в сторону Зейна: вместе нам будет легче защититься.

— Ариана.

Я остановилась, пораженная. Голос был знаком. Слишком знаком. Я бы узнала его где угодно. Это был голос, который звал меня, из темноты и дыма много лет назад.

— Отец? — Слово застряло в горле, выйдя наружу, как шепот, и в этот раз, моя концентрация безвозвратно разрушилась. Как он узнал, где я? Он не должен быть здесь. GTX найдут его, убьют его.

В панике, я развернулась и прищурилась в сторону теней, откуда донесся голос. И только это и нужно было поисковой команде позади меня. Я не услышала звуков стрельбы, только почувствовала, как дротик вошел в мою спину с глухим шлепком, прямо под татуировкой GTX на моем плече.

Леденящий страх захлестнул меня, и я споткнулась, пытаясь двигаться вперед.

Но препарат был мощным… и быстродействующим. Мои ноги не слушались. Я попыталась дотянуться и вытащить дротик, но мои руки стали тяжелыми, как будто они были закатаны в бетонный блок.

Мои колени подогнулись, и я рухнула на асфальт, не в состояние остановить свое падение. Моя голова ударилась об пол, разжигая резкий взрыв боли и все вокруг закружилось.

Я изо всех сил пыталась держать глаза открытыми и сфокусированными.

Вставай, вставай! Давайся! ДВИГАЙСЯ!

Мне нужно добраться до отца и увести нас обоих отсюда.

Но я не могла. Мне удалось оставаться в сознание достаточно долго, чтобы увидеть отступление Зейна, он скользнул назад на вечеринку; и затем, с другой сторону от меня, седоволосый мужчина в униформе GTX, вышел из уличных теней… Мой отец.

Мой отец, в своей черной униформе охранника, с красным логотипом GTX на рукаве, навис надо мной.

— Я говорил тебе, Ариана, — сказал он, его голос дрожал и странно искажался под действием препарата. — Правило номер один: Никогда никому не доверяй.

Глава 26 (Зейн)

— Начни с самого начала, — прошептал мой отец, следя через отверстие в шторке, которая отделяла кровать от остальной части палаты, не появился ли доктор или медсестра. — Что именно ты видел?

— Говорю же тебе, я не знаю, — устало произнес я.

У меня раскалывалась голова, только что наложенные швы чесались и болели, но хуже всего было ощущение дезориентации, потерянности. Как будто я случайно стал героем фильма. — Это не имеет смысла.

Был почти час ночи, и мы все еще находились в приемном покое и ждали, пока меня отвезут на рентген. Где — то, этажом выше, Кэсси Эндрюс уже разместили в палате. Она была в сознании, но снова потеряла его, когда приехала скорая. Когда из дома Джейкобсов поступил звонок в службу 911, мой отец находившейся со своими парнями на вызове, не удивился, но и не сильно обрадовался, найдя меня здесь.

Но его недовольство из — за моего участия в вечеринке быстро сменилось огромным интересом, когда он услышал рассказы об Ариане. Как она остановила бутылку пива на лету. Как она заставила Рейчел задыхаться, даже не прикоснувшись к ней (или как Рейчел задыхалась, а Ариана ничего не сделала, чтобы помочь ей — мнения расходились). Как я был тем, кто привел ее на вечеринку.

— Я уже собирался поехать домой. — Или попытаться поговорить с Арианой. Я даже не уверен, что тогда решил, касаемо своих действий. — И они метнули в нее дротики. Это случилось прямо у меня на глазах. — Я поправил пакет со льдом на левом колене, которое опухло, увеличившись вдвое после нападения Рейчел. И после наложением швов и с возможным сотрясение мозга, я чувствовал себя развалиной.

Но далеко не так плохо, как Ариана. Я видел, как в нее попал дротик и видел ее падение в тоже мгновения, без возможности смягчить удар. Звук от удара ее головы о дорогу… я тяжело сглотнул, чтобы сдержать рвотные позывы.

Он спасла меня. Те парни из GTX двигались в мою сторону — я не знаю почему, может быть, просто потому что я был там? — и она раскидала их. Посмотрела на них, махнула рукой, и они полетели в воздухе, как будто были куклами на веревочках, за которые потянули.

Я покачал головой, она тут же закружилась. Я ничего не понимал.

— Начни с начала, — еще раз указал отец, неловко положив тяжелую руку на мое плечо, вроде бы в попытке успокоить.

Я постарался не съежиться. Жест был настолько не свойственен ему.

— Хорошо, — сказал я.

Сделав над собой усилие, чтобы унять дрожь в ногах из-за энергии, пробегающей через меня, я решил начать сначала, с нашего прибытия на вечеринку Рейчел. Я уже несколько раз повторил эту историю своему отцу, и каждый раз она выходит чуть менее запутанной, наверное, именно поэтому он продолжал просить меня повторить ее.

Сейчас, час спустя, я так и не понял, что на самом деле произошло, кроме разве того, что Ариана что — то сделала, и люди в униформе GTX похитили ее прямо посередине улице.

Когда я дошел до части о седоволосом парне, позвавшем Ариану, и как она узнала его, мой отец хлопнула ладонью по столу. — Сукин сын. Я должен был знать, что Марк Такер был вовлечен в это. Этот парень с самого начала был со странностями.

Марк Такер. Отец Арианы?

Я уставился на своего отца. — Ты думаешь, что он украл наркотики и дал их Ариане? — Как, кто — то может поступить так со своим собственным ребенком, превратить его в эксперимент? Мне стало дурно. Знала ли она о том, что происходило с ней?

Я нахмурился, вспоминая. Она не казалось напуганной, не в том момент. На самом деле, столкнувшись лицом к лицу с Рейчел, она совсем не выглядела напуганной. Но дело было не в этом.

Хотя, с парнями из GTX все было по — другому. Я четко видел ее, пойманную в свете фар фургонов, и узнал напряжение в ее плечах, осторожное, пустое выражение на ее лице. Она выглядела такой же — злой и напуганной, когда я подошел к ней с идеей о Рейчел.

Мой отец нахмурился. — Бессмыслица. Если Такер, украл у GTX, почему он использовал персонал GTX, чтобы поймать ее? Зачем ему вообще нужно было ее ловить? — Он покачал головой. — Пахнет заговором. Именно то, чего я боялся, когда GTX отказались поддерживать связь с местным управлением полиции. — Он указал на меня, как будто я, как то был причастен к этому.

Я с трудом подавил желание закатить глаза. Это то, чего он так боялся? Правда? Такой поворот событий не мог мне присниться, даже в самом худшем кошмаре. Но позволил своему отцу связать все с его разочарование в GTX.

— Эта девушка годами вращалась в нашем обществе, — продолжил он. — Мы и не подозревали, какую опасность она представляет собой для нас, для детей, с которыми она контактировала.

В этот раз я закатил глаза. — Она не представляет опасности. Она просто девушка. — Кроме разве того, что, даже сказав это, я вспомнил, как лицо Рейчел стало пурпурно — красным, и я понял, что не был уверен в своих словах. У меня была проблема в том, чтобы соотнести Ариану, девушку во внедорожнике, ту, с застенчивой улыбкой и поцелуем, который кричал об отчаянном одиночестве, с той, которая отшвырнула взрослых мужчин, как шахматные фигурки.

— Что ты собираешься делать? — спросил я.

Мой отец постучал пальцами по подбородку. — Нужно аккуратно разыграть эту игру. GTX не позволят мне вмешаться, но если…

— Я имею виду, насчет Арианы, — быстро сказал я.

Он раздраженно вздохнул. — Зейн, чего ты от меня хочешь? Она несовершеннолетняя в заключение у своего отца, ее опекуна. И если то, что ты сказал мне, правда…

Я в шоке уставился на него. Как я мог сам придумать что — то из того, что произошло.

— Тогда, вероятно, лучше всего держать ее в изоляции, там, где она не сможет никому навредить.

— Она никому не причинила вреда, — запротестовал я. — Не до тех пор, пока они не попытались навредить ей или кому — то еще. — И я видел, как все парни из GTX встали, и хромая пошли прочь, пусть и с помощью своих товарищей. Рейчел также не пострадала. Она злобно брюзжала и визжала, когда я видел ее в последний раз, ее сажали на заднее сидение полицейской машины.

— Почему ты так переживаешь за эту девушку? — спросил он. — Никогда раньше не слышал, чтобы ты упоминал ее.

Я громко вздохнул. — Она друг, хорошо?

Его глаза засветились внезапным интересом. — Сколько времени ты проводил с ней?

Почему от его нового энтузиазма мне стало неудобно. Я не понимал, на что он намекает. — Я не знаю. Много, в последние несколько дней.

Он быстро кивнул. — Когда это началось?

Пришлось задуматься. Так много всего произошло за последнее время. — В среду.

— В день после пришествия с взрывом лампочек в школе?

— Да, я думаю.

— Ты был там, когда это произошло?

К чему он клонит? — Да. Я был там и в другие разы, когда лампочки странно себя вели. В кафетерии и на Ярмарке Развлечений и….

Ох, боже. Это все было делом рук Арианы.

Запоздалое понимание ударило, как пощечина.

Казалось, мой отец не заметил. Он кивнул с натянутой улыбкой, рассеяно.

— Хорошо. Хорошо. — Он рукой похлопал меня по плечу, не обращая внимания на мою гримасу. — Оставайся здесь. Мне нужно сделать несколько звонков.

— Пап, я не понимаю…

— Они захотят тебя, — нетерпеливо сказал он. — Захотят, чтобы ты сидел тихо. Захотят поговорить с тобой. Что — то. Это даст нам рычаг давления.

Я безмолвно смотрел на него, по — прежнему не понимая, что к чему.

— Ты свидетель. Это наш входной билет. Мы сможем заставить их клюнуть на это, заставим их привлечь наш отдел, — с усмешкой сказал он.

И тогда я понял. GTX вероятно будут отрицать, что сегодня, что — то случилось, и

на вечеринке больше никто не видел, как парни GTX взяли Ариану, так, что не было никакой связи между тем, что она сделала и компанией. И даже, если, кто — то сложит это вместе, кто поверит путанным и возмутительно звучащим историям кучки пьяных детишек против слов крупнейшего работодателя в Уингейте? Этого никогда не случится.

Но если мой отец, известный и уважаемый шеф полиции, пригрозит вмешаться и поднять шум вокруг того, что я увидел, GTX придется, по — крайней мере, признать его существование, чтобы заставить его/нас замолчать.

Мой отец собирался использовать это — использовать меня — чтобы втереться в доверие к GTX, это то, чего он добивался годами. Он хотел быть номером один в телефоне Доктора Джейкобса, когда у них были проблемы, и мой отец думал, что это был его входной билет в GTX.

Меня замутило.

— Сейчас вернусь, — сказал он, отодвигая шторку и выходя.

Я сидел и слушал, как мой отец, проигнорировав больничный запрет на разговоры по мобильным телефонам, звонил, чтобы попросить оказать ему услугу, связываясь со своими различными дружками и в целом распространяя слух, что у него есть источник в виде меня, его сына.

Он, вероятно, был прав. Основываясь на том, что я увидел сегодня, GTX захотят скрыть правду, и они пойдут ему на встречу… временно. И мой отец будет счастлив, на некоторое время.

А Ариана? Что насчет нее? Она, скорее всего, в конечном итоге застрянет в небольшой комнатке, где — то в недрах GTX, с людьми, тыкающими и втыкающими иголки в нее.

Я вспомнил, как она впервые вздрогнула от прикосновения. Боже, не удивительно.

Я потер лицо рукой. Наверное, в течение многих лет вокруг нее постоянно были люди, ученые. И, все же, она пришла на помощь. Она доверилась мне. Она бы взяла мою руку, даже если бы сомневалась.

Мои глаза загорелись в память о прошлой ночи. Ее решимость уйти. И ее слезы. Если бы я только знал. Когда я пошутил о программе защиты свидетелей Уингейта, она попыталась сказать, по — своему, что она прячется.

Я покачал головой. Она не заслуживает такой судьбы.

Мой отец испустил смешок в телефонную трубку, такой раскатистый, который, как бы говорил, «Все в порядке, пока я рядом». Затем, просунул голову назад в мою палату и подмигнул мне.

От шока у меня перехватило дыхание. Я понял, что мой отец впервые посмотрел на меня, как на что — то стоящее. Младший сын, другой мальчик Брэдшоу наконец — то стал ценным. После всех этих лет, в течение которых я пытался сделать так, чтобы мой отец гордился мною, пытался сделать так, чтобы он заметил меня, я наконец — то преуспел.

Но я не испытывал облегчения или радости, или даже просто удовлетворения от достижения цели. Внутри меня была пустота. Осталось только внешняя оболочка.

Я посмотрел на свои руки, вспомнив ощущение от прикосновений руки Арианы к моей руке. Легкой, робкой, но доверчивой.

Неожиданно, я стал еще меньше и еще бесполезнее, чем когда-либо.

Глава 27 (Ариана)

Глава 28 (Зейн)

Я не уверен, было ли это из-за моего возможного сотрясения и медицинских предписаний, согласно которым я не должен был спать или вновь обретенного признания моей ценности моим отцом, которое побудило его предложить мне поработать с ним.

В любом случаем, мы отправились прямо в отделение, сразу после того как врач скорой помощи, признал меня только слегка побитым.

Мой отец оставил меня в комнате ожидания под бдительным присмотром дежурного сержанта, пока сам закрыл дверь в свой офис чтобы, без сомнения, продолжить плести интриги против GTX.

Сидя на жестком пластиковом стуле, я болезненно ощутил каждый удар и синяк, оставшиеся после ночи, и кроме древнего экземпляра "Ice Fishing Quarterly", здесь не было ничего, что помогло бы мне отвлечься от непрерывной встряски моего мозга.

В порядке ли Ариана? Очнулась ли она уже? Очнется ли она после всего?

Я предположил, что они просто вырубили ее. Но кто знает, что на самом деле было в дротиках?

Мою грудь сдавило от этой мысли. Память о девушке, смеющейся в моем грузовике, забирающейся ко мне на колени, чтобы поцеловать меня, резко контрастирует с последним ее образом, девушкой — лежащая так тихо и спокойно на асфальте, будто марионетка, чьи струны были жестоко и безвозвратно перерезаны.

Мне стало плохо при мыслях о ее беспомощности.

Я вспомнил, что она сказала мне раньше: если бы ты знал правду, то не согласился бы так быстро.

И вчера вечером, когда она пожелала мне всего хорошего. Прощаясь.

Она знала об этой вероятности. Она пыталась защитить саму себя и меня. Но я подтолкнул ее к продолжению. Я вынудил ее, через Рейчел, прийти на вечеринку вчера вечером.

Боже, я был таким мудаком.

Ариана, приняла меня таким, какой я есть, ничего не ожидая и не требуя того, что бы я стал лучше. И как я ей отплатил? Повернулся к ней спиной. Может быть, не в буквальном смысле, но только потому, что я был слишком занят, уставившись на нее, как и все остальные.

И почему? Потому, что что-то вышло из-под ее контроля. Если теория моего отца о пропавшем исследовании гормона роста была верной, то это была вина Марка Такера. Я имею в виду, что Ариана не просила отца красть наркотики и давать их ей или что он там с ней сделал.

Она наверно возненавидела меня за то, что я был трусом. Я не мог винить ее. Я тоже ненавидел себя за это.

Я хотел, чтобы Ариана доверяла мне, предложил ей сделать этот прыжок, а затем, при первой же проверке я доказал что полностью недостоин этого. Хуже того, в первую очередь это было моей ошибкой, она попала в эту ситуацию на вечеринке, столкнувшись лицом к лицу с Рейчел.

Теперь Ариана пропала и я ничего не смог сделать. Она была в GTX. Я надеюсь. Это была лучшая альтернатива, которую я мог придумать.

И если GTX, известно, что происходит, известно, что ее отец делал с ней, это сделает ситуацию лучше или хуже? Эксперименты над людьми — я уверен, были незаконны и GTX, не хотели бы, что бы много людей узнали об этом.

Все еще пытаясь уложить в свой мозг, все что случилось и свое собственное участие в этом, я смотрел через тонированное окно в зоне ожидания, как небо приобретает серые оттенки.

На рассвете, я был не единственным на ногах, или кто еще не ложился спать. К моему удивлению, некоторые мои одноклассники, по-видимому, были все еще под стражей. Пока я сидел и ждал своего отца, другие родители, включая очень злого отца Трея — пришли, чтобы забрать свое своенравное и страдающее от похмелья потомство. Трей робко кивнул мне, проходя мимо.

Последней кто вышел из камеры, в задней части здания была Рейчел, под руководством на вид нервного и робко мужчины с портфелем. Я не узнал его; он, вероятно, был на службе у Доктора Джейкобса. Наверное, адвокат.

Мужчина остался за столом, заполнять необходимые документы, но как только Рейчел заметила меня, то сразу направилась в мою сторону.

— Это твоя вина, — прошипела она, указывая на меня обвиняющим перстом, ее высокие каблуки качались в руках. — Твоя и твоей уродливой подружки.

Я был не в настроение для стычки с Рейчел. — Да, и у вас с ней нет ничего общего. — Отрезал я, сидя прямо. — Что, черт возьми, произошло прошлой ночью? Ты отправила людей в больницу. И к слову, Кэсси поправится, если тебе интересно.

Она посмотрела на меня. — Ты пропустил ту часть, где девица по имени Ариана, чуть не убила меня? Я не могла дышать!

— Кажется сейчас, ты дышишь нормально, — сухо сказал я. — И она всего лишь, пыталась остановить тебя. — Хорошо, и может быть немного больше. Немного мести было замешано в игре. Я знал, что Ариана была зла. Но она контролировала себя и нанесла меньший урон, чем Рейчел, у которой не было такого оправдания.

— Боже, она полностью околдовала тебя. — Рейчел прищурилась, глядя на меня. — Ты знаешь, что она владеет чертовым телекинезом. — Она наигранно содрогнулась. — Я рада, что они собираются измельчить ее и положить под микроскоп.

Все застыло в эту секунду и слова Рейчел повисли в воздухе, как какой-то ужасный мультяшный пузырь со словами. — Что ты сказала? — удалось спросить мне.

Она не услышала меня. — Я имею в виду, серьезно. Ты знал, что мне пришлось провести там всю ночь? Грязь никогда не сойдет, — сказала она с яростью, глядя на свое платье и грязные босые ноги.

Я щелкнул пальцами, привлекая ее внимания и удостоившись еще одного пристального взгляда, велел. — Рейчел, сосредоточься. Что ты только что, сказала о Ариане?

Она закатила глаза. — Ариана, все всегда хотят знать об Ариане, — сказала она насмешливым, подражающим тоном. — Когда я разговаривала со своим дедом о том, чтобы вытащить меня отсюда, он спрашивал только о ней. Ни слова о том, как я себя чувствую или, что я в чертовой тюрьме, — сказала она с горечью. — Он был весь в расспросах,*Что именно произошло?*, *Кто говорил с ней?*, *Что ты чувствовала, когда она воздействовала на тебя?*, ты имеешь в виду, помимо того, что я умирала дедушка? — Она издевалась.

— Рейчел…

— Она даже не человек, ты знал? Она вещь. Эксперимент.

Толстый слой ненависти в ее голосе, ошеломил меня. — Только потому, что её отец украл какие-то лекарства и…

— Нет, — сказала она резко. — Дедушка сказал, что они обучали ее разным странностям или то-то в этом роде, в течение многих лет.

Я смотрел на нее, не зная, стоит ли доверять ее словам. — Он рассказал тебе об Ариане?

— Когда я не стала отвечать на его глупые вопросы, да.

— Он… он знает, что случилось с ней?

Рейчел нахмурилась. — Какое это имеет значение? Она заперта именно там, где должна быть. — Она осторожно коснулась своей груди, как будто там у нее были синяки от сурового испытания, но я ничего не видел. — Подожди, — сказала она, подняв руку и недоверчиво склонив голову на бок. — Тебе же не все равно, не так ли? Она ошибка природы, та — кто никогда не должна была ходить спокойно на свободе. Она опасна.

На фоне решительности, с которой Рейчел хотела, чтобы я увидел, как был неправ, смутная идея начала формироваться у меня в голове. Мне нужно было увидеть Ариану. Я не мог просто позволить ей исчезнуть, даже не попробовав по крайне-мере, найти ее. И Рейчел обожала всегда оказываться правой и хваталась за возможность ткнуть этим в твое лицо.

— Это ты так говоришь, — отметил я.

— Тебе нужно больше доказательств, помимо прошлой ночи? — Спросила она. — Я чуть не умерла.

Я пожал плечами.

Она поджала губы. — Ты хочешь увидеть ее.

— Ты же не сможешь провести меня туда, — сказал я.

— Я могу получить все что захочу, — она сразу же открыла ответный огонь.

— Хорошо. Пошли. Она меня обманула, и я хочу лично убедиться. — Я встал, мое сердце забилось слишком быстро. Рейчел действительно пойдет на это? Будет ли это так просто?

— Нет, — сказала она, оглядев меня с подозрением.

Черт.

— Ты не можешь войти в охраняемое помещение, Зейн, — сказала она с презрением. — На это потребуется времени. — Она посмотрела на меня заговорщически. — Может быть, сегодня вечером.

— Хорошо. — Я снова сел вальяжно, будто для меня это не имело значения. Может быть, на это действительно требует времени. Или, может быть Рейчел просто нравится, видеть меня беспомощным. В любом случае, мне было все равно. До тех пор пора она может помощь мне попасть внутрь.

— Они наверно держат ее взаперти в цепях или что-то типа того, — сказала она, испытывая меня.

Я снова пожал плечами. — Просто хочу лично в этом убедиться.

— О, ты увидишь, — сказала она с опасной улыбкой. И я знал, что Рейчел наверняка хочет, чтобы я стал свидетелем того, как обращаются с Арианой, будто та была, научным экспериментом. Теперь, было совершенно другой вопрос, который я не мог решить самостоятельно — сможет ли Рейчел на самом деле осуществить задуманное и провести меня внутрь GTX. Я сделал все что мог и этого должно хватить. Должно. Я не мог просто так отказаться от Арианы. Я сдался и не стал бороться за слишком много важных вещей в своей жизни.

— Мистер Эриксон, — Рейчел рявкнула в сторону нервного на вид мужчины, — поехали!

Мужчина поспешно нацарапал свою подпись на последнем листке бумаги, схватил свой портфель, и поспешил за ней.

Как только они вышли за дверь, я откинулся в кресле, прилив адреналина стал сходить на нет и головная боль возвращалась.

— В чем дело? — Спросил мой отец, напугав меня.

Я повернулся в кресле, что бы увидеть его, стоящего в дверях и хмурившегося в след Рейчел и ее лакею.

Я колебался. Если я скажу ему, что заключил соглашение с Рейчел, он, вероятно, обрадуется и увяжется за нами по пятам в GTX. Защищая свой «вход» в корпорацию. И это привлечет намного больше внимания к нам, чем я могу позволить. Это может даже погубить все дело.

Я не мог рисковать.

— Ничего, — сказал я, наконец. — Просто Рейчел есть Рейчел.

Он медленно и явно скептически кивнул. — Не испорть все это для меня, Зейн, — предупредил он, указывая на меня пальцем.

Я кивнул, может быть слишком поспешно, и он отвернулся, и вернулся в свой кабинет.

Я медленно вздохнул. Если или точнее когда мой отец узнает, что я пошел в GTX без него, он придет в ярость. Превратит всю мою оставшуюся жизнь в ад.

То есть, другими словами, он станет презирать меня чуть больше, чем обычно.

Это стоит того.

Глава 29 (Ариана)

Доктор Джейкобс громко вздохнул, когда увидел, что я сижу на краю кровати, до сих пор не переодевшись в свою униформу.

Я была уверена, что прошли часы с момента визита Марка Такера. Пару часов назад свет стал ярче — дневная установка, так что сейчас, скорее всего, было утро воскресенья. Я не шевелилась, только притянула колени к груди, чтобы побороть холод, который вырабатывала система кондиционирования, работающая на полную мощность.

— 107, пока я ценю твою решимость, которая послужит тебе во благо в будущем… — начал Джейкобс.

— Вы говорили правду? — спросила я, хриплым голосом из-за переутомления и недостатка сна. Я ждала его, чтобы спросить об этом. — То, что вы сказали Марку, я имею в виду. О моей иммунной системе и о возможном спасении жизней людей, которые больны. — Я была не в состоянии отключить мысли кружившие в моем голове.

Доктор Джейкобс остановился и закрыл рот, со слышимым щелчком. Затем он вынужденно рассмеялся. — Я полагаю, что не стоит удивляться тому, что ему удалось проскользнуть сюда и поговорить с тобой.

Я ждала.

Он склони голову набок, глядя на меня.

— Какое значение это имеет для тебя?

Ох, нет. Я не попадусь на это.

— Это правда? — упорствовала я, в груди потяжелело.

— Я всегда был честен с тобой.

— Только были не особо конкретны, — выпалила я. Это всегда была его лазейка. Я не забыла, с кем имею дело.

Он проигнорировал мой выпад. — … так что, да, исследования выглядят многообещающе. Но нам нужны денежные средства от военных, для того, чтобы продолжить исследования, и для этого, мы должны выиграть испытания. Испытания, к которым ты еще не квалифицирована.

Я даже не хотела знать, что значит быть "квалифицированной".

Дрожа, я подтянула колени поближе. Если он говорил правду об исследованиях, тогда, неожиданно все, чего я хотела, показалось мне таким маленьким и незначительным. Кто я такая, чтобы ставить свои мечты и желания превыше тех, кто пытается выжить?

— Но, 107, для тебя самое главное, это принятие того, кем ты являешься, чтобы возродить свой потенциал. Ты чудо человеческой изобретательности и научного прогресса. — Он показался слишком довольным собой.

Отвратительно.

— Тебя не создавали для средней школы, свиданий и футбольных игр, — сказал он с презрением.

Мой мозг мгновенно воспроизвел те яркие моменты в машине Зейна, и мое лицо вспыхнуло, и залилось румянцем. Сколько именно видели GTX?

— Ты предназначена для гораздо большего, — продолжил Джейкобс. — Использовать новые навыки, убивать врагов, спасать жизни. Вот кто ты.

Я встала и подошла ближе к стеклянной стене.

— Вы имеете виду, кого-то, кто слепо следует приказам, прыгает по команде, того, кто держит поводок, и причиняет боль или убивает людей без сожаления, включая таких же гибридов, как и я? — спросила я. — Это то, что вы имеете в виду, правильно?

Его губы сжались.

— Марк слишком много говорит.

— Тогда, я полагаю, что это правда. — Я скрестила руки на груди.

Джейкобс нетерпеливо отмахнулся от моих слов.

— Сейчас это не имеет значения. Все, что я прошу тебя сейчас сделать, это то, что ты делала раньше. — Он склонился ближе к стене и уставился на меня, как будто мог заставить меня, что-то сделать.

— Переоденься. Убей мышь. Шажки младенца, 107. Вот и все.

Да, и если я позволю ему, такими шажками он отправит меня прямиком в ад.

Я вернулась на свою кровать.

Он вздохнул.

— Ты же знаешь, что я могу сделать это болезненным для тебя.

Я с трудом сглотнула. Я знала это. Слишком хорошо знала. И, это может быть, даже не будет пыткой ради пыток, но просто чуть больше медицинских тестов. Они были достаточно ужасны.

Он покачал головой.

— Я не понимаю, почему ты сопротивляешься.

— Потому что сопротивление, это единственное что у меня осталось, — огрызнулась я. Независимо от боли, которую он причинит мне, эта боль будет слабее чем та боль, которую я почувствую сдавшись.

— Если бы я открыл дверь твоей комнаты прямо сейчас, куда бы ты пошла? — Потребовал он. — Кто будет искать тебя? Кто будет счастлив, видеть тебя?

Его слова задели глубокие раны, когда я посмотрела на него.

— Правила…

— О, да. Правила сильно ограничивали твою жизнь. — Он закатил глаза. — Ты искренне верила в них? В то, что если ты будешь страдать от этих ограничений, твоя человеческая жизнь, будет полна друзей и любимых?

Я открыла рот, чтобы возразить.

Он цокнул языком. — Ты думаешь, я не знаю, как сложно тебе было влиться? Подстроиться, чтобы вписаться?

Я почувствовала в его словах истину, но покачала головой. — Потому что я боялась выделиться, — запротестовала я. — Я думала, что вы охотитесь за мной….

— И не только поэтому, и ты знаешь это, — тихо сказал он. — Ты не принадлежишь этому миру, и ты чувствовала это каждый день, на протяжении всех десяти лет, не важно, готова ты признать это или нет.

К моему ужасу, мои глаза наполнились слезами.

— Вы должны знать; вы сделали меня такой. — Я поперхнулась, все поплыло перед глазами.

— Я знаю, — почти нежным голосом сказал он. — И вот почему я говорю тебе. Твое место рядом с нами, 107, делай то, для чего ты была создана.

Очередной техник появился у него за спиной, протягивая ему сотовый телефон. Доктор Джейкобс выключил интерком и повернулся, чтобы услышать то, что сказал человек.

Воспользовавшись возможностью, я отвернулась от доктора Джейкобса, так чтобы он не увидел, как я быстро моргаю, чтобы не заплакать.

Моя голова кружилась, я так устала и внезапно стала неуверенной в себе. Зачем я сопротивляюсь? Моя жизнь снаружи была ложью. И он был прав: там не было ничего и никого — к кому я могла вернуться. В чем смысл?

Я всхлипнула, пытаясь сделать глубокий вдох и очистить свои мысли. Всю свою жизнь я была загнана между двумя сторонами — эмоциональная против логической, человеческая против другой — которые враждовали между собой. И пока я сидела здесь, я поняла, что впервые, они были близки к тому, чтобы прийти к соглашению.

Сдаться сейчас, и выжить, сражаясь в другой день. Если ты слишком сильно надавишь, он может решить, что ты не стоишь этого, прошептала логика.

Ты можешь помочь людям, призвала моя эмоциональная сторона. Может быть не так, как хочет он, но если ты сможешь спасти одного человека, от того, что случалось с настоящей Арианой Такер…

— Нет, — прошептала я.

— Что, моя дорогая? — Джейкобс вернулся к интеркому, хотя он казался отвлечен.

Я повернулась к нему лицом.

— Нет, — сказала я, повышая свой голос, когда вес безнадежности обрушился на меня. Я все еще хотела сама выбирать свою жизнь. Я не могла изменить этого, даже если для меня было бы лучше забыть об этом и делать так, как мне говорили.

Доктор Джейкобс ответил не сразу, сосредоточившись больше на телефоне, чем на моем отказе.

Он посмотрел с отдаленной улыбкой.

— Ну, определенно необходимо больше стимула.

Стимул. Я напряглась. Что он имел в виду? Ничего хорошего.

— К счастью, я верю, что могу получить, именно то, что нам нужно, и скоро. — Он махнул телефоном в мою сторону, с довольным выражением лица.

Паника поднялась внутри меня. Кто звонил? Мой отец… Марк Такер? Зейн?

— Подождите. Подождите! — закричала я, отойдя от кровати, как будто могла подойти к нему.

Но доктор Джейкобс проигнорировал меня и выскочил из смотровой комнаты, оставив только техника с открытым ртом, смотрящего ему в след

Глава 30 (Зейн)

Даже после того, как я получил в полдень смс от Рейчел, я не был уверен, выполнит ли она свое обещание — поможет ли мне попасть в «GTX».

Сегодня. 9 часов. Заберу тебя.

Но теперь, находясь всего в нескольких шагах от прибытия в «GTX», я должен был признать, что она видимо, действительно намерена выполнить то, что обещала.

— Я мог бы просто встретиться с тобой там, — сказал я, борясь с желанием взяться за ручку на дверце, когда Рейчел слишком быстро повернула к кампусу GTX. Конечно, чтобы самому сидеть за рулем, пришлось бы тайно украсть внедорожник, это бы все усложнило. Но так безопаснее.

— Ты шутишь? Я не потеряю ни секунды из этого, — сказала она с мрачной улыбкой.

Верно. Находиться там, чтобы стать свидетелем унижения Арианы и моего запоздалого осознания того, что я был полностью и совершенно точно не прав, было единственной причиной, по которой Рейчел согласилась на это.

Я отвернулся и смотрел, как уличный свет исчезает, по мере того, как мы завершали путь, углубляясь в лесистую собственность GTX. Компания была замаскирована под лесной заповедник, создавая иллюзию, что наш небольшой город поднимается из неоткуда.

Я был в GTX, несколько раз на экскурсиях, в начальной школе, но сегодня, растянувшийся комплекс, выглядел еще большое, чем я помнил. Большинство огней, были выключены, так, что казалось, будто это неопределенная и неуклюжая масса в темноте. Спящий монстр.

Имя Рейчел и ее положение, обеспечили нам проезд мимо караульного в гараж, к главному зданию, но когда мы пересекли внушительный и причудливый холл — с мраморными полами и золотой статуей доктора Джейкобса в фонтане с водой — у лифта мы столкнулись с проблемой.

Рейчел прошла мимо двух стандартных дверей лифта к одной поменьше на противоположной стороне. Вход охранял только один парень за столом, хотя он, конечно, был достаточно крупный, чтобы заменить двоих. Чувак был одет в стандартную черную форму охранников GTX, и казалось, что чтобы сделать для него костюм, пришлось сшить вместе два комплекта. На сравнительно крошечном столе на табличке было указанно имя — Джоуи.

Я замедлился, но Рейчел было не запугать. Она прошла мимо него, встав перед лифтом, а затем посмотрела на него с нетерпеливым гневом. — Нажми кнопку уже.

О, боже.

Но гора, называемая Джоуи, казался равнодушным. — Это частный лифт доктора Джейкобса.

— Да, я знаю, — сказала она с преувеличенной медлительностью. — Ты знаешь, кто я?

Он пожал одним большим плечом. — Не имеет значения. Доктор Джейкобс, не хочет, чтобы его беспокоили.

— Позвони ему, — сказала она, положив руки на бедра. Для нашего ночного переключения, она переоделась в джинсы и красную майку, с золотым шарфом, обвязанным вокруг шеи. С огромной и дорогой, на вид сумочкой через плечо и с нетерпеливым постукиванием пальцами ног, каждый ее дюйм выдавал, привилегированную внучку генерального директора.

И все же Джоуи не купился на это. — Нет, — сказал он категорически.

— Эмм, Рейчел, может мы просто… — начал я.

Она посмотрела на меня, а затем переключила свое внимание на Джоуи. — Позвони ему. Он ждет нас.

— Он что? — Спросил я, ошеломленно.

Со скептическим выражением, Джоуи поднял трубку и набрал несколько цифр.

— Твой дедушка ожидает нас? — Прошептал я.

— Конечно, — сказала Рейчел, раздраженно. — Как еще, по-твоему, мы должны были узнать куда идти? Это классифицируется, как совершенно секретно или типа того. Они же не поместят ее в конференц-зале бухгалтерского отдела.

О, это не хорошо. Я предполагал тайком, может быть выкрасть несколько минут наедине с Арианой, чтобы убедиться, что она в порядке. И на мгновение или на два, даже увлекся фантазией о том, чтобы вывести ее, спрятав в корзине для белья или типа того.

(Ну, хорошо, планы побега не самая моя сильная сторона.)

Но документальный, официальный визит, когда другие люди будут в курсе? Я не рассчитывал на это и на последствия, которые этот визит принесет, в основном из-за своего отца, который будет зол, реально зол.

Джоу положил трубку с громким щелчком, привлекая наше внимание. — Доктор Джейкобс говорит, что вы можете подняться, — хмуро сказал он.

Я отчасти почувствовал тоже самое.

Джоуи нажал кнопку, и двери открылись, демонстрируя интерьер, который подходил скорее на дом из чьих-то фантазий, чем на корпорацию с дорогим ковровым покрытием, блестящими деревянными стенами и запахом денег.

Рейчел проплыла вперед, и я медленно последовал за ней. Какая-то часть меня кричала, что я должен просто забыть об этом и уйти отсюда. Но я зашел так далеко и, казалось маловероятным, что в будущем мне выпадет еще один такой шанс. Рейчел потеряет интерес, и я потеряю ее, в качестве своей точки доступа.

Двери бесшумно закрылись, и мы начали подниматься вверх с легким толчком.

Двери лифта открылись в коридор, заполненный еще большей роскошью. Плюшевое ковровое покрытие, полированные деревянные стены и картины в золотых рамках.

Рейчел с уверенностью направилась к двойным дверям в конце коридора, со мной на шаг или на два позади нее.

Она толчком открыла двери и отступила, пропуская меня вперед. Массивный стол стоял перед оконной стеной с видом на темный парк GTX. Два небольших кресла ютились перед ним, похожие на места перед директорским столом, кричащие, «у тебя проблемы». Кожаный диван разместился на толстом восточном ковре. Доктора Джейкобса нигде не было видно (за исключением портрета, висящего над хорошо укомплектованным мини-баром.)

Рейчел плюхнулась на диван и вытянулась с пренебрежением к дорогой коже под ее каблуками.

— И что теперь? — Спросил я, засовывая руки в карманы и борясь с желанием начать расхаживать туда-сюда.

— Мы ждем, — сказала она, пожав плечами.

В коридоре зашумел лифт, и мы оба посмотрели в этом направлении. Рейчел быстро села и повернулась, что бы выглядеть более официально.

Тяжелые шаги звучали в течение несколько секунд, прежде чем Доктор Джейкобс подтолкнул полуоткрытые двери. Он сразу увидел внучку. — Рейчел, дорогая. Я так рад, что ты здесь.

Затем он посмотрел на меня, любопытно оценивающее выражение, скользнуло по его лицу. — Ты, должно быть, Зейн.

— Да сэр. — Я подошел и предложил свою руку.

Он пожал ее. — Джей Брэдшоу младший, — сказал он, с намеком на веселье в голосе. — Твой отец знает, что ты здесь?

Я поколебался. — Пока нет.

Он рассмеялся так, будто это было самым смешным из услышанного им за весь день.

Я поморщился. Я не мог отделаться от ощущения, как будто я что-то упустил. Было слишком легко.

— И так, что я могу сделать для вас в этот прекрасный вечер? — он звучал легкомысленно, отойдя, чтобы налить себе выпить.

Я колебался. Согласно Рейчел, не отец Арины нес ответственность за ее существование и ее захват вчера вечером, а человек стоящий передо мной. Выбор правильных слов был важен.

Я боролся против высоких волн беспомощности. Это была способность скорее Квинна или моего отца. — Ну, эээ, сэр, я надеялся, что будет возможность, чтобы…

— Он влюблен в твоего питомца, — прервала Рейчел с насмешливой улыбкой.

Я посмотрел на нее.

— Вот так.

Я должен был понять, что работать с ней было плохой идей.

Но Джейкобс казалось, не был в гневе или раздражен. Он замер с бокалом на полпути к губам. — Правда? — Спросил он, заинтриговано. — Мне дали понять, что ваши отношения, были основаны на шутке. — Он обернулся посмотреть на Рейчел, которая поежилась на диване.

— Да, в самом начале, но… — Я сделал паузу, помня о ястребином внимании Рейчел, к каждому моему слову. — Я просто хотел увидеть ее. Пожалуйста, — добавил я.

Рейчел фыркнула.

Доктор Джейкобс поставил стакан на мини бар, ниже собственного портрета, со строгим, но по-отечески любящим выражением. — Ну, конечно. Я рад, что у нее есть друзья.

Я уставился на него. — Что? — Это было не похоже на поведение похитителя, как я ожидал.

— Я не ее подруга, — сказала Рейчел резко, в то же время.

Доктор Джейкобс улыбнулся мне. — Она здесь не в плену. Это для ее же блага.

Исключительно, как много, много плохих вещей случились с людьми, под предлогом "это для твоего же блага"? Я узнал много подобного за свою одинокую жизнь

— Мы в полной мере пытались познакомить ее с полностью человеческим обществом, — добавил Доктор Джейкобс, — но вы видели, как и насколько хорошо, все получилось.

Полностью человеческий… Слова эхом раздались в моей голове. Что это значит? Ариана не человек?

— Идемте. Сюда, — сказал он весело, ведя нас в коридор.

Я отошел немного назад, пока Доктор Джейкобс вызвал лифт. Что-то здесь было не так. Я не мог точно указать что именно, к тому же он казался, благодушно равнодушен к нашему присутствию в GTX и нашей заинтересованности к тому, что должно быть засекречено.

— Это не правильно, — прошептал я Рейчел. Это не должно было быть таким простым. Мы не подписали никаких документов или даже не давали обещаний молчать. Я имею в виду, может быть Доктор Джейкобс рассчитывает на семейную верность Рейчел, но, а как же я?

У него должно быть было что-то на уме. Я понятия не имел, что именно и мне не нравилось это чувство.

— Без шуток, — горько сказала Рейчел. — Ты слышал, как он говорит о ней? Его никогда ничего так не интересовало во мне.

Не совсем то, что я ожидал, но не плохо.

Двери лифта открылись, и доктор Джейкобс вступил в кабинку, Рейчел с угрюмым видом проследовала за ним, скрестив руки на груди. Спустя несколько мгновений, я последовал за ними. У меня внезапно возникло подавляющее чувство и нежелание идти туда, куда этот лифт доставит меня. Все изменится, когда я вернусь обратно. Я не был глуп; роль свидетеля, который задает слишком много вопросов, может стать фатальной. От меня, вероятно, будет нелегко избавиться, учитывая работу моего отца, но я был уверен, что этого было не достаточно, чтобы исключить такую возможность.

Я с трудом сглотнул, когда Доктор Джейкобс, вставил ключ в панель лифта и двери закрылись.

Слишком поздно, чтобы волноваться сейчас.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем наш спуск замедлился и мы остановились. Двери лифта открылись в ослепительно белоснежный коридор, такой же стерильный, как и тот, что был наверху.

Не говоря ни слова, Доктор Джейкобс вышел из лифта в слишком яркий коридор. Я увидел небольшую непрозрачную стеклянную дверь, с несколькими ступеньками, ведущими к ней. Ближе к лифту из открытых дверей доносились тихие звуки разговоров и ритмичный писк.

— Идемте. — Доктор Джейкобс направился к открытой двери.

Я был не уверен, что ожидал увидеть в комнате. Наверное, какую-то тюремную камеру с Арианой за металлической решеткой. Вместо этого комната напоминала высоко технологическую лабораторию. Она была заполнена оборудованием, компьютерами, мониторами, принтерами — десятком или более вещей, пищащих и гудящих разом.

Два затравленно выглядящих лабораторных техника, оглянулись испуганно.

— Сэр… — один из них, хмуро смотрел на меня и Рейчел.

Джейкобс отослал прочь техника. — Уйдите. Сейчас, — приказал он. — Закройте за собой дверь.

Через секунду колебаний, оба техника оторвались от своих компьютеров, и вышли из комнаты.

Как только дверь за ними закрылась, Доктор Джейкобс обратился к нам с нетерпеливой улыбкой. — Вы хотите увидеть ее? — Его рука зависла над панелью в передней части комнаты. Я не заметил этого раньше, но стена казалось, сделана из стекла окрашенного в белый цвет. Или что-то… Оно имело глянцевый блеск.

— Я знаю, что она захочет увидеть тебя, — продолжил он.

— Да, — отрезала Рейчел.

— Нет, — сказал я, в тоже время, мое внимание привлек ряд мониторов справа от Доктора Джейкобса. Я подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть.

Самый нижний плоский экран, показывал маленькую белую комнату, с клеткой, содержащей маленькое животное — мышь или может быть хомяк, — на маленьком вращающемся колесе и детскую кровать с правой стороны. Девушка сидела на койке спиной к стене, с подтянутыми к груди коленями. Мне потребовалась секунда, чтобы узнать Ариану. Она казалась немного меньше из-за того, что камера находилась в верхнем углу и из-за белой типа тюремной формы, которую она носила. Если в школе ее можно было просто не заметить, то здесь она была почти невидимой. Ее бледные светлые волосы, казались темнее, возможно влажные и прилипшие с обеих сторон к ее лицу. Из-за этого ее подбородок и щеки сильно выделялись и выглядели странно.

— Захватывающе, — сказал Доктор Джейкобс возле моего уха, заставив меня подпрыгнуть от удивления. Я не слышал, как он подошел.

— Она видимо очень сильно заботится о тебе. — Он с новым интересом посмотрел на меня. — Она переоделась, — объяснил он с некоторым волнением, как будто это что-то должно означать для меня. Затем он снова посмотрел на экран. — Но, — сказал он со вздохом, — кажется, мышь все еще жива.

Я уставился на него, не имея абсолютно никакого представления, что делать с этим бессмысленным заявлением.

— Она знает, что мы здесь, — восторженно прошептал Джейкобс.

Оглянувшись на монитор, я обнаружил, что Ариана стоит и смотрит прямо в камеру. Мое сердце запнулось в груди. Кромешная тьма в ее глазах потрясла меня. Я привык видеть их темно-синими из-за контактных линз. Казалось, будто не было разницы между радужкой и зрачком — везде тьма.

— Она, должно быть, настроена на ваши мысли, — сказал доктор Джейкобс.

Я не знал, что сказать. — Она может услышать то, что я думаю? — Я сразу же попытался воспроизвести все, что думал в ее присутствии, за последние несколько дней. О Боже. Мое лицо запылало от смущения, при мысли о том, что возможно, она могла «подслушать».

— Не все время, — сказал он, будто я спросил что-то абсурдное. — Это было бы слишком тяжело, для ее человеческой стороны.

Вот опять: этот странный акцент на слове «человек». Если она не человек, то кто она?

— Но сильные мысли или эмоции отчетливо проходят через нее. — Доктор Джейкобс склонил голову, хмуро глядя на меня. — Как сильно вы близки с моей девочкой?

То, как он сказал это, прозвучало отвратительно, слишком заинтересованно, и я вздрогнул. Ариана… насколько плохо для нее было быть запертой в ловушке с ним?

— Хватит болтать, — отрезала Рейчел. — Давайте перейдем к этому шоу уродцев.

Прежде чем кто-нибудь успел сделать что-либо, она шагнула вперед и ударила по кнопке, на которую Доктор Джейкобс указывал ранее.

Я втянул воздух, не уверенный в том, что должно произойти и стена перед нами с белого сменилась на прозрачную.

И Ариана стояла там, по другую сторону стекла и смотрела на нас.

Глава 31 (Ариана)

Зейн быть здесь. И он был не один. Мне едва хватила времени, чтобы принять эту сбивающую с ног часть реальности, прежде чем стеклянная стена замерцала и стала прозрачной.

Зейн стоял рядом с доктором Джейкобсом, уставившийся на меня, рот слегка приоткрыт, как будто он был удивлен, увидев меня. К счастью, он оказался невредимым, кроме разве что бледности его кожи, которая появлялась от пережитого шока.

О Боже. Я закрыла глаза, мое лицо горело от унижения. Быть фриком это одно дело. Быть фриком в клетки намного хуже. И если Доктор Джейкобс рассказал ему о моем нечеловеческом наследие…

Множество людей даже не знают, что пришельцы существуют на самом деле. И среди тех, кто верил, у моих «родственников» была плохая репутация. Маленькие, серенькие, и жуткие. Печально известны увечьем домашнего скота, похищениями и чрезмерной увлеченностью в зондирование всех видов. Насколько я знала, ни один из этих слухов не был правдой. За исключение только небольшого роста и серости — это было правдой, насколько я могла судить, основываясь на своем собственном опыте и интернете, конечно.

— Зейн, — прошептала я, не зная, что сказать, боясь сделать еще хуже. Я не хотела увидеть его взгляд полный отвращения; этот страх превращал меня из Арианы, девушки, которую он знал, в нечто. Инопланетного уродца.

И все же, в данном случаи это было в значительной степени неизбежным.

Не то, чтобы я ожидала от него чего-то в будущем. Очевидно. Но я думаю… я хотела, чтобы Зейн думал обо мне немного с нежностью, без полностью испорченных воспоминаний. Очень по человечески.

Все не так как ты думаешь. Я могу объяснить. Я не врала тебе, не совсем так. Ни один из этих вариантов не подходит под данную ситуацию.

— Видишь? Я же говорила тебе, — с усмешкой сказала Рейчел.

До сих пор я н замечала ее и ее громкие мысли, сосредоточившись на Зейне. Но теперь я поняла, что она одна из стоявших перед контрольной стеной. Она привела сюда Зейна, а затем подняла крышку моей клетки, так сказать. Я не знала, было ли это по просьбе ее деда или это ее собственное желание, помучить меня. Но в любом случае, она была еще та сука.

Я смотрела на нее, и она не двигалась, только смотрела на меня, вызывающе подняв брови. И никогда в своей жизни, я так сильно ненавидела стену, держащую меня здесь.

Воздух искажался и загибался вокруг меня, и краем глаза, я заметила, что Доктор Джейкобс стремительно метнулся, чтобы проверить монитор за долю секунды до того, как деревянная шахматная доска с полки с игрушками и играми врезалась в стену.

Рейчел вскрикнула и отскочила, ее руки взлетели без надобности, защищая ее лицо.

Я улыбнулась, наполненная приятной удовлетворенностью от этой маленькой победа, и следом, отправила шахматные фигуры в стену перед ней, словно град пуль.

Это было не очень умно, потому, что они разлетелись друг от друга, а во-вторых, попали в стекло и, расколовшись, рикошетом отправились обратно ко мне. Плюс, Рейчел едва вздрогнула, поняв, что через стену, я ничего не могу сделать.

Я перенаправила большую часть осколков, но пропустила один или два и почувствовала резь от острых краев, попавших мне в щеку при полете, открывших порезы, вызвавшие вспышки боли.

В комнате выше, Доктор Джейкобс игнорируя все и вся, схватил свежую распечатку и сравнил ее с другими из ярко-оранжевой папки. Зейн кричал на Рейчел, указывая на меня, и она кричала в ответ, тыча в него обвиняющим перстом. Интерком был выключен, так, что я не слышала, что кто-либо из них говорит.

Я не смогла удержаться от еще одного удара в сторону Рейчел и отправила доску в стену с громким шлепком.

Зейн отвлекся, Рейчел подпрыгнула от неожиданности, а затем посмотрела на меня.

Джейкобс поднял взгляд, глядя слегка ошеломленно и встал между Зейном и Рейчел, регулируя, что-то на панели управления и интерком затрещал ожив. Он попятился и махнул рукой в сторону Зейна, призывая пройти вперед, прежде чем вернулся к своей папке с документами, нахмурившись.

— Ариана, — сказал Зейн. — Ты в порядке? — Он прозвучал взволнованно, это одновременно согрело и разбило мое сердце. Я слышала пронзительный голос Рейчел, на заднем фоне, как она говорила с дедом, но не различала, что она говорит. Она была слишком далеко от микрофона. К счастью.

Я подняла рукав, чтобы вытереть свою щеку. Кровь выглядела такой красной на белом, но наверно не достаточно красной. Не достаточно человеческая.

— Я в порядке. Ты не должен быть здесь.

Зейн оглядел комнату наблюдения, а затем мою маленькую белую комнату, с хмурым взглядом. — Я не думаю, что кто-то должен быть здесь.

По некоторым причинам, это шоу веры, даже после всего того, что он видел, слезы навернулись на мои глаза.

Я посмотрела в сторону. — Я опасна. — Слова выскользнули прежде, чем я смогла их остановить, мой худший кошмар, сказан вслух.

— Да? — Он пожал плечами. Жест вышел не много жестким, но он пытался. — Бьюсь об заклад. Ты даже в шашках адская.

Я ничего не могла поделать, я засмеялась, хотя это напомнило рыдания.

— Слушай, — сказал он более спокойно. — Есть ли кто-то, кому я могу позвонить? Тот, кто может тебе помочь или…

— Нет. Ты должен уйти прямо сейчас, — сказала я. Даже если Доктор Джейкобс не позволит ему. Пока я наблюдала, доктор обошел внучку и поднял трубку на стене, нажав быструю последовательность кнопок, прежде чем повесил трубку. Что-то пошло плохо, я это чувствовала. — Зейн, я серьезно. Тебе нужно связаться с отцом. — Он не окажет много помощи, но это лучше, чем ничего. — У тебя есть телефон?

Его губы сжались. — Я не собираюсь оставлять тебя здесь.

— У тебя нет выбора.

Он вытащил свой телефон из кармана и взглянул на него.

— Нет связи, — сказал он через секунду.

Конечно.

— Кто-нибудь знает, что ты здесь? — спросила я, в моем голосе послышалось отчаяние.

Зейн нахмурился.

— Что ты мне не договариваешь?

Позади него, подошли двое мужчин в черных униформах «GTX», я слишком хорошо знала.

— Нет. — Я бросилась на стену и застучала по ней. Зейн отступил, пораженно.

— Вы не должны этого делать, — кричала я на Доктора Джейкобса. — Пожалуйста!

Джейкобс не удостоил меня взглядом; он просто кивнул команде охранников.

— Я сделаю это! — Сказала я в панике. — Я сделаю, что ты хочешь. Оставь его в покое. — Я не могла смотреть, как они тащат его к той участи, которую Доктор Джейкобс придумал для него. Это будет ловко и жестко, я хорошо это знала.

Зейн перевел взгляд с меня на охранников. — Ариана, что происходит? — Спросил он с напряженностью в голосе.

— Не надо, — я умоляла Доктора Джейкобса.

Затем я в шоке наблюдала за тем, как они сжали в своих руках Рейчел, не Зейна, и вывели ее из комнаты. Она была слишком поражена, даже, чтобы кричать.

Доктор Джейкобс, с мрачным видом, следом.

— Беги, — я призвала Зейна, с тихим шепотом. Я понятия не имела, что происходит, но возможно это не повторится. — Уйди прежде, чем он вернутся.

— Я не могу, — прошептал он. — Лифт заблокирован.

— Что на счет места, чтобы спрятаться? Ты видел что-нибудь?

— Что происходит? — потребовал он.

— Он собирается попытаться использовать тебя, чтобы заставить меня сотрудничать, заставить меня убить, — решительно сказала я.

Глаза Зейна расширились. — Что?

Дверь в мою маленькую тюрьму открылась, и Рейчел ввалилась, с растрепанными волосы, в красной рубашке и золотым шарфом. Она приземлилась на колени, когда дверь захлопнулась.

Я не могла сказать, кто из нас был удивлен сильнее.

Рейчел поднялась на ноги, лодыжки затряслись на слишком высоких каблуках. — Не прикасайся ко мне, ты маленькая уродка. Держись подальше.

Видимо Рейчел не заметила, что мне не нужно прикасаться к ней, чтобы причинить вред.

Она отступила к двери и повернувшись заколотила по ней. — Выпустите меня! — закричала она.

Доктор Джейкобс снова появился в комнате наблюдений, его лицо было напряженно. Если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что он расстроен. Но опять же, для этого требовалась душа.

— Что это? — Уже сейчас, моя комната ощущалась меньше, с кричащей Рейчел. Я очень наделялась, что это не была попытка Доктора Джейкобса мотивировать меня, через отрицательное подкрепление. Наверно, Рейчел придется оставаться здесь, пока я отказывалась сотрудничать. Это может сработать.

Джейкобс подошел к микрофону. — Репутация GTX поставлена на карту. Испытания менее чем через месяц и у нас нет времени, чтобы тратить его впустую. Я попытался обратиться к логической стороне, но возможно все это не верно. — Он держал оранжевую папку в одной руке и новую распечатку в другой. — Кажется, твой эмоциональный отклик, является ключевым.

Зейн посмотрел на меня в замешательстве. — Испытания? — одними губами произнес он мне.

Я проигнорировала его, сосредоточившись на Докторе Джейкобсе. Как все это относиться к пребыванию Рейчел здесь?

— Я не могу с нами везде таскать молодого мистера Брэдшоу, тыкать в него, как в крупногабаритную куклу вуду, своего рода, чтобы заставлять тебя, вести себя, как надо. Ты никогда не выиграешь, таким путем, — сказал он, его разочарование было понятно. — Мне нужно, чтобы ты помнила, кто ты есть. Ты не человек, не зависимо от того, насколько успешно, ты можешь замаскироваться под него.

Я вздрогнула.

Зейн подошел ближе к микрофону. — Вы все время говорите это о ней, — сказал он, его взгляд метался между Доктором Джейкобсом и мной. — Почему?

Он не знает?

Джейкобс удивился, будто ответ должен быть очевиден.

— Не надо, — быстро сказала я. — Пожалуйста.

Но он не слышал меня или делал вид. — Она, попросту говоря, шедевр, — сказал он Зейну. — Мое главное достижение, бесшовная смесь человека и инопланетного ДНК…

— Стоп! — запротестовала я. — Ему не нужно знать…

— Проще говоря, гибрид. Человека и внеземного, — закончил Доктор Джейкобс.

Мои плечи опустились.

— Внеземное? Вы имеете в виду… инопланетянин? — Зейн уставился на него. — Как маленькие зеленые человечки?

— Что? — Рейчел прекратила стучать в дверь, чтобы посмотреть на своего деда и потом на меня.

— Серые, на самом деле, — сказал Джейкобс Зейну. — Но у тебя есть правильные идеи.

Зейн побледнел.

Дерьмо. Я закрыла глаза на секунду, открыв их как раз вовремя, чтобы увидеть, что Рейчел нагнулась и подняла несколько разбросанных шахматных фигур с пола и бросила их в меня.

Они отскочила от меня, не причинив вреда. — Я не могу находиться здесь с этой… вещью, — она закричала на своего деда и наклонилась, чтобы схватить больше фигур.

Бросок заставил мое терпение лопнуть, я ментально потянулась к ней и, схватив, удержала ее. — Хватит уже.

Рейчел с трудом задергалась, но ее усилия не помогли. — Отпусти меня!

— Нет, — рыкнула я.

— Отлично, — пробормотал Доктор Джейкобс, пристально наблюдая за нами.

Я замерла, очень плохая идея пришла ко мне в виде вопроса, которой я должна была задать с самого начала. — Каковы требования в испытание? — Спросила я, чувствуя, как медленно нарастает страх. — Что я должна сделать, чтобы квалифицироваться?

— Только одно, — сказал Доктор Джейкобс таким стальным клиническим тоном, который я научилась ненавидеть. — Прерви жизнь вражеского бойца с задокументированным доказательством.

— Что? — Рейчел посмотрел на меня, ее лицо стало цвета белой пасты.

Да. Именного этого я и боялась.

Глава 32 (Зейн)

Пришелец.

Слово эхом отдавалось в моей голове, блокируя остальное. Эта идея была нелепой, даже смехотворной.

Кроме разве того что… Ариана была низкой и худенькой, такой невероятно хрупкой. Ее бледная кожа была не как у рыжеволосых; она была еще белее, может быть из-за смеси цвета человеческой кожи с бледно-серым цветом кожи пришельца. И все что она делала — все было ненормальным.

Я сделал шаг назад. Один из плоских экранов мониторов привлек мое внимание. На нем мигали данные, цифры и графики, я не мог понять смысл. Сначала.

Один экран был назван «ЧЕЛОВЕК» и кажется, на нем указывались нормы артериального давления, температуры, частоты сердечных сокращений, дыхание и другие измерения на диаграмме человека. Через секунду, экран перелистнулся на другую диаграмму, эту я узнал так же быстро, как и первую, хотя мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы переработать, что я вижу.

Под названием «ПРЕШЕЛЕЦ», на экране оказывались аналогичные диагностические каракули, поперек изображения с мелким телом — тонкие руки и ноги, большая голова, с явно острым подбородком.

Не хватало только традиционной серой кожи и негабаритных черных глаз.

Я с трудом сглотнул. Сказанное Доктором Джейкобсом, было правдой. Ариана действительно была не человек. По крайней мере, не до конца.

— Ее смерть. И подтверждающие это доказательства? — спросила Ариана, по интеркому ее голос был тоньше, чем в реальной жизни.

Это вернуло меня в русло разговора. Я резко поднял голову, не зная, что происходит. Это походило на переговоры.

Доктор Джейкобс кивнул.

— Что я получи, если соглашусь сотрудничать? — спросила Ариана.

Определенно переговоры. Подразумевающие смерть? — Подождите, что? — Я шагнул обратно к интеркому.

Рейчел бросилась к окну, ее лицо было в пятнах и смазанное от слез. — Вытащи меня, Зейн! Она пытается убить меня!

— Не пытаюсь, — сказала Ариана, пожав плечами.

Она могла это сделать, я знал это. Она почти сделала это прошлой ночью.

— Дедушка? — Прошептала Рейчел, вглядываясь в его лицо.

Но он отвернулся.

Рейчел издала крик, который в равной степени был от ужаса и от негодования, и побежала к двери, чтобы начать стучать в нее. — Выпустите меня! Кто-нибудь, выпустите меня!

Широко раскрытыми глазами, я смотрела на Доктора Джейкобса, который тяжело вздохнул. — Мы все должны идти на жертвы, во имя науки. Мы должны доказать смерть, чтобы приступить к испытанию. И… — Он открыл оранжевую папку дрожащими руками и протянул мне. — Кажется, 107 реагирует на Рейчел, как на угрозу, основываясь на последних инцидентах.

Я покачал головой. Его слова имели смысл только отдельно, но вместе взятые, они были салатом из слов. — Испытания. Чем являются…

— Конкуренция межу 107 и другими подобными, хоть и уступающими, творениями моих оппонентов, — сказал он нетерпеливо. — Важный правительственный контракт, находится под угрозой.

Он был серьезен. Человек рядом со мной, чье лицо каждый день было в газетах, который занимал чертово место на параде, рядом с моим отцом, каждое лето во время Уингейтского парада в честь дня независимости, предлагал убийство, чтобы попасть на, своего рода, игру.

— Вы не можете просто убивать всех подряд в рамках эксперимента, — в ужасе сказал я..

Он посмотрел на меня. — Не будь таким наивным. Если бы ты обратил внимания на историю, ты бы знал, что существует давняя традиция поступать именно так. Сопутствующий ущерб. Приемлемый для большего блага.

— Но Рейчел ваша внучка! — Выпалил я, не в силах сформулировать более сильный аргумент, от шока.

— Я должен просить чужую семью принести жертву, вместо этого? — спросил он мягко. — Это дело всей моей жизни. Я должен заплатить цену.

— Что ты хочешь взамен? — Спросил он Ариану, возобновляя их обсуждение.

Я смотрел на них. Как, черт возьми, случилось, что я попал сюда? С другой стороны, может быть, было не так странно, что Доктор Джейкобс предлагал убить свою плоть и кровь, ведь девушка с которой я провел другие ночи, была на половину инопланетянка.

Я обратил внимание на Ариану, выглядевшую такой маленькой, но все так же опасную, с другой стороны стекла. Несмотря на новую полученную информацию, это была та же девушка, которая сидела передо мной на алгебре в прошлом году. Так, которая казалась такой одинокой и уязвимой, напуганная изображениями инопланетян, некрасивых, жестоких. Та, которая вмешалась вчера ночью, чтобы уберечь народ — людей — от боли.

Я склонился ближе к микрофону. — Не надо, — сказал я ей. — Ты не должна делать это. Это безумие.

— Безумнее, чем мое существование здесь? Безумнее чем то, что я есть? — Спросила она, ее черные глаза были влажными и блестящими от слез.

Черт возьми. Я попробовал другую тактику. — Помнишь все те разговоры о том, что мне следует самому принимать решения? Это тоже самое. — Я слышал отчаяние в своем голове. Это было важно — не только с точки зрения Рейчел, но в том, кем будет Ариана. Я мог почувствовать, что впереди замаячило перепутье. Это изменит ее. Разве нет?

Но Ариана не ответила. Она просто смотрела то на Доктора Джейкобса, то на меня, в некотором роде прикидывая.

Я продолжил настаивать. — Рейчел является задницей, да…

Рейчел взяла передышку от своей панического стук по двери, чтобы отступить на шаг от двери, и посмотреть на меня.

— …но она не заслуживает смерти. Пожалуйста.

Ариана склонила голову на бок, ее странные, слишком черные глаза изучали. — Если я сделаю это, вы отпустите Зейна, — сказала она Джейкобсу. — Никогда не побеспокоите его снова. Это то, что я хочу.

— Нет! — Крикнул я.

— Конечно, — сразу сказал он, будто большего он и не ждал.

— Что? — Крикнула Рейчел, ее руки сжались в кулаки.

— Он лжет тебе! — Я не мог быть в этом уверен, но только это имело смысл. Зачем ему делать то, что хочет Ариана, если он даже ее по имени не называет? И если он был готов убить собственную внучку, он совершенно точно, не оставит меня в живых, в качестве свидетеля.

Ариана медленно кивнула, но я не был уверен, кому она отвечает, мне или Доктору Джейкобсу.

— Держись от меня подальше! — Рейчел выскочила из угла комнаты, пытаясь отойти как можно дальше от Арианы, бесполезное действие в таком небольшом помещение. Рейчел подошла к книжному шкафу и начала бросать книгами в Ариана, которая подняла руку и не глядя отшвыривала их в сторону.

Это пугало и впечатляло.

Затем Ариана повернулась к Рейчел, она стала еще бледнее и спокойнее.

— Нет, — прошептала она, задрожав. Ее щеки были мокрыми от слез и из носа текло.

Мой желудок скрутило.

— Ты действительно позволишь этому случиться, не так ли? — спросил я Доктора Джейкобса.

Он протянул руку и выключил интерком. — Нам нужны средства, чтобы выиграть испытания. Вот и все.

— Ты серьезно говоришь мне, что жизнь одной избалованной девчонки, важнее, всех тех, кто выживет с помощью медицинских и военных достижений этого проекта? — Он одарил меня вынужденной, отрепетированной улыбкой, его глаза сверкали жуткой страстью. Это напомнило мне об аргументах моего отца, которыми он оправдывал свои действия «это для общего блага», хотя, все это было, скорее всего, только для его благ.

Джейкобс был изворотливым, я отдал ему должное за это. Но даже если все, что он сказал, было правдой, не ему принимать это решение. Контролировать жизнь Арианы. Закончить жизнь Рейчел, потому что ему нужны было глупое доказательство. Ни в коем случаи.

Я отвернулся от него и сосредоточился на Ариане.

Я знаю, что ты меня слышишь. Ты не сможешь сделать это. Пожалуйста!

Она напряглась, но не смотрела на меня. Вместо этого она подошла к Рейчел, ее рука и ее губы двигались быстро со словами, которые я не мог слышать.

Рейчел смотрела зло и с ужасом.

О Боже, Ариана действительно собирается сделать это. Я отвернулся. — Я не могу смотреть на это.

— Не волнуйся. Это будет быстро, — сказал Доктор Джейкобс. — Все, что мы должны сделать, это задокументировать и подтвердить смерть…

Я бросился к выходу, и он не попытался меня остановить. Это было потому, что дверь в тюрьму Арианы была, не просто заблокирована, а запечатана. Сканер, с контуром руки на датчике, был встроен в стену.

Я услышал крик Рейчел — должно быть Джейкобс снова включил интерком — и через прозрачную дверь я смотрел, как Ариана прижала ее к стене, просто идя в ее сторону.

С холодной улыбкой, Ариана наклонилась к ней, прошептала ей на ухо и Рейчел взвизгнула на весь дом, черные от туши слезы катились по ее щекам.

Рейчел вдруг затихла, тишина зазвенела в ушах. Это было, как вчера вечером, когда Рейчел схватилась за грудь, лицо стало красным.

— Ариана! — Я застучал в дверь. — Стой!

Рейчел упала на колени с болезненным глухим стуком и Ариана отошла в сторону.

Через мгновение, Рейчел рухнула на пол у двери, ее тело обмякло.

Ариана повернулась, чтобы посмотреть на Доктора Джейкобса в комнате наблюдения. — Удовлетворен?

Он пробежал в коридор и вниз на несколько ступенек, со стетоскопом на шеи и кейсом, на котором была нарисовано сердце и молния, в руке. Портативный дефибриллятор? Я видел их в отделение полиции.

— Отойди, — закричал он на меня.

Я отошел в сторону, пока он свободной рукой ударил по сканеру и дверь с шипение открылась.

Он забежал внутрь, и я последовал за ним. Дверь закрылась за нами.

Рейчел не шевелилась, ее глаза были закрыты и руки вяло лежали по бокам. Я никогда не видел ее такой притихшей. Она не всегда нравилась мне или я не всегда соглашался с тем, что она делала, но она все же один из моих самых давних друзей. Или, была ей.

Я уставился на Ариану. Я не мог поверить, что она сделала это.

Она избегала моего взгляда, скрестив руки на груди в защитной позе. — Что посеешь, то и пожнешь, — тихо сказала она, ее внимание сосредоточено на Докторе Джейкобсе.

— В самом деле? — потребовал я. — Это все что ты можешь сказать?

Доктор Джейкобс встал на колени рядом с Рейчел и перевернул ее. Он приложил стетоскоп к ушам и приоткрыл кейс с дефибриллятором. По крайней мере, он собирался попробовать спасти ее.

Она посмотрела на камеру в углу комнаты.

— Документальное подтверждение входной квалификации GTX, — громко сказал он.

Но, конечно, только после того, как он получит то, что хотел.

— Время умирать… — начал он.

Прежде чем он успел закончить, Рейчел сделала глубокий вздох и села, бормоча и кашляя.

В шоке, я отскочил назад.

Рейчел посмотрела на Ариану.

— Ты хотя бы представляешь себе, как сложно так надолго задерживать дыхание?

Глава 33 (Ариана)

Честно говоря, я подумала, что Рейчел переиграла. Так мелодраматично упала на колени. Ой, да ладно.

Но учитывая, что ей пришлось работать с теми трех секундными инструкциями, которые я успела прошептать ей, она была не так уж плоха. И, видимо, это выглядела правдоподобно.

Зейн осел от облегчения, пока она кашляла и бессвязно бормотала.

Доктор Джейкобс тряхнуло, как будто он был на электрическом стуле. Затем он резко встал и начал пятиться к двери.

— Нет, — я протянула руку и удержала его, не сделав и шага с того места, где я стояла — все уроки полученные в этой комнате оправдали себя.

— Ты не сделала этого, — удивленно сказал Зейн, двигаясь в сторону Рейчел, чтобы помочь ей встать.

Я не смогла удержать сжимающую сердце ревность при виде этого.

— Нет, вместо этого она почти убила меня, потому что мне пришлось задержать дыхание почти на долбаную вечность. — Рейчел хмуро посмотрела на меня. — Чего ты так долго?

— Прости. Или ты предпочитаешь все по настоящему? — спросила я.

Она возмущенно фыркнула.

— Вы вдвоем сговорились, — сказал Доктор Джейкобс, он прозвучал как человек, который не верит своим глазам. — Но ты ненавидишь ее. Ты воспринимала ее как угрозу, — сказал он мне, как будто соединяя вместе события. — И для тебя эмоция спусковой механизм.

— За исключением того, как вы ясно указали на Зейна, я не просто одно или другое, — спокойный голосом сказала я. Всю свою жизнь я разрывалась между двумя голосами в своей голове, как будто мне нужно было сделать выбор: я была либо пришельцем с ослабленной человечностью или человеком, запятнанным странной «чужеродной» ДНКа.

Но правда состояла в том, что у меня не было выбора. Я была ими обоими. И в этом было преимущество, а не недостаток. По крайней мере, в ситуациях как эта, когда кто-то попытался манипулировать мною, приобщая меня к одной или другой стороне.

— Я может, и ненавижу Рейчел, но я не идиотка, — я натянуто улыбнулась. — И вы из всех людей должны знать стратегическую ценность общего врага. — Я посмотрела на Рейчел, которая пожала плечами.

— Она захотела, чтобы я притворилась. Ты хотел, чтобы я умерла. Не сложный выбор, — с горечью сказала она. — Подожди, вот когда мама и папа узнают об этом.

Удивив нас всех, он напряженно засмеялся. — Дорогая, даже если они поверят тебе, не уже ли ты думаешь, им не все равно?

Рейчел застыла на месте и затем направилась к нему, в ее глазах читалась ярость.

— Игнорируй его, — сказала я ей. — Давайте сосредоточимся на том, чтобы выбраться отсюда. — Я вдруг поняла, что все, что я сделала, это заперла здесь Зейна и Рейчел вместе со мной.

— Я не собираюсь исполнять твои приказы, — отрезала Рейчел, но кинув последний взгляд в сторону ее дедушки, она отступила.

— Я собираюсь, отпустить тебя, — сказала я Доктору Джейкобсу, — и ты откроешь для нас дверь.

Он еще раз рассмеялся, но неуверенно. — С какой стати мне это делать?

— Ты сделаешь, — сказала я. — Вопрос только в том, ты сам это сделаешь или мы заставим тебя это сделать. Спорим, сканер не распознает, находишься ли ты в сознание или нет. Или жив ты или мертв.

Зейн нахмурился.

Доктор Джейкобс удивленно посмотрел на меня. — Теперь ты угрожаешь мне? — легкая улыбка на его губах. — Возможно, я не потерпел неудачу, как думал.

— Просто открой дверь. — Я отпустила его, но осталась начеку. Ему бы пришлось быстро пройти через дверь, прежде чем я смогла бы остановить его, но я не собираюсь выпускать его.

Вот только, он даже не попытается. Он ничего не сделала, остался неподвижным на месте, как будто то, я все еще держала его там. — Вы никогда не сможете выбраться за пределы лаборатории, — сказал он.

— Это ты так говоришь, — сказала я, но чувствовала, как нервозность проснулась во мне. Его убийство было был самым умным поступком. Но я подозревала, что в будущем от этого станет только хуже. Я стану убийцей, помимо всего прочего.

— Даже если вы сможете сбежать, куда вы пойдете? — мягко спросил он. — У вас нет денег, нет ресурсов.

Очевидно, он не знал о спортивной сумки с наличными и снаряжением, которая была спрятана под мусорным контейнером, у заброшенного магазина. Или может, там и нет никакой сумки. Я некогда ее не видела своими собственными глазами. Марк Такер просто сказал мне, что она будет там. Было тяжело доверять, когда вся твоя жизнь обернулась сплошной ложью.

Но это не имело значения; я ни за что на свете не останусь здесь. Он должен был знать это. Зачем он пытается?

— Там тебя ждут вещи гораздо страшнее, чем твоя жизнь здесь, — настаивал он.

Я нахмурилась. Я что-то упустила. Если он был так уверен, что я не смогу выбраться, тогда почему он переживает…

Его взгляд метнулся к двери, и я поймала четкий шепот его мыслей.

…будут здесь с минуту на минуту, ленивые ублюдки… я плачу им за то, чтобы они делали регулярные обходы.

Он ждал охранников. — Ну что ж, пойдем сложным путем, — сказала я, кивнув.

Взмахом руки, я толкнула его в угол, в котором находилась моя маленькая ванная комната. Его голова ударилась о плитку душа с громким хлопком.

Зейн вздрогнул. — Ариана! — Кстати, Рейчел вообще не выглядела встревоженной.

Я поспешила проверить состояние доктора. У него была кровавая рана на виске, но он все еще дышал.

— Помогите мне дотащить его, — через плечо сказала я. Я не была уверена, что искусная и осторожная левитация была одним из моих умений, и я не хотела тратить время на попытки, когда мы могли передвинуть его обычным способом также быстро. — Нам нужно поторапливаться. Охранники делают регулярные обходы. Они будут здесь с минуты на минуту.

Рейчел и Зейн присоединились ко мне, приложив силы, мы дотащили его к стене со сканером. Я старалась не смотреть на Зейна. Раз он был здесь, я сделала только то, что должна была сделать, но я не могла убедить себя стать еще сдержаннее, стать больше пришельцем, чем была на данный момент. Я не хотела знать что он думал обо мне.

Я подняла безвольную руку Доктора Джейкобса к сканеру и огни на потолке вспыхнули. Через секунду или две, в течение которых я думала, что мое сердце от страха перестанет бить, дверь со щелчком открылась.

— Идите, — сказала я, выпустив его руку. Они вдвоем выскочили, и я последовала за ними, отставая всего на шаг или на два.

В коридоре, как только дверь защелкнулась позади нас, я ждала сигнала тревоги, чьих-то криков, но там не было ничего, кроме холодной тишины. Вместо того, чтобы почувствовать облегчение, я чувствовала только растущее давление. Нам нужно убираться отсюда и как можно быстрее.

Я посмотрела на Рейчел и Зейна, которые ждали меня у лифта. Дверь была открыта, но они не торопились войти внутрь.

— Что не так? — спросила я, нарисовав себе в воображение охранников, которые наставили на них оружие.

— У него был ключ… — начал Зейн.

О, черт. Ключ от лифта. Я посмотрела назад на Доктора Джейкобса, который лежал без сознания в моей комнате.

— Иди назад и возьми его, — отрезала Рейчел, ее тон был странным с тревожными нотками, она сжимала и разжимала пальцы вокруг концов своего шарфа.

— Я не могу, — сказала я. — Сканер срабатывает только на него.

— Может быть, отсюда есть другой выход, — не особо уверенно сказал Зейн.

Нет, отсюда нет…

— Давай же. — Я поспешила мимо них, чтобы зайти в лифт и нажала кнопку.

— Без ключа мало пользы, — пропела Рейчел. Она все еще опиралась на Зейна, хотя я была уверена, сейчас это совершенно не нужно.

— Заткнись, — сказала я. Дверь раскрылась, явив лифт с деревянными панелями и толстым красным ковровым покрытием. Я была без сознания во время моих предыдущих поездок. Приятно знать, что Доктор Джейкобс не жалел средств, когда дело дошло до его владений.

Внутри, я нашла замочную скважину прямо рядом с кнопочной панелью. Она выглядела довольно стандартной. Просто вставить ключ, которого у нас не было и повернуть. Так что, если это каким-то образом было сделано для того, чтобы противостоять взлому….

Я опустилась на колени, чтобы лучше рассмотреть.

— О мой Бог, — пробормотала Рейчел.

Я проигнорировала ее, сосредоточившись на крошечных частях замка. С точностью манипулировать маленькими предметами было намного сложнее, чем бросать вещи, но навык открывания замков, был один из тех навыков, которому меня обучили в GTX. Тебя, супер-пришельца не может остановить старый, добрый дверной замок.

Замок щелкнул, прозвучав громко в тишине лифта и кнопки этажей загорелись. Да. Я встала и потянулась к кнопке холл, самому быстрому способу убраться из этой адской бездны.

— Нет, — быстро сказал Зейн. — Он охраняется. И ты выглядишь…

Я посмотрела на себя, на свой белый комбинезон с числами на плече и кровью на рукаве. Как сбежавший эксперимент. Как урод.

Я кивнула, мое лицо загорелось. — Правильно. — Я нажала другую кнопку. Пятый этаж.

— Это офис Доктора Джейкобса, — сказал Зейн. — Может быть, у него есть свитер или лабораторный халат или что-нибудь еще.

Рейчел горько рассмеялась. — Ага, как будто это поможет.

Зейн в упор посмотрел на нее.

— Чего? — потребовала она. — Мы вошли вдвоем, но уходим втроем. Немного подозрительно, ты так не думаешь?

Я подошла ближе к ней. — Ты добровольно хочешь остаться?

Она побледнела и затем кинула на меня враждебный взгляд, но замолчала.

— Ариана. — Зейн встал рядом со мной. — У тебя все еще идет кровь. — Он хмурым взглядом изучал мое лицо.

Порез на щеке. Наверное, он оказался глубже, чем я думала.

Зейн поднял руку, как будто хотел коснуться меня, но сдержался, покраснев.

— Прости, — пробормотал он.

Ну, я думаю это ответ на вопрос о, что он думает обо мне. — Все в порядке. Я буду в порядке, как только выберусь отсюда, — сухо сказала я, поворачиваясь лицом к двери. Только, мне некуда было идти. Я не только потеряла свою свободу за последние пару часов; я потеряла свой дом, свою семью, свою жизнь. И единственный парень, о котором я переживала, боялся прикоснуться ко мне.

Да, я в полнейшем порядке.

Мои глаза наполнились слезами и без контактных линз, мое зрение помутнело еще быстрее. Я старалась не моргать. Я не заплачу на глазах у Рейчел, не во время побега. Это просто смешно.

— Эй, — тихо сказал Зейн. — Я не хотел… я просто. Это все слишком сложно, ты понимаешь?

Да, я знала. Я жила со знанием того, кем являюсь, и откуда пришла, каждый день на протяжении всей своей жизни. Но у него не было времени адаптироваться. И я не была уверена, что какого-то конкретного периода времени будет достаточно.

— Ариана… — сказал он.

— Я сказала, что я в порядке. — Мой голос дрожит, противореча моим словам. Проклятье. Если он не перестанет говорить, я свернуть калачиком в углу и умру. Что будет не очень приемлемо, учитывая все неприятности, через которые я прошла, чтобы сбежать.

Рейчел фыркнула.

— Заткнись, Рейчел, — Зейн и я сказали одновременно, с разной степенью раздражения.

— Хорошо. Как будто проблема во мне, — сказала она, не так агрессивно, как обычно. Очевидно, ее «посмертный» опыт усмирил ее. Или, может быть, это из-за того, что она узнала, что ее дедушка рассматривал ее как расходный материал. Мне почти стало ее жаль. Почти.

Зейн кидает мне сочувствующий взгляд, такой знакомый, такой обычный, я почти смеюсь, даже не смотря на то, что он разбил мое сердце. Но я игнорирую боль и упиваюсь этим моментом.

Я была рада этому момент, потому что как только двери лифта открылись, все снова изменилось.

Глава 34 (Зейн)

Ариана напряглась за секунду, до того как я увидел его. Скорее даже их. Моего отца, при полной форме, Джоуи «Гора» с одной стороны и другой парень в черной форме GTX с другой стороны.

Удивленный взгляды на их лицах, когда они увидели нас, был забавным… до тех пор, пока они не наставили на нас оружие. Настоящее, не то, с дротиками.

— Пап, что ты делаешь? — шокировано спросил я.

— Я говорит тебе, у меня есть связи в GTX. Когда ты исчез, ты действительно думал, что я не узнаю, куда ты ушел? — потребовал мой отец.

Я никогда по-настоящему не думал, что его таинственные источники в GTX на самом деле существуют. Оказывается, я был неправ.

— Иди сюда, сынок. — Он махнул мне рукой, не отводя взгляда или прицела от Арианы.

— Ты же справишься с этим, да? — я прошептал ей. Я видел, что она сделала с теми дротиками с транквилизатором на улице.

Она пожимает плечом.

— Я много практиковалась с M&M’s, — прошептала она в ответ, хмурясь.

— Что? — в замешательстве спросил я.

— Простите меня, — прокричала позади меня Рейчел. — Я Джейкобс. Вы должны меня пропустить. — Не дожидаясь ответа, она прошла мимо Арианы и меня.

Я вздрогнул в ожидание крика или возможного звука выстрела, но мой отец кивнул ей. — Проходи.

Она аккуратно шагнула в сторону и кинула нам натянутую, но самодовольную улыбку, как только направилась в офисе своего дедушки, подальше от угрозы.

Очевидно, любые уроки, которые она могла извлечь из сегодняшнего дня, имели ограниченное действие.

— Зейн, иди следом за Рейчел. Мы позаботимся об этом, — сказал мой отец.

— Иди, — сказала мне Ариана, не отводя взгляда от мужчин, стоящих перед ней. — Со мной все будет в порядке.

Вот только не будет она в порядке. Даже если они не застрелят ее, она опять окажется внизу в ужасно маленькой комнатке. Я не сомневался в этом.

Она пыталась защитить меня.

Осознание этого что-то сломало у меня внутри. Она, та у кого было действительно дрянное и странное детство, ставит меня на первое место, даже не смотря на то, что большинство людей, будучи на ее месте, сделали бы все возможное, чтобы сбежать, в том числе, использовали бы человека в качестве живого щита.

Она переживала. Я не был тем, кто был добр к ней. От этой мысли глаза защипало от слез.

Так не все ли равно, откуда она родом? Кем или чем, были ее родители? Все семьи в каком-то роде странные, включая мою собственную.

И она была все той же Арианой.

— Нет, — сказал я. Я не мог позволить ей пожертвовать собой. — Я пришел сюда, чтобы вытащить тебя и я не…

Она испугано посмотрела в мою сторону впервые. — Ты что сделал?

— Ну, я пришел сюда, — признался я. — Ты, вроде как сама осуществила часть про «вытащить».

Она улыбнулась, затем ее красивое выражение лица засветилось изнутри, напоминая мне о той ночи на парковке после Ярмарки Развлечений. Когда все было проще, яснее.

— Зейн! — закричал мой отец. — Двигайся!

— Если мы не выйдем из лифта, двери закроются, и они начнут стрелять, — вдруг сказала Ариана, деловым голосом. Ее голова была наклонена в сторону, ее взгляд рассеян и я понял, что, наверное, она «слушала» кого-то, скорее всего моего отца.

— Хорошо, тогда давай вместе, — я протянул ей руку. На мгновение она замешкалась, и я вернулся в тот момент, когда она доверяла мне. Но затем она проскользнула своей рукой в мою, ее пальцы прохладные и легкие. — Один, два…

Мы вышли, и я пошел перед ней.

— Зейн, — возразила она.

— Сейчас не время играть в отважное сердце. Уйди с дороги, — сказал мой отец.

Позади нас двери лифта закрылись, и я почувствовал, что мы возможно потеряли единственный путь для побега.

Но я не сдвинулся с места. Я устал бороться, устал просто принимать все, как есть. Позволять решениям других людей управляться моим выбором.

— Из нас двоих, у меня больше шансов остановить пули, — указала Ариана.

— Ага, но они не будут стрелять в меня, — сказал я, хотя не чувствовал себя так же уверено, как прозвучал.

— Они не позволят тебе вывести ее отсюда, Зейн, — сказал мой отец. — Просто отойди в сторону. Не будь идиотом.

Это взбесило меня. — Я идиот? Потому что слишком слабый, слишком чувствительный, прямо как моя мать? Ага. Я тот, кто стоит перед направленным на него оружием, отец.

— Что происходит? — потребовал новый голос. На другом конце коридора, я увидел пожилого мужчину, высокого и внушительного. Я даже не понял, что в том направление что-то находилось, но очевидно, что этот парень, откуда то пришел. Посмотрев на него еще мгновение, я понял, что это был тот же самый человек, который был на улице прошлой ночью, когда схватили Ариану — отец Арианы, согласна словам моего отца.

Рядом со мной Ариана вздрогнула, она сильнее сжала мою руку.

— Отставить, — к моему облегчению, приказал он охранникам.

Рейчел выглянула из офиса Доктора Джейкобса, чтобы увидеть что происходит. — Оставайся там, — не терпящий возражения, даже для Рейчел, голосом сказал мистер Такер. Она исчезла в дверном проеме, закрыв за собой дверь.

Ариана на мгновение замешкалась, Джоуи «Гора» и другой чувак убрали свое оружие в кобуру. — Шериф сказал, что эти детки здесь, чтобы наделать неприятностей, возможно, заняться вандализмом, — сказал Джоуи.

И раз Джоуи не был рад отпустить нас, наверно ушло немного времени на то, чтобы убедить его поверить в эту выдумку. И, конечно же, мой отец знал, что прозвучит как сошедший с ума, если попытается объяснить, что происходит на самом деле, хотя он даже не знал правды.

— Затем мы потеряли контакт с Доктором Джейкобсом, и мы не смогли вызвать тебя по рации… — Джоуи затих.

— Так ты хотел открыть стрельбу по людям, основываясь на чем, на догадке? — отец Арианы поднял брови.

— Это больше, чем просто догадка, Марк, — выпалил мой отец, но он убрал свое оружие в кобуру. — И ты знаешь это. Просто потому что это твоя дочь…

— У вас нет никаких прав здесь, шериф Брэдшоу, — спокойно сказал Такер. — Мы не вызывали полицию. Это личное дело.

— Она держит моего сына в заложниках!

— Я нахожусь здесь по своей собственной воли, — быстро сказал я, и мой отец пристально посмотрел на меня.

— Вы должны уйти шериф. Сейчас же, — сказал Такер. Он посмотрел на своих охранников. — Джоуи, Хавьер, проводите шерифа и убедитесь, чтобы он покинул здание. Затем возвращайтесь на свои посты.

Он жестом указал Ариане и мне отойти от лифта. Я, потянув Ариану в сторону, создавая пространство для Джоуи и другого охранника — Хавьера, чтобы они могли пройти вперед и нажать кнопку.

Двери сразу же открылись. Хавьер вошел, пока Джоуи расположился на пороге, указывая жестом моему отцу войти.

Но мой отец остался на месте. — Я не оставлю своего ребенка здесь, Марк, — возразил он. Я съежился от того, как он повторно использовал имя мистера Такера. Что, неужели это заставляет людей думать, что они друзья или что-то близкое к тому? — Если он остается — я остаюсь.

Я закатил глаза. Мой отец так просто не откажется от своих мечтаний об GTX.

Такер повернулся ко мне, его взгляд метался между моим расположением перед Арианой и ее рукой, зажатой в моей руке. — Ты хочешь уйти? — спросил он.

— Нет, — сказал я.

— Не важно, Марк, — отрезал мой отец. — Зейн несовершеннолетний.

Мистер Такер склонил голову набок, как будто рассматривая его слова. — Но он гость внучки доктора Джейкобса. Ты, с другой стороны, вторгся на закрытую территорию.

Я вздрогнул, ожидая.

Мой отец судорожно втянул воздух, его лицо стало красного цвета, как будто он собирался поспорить с мистером Такером, но затем он просто посмотрел на меня с отвращением. — Я должен был позволить твоей матери забрать тебя.

Я замер. — Подожди, что? Она… она хотела взять меня с собой? — Создалось такое чувство, будто весь мир покачнулся.

— Конечно, она хотела. Ты просто ее копия, не смотря на все мои усилия, — выплюнул он.

— Где она? — потребовал я.

Он закатил глаза и затем намеренно отвернулся.

Сукин сын. — Отец — прокричал я. Он не мог просто сбросить на меня это бомбу и уйти прочь. — Где?

Рядом со мной Ариана сжала мою руку. — Иллинойс. Пригород Чикаго. — Она склонила голову на бок, выражение ее лица было далеким, ее лоб наморщился от усилий. — Герни, я думаю. — Она кинула мне извиняющийся взгляд. — Сейчас в его голове очень много шума.

Мой отец сразу же остановился и обернулся, с выражением ужаса на лице. — Как ты… Ты не можешь…

Джоуи схватил его за руку и потащил в сторону лифта, и мой отец, из-за шока, почти не сопротивлялся.

Я усмехнулся, от чувства облегчения почти кружилась голова. Моя мать хотела забрать меня с собой. Она не бросила меня. Пока я не знал всей истории, но я найду ее и узнаю правду.

Такер посмотрел, как за ними закрылась дверь, затем он повернулся к нам.

— Сюда. — Он указал нам в противоположный конец коридора, где я впервые увидел его. — У нас мало времени.

Я начал идти за ним, но остановился, когда пальцы Арианы выскользнули из моей руки.

Я обернулся, обнаружив, что она стоит на месте.

— Я не уверена, что мы можем доверять ему, — сказала она.

Я проглотил стон. Так. Чертовски. Близко.

Глава 35 (Ариана)

— Ариана, если он хочет вытащить нас отсюда — то это меньшее из двух зол, не так ли? — умоляет Зейн.

— Он хотел, чтобы я сотрудничала с доктором Джейкобсом, — сказала я. — Это какая-то подстава? — спросила я человека, который раньше был моим отцом. — Или ты просто собираешь загнать меня в ловушку?

— Я сказал тебе сотрудничать, потому что хотел, чтобы ты осталась в живых, — отрезал он.

Может быть. А возможно и нет. Он же не мог всерьез ожидать, что я снова поверю ему. Он был незнакомцем со знакомым лицом. Вот и все.

— У нас нет на это времени, — нетерпеливо сказал Марк. — Послушай мои мысли. Ты услышишь все то, что тебе нужно.

— Ага, как будто то у тебя не было кучи времени, чтобы попрактиковаться в сокрытие от меня того, что бы ты ни хотел, чтобы я услышала, — ответила я.

Он медленно вздохнул, как будто набираясь терпения или сил. — Джейкобс выбрал меня, потому что я прошел обучение и потому что моя дочь умирала. Мне было все равно, что станет со мной, — сказал он. — И в самом начале, мне было наплевать на тебя.

Я напряглась. Я ожидала этого, но от этого боль не стала меньше.

— Джейкобс сказал мне использовать имя Арианы для тебя, что это будет правдоподобная предыстория, меньше мошенничества с бумагами. — Он колебался. — Но я не уверен, что он подумал о последствиях. О силе имени.

Он встретил мой пристальный взгляд. — Ты не моя дочь. Она была милым и любящим ребенком, который не заслужил того, что с ней случилось.

— Я знаю это, — сухо сказала я, дыша сквозь слезы. — Поверь мне, я знаю. — Я бы никогда не пожелала такой участи для нее.

— Но ты сильная и умная девушка. Десять лет в твоей компании и я предпочту увидеть, что ты выживешь, тем или иным способом. Разве это не правильно?

Я замешкалась, желая поверить ему.

Его голос стал мягче. — Ты Ариана, просто не моя.

Я моргнула, и слезы брызнули вниз по моим щекам.

— Разве этого не достаточно? — спросил он.

Я кивнула, и Зейн подошел ближе, взяв меня за руку. — Все в порядке, — прошептал он и я не была уверена, из-за моего размытого зрения или он на самом деле выглядел так, будто был близок к тому, чтобы заплакать.

— Тогда шевелитесь, — сказал мой отец.

Он провел нас дальше по коридору, который был намного роскошнее, чем любая другая часть GTX, которую мне приходилось видеть раньше, на противоположный конец, где ожидали еще одни двери лифта

Мой отец провел картой-ключом сквозь небольшой черный кард-ридер. — Для обслуживающего персонала, — пояснил он. — Команды зачистки. Джейкобс не хочет, чтобы они пользовались его собственным лифтом. — Усмехнулся он.

Я напряглась, когда двери открылись, явив грузовой лифт. Внутри никого.

Он нажал кнопку третьего этажа, и я обнаружила, что задержала дыхание, пока лифт спускался.

Но дверь открылась в затемненный офисный этаж. Никто не ждал, чтобы выпрыгнуть на нас.

Он провел нас через темные кабинеты к аварийному выходу, светящемуся белым и красным, самый долгожданный маяк, какой я могла себе представить.

— Когда дверь откроется, зазвучит сигнал тревоги, — сказал он. — Я скажу, что это сбой, но это не удержит их слишком долго, особенно, если Джейкобс снова проберется сюда. — Он заколебался. — Что ты…

— Вырубила его, — сказала я.

Он кивнул с усталой, но понимающей улыбкой. — Я понял.

И если я правильно прочитала его, то он гордится тем, что я не убила его. Из-за прилив облегчения я почувствовать себя шаткой и слабой.

— Идите по лестнице вниз и влево. Лес скроет вас. — Он указал в окно, на место, которое выглядело темнее, чем окружающая его территория. — Придерживайтесь тени от края здания. Камеры не имеют большого диапазона видения с этой стороны. Слишком много оленей попадают под датчик движения. — Он поколебался. — Ты помнишь, куда надо идти, что бы добраться до того, что тебе нужно?

Я кивнула. Может быть, там действительно была сумка приклеенная скотчем ко дну мусорного контейнера.

— Хорошо. Я добавил туда. Этого должно хватить на какое-то время, если вы будите осторожны. — Он потянулся к ручке на двери, и вдруг все это стало слишком реально. Я не проснусь, завтра в своей постели. Я не позавтракаю со своим отцом (воскресенье означало блинчики с беконом и колбасой). По всей видимости, я никогда его не увижу. Я не могла себе представить, что его предательство — помощь в моем побеге, можно расценивать только так — останется незамеченным.

— Подожди! — Быстро сказала я, и затем, не знала, что еще добавить. Спасибо? Мне жаль?

Казалось, мой отец знал. Он кивнул. — Я тоже, малышка. Я тоже. — Он сбросил куртку и накинул ее на мои плечи.

И из-за этого я заплакала.

Он распахнул дверь, которая активировала сигнал тревоги и мигающие огни, и вытолкнул меня наружу. — Бегите!

Зейн выскользнул за мной на темную лестничную площадку, и мой отец, потянувшись, закрыл дверь за нами, лишь незначительно приглушая тревогу.

В тусклом свете мы спустились по лестнице, но я остановилась, когда мы достигли нижнего этажа. — Главная дорога в этом направление, — сказала я, освободив свою руку, и указала в противоположном направлении от леса.

— О чем ты говоришь? — спросил он. — Давай, нам нужно двигаться. — Он снова схватил меня за руку.

Я отступила назад, качая головой. — Это не связано с тобой, и это опасно. Я не хочу, чтобы ты пострадал. — Я была готова к тому чтобы оттолкнуть его — единственного человека оставшегося у меня. — Иди домой.

— Нет, — сказал он через мгновения, зафиксировав на мне вызывающий взгляд. — Я не собираюсь идти домой. Я собираюсь найти свою маму.

— Ты не можешь, — запротестовала я. — Это первое место, где GTX будет искать тебя. — И Доктора Джейкобса не смутит то, что придется использовать тебя, что добраться до меня, особенно сейчас.

— В отличие от моего дома здесь, в Уингейте? — Спросил Зейн сухо.

Я стиснула зубы. Он действительно будет таким упрямым? — Твой отец, предполагает наличие какой-нибудь защиты, Зейн. Он…

— …будет первым, кто отправит меня в GTX, если решит, что сможет получить все, чего захочет, — сказал он с отвращением. — Я не собираюсь возвращаться туда. Не сейчас. Он лгал мне. Он знал, где была мама, все это время. Мне нужно увидеть ее, убедиться, что она в порядке.

Я начала спорить.

Кончиками пальцев, он слегка коснулся моих губ, я постаралась не отвлекаться на ощущение. — И если ты не хочешь, что бы GTX нашли меня, пока я буду там, — сказал он, — то возможно, ты просто должна пойти со мной.

— Что бы они смогли поймать нас обоих? Нет, спасибо.

— Куда еще ты собираешься пойти? — Тихо спросил он.

Это была хорошая и очень болезненная тема.

Он наклонился ближе, и я закрыла свои глаза, чувствуя, что перестаю сопротивляться. — Давай. После того, что я увидел сегодня, я думаю, у тебя есть несколько идей, как скинуть GTX с нашего следа, — сказал он.

Я горько рассмеялась, давясь. — Бьюсь об заклад.

— И тебе понравится моя мама, — продолжил он. — Она почти уверена, что настольный футбол слишком бесполезное занятие.

Я удивленно открыла глаза. Он вспомнил наш глупый разговор об извечных вопросах.

Он протянул мне свою руку с ободряющим кивком, и мое зрение стало размытым из-за слез.

Ради меня он пришел в GTX. Если теперь я оставлю его без защиты, он поплатиться за это. Но если я пойду с ним, то не знаю, что может произойти. Я понятия не имела, что я делала. Все что я знала, лежало по кусочкам передо мной, включая Правила, которым я следовала всю свою жизнь.

Но под страхом, я могла почувствовать начало чего-то нового и захватывающего, требующего моего внимания. Да, я буду в бегах. По крайней мере, по началу. Но вместе с этим появится шанс начать все сначала. Свобода. Свобода выбора. И может быть, когда-нибудь жизнь без GTX замаячит на горизонте.

Мне просто нужно протянуть свою руку. И разве не в этом смысл жизнь за пределами моей клетки в GTX? В том, чтобы я сама могла выбор?

— Хорошо, — сказала я, взяв Зейна за руку и переплела свои пальцы с его. Ладонь к ладони. — Пошли.

Продолжение следует…

Примечания

1

Препарейшен Эйч — мазь от геморроя.

2

Дневник Памяти — художественный фильм 2004 года производства США, снятый в жанре романтической драмы.

3

«Телекинез», оригинальное название — «Кэрри» (англ. Carrie) — драматический фильм ужасов режиссёра Кимберли Пирс

4

Армия Спасения — международная религиозная и благотворительная организация, существующая с середины XIX века и поддерживаемая протестантами-евангелистами.

5

Розуэлльский— предполагаемое крушение неопознанного летающего объекта около города Розуэлл в штате Нью-Мексико, США в июле 1947 года.

6

Чашка Петри — лабораторная посуда, имеет форму невысокого плоского цилиндра, закрывается крышкой подобной же формы.

7

SAT Reasoning Test (а также «Scholastic Aptitude Test» и «Scholastic Assessment Test», дословно «Академический Оценочный Тест») — стандартизованный тест для приема в высшие учебные заведения в США.

8

Ибупрофен является производным пропионовой кислоты и оказывает анальгетическое, жаропонижающее и противовоспалительное действия

9

Клиф-дайвинг — прыжки в воду со скал.

10

Скопид — человек, бережливый до скупости.

11

Ботаны — пушистые млекопитающие антропоиды, из фильма "Звездные Войны", примерно 1,5 метра в высоту.

12

Коллоквиализм — лингв. слово или выражение, употребляющееся только в разговорной речи.

Content

Стэйси Кейд
Правила

Пролог (Ариана)

Глава 1 (Ариана Такер)

Глава 2 (Зейн Брэдшоу)

Глава 3 (Ариана)

Глава 4 (Зейн)

Глава 5 (Ариана)

Глава 6 (Зейн Брэдшоу)

Глава 7 (Ариана Такер)

Глава 8 (Зейн)

Глава 9 (Ариана Такер)

Глава 10 (Зейн Брэдшоу)

Глава 11 (Ариана Такер)

Глава 12 (Зейн)

Глава 13 (Ариана)

Глава 14 (Зейн Брэдшоу)

Глава 15 (Ариана)

Глава 16 (Зейн)

Глава 17 (Ариана)

Глава 18 (Зейн)

Глава 19 (Ариана)

Глава 20 (Зейн)

Глава 21 (Ариана)

Глава 22 (Зейн)

Глава 23 (Ариана)

Глава 24 (Зейн)

Глава 25 (Ариана)

Глава 26 (Зейн)

Глава 27 (Ариана)

Глава 28 (Зейн)

Глава 29 (Ариана)

Глава 30 (Зейн)

Глава 31 (Ариана)

Глава 32 (Зейн)

Глава 33 (Ариана)

Глава 34 (Зейн)

Глава 35 (Ариана)

Примечания