Наталья Корсакова

Виновата тайна

Дизайн обложки: Юлия Межова

© Наталья Корсакова, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Глава первая. Первый день

– Ненавижу твою работу, – спокойно и отчётливо произнесла Ленка, любуясь матерью. Выглядела она очень молодо и тянула максимум на старшую сестру.

– Да? – слегка дёрнула бровью мать, крутясь у зеркала. Новый костюм, насыщенного кораллового цвета, сидел на ней идеально. – И с каких это пор?

– Задолбало каждый год в новую школу переходить. Мы всё время переезжаем.

– Можешь не ходить, – она слегка взъерошила белокурые локоны и отступила на шаг назад, с удовольствием рассматривая себя.

– Прямо совсем? – вяло оживилась Ленка.

– Полагаюсь на твоё благоразумие.

Мать переобулась, сразу подрастая на десяток сантиметров, и подхватила за тонкий ремешок лакированную сумку. Ленка восхищённо вздохнула. Блондинка в алом и на шпильках. Хоть сейчас на обложку делового журнала.

– А какое оно, это благоразумие?

– Очень смешно.

Да, от походов в школу не отвертеться. Мать хоть и была женщиной до неожиданности понятливой, но в этом вопросе у неё был пунктик: дети должны ходить в школу, и точка. А в умении воплощать желаемое в действительность она превосходила всех.

Ленка крутанулась на пятках, пробуя на прочность с трудом приобретённые разношенные кеды. Обувка не подвела, выдала приятный резиновый скрип. Сзади что-то упало.

– Что это? – В голосе матери чувствовался испуг.

– Где? – обернувшись, очень натурально вытаращилась Ленка, довольная произведённым эффектом.

– На тебе, – мать неопределённо покрутила рукой в воздухе.

– Это самая настоящая школьная форма, – гордо выпятилась Ленка, разводя в стороны помятую юбку платья и приседая. – Едва достала. Думаю, ты нечто подобное носила в школе. Там ещё фартук был, но с ним вообще жесть, так что решила, что на первый раз хватит только платья.

Мать с лёгким ошеломлением кивнула и зябко передёрнула плечами, словно отгоняя неприятное воспоминание.

– Но оно же тебе велико.

– Ну да, на два размера. А вот здесь на локте даже дырочка есть. Смотри.

Ленка продемонстрировала матери залоснившийся рукав, но та совершенно им не заинтересовалась и смотрела с явным сожалением.

– У вас бал уродов?

– Не. Сегодня иду знакомиться с новой школой. Хочу влиться в социум.

– В этом?

– Ну да.

– Елена, ты уверена, что это сейчас носят?

– Да ни фига я не уверена, – тоскливо вздохнула Ленка. – Но не тащиться же туда на БМВ и в дизайнерских шмотках.

– И почему без макияжа?

– Так я лучше смотрюсь в сочетании со школьной формой, – Ленка покосилась в зеркало. Зрелище было душераздирающим.

– Я даже не знаю что и сказать. Может быть, тебе лучше остаться сегодня дома? – осторожно предложила мать, шагнув к ней с явным намерением коснуться лба, чтобы проверить температуру.

– Всё путём, – увернулась Ленка. – Оставь подростку его заморочки. Сама разберусь.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– Тебе не кажется, что ты перегнула палку?

– Ну, мам, креативность сейчас очень приветствуется.

– Креативность? Это так называется?

– Мы будем беседы беседовать или ты пойдёшь на работу?

Мать мельком глянула на часы и нахмурилась.

– Ты права. Мне пора.

Когда за матерью закрылась дверь, Ленка подошла к зеркалу. Сирота казанская в полный рост. Она вдумчиво оглядела себя, сожалея, что волосы слишком коротки, чтобы заплести тощие косички. Ладно, и так сойдёт.

В учительской, с удовольствием дав осмотреть себя умолкшим учителям, Ленка с достоинством горной лани прошествовала к завучу и шлёпнула на стол целлулоидную кислотно-зелёную папочку с документами.

– Я новенькая. Мама вчера звонила.

– Помню-помню, – расцвела в дежурной улыбке завуч, осторожно отогнув уголок папки двумя пальцами, словно боясь испачкаться. – Елена Савина. Девятый класс. Марина Александровна, какой урок сейчас у девятого?

– Химия, – отозвалась худая женщина с подвижным лицом.

– Вот и замечательно, – завуч воодушевлённо хлопнула пухлыми ладонями, блеснув перстнями. – Тогда и проводите Леночку в класс.

Марина Александровна, по умолчанию оказавшаяся химичкой, кивнула и грохочуще-стремительной походкой Петра Первого вышла из учительской. Ленка выскочила следом, пытаясь приноровиться к её скоростному передвижению, но не получилось. Пришлось бежать в ритме вальса.

Когда она ввалилась в аудиторию, её появления никто не заметил, как, впрочем, и прихода химички. Класс вяло шуршал разговорами, книжками, планшетами, телефонами. Ленка привычно выделила пару центров, вокруг которых, как астероиды у планеты, вились ученики.

Один – вокруг белобрысого симпатичного паренька. Парочка качков с бычьими шеями восхищённо пялилась на увлечённо вещающего блондинчика. Остальные, более хлипкие экземпляры, стояли вокруг него с очень заинтересованными лицами. Центром другого была длинноносая пигалица, явно занимающая здесь место первой красавицы. Конечно, уродиной она не была, но неудачный макияж совершенно не усугублял её красоту.

Неприятно громко задребезжал звонок.

– Класс! – визгливо чиркнул пространство голос химички. – Сесть!

Класс медленно растёкся по местам и с любопытством воззрился на Ленку, расцветая откровенно ехидными улыбками. Ленка горделиво выпрямилась. Наряд заценили. И, кажется, всё идёт по плану.

На передней парте улыбчивый и подвижный, как юла, паренёк наставил на Ленку камеру смартфона. Ленка поджала губы, выражая вселенскую печаль по поводу статуса новенькой. Слегка попозировала, не выходя из образа. Паренёк заценил и показал большой палец.

– Знакомьтесь. Елена Савина. Будет здесь учиться. Садись, Савина.

– А куда? – с восторгом уставилась на неё Ленка.

Химичка рубанула воздух указательным пальцем.

– Ветров, пересядь к Игнатьеву. Да поживее. А ты, Савина, садись на его место.

Толстенький и неловкий Ветров кое-как сгрёб рассыпающиеся учебники и пересел на парту справа. Его сосед брезгливо поморщился и демонстративно отодвинулся подальше. С чего вдруг такая неприязнь, задумалась Ленка, нужно взять на заметку. Или они в ссоре, или Ветров здесь числится мальчиком для битья. Ибо в каждом классе есть свой козёл отпущения.

Ленка как-то провела даже исследование, пытаясь разгадать, по какому принципу выбираются козлики. Ведь иногда ими становились совершенно нормальные мальчишки, умеющие постоять за себя. Но так и не нашла ответ. Единственное, что она отметила, так это какое-то неясное чувство жалости, которое появлялось при взгляде на потенциального козлика.

Она протопала к освободившемуся месту. Её соседкой оказалась унылая девица с толстенной косой и большущими очками.

– Привет, – лучезарно улыбнулась Ленка, сожалея о том, что у неё нет брекетов для дополнения образа. – Как зовут?

– Общаться будете на перемене! – взвизгнула химичка, собирая брови домиком.

Соседка обречённо вздохнула, уткнулась в учебник и тихо выдохнула: «Александра». Вид у неё при этом был как у подпольщицы под риском разоблачения. Стопроцентная зубрилка. В принципе это было даже хорошо. Ленка устроилась поудобнее и принялась разглядывать класс.

Школьной формы замечено не было. Многие девчонки носили высокие каблуки и довольно короткие юбки. Почти все парни были в костюмах. Кроме одного. Того самого Ветрова, который носил залатанный свитер и рваные джинсы.

По местоположению своей парты Ленка поняла, что попала в разряд придурков. А значит, маскарад удался. Осталось только вычислить, кто тут ходит сам по себе. Она чуточку развернулась и скосила глаза на заднюю парту. Нет, очкастый ботаник на местное сопротивление не тянул. Она перевела взгляд дальше и наткнулась на такой же изучающий взгляд серых глаз.

А вот он как раз подходит, удовлетворённо сощурилась Ленка. Сидит один на задней парте. И лицо вполне вменяемое.

– Савина! Повтори, что я сейчас сказала! – хлестнул по барабанным перепонкам визг химички.

Ленка вздрогнула и медленно встала.

– Простите, Маринсанна, я, когда волнуюсь, всё забываю, – она старательно таращилась в пространство. – У меня посттравматический синдром осваивания на новом месте.

Химичка кисло сморщилась.

– Не умничай, Савина. Садись. И попытайся сосредоточиться.

Ленка с достоинством села. Класс вяло отреагировал на её маленькое представление, а паренёк со смартфоном сделал даже видео. Она уставилась на химичку и до конца урока не сводила с неё глаз, изображая отчаянное внимание, хотя думалось совершенно о другом.

На перемене Ленка будто невзначай столкнулась с сероглазым и, пока он собирал её тетрадки, а она бестолково ему помогала, смогла рассмотреть его получше. Конечно, он не был так же красив, как блондинчик, но вполне себе ничего.

– Как зовут? – приняв рассыпанное, спросила Ленка.

Он усмехнулся.

– Олег.

– А почему один сидишь?

– А почему ты так вырядилась?

– Ну, – она пожала плечами и плаксиво дёрнула губами, – мы неместные, то да сё.

– Мне в принципе всё равно, – поспешил добавить он, явно решив, что обидел. – Если хочешь, можешь сесть за мою парту.

И улыбнулся так, что Ленка даже залюбовалась. Ему очень шла улыбка. Он вообще был весь такой правильный, открытый, дружелюбный, что она на его фоне показалась себе злобной дурой на карнавальном вечере.

В коридор вдруг с рёвом выскочил Ветров и, не останавливаясь, понёсся к окну, где стоял блондинчик с ухмылкой в стиле «шалость удалась». Два накачанных паренька из его свиты уже сгруппировались, потирая кулаки и готовясь отразить атаку Ветрова. А тот, ничего не замечая, неуклюже топотил к красавчику, всхлипывая и размазывая по красным щекам слёзы.

Если он добежит до блондинчика, побоев ему не миновать. Ясно как день. Ленка с сожалением поняла, что остановить его будет трудно, не та весовая категория, он её запросто с ног собьёт. Но спасать козлика как-то было нужно. Понятно, что происходящее её совершенно не касалось и наказание козлика могло быть вполне справедливым. Но двое на одного – это уже перебор.

И Ленка решилась. Когда Ветров пробегал мимо, она словно невзначай уронила ему под ноги рюкзак. Козлик, стреноженный лямками, упал с грандиозным грохотом. Заржали все. Завуч с просветлённо-отсутствующим лицом выглянула из учительской, мазнула задумчивым взглядом по коридору и исчезла.

Ветров с трудом встал, явно потеряв задор для рукоприкладства. Посмотрел на Ленку с такой ненавистью, что у той перехватило дыхание.

– Новенькая, а ты ничего, – лучезарно одарил её улыбкой блондинчик, соизволив подойти и отработанно тряхнув чёлкой. – Знаешь толк в развлечениях.

– Так я ж случайно, – потупилась Ленка.

– Я Алекс, – представился блондинчик, источая обаяние. – А это Феликс и Кир.

Качки за его спиной дружно кивнули.

– Очень приятно, – захлопала ресницами Ленка, изображая глубокое эмоциональное потрясение от знакомства.

– Если кто будет обижать, так ты сразу ко мне, – веско сказал Алекс. – Помогу, чем смогу.

– Спасибо, – Ленка едва удержалась, чтобы не присесть в реверансе.

Троица величественно удалилась в класс.

– Ну ты и… – начал было Олег и умолк.

– Что? – насторожилась Ленка, ей вдруг очень захотелось услышать, что он о ней думает.

– Ничего.

И ушёл. Ленка расстроенно выдохнула и поплелась следом. Как и следовало ожидать, на свободном стуле за партой сероглазого лежала сумка, напрочь перечёркивая приглашение сесть рядом. Ленка уселась с зубрилкой Сашкой и весь следующий урок бестолково пялилась на доску, не вслушиваясь в объяснение учителя, а думая лишь о том, что единственный приличный человек в классе не понял её. И это было почему-то очень обидно.

Но самое ошеломительное произошло после уроков, когда она незамеченным призраком выскользнула из класса. И хотя Ленка добивалась этой неприметности, было всё равно грустно. Никто не разгадал её маскарад, не подошёл знакомиться, разглядев её начитанную и всячески разносторонне развитую и интересную личность.

Ленка брела по дорожке, обходя лужи, и размышляла об одежде. Школьная форма – прикид, конечно, отпадный, но долго носить его будет скучно. Неожиданно кто-то больно ткнул её в спину, и Ленка, запнувшись, самоварной куклой уселась в самый центр огромной лужи.

Первые секунды она изумлённо таращилась на грязную воду, не веря своим глазам, а потом подняла голову. Ветров стоял у кромки воды в позе супермена и выглядел очень довольным.

– Понравилось? – истерично крикнул он. – Да?

– Дурак, – только и нашла что сказать Ленка, уныло обозревая испачканное платье.

– Дура мокрая, – мстительно зашипел Ветров, – так тебе и надо.

– Ага, – почти радостно кивнула Ленка. – Разуй глаза, Ветров. Если бы не мой рюкзак, дружки Алекса тебя бы так измочалили, что мало не показалось. И вот она, благодарность за спасение твоей шкурки.

– Ты? – растерянно выдохнул козлик, заливаясь румянцем. – Я не…

– Да помолчи уже.

Ветров жалобно заскулил, пунцовея ещё больше.

– Я это…

На него было жалко смотреть, и Ленка решила не добивать его, глотая рвущиеся с языка колкости.

– Лёха, иди домой.

Рядом возник сероглазый и подтолкнул Ветрова плечом.

– Я не думал… – проблеял козлик и бочком попятился.

– Потом поговорим, – вздохнул Олег. – Всё, давай.

Ветров понурился ещё сильнее, старательно избегая взглядом Ленку. Хотел было что-то сказать, но только махнул рукой и поплёлся прочь.

– Так и будешь там сидеть?

– Хочу и сижу, – огрызнулась Ленка.

– Давай руку, – Олег протянул ей ладонь. – Не ушиблась?

Она намеренно протянула ту, что опиралась о дно лужи, перепачканную и мокрую. Но он не обратил на это внимания и рывком поднял Ленку из воды.

– Мокрая курица, – с удовольствием подвела итог Ленка, разглядывая промокший подол, разбитую коленку и неприлично хлюпающие кеды.

– Давай зайдём ко мне, – предложил сероглазый. – Я тут недалеко живу.

– Да? – неопределённо выдохнула Ленка, многозначительно приподняв бровь.

– То есть я хотел сказать, – он неожиданно покраснел, – у меня три сестры есть, подберём тебе что-нибудь, чтобы до дома дойти. Хочешь?

– Ладно, – милостиво согласилась Ленка.

Идти пришлось действительно недалеко. За углом школы торчала аккуратненькая десятиэтажка с голубыми балконами. Олег, легко взбежав на единственное крылечко, галантно распахнул перед ней дверь, исполосованную бумажными шрамами от сорванных объявлений. Подниматься на лифте не пришлось, квартира оказалась на первом этаже.

Едва открылась дверь, на Ленку накатил сногсшибательно сладкий запах оладий. Она жадно принюхалась. Домашняя еда в их маленькой семье была редкостью. Мать, как и положено бизнесвумен, совершенно не умела готовить.

– Олеженька! – В прихожую выглянула полная миловидная женщина в простеньком халатике и солнечном подсолнуховом фартуке. – Ой, кто это у нас? Случилось что?

– Мам, это Лена. Она…

– Я упала в лужу. Оступилась, – скромно потупилась Ленка, стараясь уместиться на крохотном коврике, чтобы не испачкать пол.

– Юля! – крикнула мать Олега. – Помоги девочке.

На её зов из соседней комнаты выплыла тощая девица с книжкой в руках и с энтузиазмом поволокла Ленку в ванную, где с нее была благополучно содрана мокрая форма, кеды, отмыты и продезинфицированы ободранные конечности.

Потом возник ворох разноцветных одёжек, и Юлька с пылом засидевшегося без дела дизайнера принялась декорировать Ленкину фигуру В итоге, чуть не переругавшись, они остановились на коротеньком платье в мелкий ядовито-синий горошек, от которого рябило в глазах. Из обувок подошла только пара разношенных сандалий, из всего остального её маленькие ступни благополучно вываливались.

Ленка протопала на кухню и картинно замерла на пороге, выставляя заляпанную зелёнкой коленку. Сероглазый чуть не подавился оладушкой, но, закаменев лицом, всё же удержался от смеха. Просто восхитительная выдержка.

– Садись, доченька, – улыбнулась ей мать Олега. – Покушай.

– Спасибо, – Ленка чуть не прослезилась от такой доброты и плюхнулась на стул.

Оладьи были обалденными. И Ленка, потеряв контроль, объелась. Тащась домой, с трудом избавившись от набивавшегося в провожатые Олега, она вяло размышляла о том, что день, собственно, удался. Если не считать того, что её посадили в лужу.

Глава вторая. Растущие организмы

Дома Ленка долго и задумчиво стирала школьную форму Процесс почему-то увлёк её, и она снова и снова мылила тяжёлый шерстяной подол, звонко шлёпая им о край ванны. Мысли в такт шлепкам бежали, крутясь по кругу: удар, лужа, его ладонь, оладушки и снова лужа… Словно в мозгах наступил непонятный ступор: вроде о чем-то думаешь, но в то же время понимаешь, что ничего не соображаешь.

Это состояние затягивало, и Ленка бездумно тёрла многострадальную форму, заворожённая чередой закольцованных образов. Надо было соскочить с этой затянувшейся карусели, но во всём этом была такая притягательная отключённость, что всплывать на поверхность бытия совершенно не хотелось.

Платье, неожиданно мотнув рукавом, плеснуло в лицо водой. Ленка очнулась и с удивлением уставилась на форму. Мокрый комок укоризненно вывалился из рук, спасаясь от приступа непредвиденного усердия. Первым желанием было выбросить его, но план по вживанию в социум требовал наличия этого одёжного чудища. И она, торопливо встряхнув, забросила платье на одинокую провисшую верёвку над ванной. Форма тут же зазвенела капелью, и Ленка непонятно почему приободрилась. В конце-то концов она, наверно, не так уж и плохо смотрелась в луже.

Кеды, уже слегка подсохшие, принарядились сочными коричневыми разводами, что придало им очень креативный налёт небрежности. Подошва, вопреки ожиданиям, даже и не думала отпадать, держалась крепко, хотя Ленка старалась как могла, проверяя её на прочность. Любовно расправив шнурки, она пристроила кеды под полотенцесушителем.

Подаренное Юлькой платье отправилось в шкаф, дабы не вызывать лишних вопросов у матери, а Ленка переоделась в домашний халат, достаточно длинный, чтобы прикрыть ободранное колено, и достаточно заношенный, чтобы не выглядеть чересчур представительно.

Планшет радостно блеснул иконками, стоило только прикоснуться, и Ленка задумалась, не слишком ли она увлеклась образом сироты казанской, чтобы терпеть разлуку с крайне необходимым в жизни гаджетом ещё и во время уроков. Но с другой стороны, креативный образ всё равно долго не продержится, а значит, пару месяцев можно потерпеть.

Она зашла в ВК, посмотрела новости от своих питерских одноклассников. Школа, в которой она проучилась шесть лет, так и осталась для неё родной. Другие были временными и не настоящими. Рано или поздно матери надоест развивать сеть филиалов, и они вернутся в Питер. Обязательно вернутся.

Верка с Лёшкой в очередной раз рассорились. Ленка оставила ободряющие комментарии каждому. Серёга запостил очередную порцию городских фот, от которых Ленка чуть не расплакалась. Она жутко скучала по Питеру. Даже дворики-колодцы казались ей теперь верхом уютности и защищённости.

Неожиданно запиликал домофон. Ленка озадаченно посмотрела на часы. Для матери было рановато, а знакомых мало того что здесь ещё не завелось, так вроде бы и не ожидалось. Она сунула планшет в стол и пошла в прихожую.

– Здравствуйте, – пропищал из домофонной трубки детский голосок. – Нам нужна Елена Савина. Мы из школы.

– А зачем она вам? – вяло поинтересовалась Ленка, не желая ни с кем общаться, особенно из школы.

– У нас к ней важное дело.

– Очень сомневаюсь.

Где-то там, по ту сторону, зашептались.

– Пустите нас, пожалуйста, нам очень-очень нужно, – убедительно попросил тот же голосок.

Ленка навскидку придумала штук десять причин, по которым её могли бы побеспокоить незнакомые личности из школы, но ни одна из них не показалась ей убедительной.

– А вы – это кто?

– Мы совет третьего «Б» класса.

– И много вас там?

– Трое.

Беглый анализ ситуации ничего не дал, но зато спровоцировал острый приступ любопытства, требующий освещения всех подробностей неожиданного визита.

– Ладно, проходите. Восьмой этаж, – Ленка вдавила кнопку на домофонной трубке, бормоча себе, что любопытство сгубило кошку.

Их действительно было трое, две девочки и мальчик. Одетые как на парад – белый верх, тёмный низ, они высыпались из лифта и, лучезарно сияя, словно в ожидании чуда, уставились на неё.

– Здрасте, – звонко за всех поздоровался мальчик, заливаясь румянцем, от чего щедрая горсть веснушек на щеках сразу поблекла. – Ты Елена Савина?

У Ленки возникло острое желание немедленно их прогнать. От таких культурно-опрятных деток только беды ждать. Но это было негостеприимно, как говорила мама, а потому Ленка предпочла совершить положенный ритуал и тактично избавиться от свалившихся на голову детишек.

– Она самая. Проходите.

Дети разулись, аккуратно выстроили в ряд у порога обувь, сняли ранцы и, гуськом прошлёпав в гостиную, тесно расселись, как воробышки, на край дивана.

– И что вам надо, бандерлоги? – Ленка пристроилась на подлокотнике кресла, смутно подозревая, что ничего хорошего от незваной делегации ждать не приходится.

– Меня зовут Маша, – важно сказала девочка, что сидела посерединке. У неё были огромные белые банты на тонких косичках, которые она постоянно поправляла. – Её Оксана, а его Стёпа. Мы из третьего «Б». И мы совет класса.

– Рада за вас, – царственно произнесла Ленка, наверчивая на палец прядь волос.

– Мы по поводу шефства над нашим классом, – продолжила Маша и ткнула локтём Степу.

Мальчик вздрогнул, взбодрённый такой передачей эстафеты, и громко выпалил:

– Мы хотим, чтобы ты взяла над нашим классом шефство.

– О как, – впечатлялась Ленка. – А вы ничего не перепутали? С этим вопросом вам нужно обратиться к старосте. Кстати, я даже не знаю, кто у нас староста.

– Мы уже были у вашей старосты, – со вздохом пояснила Оксана. Бантиков у неё не было, но зато полголовы, видимо укрощая кудри, было искусно украшено заколками с радужными стрекозками, которые вразнобой помахивали крылышками. – В этом году нам назначили одного мальчика, но только он к нам не приходит.

– Сочувствую, – твёрдо сказала Ленка, старательно выражая полную незаинтересованность. – Но ничем помочь не могу.

Детки в замешательстве переглянулись.

– Шефство – это очень нужная вещь, – неуверенно сказал Стёпа.

– Очень, – кивнула Маша и скороговоркой процитировала: – Помощь младшим школьникам повышает самооценку, а также укрепляет авторитет и чувство ответственности.

– Так, бандерлоги, внесём ясность. Шефство в мои планы не входит, – отрезала Ленка.

– Но мы уже проголосовали за тебя, – Маша поджала губы и стиснула в кулаке бант. – Весь класс.

Ленка чуть с подлокотника не свалилась.

– Слушайте, бандерлоги, вы же меня не знаете. Я только сегодня в вашей школе появилась. Откуда столько чувств в адрес моей скромной персоны?

– А никто больше не хочет, – выдохнул Стёпа и тут же получил локтем в бок от рассерженной соседки.

– Это почему же? – насторожилась Ленка. – Есть причина?

Мелкота понурилась, принялась изучать соринки на полу, старательно делая вид, что вопрос чисто риторический. Ленка выразительно покашляла. Тяжело вздохнув, Маша поправила бантики и сказала:

– Нет. Мы хорошие, воспитанные и послушные. У нас самый дружный класс в школе. Правда, ребята?

Оксана и Стёпа одновременно и с большим воодушевлением кивнули.

Ленка почесала макушку Что-то в этой истории настораживало. Мелкоту явно кто-то на неё науськал. Но зачем? Неужели за один день у неё появились недоброжелатели? Как бы там ни было, от деток нужно избавляться.

– Только у меня есть одно условие, – она сурово глянула на совет. – Без его выполнения не соглашусь.

– Выполним, – торопливо кивнула Маша.

– Быстрая какая. Похвально, – Ленка прошлась по комнате и просветлённо замерла у окна, скрестив руки на груди. – Я вот по ночам люблю гулять, так что мне нужна команда сопровождения. Человек десять. Надо выбрать из класса наиболее бойких. И ещё. Холодное оружие есть? Сейчас время неспокойное. Будем отбиваться, если что.

Детки вытаращились на неё и, кажется, даже перестали дышать.

– Мы… мы… – пискнула Маша и умолкла.

– Нам нельзя оружие, мы маленькие, – прошептала Оксана, и стрекозки взволнованно забились в её волосах.

– Ну, на нет и суда нет, – Ленка гостеприимно повела рукой. – Выход там.

– А столовые ножи подойдут? – застенчиво спросил Стёпа, опять теряя веснушки.

– Я могу охотничий у дяди Пети взять, – вдруг оживилась Маша. – Даже два.

– А я у папы возьму. У него много, он не заметит, – воодушевлённо добавила Оксана.

– Вот блин! – чуть не плюнула с досады Ленка. – Бандерлоги, вы меня достали. Идите лучше по-хорошему.

Они опять поникли, и Ленка торопливо отдёрнула взгляд, боясь за прочность брони равнодушия.

– У нас классная болеет, – тихо сказала Маша и как-то навзрыд вздохнула. – Давно уже.

– Но её же должен кто-то замещать? – Ленка вновь уселась в кресло, пытаясь задавить в зародыше проклюнувшуюся жалость к бесхозным деткам.

– Они постоянно меняются, – горячо мотнула головой Оксана, пугая стрекозок. – А мы даже в кино всем классом сходить не можем. Ничего не можем. Все от нас отмахиваются, всем некогда.

– Щаз заплачу, – вздохнула Ленка и потёрла кулаком сухой глаз. – Прям не знаю, что с вами делать.

Детки с надеждой уставились на неё. Тесно прижавшись друг другу, словно на враждебной территории, ясноглазые, доверчивые и очень трогательные в своей попытке выстоять в хаосе внешнего мира. Ленка отвела взгляд, борясь с излишней впечатлительностью, но, кажется, проигрывала.

– Мы всё сами сделаем. Только бы рядом кто-то из взрослых был, – пробормотала Маша.

– Бандерлоги, а вы разве не заметили, что я в категорию взрослых не попадаю?

– У нас список есть, – зашарила по карманам Оксана. – Там всё перечислено, что можно, когда без взрослого, но с шефом. А когда нельзя, мы можем из родителей кого-нибудь позвать.

– Слушайте, а вы все такие в классе? Или вы трое – приятное исключение?

Они озадаченно переглянулись.

– Все такие, – не очень уверенно сказала Маша.

– Так, бандерлоги, – хлопнула ладонями по подлокотникам Ленка. – По домам. Хватит с меня впечатлений на первый день.

Детки послушно вскочили с дивана и без энтузиазма прошлёпали в прихожую. Обулись, нацепили рюкзачки и, как по команде, уставились на Ленку Лица серьёзные, сосредоточенные.

– Нам завтра зайти? – Маша закинула за спину косичку с помятым бантом.

– Зачем? – удивилась Ленка.

– За ответом.

Броня не выдержала, осыпалась старой штукатуркой, нагло оставляя Ленку без защиты. Капитуляция была неизбежна.

– Ладно, – со вздохом сдалась она, – буду я вашим шефом, буду. Только выметайтесь отсюда.

– Ура! – завопил Стёпа и бросился к ней, неуклюже облапил, тут же пунцовея от румянца.

Девчонки тоже запрыгали вокруг, звеня чем-то в ранцах и хватая за руки. Ленка слабо отбивалась, боясь сбить с ног охваченных бурным ликованием деток.

– Ох, чувствую, и огребу я с вами, бандерлоги, – она прорвалась к двери и распахнула её. – Всё! Валите уже. Устала я от вас.

Подшефные выскочили в коридор и, судя по грохоту каблуков, вся компания побежала по лестнице. Ленке даже показалось, что каблуков было больше, чем три пары.

Вечер, вопреки ожиданиям, прошёл спокойно. Лужа почти не вспоминалась. Или, вернее, не казалась эпическим центром вселенной. Зато про оладушки помнилось, и Ленка порой жутко сожалела, что отказалась взять их с собой. Сейчас бы они были очень к месту.

Мать пришла непривычно рано, в восемь часов. С пристрастием оглядела Ленку, словно после одного дня в новой школе надеялась найти у неё нимб или отросшие крылья.

– У вас ЧП? – поинтересовалась Ленка, таща принесённые матерью пакеты на кухню. – Я ждала тебя к десяти.

– Ты не рада? – Мать выложила из сумки на стол ещё пару пакетиков.

– Вообще-то меня пугают всякие изменения графика. Стабильность – вот моё кредо.

– Стабильная ты моя, – мать чмокнула её в щеку. – Как всё прошло? Влилась в социум?

– Полностью и без потерь.

– Хорошо, – она беспокойно вгляделась в лицо дочери. Ленка торопливо изобразила улыбку Буратино. – Ты мне расскажешь, если что-нибудь случится?

– Обижаешь, я ж сплошная откровенность.

– Ах, Ленка, – она неожиданно привлекла её к себе и так протяжно вздохнула, что Ленка почему-то расстроилась.

Она вывернулась из объятий, независимая и суровая.

– Так, ты, кажется, в душ собиралась. Так иди уже. А я еду буду греть. Есть хочу ужасно.

Спровадив уставшую родительницу, Ленка бодро распотрошила пакеты, раскладывая по тарелкам салаты, нарезанный сыр. В контейнере нашлось что-то мясное в остром соусе и было отправлено в микроволновку разогреваться. И, только разложив всё на столе, она поняла, что, выдерживая этикет, долго наблюдать за едой не сможет.

Мать пришла освежённая, без макияжа, в большом пушистом халате, который был ей очень велик, но она его любила, видимо за эту огромность и уютность, и не хотела подбирать по своему размеру.

– Я тебе купила манжеты и воротничок, – сказала мать, принимаясь за еду, причём делала это так изысканно неторопливо, словно была на великосветском приёме.

– Зачем? – удивилась Ленка, уже вылизывая тарелку – матери она позорно не дождалась.

– К школьной форме.

– И в честь какого праздника такое излишество?

– Так раньше каждый день носили. Елена, оставь в покое тарелку Это не эстетично. И сядь нормально, перекрутилась вся.

– Не боись, в ресторане я так не буду делать.

Мать только головой покачала, но воспитывать перестала.

– Принеси мою сумочку.

Ленка сходила за сумкой и с изумлением приняла из рук матери белоснежные кусочки ткани, окантованные кружевом.

– Чё за фигня? Они же белые!

– А какими они должны быть? – слегка удивившись, она отняла у дочери воротничок с манжетами.

– Чёрными, – уверенно заявила Ленка. – Кто ж в школу белое надевает? Они же за день испачкаются.

– От стирки ещё никто не умирал, – задумчиво сказала мать и с какой-то просветлённой улыбкой погладила кружево. – Мы даже соревновались друг с другом, у кого манжеты самые белые.

– Жесть, – только и нашла что сказать Ленка. – Изощрённо вы, однако, развлекались в прошлом веке.

– Смотри, какая красота, – мать расстелила на столе воротничок и была явно очарована его изогнутой формой и упругостью накрахмаленных кружев.

– Так вот ты какая, ностальгия, – с чувством выдохнула Ленка. – Твой образ навек отпечатался в моём сердце.

Мать шутливо хлопнула её воротничком по лбу.

– Ничего ты не понимаешь в эстетике форм.

– Угу, тупая с детства, – легко согласилась Ленка и взяла в руки белоснежное чудо. – А как он цепляется? Тут ни пуговиц, ни петель.

– Пришивается. И манжеты тоже.

– Что? Да это же издевательство! – возмутилась Ленка. – В космический век тупо пришивать?

– Ничего, вспомнишь, как иголку в руках держать. Кстати, а почему ты форму постирала? Что-то случилось?

Мать, сложив посуду в раковину, обернулась, и по выражению её лица Ленка поняла, что манёвры с запудриванием мозгов не пройдут. Мать намеревалась выпытать всё. Значит, придётся говорить правду.

– Я… ну… упала в лужу, разбила коленку Всё.

– Всё? – Она вопросительно приподняла бровь.

Ленка затосковала. Рассказывать подробности жутко не хотелось. После того, что случилось в настоящей школе, мать и так чересчур беспокойно себя вела, надеясь пресечь неприятности ещё до их проявления.

Её выручил домофон. На его грустную трель она пулей сорвалась с места. Мать что-то сказала, но Ленка уже не слышала.

– Кто там? – запыхавшись, выдохнула в трубку.

– Это Маша, – тоненько пропищало из домофона. – Я забыла взять твой номер телефона, чтобы уточнить время. Можно я зайду?

– Заходи, – Ленка в лёгком остолбенении повесила домофонную трубку.

– Кто это? – любопытно выглянула в прихожую мать.

– Подшефные.

– Ты взяла шефство над младшими? – Во взгляде матери вдруг пробилось уважение.

– А что, я хуже других? – Она даже оскорбилась.

В дверь энергично затарабанили, и Ленка бросилась открывать. В коридоре стояло человек десять. В основном мальчики. Все в тёмных курточках и с капюшонами на головах. Впереди, плечом к плечу, стояли Маша и Оксана. Лица у всех были крайне решительные.

– Что-то случилось? – встревожилась Ленка.

– Мы пришли, как и договаривались, – чуть запыхавшись, сказала Маша.

– Не поняла.

– Ну твоё условие. Помнишь? Это команда сопровождения.

– Чего? – растерялась Ленка.

– Мы подготовились. Всё как ты сказала, – Маша обернулась к ребятам. – Покажите.

Отряд зашелестел курточками, и в тусклом подъездном свете блеснули ножи. Большие и маленькие, столовые и охотничьи, металлические и керамические. Отряд в едином вдохновенном жесте салютовал ей, словно мечами, всем своим скромным вооружением. И Ленке показалось, что она попала в сказку.

– Ну вы, блин, даёте, хоббиты, – ошарашенно сказала она, лихорадочно думая, как вывернуться из этой ситуации, не подмочив так высоко поднятую репутацию. – Оружие в ножны. И быстро.

Ножи исчезли.

– Вы молодцы, здорово подготовились. Не ожидала такой оперативности.

Ребята довольно заулыбались, зашептались.

– Какой план? – таинственно понизив голос, спросила Маша. – Куда идём?

– Никуда, – сурово отрезала Ленка и мрачно обвела взглядом притихший отряд.

– Почему? – У Маши задрожали губы. – Мы сделали что-то не так? Ты от нас отказываешься?

– Хороший повод задуматься об этом, – на всякий случай усилила драматичность Ленка.

– Если ножи не такие, мы другие найдём, – торопливо шагнул к ней один из мальчиков. – Мы просто не успели.

Всеобщее отчаяние растрогало Ленку.

– Нет, всё идеально, бандерлоги, – она бросилась их успокаивать. – Но это была только проверка. И вы справились. Примите мои глубочайшие поздравления.

– Правда? – Маша шмыгнула носом. – А мы так готовились.

– Мы даже название придумали, – грустно сказала Оксана. – И эмблему.

– И какое? – проявила интерес Ленка, чтобы ободрить мелкоту.

– Команда «Зорро».

– Симпатично. А эмблема случайно не буква Z?

– Да, – удивилась её догадке Оксана, – только в кружочке.

– Феноменально, – подытожила Ленка. – Ну, раз придумали, тогда так и оставим официально. Идёт? Или будут другие предложения?

Ребята пошептались и молчаливо выразили согласие.

– И что нам теперь делать? – спросила Маша.

Ленка оглядела маленькое воинство, до холода в ладонях ощущая, как в каждом маленьком кулачке лежит сейчас рукоять ножа. Мысль, что её неудачная шутка вдруг так буквально воплотилась, потрясла её.

– Так, бандерлоги, для начала запомните, что рассказывать об этой проверке никому не надо. Понятно? – Все закивали. – А теперь по домам. И не забудьте вернуть оружие на место. И не геройствуйте мне. Узнаю – уши поотрываю. Задача ясна? Тогда по коням.

Глава третья. Русалки бывают разные

Олега не было. Ленка с досады чуть не хлопнула себя по лбу Надо было вчера спросить, можно ли к нему пересесть. А сейчас усаживаться за пустую парту было бы верхом наглости. И, чтобы не стоять посреди класса с траурным видом, она уселась рядом с Сашкой и воодушевлённо улыбнулась.

Сашка сумрачно глянула на неё и слегка усмехнулась. По её лицу было видно, что разделить с Ленкой радость нового утра ей совершенно не хочется.

– Привет, – придвинулась поближе Ленка. – Как жизнь?

– Привет, – Сашка, сосредоточенно натирая очки замшевой тряпочкой, смотрела на мир совой, ослеплённой солнцем. – Так себе. Средней мерзопакостности.

– Аналогично, – на всякий случай согласилась Ленка. – Решила восполнить информационные пробелы. Не проведёшь экскурсию? – Сашка неопределённо пожала плечами. – Кто у нас староста?

– Алина Ерчева, – она водрузила на нос тяжёлое оптическое сооружение из толстых линз и внимательно посмотрела на Ленку.

– Это которая? Я по именам мало кого знаю.

Сашка осторожно указала на девицу, что стояла в кругу девчонок и снисходительно улыбалась. Ею оказалась, что было несколько странно, та самая звезда класса, что собирала вокруг себя более блёклых, но чрезмерно лояльных девчонок. Сегодня она принарядилась в нечто пёстрое, обтягивающее и чрезвычайно короткое, а гвоздём программы были перламутровые туфли на огромной платформе.

– Мне почему-то так и подумалось. А учится как?

– На пятёрки, – Сашка вздохнула. – Ну да, попробуй ей пятёрку не поставь, так её мамаша весь мозг выест.

– А кто мамаша? – оживилась Ленка, предвкушая закулисные разборки.

– Заместитель мэра, – Сашка сделала большие глаза и понизила голос: – По социальным вопросам.

– Круто, – согласилась Ленка.

– В прошлом году практикантка по незнанию поставила Альке четвёрку в четверти, так такое было! Директрису пять раз вызывали на ковёр. Нашей классной тоже влетело, что не проконтролировала. Две проверки были, даже штраф за что-то выписали. В общем, теперь Алька у нас круглая отличница.

Ленка хмыкнула. Невелика честь на чужом горбу выезжать. Да и неспортивно это как-то.

– Но она уроки-то учит? Или ей за красивые глаза пятёрки ставят?

– Вроде учит, – поморщилась Сашка. – Что-то там у доски шепчет. Но знаешь, я по географии в конце года и реферат написала, две недели в библиотеке просидела, и фоторепортаж сделала, и даже слайд-шоу организовала, а мне географичка четвёрку поставила. Из-за какой-то орфографической ошибки. Представляешь? А Ерчевой за два кое-как пересказанных абзаца – пятёрку. И где справедливость, спрашивается?

– Справедливость – это всего лишь соразмерность тягот и выгод, – задумчиво сказала Ленка, рассматривая тусовку вокруг Алекса. Там сегодня было особенно шумно. Качки рассказывали что-то смешное и ржали за всех. – Но сочувствую. Это полная гнусность.

– А я теперь больше рефераты не делаю, – разгорячившись, продолжала Сашка; было заметно, что ей не с кем поговорить. – Зачем париться, если всё равно четвёрку поставят. Алька у нас на медаль идёт, ей пятёрки нужнее.

Ленка только вздохнула в ответ. И чего люди так заморачиваются на оценках? Надо учиться так, чтобы от процесса получать удовольствие. Все же виденные ею зубрилки вызывали стойкую жалость из-за фанатичной уверенности, что медальки – это то, ради чего стоит жить.

– Слушай, у вас тут клички практикуются?

Сашка вдруг покраснела и принялась судорожно искать что-то в сумке.

– Иногда, – пробубнила едва слышно, с головой нырнув в сумку.

– У Альки есть?

– Ты что? – зашипела Сашка. – У неё никогда! Даже не говори об этом.

– Боишься её?

– Вот ещё, – не очень уверенно фыркнуло из сумки.

– А мне уже дали? – Ленка любопытно придвинулась.

Соседка перестала шуршать в сумке, но выползать наружу явно не собиралась.

– Наверно.

– Значит, дали. И какое? – Ленка потянула на себя сумку.

– Не скажу, – извлечённая на поверхность физиономия Сашки была красной и слегка виноватой.

– Мне просто интересно. Скажи.

– Ладно. Только не расстраивайся, – Сашка пригладила растрепавшиеся волосы и, кажется, уже смирилась с тем, что не сможет увильнуть от неприятной миссии озвучивания клички.

– И не подумаю. Мне пофиг.

– Юродивая, – прошептала Сашка и даже прослезилась. Видимо, из сочувствия.

– Офигеть, не ожидала такого уровня креативности. Не думала, что меня оценят так высоко.

– Почему? – растерялась Сашка. – Это жуть как обидно.

– Неа. Юродивые, в принципе, крутые перцы. Они от всех благ цивилизации отреклись. К тому же, говорят, они могли предвидеть будущее.

– Да? – удивилась Сашка. – Не знала.

Ленке даже показалась, что она немного разочарована такой реакцией на кличку. Но тут уж Ленка ничего поделать не могла, у неё на любую обзывалку был стойкий иммунитет. Более того, она раньше считала, что и все так к этому относятся, лишь для показухи немного выпендриваясь. И только совсем недавно поняла, что не у всех такая врождённая толстокожесть и глупые слова могут глубоко ранить.

– А у тебя есть? – осторожно поинтересовалась Ленка.

– Зубрило очковое, – с болью выдохнула она. – А этот урод Демидов спокойно мимо не пройдёт, чтобы не обозвать.

– Это который?

– Вон у окна стоит с планшетом, – она брезгливо поморщилась. – У него всегда губы мокрые. Красные и мокрые.

Под описание подходил толстяк с разглаженной стайлингом чёлкой, которая наискось перечёркивала его узкий лоб и топорщилась, словно в порыве ветра.

– Это тот, с чёлкой? – Она пальцами изобразила стоящие колом волосы.

– Да. Урод. Его папаша магазин электроники имеет, а Никитка всех за скидки имеет.

– Ух ты, – Ленка с интересом посмотрела на неё. – Хорошо сказала.

Сашка расцвела от удовольствия. Видимо, не так часто ей приходилось слышать что-нибудь ободряющее в свой адрес. Но вдруг прямо на глазах Сашка начала увядать и, почти уткнувшись носом в парту, спряталась за учебником. Ленка, удивлённая такой переменой, незаметно прозондировала местность. Так и есть. К ним шла Алина.

С крайне деловым видом, она гордо семенила по проходу между столами, трепетно прижимая к себе большую тетрадь. Там, где проходила Ерчева, всё смолкало и замирало, словно облитое жидким азотом.

– Итак, Савина, – лёгким движением брови она прогнала с соседней парты девчонку и уселась. – Если тебя ещё не ввели в курс дела, я староста класса.

– Какая честь, – восхитилась Ленка и невинно уставилась в бледно-синие рыбьи глаза Алины. – Чем могу быть полезна?

Ерчева изобразила ободрительную улыбку, явно польщённая Ленкиной готовностью к сотрудничеству, и открыла тетрадь.

– Итак, посмотрим, – перевернула пару исписанных листов и повела наманикюренным пальчиком по столбику— Каждый в нашем классе несёт общественную нагрузку Как у тебя с рисованием?

– Я, когда увлекаюсь, так слоги путаю, – повинилась Ленка. – Представляешь, дали мне в прошлой школе надпись сделать, я такого нагородила с буковками, что никто потом прочитать не смог. В голове что-то переклинивает. Ничего с этим поделать не могу.

Алина снисходительно сложила губки в сердечко, обезображенное избытком блеска.

– Понятно. Стенгазету пропустим. Так, что бы тебе поручить? А, вот, нашла. Тебе как раз подойдёт, – она часто захлопала маленькими густо накрашенными ресницами. Ленка с интересом вгляделась: посыплется тушь или удержится? Но, видимо, это была водостойкая, держалась прочно. – Это просто. Будешь протирать подоконники.

– Так ведь… – встряла было Сашка, но тут же умолкла под злобным прищуром Алины.

Ленка сделала вид, что не обратила на это внимание. Хотя и ежу понятно, что это поручение уже кто-то выполнял, а теперь оно торжественно передано ей. И с чего вдруг такая забота? Или это ритуал посвящения новеньких?

– Протирать нужно каждый день и перед каждым уроком, – Ерчева ехидно скривила губки. – Это понятно? Я доступно выражаюсь?

– Эт что? По пять раз в день протирать? – удивилась Ленка. Частота процедуры намекала на мелкое издевательство.

Алька, не скрывая торжества, довольно улыбнулась.

– Если тебя что-то не устраивает, имеешь право обсудить это на совете класса. Мы собираемся по пятницам, рассмотрим твоё обращение и вынесем решение.

– Ой, я ж забыла, – встрепенулась Ленка. – У меня уже есть общественное поручение. Я взяла это, как его, шефство.

Ерчева, уже начавшая что-то писать в своей тетради, выронила ручку.

– Что? – Её лоб пошёл некрасивыми складками. – Кто тебе разрешил?

– Так я думала, ты знаешь, – преданно смотрела на неё Ленка.

– Ничего я не знаю, – она сердито поджала губы, так что осталась лишь полоска, похожая на жабий рот. – Без моего разрешения…

– Ну вот я тебе и говорю, что собираюсь шефствовать над третьим «Б», – перебила её Ленка.

Злость Алины как рукой сняло. Лоб прояснился. Губки распрямились.

– А, понятно. Это Светланочка Сергеевна распорядилась. Тогда всё в порядке, – она сделала отметку в тетрадке и встала. – Ещё хочу напомнить тебе, что завтра ты дежуришь по классу. В твои обязанности входит полить цветы, приготовить мел, вымыть доску, намочить тряпочку.

– Ага, будет сделано, – кивнула Ленка. – А розы садить будем?

– Какие розы? – озадачилась Алина и добросовестно заглянула в тетрадь.

– Да это я так, в порыве трудового энтузиазма.

– Понятно, – хмыкнула староста и с печатью лёгкого недоумения на лице величественно отбыла в королевскую половину класса.

– Это ты про Золушкины розы вспомнила? – оттаяла после ухода Ерчевой Сашка.

– Типа того. Как общаюсь с такими вот факелоносцами добра, так обязательно какую-нибудь хрень ляпну. Не поддаётся контролю.

Она подмигнула Сашке, и они рассмеялись, чем вызвали мимолётный интерес Альки. И, судя по промелькнувшему жабьему рту, она подумала, что смеялись над ней. Хотя в принципе так и было.

– Саш, а кто такая Светлана Сергеевна?

– Наша классная. Она русский язык и литературу преподаёт.

– И какая она?

– Да как тебе сказать, – замялась Сашка. Было видно, что ей хочется поговорить об этом, но сразу довериться Ленке она не могла. – Строгая. Знает много.

– Понятно, – Ленка заглянула в дневник. – Сейчас как раз литература. Познакомимся.

– Улыбочку! – К ним подбежал паренёк со смартфоном и, упав на колено, принялся фотографировать. – Девчонки, что такие хмурые? Давайте дружно скажем «ми-и-р».

– Вали отсюда, бабай, – привычно отмахнулась Сашка.

– Скучные вы, – он вскочил и, скособочившись, сделал ещё пару снимков и умчался на презентационную потасовку качков у доски.

– А это кто?

– Абай Мухтаров. Ведёт группу нашего класса в Контакте.

– Интересно. Я тоже хочу посмотреть. Адресок есть?

Сашка сунулась в телефон и, перелистнув пару экранов, продиктовала адрес. Ленка старательно записала его на бумажке.

– У тебя нет Интернета на мобильном? – удивилась Сашка.

– Неа, – Ленка гордо выложила на парту свой древний телефон. – Только звонки. У него ещё и экран черно-белый.

– И где ты его только откопала? – Сашка разглядывала телефон, как археологическую находку.

– В уценёнке. А что?

– Да так, – она покосилась на свой, сенсорный и тоненький. – А поновее что не покупаешь?

– Меня этот вполне устраивает, – вздохнула Ленка. Дома валялось три мобильных с очень приятными наворотами, но образ требовал аскетичности, и потому выбор пал на этого телефонного динозавра.

– Слушай, Лен, – Сашка сунула свой телефон под тетради. – Ты и правда взяла этих бэшек?

– Да, а что? С ними что-то не так?

– Кто их знает, – она пожала плечами. – Странные они.

– А поподробнее? – встрепенулась Ленка, подозревая какую-нибудь страшную тайну.

– Тут одна учительница начальных классов, из новеньких, захотела сделать экспериментальный класс и набрать вундеркиндов. Весь город на уши поставила со своими тестами. Потом родителей уговаривала отдать детей в нашу школу. Короче, штук пятнадцать насобирала. Полтора года отучила их и в Москву смоталась. Ей из одной частной школы такое предложение пришло, что она недельку проплакала, но уехала.

– Жалко.

– А с бэшками теперь никто возиться не хочет. Они ненормальные какие-то. Не знаю, как ты с ними справишься.

– Прорвёмся, – отмахнулась Ленка, хотя почему-то стало грустно. Ведь с самого начала подозревала во всей этой истории с бандерлогами второе дно. Похоже, с детками не всё так просто, как казалось. Но ничего, разберёмся.

Задребезжал звонок, и одновременно с ним в класс вошёл Олег. Кивнул кому-то, потом нашёл взглядом Ленку и светло улыбнулся.

– Хочешь ко мне? – Он чуть притормозил у её стола.

– Ага, – сорвалась Ленка, сгребая учебники в кучу и пересаживаясь.

Сашка явно огорчилась, но ничего не сказала, лишь сгорбилась над партой. Ленка запоздало подумала, что не предупредила её о пересаживании, и расстроилась. Надо будет поговорить с ней об этом на переменке.

В класс вошла учительница литературы, кивком изобразив приветствие. Шум разом стих. Классная была дамой в теле, но точные очертания её форм терялись под массивными волнами красного вязаного пончо. Черные, явно крашеные волосы были собраны в длинный, почти до поясницы, хвост.

Она придирчиво оглядела доску на предмет чистоты, проверила влажность тряпки, подошла к столу, неторопливо села. Искоса и без всякого интереса глянула в журнал. Одёрнула пончо, с удовольствием расправив массивные кисти. Посмотрела в окно.

Класс безмолвствовал.

– Савина, к доске, – голос учительницы был полон усталости и неземной отрешённости.

Ленка, поскрипывая кедами, вышла и с радостной ошеломлённостью уставилась на классную.

– Разрешите представиться, Елена Савина, – сделала лёгкий книксен, лихо долбанув об пол носком кеда.

Феликс и Кир заржали, а по классу прошелестели осторожные ухмылки. Абай из-под парты сделал несколько снимков.

– Прелестно, – взгляд классной задержался на кедах и брезгливо отдёрнулся. Её тонкие, сухие губы круто выгнулись уголками вниз. – Что ж, расскажи нам о себе.

– А что рассказывать? – тяжко вздохнула Ленка. – Родилась пятнадцать лет назад. В Питере. Жила. Потом переехала сюда. Пришла в школу. Учиться.

В среднем ряду жидко засмеялись.

– Что ж, если ты надеешься, что у нас учиться будет легче, чем в столичной школе, то заблуждаешься. Наша школа хоть и провинциальная, но у нас очень высокие требования. И мы не делаем поблажек. Уверена, что это ты понимаешь, – в ее голосе звучала ленивая издевка, и Ленка даже немного удивилась, ведь причин для этого не было. Она ещё ничего не успела сделать, задевающего честь и достоинство класса.

– Мне не надо поблажек, я люблю учиться.

– Вот как? – Её губы изогнулись, складываясь в презрительную гримаску. Как змеи, подумалось Ленке, глядя на них. Вот интересно, знает ли она, как отвратительно выглядит это со стороны? – Хорошо. Садись, Савина. И не переживай, если у твоих родителей что-то не сложилось, это не означает, что и ты автоматически становишься неудачницей.

Ленка вернулась на место, слегка ошарашенная таким приёмом. Тут было о чём поразмыслить. Речь классной походила скорей на публичную порку, чем на ободряющее напутствие.

– Да, Савина, – источая отеческую заботу и рассматривая что-то за окном, сказала классная. – Почему ты без разрешения пересела к Дубинину? Насколько я знаю, Марина Александровна посадила тебя к Саше Сколовой.

– Я…

– Разве тебя не учили вставать, когда отвечаешь на вопрос учителя? – В голосе чётко обозначился металл.

Ленка встала и заставила себя растянуть губы в улыбке.

– У меня дальнозоркость, Светлана Сергеевна. Близко я на доске ничего не вижу.

– Неужели твои родители не подозревают, что на свете существуют очки?

Алина демонстративно громко захихикала, и по классу прокатились смешки, завершившись гоготом двух качков.

– Мне пока нельзя носить очки, – заморгала Ленка и потёрла нос, для усугубления впечатления. – У меня искривление носовой перегородки. Врачи сказали, что если носить очки, то она ещё больше искривится.

Классная оторвалась от лицезрения пейзажа и с выражением легкого ошеломления воззрилась на Ленку, но, не найдя подвоха, небрежно махнула рукой:

– Садись, Савина. Позже обсудим этот вопрос.

Ленка села, зашелестела учебником. Но строчки прыгали перед глазами, и что-то понять было невозможно. Кажется, она забыла изобразить равнодушие на лице, потому что Олег, глянув сочувственно, быстро написал что-то на обрывке бумаги. Как только классная повернулась к доске, положил на страницу записку с неровными строчками: «Не бери в голову, у СС сегодня плохое настроение».

«У меня тоже», – приписала Ленка ниже и поставила жирный восклицательный знак. Олег подтянул записку к себе и нарисовал смайлик с широкой улыбкой в один зуб и с тремя волосинками, торчащими из макушки. Ленка невольно улыбнулась. Но тут же пришлось стирать с лица всякое выражение, ибо классная обернулась, чутким радаром сканируя пространство кабинета.

К концу урока Ленка уже различала не только интонацию, но и временами смысл затейливой речи учительницы, пестрящей узкоспециализированными литературоведческими терминами. Сложные конструкции из непонятных слов навевали скуку, и Ленка прилагала большие усилия, чтобы выглядеть заинтересованной.

Едва прозвенел звонок, Сашка подозрительно быстро удрала из кабинета. Ленка бросилась её догонять.

– Саш, – ухватила за руку, остановила. – Я хотела сказать, он первый предложил сесть к нему.

Сашка, кособочась под тяжёлой сумкой, глядела под ноги и молчала.

– Не обижайся, а?

– Да мне всё равно, – буркнула она, но плечи слегка расправила.

– Мир?

– Мир, – вяло согласилась она и вздохнула. – Ладно, потом поговорим, я в туалет.

Ленка кивнула, брошенная посреди коридора, сиротливо потопталась на месте и побрела к подоконнику. Благо в этой школе они были широкие и без цветов. Полное раздолье. Она уселась и принялась рыться в рюкзаке, изображая бурную занятость.

– Возьми домой, – неожиданно рядом нарисовался сероглазый, протягивая тонкую тетрадку. – Перепиши. Светлана Сергеевна обязательно спросит. И оформи так же.

На тетради было написано: «Литературоведческий глоссарий». Каждая страница была поделена на две части. В одной было слово, в другой его толкование. Ленка прочитала вслух из левой колонки: автология, графема, плеоназм, акмеизм, валентность, канцеляризм, аллитерация, штамп, тавтология, верлибр, аблаут, герменевтика, мадригал, просодия, наррация, глоттогенез, этимология…

– Ничего себе словарик, – ошеломлённо выдохнула она. – Я тут всего четыре штуки знаю, и то только потому, что их мама употребляет.

– Желательно их все выучить, – виновато, словно ему было страшно неудобно за классную, улыбнулся Олег. – Русалка часто спрашивает значение терминов.

– Русалка? Это вы так классную называете?

– Ну да, сокращенно от русского и литературы. А у вас разве как-то по-другому называли?

– В прошлой школе было попроще – русичка. А у вас даже слишком поэтично для такой… ну, в общем, большой училки.

– Возможно. Наверно, я уже привык.

Ленка вновь заглянула в тетрадь и возмущённо ткнула пальцем в заковыристое слово.

– Нет, ну ты посмотри. Бустрофедон. Жуть какая. У вас тут что, углубленное изучение литературы?

– Нет. Русалка хочет, чтобы мы ориентировались в терминах.

Ленка сунула словарик в рюкзак, смирившись с необходимостью зубрёжки.

– Спасибо. Завтра верну.

За рукав кто-то деликатно дёрнул. Ленка оглянулась. Радостно сияя улыбками, перед ней стоял совет бандерлогов в полном составе.

– А вы что тут потеряли? – недовольно поинтересовалась Ленка.

– У нас сегодня собрание после уроков, – сказала Маша, совершенно не обращая внимания на неласковый приём.

– Нужно представить тебя классу, – добавила Оксана. – Ты придёшь?

Вопрос был явно риторическим.

– У меня сегодня пять уроков, бандерлоги. Дождётесь?

Совет дружно кивнул, осчастливленный её согласием, и тут же сгинул в школьной суматохе, вероятно боясь, что она передумает.

– Представить? – улыбнулся Олег.

– Это мои подшефные, – строго сказала Ленка.

– Серьёзно? – Он удивился. – Поздравляю. Нет, честно, поздравляю. Это здорово. Они замечательные.

– А что сам не вызвался, если они такие замечательные? – поинтересовалась Ленка.

Он улыбнулся.

– Ты не поверишь, я хотел, а они мне отказали.

– Как это? – пришла очередь Ленки удивляться.

– Сказали, что это было бы нецелесообразным.

– Так и сказали? Слово в слово?

– Да. Так и сказали, – он внимательно посмотрел на неё. – Знаешь, мне кажется, что вы поладите. Есть в вас что-то похожее.

Ленка на всякий случай нахмурилась, не зная, то ли обидеться, то ли порадоваться.

Глава четвёртая. Средства коммуникации

Подойдя к классу подшефных, Ленка поразилась тишине и в полной уверенности, что бандерлоги давно разбежались по домам, открыла дверь. Но мелкота добросовестно шуршала учебниками и скрипела ручками, выполняя домашнюю работу.

– Всем привет, – сказала Ленка, выходя к доске и неожиданно коченея от ощущения, что на неё со всех сторон, сияя чуткими линзами, надвинулись огромные космические телескопы.

Маша и Оксана чинно подошли к ней, встали с двух сторон почётным караулом.

– Это Елена Савина, – торжественно возвестила Маша. – Наш новый шеф. Давайте знакомиться.

Все разом загалдели, бросились к Ленке, толпясь в проходах, но Маша быстро навела порядок, и началась четко скоординированная процедура знакомства. Сначала представился совет: Маша Орлова, Оксана Гайдучик, Стёпа Нилов. Потом мелкие выпрыгивали, как грибы, звонко чеканя свои имена. На четвёртом бандерлоге Ленка сбилась, запутавшись в именах и фамилиях, и лишь старательно кивала вновь представленному, очень надеясь, что никто не уличит её в том, что она всё уже перезабыла.

– Попрошу всех сесть, – захлопала в ладоши Маша, когда знакомиться было уже не с кем, но мелкота, полная энтузиазма, начала кучковаться для второго круга знакомства. – Мы должны утвердить план мероприятий на месяц.

Ленку заботливо усадили за учительский стол, чуть не выдрав из рук, в пылу гостеприимства, рюкзак. Она благополучно отбилась, повесив его на спинку стула, и с интересом уставилась на деток под непривычным ракурсом. Отсюда класс смотрелся величественно и нарядно.

Бандерлоги на удивление резво разбежались по местам, прилежно сложив руки на парты. Ленка удивилась. Не столько быстроте, сколько тому, что сделали они это с удовольствием. Установилась идеальная тишина. Оксана написала на доске две даты, рядом с которыми добавила: «выезд на природу», «кино».

– Это наш план на сентябрь. Половина месяца уже прошла, так что планируем два последних воскресенья. Кто «за»?

Бандерлоги дружно подняли руки. Ленка почувствовала себя лишней.

– Единогласно, – придирчиво рассмотрев каждого, подвела итог Оксана. – Значит, каждое воскресенье у нас будет мероприятие. В следующую субботу я должна знать, какой фильм вы выбрали, чтобы забронировать билеты. А завтра прошу всех сдать в письменном виде предложения по мероприятиям на следующий месяц.

Класс загудел, азартно обсуждая предстоящие развлечения.

– Как я понимаю, мне воскресное мероприятие тоже обеспечено? – скромно поинтересовалась Ленка.

– Ну да, – обрадовалась Маша. – Нам без сопровождения нельзя. Марию Михайловну ругать будут, – и на вопросительный взгляд Ленки пояснила: – Это наша классная руководительница. Временная.

– Так я пойду? – встала Ленка. – Вы, смотрю, уже всё решили.

– Минуточку, – Маша умчалась к своей парте и тут же вернулась с яркой коробкой. Сочная картинка сверкнула изображением крутого мобильного телефона с сенсорным экраном.

– Что это? – не поняла Ленка, вертя в руках коробку.

– Подарок, – взволнованно выдохнула Маша. – От нас.

– Что? – Ленка медленно осела на стул. – У меня есть телефон.

– Но он же старенький. И без камеры, – возразила Маша, преданно заглядывая в глаза.

– Ну да, у него ещё батарейка держит мало, и заряжать нужно каждый день. И экран с трещиной, – тихо добавила Ленка.

Всё ещё переполненные радостным ошеломлением от её появления в их жизни, бандерлоги чутко насторожились, замолкли, почуяв неладное.

– Мы не хотели обидеть, – сказал Стёпа. – Это просто подарок.

– Подарок? – скучно переспросила Ленка. – У нас что, товарно-денежные отношения? Я вам шефство, а вы мне подарки? Не подмажешь – не поедешь? Вы так думаете?

– Мы так не думаем, – горестно прошептала Маша. – Совсем не так.

– А как?

Бандерлоги испуганно переглянулись, виновато засопели.

– Мы… – начала было Ксюша и умолкла. Стрекозки на её голове тревожно забились.

– На какие деньги вы это организовали? – спросила Ленка.

– Это наши деньги, – пискнула Оксана и испуганно посмотрела на Машу.

– Что значит «ваши»? Вы их заработали? Хоть копейку?

– Мы сэкономили, – тихо сказала Маша. – А подарки дарят все. И мы не хуже других.

– Вот, значит, как, – Ленка положила коробку на стол. – Предпочитаем быть как все? Грустно. Я была о вас другого мнения.

Страдание тут же отпечаталось на мордочках бандерлогов, словно всех обмакнули в горечь необыкновенную.

– Ты нас бросишь? – прошептала Маша. Её губы опасно задрожали.

– Ага, щаз, – Ленка свирепо нахмурилась. – Я вас воспитывать буду. С особым тщанием. Ещё сами захотите от меня избавиться, да поздно будет.

Вздох облегчения прошелестел по рядам. У бандерлогов посветлели мордочки, заблестели глаза.

– Сколько стоит этот телефон? – Ленка обвела взглядом класс.

Ясноглазые и просветлённые лица молча выразили полное непонимание.

– Так, бандерлоги, если будем молчать, я сочту наше сотрудничество несостоявшимся.

Маша торопливо вскочила и протянула резко материализовавшийся чек. Ленка глянула на сумму и чуть не присвистнула. Цена была порядочная. Это ж как они хотели её задобрить, что вложили всё, что у них было. Небось ещё и копилки расколошматили.

– А сейчас мы поступим так, – она вытащила кошелёк и отсчитала сумму по чеку. Пришлось выскрести всё, включая мелочь. – Вот вам за телефон. Пусть каждый возьмёт свою долю. И очень надеюсь, что этот вопрос у нас больше не всплывёт. Хорошо?

Бандерлоги дружно кивнули.

– Отлично. Тогда я пойду.

– А телефон? – вскочила Оксана. – Ты его не…

– Нет! – мотнула головой Ленка. – У меня уже есть, и я сама решу, когда его сменить. А с этим решите сами что делать. Надеюсь, вы не попытаетесь подарить его ещё кому-нибудь. Думайте. Я в вас верю. Всё, пока.

Бандерлоги нестройно пожелали ей «до свидания» и потянулись к учительскому столу – решать судьбу подарка.

Ленка вышла в коридор, охваченная страстным желанием провести как-нибудь подробную беседу с подшефными по поводу всяческих подношений. Мелким ведь никто так толком и не объяснил, как тут, в этой жизни, всё обустроено.

В пылу размышлений Ленка чуть не налетела на неожиданно выскочившую навстречу рыжеволосую женщину Едва увернувшись, она на всякий случай извинилась, и только хотела было ускользнуть от неё прочь, как та вдруг энергично хватила её за плечи и даже чуточку встряхнула, откровенно радуясь встрече.

– Лена Савина? – спросила она, с интересом разглядывая Ленкину физиономию.

– Да, – подтвердила Ленка, удивлённая такой бурной реакцией на свою скромную личность.

– Рада познакомиться! – Она отпустила Ленку и даже отступила на шаг назад, словно хотела полюбоваться ею в полный рост. – Я Мария Михайловна. Замещаю классного руководителя третьего «Б».

– Очень приятно.

– Будут вопросы – обращайся! – Она задорно встряхнула головой и помчалась по коридору дальше. – Всегда помогу.

– Хорошо, – крикнула ей вслед Ленка и побрела к выходу.

Мария Михайловна произвела на неё очень приятное впечатление. Её динамичность идеально вписывалась в любознательную неутомимость подшефных.

На улице было по-летнему жарко. Она оглядела небольшой школьный двор, зажатый между стадионом и аллеей тополей. Он был пуст и неинтересен. Асфальт с полустершейся непонятной разметкой был щедро засыпан первыми осенними листьями. Она запрыгала по разметке, давя хрусткую листву.

– Как всё прошло? – Голос Олега заставил её вздрогнуть.

– Ой, я думала тут никого нет, – она оглянулась, а сероглазый уже вставал со скамейки ей навстречу. – А ты чего тут?

– Сестрёнку жду, – он солнечно улыбнулся. – У них сегодня собрание.

До Ленки вдруг дошло.

– Постой, твоя сестра учится в третьем «Б»?

– Да.

– Это светленькая такая? С косичками?

– И синими бантиками. Настей зовут.

– Точно. Вспомнила. Я ещё подумала, знакомая фамилия, – кивнула Ленка. – Так вот почему они от тебя отказались. Им был нужен совершенно посторонний человек.

– Наверно, – Олег почему-то смутился. – Они толком не объяснили.

– Я могу узнать, – предложила Ленка. – Хочешь?

– Не надо, – он оглянулся на дверь школы. – Слушай, а почему они не выходят? Ты им задание дала?

– Они заседают, – вздохнула Ленка. – Мои подшефные решили сделать мне подарок.

– Подарок? – он вдруг порывисто отвернулся.

– Ну да, – озадачилась Ленка его реакцией. – Мобильным огорошили.

– А ты? – тихо спросил он, вороша ботинком листву под ногами.

– Отказалась.

Он повернулся, сразу как-то расслабившись, и улыбнулся.

– Это хорошо.

Ленка вдруг почувствовала себя сдавшей неимоверно трудный экзамен. Окрылённая, пересказала в лицах, как происходило вручение подарка, опять возмущаясь и размахивая руками. А он слушал и светло улыбался. И ей вдруг стало так легко-легко и захотелось, чтобы этот день не кончался, а они всё говорили бы да говорили.

Бандерлоги шумно высыпали на крыльцо и веером разбежались по школьному двору, торопясь по домам. От группы девочек отделилась Настя и, гордо подойдя к брату, взяла его за руку.

– Хочешь с нами? – обернулся к Ленке Олег. – Пообедаем вместе.

Ленка чуть было не согласилась, но, решив, что гостеприимством не стоит пользоваться так часто, заставила себя отказаться. А между тем денег на перекус не было, так что до вечера намечался разгрузочный день. Если, конечно, в холодильнике ничего не завалялось после завтрака.

Дорожка, что вела от школы к ближайшему перекрёстку, шла наискосок через небольшой сквер, пронзая чахлые кусты и живописную группу рябин. Сразу за кустами Ленка увидела Машу и двух старшеклассниц, угрожающе близко нависающих над ней.

Одна из них, пышнотелая, в спортивном костюме, который был ей чрезвычайно мал, хмурилась и медленно ворочала кулаками в накладных карманах куртки. Другая, костлявая и растрёпанная, в художественно рваных джинсах, держала обеими руками бутылку пива и громко икала.

– Вот, это вчерашняя, – Маша протянула толстухе сотню.

– Отличненько, – старшеклассница сунула купюру в карман. – Кнопке на следующей неделе тоже понадобится.

Ленка, кипя от возмущения, прибавила шаг Куда это годится? Две дылды чуть ли не на глазах у всех вымогают деньги у ее подшефных.

– А ну вернула. И быстро! – Ленка остановилась рядом, буравя взглядом толстуху.

– Чё надо? – Пышнотелая жевала жвачку, медленно ворочая челюстями. – У нас тут междусобойчик. Так что иди куда шла.

– Деньги верни ребёнку! – Голос Ленки зазвенел от злости.

– Чё? – изумилась толстуха. – Это мои деньги.

– Всё нормально, – Маша затеребила Ленку за рукав. – Это сдача.

– Что? Какая сдача? – растерялась Ленка.

Орлова потупилась, заковыряла туфелькой в траве.

– Чё, не взяли в долю? – усмехнулась толстуха. – Ну вы тут разбирайтесь, а нам пора. Пошли, Кнопка.

Кнопка пьяно икнула, кивнула и, отодрав ладонь от бутылки, сделала прощальный жест.

– Пакеда, девчонки. Успехов в бизнесе.

Ленка мрачно проводила их взглядом. Потом посмотрела на Машу. Та виновато вздыхала, прятала глаза и выражала явное желание свалить без объяснений.

– Бизнес, значит, – без выражения сказала Ленка. – Интересно.

– Бизнес, – кивнула Маша.

– Расскажешь?

– А ты не будешь ругаться?

– Буду, – решительно и с энтузиазмом пообещала Ленка.

Маша погрустнела, поникла цветочком, угасающим от жажды.

– Мы пишем рефераты, доклады и прочее, что нужно, – она искоса глянула на неё. – За деньги.

Ленка почти не удивилась. Так, значит, телефон был куплен вовсе не на обеденные деньги. Печально, но знакомство бандерлоги начали со лжи.

– А этой пушистой что писали?

– Реферат по обществоведению.

– Надо же. По обществоведению. – Ленка изобразила восхищение. – Продвинутые.

– Мы по всем предметам пишем, – гордо заявила Маша.

– А как быть с тем, что вы не проходили ещё?

– Нужно всего лишь взять три или четыре источника информации и своими словами изложить. Это просто.

– Просто, – согласилась Ленка. – Очень просто.

Они помолчали, выдерживая дипломатическую паузу и по совместительству разглядывая реденькие кустики.

– И что ты теперь будешь делать? – осторожно поинтересовалась Маша.

– Пойду домой.

– И всё?

– Тебе озвучить всю программу на вечер?

– Не, не надо, – торопливо замотала головой Орлова. – Я только хотела… ну… узнать…

Она беспомощно умолкла, боясь спросить и в то же время не смея уйти, не прояснив этот очень важный вопрос.

– О чём? – ласково поинтересовалась Ленка, делая вид, что совершенно не догадывается о предмете волнений.

– Ну… это… – она мучительно не могла выговорить нужные слова, – мы должны… тебе давать процент от выручки?

– А сама как думаешь?

Маша в волнении даже ямку проковыряла туфелькой и бросала на Ленку взгляды тонущего в молоке котёнка. Но Ленка безжалостно молчала, просветлённо глядя куда-то поверх её головы.

– Я думаю… я думаю, что это несправедливо! – вдруг горячо выдохнула она. – Ты же ничего не сделала. А мы работаем.

– Вот, – Ленка вздёрнула вверх указательный палец. – Истину глаголешь. И какой из этого вывод?

– Не нужно давать, – почему-то прошептала Маша.

– Вот видишь, стоит только подумать, и верное решение находится само.

– Но все так делают, – Маша опять уставилась под ноги. – Не хотят, но делают.

– А кто сказал, что мы ищем лёгкие пути? – Ленка присела перед ней и взяла за руки. – Мы пойдём своим путём и не будем оглядываться на тех, кто боится. Хорошо?

– Да, – она кивнула, но как-то без энтузиазма.

– Ну что стоишь? Топай домой. А то тебя там потеряли уже.

Ленка встала, подоткнула большие пальцы под лямки рюкзака и выжидательно уставилась на Машу. Но та опять ссутулилась и принялась углублять ямку каблуком туфельки.

– Я хотела… – она умолкла, не найдя сил продолжить.

– Что?

Маша посмотрела на неё взглядом промокшего котёнка. Ленку чуть слезой не прошибло от вселенской глубины страдания.

– Лена, прости, пожалуйста. Это не моя тайна. Я не могла сказать. Мы телефон купили за то, что заработали.

– Да поняла уже.

– Ты не сердишься?

– С чего бы это? – бодро поинтересовалась Ленка. – Я уважаю деловой подход.

– Хорошо, – она вздохнула и побрела по тропинке прочь.

Ленка заинтересованно проводила её взглядом. Создавалось впечатление, что от разговора мелкая ещё больше расстроилась. Но ведь всё прояснилось, и тайн больше нет. И дальнейшее будущее должно было излучать только радость. Только вот не излучало. Ну да ладно, позже разберёмся.

Дома, уловив в прихожей слабый запах духов матери, Ленка помчалась на кухню. Так и есть. Холодильник был полон. Её не забыли, о ней помнили. И это было ужасно приятно. Ленка, набрав вкусностей, забралась на диван, включила телевизор, пристроила на подлокотник планшет.

Ну вот, теперь можно и перекусить. Посерфила телеканалы, выбрала какое-то шоу и с чувством выполненного долга уткнулась в планшет. Первым делом она набрала адрес группы девятого класса в В К, что дала ей Сашка. Как и ожидалось, её фотка на стене была отстойной. Ленка на ней вышла с закрытыми глазами и открытым ртом. А в комплекте с формой всё это выглядело особенно прискорбно.

И почему она надеялась, что всё будет не так отвратительно? Ленка вздохнула и принялась читать комментарии к фотке. В основном все издевались. Мальчишки, видимо из-за маленького словарного запаса, щедро использовали маты, а девчонки везде лепили смеющиеся смайлики с огромным количеством скобок. И только одна Сашка написала: «Абай, ты урод», – и Ленка твёрдо поставила ей лайк.

Больше в группе делать было нечего, и Ленка открыла свою ленту друзей. Новостей из Питера было мало. Лайкнула пару фот, оставила несколько комментов. И почему-то ко всему вдруг пропал интерес, настроение катастрофически рухнуло куда-то до отметки «полная жуть». Захотелось шмякнуть планшетом об пол и станцевать что-нибудь дикарское на осколках.

Ленка даже удивилась таким экзотическим вывертам собственной психики и хотела было уже заняться дилетантским психоанализом, как неожиданно заметила, что старший брат вышел в онлайн. Она даже глазам не поверила. Двоюродный брат Даши был неуловим. Ещё тогда, когда Ленка училась в Питере, он не баловал ее комментами и редко писал на своей стене. А после того, что случилось, и вовсе перестал бывать в ВК.

Теперь же, переехав в этот город, где жил и он, Ленка постоянно мониторила его появление в Контакте, чтобы встретиться в реале. Она торопливо написала ему, что должна передать одну вещь от Даши, что это важно.

Мелким неудобством было то, что она не знала его имени. Ведь сначала это было неважно, а потом оказалось, что и спросить-то не у кого. А лаконичная подпись «старший брат» под симпатичной аватаркой голливудского актёра совершенно не помогала в предположениях.

Отправив сообщение, Ленка, не сводя глаз с планшета, торопливо жевала булку. Но старший брат всё молчал и молчал. Она извелась от ожидания, совершенно не получая удовольствия от еды. И вдруг статус изменился на офлайн. Ленка чуть не подавилась. Как он мог свалить и не ответить? Ведь речь шла о Даше. Как он мог?

Она в недоумении уставилась в телевизор. Шоу было в разгаре. Участники азартно орали друг на друга, и только виртуозное передвижение ведущего по студии удерживало их от рукоприкладства. Ленка переключила канал и битый час таращилась на подводный мир, в горестных размышлениях о несправедливости бытия.

Где-то в рюкзаке надсадно тренькнул мобильный. Пришла SMS. Ленка без энтузиазма прошлёпала к нему, потыкалась в меню. На экране чётко высветилось: «Сдохни, тварь».

– Ну конечно, – почему-то даже не удивилась она, – приятное завершение дня.

Глава пятая. Чистота воспитательного процесса

Химичка, громыхая подкованными каблуками, стихийным бедствием ворвалась в кабинет задолго до звонка, отягощённая ворохом таблиц, книг, справочников, сразу заняв собой всё пространство перед доской.

– Дежурный, – швырнула таблицы на первую парту, – развесить наглядный материал!

Ленка, напрочь забыв, что она сегодня дежурит, пребывала в глубоких размышлениях о своей фотке на стене ВК. Теперь за каждым взглядом в её сторону мерещился неозвученный ядовитый коммент.

– Чего сидишь, Савина? – прошипела Алина, топорща выщипанные до ниточек брови. – Ты сегодня дежуришь.

Сорвавшись с заоблачных высот в жестокую обыденность, Ленка бросилась развешивать таблицы. Их было много, а гвоздиков на доске мало. Кое-как разместив их, чтобы они не перекрывали друг друга, Ленка отступила назад и полюбовалась своей работой. Таблички висели идеально ровно. Химичка же, скорбно сложив на животе руки, наблюдала за ней.

– Савина, и откуда у тебя руки растут? – Её лицо выразило сложную гамму кислотных реакций. – Зачем всю доску завесила? Оставь таблицу номер три. Остальные сними. И где вас таких делают, бестолковых?

Ленка, снимая лишние таблички, хотела было добросовестно и подробно объяснить местоположение этого «где» и даже открыла рот, но Сашка быстро выволокла её за дверь, не дав произнести ни слова.

– С химичкой лучше не связываться, – громко прошептала она. – Иначе кол поставит. Ты молчи и кивай, а она поорёт и успокоится.

– Так она же не по теме бухтит, – возмутилась Ленка. – Откуда я могла знать, что нужно было только одну повесить?

– Да она всегда кучу всего приносит, но никогда этим не пользуется.

– А зачем тогда? – удивилась Ленка.

– Перед другими учителями понтуется, мол, какой я профессионал и как здорово готовлюсь к уроку.

– Бред, – хмыкнула Ленка.

– Кстати, ты доску помой и три куска мела положи, – посоветовала Сашка. – У химички пунктик по поводу мела. Если меньше трёх кусков, то у неё истерика начинается.

Ленка вернулась в класс и старательно вымыла доску. На всякий случай дважды. Притащила из учительской четыре куска мела и выложила их на желобок доски, тщательно вымерив равные расстояния между ними. Выстирала тряпочку и, аккуратно сложив её в квадратик, пристроила рядом с мелом. Хотела было уложить сверху веточку традесканции, для завершающего штриха, но передумала, химичка могла не оценить.

Задребезжал, срываясь на хрип, звонок.

– Сесть! – Визг химички взбодрил опоздавших. – Открываем учебник на странице тринадцать. Я сказала учебник, а не тетрадь, Павлова. Демидов, вынь морду из планшета.

– Маринсанна, у меня там учебник. Он в электронном виде.

– Я предупреждала, что на моём уроке никаких планшетов. Тебя, Игнатьев, это тоже касается, – тот в ответ умоляюще сложил руки и сделал мордочку бездомного щеночка. – И не надо мне тут пантомиму невинно убиенного разыгрывать. Закрыл нетбук, открыл учебник.

Игнатьев, душераздирающе вздохнув, выключил нетбук и прикрыл его учебником.

– Ну, Маринсанна, это же удобнее, – заныл Никита, надеясь выпросить разрешение. – В других школах…

– Хочешь в другую школу? – придвинулась к нему химичка, плотоядно улыбаясь. – Могу помочь с протекцией.

– Не надо, – Демидов торопливо сунул планшет в сумку и, вытянувшись сурикатом, уставился в учебник соседа.

На тринадцатой странице красовался тоскливый заголовок: «Алгоритм составления уравнения окислительновосстановительной реакции методом электронного баланса». Ленка без энтузиазма вгляделась в него. Химия её совершенно не интересовала. Тем более что в том, Ленкином светлом и прекрасном, будущем химии совершенно не было места.

Она без интереса слушала химичку, выхватывая кирпичики-слова, из которых строилась неприступная крепость превращения веществ: «схема реакции», «окислитель», «электронный баланс», «кислотные остатки». Совершенно не воспламеняясь от погружения в алгоритм составления уравнения. А вот Олег так заинтересованно слушал, что Ленка даже позавидовала. Увлечь себя этим предметом она даже при самом горячем желании не смогла бы.

Домашнее задание оказалось огромным. Ленка глазам не поверила, когда увидела список упражнений, которые нужно было выполнить.

– Она всегда так много задаёт? – ткнула локтем Олега.

– Да задания пустяковые, минут на десять, – улыбнулся тот.

– Ага, на десять, – Ленка была уверена, что ей хватит на месяц.

Отягощённая полной несовместимостью с химией, она вышла в коридор и тут же наткнулась на Машу. Та вместе со старшеклассником, прямо посреди коридора, не замечая шумного течения перемены, читала какую-то бумажку.

Рослый школьник сложился почти вдвое и ненавязчиво нависал над её плечом, тыкая в строчки пальцем и поясняя.

Ленка прислонилась к стене, наблюдая за процессом. Маша получила бумажный конверт, с содержимым которого тут же ознакомилась, а старшеклассник, дождавшись её утвердительного кивка, облегчённо разогнулся и тут же отбыл восвояси.

– Вижу, процветаете? – подошла к ней Ленка.

Маша глянула на неё и тяжко вздохнула, туманясь взглядом.

– Работаем.

– Слушай, а на что вы деньги тратите? Мне вот просто жутко любопытно.

– Я… – Она умолкла.

Значит, тайны всё же есть, отметила Ленка. Ах, бандерлоги, ну что вы опять придумали?

– Ладно, забудь. Это совершенно неважно.

– Ой, я же хотела сказать, что у нас завтра выезд на природу, – преувеличенно радостно встрепенулась Маша. – Если мы назначим сбор на восемь часов у школы, это будет нормально? Или попозже?

– Нормально, – кивнула Ленка, хотя перспектива вставать так рано в воскресенье совсем не радовала.

– Вот маршрут, – Маша протянула аккуратно сложенный лист. – Продукты мы распределили. Из взрослых будет папа Серёжи.

Ленка развернула лист. Сорок минут на автобусе – и они на стоянке для пикников. Очень даже удобно. К тому же там есть всё необходимое.

– Привет, – к ним подошёл Олег, радушно улыбаясь. – О чём совещаетесь?

– Завтра едем на природу, – ответила Ленка.

– Да, Настя говорила. Хорошая затея.

– Ну я пойду, – заторопилась Маша. – До завтра.

– Кстати, спасибо за глоссарий, – Ленка протянула Олегу тетрадь. – Весь вечер вчера переписывала. Жуть полная.

– Всё выучила? – поинтересовался он так, словно речь шла о чём-то вполне естественном и не требующем усилий.

– Шутишь? – возмутилась Ленка. – Штук десять осилила. Во всяком случае, вчера была в этом уверена. А вот сегодня, боюсь, половина уже выветрилась. Кроме литературы, ещё и другие предметы есть.

– Нужно выучить, – сказал сероглазый очень убедительно. – Если Русалка заметит, что ты чего-то не знаешь, будет каждый день к доске вызывать.

Ленка погрустнела. Зубрить совершенно не хотелось. Но Русалка её явно невзлюбила, а следовательно, нужно подстраховаться и выдолбить долотцем в памяти список терминов. Процесс не воодушевлял, но усугублять нелюбовь было бы опрометчиво.

Русалка пришла на урок в синем пончо и чёрной юбке, на боку которой кокетливо пламенела вышитая роза. Ленка с изумлением уставилась на багровый цветок. Такой дизайнерский выверт выглядел несколько странно. Но, судя по поэтической надломленности на лице учительницы, свой наряд она считала утончённым и высокохудожественным.

Вопреки ожиданиям, спрашивать она никого не стала, чем очень порадовала Ленку, которой от одного взгляда на словарик становилось тоскливо. Держа учебник на вытянутой руке и демонстрируя профессиональный маникюр с затейливым рисунком, Русалка принялась читать «Слово о полку Игореве». Её брови, подтанцовывая кривляющимся губам, метались по лбу в такт декламации, порой застывая в несимметричных изгибах. Ленка так засмотрелась на них, что потеряла нить повествования.

Ко всему прочему, у Ленки сложилось впечатление, что Русалка прилагала большие усилия, чтобы не смотреть в её сторону. Словно Ленка вызывала у неё приступ брезгливости или, что ещё хуже, она не могла её видеть. Только для этого нужна была причина. А её не было. Или Ленке о ней не было известно. Получалась сплошная загадка, в которой тоже требовалось разобраться.

В кабинете математики царил полный порядок. Доска сияла первозданной чистотой, мела было заготовлено пять кусочков. Ленка, сложив тряпку в квадратик, сочла свой долг выполненным и уселась на время перемены к Сашке, потому что Олег, бросив сумку на стул, ушёл с мальчишками погонять мяч на улице. Из парней остался только Ветров. Он зевал и тупо смотрел в учебник. А на королевской половине класса хихикал кружок Ерчевой.

– Савина, забыла тебе сказать, – слегка повысив голос, сказала Алина со своего места, – что в обязанности дежурного входит мытье полов.

– Как это? – изумилась Ленка. – Это подработка такая?

– За нашим классом закреплён кабинет литературы. После уроков ты должна вымыть там полы.

– А что, уборщицы здесь нету?

Ерчева снисходительно улыбнулась.

– В данном случае влажная уборка считается элементом воспитания и выполняется учениками. Не знаю, как было в твоей прошлой школе, но в нашей процесс воспитания проходит на очень высоком уровне. И поэтому постарайся соответствовать. Я понятно изложила?

– Угу, – китайским болванчиком закивала Ленка. – Моя твою понимать.

– Надеюсь, полы мыть ты умеешь.

– Слушай, а если у меня не получится? – чистосердечно разволновалась Ленка. – Ну с первого раза. Может, покажешь, как это делается правильно, а?

Сашка уронила учебник и странно закашлялась. Ерчева подозрительно покосилась на неё, морща лоб в напряжённом умственном усилии. Полнощёкая толстушка в розовом коротком платье, что стояла на первой линии приближенных, склонилась к ней и прошептала что-то на ухо. Лицо Алины тут же прояснилось.

– Думаю, у тебя получится и без моей помощи, – сахарным голоском пропела она. – А если не получится, то завтра ещё раз отдежуришь, потренируешься. Хочешь, я могу три дежурства подряд тебе поставить.

– Нет уж, – торопливо отказалась Ленка. Подсказчица, к большому сожалению, оказалась с мозгами, и это теперь нужно было учитывать. – Приложу все усилия, чтобы не уронить честь класса на фронте чистоты.

Ерчева, ехидно сложив губки в сердечко, отвернулась. Девчонки вокруг неё зашушукались и засмеялись. Ленка открыла Сашкин учебник алгебры и, изобразив, что читает, прислушалась. Смеялись над ней. Но так и должно было быть. Какие же они все предсказуемые.

Сашка пихнула её локтем, и они, переглянувшись, украдкой посмеялись. Ленка изобразила Ерчеву, и, видимо, так похоже, что Сашка шумно фыркнула, давясь в кашле.

Под громыхание звонка в класс ввалилась разгорячённая мальчишеская компания. Ленка неторопливо и с достоинством вернулась за свою парту Олег, бурно дыша, уселся рядом.

– Хорошо погоняли. Десять – восемь в нашу пользу.

– Поздравляю, – отозвалась Ленка. – Слушай, а почему у вас ученики моют полы? Что за древность такая?

Олег сразу поскучнел и поморщился.

– Лен, я к этому просто отношусь. Сказали надо, значит, надо. Зачем копаться? Всё просто. К тому же в уставе школы что-то там про это написано.

– Ерчева говорит, что это воспитательный элемент.

– Ну да, она права. Это очень дисциплинирует. Учит ответственности. Когда сам убираешь, то и за чистотой начинаешь следить. Я не вижу в мытье ничего плохого.

– Так-то оно так, – вздохнула Ленка. – Только мне совершенно не хочется это делать.

Олег хотел что-то сказать, но в кабинет вошёл учитель алгебры Александр Кириллович. В одной руке он держал классный журнал, а в другой – половинку пирожка. За худобу и большой нос он ласково именовался Циркулем.

– Здравствуйте. Итак, – он обвёл взглядом класс и с удовольствием откусил пирожок. – Желающие выйти к доске есть? За смелость ставлю на балл выше.

Несмотря на то что с полным ртом он отчаянно шепелявил, это никого не рассмешило. Класс уворачивался от взгляда, зарываясь в учебники, планшеты, тетради, изображая бурную деятельность по подготовке к уроку.

– Просто лес рук, – он доел пирожок и, достав белоснежный носовой платок, тщательно вытер пальцы. – Ну, раз добровольцев нет, тогда…

Дверь кабинета вдруг распахнулась, и на пороге появился самый настоящий гот. У Ленки даже дыхание перехватило от неожиданности. Вошедший был одет во всё чёрное. Длинный, до колен, стильный пиджак, как в лучших фантастических сагах, короткие сапоги с простой строчкой заклёпок, рубашка, брюки – всё было в один чернильный тон, разбавленный серебром цепочек и браслетов. Короткие чёрные волосы, взбодрённые гелем, живописно торчали во все стороны. Вот только ошейника и соответствующего грима не хватало для завершения образа.

– Смотрите, кто почтил нас своим вниманием, – радостно всплеснул руками Циркуль. – Сам Андрей Вересов. Смею ли я надеяться, что данный индивидуум готов к уроку?

– Я болел, Александр Кириллович. Только что из больницы, – улыбчиво сообщил гот.

– И вы считаете это уважительной причиной?

– Ну да. Я же не знал, что было задано на сегодня.

– Кошмар, – воздел руки Циркуль. – И телефоны не работают, и интернет отключили. Понимаю, понимаю. Тайга, сто вёрст до ближайшего жилья.

Гот виновато понурился, изображая раскаяние.

– Садитесь, Вересов. И сделайте одолжение, подготовьтесь к следующему уроку. Я обязательно вас спрошу.

– Всенепременно, – без энтузиазма отозвался тот и уселся в соседнем ряду, напротив Ленки.

– Итак, – учитель завис над классным журналом. – Что такое функция, область её определений и значений, нам сейчас расскажет… К доске пойдёт… – Его палец медленно полз по столбику фамилий. Класс затаил дыхание. – К доске пойдёт… Ага, Игнатьев.

Все расслабленно выдохнули и проводили просветлёнными взглядами жертву к месту казни. Игнатьев, запинаясь, начал отвечать, с тоской поглядывая в окно. Александр Кириллович слушал. Иногда кивая, иногда бурно удивляясь. Когда Игнатьев нес совсем уж фантастическую чушь, он вскакивал и начинал стремительно рисовать на доске графики, переспрашивая и незаметно направляя Семёна к правильному выводу.

Игнатьев сначала вяло реагировал на подсказки, а потом вдруг увлёкся и через пару минут уже сам рисовал графики, доказывая свою правоту. Они азартно писали, перечёркивая записи друг у друга на доске, в порыве исследовательского пыла не заботясь о зрителях и загораживая записи.

Ленке надоело следить за их спором, и она решила поразглядывать гота. Но оказалось, что тот, скособочившись для удобства, сам нагло её рассматривает. Ленка показала ему язык и отвернулась. И хотя её страшно мучало любопытство, как он отреагировал на это, она героически смотрела только на доску.

– Великолепно! – отряхнул руки от мела Александр Кириллович. – Садитесь, Игнатьев, четыре.

– А почему не пять? – слегка возмутился Семён, вдохновлённый положительным эпитетом в свою сторону.

– Шероховатости, знаете ли. Они имели место быть. Но зато четвёрка ваша тверда как гранит. А сейчас откроем учебник на странице двенадцать и углубимся в осознание свойств функций.

Ленка углубилась. Циркуль рассказывал и тут же летящими штрихами, весело постукивая мелом, рисовал графики и размашисто писал уравнения. Кривые и значения запросто пересекались, объясняя друг друга, выливаясь в логически ясный и совершенно понятный процесс. Неожиданно Ленка поняла, что, несмотря на полную ненужность алгебры в жизни, изучать её было увлекательно.

После урока сероглазый, сославшись на занятия в секции, так быстро ушёл, что Ленка почувствовала себя брошенной. Ей почему-то думалось, что он останется после уроков и поможет ей в непосильном рабском труде по уборке кабинета.

– Саш, а этот ваш гот, он кто? – Ленка проводила взглядом уходящего Вересова. – Что из себя представляет?

Сколова пренебрежительно фыркнула.

– Хам и урод.

– И всё?

– Ну ещё и шут гороховый.

– Слушай, а как ему разрешили вот так ходить? Я думала, здесь готам красный свет дают. У вас тут всё консервативненько.

– Так ему и влетало вначале, а потом привыкли, – Сашка закрыла сумку. – Ему что в лоб, что по лбу. Ничего на него не действует. Ладно, я пошла. До понедельника.

– Пока.

Ленка, подцепив рюкзак, поплелась к кабинету литературы, очень надеясь, что не застанет там Русалку. К счастью, её не было, но за учительским столом, вальяжно развалившись, сидел гот и под музыку Вивальди, звучащую из мобильного, с чувством дирижировал карандашом.

– И что ты тут забыл? – неласково поинтересовалась Ленка.

– Должен же я познакомиться с новой одноклассницей, – он нагло окинул её взглядом с головы до ног. – Имя, сестра. Имя.

– Елена Савина, – надменно вздёрнула голову Ленка. – Запомнишь? Или записать?

– А телефончик дашь?

– Обойдёшься.

– Суровость, сестра, ваше второе имя, – с печалью произнёс он, прижимая руку к сердцу.

– Так, познакомились. А теперь вали отсюда.

– Ты всегда такая? – Он подошёл и уселся на парту рядом, отчего его лицо оказалось совсем близко. И от насмешливого взгляда внимательных карих глаз Ленке вдруг стало неуютно.

– Какая?

– Красивая.

У Ленки выпал из рук рюкзак.

– Слушай, Вересов, хватит прикалываться. Ты мне мешаешь.

– Я серьёзен, как никогда, – он вскочил. – А хочешь, принесу воды для мытья?

– Настоящие мужчины не задают такие вопросы.

– Понял, – он вытащил из шкафчика ведро и, легкомысленно размахивая им, ушёл.

Ленка беспокойно покосилась на своё отражение в полированной дверце шкафа. И что ему нужно? Чего привязался? Его поведение не вписывалось в привычные рамки, а потому тревожило.

Вернулся Андрей почти сразу же, выходило, что бежал с полным ведром. И к чему такая прыть? Явно же, что не из-за неё. Что-то ему было нужно. Вот только что?

Пока Ленка воевала с вонючей и тяжёлой тряпкой, пытаясь прицепить её к швабре, гот быстренько поднял стулья на парты.

– Чем обязана такой заботой? – воинственно поинтересовалась она, на всякий случай начиная подозревать его в какой-нибудь гадости.

– Разве такие вопросы задают настоящим мужчинам? – ухмыльнулся он.

– А ты типа настоящий?

– Ага, самый что ни на есть, – он приосанился и, надо сказать, выглядел довольно неплохо. – Во всей красе.

– Может, ещё и полы помоешь?

– Сожалею, но я тороплюсь. Кстати, приятно было познакомиться.

– Всё с тобой ясно, – вздохнула Ленка и принялась возюкать шваброй по линолеуму, перестав обращать на него внимание.

Вересов, лишившись внимания публики, загрустил у порога.

– Слышь, Ленка, а тебе очень пойдут чёрные колготки, – и, не дожидаясь её ответа, тут же выскочил, захлопнув за собой дверь.

– И что это было? – озадаченно спросила Ленка у перевёрнутых стульев.

Стулья загадочно безмолвствовали.

Глава шестая. Осенний день

Утром Ленка чуть не разбила будильник, убеждённая в том, что надоедливый звонок – это чья-то злая шутка. Но через пару минут пришло осознание неизбежности – сегодня выезд на природу Бандерлоги были очень занятными, но лицезрение их растущих сущностей всё же отнимало кучу времени.

Она выглянула в окно, надеясь увидеть тучи или другой какой суровый катаклизм, дающий повод для отмены свидания с природой, чтобы с чувством выполненного долга бухнуться обратно в кровать, но небо было ясным, а день обещал быть щедрым на солнце.

– Чего в такую рань? – поинтересовалась мать, застав зевающую Ленку на кухне.

– У подшефных сегодня выезд на природу, – она потёрла кулаками глаза, – и мой долг – быть с ними.

– Похвально, – мать взъерошила ей волосы на макушке и чмокнула в щёку.

– Как же я хочу спать, – Ленка повисла у неё на шее, ткнувшись лицом в пушистую мякоть халата. – Усну прям стоя.

– А это мы сейчас исправим, – мать безжалостно отодрала её от себя и усадила на стул. – Сейчас из тебя человека делать будем. Я такой кофе приготовлю – весь день бегать будешь.

Ленка, подперев тяжёлую голову кулаками, умиротворённо смотрела на мать. Видеть её, готовящую что-то, было одно удовольствие. Это ведь так по-домашнему и так непривычно, что она старалась запомнить всё: движения матери, запах кофе, утренний свет, яркой полосой лежащий на полу, свою сонливость напополам с лёгкой бездумностью и уютный покой, когда прошлое ещё не вспоминалось, а будущее ещё не началось.

Кофе помог, и уже через двадцать минут Ленка упругим и лёгким шагом маршировала к школе, наслаждаясь утром и вполне довольная собой. Любимый джинсовый костюм, по которому уже успела соскучиться, усиливал ощущение праздника. Сумка приятно давила на плечо широкой лямкой, перегруженная продуктами, которые мать приготовила ещё с вечера, почему-то считая, что должна спасти Ленку от голодной смерти. Ибо всё, что находилось за чертой города, было для матери хаосом, который стремился поглотить всякого, кто туда попадал.

Бандерлоги в разноцветных спортивных костюмчиках весело завопили и бросились к ней, едва Ленка подошла к школе. От такого искреннего выражения чувств она едва не прослезилась. Обычно на её появление реагировали очень сдержанно.

– Как настроение, бандерлоги?

Детки, блестя глазами, вразнобой прокричали что-то восторженное. И Ленка подхватила вместе с ними это ликующее, громкое приветствие, радуясь новому дню, хорошему настроению и вообще всему миру.

– Всем привет, – Олег, ведя за руку Настю в аккуратном розовом спортивном костюмчике, подошёл к ним. – А вот и мы.

Он как-то удивлённо окинул Ленку взглядом, словно впервые увидел, и она запоздало спохватилась, что джинсовый костюм совершенно не вписывался в задуманный для школы печальный образ.

Настя, изнывая от нетерпения поделиться новостями с подружками, выдернула ладонь из руки брата и умчалась к девчонкам.

– Хочешь поехать с нами? – неожиданно для себя спросила Ленка.

– Да я ничего не взял с собой, – растерялся Олег.

– Ничего, мне мать продуктов наложила столько, что на десятерых хватит. И заодно за мелкими присмотришь. Мне помощь не помешает.

– Даже не знаю, – улыбнулся он. – Но звучит заманчиво.

Ленка заулыбалась в ответ, стараясь не выглядеть слишком счастливой. Не на свидание же она его приглашает. Следить за мелкими – та ещё работёнка, особенно на природе.

– Лена! – раздался душераздирающий вопль Маши. – Лена! Папа Серёжи не придёт!

Виновник печальной вести стоял в кругу хмурых третьеклашек, втянув голову в плечи и едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

– Что случилось? – протолкалась к нему Ленка. – Что с отцом?

– Заболел, – едва слышно прошептал Серёжа.

– И что мы будем делать? – Маша растерянно уставилась на Ленку.

– А вот что. Вы сейчас достанете свои мобильные и постараетесь пригласить кого-нибудь из взрослых в поход. Задача трудная, но выполнимая. Вперёд.

Бандерлоги послушно достали телефоны, зашушукались и разбрелись по двору, звеня тоненькими голосками.

– Если не найдёте никого, тогда что? – спросил Олег.

– Придётся отложить поход, – вздохнула Ленка. – Жаль, конечно. Они так мечтали съездить всем классом. Так готовились.

Постепенно детки начали собираться вокруг неё, стискивая мобильные в кулачках. Судя по унылым лицам, экстренно раздобыть взрослого, готового лечь на амбразуру, не удалось.

– А если мы поедем сами? – спросила Маша.

Все разом, как по команде, уставились на Ленку. На мордочках бандерлогов отпечаталось горячее желание исполнения чуда.

– Так нельзя же, – осторожно заметила Ленка. – Вы же мне сами правила показывали.

– Мы никому не скажем, что были без взрослых. Просто поехали, и всё, – сказал и тут же зарумянился от всеобщего внимания Стёпа.

Ленка задумалась. Бандерлогам очень хотелось помочь, но правила придумывала не она. Как бы им потом хуже не было, если они поедут одни. Ей-то не привыкать, а вот мелкие – народ чувствительный, им тяжело придётся.

– Можно тебя на минуточку, – отозвал её в сторонку Олег. – Слушай, а давай я с вами поеду. Два подростка вполне заменят одного взрослого.

– Думаешь? – Ленка покусала губы, чтобы не расплыться в счастливой улыбке. Наметившаяся было неприятность стремительно исправлялась. – А мелким не влетит?

– Вряд ли. Они ещё в начальной школе, там учителя другие, в обиду не дадут.

– Так, бандерлоги! – Она хлопнула в ладоши, хотя все и так смотрели на неё, затаив дыхание. – Мы едем.

– Ура! – в едином порыве заорали осчастливленные подшефные и чуть не сбили Ленку с ног, бросившись обниматься.

Посадка в троллейбус прошла быстро и организованно. Детки, чувствуя торжественность момента, заходили дисциплинированно и держались обособленным табунком, тут же устраивая баррикады из сумок, чтобы никто не смог покуситься на их пространство в конце салона.

В загородный автобус они пересели так же собранно и без потерь. Бандерлоги быстро распределились по свободным местам и затихли, прилипнув к окнам.

Сидя рядом с Олегом, Ленка смотрела в окно, почти не фокусируясь на деталях. Ощущение полёта росло внутри, и ей хотелось беспричинно смеяться. Но это выглядело бы со стороны очень странно, и она сдерживалась, позволяя себе лишь улыбаться. Утреннее солнце насквозь пронизывало салон автобуса, празднично высвечивая обшарпанные сиденья. И музыка, которая звучала из динамиков, казалась ей такой особенной и удивительной, что Ленка утвердилась в предчувствии: сегодня обязательно произойдёт что-то чудесное. А иначе и быть не может.

На место приехали через час. Выгрузились без происшествий. От остановки сквозь редкий лесок вела утоптанная тропинка. Через каждые пятьдесят метров на обочине торчала зелёная стрела, подтверждающая правильность направления.

Бандерлоги, разбившись на пары, шли молча и лишь вертели головами, восхищённо таращась на лес. Из пяти стоянок только одна была занята скучной компанией из трёх мрачных рыбаков с полной амуницией, и подшефные разослали разведчиков на остальные четыре, чтобы выбрать лучшую. Остановились на крайней, выгодно соседствующей с небольшой берёзовой рощей.

И тут же зашумели, зазвенели голосами, обследуя местность, но, блюдя клятвенное обещание, всё время находились в поле зрения Ленки.

Девочки, достав какие-то списки, сортировали сумки, выстраивая их в сложную шахматную композицию. Ксюша, отвлёкшись на минуту от этого увлекательного занятия, сунула Ленке листок и опять умчалась.

– Что это? – Олег заглянул через плечо.

– Ты не поверишь, это программа, – Ленка вдруг осознала, что совершенно не подготовилась к поездке. А вот детки расписали день по минутам, выделив время для игр, отдыха, обеда и прочих весёлых разностей. – Какие же они молодцы!

– Они обо всём позаботились. Смотри, – Олег ткнул пальцем в последний пункт, – даже уборка мусора.

– Да, мне крупно повезло. Можно сесть в тенёчек и не мешаться под ногами, – усмехнулась Ленка.

Было немножко обидно за себя, что не подумала, чем занять бандерлогов на прогулке. Но, с другой стороны, она никогда ещё не приглядывала за мелкотой и была совершенно не в курсе всех тонкостей педагогики.

А подшефные меж тем вовсю хозяйничали. Притащили воды из колонки и, обильно поливая огромный деревянный стол, скребли его сразу со всех сторон металлическими губками. Лавки вокруг него тоже удостоились внимания и были тщательно протёрты тряпочками.

Стёпа притащил два лёгких рыболовных стульчика и, всучив их Ленке, умчался к ребятам.

– Давай там сядем, – предложил Олег, указывая на берёзы. – Не будем над душой стоять. Пусть развлекаются.

Ленка согласилась, и они уселись, как в кинотеатре, чуть поодаль, в прозрачной тени. Разговор как-то не получался. Они просто наблюдали за суетой бандерлогов, изредка улыбаясь друг другу. Но им не дали долго киснуть в одиночестве, вручили по ракетке для бадминтона и вовлекли в грандиозный турнир с призами и сюрпризами.

Потом, набегавшись и накричавшись до хрипоты, Ленка с Олегом бродили по хрусткой листве, говорили о чём-то незначительном. Такие разговоры не запоминались, они просто текли, оставляя после себя приятное послевкусие. Счастье почти осязаемо струилось вокруг Ленки, и она дышала им, не думая ни о чём, только плыла по течению этого неспешного дня, беззаботно наслаждаясь каждой минутой.

– А ты умеешь ездить верхом? – Олег звонко сломал сухую палку, которую уже давно поднял и всё вертел в руках, почему-то так и не решившись выбросить.

– Нет.

– Хочешь научиться?

– Да, – согласилась Ленка, чувствуя, что не отказалась бы и от прополки сорняков, если бы он предложил.

– В нашем городе есть конный клуб. Можно и тебя, и твоих малышей туда записать. В клубе много программ для маленьких.

– Это было бы здорово. Нужно у них спросить.

Она обернулась, намереваясь собрать подшефных для обсуждения предложения Олега, но оказалось, они уже собрались в полном составе на краю поляны и о чём-то горячо спорили. Со стороны даже казалось, что увлёкшиеся ораторы готовы передраться.

– Что за шум? – Ленка торопливо подбежала, вгляделась в разгорячённые лица. – Что не поделили?

Детки молчали и с интересом разглядывали листву под ногами. Было отчётливо понятно, что Ленка им помешала.

– Всё нормально. Организационные вопросы, – Маша сосредоточенно посмотрела на неё. – Идёмте обедать.

Приглашение к столу было принято с большим энтузиазмом, и подшефные сплочённым табунком тут же умчались.

– Они самостоятельные, – ободряюще улыбнулся ей Олег.

– Слишком самостоятельные, – уныло отозвалась Ленка. – Я думала, что мы нашли общий язык, а они меня близко не подпускают.

– Ты торопишься. Им нужно время, чтобы к тебе привыкнуть.

– Думаешь? – Такое простое объяснение ей в голову не приходило.

– Уверен.

Он тепло улыбался, глядя на неё так по-взрослому, что Ленке почудилась насмешка.

– Издеваешься? – воинственно нахмурилась она.

– Вовсе нет, – он стал вдруг таким серьёзным, словно испугался, что Ленка и впрямь обидится. – Понимаешь, у меня три сестры. Так что я спец по присмотру за младшими.

– Понятно, – успокоилась Ленка. – Идём к столу, бандерлоги уже накрыли. И я зверски проголодалась.

Олег задумчиво глянул на неё.

– Слушай, всё хотел спросить. А почему ты их называешь бандерлогами? Это ведь по Киплингу?

– Да. Только не знаю, почему именно бандерлоги. Само вырвалось и прилипло. А что? Ты считаешь, что это плохо?

– Нет. Просто непривычно.

– А я вся тоже жутко непривычная, – пожала плечами Ленка. – И временами полная дура.

– Неправда, ты хорошая, – горячо возразил Олег и тут же смущённо отвёл взгляд. – Идём, а то всё съедят.

Обед затянулся надолго. Огромное количество еды не уместилось на столе. Пришлось выставлять в три захода, между которыми были игры и просмотр мультфильмов на планшете. И потом ещё долго детки бродили с кусками разнообразной снеди, уже не усаживаясь за стол, а только цепляя то, что приглянулось.

Олег пошёл учить желающих разводить костёр, а Ленка осталась за столом, с исследовательским интересом наблюдая, как бандерлоги рыскали вокруг, отыскивая щепочки и палочки для костра. Оксана, что сидела на дальнем конце лавки, пересела поближе к Ленке и, выстроив конфеты в ряд, довольно вздыхала, не зная, с какой начать.

– А как зовут того мальчика рядом с Машей? – поинтересовалась Ленка, разглядывая неторопливо прогуливающуюся троицу. – Стёпу я знаю. А кто второй?

– Васька, – прошепелявила Оксана, запихав в рот сразу две конфеты.

– Что-то они сегодня как неразлучники, целый день втроём ходят.

– Они всегда так.

– А почему?

– Ну это просто. Стёпа – жених Маши.

– О как, – озадачилась Ленка. – А Васька тоже жених?

– Не, – отмахнулась Ксюша. – Васька для души.

Ленка на всякий случай даже пощупала подбородок, проверяя, не слишком ли заметно отвисла челюсть. Но вроде ничего, со стороны было незаметно.

– А у тебя есть?

– Не, я феминистка, – выпрямившись, важно произнесла Ксюша.

– Это тут при чём? – изумилась Ленка.

– Мама так говорит, – она откашлялась и продекламировала, пытаясь изобразить голос матери: – Мы феминистки, и мужики нам не нужны.

– Ну я бы на твоём месте сначала разобралась, что такое феминизм. Не с чужих слов, а поискала бы в интернете, например.

– Посмотрю, – легко согласилась Ксюша. – Без проблем.

– Девчонки, идите к нам! – крикнул Олег. – У нас костёр.

Оксана идти отказалась, предпочтя чахнуть над конфетами, которые съесть уже не могла, но боялась оставить без надзора, и Ленка пошла одна. Бандерлоги, став в кружок, зачарованно смотрели на огонь.

Ленка тихонько протиснулась к Олегу и встала рядом, почти коснувшись его плечом. Пламя танцевало, потрескивая веточками, бросалось нестрашными искрами. Смотреть на него хотелось бесконечно.

В город вернулись ранним вечером. Подшефные с душераздирающей грустью прощались друг с другом и с Ленкой, будто навсегда разбредаясь по своим остановкам. Олег всё порывался проводить Ленку, но Настя так устала, что почти засыпала у него на руках, и Ленка настояла, чтобы они шли домой без всяких проводов.

К тому же ей хотелось побыть одной. Этот день был таким большим, что требовалось немного отодвинуться от него во времени, чтобы охватить взглядом, прочувствовать, понять. Её переполняло ощущение полёта, ослепительного солнца и чего-то такого чудесного, что даже немного кружилась голова.

Глава седьмая. Неотвратимость осознания

Утро понедельника по всем ощущениям грозилось перерасти во что-то удивительно праздничное. Ленка немного поразмышляла о причине такой насыщенной радости бытия. Разгадка лежала на поверхности, но сводить лучезарность настроения к обыденному «влюбилась» категорически не хотелось.

Первым уроком была алгебра. Ленка, переполненная сиянием, вдруг спохватилась, что не сделала домашнее задание, про которое благополучно забыла. Пришлось развить бурную деятельность по решению хоть чего-то из списка заданного. Вредные упражнения решались катастрофически медленно.

Олег, насмотревшись на её мучения, сжалился и подсунул свою тетрадь.

– Списывать низзя, – с болью в голосе прошептала Ленка, но, когда он потянул тетрадь к себе, вцепилась в неё обеими руками. – Не трожь.

– Так ты же сказала…

– Мало ли чего может сказать человек в состоянии шока. Ага. Вот. Страничку переверни, пожалуйста. Кажется, я успеваю.

Циркуль вошёл в кабинет в тот момент, когда Ленка, в полном изнеможении от гонки списывания, закрыла тетрадь Олега.

– Доброе утро. Надеюсь, все проснулись. Спрашивать сегодня никого не буду, – класс заметно оживился. – А вот тетрадки с домашним заданием попрошу передать мне, – Циркуль зашуршал учебником. – У нас сегодня новая тема. Откроем страницу девятнадцать.

Он написал на доске: «Квадратный трёхчлен и его корни». Качки тут же зашушукались и вполголоса загоготали.

– Чибисов и Воробьёв хотят дать нам определение квадратного трёхчлена? – поинтересовался Циркуль, не оборачиваясь и продолжая писать на доске формулы.

Качки тут же потеряли дар речи, резко уменьшили торчащую над партой часть тела и прикинулись неодушевлёнными предметами.

– Не слышу бодрого ответа, – не унимался Циркуль.

– Александр Кириллович, – прогнусавил Чибисов, – мы больше не будем.

– Не будете что? – заинтересованно обернулся Циркуль.

– Смеяться на уроке.

– Отчего же? Положительные эмоции помогают успеваемости.

Качки грустно переглянулись, но вступать в дискуссию не захотели.

– Что ж, с вашего позволения я продолжу.

Он повернулся к доске и даже успел поднять руку с мелом, как в кабинет большим лохматым клубком влетела разъярённая Русалка. Чёрное пончо металось вокруг неё грозовой тучей.

– Савина! Как ты могла?! – заорала классная, срываясь на визг и багровея лицом. – Кто позволил тебе тащить детей за город? Как тебе это в голову пришло? Ты хоть соображаешь, что наделала? А если бы что-нибудь случилось? Чем ты думала?

– Но ничего же не случилось, – Ленка встала и лучезарно улыбнулась. – Мы очень хорошо отдохнули. Не волнуйтесь.

– Нет, вы только посмотрите на неё! – Русалка в запале хлопнула себя по бёдрам. – Она меня ещё успокаивать будет. Ты не имела права без взрослых везти детей за город. Это ты хоть понимаешь? Не имела права!

Циркуль деликатно кашлянул.

– Светлана Сергеевна, может, вы отложите воспитательную беседу? У меня сегодня сложная тема.

Русалка с разгона злобно обернулась к нему, но тут же спохватилась, расплываясь в виноватой улыбке.

– Прошу прощения, Александр Кириллович. Больше не буду отнимать у вас время, – и, холодно глянув на Ленку, отчеканила: – А ты, Савина, после уроков зайдёшь к директору. Понятно?

– Хорошо, – кивнула Ленка и села.

Циркуль задумчиво посмотрел на дверь, за которой стремительно скрылась Русалка, и почесал нос.

– Вот такие пироги, – сказал он не в тему. – Итак, продолжим.

Класс, с большим воодушевлением наблюдавший за представлением, со вздохом потянулся к учебникам.

– Я с тобой пойду, – прошептал Олег.

– Вот ещё, – так же тихо отмахнулась Ленка.

– Мы же вместе ездили.

– Ну и что? Всё равно меня уже отругали. Зачем тебе подставляться?

– Не собираюсь я скрываться. Поехал, значит, отвечу.

Ленку захлестнула волна благодарности. Всё же приятно, что сероглазый так по-рыцарски решил разделить с ней горькую чашу позора.

– Слушай, откуда Русалка узнала, что мы ездили без взрослых? Бандерлоги поклялись, что никому не скажут.

– Не знаю, – пожал плечами Олег. – Может, родители сказали? Разве это важно?

– Конечно. Меня не оставляет чувство, что кто-то всё время пытается меня подставить.

– Да брось ты, это просто случайность.

– Я так не думаю, потому что…

Александр Кириллович выразительно посмотрел на Ленку, и ей пришлось прервать обсуждение столь важного вопроса, попытавшись хотя бы приблизительно уловить то, о чём он говорил. Только сосредоточиться она так и не смогла, до конца урока убеждая себя в том, что детки не могли её предать. Тогда кто?

На перемене она наведалась к бандерлогам. Те в один голос категорически уверили, что никому ничего не говорили, и очень расстроились, что Ленке за них попало. Она подбодрила их как могла и позорно сбежала, когда они, чутко раскусив жизнерадостный тон, сами принялись её успокаивать.

Заторопившись на лестнице, чуть не шлёпнулась, но была заботливо подхвачена сильными руками и возвращена в приемлемое вертикальное положение.

– Спасибо, – буркнула Ленка, совершенно не собираясь вглядываться в лицо героя.

– Всегда пожалуйста, – раздался знакомый голос.

Она подняла голову. Так и есть. Рядом стоял очень довольный собой Вересов и преглупейше улыбался.

– Кто бы сомневался.

– Слышь, Лен, – гот доверительно придвинулся. – Ты не расстраивайся. Наша директриса тётка нормальная. Даже орать не любит. Ты только сразу признавай свою вину, и всё. Она сознательных уважает.

– Да что ты, – усмехнулась Ленка. – С чего вдруг такая забота в мою сторону? И только не говори, что влюбился.

– А что? – Он неожиданно склонился к ней и прошептал на ухо: – Так заметно?

Ленка отодвинулась.

– Хватит выпендриваться, Вересов.

– Нет, Ленка, ты неправа. Это не выпендрёж, это галантность. Слышала такое слово? Или рассказать поподробнее?

– Ну ты и… – У неё даже не нашлось подходящего определения, и поэтому она просто протопала мимо него с крайне независимой физиономией.

Когда начался урок литературы, Ленка в нехорошем предчувствии, что её вызовут к доске, ждала появления классной. Но вместо этого Русалка бросила с порога:

– Сколова, поменяйся местами с Дубининым. Раз уж с Савиной нельзя близко сидеть, придётся тебе сесть на заднюю парту. Надеюсь, у Дубинина нет возражений?

Олег покосился на замершую в горестном недоумении Ленку и покачал головой.

– Тогда что сидим? Кого ждём? – вздёрнула подвижные брови Русалка. – Поживее пересаживаемся.

Олег быстро собрал учебники и пересел. Сашка, с трудом сдерживая радость, плюхнулась на соседний стул, очень довольная переменой места. Хоть бы для приличия попыталась изобразить сожаление, уныло подумала Ленка, а то светится, как новогодняя ёлка, смотреть тошно.

Весь урок Сашка поглядывала на неё, всячески выражая поддержку. Но Ленка сидела с каменным лицом и делала вид, что ничего не замечает. Только Сколову это совершенно не задевало, она даже погладила Ленку по локтю и подсунула конфетку.

После звонка классная долго сидела за столом, вдумчиво листая тетради и делая записи в журнале. Класс не решался бурно демонстрировать окончание урока и сдержанно шебуршал в сумках, тыкался в планшеты и телефоны, переговариваясь строго шёпотом, как при покойнике.

Наконец, Русалка встала, породив хорошо различимую волну цунами, стирающую все звуки и движения.

– Савина, не забудь зайти к директору.

– Хорошо, – отозвалась Ленка из-под парты, куда свесилась в поисках упавшей ручки. – Уже иду.

– Не слышу! – повысила голос классная.

Ленка нашла ручку и выпрямилась.

– Уже иду, Светлана Сергеевна.

Русалка с победоносным сиянием в глазах, тяжело впечатывая шаг, удалилась. Чары, тяготеющие над классом, рассеялись, и большинство загодя собравшихся тут же ломанулось к выходу, пытаясь одновременно просочиться в узкий дверной проём.

Команда Ерчевой сплочённым табунком степенно процокала мимо, косясь на Ленку и злорадно перешёптываясь. Алина, скорчив скорбную гримаску, выразительно хмыкнула, но от воспитательной беседы воздержалась. Видимо, встреча с директрисой была в её понимании и так достаточной карой.

Олег подошёл к Ленке. Выглядел он виновато.

– Лен, ты не обижайся на Русалку, – он резко открывал и закрывал молнию сумки. – Она…

– С чего ты взял, что она обижается? – встряла Сашка, незаметно пытаясь оттеснить Дубинина.

– Лен, – позвал Олег, не обращая внимания на Сашку.

– Что? – Ленка всё смотрела в учебник. Буквы прыгали перед глазами, и сложить из них что-то осмысленное было невозможно.

– Ты же видишь, она не хочет с тобой разговаривать, – не унималась Сашка.

– Лен, ну ты чего? – совсем расстроился Олег.

– Ты ничего не сказал, – пробормотала Ленка тихо. – Ничегошеньки. Боишься её, да?

– Лен, послушай, – Олег решительно отодвинул в сторону обалдевшую от такой наглости Сашку и сел рядом с Ленкой. – Она всё равно заставила бы меня пересесть. Какой смысл спорить?

– А я бы дрался до последней капли крови за честь сидеть рядом с Савиной, – сказал вдруг гот, крайне заинтересовавшись их разговором.

– Тебя не спросили, – одновременно рявкнули Ленка и Олег. И тут же невольно улыбнулись от такого единодушия.

– Какие вы скучные, – погрустнел гот. – Уйду я от вас.

– Скатертью дорожка, – добросердечно пожелала ему Сашка.

– Ну что, пойдём к директрисе? – Олег встал и опять затеребил молнию на сумке.

– Ты всё ещё хочешь пойти? – Ленка принялась собирать вещи в рюкзак.

– Да, – сероглазый был настроен очень решительно.

– Тебя подождать? – поинтересовалась Сашка, старательно делая вид, что Дубинина здесь нет.

– Зачем? – удивилась Ленка.

– Ну мало ли, – она воодушевлённо всплеснула руками. – Может быть, ты захочешь поговорить. Или ещё что.

– Спасибо, Саш, но иди домой. Завтра поговорим. Не маленькая, справлюсь.

– Как хочешь, – насупилась Сашка и, окинув Олега враждебным взглядом, ушла.

Ну вот, расстроилась Ленка, посочувствовал ей человек, а она даже толком отреагировать не смогла. Сашка и так чахла без внимания и одобрения, а тут ей свезло заполучить подругу, которая, как выясняется, не умеет дружить. Нет, это нужно срочно исправлять.

У кабинета директора было пустынно и тихо. Ленка, переглянувшись с Олегом, бодро постучала, изображая пофигизм, хотя ей было немного не по себе. На тихое «войдите» они прошли к огромному столу, на котором сиротливо стоял маленький ноутбук. Вся остальная поверхность столешницы впечатляла сияющей чистотой и не обременённостью другими предметами.

Директриса, женщина неопределённых лет, в тёмном костюме и белой блузе с кружевным воротничком, не отрывая глаз от экрана, кивнула на приветствие, продолжая бодро что-то печатать на ноутбуке двумя пальцами. Ленка поразилась отсутствию украшений и макияжа, хотя следы бледно-розовой помады всё же отслеживались.

А в целом приятное лицо, очки в круглой допотопной оправе, пепельные волосы, стянутые в тугой пучок на затылке, навевали образ милой бабушки из рекламы про молочные продукты. Ленка даже умилилась от острого ощущения домашнего уюта, исходившего от директрисы.

– Олег, а ты зачем пришёл? – поинтересовалась директриса, продолжая постукивать по клавишам.

– Мы вместе вчера ездили, Нина Петровна, – твёрдо сказал сероглазый, с явным намерением разделить наказание пополам. – Вместе и отвечать.

– Вот оно как, – слегка удивилась директриса, блеснув в его сторону очками, но печатать не перестала. – Не ожидала.

– Мы подумали, что вдвоём вполне справимся без взрослых, – добавил Олег. – Вот и решились поехать.

– Решились, – повторила директриса. – Вот оно как.

Установилась пауза, заполненная клацаньем клавиш и ритмичным движением указательных пальцев. Ленка, убаюканная полным отсутствием интереса к своей персоне, даже вздрогнула, когда директриса, резко откинувшись в кресле, уставилась на неё.

– Лена, скажи, – живой и пристальный взгляд, увеличенный линзами, прошил Ленку насквозь, – а твой отец живёт с вами?

– Нет, – изумилась Ленка, ожидая чего угодно, но только не вопроса про отца, – мои родители в разводе.

– Понятно, – доброе лицо наполнилось почти материнским участием. – Это многое объясняет.

– Что, например? – нахмурилась Ленка.

Но директриса уже переключилась на Дубинина, меняя выражение участия на возвышенную скорбь.

– Олег, надеюсь, ты пытался отговорить Савину от поездки?

Сероглазый смущённо потупился.

– Нет. Я не…

– Какое разочарование. Такого я от тебя не ожидала.

Она умолкла, видимо представляя то огромное и высоконравственное, в чем хотела бы намертво зафиксировать, как мошку в янтаре, каждого нерадивого ученика.

– У нас всё было под контролем, – уже не так уверенно добавил Олег.

– Даже так? – Директриса отвлеклась от созерцания прекрасного и переключилась на Ленку. – Лена, ты тоже так думаешь?

– Дети так ждали этой поездки, – без энтузиазма сказала Ленка, ощущая, как неубедительно звучат её слова в пустом кабинете. – Мне не хотелось их расстраивать.

– Вижу, вы оба не понимаете, – на её лице проступило жгучее сожаление. – И, что самое печальное, вы не можете оценить все последствия своего поступка.

– Но всё же прошло хорошо, – попыталась отстоять свою правоту Ленка. – Мы нормально отдохнули. И ничего не случилось.

– Ключевое слово – не случилось! – вдруг хлопнула по столу ладонью директриса. Ленка и Олег вздрогнули. – Не случилось! Вы на себя посмотрите, вы сами дети! За вами самими приглядывать нужно.

– Мы ответственные, – вставила Ленка.

– Нет. Своим поступком ты доказала свою полную безответственность. И более того, не способна сделать вывод из этой ситуации.

– Нина Петровна, это я её уговорил поехать, – встрял сероглазый, стараясь перевести огонь на себя. – Она не хотела ехать.

– Зачем ты пытаешься выгородить Савину? – Лицо директрисы закаменело в скорбном недоумении. – Что за джентльменский сентиментализм?

– Но это правда, – не отступал он. – Это я убедил её поехать.

Директриса нетерпеливо отмахнулась.

– Лена, ты понимаешь, что подвела своих подшефных? Я даже перечислять не хочу того, что могло бы с вами произойти в лесу. Но та лёгкость, с которой ты относишься к своему поступку, меня пугает, – Нина Петровна величественно выпрямилась в кресле. – Ты не осознаёшь той ответственности, которая на тебя возложена. Видимо, тебе следует передать шефство над классом кому-то другому.

– Не надо, – всполошилась Ленка. – Мы только-только начали привыкать друг к другу Не передавайте.

– Похвально, что ты дорожишь своим шефством, – директриса была явно удивлена пылом Ленки. – Но твой поступок…

– Простите, такого больше не повторится, – Ленка уставилась в участливое, доброе лицо директрисы. – Я всё поняла. Только не отдавайте бан… другому. Теперь всё будет по правилам. Я обещаю.

– Поняла? – со странной интонацией переспросила директриса, рассматривая Ленку, словно бабочку под микроскопом. – И что же ты поняла?

– Мы в ответе за тех, кого приручили, – разгорячённо выпалила Ленка и тут же спохватилась, что это прозвучало не совсем к месту.

– Что ж, основной твой посыл мне понятен, – она перевела взгляд на ноутбук. – Пожалуй, я не буду настаивать на твоём отстранении от шефства.

– Спасибо, – с чувством произнесла Ленка— Я не подведу.

– И занеси, пожалуйста, номер телефона завуча в свою телефонную книжку На случай неоднозначных ситуаций. Ты всегда сможешь с ней проконсультироваться.

– Конечно, – Ленка с готовностью вытащила мобильный, – диктуйте.

Но директриса почему-то молчала. Ленка глянула на неё. Взгляд Нины Петровны был прикован к её мобильнику, а лицо выражало едкую смесь разочарования и брезгливости. Такое происходит, когда, складывая мозаику, надеешься увидеть приятную картинку, а пазлы ложатся в нечто совершенно противоположное и неприятное.

– Так какой номер? – напомнила Ленка.

– Что? – встрепенулась директриса, опять возвращаясь в образ доброй бабушки. – Ах да.

Она продиктовала номер и задумчиво проследила за рукой Ленки до самого рюкзака, словно надеясь, что телефон волшебным образом найдёт себе другого хозяина.

– Может, мы пойдём, Нина Петровна? – тихо спросил Олег, словно боясь разрушить созерцательное настроение директрисы. – Нам очень много задали.

– Что? – Она с недоумением уставилась на него— Ах да, конечно. Можете идти.

– До свидания, – Ленка встала. – Было приятно с вами поговорить.

Директриса с живым интересом уставилась на неё.

– До свидания, Нина Петровна, – Олег, уцепив Ленку за локоть, быстренько выволок из кабинета.

– Ты чего? – удивилась Ленка.

– На всякий случай. Она любит поговорить. Так что лучше не давать повода, – он усмехнулся, но Ленкин локоть не отпустил.

– Мне кажется, что она номер завуча дала только для того, чтобы посмотреть на мой телефон. Может, она знает про подарок бандерлогов?

– Не выдумывай, – отмахнулся Олег, ускоряя шаг. – Вы, девчонки, такие фантазёрки. Лучше давай поторопимся.

Ленка, не терпевшая никакого принуждения, неожиданно смирилась с тем, что её волокут, хотя и довольно деликатно, на улицу. Ведь, когда о тебе заботятся, пусть и таким способом, это всё равно приятно.

За дверями школы сероглазый, с некоторым сожалением, что повод для рыцарского поступка исчерпался, отпустил Ленку.

– Ну ладно, до завтра, – Ленка поддела носком кеда большой тополиный лист, совершенно никуда не торопясь и изо всех сил это показывая. – Спасибо за эвакуацию.

– Ага, пока, – кивнул он и, забросив сумку на плечо, ушёл.

И опять она почувствовала себя брошенной. Непонятно, почему так происходило. Ну поговорили, ну разошлись по домам. А внутри нарастала какая-то хмурая неудовлетворённость.

Глава восьмая. Жизнь временами жестока

Утро началось с поэтичной эсэмэски: «Сдохни, тварь». Ленка вдумчиво прочитала её два раза. Жаль, что номер отправителя определить нельзя, SMS, как и в прошлый раз, была послана через сайт. И в глаза не глянуть, и напутствие не послать. И кому она успела так насолить? Всего неделю в новой школе – и на тебе, появился поклонник, мечтающий то ли убить, то ли разжечь интерес к своей таинственной особе.

В кабинете химии, наткнувшись взглядом на сияющую Сашку, с удовольствием обживающуюся на месте Олега, Ленка с прискорбием отметила, что чуда не произошло, и вчерашние события глубоко укоренились в реальности.

– Как ты? – с трудом пытаясь сдержать приступ любопытства, поинтересовалась Сашка. – Сильно ругали?

– Не особо, – вяло ответила Ленка, совершенно не желая обсуждать вчерашнюю встречу с директрисой.

– Привет, Савина, – гот нарисовался рядом и деликатно положил на стол яблоко. – Это тебе. Оно мытое. Причём тщательно.

Яблоко было огромным, глянцевым и искристо-бордовым. Яблоки Ленка обожала. И хотя в данном случае требовалось отказаться, у неё не нашлось сил для возврата подарка. Просто рука не поднялась.

– Привет, – она со вздохом капитулировала и накрыла яблоко ладонью. – Спасибо.

Гот заулыбался с видом человека, совершившего вселенский подвиг. Сашка ревниво засопела и уткнулась в сумку, энергично гоняя что-то хрустящее из угла в угол.

– Вересов, а мне гуманитарную помощь окажешь? – Алина, источая великосветскую тоску, позировала у окна. – Я тоже хочу.

– Обязательно, – радостно отозвался гот. – Тебе красненькую или зелёненькую?

Ерчева недоуменно захлопала ресницами.

– Ну давай зелёненькую.

– Сей момент, – он выдрал из тетради лист и нарисовал огромную пятёрку зелёным фломастером. Подбежал к Ерчевой и с лёгким полупоклоном протянул ей. – Вот. Получите и распишитесь.

Алина скривилась, скомкала листок и аккуратно швырнула ему в лицо.

– Ты урод, Вересов.

– Так ты же сама напросилась, – очень искренне удивился он.

– Козёл, – тем же неэмоциональным и тягучим тоном сказала она.

– Ты уж определись, Ерчева, – задумчиво почесал макушку гот. – То урод, то козёл.

– Да пошёл ты, – она процокала мимо него, брезгливо поджав губы.

Ленка, хрустко и с удовольствием вгрызаясь в яблоко, мониторила сценку вручения гуманитарной помощи. Гот откровенно издевался над Алькой, а это было непонятно. Обычно парни предпочитали играть по правилам, предписанным звёздами класса, и не зарываться. Но, видимо, рейтинг у гота был так низок, что в круг приличных людей он в любом случае не вписывался.

Вересов вернулся на место и, заметив, что Ленка наблюдает за ним, подмигнул.

– Выпендриваешься? – прошепелявила Ленка, ворочая большой кусок яблока за щекой.

– Ага, – улыбчиво согласился гот.

– Клоун, – презрительно выдохнула Сашка.

В этот момент появился Дубинин, и всё ушло на второй план. Ленка ответно помахала рукой на приветствие Олега и счастливо вздохнула. Жизнь продолжалась. Её рыцарь даже вдали от неё был всё так же прекрасен и неотразим. А класс уже не казался таким сборищем уродов.

– Лен, – выдернула её из радостной мечтательности Сашка, – а что директриса сказала?

– Да так, по мелочам. – Ленка с трудом сфокусировалась на полном участия лице Сашки. – И я по-прежнему шефствую над малышнёй.

– Я думала, тебя отстранят, – задумчиво сказала Сашка и зачем-то опять полезла в сумку.

– Всё к тому шло, но мне дали ещё один шанс.

– Это хорошо. Ты молодец.

– Слушай, – Ленка достала телефон. – Ты не знаешь, кто из нашего класса любит рассылать гадкие эсэмэски?

– Ты о чём? – Сашка перестала шуршать сумкой, словно прозвучала команда «замри».

– Вот, посмотри, – Ленка протянула ей телефон.

– Ты всё ещё с этим? Я думала, ты новый купила.

– Мне он жутко дорог. Ты лучше послание прочитай. Кто бы это мог быть?

Сашка осторожно взяла мобильный, словно боясь раздавить. Прочитала. Пожала плечами. Ещё раз прочитала.

– Понятия не имею. Урод какой-нибудь.

– Плохо, – огорчилась Ленка. – Прямо жутко сожалею, что некому благодарность послать.

– Да не бери в голову.

– А я и не беру. Только это уже вторая эсэмэска. А это наводит на мысли.

Она обвела взглядом класс. Неужели кто-то из одноклассников? Выяснить номер её телефона не так уж и сложно. Вот Ерчевой это сделать, как старосте, легче лёгкого. Но зачем это ей? Да и не её это стиль. У неё всё на лице написано. Нет, не будет она тратить своё драгоценное время на виртуальные пинки.

Красавчик? Так с ним она вообще не пересекалась. Тем более что он вроде как зачислил её в свою команду. А если это Ветров? Ленка покосилась на него. Лёшка грыз ноготь на большом пальце и листал учебник. Нет, он не будет. В принципе он сразу отомстил, когда столкнул в лужу. К чему ему эти изыски с эсэмэсками? Он скорее в лоб даст, чем будет морочиться с телефоном.

Весь урок Ленка с пристрастием рассматривала одноклассников, по очереди примеряя каждую кандидатуру на роль анонимного злодея. Но странно выходило: ни с кем она ещё не была так близко знакома, ни с кем не успела настолько испортить отношения. Может, это ошибка? Кто-то перепутал номер, а она тут голову ломает. Ведь очевидно же, что эти послания предназначались не ей. Для таких эсэмэсок нужна предыстория. Только ничего подобного не было. Значит, это ошибка. И на этой замечательной мысли Ленка решила закончить своё расследование.

На перемене к ней подошёл Олег. Ленка выдрессированной гимназисткой скромно потупила глаза и с достоинством кивнула, хотя очень хотелось разразиться идиотской буратинской улыбкой до ушей и даже запрыгать на одной ноге, выплёскивая переполняющую её радость.

– Бандерлоги просили передавать привет, – сероглазый тепло улыбнулся. – У них всё хорошо.

– Замечательно, – Ленка позволила себе чуть-чуть улыбнуться в ответ.

– Что за бандерлоги? – встряла Сашка, любопытно навострив уши.

– Да так, потом объясню, – отмахнулась Ленка, собираясь пообщаться с сероглазым.

Но оказалось, что Олега рядом нет. Передал привет и опять свалил. Ленке почему-то захотелось пнуть Сашкину сумку. Хотя это бесформенное огромное чудо из кожзама было тут ни при чём.

Каждую перемену Ленка бродила у парты Дубинина, надеясь, что он продолжит разговор, но всё как-то не получалось. То он приходил после звонка, то его отвлекал кто-нибудь из одноклассников, то вокруг суетились любопытные особи, и приходилось молчать.

Все надежды на общение были отложены до окончания уроков. Ленка была уверена, что Олег предложит проводить её домой. Ведь иначе и быть не могло. Быстро побросав всё в рюкзак, она задумчиво принялась рассматривать свою ручку на предмет целостности. Но Олег, крикнув «пока», одарил её фирменной улыбкой и ушёл. Ленка расстроенно швырнула в рюкзак ручку. День не собирался становиться приятным.

– Слышь, юродивая. Дело есть, – косолапя, подкатил Демидов с крайне таинственной физиономией.

– Надо же, говорящий таракан, – глянула под ноги Ленка и даже попыталась раздавить кедом несуществующее насекомое.

Пантомима с убиением была воспроизведена шедеврально. Сашка смешливо хрюкнула и уткнулась в сумку. Демидов побагровел.

– Савина, хорош идиотку строить, – у него неприятно задёргался угол рта. – Я же сказал, дело есть.

– Чего тебе? – Ленка слегка удивилась такой настойчивости. Предполагалось, что после обзывания тараканом он должен был впасть в истерику и надолго исчезнуть с горизонта.

Демидов зло потёр подбородок, пытаясь остановить нервный тик. Его слабость, так некстати проявившаяся, очень портила его позицию крутого перца. И это его откровенно бесило.

– У меня дело к тебе, – выдавил он через силу.

– Слышала уже. Чего надо?

– Помой за меня полы сегодня, – тик наконец унялся, и Демидов скривился в победной ухмылке.

– С чего вдруг? – слегка обалдела от такой наглости Ленка.

Сашка у двери замешкалась, опять сунулась в сумку, явно горя желанием узнать, чем всё закончится. Других свидетелей уже не осталось. После окончания уроков кабинет пустел за секунды.

– Ты не думай, я не просто так. Я тебе стольник дам за труды.

– Баксов? – изобразила восхищение Ленка.

– За баксы я и сам помою, – обрадовался он её интересу. – Рубликами. Но могу ещё сотку накинуть. Идёт?

Ленка вгляделась в его круглое румяное лицо, ища издёвку. Но её не было. Демидов был самозабвенно искренен. И, что самое обидное, он был абсолютно уверен в исключительной милосердности своего предложения, чистосердечно ожидая благодарности.

– Нет.

– В смысле? – Он торопливо облизнул губы. – Мало? Ну могу ещё рублей пятнадцать накинуть. Савина, не жадничай, это нормальная цена за мытьё одной комнаты.

– Может быть, – Ленке даже стало немного жалко его разочаровывать.

– Вот, возьми, – он зашарил по карманам, выкладывая на парту помятые полсотки и горстку мелочи. – Всё честно.

– Знаешь что, – Ленка закинула на плечо рюкзак, – иди-ка ты сам и помой.

– В смысле? – Отказ потряс его до глубины души. – Тебе денег не надо?

– В точку, – Ленка пошла к выходу.

– Юродивая, ты дура, – крикнул Демидов. – Я ж тебе нормальную подработку предлагаю.

– Мой полы, таракан. У меня слишком много дел.

– Ну ты и…

Но, что именно он хотел сказать, она уже не услышала, с грохотом закрыв за собой дверь. Сашка догнала её в коридоре, одобрительно хмурясь, сопя и всячески выражая солидарность.

– Прикольно ты его тараканом назвала. Никитка чуть от злости не лопнул.

Ленка довольно хмыкнула в ответ. Но ощущения победы не было. Только горькое послевкусие. День откровенно не собирался налаживаться.

На крыльце их окружили бандерлоги, звеня приветствиями и сияя улыбками. Ленка потихоньку начала оттаивать. Мелкие несли в себе столько позитива, что все печали стирались сами собой. Детки рассказывали, как прошёл день, и хвастались оценками. Ленка говорила сразу со всеми, одобряя, хваля, восторгаясь, и как-то проворонила во всеобщем хаосе, что Сашка ушла. Когда она спохватилась, нескладная фигурка Сколовой лишь мелькнула на повороте аллеи и исчезла.

Распрощавшись с подшефными, Ленка тщательно оглядела школьный двор. Дубинин чудесным образом не появился. Оставалось в гордом одиночестве идти домой.

Неожиданно за чахлыми кустиками обнаружился Вересов. Он, картинно облокотившись на ствол рябинки, курил.

– Ленка, ты домой? – разулыбавшись, словно не виделись месяц, спросил он.

– Да, – буркнула Ленка, выражая лицом: «Тебя ещё только не хватало».

Но Вересов пристроился рядом, совершенно игнорируя её нежелание общаться.

– Мне как раз по пути.

– Только дыши в другую сторону, – она поморщилась от сигаретного дыма. – Я эту вонь не переношу.

– А я думал, ты тоже куришь, – почему-то удивился гот.

– Терпеть ненавижу. Курят только слабаки.

– И я, значит, слабак?

– Значит, слабак, – безжалостно подтвердила Ленка.

Он даже остановился, словно её слова были для него так важны, что, кажется, даже расстроили.

– А хочешь, брошу? – в два шага догнав её, спросил он.

– Это ты должен захотеть. Мне-то что.

– Какая ты загадочная, Савина, – гот задумчиво посмотрел на сигарету. – Бросить просто.

– Все курильщики так говорят! – яростно произнесла Ленка, сама удивившись своей горячности. – Только у всех кишка тонка. При первой же ломке опять начинают.

– Я смотрю, ты у нас спец по наркоте, – невесело резюмировал гот, уже не решаясь при ней курить.

– Ага, – она нахмурилась. – У меня отец раз двадцать бросал. Каждый раз клятвенно заверял, что эта сигарета последняя. Но так и не бросил. Так что не верю я обещаниям курильщиков. Они слабаки.

– Я не слабак, – тихо сказал Вересов.

– Серьёзно? – Ленка выразительно посмотрела на его сигарету.

– Сказал «брошу», значит, брошу, – он кинул в мусорку окурок. Туда же отправилась почти полная пачка сигарет.

– О как, – уважительно сказала Ленка. – Впечатляет.

– А то, – он опять преглупейше разулыбался.

– Ничего, через недельку проверим.

– А как ты будешь проверять? – Он остановился перед ней, загораживая дорогу. – Целоваться будешь?

Ленка насмешливо фыркнула и обошла его.

– Не дождёшься.

– А почему? – Он опять загородил дорогу, очень серьёзно вглядываясь в лицо.

– Знаешь, – сощурилась Ленка, – говорят, целовать курящего человека – всё равно, что облизать пепельницу.

– Жестоко, – он даже попятился.

– Жизнь вообще жестока, – она в очередной раз обошла его.

– А я всё равно докажу тебе, что не слабак, – он догнал Ленку и пошёл рядом.

– Ты себе должен доказывать.

– Себе неинтересно.

– А ты постарайся.

– Не, я лучше ради тебя брошу курить. Так круче.

– Ладно, – милостиво согласилась Ленка. – Позволяю бросить ради меня.

Гот заржал так заразительно, что Ленка невольно улыбнулась.

– Савина, ты клёвая.

Ленка взмахнула ресницами и скромно потупилась.

– Ага, я такая.

Они постояли ещё немного у крыльца, бестолково треплясь о пустяках. Гот временами начинал привычно шарить по карманам, но спохватывался под ехидной ухмылкой Ленки и грозился исправиться. Наконец, Ленка, решительно оборвав бессмысленное времяпрепровождение, попрощалась и ушла.

Дома, едва она со всеми удобствами расположилась на диване, разложив вокруг себя вкусности, включив планшет и усугубив полное счастие щебетом телевизора, как пришла мать и погнала на кухню.

– А телевизор тебе зачем? – возмущённо гремела посудой она, сервируя обед. – Ты ж в интернете вся. И ещё всухомятку куски глотаешь. Разве так можно?

– Можно, – закивала Ленка, пережёвывая отхваченный ранее кусок булки.

– Вот так и знала, что ты так скажешь. Ешь.

– У тебя выходной или как?

– Пришла тебя проведать. Ешь, говорю.

– А ты?

– Я уже пообедала. И хочу, чтобы и ты хоть раз нормально поела.

Ленка старательно заработала ложкой. Суп был вкусным, но супы она не любила. Мать же считала, что без первого Ленка обязательно заболеет и зачахнет. Разубедить её в этом было невозможно.

– Кстати, – мать глянула в зеркало и поправила локон, – сегодня вечером мы с тобой идём на семейный корпоратив.

– Семейный корпоратив? – изумилась Ленка. – Что за хрень?

– Это неофициальное мероприятие, цель которого сплотить коллектив, – голосом лектора процитировала мать.

– И все придут с детьми?

– Да, все будут с семьями.

– Офигеть.

– Ты же знаешь, я открыла новый филиал. Люди толком не знакомы друг с другом, и я очень надеюсь, что сегодняшняя встреча это изменит.

– Под твоим присмотром? – брякнула Ленка, тут же пожалев, что сморозила глупость. Мать действительно вкладывала душу в своё предприятие и реально заботилась о людях. Правда, у неё не всегда получалось сделать это деликатно, но её намерения были благими.

Мать только вздохнула в ответ и укоризненно покачала головой. В общем, обед прошёл скучно и без удовольствия. Но родительница была удовлетворена и, чмокнув на прощание в щеку, опять умчалась на работу. А Ленка, слегка потрясённая нарушением привычного ритуала, с час промаялась на диване, не притрагиваясь к планшету и не включая телевизор.

Потом пришла неожиданная мысль создать закрытую группу в ВК. Что-то вроде отчёта по выживанию в новой школе. Ленка тут же кинулась к планшету – воплощать задуманное. Раз пять стирала и снова набирала название группы. Ничего не нравилось. Пока вдруг не пришло неожиданное – «Зоопарк». Она даже рассмеялась от удовольствия. Простенько и со вкусом.

Разослала питерским друзьям приглашения в группу. Старшему брату после некоторого раздумья тоже послала. Хотя это было глупо. Вряд ли ему будут интересны её заморочки в новой школе. Но ей было необходимо его участие в группе, словно эта жалкая замена заслоняла смерть подруги.

Она скучала по Дашке. Ей до сих пор казалось, что она где-то рядом. Вот сейчас выйдет из соседней комнаты. Или пришлёт эсэмэску. Или позвонит. И это ощущение Дашкиного присутствия слегка приглушало тоску. Но стоило вспомнить, что её больше никогда не будет ни здесь, ни где-нибудь ещё, как становилось ужасно тоскливо.

Насмотревшись на аватар старшего брата, Ленка принялась расписывать тяготы существования в новом классе. Неожиданно для себя увлеклась описаниями одноклассников. Ерчеву сравнила с истеричным той-терьером и приложила фотку с этим нервным зверьком. Блондинчика – с дворняжкой. Ему досталась фотография нечёсаного, грязного пса. А Демидов так и остался тараканом. Но вот фото для него вставлять не стала, чтобы не портить эстетику своей стены в ВК.

Потихоньку подтянулся народ из Питера, принимая приглашения в группу Тяготы заценили. Посыпались лайки и ободрительные комменты. Ленка радостно вздыхала и улыбалась. И только тяготы вживления в новый класс слегка померкли, как тренькнул эсэмэской мобильник. Ленка с нехорошим предчувствием открыла сообщение. Так и есть, на экране чётко высвечивались буковки: «Савина, сдохни!»

Глава девятая. Ложь по случаю

Мать сидела за рулём ухоженной иномарки с закрытыми глазами, слегка покачивая головой в такт музыке. Ленка с удовольствием залюбовалась железным конём. Лоснящаяся полировка чёрного BMW Х6, его массивный передний бампер, выпендрёжное литье, солидные обводы корпуса – всё приводило её в восторг.

Пару раз ей даже разрешили вообразить себя водителем где-то за городом, в полной глухомани. В памяти навсегда отпечатался тот день, когда она, стискивая руль потными руками, с улиточной быстротой шуршала по дороге, пребывая в полной уверенности, что летит вперёд с безумной скоростью.

Налюбовавшись тачкой, Ленка напоследок отметила, как гармонично автомобиль сочетается с образом матери. Конечно, заподозрить в первого взгляда в хрупкой фигуре за рулём бездну целеустремлённости, виртуозной деловой хватки и умения держать удар было трудно. Но мать любила подбирать статусные вещи, которые предостерегали от легкомысленных выводов на её счёт.

Ленка скромно постучала в приспущенное стекло.

– Ну как? – Она крутанулась для лучшего обзора своего наряда. – Пойдёт?

– Вижу, ты постаралась.

Родительница выглядела довольной, а значит, Ленке удалось найти компромисс между её невысказанными пожеланиями и своими предпочтениями.

– Ага, – она уселась рядом с матерью и расправила на коленях невесомый подол персикового платья. – Целый час угробила на красоту.

– Тебе ещё не надоела эта затея со школьной формой? – осторожно поинтересовалась мать, делая вид, что очень занята рассматриванием бардачка.

– Неа, – Ленка достала из сумки планшет и бодренько ткнула в кнопочку Контакта. – Всё идёт по плану. Агент ноль-ноль-шесть всё ещё в тылу врага. А что?

– Да так. Ты теперь редко радуешь меня своим внешним видом.

– Ну, мам! Я ведь просто страшненькая, смирись с этим.

– Чушь. Ты миленькая, но почему-то в последнее время упорно уродуешь себя одеждой. Мне хочется надеяться, что это всё подростковое и скоро пройдёт. Или, может быть, тебе нужна помощь? Может, я что-то упускаю или не понимаю? Так объясни. Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне.

Ленка оторвалась от планшета и покосилась на мать. Та смотрела на нее очень решительно, горя желанием преодолеть любые трудности воспитательного процесса.

– Знаю.

– И?

– Мам, меня не нужно спасать. Совсем. Но, если что, я сразу сообщу.

– Хорошо, – она вздохнула, и было заметно, что ей очень хочется продолжить разговор и вытрясти из Ленки ответы на все вопросы, которые её волновали. – Пристегнись.

Они выехали на проспект. Водила мать сосредоточенно и спокойно. Застряв в многочасовой пробке, она вела себя так, словно сидела в шезлонге где-нибудь у моря. Это было абсолютное и непробиваемое спокойствие, которому Ленка втайне завидовала.

– Ой, это же Светка, – вдруг удивилась мать, впервые проявляя человеческие эмоции за рулём.

Ленка, выдернутая из переписки с питерскими друзьями такой непривычной эмоциональностью, заинтересованно посмотрела вперёд. Прямо перед ними дорогу переходила Русалка с двумя бесформенными сумками. Из одной торчала солидная пачка тетрадей, а из другой – пучок зелёного лука.

– Это наша классная.

– Да ты что? – Мать зачарованно проводила её взглядом. – Светка.

– Ага, Светлана Сергеевна. Ты её знаешь?

– Это моя школьная подруга.

– Ух ты! – впечатлилась Ленка. – Потрясающая новость.

– Что она преподаёт?

– Русский и литературу.

Сзади деликатно бибикнули, и мать, оторвавшись от лицезрения уходящей Русалки, заметила, что уже давно горит зелёный. Она аккуратно тронулась с места.

– Надо же. Светка… – Мать явно была под впечатлением от встречи, а такое случалось редко. – Сто лет её не видела.

– И заметь, какое совпадение: твоя школьная подруга – теперь моя классная руководительница. Это очень кстати, – вдохновилась Ленка открывающимися перспективами.

– Почему? – мгновенно насторожилась мать. – Что-то случилось?

– А должно? Почему ты сразу думаешь о плохом?

– Прости, – мать мимолётно глянула на неё и резко свернула к обочине. – Так, а теперь объясни.

– Ну это же очевидно. Всего лишь захотелось больше лояльности к моей персоне.

– Она к тебе придирается? – Голос матери неприятно похолодел.

– Да нет, всё нормально, – испугалась Ленка, представив крестовый поход матери в учительскую. – У меня всё нормально. Честное слово.

– Точно? – Мать слегка расслабилась.

– Мам, да всё хорошо. Не волнуйся ты так.

– О ком же мне ещё волноваться? Ты всё, что у меня есть, – буднично сказала она, вновь выворачивая на дорогу.

– У тебя ещё есть бизнес.

– Не говори ерунды.

– Не буду, – согласилась Ленка. – А почему вы поссорились?

Мать болезненно дёрнула плечом.

– С чего ты взяла, что мы в ссоре?

– Обыкновенная дедукция. Про твою институтскую подругу я знаю всё, а про школьную – ничего. И какой из этого напрашивается вывод? Ты не хотела о ней говорить. Всё элементарно.

– Возможно.

Ленка покосилась на неё, пытаясь определить размеры таинственной школьной трагедии, но мать уже сияла полуулыбкой, за которой, как за каменной стеной, ничего не разобрать.

– Расскажешь? Или это тайна?

– Да нет, не тайна. Мне просто неприятно об этом говорить.

– А, ну ладно. Забудем.

Они свернули на стоянку у огромного офисного центра, стеклянным осколком громоздящегося у крохотного, но ухоженного прудика. Автомобиль мягко остановился, и мать, отстегнув ремень безопасности, развернулась к Ленке.

– Мы обе были увлечены одним мальчиком. Но ему больше нравилась Света.

– Серьёзно? – поразилась Ленка. – У него были проблемы со зрением?

Она покачала головой.

– В детстве я была гадким утёнком. А Светка наоборот. На неё все мальчишки заглядывались.

– Не может быть, – недоверчиво нахмурилась Ленка. – Ты у меня красавица.

– На самом деле я так и осталась гадким утёнком. А всё, что ты видишь, лишь попытка это скрыть.

– Мам, ну что ты говоришь? – расстроилась Ленка. – Это неправда!

– Правда в том, что я жутко закомплексованный утёнок.

Ленка силилась увидеть через её модельную внешность маленькую, застенчивую уродку, но не получалось. Мать излучала непробиваемую уверенность и жизнелюбие.

– Ты поэтому выбросила все школьные фотографии? Да?

– Я их торжественно сожгла на даче перед выпускным.

– А теперь жалеешь?

– Немножко, – она позволила себе чуточку расслабиться, и Ленка тут же уловила в голосе что-то вроде тоски по детству.

– И что потом случилось с этим мальчиком?

– Потом? – Она глубоко вздохнула, опять прячась за непробиваемое сияние улыбки. – Потом я их рассорила и отбила Лёлика.

– Лёлика? – переспросила Ленка, не сразу расшифровав уменьшительное от Алексея. – Постой, ты говоришь про отца?

– Да.

– А… Понятно.

Новость была ошеломляющей. Ленка уставилась на мать, стараясь не показать потрясение от только что услышанного, и они некоторое время смотрели друг на друга, очень доброжелательно улыбаясь. Но долго продержаться под проницательным взглядом матери, изображая пофигизм, было невозможно.

– Ладно, нам пора! Погнали на мероприятие! – Ленка резво выскочила из автомобиля, словно спасаясь от пожара.

В уютном банкетном зале, довольно приятно украшенном, уже собралось человек двадцать, и, когда они вошли, народ с неожиданным энтузиазмом потянулся к матери с приветствиями. Ленке пришлось глупо улыбаться и восхищённо хлопать ресницами каждому вновь представленному, чтобы вписаться в отведённую ей роль хорошо воспитанной девочки.

Пришедшие дети были, в основном, в возрасте третьеклашек и бродили по залу, с любопытством всё рассматривая. Мать в организационном пылу попыталась было пристроить Ленку на организацию досуга мелких, но та, состроив выразительную рожицу «не сдамся врагам», удрала в угол зала, к диванчикам. Мать только бровью дёрнула, но настаивать не решилась.

Спрятавшись за колонну из шариков, Ленка уселась на широкий подлокотник диванчика. История о школьной подруге матери не давала покоя. Как-то не укладывалось в голове, что Русалка тоже была влюблена в отца. Они просто не сочетались вместе.

Теперь становилась понятна неприязнь классной к ней. Любовный треугольник через годы болезненно срикошетил по Ленке, перечёркивая даже попытку что-то исправить. Перспектива вырисовывалась совершенно не радужная. Заполучить врага – в учителя, хуже не придумаешь. Как же всё это неудачно сложилось.

– Лена? Это ты? – Возникший рядом сероглазый ошеломлённо смотрел на неё. – Тебя не узнать. Я там всё стоял и думал, ты это или не ты? Вот решил подойти.

– Привет, – пролепетала Ленка, вскакивая.

Ноги почему-то оказались ватными, и ей пришлось кособоко опереться о спинку диванчика. Олег был в тёмном костюме и ослепительно-белой рубашке, торжественный до невозможности. И он разглядывал её так внимательно, словно видел впервые. С одной стороны, было приятно удостоиться такого внимания, а с другой – немного обидно, она ведь уже неделю мозолит ему глаза в школе, мог бы уже и рассмотреть.

– А меня дядя арендовал на вечер. У него детей нет, вот меня и позвали, – он был немного взволнован праздничной обстановкой. Было заметно, что на таких мероприятиях он впервые. – А ты как сюда попала?

– А меня тётя попросила, – соврала Ленка, коченея от собственной лжи. Было нестерпимо обманывать именно сероглазого, но его знакомство с матерью совершенно не вписывалось в её стройную легенду, перечёркивая тщательно выстроенный образ сироты казанской. Хотя, может, послать всё на фиг и сказать ему правду?

– Понятно, – он нервно поправил галстук. – Это хорошо.

– Ага, – Ленка, не зная куда деть руки, спрятала их за спину, намертво сцепив в замок.

Дубинину было проще, он просто сунул руки в карманы. И, под видом разглядывания зала, крайне заинтересованно косился на Ленку. А она старательно делала вид, что этого не замечает.

– Есть хочешь?

– Не отказался бы, – обрадовался он.

– Пойдём покажу.

Она подвела его к шведскому столу, и они, взяв тарелки, наперегонки бросились их заполнять. Не вся еда оказалась знакомой, и приходилось пробовать по кусочку, гадая, что это такое.

– Елена, ты нас познакомишь?

Ленку прошиб столбняк. Рядом стояла мать и, мило улыбаясь, с интересом разглядывала Олега.

– Ах да, – она с глубоко вдохнула и скороговоркой выпалила: – Олег, это моя тётя, Екатерина Николаевна. Тётя Катя, а это Олег Дубинин, мой одноклассник.

У матери на мгновение заледенело лицо, и Ленке показалось, что сейчас произойдёт что-то страшное. Но обошлось. Мать виртуозно преодолела Ленкину подножку.

– Очень приятно, Олег, – она даже не взглянула на Ленку, даря ослепительную улыбку лишь ему. – Рада познакомиться.

– Я тоже, – он был совершенно сражён обаянием матери.

– Знаете, Олег, я была бы вам очень благодарна, если бы вы помогли Елене прижиться в новом коллективе. Вы же понимаете, переход в новую школу всегда травматичен для подростка.

– Я и так помогаю, – он очень воодушевился. – Можно сказать, даже взял над ней шефство.

– Неужели? – скромно встряла в беседу Ленка.

Сероглазый покраснел и беспомощно уставился на Ленку.

– Олег, – мать ухватила его за локоть и ловко увлекла за собой. Ленке пришлось пойти за ними, чувствуя себя отвратительно из-за того, что сервировочным столиком тащила обе тарелки. – Только, пожалуйста, будьте с ней построже. Елена – девочка умненькая, но часто отвлекается. Ей нужна помощь такого человека, как вы. Справитесь?

– Да. Сделаю что смогу, – он просто сиял от гордости за оказанное ему доверие.

– Замечательно. Очень надеюсь на вас. А сейчас я вас оставлю.

Она ускользнула прочь, в праздничную толпу, которая шумно и улыбчиво потянулась к ней. Ленка облегчённо выдохнула. Предстоящее объяснение с матерью повисло тяжким камнем на шее, но всё равно это будет не сейчас, а вечером. Можно передохнуть перед бурей.

– Здоровская у тебя тётка, – Олег всё ещё смотрел ей вслед. – Я б от такой тоже не отказался.

– Неужели? – искоса глянула на него Ленка.

– Ну да, – он повернулся к ней, весь переполненный воодушевлением. – Ты просто привыкла к ней и уже не замечаешь.

– Есть будешь? – Ленка так резко протянула ему тарелку, что чуть не опрокинула на него содержимое.

– Совсем забыл, – он взял тарелку и, наколов очищенную креветку на вилку, задумчиво уставился на неё. – А вы похожи.

– С кем? С креветкой?

– Что? – оторвался он от углублённого созерцания ракообразного. – А, нет. Зато теперь я знаю, как ты будешь выглядеть, когда вырастешь.

– И как?

– Ты будешь красавицей, – просто сказал он и улыбнулся.

Ленке захотелось расплакаться. Прямо здесь. Навзрыд. Горько-горько.

– Типа сейчас я полная уродка.

– Ой, прости, – он жутко покраснел, даже уши налились огнём. – Я не это имел в виду. Ты и сейчас красивая. Но сейчас не так, как потом. Понимаешь?

– Наверное, – скучно сказала Ленка и, подцепив что-то непонятное с тарелки, отправила в рот. Это что-то оказалось в соусе чили и вызвало приступ горячих слёз.

– Лен, прости, пожалуйста, – сероглазый неверно понял её слёзы и пылко бросился успокаивать. – Я иногда глупости говорю. Не хотел тебя обидеть. Прости, пожалуйста.

Кое-как проглотив огненный кусок, Ленка проморгалась и даже смогла улыбнуться.

– Ладно, проехали. Ты лучше посмотри, у меня тушь не потекла?

Он добросовестно вгляделся.

– Нет, всё нормально.

– Ты хорошо посмотрел? – Ленка шагнула поближе и даже встала на цыпочки.

– Хорошо, – он опять улыбнулся своей солнечной улыбкой, совершенно не пытаясь искать потёки туши. – Ленка, ты очень красивая. Правда.

– Не подлизывайся, – строго сказала она. – Возможно, я ещё не совсем пришла в себя от эмоционального потрясения по поводу своей красоты.

– Пойдём потанцуем? – Олег потянул её тарелку на себя. – Давай я это отнесу.

Ленка кивнула, только потом сообразив, что дала согласие и на танцы тоже. Сероглазый тут же умчался пристраивать тарелки, а ей почему-то стало так спокойно и уютно, что, когда он вернулся, она взяла его за руку и повела в центр зала, где под вспышки цветных прожекторов танцевало несколько пар и хаотично скакали, пытаясь попасть в такт, ребятишки.

Когда они вышли в центр, заиграла медленная мелодия, и Олег, смущаясь и волнуясь, протянул ей руку Они танцевали, а у Ленки всё плыло перед глазами, в горле пересохло, мучительно хотелось кашлять. Только музыка всё не кончалась и не кончалась. Нет, танцевать с Дубининым было здорово, но, когда у тебя першит в горле и слёзы в глазах от невозможности нормально дышать, танец становится пыткой.

Композиция наконец закончилась, и Ленка перевела дух под оптимистичное техно. А сероглазый был всё время рядом. Она постоянно чувствовала его взгляд. От этого было немного страшно и в то же время головокружительно радостно.

Глава десятая. Грозовая туча

Мокро было везде. Ленка с кошачьей брезгливостью обходила лужи, старательно отыскивая бугорки асфальта, торчащие из воды. Кеды требовали особой щепетильности в плане соприкосновения с различными жидкостями, потому что легко промокали. Временами приходилось прыгать. А прыгать с большим зонтом – занятие неблагодарное. Пару раз она уже приложилась лбом о хромированную ручку и теперь серьёзно переживала, не будет ли синяка.

Сероглазый, вопреки привычке приходить к звонку, уже тусовался возле школы, спасаясь от дождя под уродливым пузырчатым козырьком крыльца. Ленка взяла зонт поизящнее и грациозно засеменила между лужами, старательно не замечая ничего вокруг. Получилось даже изобразить некое задумчивое просветление на лице.

– Привет, – Олег появился перед ней, бесстрашно выскочив под дождь.

– Привет. Ой, ты же промокнешь, – она подняла зонт, принимая его под защиту.

Он охотно ступил под глубокую чашу зонта и даже галантно взялся его нести. Ленка, отвлёкшись, наступила в лужу. Под пальцами неприятно похолодело. Только бы не хлюпало, горячо пожелала она, но обошлось, кед по-партизански не издал ни звука, хотя сырости от этой приятной новости не убавилось.

– Классный вчера был корпоратив, правда?

– Да, очень, – Ленка опять отвлеклась на его улыбку и снова чуть не вляпалась в лужу— Было здорово.

Если не считать бурного объяснения с матерью по поводу превращения ее в тетю Катю, то вчерашний корпоратив в целом удался. Жаль, что мать так и не одобрила всю эту затею с ее переименованием. Но хотя бы согласилась не разрушать легенду. И то радость.

– Слушай, а давай… – Олег горел желанием предложить ей что-то грандиозное.

– Лена! – Наперерез им хрустящим целлулоидным шариком выскочил Стёпа, упакованный в прозрачную накидку с таким туго затянутым капюшоном, что остался лишь небольшой пятачок лица вокруг носа. – Как хорошо, что ты нашлась.

– В смысле? – озадачилась Ленка. – Когда это я терялась?

– Я ищу тебя, ищу, – запыхавшись, он шуршал накидкой, пытаясь развязать тесёмки капюшона. – Пойдём. Там с Машкой совсем плохо.

– Что с ней? – всполошилась Ленка. – Заболела? Врача вызвали? Да не молчи же!

– Я говорю, – он наконец справился с капюшоном и с большим облегчением содрал его с головы. – У неё из-за Васьки крыша поехала.

– Что? – Ленка растеряно глянула на Олега. – Стёпа, объясни нормально. Я ничего не понимаю.

– Короче. Пошли, сама увидишь, – и выпрыгнул под дождь.

– Я пойду, – нервно мотнула головой Ленка в сторону мальчишки. – Надо разобраться, что у них там случилось. Кинь мой зонтик на парту, ладно?

– Конечно, – Олег торопливо кивнул. – Иди. Не беспокойся.

Он заметно приуныл, видимо, у него были другие виды на эти несколько минут перед уроками. Ничего, с лёгким оттенком мстительности подумала Ленка, цепляя увёртливого Стёпу за плечо, пусть почувствует, каково это – быть брошенным посреди разговора.

Бандерлоги кучковались в углу коридора. Заметив Ленку, они не помчались навстречу, как обычно, а просто стояли и смотрели на неё в таком горестном ошеломлении, что она поняла: размеры трагедии были просто чудовищны.

– Что тут у вас? – тревожно выдохнула она— Где Маша?

Детки дружно повернулись к окну, скорбно уткнувшись взглядами в нечто очень печальное. Ленка обернулась. В крошечном простенке у окна металась растрёпанная Маша, сжимая в кулаке выдранные из кос бантики.

– Что случилось? – Ленка с трудом остановила её, пресекая попытки вырваться, и даже встряхнула немного, чтобы привести в чувство. – Маша! Замри!

Та послушно перестала дёргаться и сумрачно уткнулась взглядом в пол.

– Чего надо?

– Я тоже рада тебя видеть, – Ленка постаралась улыбнуться получезарнее. – Что происходит? Просветишь?

– Нет.

– А если попытаться?

– Зачем? Ты всё равно ничего не сможешь сделать.

– Ну ты чего? Это же я, – прошептала Ленка. – Мне можно.

Маша нехотя подняла взгляд и с минуту враждебно разглядывала Ленкино лицо и вдруг, словно признав, оттаяла, вздохнула тяжко.

– Родители Ваську в другую школу переводят.

– И всего-то? – расслабилась Ленка. Размер трагедии был явно преувеличен.

Маша сощурилась.

– Ты говоришь, как они. Почему-то считается, что только взрослые знают, что для нас хорошо. А по-моему, это произвол.

– Глобально. Но, Маш, его перевод ведь с чем-то связан. Не могли же они его просто так отсюда забрать.

– Да, – нехотя согласилась Маша. – У них там школа во дворе.

– Вот видишь. Взгляни на ситуацию с этой стороны. Ему не нужно будет рано вставать, чтобы добраться сюда.

– Да как ты не понимаешь! Мы должны быть вместе! Должны! – Она в сердцах топнула ногой и швырнула бантики на пол. – Нам нельзя расставаться. Слышишь? Нельзя!

Ленка покосилась на бандерлогов. Все как один, они горбились в отчаянии и молчали. Странно было видеть обычно резвых деток в такой противоестественной неподвижности. Вот это солидарность, восхитилась она, чужую беду переживают как свою.

Она заглянула в кабинет через стеклянную дверь. Родители Васьки, молодая пара, затянутая от шеи до пят в джинсу, сидели за одной партой и с насупленными лицами слушали Марию Михайловну. Васька, понурившись, сидел в соседнем ряду с видом ощипанного воробья, потерявшего всякую надежду на выживание.

Отговорить родителей было практически невозможно. На их лицах пропечаталось твёрдое: мы всё решили, не тратьте наше время. Оставался лишь один вариант, вычитанный у древнегреческого стратега, и Ленка решила его опробовать.

– Я сейчас поговорю с ними. Постараюсь всё исправить.

– Не получится, – замотала головой Маша, от чего полураспустившиеся косички расплелись совсем. – Мы все пытались. Даже Мария Михайловна. Они упёртые. Их ничем не прошибёшь.

– А вот это мы сейчас увидим, – Ленка решительно подошла к двери. – Бандерлоги, держите за меня кулачки.

Она постучала и, не ожидая ответа, вошла в кабинет. Родители, такие похожие друг на друга, словно брат и сестра, уставились на неё с одинаково враждебными физиономиями. Мария Михайловна же понимающе улыбнулась и кивнула, чем очень ободрила Ленку.

– Здравствуйте! – чересчур громко выпалила Ленка, вдруг разволновавшись. – Я по поводу Васи.

– Да вы что, сговорились здесь все? – Женщина раздражённо хлопнула ладонью по парте. По щедро украшенной блёстками джинсовой куртке метнулась волна искр. – Всё решено. Он переходит в другую школу. Я уже все документы собрала.

– Правильно. Полностью поддерживаю, – горячо закивала Ленка. – Давно пора было его отсюда забрать. Припозднились вы что-то.

Родители с некоторой оторопью уставились на нее.

– Знаете, – Ленка приблизилась с таинственным видом и перешла на трагический шёпот: – Здесь же учиться совершенно невозможно. Это я вам как шеф третьего «Б» заявляю. Забирайте мальчика срочно.

– Я… – Мать Васи, не успевая перестроиться на волну солидарности, щедро источаемую Ленкой, лишилась дара речи.

– Вот, – Ленка уцепила за руку Ваську и поволокла к двери. – Ни секунды здесь больше не оставайтесь. Скорее уезжайте.

– Оставьте мальчика в покое, – мужчина, сорвавшись с места, перехватил их и отнял Ваську. – И не надо нам указывать, что делать.

– Так я ж помочь хотела, – обиженно надулась Ленка и даже потёрла один глаз, намекая на пробившуюся слезу.

– Знаем мы таких помощников! – Он крепко держал сына за плечи, словно боясь, что того отберут. – Пошли, Люда, нам здесь больше нечего делать.

– Погоди, – женщина с инквизиторским блеском в глазах разглядывала Ленку. – Почему здесь так плохо?

– Ой, вы даже не представляете, – всплеснула руками Ленка, выражая полное одобрение такой глубокой заинтересованности родительницы. – Тут такие требовательные учителя. Жуть просто. Хочешь не хочешь, а в голову всё вдолбят. Никаких поблажек. И постоянно всякие конкурсы проводят, олимпиады, турниры в других городах.

Так что вы совершенно правы, что переводите Васю. В любой другой школе будет намного спокойнее, чем здесь.

Родители опять переглянулись. На их лицах отразилось острое осознание потери чего-то очень нужного.

– Скажите, – родительница стремительно обернулась к Марии Михайловне, – а что, Вася участвует в чем-нибудь?

– Конечно, – она одобрительно глянула на Ленку и вытащила из стола солидную пачку разноцветных грамот и дипломов. – Посмотрите. Вчера подвели результаты первого в этом году конкурса по математике. Сегодня будем на торжественной линейке поздравлять победителей. У Васи диплом за первое место. Кстати, мы собирались отправить его на олимпиаду в Москву.

– Даже так? – задумчиво пробормотала мамаша, поглаживая грамоту с именем сына.

– Люда, – начал было отец, но тут же умолк под красноречивым взглядом жены, стремительно прочувствовав всю глубину своей неделикатности.

– Василий, – она подошла к сыну, взяла его за руки и слегка покачала, словно играя в какую-то игру. – Три-четыре снова в ряд. Как зовётся твой отряд?

– Никак, – буркнул Васька, явно не собираясь отзываться на условные знаки.

– Ну хорошо, – мать Васи натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть разочарование от несостоявшегося контакта. – Скажи, где бы тебе хотелось учиться? Здесь или в той школе, что рядом с домом?

– Здесь, – едва слышно выдохнул Васька.

– Да не слушайте вы его, – в ужасе тараща глаза, встряла Ленка. – Он же ничего не понимает.

– Я бы попросил вас, – холодно сверкнул взглядом в её сторону отец, – придержать своё мнение при себе.

– Так я ж на вашей стороне. Всем сердцем. Честное слово, – тихонько пробубнила Ленка и стушевалась на задний план, чтобы не помешать принятию правильного решения.

– Так, – родительница решительно хлопнула ладонью по парте и многозначительно посмотрела на мужа. – Возможно, мы не учли всех нюансов.

– Думаешь?

– Уверена.

– И? – Он вздёрнул брови.

– Оставляем.

Ленка попятилась и осторожно вышла из кабинета. Привалилась спиной к двери, обвела взглядом тоскующих бандерлогов.

– Только ни звука! – упреждающе подняла ладони. Детки окаменели и даже перестали моргать. – Васька остаётся. А теперь идите и устройте родителям овацию. По полной. Что встали? Галопом! Живо!

Бандерлоги с радостными воплями и без всякой организации, толкаясь и застревая, ломанулись в кабинет. Ленка едва успела отпрыгнуть. Они окружили Васиных родителей ликующим, орущим табунком. Те перепуганно шарахнулись в сторону, потрясённые бурным натиском, но тут же разулыбались, с удовольствием принимая рукоплескания в свою честь.

Васька, протолкавшись сквозь толпу, подошёл к Маше, не поддавшейся всеобщему ликованию и оставшейся в коридоре. Поднял бантики и осторожно подёргал её за рукав, привлекая внимание. Маша покосилась на него. Вздохнула. Взяла бантики. Опять вздохнула. И с чувством стукнула Ваську по плечу. От чего тот разулыбался, хотя для счастья не было никакой видимой причины.

Родители, смеясь, выбрались в коридор.

– Тише, – замахала на них руками Ленка, – тут важный разговор.

– Что такое? – насторожилась мамаша, зорко окидывая взглядом коридор.

– А наш Василий молодец, уже подружку завёл, – громко прошептал ей отец, почему-то страшно гордясь сыном.

– Не говори глупости. Это всего лишь третий класс.

– Мы тоже познакомились в третьем.

– В пятом, – упрямо мотнула она головой. – Ты что-то напутал.

– Нет, – он улыбнулся как-то особенно, одними глазами. – В третьем. Я очень хорошо помню тот день, когда сел к тебе. Помнишь? Я был новеньким, и учительница предложила мне самому выбрать место.

Она задумчиво посмотрела на него, и вдруг лицо её прояснилось.

– Ты подарил мне самого уродливого на свете слона.

– Ага.

Задребезжал звонок. Очень хотелось пронаблюдать дальнейшее, но не было времени, и Ленка помчалась на урок.

В дверях кабинета литературы чуть не сшибла с ног Ерчеву. Ту зачем-то вынесло из класса с какой-то пухлой папкой. От неловкого движения папка выпала, щедро разметав по полу множество фотографий.

– Ой, извини, я тебя не заметила, – Ленка бросилась поднимать рассыпанное, любопытно разглядывая. Это были снимки немецких овчарок разных возрастов и окрасов.

– Не лезь, – зашипела Алина, отбирая поднятые фотографии. – Сама соберу. Вали отсюда.

Ленка не стала спорить и прошмыгнула в кабинет. Русалки ещё не было, но все сидели на своих местах. Она переглянулась с Олегом и на его невысказанный вопрос показала вздёрнутый вверх большой палец, что означало полную и безоговорочную победу.

– Ты чего так поздно? – поинтересовалась Сашка.

– Утрясала одну проблемку у подшефных, – Ленка торопливо выложила учебник и тетради на стол. – Блин, ручку забыла. У тебя нет запасной?

– Есть.

Сашка, не глядя, сунула руку в сумку и достала круглый пенал. Там оказалось шесть одинаковых ручек.

– Ого, как много. А зачем тебе столько?

– Ну, – Сашка, довольная произведённым впечатлением, приосанилась. – Вдруг паста закончится посреди урока. Про запас всегда пригодится. Или кому понадобится. Как тебе, например.

– Саш, выручи, а? – Гот, опасно перегнувшись через проход, почти уткнулся Ленке в плечо. – У меня паста кончилась, карандаш сломался, писать нечем. Дай ручку, а?

– Пальцем пиши, – фыркнула Сашка, величественно вздёрнув подбородок.

Только со стороны это выглядело скорее забавно. Курносый нос и огромные очки делали её больше похожей на растрёпанного совёнка, чем на гордую орлицу Надо будет ей как-нибудь об этом сказать, сделала себе зарубку на память Ленка, как-нибудь потактичнее. А то она такая обидчивая, просто жуть.

– Не будь занудой, Сколова. У тебя целый арсенал, пора раскулачивать.

– Отвали, Вересов. Перебьёшься как-нибудь. Всё равно ничего не записываешь.

– Слышь, Лен, повлияй на соседку, – гот легонько пихнул её локтем. – Не дай погибнуть в расцвете лет.

Но не успела Ленка и слова сказать, как он, выхватив у нее только что обретённую ручку, втянулся на свой ряд, довольно потрясая трофеем.

– Вот урод, – разгневалась Сашка.

– Да ладно тебе, – Ленка выдернула из её пенала ещё одну ручку – Пусть попользуется. Я с него для тебя новую вытрясу в счет аренды основного средства.

– Урод, – уже с меньшим накалом повторила Сашка. – Допрыгается он у меня.

– Да фиг с ним, забудь.

Торопливо процокала мимо доски Алина. Папки у неё не было. Ленка даже задумалась, куда она могла её спрятать. И зачем, собственно, её нужно прятать?

– Слушай, а что Ерчева с фотками овчарок носится? – поинтересовалась она.

– О, ты уже видела, – ухмыльнулась Сашка. – Это её фишка. У Алины бзик на овчарках. На все выставки ходит. Книжки про них читает. В какие-то там питомники ездит.

– У неё есть собака? – почему-то удивилась Ленка. Представить эту куклу с такой серьёзной собакой было затруднительно.

– Неа, маман не разрешает, – Сашка откровенно радовалась этому. – Она у неё жутко суровая. Сколько Алька ни билась, не смогла её уговорить, чтобы взять щенка.

– Надо же, – Ленка задумчиво покосилась на Ерчеву. – Ничто человеческое ей не чуждо. Не ожидала.

Вошла Русалка, обрывая все звуки. На этот раз классная надела радужное пончо, что зрительно дробило её на множество полосок. Смотреть на эту рябь было неприятно, и Ленка уткнулась в учебник. Но и там глазу не за что было зацепиться.

Положение спас любимый критик Русалки. Несколько довольно обширных его выводов она дала под диктовку. Ленка старательно записывала, радуясь, что есть возможность хоть чем-то себя занять. Но в голову лезли всякие посторонние мысли и жестоко мешали восприятию. Вчерашний разговор с матерью затейливо накладывался на голос Русалки, создавая неприятное ощущение какого-то чудовищно несправедливого выверта реальности.

Ленка в этой истории была лишь побочным эффектом, так сказать самой беззащитной стороной, от которой ничего не зависело. Русалка грозовой тучей опасно клубилась на горизонте, источая неприязнь и нагнетая предчувствие чего-то нехорошего.

Хотелось стать крохотной и незаметной. Стереться напрочь из этого класса, школы, города. Чтобы всем стало хорошо. Чтобы не мозолить глаза Русалке своей удручающе реальной персоной.

Как же нужна была Дашка сейчас. Она так удивительно легко помогала разгребать любые проблемы. Совсем не обидно вставляя едкие вопросики, от которых вдруг печали сами собой рассыпались, растворяясь в смехе.

И ещё хотелось поскорей вырваться на перемену. Поговорить с кем-нибудь. О чём-нибудь. Или просто постоять у окна. Но урок продолжался, а грозовая туча тяжко давила, и спрятаться от этого было некуда.

На перемене сероглазый вручил Ленке уже подсохший зонт.

– Что у них там случилось? – спросил он, уворачиваясь от бодро закинутой на плечо сумки Сашки.

– Да так, мелочи. Хотели одного бандерлога забрать в другую школу, но передумали.

Ленка вовремя пресекла вторую попытку Сашки приложить Олега сумкой, налету остановив тяжёлое кожзамное чудище. На что Сколова обиженно фыркнула, выдрала лямку из рук и ушла.

– Понятно, – он явно хотел что-то сказать, но не решался. – Ты подготовилась к самостоятельной по алгебре?

– Так ведь она завтра, – удивилась Ленка. – Или её перенесли и я не в курсе?

– Да всё нормально, она завтра. Я подумал, может, тебе помощь нужна. Ты скажи.

– В принципе нет, тема простая, – чистосердечно призналась Ленка и только потом сообразила, что глупо упустила шикарный повод для общения.

Олег кивнул, словно только и ждал отказа. Но не ушёл. Ходил, как приклеенный, рядом. И эта новизна их отношений ей страшно нравилась. Даже когда примчались в полном составе бандерлога, чтобы сказать спасибо, он стойко выдержал их натиск, не делая попыток сбежать.

Детки бурно выражали восторг по поводу сохранения целостности коллектива. Ор стоял на всю школу. Ерчева чуть в косяк не врезалась – так засмотрелась на это горячее выражение благодарности. Ленка победно улыбалась, чувствуя себя героиней дня.

После уроков сероглазый наконец решился Подошёл к Ленке, предусмотрительно остановившись подальше от Сашки.

– Лен, ты что сегодня вечером делаешь?

– Да ничего. А что? – Ленка старательно укладывала тетрадки в рюкзак, почему-то не решаясь посмотреть на Олега.

– Может быть, сходим куда-нибудь?

Ей захотелось закричать: «Да-да-да! Куда угодно!» – и помчаться немедленно. Но вместо этого она слегка пожала плечами и незамысловато поинтересовалась:

– А куда?

– Лена, но ты же обещала мне помочь с алгеброй, – вклинилась в разговор Сашка, трагично обмякая на стуле. – Подтянуть перед самостоятельной.

– Разве мы на сегодня договаривались? – Ленка лихорадочно вспоминала, но вчерашнее предложение помощи было скорее жестом дружелюбия, чем твердым обещанием.

– Мне же сегодня надо, – Сашка шмыгнула носом. – Ты обещала.

Ленка мучительно размышляла. Хотелось и пойти с Олегом, ведь первое свидание же, и в то же время требовалось помочь Сашке. Бросить подругу в трудный час было просто невозможно. В конце концов, свидание можно перенести, а вот самостоятельную – нет.

– Олег, – она изо всех сил постаралась улыбнуться по-особенному, чтобы он понял, как ей хочется пойти с ним. – Я сегодня должна с Сашкой позаниматься. Хорошо? А завтра мы решим, куда пойдём.

– Да, конечно. Я понимаю, – он уставился под ноги и затеребил молнию сумки. – До завтра.

У Ленки чуть сердце не разорвалось от переживаний. Хотелось броситься за ним вдогонку, остановить. Но Сашка сидела рядом и с обожанием таращилась на неё.

Глава одиннадцатая. Шутка

Ленка примчалась в школу пораньше. Уселась на скамейке недалеко от входа и принялась высматривать сероглазого. Народ стекался к зданию со всех сторон. Среди опечаленных ранним подъёмом сонных особей встречались одинокие, но целеустремлённые фигурки бандерлогов. Они, замечая Ленку, светлели мордочками и бежали здороваться, заодно вводя в курс последних достижений своей насыщенной школьной жизни.

Она энергично перенаправляла деток в сторону крыльца, ссылаясь на заповедь «не опоздай к уроку своему», всё время мониторя пространство, чтобы не пропустить Дубинина. Ведь он мог подумать, что она занята с подшефными, и деликатно не подойти. Он такой, с умилением вздыхала она, не побеспокоит. И становилось так тепло-тепло внутри, что хотелось плакать.

Когда до начала урока осталось десять минут, ей вдруг подумалось, что Олег мог прийти ещё раньше и, наверное, уже давно сидит в кабинете, поджидая её. Ленка сорвалась со скамейки и помчалась в школу. В коридоре с трудом умерила торопливость, перейдя на мелкий шаг, и с умным видом разглядывала унылые стенды, как будто их содержимое неожиданно показалось ей невероятно занимательным.

Но в кабинете Олега не было. Ленка озадаченно уселась на подоконник в коридоре, страшно удручённая таким открытием. Ведь как-то само собой предполагалось, что сероглазый должен был прибежать очень рано и караулить её где-нибудь у школы. А как иначе? Речь же шла о первом свидании.

А вдруг с ним что-нибудь случилось? Она тут же представила несколько трагических финалов с участием скорой, падением кирпича и прочими непредвиденностями. Нет, замотала головой Ленка, так нельзя. С Олегом всё нормально. Мало ли, может быть, просто проспал, а она без толку себя изводит.

И тут он появился. Ленка торопливо сползла с подоконника и, радостно заулыбавшись, чуть не заполоскала ладонью в приветствии. Но нежданно обрушившийся на неё столбняк лишил сил, не давая шевельнуться. Даже дышать почему-то было трудно. Наверно, так себя чувствует бабочка, когда её препарируют, протыкая иголкой.

Дубинин шёл с Ерчевой. Он увлечённо трепался о чем-то с Алькой, а та кокетливо и нарочито громко хихикала. Ленка не верила своим глазам. Этого просто не могло быть.

Олег мельком глянул на Ленку и тут же отвёл взгляд, делая вид, что не заметил. Так и протопал мимо, не поздоровавшись, не кивнув или как-нибудь иначе не отметив Ленкино присутствие. Ничего. Словно она была пустым местом.

Ленка растерянно уставилась на распахнутую дверь кабинета, куда только что зашёл Олег. Солнечные блики ослепительно горели на белоснежном глянце косяка, контрастно оттеняя полумрак коридора, в котором потерялась Ленка. Всё произошедшее казалось дурным сном, и хотелось хорошенько долбануться головой о стенку, чтобы вырваться из этой глупой нереальности и вернуть всё на свои места.

– Ты чё тут? – Сашка появилась рядом так внезапно, что Ленка вздрогнула. – Скоро звонок будет.

– На пейзаж засмотрелась, – Ленка отклеилась от стены, но ноги совершенно отказывались брести в нужном направлении.

– Чё кислая такая?

– А чему радоваться? – Силы всё же нашлись, и она вполне бодро засеменила по коридору.

Войдя в класс, Ленка собралась было жёстко проигнорировать сероглазого. Но не получилось. Дубинин тусовался на королевской половине класса, уткнувшись в чью-то тетрадь. Как выяснилось сразу же, тетрадь была Ерчевой. Алька, топыря мизинец, тыкала им в страницу и что-то поясняла. Видимо, хвалилась эффектно решённой задачкой.

Это было уже слишком. Ленка ничего не понимала. Что могло случиться? Почему Олег делает вид, что её не существует? Она оглядела класс. Поймала пару косых взглядов, заметила хихиканье девчонок. Они явно обсуждали её. И, по какому поводу, очень хотелось бы знать.

Абай вдруг засуетился рядом, снимая Ленку с разных ракурсов. Как всегда, просил улыбнуться и принять нужную позу Унялся лишь после того, как она запустила в него рюкзаком.

Что-то было не так. Настроение класса, эта тонкая переменчивая аура, очень выразительно излучала враждебность. И это было странно. Ничего плохого Ленка не сделала. Никому. Только почему накатывало ощущение, что пришла большая беда?

Под трель осипшего звонка вошёл Циркуль и, с удовольствием потирая ладони, жизнерадостно провозгласил:

– Начнём с приятной новости, – класс в предчувствии внезапного счастья замер. – Самостоятельной сегодня не будет.

– Ура! Иес! – басовито донеслось от качков и потонуло во всеобщем одобрительном гуле.

– Но, – Циркуль вздёрнул указательный палец, – я заготовил для вас простенькие задачки на пятнадцать минут. Так что достаём, – он сделал драматическую паузу, – на этот раз тетради. Карточки с заданиями я вам сейчас раздам.

Кругом зашуршало. Открывались тетради, щелкали ручки. Но всеобщее шевеление не вывело Ленку из оцепенения, она тупо таращилась на парту перед собой. Мыслей не было. Только ощущение громадной утраты. Как тогда, когда Дашка…

– Елена, – Циркуль остановился рядом и положил карточку прямо перед Ленкой. – Я очень доволен вашими успехами. Надеюсь, вы и в дальнейшем не утратите интерес к моему предмету. Хорошо?

– Постараюсь, – промямлила Ленка, без энтузиазма разглядывая карточку. Не до неё сейчас было. Совсем не до неё.

Но Циркуля ее обещание почему-то не удовлетворило. Он задумчиво рассматривал Ленку, тёр пальцем нос, хмурился и топтался рядом. Его явно что-то тревожило.

– Александр Кириллович, – жалобно заныл Ветров. – Я тетрадку забыл. Можно мне на листочке?

– Хорошо, хоть голову не забыл, – высоконравственным тоном изрекла Ерчева и, дождавшись одобрительных смешков своей свиты, скривила в улыбке жирно смазанные блеском губы.

– Пиши на листочке, – Циркуль, так и не додумав мысль о Ленке, вернулся к своему столу. – Итак. У вас пятнадцать минут. Приступайте.

Ленка открыла тетрадь. Пристроила поверх страницы карточку. Попыталась прочитать задание. Оно не читалось. Мысли разбегались и совершенно не желали собираться в кучку. Зато выяснилось, что в задании было пять строчек, три запятых и одна точка.

Из всех знаков только точка выглядела достаточно приятно. В ней была такая законченность и устойчивость, что Ленка протаращилась на неё и не заметила, как истекли пятнадцать минут.

Циркуль прошёлся по рядам, собственноручно собирая тетради. Заглянул в Ленкину тетрадь. Вздохнул. Потёр нос, но ничего не сказал. А тетрадь почему-то сунул в общую кучку Ленка хотела было возразить, намекнув, что ничего не решила, но, наткнувшись на полный сочувствия взгляд Циркуля, промолчала.

– Мне попалась задачка, которую мы вчера с тобой решали, – оживлённо прошептала Сашка, разгорячённая решением простенького упражнения. – Ну помнишь, которая не получалась. Ты ещё мне два варианта решения показала.

– Ага.

– Так я два варианта и написала, – Сашка откровенно восхищалась своей сообразительностью. – Вот Циркуль удивится.

– Наверно.

– А у тебя сложная была задачка?

– Неа, – бесстрашно мотнула головой Ленка, представляя огромную и почему-то зелёную двойку во весь лист.

– Значит, мы молодцы, – подытожила Сашка.

– Ага.

Что-то в её тоне насторожило Сашку. Она вдруг напряглась, пристально всматриваясь в лицо.

– Лен, ты чего?

– А без понятия. Что-то произошло, а я не знаю, – она неопределённо махнула рукой в сторону класса. – Парадокс.

– Ой, я же… – Сашка съёжилась, виновато засопела. – Я хотела сказать и забыла. Лен, тут вот.

Она достала мобильный и, потыкав в экран, протянула Ленке. Вид у неё был такой соболезнующий, что Ленка обеспокоенно глянула на телефон. Там красовалась страничка ее группы класса в ВК. Последняя запись на стене гласила: «Прайс сексуальных услуг Лены Савиной».

У Ленки потемнело в глазах, но она заставила себя дочитать до конца. Прайс был составлен простенько и без претензий на креативность. Обычная распечатка на принтере. Мятый, неровно оторванный лист. Столбик услуг и столбик цен. Причём многие термины секс-услуг были ей совершенно незнакомы, сказывалась полная неподготовленность в вопросах секса.

– Зачем? – Ленка отпихнула от себя телефон. – Что я им сделала?

– Да не расстраивайся, – Сашка понурилась и неловко погладила её по руке.

– Они же меня проституткой выставили. За что? Вот уроды.

– Ну, Лен, это просто шутка, – выдохнула в самое ухо Сашка. – Забудь.

Циркуль демонстративно постучал по столу, привлекая внимание и намекая на окончание разговоров. Сашка послушно сдвинулась на свою сторону, жизнерадостно подоткнула очки пальцем и уставилась на учителя.

У Ленки так бы не получилось. Вернее, она даже и не пыталась. Перед глазами стоял этот дурацкий прайс. «Поцелуй – десять рублей», – звучало, как пощёчина. Это было жестоко. И жутко больно. А главное, за что? Ведь, в принципе, всем в классе было на неё наплевать. Но всё же кому-то сам факт её существования не давал спокойно жить.

Кому? Кому она так мешает? Ленка обвела взглядом одноклассников. Была бы хоть какая-нибудь подсказка. Но ничего нет. Обычный класс с привычными заморочками. Ничего выдающегося.

А если одноклассники поверят? Возьмут и поверят, что это правда, что она действительно этим занимается. Ведь никто здесь не знает, какая она на самом деле. Слёзы неожиданно навернулись, и Ленка усиленно заморгала, чтобы разогнать ненужную влагу.

Наверно, это тот урод с эсэмэсками развлекается. Выбрал её, потому что новенькая. И вот так, без повода, оттачивает на ней свои методы воздействия. Небось сидит сейчас и наблюдает за ней. Она невольно расправила плечи и вздёрнула подбородок. Никогда! Пусть теперь на стенку лезет от злости, что её это совершенно не задевает.

А сероглазый? Ленка чуть не охнула от неожиданной догадки. Неужели он поверил? Не может быть! Он же знает её. Они так много общались. Он просто не мог поверить во всё это. Он не такой! Она растерянно уткнулась в учебник, опять заставляя глупые слёзы срочно испариться.

Только кого она обманывает? Дубинин поверил. Каждому слову, каждой цифре. Наверно, даже не усомнился. Он ведь такой правильный.

На перемене по классу прошла музыкальная волна эсэмэс-рассылки. Все дружно потянулись за разнокалиберными гаджетами и зависли в интернете. Ленка обостренным чутьём загнанного в угол зверя почувствовала, что это ссылка на прайс для тех, кто ещё не видел, и, не дожидаясь реакции одноклассников, сбежала из кабинета.

– Савина, слышь, – её догнал гот. – Наплюй на прайс.

– Отвали! – рявкнула она.

– Лен, да перестань, – злобный рык его совершенно не впечатлил. – Это всё фигня. Наплюй.

– Сказано же тебе, отвали.

– Лен, я что хотел сказать, – он, неловко дёрнув её за плечо, остановил, разворачивая к себе. – Если кто-то лишнее брякнет в твою сторону, я ему морду набью.

– Даже качкам? – Ленка с мстительным интересом уставилась на него.

– Ну, – гот заметно стушевался, – с ними будет посложнее. Но я что-нибудь придумаю.

– Вот и я о том же, – Ленка круто развернулась и побрела к бандерлогам. Сейчас это было единственное место, где можно было зализать душевные раны без всяких приступов жалости.

Изобразив ликование, она нагрянула в кабинет подшефных. Но чуткие детки сразу просекли её настроение и потянулись вдруг с конфетками и шоколадками. Даже организовали чашечку чая из термоса. Ленка пила обжигающий чай с молоком и давилась шоколадом пополам со слезами. Подшефные мудро делали вид, что ничего не замечают, не задавали наводящих вопросов и развлекали скучными школьными анекдотами, от которых смеялись так заразительно, что Ленка незаметно для себя начала улыбаться.

Сашка разыскала её и потащила на урок. Ленка вяло отбивалась, но потом смирилась с неизбежностью возвращения. К тому же они вошла в класс сразу за Русалкой, так что даже самые коммуникабельные вынуждены были оставить свои реплики на потом.

Ленка с благодарностью принимала воинственное покровительство Сашки. Сидела не поднимая глаз, чтобы ненароком не увидеть, какой эффект произвёл прайс на одноклассников. Потому что на одного, самого важного человека это произвело такое отвратительное впечатление, что всё остальное уже не имело значения.

Дубинин весь день не замечал её. Обходил стороной. И она наконец перестала гоняться за ним, чтобы объяснить, что к идиотскому прайсу не имеет никакого отношения, что это ложь, от которой ей в тысячу раз больнее, чем ему.

Из школы он вышел в компании ребят и опять не заметил стоящую на крыльце Ленку.

– Может, тебя проводить? – Сашка довольно чувствительно толкнула её плечом, привлекая внимание. – Что-то ты совсем кисло выглядишь.

– Спасибо, Саш, всё нормально, – Ленка постаралась улыбнуться. – Сама дойду.

– Угу, – она кивнула и торопливо пошла вниз по лестнице. – Пока.

– Пока, – слабо отозвалась Ленка.

– Сделай губки бантиком, а? – выпрыгнул навстречу, как чёртик из табакерки, Абай, нацеливая на неё смартфон.

Ленка замахнулась рюкзаком, и летописец класса, бодро отпрыгнув в сторону, смешался с толпой.

– Елена Савина? Правильно? – Незнакомый старшеклассник заглянул в бумажку, зажатую в кулаке. – Ты шефствуешь над третьим «Б»?

– Да, – слабо заинтересовалась Ленка. – А что случилось?

– Хотел задание им отдать, а они уже разбежались. Не передашь, а? – Он протянул несколько листков. – Они уже в курсе.

– Хорошо, передам, – Ленка сунула листки в рюкзак.

– Мне к понедельнику нужно, – многозначительно вздёрнул брови старшеклассник, понижая голос. – И это, вот деньги… Пусть сделают в темпе.

Он протянул ей несколько купюр.

– Ого, – удивилась Ленка. – Так много.

– У вас ещё недорого, – отмахнулся он. – И это, там на три задания. Ну я побежал.

Ленка задумчиво повертела деньги, впечатлённая тем, что бизнес подшефных вполне себе процветает, и сунула пачку на самое дно рюкзака.

На любимой тропинке, что стрелой резала газон, маялся гот, безжалостно давя каблуками ни в чём не повинную жестяную банку из-под тоника.

– Проводить тебя хочу, – просияв от Ленкиного появления, сообщил он.

– У меня нет такой услуги, – буркнула Ленка— Отвали.

Вересов упрямо пристроился рядом и даже пиджачок с пристрастием одёрнул, чтобы выглядеть попредставительнее.

– Лен, да забудь ты эту глупость.

– Глупость? Это так называется? – Она шагнула к нему, стискивая кулаки. Так захотелось вдруг поколотить этого ухмыляющегося мальчишку за эту унизительную жалость. – Забудь, и всё? Да?

– Лен, не переживай ты так. Через пару дней всё забудется, – гот перестал улыбаться. – Честное слово, все забудут.

– Я не переживаю. Это ты всё время меня достаёшь. Может, хватит?

– А ты ударь, – он схватил её руку и прижал к груди. – Прямо сюда. Давай. Сразу полегчает. По себе знаю. Как врежешь кому-нибудь, так и на душе спокойнее.

– Отцепись! – Ленка выдернула руку, но запал уже прошёл, и стало опять душераздирающе тоскливо.

Гот пару минут шёл рядом молча, но потом не выдержал, опять начал утешать. Ленка почти не слушала его, мечтая лишь о том, чтобы выскоблить из себя всё-всё, до донышка, чтобы ничего не осталось: ни мыслей, ни боли, ни переживаний. Чтобы только пустота и покой. А гот всё не умолкал, всё говорил что-то ободряющее. Хвастался, что не курит, что благополучно справляется с тягой к никотину. Неужели он не понимает, что это не имеет никакого значения? Ни-ка-ко-го!

Глава двенадцатая. На контроле

Утром, когда мать тихонько собиралась на работу, Ленка сделала вид, что ещё не проснулась, хотя обычно всегда соскакивала, чтобы лишний раз пообщаться. Теперь же лежала, натянув на голову одеяло, притворяясь спящей.

Мать ушла. Как только клацнул замок двери, Ленка сбросила одеяло и села. Отчаянно не хотелось идти в школу Но не пойти означало признаться в позорной слабости. А вот этого они от неё не дождутся. К тому же там будет Сашка, очень убедительно сказала она вслух, а вдвоём они как-нибудь справятся.

У самых дверей школы тренькнул SMS-ой телефон. Ленка без удовольствия глянула на экран, ожидая очередную подножку от мироздания. Так и есть. Сашка стремительно выбывала из рядов группы поддержки. Она просила скинуть домашку, потому что заболела и сегодня не придёт. Ленка тоскливо уставилась на куцие строчки сообщения, ощущая, как стремительно тает боевой задор, без которого в классе делать было нечего. Если заметят слабину – растопчут.

Она сунула мобильник в рюкзак, очень рассудительно убеждая себя в том, что в этой капитуляции нет ничего позорного. Вот Сашка выздоровеет, мы им ещё покажем. А сейчас самое время сделать вид, что её здесь не было. Ленка рванула с крыльца в сторону обшарпанной высотки, в которой жила, но на пути совершенно некстати нарисовался Вересов.

– Привет, – заулыбался он так счастливо, что смотреть на это было неприятно.

– Что такой радостный? – хмуро поинтересовалась Ленка.

– Так тебя же увидел, – гот расплылся в дурацкой буратинской улыбке от уха до уха. – И сразу мир преобразился. Позвольте, сударыня, проводить вас в кабинет.

И даже локоток крендельком выставил. Ленка невольно фыркнула.

– Скомпрометировать себя не боишься?

– Да ты что? Почту за честь пройти с тобой рядом.

И как теперь незаметно свалить? Это же совершенно невозможно. Ленка затосковала. Ведь не уйдёт же, так и будет топтаться рядом. Придётся идти. И она, проигнорировав его локоток, вошла в школу грациозной походкой лани под дулом охотничьего ружья. Гот пристроился рядом, помахивая сумкой и что-то рассказывая. А у неё деревенели ноги и стыли ладони от одной мысли, что она сейчас войдёт в класс.

На её появление почти не отреагировали. Так, пару смешков и шепотков. И Ленка слегка расслабилась. Кажется, всё не так плохо, как представлялось. Но, подходя к своему месту, краем глаза успела заметить, как Вересов сгрёб с её стола какую-то бумажку и сунул в карман.

– Записка мне? – холодно поинтересовалась Ленка.

– Да фигня всякая, – слишком уж горячо отмахнулся он, усиленно изучая обложку учебника.

– Отдай.

– Лен, ну ты чего… – озарился детским недоумением Вересов, делая вид, что совершенно не в теме.

– Отдай записку, – повторила Ленка, чеканя каждое слово. – Не маленькая, справлюсь. Я должна знать.

Гот, после минутного разглядывания её физиономии, нехотя протянул мятую бумажку. Там было всего одно слово, нацарапанное печатными буквами: «шлюха».

Ленка аккуратно сложила бумажку и сунула в рюкзак. Что и требовалось доказать. Общественное мнение уже вынесло приговор. Ну и ладно. Невелика потеря.

– О! Смотрите, кто пришёл, – перекосился в довольной ухмылке Демидов, картинно застывая на пороге и елозя по Ленке липким прищуром. – Слышь, юродивая, а почём у тебя целый вечер? Что-то в прайсе не нашёл.

– Отвали, таракан, тебе это не по карману, – отчётливо произнесла Ленка, разбирая учебники.

Демидов побагровел.

– Да я с такими как ты…

– Демидов, заткнись, – гот очень многообещающе потёр кулак и встал. – Над Ленкой какой-то идиот подшутил, а ты повёлся, как первоклассник.

Демидов опасливо посмотрел на кулак, намёк понял и с видимым трудом, но заткнулся. Гот с довольным видом покосился на Ленку, явно ожидая благодарности. И, хотя его рыцарский поступок произвёл на неё вполне ободряющее впечатление, Ленка подкошенным деревцем плюхнулась на стул, не имея никакого желания озвучивать свои ощущения. Впереди был целый день. Нужно беречь силы.

И, словно подтверждая суровость законов мироздания, в кабинет вошла Ерчева и сразу же направилась к Ленке. За ней послушным ручейком потянулась свита, рассредоточиваясь вокруг.

– Вересов, уйди на минуточку, – Алина даже не взглянула на гота. – Нам нужно с Леной поговорить.

– А я тут при чём? Говорите сколько хотите, – он увлечённо зашелестел учебником.

– Уйди, пожалуйста, – отчеканила Ерчева. – Это исключительно девочковые дела.

– Даже не знаю, – он нерешительно покосился на Ленку. – А вы её не сожрёте?

– Вересов, пошёл вон! – рассвирепела Алина.

– Ничего со мной не случится, – очень спокойно сказала Ленка. – Так что иди.

– Как скажешь, – он медленно поднялся, многозначительно оглядев одноклассниц, отошёл к окну.

Круг девчонок вокруг Ленки стал теснее. Она изобразила лёгкую степень удивления, очень стараясь, чтобы не задрожали губы.

– Чем обязана такому вниманию?

– Скажи, это правда, что ты оказываешь, – Ерчева запнулась, но тут же оправилась, – секс-услуги?

– А ты как думаешь?

– Я не знаю, что думать, – она сжала губы в ниточку— Всё выглядит вполне правдиво.

– Если ты в это веришь, зачем спрашиваешь?

– А как ты объяснишь это? – Алина выделила из кармашка сумки смартфон и застучала коготком по экрану. Найдя нужное, с лицом мученицы в непосильной борьбе за правду показала фотографию. – Как я понимаю, это деньги?

Да, на фотке Ленка брала деньги от озирающегося парня. Видимо, Абай всё же сфотографировал. Папарацци недоделанный.

– Это просто долг. Неделю назад занял, а вчера отдал.

Ерчева ещё раз вгляделась в фотографию и с некоторым разочарованием сунула телефон в карман.

– Савина, вне школы можешь заниматься чем угодно. Но здесь я тебе не позволю этим заниматься!

– Чем не позволишь? – ясноглазо вытаращилась на неё Ленка.

– Не прикидывайся дурочкой. Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю.

– Неа, что-то не возьму в толк, – Ленка растянула губы в улыбку. – Поясни уже идиотке.

– Я тебя предупредила, Савина, – теряя терпение, процедила Ерчева. – С этой минуты ты у меня на контроле. И только попробуй что-нибудь выкинуть. Сразу из школы вылетишь.

– Как страшно, – усмехнулась Ленка. – Но должна тебя огорчить, я об этом только и мечтаю.

– Идёмте, девочки, – Алина вздёрнула подбородок.

– Да уж, избавьте мои уши от непосильной нагрузки, – вдогонку разбредающимся по классу девчонкам сказала Ленка.

Конечно же, они не ответили. Только преувеличенно громко стали обсуждать свои дела. Ленка открыла учебник и принялась рассматривать буквы. Букв было много, и они были чёрными. Даже удивительно было, что она раньше не замечала эту черноту Из каждого буквенного силуэта просвечивала бездна.

– Ленка, хочешь бублик? – Гот, невесть когда вернувшись, топтался рядом, вертя на пальце бублик.

– Отвали.

– А хочешь, я за яблоком сбегаю?

– Вересов, не стой над душой, а? Сядь на место.

Гот послушно сел.

– Слушай, Лен…

– Помолчи, а? И без тебя тошно.

Вересов тяжело вздохнул, с трудом перенеся наглое затыкание рта, но всё же смирился и не издал ни звука.

А бездна за буквами манила. Ленка вглядывалась в неё, ощущая бесконечность холодной, сухой пустоты. И Русалка, как-то незаметно появившаяся, очень вписалась в эту беспросветность своим чёрным пончо. Чернота окружала со всех сторон. И только у гота празднично отсвечивала серебром. Он похож на новогоднюю ёлку, подумала вдруг Ленка, только в монохроме.

Урок закончился так неожиданно, что Ленка удивилась. Ей показалось, что прошло минут десять. Покидав вещи в рюкзак, она вышла в коридор.

– Ты забыла.

Голос, от которого кровь ударила в щеки. Она порывисто обернулась. Олег протягивал её тетрадь, усиленно разглядывая что-то на полу.

– Спасибо, – взяла тетрадь, мучительно понимая, что вот сейчас ей нужно объяснить ему всё, но слова не находились.

– Ага, – он кивнул и зашагал к лестнице.

– Олег, – тихо позвала Ленка.

У него слегка дрогнули плечи, но он не остановился. И не оглянулся.

А у двери кабинета, картинно опершись о косяк, победно улыбалась Ерчева. Ленка с трудом удержалась, чтобы не запустить в неё чем-нибудь тяжёлым. Даже представила, сколько будет визгу, если попадёт в цель. И невольно усмехнулась.

Алина впала в ступор, разглядывая необъяснимую Ленкину радость и на всякий случай свёртывая победное ликование. Скосила глаза на своё платье – в ужасе, что с её одеждой что-то не так. Ленка тут же подыграла и чуточку покачала головой, указуя взглядом куда-то на подол. Ерчева запаниковала и сбежала в туалет. Искать несовершенство.

Блондинчик в окантовке скучающих качков величественно проплыл мимо, мурлыкая по мобильному. И вдруг вернулся, отечески взяв за локоть, шепнул на ухо:

– Детка, прайс одобряю. Жаль, что ты не в моём вкусе.

– Отвали, – дёрнулась Ленка, пытаясь вырваться, но Алекс держал крепко.

– Но могу посодействовать, – он многозначительно заполоскал бровями. – Хочешь?

– Это ты-то? От горшка два вершка, а уже в сутенёры метишь? Я с мелкотой дел не имею. Понял или по буквам расшифровать?

– Какой темперамент, – он расплылся в улыбке, являя миру идеально отбрекетированные зубы. – А ты мне всё больше нравишься. Только заруби себе на носу: в мою сторону максимум уважения. Поняла? Тогда всё будет окейно и шоколадно.

– Не будет, – отчётливо ухмыльнулась Ленка. – За твои шоколадки папочка платит, а у тебя за душой и гроша ломаного нет.

Троицкий сморщился совсем как химичка, уставшая от непроходимой тупости учеников, но тут же посветлел лицом, явно придумав что-то неоптимистичное.

– Детка, – в предвкушении забавы его голос стал отвратительно ласковым. – Пора заняться твоим воспитанием.

– А силёнок хватит? Или своих качков позовёшь?

– Ого, мы намекаем на групповушку?

– Фу, Троицкий. Нельзя же так громко признаваться в сексуальных предпочтениях. А вдруг я проболтаюсь?

– Это угроза? – удивился Алекс.

– Тебе решать.

Троицкий разжал пальцы и отодвинулся, разглядывая Ленку, словно на её месте вдруг появился страшно неудобный и колючий кактус.

– Савина, – запыхавшись, возник рядом Вересов, – тебя Русалка зовёт. Очень срочно.

– Жаль, а мы только разговорились, – блондинчик задумчиво принялся поправлять и без того идеально уложенную чёлку. – Ладно, иди. Позже поговорим.

Гот целеустремлённо потащил Ленку вперёд. И, только когда они забрели в спортзал, Ленка недоуменно остановилась.

– Вересов, здесь же никого нет.

– Русалка тебя не звала, – он принялся стряхивать с пиджака пылинки и делал это с большим старанием. – Это я так, чтобы Алекс отстал.

– Премного благодарна за заботу.

– Яблоко хочешь? – Он вытащил из сумки небольшое зелёное яблоко и протянул Ленке.

– Да отстань ты со своим яблоком! – рявкнула она. – Я сама справлюсь. И не надо за мной ходить. Понял?!

– Понял. Исправлюсь, – дурашливо закивал он и хрустко куснул яблоко. – А на урок можно пойти?

– Да пошёл ты, – отмахнулась Ленка.

– Сударыня, вы очень добры, – прошепелявил Вересов. – Буду щастлив сидеть с вами в одном классе.

Ленка, обрывая дальнейшую дискуссию, побрела к кабинету алгебры. Мучительно хотелось поговорить с Дашкой. Даже не столько поговорить, сколько просто услышать её голос. Её смех.

Она так углубилась в созерцание своего несчастья, что уроки тихо прошуршали где-то за чертой восприятия, сливаясь в один неоформленный комок. Реплики одноклассников с похабными намёками больно царапали, но Ленка делала вид, что ничего не слышит.

Дома, забившись в ванную, она приготовилась поплакать. Но слёз не было. Промаявшись на холодном полу с полчаса, Ленка побрела на кухню. Открыла холодильник. Порассматривала заботливо упакованные в плёнку тарелки с едой. Есть не хотелось категорически. Но для успокоения родительницы нужно было что-нибудь в себя втолкнуть.

Тяжкие размышления прервал звонок в дверь. Ленка вышла в прихожую и с подозрением уставилась на домофон. Тут явно просматривалось нарушение очерёдности: именно он сначала должен был заявить о себе, а уж потом все остальные сигнальные системы.

С той стороны деликатно тренькнуло ещё раз.

– Кто там? – хмуро поинтересовалась Ленка.

– Вересов, сударыня. Собственной персоной.

Ленка так изумилась, что открыла дверь, сразу же попадая в сияние буратинской улыбки.

– Чего надо, Вересов?

– Я за тобой.

– С чего вдруг?

– Сегодня в парке оркестр играет. Пошли, будет интересно.

– Не хочу, – она стала закрывать дверь, но гот успел наполовину протиснуться, бесстрашно принимая на себя удар дверным полотнищем.

– Ленка, пошли. Весело будет.

– Выйди. Сгинь, Вересов!

Попытка выталкивания гота наружу увенчалась успехом, но Ленка перестаралась и в пылу очищения недвижимости от нежданных гостей вывалилась за ним в коридор. Вересов, потрясённый её пылом, чуть не упал, но вовремя успел ухватиться за ручку двери. На ногах-то он устоял, да только дверь с довольным урчанием чавкнула тремя защёлками и захлопнулась, отрезая путь в милый дом. Ленка ошеломлённо охнула.

– Идиот! Ты что наделал? У меня ключей нет. Как я теперь домой попаду?

Гот задумчиво подёргал ручку двери. Почесал макушку Скорбно вздохнул.

– Прости. Я не хотел.

– Не хотел он, – сердито фыркнула Ленка. – И что теперь делать?

– Пошли в парк, – он опять заулыбался. – Не сидеть же тебе в подъезде. Пойдём.

– Да не хочу я никуда идти! Ты не понял?

– Здесь неинтересно. Пошли.

Ленка с тоской оглядела сумрачную площадку. Да уж, торчать здесь до приезда матери было крайне неприятно. А поехать к ней за ключами в школьном прикиде – невозможно. Мать ясно дала понять, что сироту казанскую она у себя в офисе не потерпит.

– Дай телефон.

– Щас, – он торопливо выхватил из кармана потёртый старенький мобильник.

Мать слегка встревожилась из-за неожиданно обнаружившейся бездомности Ленки. И даже неуверенно предложила завезти ключи, что Ленка сразу же отвергла этот вариант, зная загруженность матери. Сунула телефон Вересову, со злорадной мстительностью наблюдая, как он, спотыкаясь на словах и краснея, рассказывает матери о походе в парк.

– Она у тебя такая строгая, – уважительно выдохнул он, протягивая Ленке телефон. – Так ласково стружку снимает. Просто жесть.

– Ага. Она у меня такая, – Ленка усмехнулась. – Да не нужен мне твой телефон.

Вересов с недоумением уставился на свою руку, с запозданием сообразив, что пытается вернуть ей свой телефон.

– Так ты пойдёшь в парк? Я твоей матери обещал сопровождать тебя и вернуть в целости и сохранности в девятнадцать ноль-ноль.

– Ты никогда не сдаёшься? Да?

– Неа.

– Ладно, пошли уже, – смирилась с неизбежностью Ленка. – Хорошо, хоть кеды не успела снять. А то бы босиком пришлось топать.

– Не, я бы тебя на руках понёс.

– Надорвёшься, – язвительно хмыкнула Ленка.

– А это мы сейчас увидим.

Он вдруг подхватил её на руки и помчался по лестнице вниз.

– Пусти! – всполошилась Ленка, одной рукой вцепившись ему в воротник, а другой изо всех сил молотя по спине. – Отпусти меня! Отпусти, придурок!

Гот смеялся, втягивал шею, когда перепадало по голове, но не отпускал. И только на первом этаже бережно поставил Ленку на ноги, не переставая счастливо улыбаться.

– Ну ты и урод! – отчеканила Ленка, поправляя платье. – В квадрате.

– Ага, – он согласно закивал.

Ленка только рукой махнула. Ну всё от него отскакивает. Ничем не проймёшь.

– Показывай дорогу. Где тут ваш знаменитый парк?

– А хочешь, я тебя туда на руках отнесу? – Он даже растопырил руки и решительно шагнул к ней.

Ленка взвизгнула, увернулась и выскочила на крыльцо. Гот помчался следом и успел-таки ухватить ее за плечи. И тут она увидела Дубинина. Он стоял у крыльца и смотрел на неё.

Ленка вдруг задеревенела. Ни двинуться, ни слова сказать. Стояла круглой идиоткой и таращилась на сероглазого. А у него взгляд был как у побитой собаки, полный боли и непонимания. Ленка чуть не бросилась ему на шею, чтобы утешить. Бросилась бы, если бы могла пошевелиться.

Это длилось вечность. Они стояли и смотрели друг на друга. А потом он ушёл. Так ничего и не сказал, почему-то пожал плечами и ушёл. Она стояла и смотрела вслед, вмороженная в неподвижность.

– Что это Дуб сегодня такой молчаливый? Непохоже на него, – Вересов дёрнул Ленку за рукав. – Пошли, а то всё без нас закончится.

Ленка вдруг расколдовалась, шевельнулась, но, вместо того чтобы бодро засеменить в сторону парка, вдруг плюхнулась на грязные ступеньки и расплакалась.

Гот уселся рядом. Непривычно серьёзный и молчаливый. Ждал, когда она успокоится, а потом, достав белоснежный платок, тщательно вытер Ленкины слезы. Ей почему-то подумалось, что платок должен быть чёрным. В белом не было никакого смысла.

Потом взял за руку и повёл в парк. Ленка не сопротивлялась. Молча шла рядом. Потому что всё хорошее в жизни вдруг закончилось.

Навсегда.

Глава тринадцатая. Преступление и наказание

Утром Ленка зашла к бандерлогам. Хотя было ещё рано, они уже собрались в полном составе и активно делились новостями друг с другом. Появление Ленки отметили бурными обнимашками и привычным столпотворением с отлавливанием ног.

Ленка выдернула из всеобщего энтузиазма Оксану и оттащила её в менее шумную часть кабинета.

– Вам деньги передали вчера, – Ленка сунула Ксюше купюры. – Но я забыла отдать.

– Все путём, – Оксана пересчитала деньги и сделала отметку в планшете. – Успеем.

– Ну как вы тут? – Ленка обвела взглядом уютный кабинет. Здесь всё было такое умилительно уютное и нарядное. Рюшечки на занавесках. Кружева на горшках для цветов. Таблички с зайчиками и медвежатами на доске.

– Нормально, – Ксюша, не отрываясь от планшета, кивнула. – Всё под контролем.

– В смысле? – напряглась Ленка, улавливая некоторую недоговорённость.

Ксюша отодрала взгляд от экрана и испуганно моргнула, наткнувшись на горячую заинтересованность в глазах Ленки.

– Мы… У нас всё хорошо.

– Точно?

Оксана с воодушевлением закивала, вызывая панику среди стрекозок в волосах.

В кабинет бодро вошла Мария Михайловна. Бандерлоги расцвели в улыбках и все, как подсолнухи за солнцем, проводили её взглядами до учительского стола. Она весело поздоровалась, вызывая ответный шквал разнокалиберных приветствий.

Ленка, согретая дружественной атмосферой, даже оттаяла немного. Все неприятности как-то сами собой отодвинулись. Здесь словно была иная реальность, добрая и уютная.

– Лена, можно тебя на пару минут? – взглянула на неё Мария Михайловна. – Хочу с тобой посекретничать.

– Конечно, – она охотно подошла к учительскому столу.

Детки навострили ушки и сгруппировались вокруг, явно собираясь принять активное участие в разговоре.

– Так, бандерлоги, – Ленка сделала суровое лицо. – Попрошу всех выйти. Взрослым нужно поговорить.

Мелкие выразили несогласие по поводу дискриминации по возрасту, но Ленка быстро спровадила их за дверь.

– Марь Михална, что-то случилось?

– Нет, – она сосредоточенно начала раскручивать и закручивать ручку, глядя на Ленку так, словно та должна была знать обо всём на свете. – Но может.

– В смысле?

Учительница наклонилась к ней и, заговорщицки понизив голос, сказала:

– Дети явно что-то затевают. Ты в курсе?

Ленка задумалась. Бандерлоги, конечно, были со странностями, но ничего подозрительного в их поведении вроде бы не было.

– Они постоянно что-нибудь придумывают. Разве это плохо?

– Я не об этом, – она многозначительно вздёрнула брови. – Что-то происходит, и я хотела бы знать что. У тебя есть предположения по этому поводу?

– Нет. Я ничего особенного не заметила.

– Может, я преувеличиваю и всё не так плохо, как кажется? – заметно приуныла учительница. – Как думаешь?

– Очень может быть, – поддакнула Ленка.

Мария Михайловна в задумчивости энергично крутанула ручку. Пружинка внутри неё звонко щёлкнула и стрельнула куда-то вверх. Ленка невольно посмотрела на потолок.

– А знаешь, – учительница торопливо кинула остатки ручки в ящик стола. – Наверно, мне показалось. Сама себя пугаю. Иди на занятия и не морочь себе голову моими страхами.

Ленка, запустив в класс истосковавшихся под дверью подшефных, побрела на урок, попутно обдумывая разговор с учительницей. С бандерлогами было всё нормально, в этом она была убеждена на все сто процентов. Возможно, они проговорились о бизнесе. Или ещё что. Главной особенностью деток была немотивированная и фанатичная тяга к конспирации. Они держали в секрете буквально всё. Но разве в этом было что-то неправильное?

У кабинета маялась Сашка, бродя по коридору и явно поджидая Ленку. Как же приятно было её увидеть.

– Привет! – Завидя подругу, она заторопилась навстречу, кособочась под тяжёлой сумкой.

– Привет. Выздоровела?

– Ага, – Сашка бодро подоткнула очки пальцем. – Ты что так долго? Думала, что не придёшь уже.

– Не дождутся, – нахмурилась Ленка.

– Тогда пойдём?

Ленка кивнула и, задерживая дыхание, как перед прыжком в воду, вошла в кабинет. Народ кучковался небольшими группками, хихикая над гаджетами. Видимо, на стене в группе появилась очередная сенсация.

Заметив Ленку, пацаны почему-то одобрительно заржали и снова уставились в смартфоны. Сашка торопливо полезла за телефоном.

– Что там? – без всякого желания узнать подробности, поинтересовалась Ленка.

Сашка поморщилась.

– Всякие гадости пишут.

– Вот удивила. А о чём?

Она искоса глянула на Ленку и закрыла страничку.

– Тебе лучше не читать.

– Савина, это тебе, – гот положил перед Ленкой огромное краснобокое яблоко и, сияя от осознания собственной значимости, развалясь, уселся на своё место.

– Решил на убой откормить? – хмыкнула Ленка.

– Ты кушай, кушай. Оно вкусное, – он всё так же безоблачно улыбался.

– Забери. Я не хочу.

– Подарки назад не принимаю. Так что ешь.

– Тогда я возьму, – Сашка быстро сцапала яблоко и, как-то некрасиво скривившись, куснула. – Мне сейчас витамины нужны.

– Вот руки загребущие, – возмутился Вересов. – Ленке тоже витамины нужны. Тоже мне подруга.

– Лен, но ты же отказалась, – Сашка ещё раз мелко куснула и положила яблоко на стол. – Ну, если передумала, вот, забирай.

Подтолкнула яблоко к Ленке, не переставая чавкать. Яблоко, надкушенное и опозоренное, не выглядело съедобным. Не то чтобы Ленка была брезгливой, но у неё внезапно замаячило чувство, что ей с барского плеча подкинули объедки.

– Да всё нормально, – Ленка откатила яблоко обратно к Сашке. – Доедай. Я не хочу.

– Мне тоже что-то расхотелось, – обиженно надулась Сашка. – Вересов, можешь забрать своё яблоко.

– Ты этот огрызок называешь яблоком? – кисло ухмыльнулся гот.

Сашка зло сощурилась, пытаясь проткнуть его взглядом, но не получилось. Гот преспокойно сохранял полную целостность. Прошептав что-то неразборчивое под нос, она ухватила яблоко за черешок и с видом оскорблённой невинности протопала к дверям и торжественно выбросила его в мусорное ведро.

Ленке почему-то стало неприятно. Хотя она и отказалась, но всё равно это было как-то неправильно.

– Ну зачем ты так? – Ленка покосилась на гота, в жизнерадостности которого уже сквозил явный напряг И на Ленку он уже не смотрел. – Человек подарок сделал, а ты выбросила.

– А чё он меня попрекает? Ещё бы воровкой назвал.

– Да нет же…

В кабинет, целеустремлённо грохоча каблуками, ворвалась химичка.

– Все вон! Живо! – гаркнула она, швыряя на стол ворох таблиц.

Класс в радостном ошеломлении уставился на учительницу, подозревая, что ослышался.

– Сколько раз говорить, что кабинет перед уроком должен быть проветрен! – бушевала химичка. – Игнатьев, открыл все форточки. Живо!

– А почему я? – озадачился Семён. – Сегодня не я дежурю.

– Без почему Открыл и вышел вон, – отрубила химичка. – Поживее двигаемся! Все вон!

Класс бодренько вытек в коридор. Недовольный Игнатьев нудел что-то Ерчевой по поводу непосильной переработки и просил занести в журнал. Та в ответ сочувственно вздыхала и даже пару раз погладила его по плечу, выражая полную солидарность.

Ленка вдруг перехватила взгляд Олега. Он тут же отвернулся, пытаясь сделать вид, что глянул на нее совершенно случайно. Ну и ладно, рассердилась она, даже смотреть в его сторону не буду.

Задребезжал звонок, но никто не решился зайти в кабинет. Все поглядывали на Ерчеву, но Алина изображала большую занятость, листая тетрадь. Оно и понятно. Химия Ерчевой не давалась. Совсем. На уроках Алина никогда не отвечала и всегда оставалась на дополнительные занятия, после которых в журнале напротив её имени появлялись пятёрки.

– Марина Александровна, можно? – расцветая в сахарной улыбке, заглянул в кабинет блондинчик.

– А тебе особое приглашение нужно? – ядовито донеслось из кабинета.

– Так я уже иду, – Алекс просочился в кабинет.

За ним торопливо потянулись все.

– Игнатьев, что сидим? Встал и закрыл все форточки, – химичка открыла классный журнал и вгляделась в столбик фамилий.

Семён с видом мученика поплёлся к окнам. Причём делал он это с таким медлительным страданием, спотыкаясь о стулья, задевая сидящих, горестно вздыхая, что химичка даже отвлеклась от созерцания журнала.

– Да, Игнатьев, тебя только за смертью посылать. Бессмертие нам будет обеспечено.

Семён с чувством тряхнул головой в поклоне, как актёр после спектакля, сочтя реплику химички за похвалу, и с достоинством сел.

Марию Александровну от такой трактовки её замечания слегка перекосило, но она все же совладала с собой и почему-то решила не исправлять его ошибочное мнение.

– Открыли учебники на странице семнадцать. Мухтаров мечтает выйти к доске?

Абай чуть не выронил смартфон, всем своим видом показывая несогласие.

– Тогда вынул морду из телефона и начал слушать, – энергично напутствовала его химичка.

Мухтаров торопливо спрятал телефон в сумку и затаился над учебником.

Химичка подошла к доске. Кусочек мела в её руке яростно стучал, сыпля крошками, как искрами. Казалось, она вела незримый бой, и мел был её шпагой. Ленка так засмотрелась на виртуозное фехтование, что совершенно перестала искать смысл в формулах.

Сашка пихнула её локтем и трагически прошептала:

– Это надо записывать. В учебнике такого нет, а она потом спрашивать будет.

Ленка бросилась торопливо фиксировать откровения, в очередной раз недоумевая по поводу странной любви учителей давать под запись то, чего нет в учебниках.

На перемене подкатила Ерчева. Свита, в явном предвкушении представления, подтянулась следом и распределилась вокруг. Сашка по обыкновению занялась сумкой.

– Савина, кажется, я предупреждала тебя.

– О чём? – Ленка даже удивилась. В последнее время и так сидела мышкой, голову от тетради не поднимала.

– Не прикидывайся дурой. Хотя тебе это даже идёт, – ехидно расплылась в улыбке Алина и покосилась на свиту, губкой впитывая одобрение.

– Ерчева, ну чего ты привязалась? Или объясни толком, в чём дело, или иди куда-нибудь уже.

– Видите, девочки. Я же говорила, что она будет всё отрицать.

Свита негодующе зашепталась, делая большие глаза и морща напудренные лобики. Алина по-дирижёрски махнула рукой, понижая звук. Девчонки дрессированно умолкли.

– Значит, так, Савина. Я назначаю тебе три дежурства подряд. Понятно?

– Что? – опешила Ленка. – Это в честь какого праздника?

– Так. У нас сегодня суббота, – Ерчева с удовольствием распахнула свой журнал. – Вот. Значит, в понедельник, вторник и среду у нас будет дежурить Савина.

Она сделала несколько пометок и захлопнула тетрадь, расцветая от счастья прямо на глазах.

– Нет, – твёрдо сказала Ленка. – Я буду дежурить, когда подойдёт моя очередь. И не раньше.

– Ты что? – изумилась Алина.

– Я твои капризы исполнять не буду, – ласково пояснила Ленка.

Ерчева открыла рот, но ни одного словечка не просочилось, только челюстью позагребала, как рыба на берегу Свита тоже молчала, но в этом молчании ощущалось плохо скрываемое удовольствие от лицезрения выяснения отношений.

– Савина! – тоненько пискнула Алина, наконец выдавив из себя нечто членораздельное. – Я староста, я здесь решаю.

– А самодурство тоже входит в твои обязанности?

– Ты… – Она в полном ошеломлении умолкла.

– Иди уже, Ерчева. Найди себе другого козла отпущения. Вон смотри, – она кивнула на нахохлившуюся свиту, – сколько их у тебя. Каждая в лепёшку расшибётся, чтобы любую твою блажь выполнить.

– Ты не можешь отказаться, – Алина прижала к себе тетрадь, словно пытаясь укрыться за ней, как за щитом. – А то…

– Что? Проведёшь ещё одну воспитательную беседу? Как страшно.

– Хорошо, Савина, – Ерчева сжала губы в ниточку— Поговорим с твоими родителями. Надеюсь, им будет очень интересно узнать о разносторонних интересах их дочери.

Ленка поморщилась. А вот это было зря. Эффект от появления здесь матери будет прямо противоположным. Цунами родительской любви сотрёт школу до основания. Учителям мало не покажется. Мать не терпела несправедливость в любых формах и сражалась с ней по-мужски беспощадно и до полной победы.

И какой из этого вывод? Снова война и новая школа? А ведь только уже начала обвыкаться здесь. Конечно, и тут уродов хватает, но лучше знакомые уроды, чем незнакомые. Так что нужно срочно оградить мать от лишней информации.

– Не надо родителей, – понурилась Ленка.

Ерчева мгновенно приободрилась, сочтя это за капитуляцию.

– Ещё как надо! – победно вздёрнула подбородок. – Хотя, должна признать, это крайняя мера. Но если ты готова к сотрудничеству, то мы не будем настаивать на вызове родителей в школу.

– Теперь это так называется? Сотрудничество? – усмехнулась Ленка. – Забавно.

– Не вижу ничего смешного, – скривилась Алина. – Итак, три дня подряд ты моешь полы. Ясно?

Ленка выразительно посмотрела на неё и предпочла промолчать, боясь, что дальнейшая дискуссия на эту тему лишь спровоцирует молниеносный блицкриг в исполнении матери.

Удостоверившись, что её приговор больше не оспаривают, Ерчева в сопровождении свиты, явно получившей удовольствие от представления, величественно удалилась.

– Как же она меня достала! – Ленка отодрала Сашку от сумки. – Только не пойму, чем на этот раз вызван этот педагогический рецидив?

– Я тоже думаю, что за такое не наказывают, – согласно кивнула Сашка. – Хотя ты их в Контакте здорово размазала. Мне понравилось.

– Покажи! – Ленка потянулась к её телефону.

Сашка испуганно шарахнулась в сторону, спасая имущество.

– Да нету там ничего. Удалили всё.

– А что было?

– Ну там кто-то написал под ником «юродивая» и с твоей фоткой. Я думала, что это ты.

– Что написал?

– Ну… – Сашка покраснела. – Ну ты их так отделала. Ой, прости, не ты. Короче, ты, то есть… Ну кто-то каждый коммент под твоим прайсом так откомментировал, что я чуть со стула не упала, когда читала. Мат просто трёхэтажный.

– Это не я, – поморщилась Ленка. – Мои познания в русском матерном очень скудны. Данный вид словотворчества меня совершенно не привлекает. Но сейчас меня интересует другое. У меня появился поклонник, защищающий мою честь, или это проделки мелкого пакостника?

– Кого? – озадачилась Сашка.

– А не бери в голову. Есть некоторые личности, которые любят портить другим жизнь. Но ничего, разберусь.

Сашка рассеянно кивнула, настигнутая неожиданно возникшей идеей, и, придвинувшись ближе, зашептала:

– Про Ерчеву нужно Русалке сказать.

– Зачем?

– Этот произвол так оставлять нельзя. Пойдём прямо сейчас, время ещё есть.

Видеть, а тем более говорить с Русалкой категорически не хотелось. Но Сашка так горела желанием осадить старосту, что отказать ей было не то чтобы трудно, а немилосердно.

У кабинета литературы никого не было. Сашка заглянула в щёлку.

– Она там. Одна, – громко зашептала в ухо. – Давай.

И неожиданно толкнула Ленку в кабинет, тут же захлопнув за ней дверь. Русалка медленно окинула взглядом Ленку, остолбеневшую от такой энергичной помощи, и поморщилась.

– Что тебе, Савина?

– Светлана Сергеевна, Ерчева без всякого повода влепила мне три дежурства подряд.

– Три? – вздёрнула брови классная и усмехнулась.

– Да. И это очень несправедливо.

Русалка откинулась на стуле, сцепив на животе пальцы. Радужное пончо натянулось, сползая на одно плечо.

– А от меня ты что хочешь? Чтобы я вас разнимала, как малышей? Вы же взрослые люди, должны уже сами решать свои проблемы. К тому же Алине я полностью доверяю. Если она так решила, значит, в этом была необходимость.

– Не было, – затосковала Ленка, не уловив даже мимолётного сочувствия. Русалка незыблемо закрепилась на стороне Ерчевой. – Она ко мне придирается.

– Не говори ерунды, Савина, – отмахнулась классная, всем своим видом демонстрируя вселенскую усталость от детских разборок. – Иди и разберись с этим сама.

Ленка выскочила за дверь, горя желанием тут же высказать Сашке всё, что она думает об этой затее по усмирению старосты, но той в коридоре не было. Втравила в идиотскую суету и свалила, с горечью констатировала Ленка.

– Ну что? – выскочила из-за угла Сашка, тяжело дыша, словно пробежала стометровку. – Я тут это, в туалет бегала. Как разволнуюсь, так в туалет нужно.

Ну вот, подумала Ленка, человек ей так сопереживает, а она, как чурбан бесчувственный, всё виноватых в своих неудачах ищет.

– Да не переживай ты так, – она ободрительно улыбнулась Сашке. – Русалка не стала вникать в тему. Ну и ладно. Отдежурю. Ничего со мной не сделается.

Сашка сочувственно развздыхалась, завиноватилась. Ухватила под локоток и в покаянном усердии поволокла Ленку в класс.

Мимо протопотал Демидов, чем-то страшно озабоченный и взъерошенный. Вошел в кабинет, опережая Ленку с Сашкой, и замер у доски, подозрительно оглядывая каждого.

– Люди, мой планшет кто-нибудь видел?

Люди не реагировали, проявляя полное равнодушие.

– Планшет, говорю, видели? – возвысил голос Демидов. – Мой планшет!

Ленка села на своё место, тут же заражаясь всеобщей безучастностью. Только Сашка почему-то насторожилась, осела на стул, замерла перепуганным совёнком.

– Ветров, – взвизгнул Демидов, не найдя к кому придраться, – если ты взял, я тебя урою.

– Да не брал я, – буркнул Ветров. – Отвали.

– Что ты сказал? – Демидов подскочил к нему и, выхватив сумку из его рук, вытряхнул содержимое на пол.

– Я не брал! – истерично крикнул Ветров и бросился собирать тетради и учебники.

– Извини, браток, – оскалился в ухмылке Демидов. – Сейчас и сам вижу.

– Я на подоконнике видела чей-то планшет, – тихо сказала Сашка. – Может, твой?

– Где? – воспрял прямо на глазах Никитка. – Где видела?

– На первом этаже.

Демидов, тяжеловесно громыхая ботинками, помчался на поиски.

– Надо же, как переживает, – равнодушно заметила Ленка.

– Его отец прибьёт, если он планшет потеряет, – Сашка усмехнулась. – В прошлом году Никитка смартфон потерял, так ему отец при всех по морде дал.

– Насилие – не лучший метод воспитания.

– С такими, как Никитка, очень даже метод, – злорадно щурясь, сказала Сашка. – Он только кулак уважает.

И было в её лице столько беспощадной мстительности, что Ленка невольно поёжилась. Да уж, лучше её врагом не становиться.

После уроков случилось невероятное. На крыльце Ленку ждал сероглазый. Это было так непонятно, что она молча уставилась на него.

– Лена, давай завтра куда-нибудь сходим, – сказал он.

Ленка ошеломлённо молчала. Все обиды, решение никогда не смотреть в его сторону – всё показалось сейчас таким несущественным.

– Завтра не могу, у меня поход с бандерлогами в кино. Может, в понедельник?

– Да, – он заметно обрадовался, видимо всё же ожидая отказа. – После уроков.

Мимо прошёл с крайне угрюмой физиономией гот, намеренно протиснувшись между Ленкой и Олегом. Причём, словно ненароком, чувствительно толкнул Дубинина плечом. Но тот, кажется, этого даже не заметил, счастливо таращась на Ленку.

Домой она шла в полном смятении. Он всё-таки подошёл. Почему? Всё забыл? Или вдруг осознал, что заблуждался на её счет? Почему сейчас?

Она даже рассердилась на свои сомнения. Не обращал внимания – плохо, обратил – снова плохо. Да как же жить с такими противоречиями? Почему в человеческих отношениях всё так запутано?

Глава четырнадцатая. Неожиданные открытия

Мать с утра суетилась на кухне, что было непривычно. Воскресенье же. Ленка, привлечённая шумом и запахами, просунулась в дверь. Явно что-то затевалось. Мать месила тесто для пирога. А пирог подразумевал нашествие гостей.

– Кого ждём? – поинтересовалась Ленка, принюхиваясь и пытаясь определить состав начинки.

– Что? – Мать даже немного вздрогнула, что с ней бывало нечасто. Она всегда была собранна и готова к любым неожиданностям. Видимо, предстоящий визит слегка выбил её из колеи. – Да вот, пирог решила испечь.

– Какой праздник празднуем? Кого ждём?

– Яблочный пирог. Твой любимый.

Мать явно уходила от ответа. Вероятно, гости должны были стать для Ленки сюрпризом. Хорошо, если бы приехал кто-нибудь из Питера. Ленка с энтузиазмом мысленно прошлась по списку знакомых и бодренько отметила всех, кого хотела бы видеть. Получилось человек двадцать. Многовато. А, судя по скромному комку теста, пирог будет небольшим. Может, действительно на этот раз кулинарный изыск предназначался для тесного семейного круга из двух персон?

– Как успехи в школе? – Голос матери звучал нарочито спокойно.

– Всё путём, – отрапортовала Ленка. – Сегодня иду с подшефными в кино.

– Горжусь тобой, – мать сдула упавшую на глаза прядь и с чувством налегла кулаками на тесто. – Я совершенно серьёзно.

– А как я собой горжусь, – неопределённо заметила Ленка. – Ладно, пойду умывать свой нимб. У нас сеанс в десять часов.

– Как там твои вундеркинды?… – она почему-то запнулась, словно испугалась, что выдала великую тайну: – То есть я имела в виду бандерлоги. Как они поживают?

– Хорошо, – насторожилась Ленка. Упоминание повышенной смышлёности прозвучало несколько странно, обычно мать не разбрасывалась такими эпитетами. – Почему ты их так назвала?

– Оговорилась, наверно, – она очень искренне улыбнулась, но Ленка всё же почуяла некую недоговорённость.

– В любом случае, они самые обычные детки, – уверенно заявила Ленка. – Не без тараканов, но у кого их сейчас нет?

Мать шлёпнула комок теста в тазик и накрыла полотенцем.

– Ты не замечаешь их необычности, потому что такая же, как они, – задумчиво пробормотала она с отсутствующим видом.

– В смысле? – озадачилась Ленка. – Ты меня вундеркиндом назвала? Шутишь?

У матери болезненно промелькнуло на лице «это я вслух сказала?» – и тут же скрылось за спокойной лучезарностью. Ленка с грустью подумала, что развития этой интригующей темы не последует, но мать всё же решилась продолжить:

– Мне бы хотелось так думать.

– Ну и зря. Я совершенно обыкновенная.

– Я этого и добивалась.

– Моей никчемности? – слегка обиделась Ленка.

– Нет, – мать вытерла руки и села. – Я хотела, чтобы у тебя было обычное детство.

– И зря. Я вполне могла бы обойтись без школы. Есть такая штука – домашнее обучение. Слышала?

– Тепличные условия, хочешь сказать? В коробочку сунуть и ваткой обложить.

– Ну это ты жестоко, – Ленка живо вообразила себя ёлочной игрушкой на пыльной антресоли. – Ватой – это грустно.

– Знаешь, я столько литературы перечитала. Всё думала, как правильно поступить, – она даже как будто сгорбилась под тяжестью принятого решения. – Предлагали отдать тебя в школу для одарённых детей. Я уже было согласилась, но…

Она умолкла, словно мысленно перелистывая страницы памяти. От них веяло печалью, бессонными ночами и ответственностью.

– Выяснилось, что я бездарь. Да? – резво подсказала Ленка.

– Знаешь, когда мне было десять, я прочитала в газете статью о необыкновенно одарённом мальчике. Он такие сложные задачки решал по математике, что профессора просто ахали.

– Увы, к математике я равнодушна, – с глубокой печалью отметила Ленка. – Но если покопаться…

– О нём много писали. Я старалась собрать все публикации. Вырезки в альбом вклеивала, – она заулыбалась, словно наяву увидела ту маленькую, застенчивую девочку с ножницами и газетой.

– И в чём мораль? – попыталась поскорей закончить этот странный разговор Ленка.

– Я встретила его, когда собралась отвезти документы для твоего участия в программе. Случайно столкнулась с ним во дворе. Он почти не изменился. Возмужал немного. Во всяком случае, я его сразу узнала, – она посмотрела на Ленку с таким видом, будто похоронила близкого человека. – Мы поговорили. Он сказал, что ненавидит математику и всё, что с ней связано. Что работает слесарем и всё у него хорошо.

– Ну и что? Человек нашёл своё место под солнцем.

– Понимаешь, он ведь без математики жить не мог, только о ней и говорил. А вся эта шумиха вокруг него, дифирамбы, поездки, – мать удрученно покачала головой. – Он сломался.

– Слабак.

– Лена, это не смешно, – мать выглядела расстроенной, хотя причин для этого вроде бы не было. – Я понимаю, у тебя сейчас всё чёрно-белое, никаких компромиссов. Но пойми, я просто хотела уберечь тебя от всего этого. Хотя до сих пор сомневаюсь, правильно ли поступила.

– Правильно! Абсолютно правильно! – Ленка подбежала и, подтащив стул, примостилась рядом с матерью. – Ты у меня самая мудрая женщина на свете.

– Думаешь? – она взъерошила ей волосы и легонечко стукнула по кончику носа пальцем. – Почему?

– Ну, – Ленка вдумчиво нахмурилась, изображая напряжённый процесс мышления. – У меня, в отличие от домашних хлюпиков, обложенных ватой, хорошо развиты бойцовские качества. И всё благодаря тебе.

– Да, ты у меня боец, – мать чмокнула её в щёку. – В этой жизни не пропадёшь. Теперь и умереть можно спокойно.

– Ну, мам! Что ты такое говоришь? – возмутилась Ленка.

– Елена, ты опоздаешь к своим подшефным, – перешла на официальный тон мать, показывая, что дискуссия на эту тему закончена.

Ленка поплелась умываться. И, глядя на себя в зеркало, подумала, что и в пятнадцать лет можно узнать о себе много нового. Хотя ведь была полная уверенность, что уж себя-то она знает как облупленную. Только очень сомнительно, что это правда. Вундеркинды, они особенные. А она что? Обыкновенная до жути. И ничего выдающегося.

День выдался пасмурным и ветреным. Мелкий до нудности дождик висел слякотным туманом и настойчиво долбился в зонты. Бандерлоги кутались в плащики и курточки, заметно страдая от нехватки солнечного света.

Ленка рассматривала их, пытаясь понять, что в них такого особенного, но видела лишь обыкновенных третьеклашек.

– Мы с тобой одной крови, ты и я, – неожиданно для себя сказала вслух Ленка, пройдя по длинной цепочке ассоциаций от вундеркиндов до бандерлогов.

Маша, что шла рядом, как-то странно глянула ей в лицо.

– Что?

– Да это я Киплинга вспомнила, – пояснила Ленка. – Маугли так сказал.

– А, – тихо выдохнула Маша и вдруг, плаксиво дрогнув лицом, рванула к Стёпе и Ваське.

Ленка ошарашенно проводила её взглядом. Маша отмахнулась от бросившихся к ней мальчишек, низко натянула капюшон на лицо, словно прячась от Ленки, но по движениям рук было понятно, что она вытирала слёзы. Почему, спрашивается, старый добрый Киплинг так её расстроил?

Когда слегка подмокшие бандерлоги ввалились в холл кинотеатра, Маша уже улыбалась и активно руководила передвижением масс. Ленка, под видом обсуждения организационных вопросов, отвела в сторону Оксану.

– Ксюша, у Маши что-то случилось?

– Нет. Всё в порядке. А что?

– Да просто она расплакалась сегодня. Вот и переживаю.

Оксана оглянулась, нашла взглядом Машу.

– Не знаю. Может, поссорилась с мальчиками?

– Нет. Мы говорили о Киплинге. Есть у него такая фраза: «Мы с тобой одной крови, ты и я».

Ксюша кивнула и прямо на глазах погрустнела, понурилась. Что-то с этой фразой было не так. Бандерлоги реагировали на неё чересчур бурно.

– Помню, – её голосок стрелкой барометра стремительно падал к отметке «слёзы».

– Да что с вами происходит? – всполошилась Ленка. – Так вы скоро все рыдать начнёте.

– Всё нормально, – Ксюша часто заморгала, честно пытаясь придать физиономии более счастливое выражение. – Мы просто очень любим сказку про Маугли.

– Отлично. Тогда все топаем за попкорном. Там как раз очереди нет.

Но бандерлоги неожиданно прохладно отнеслись к этой идее. Выяснилось, что жевать во время просмотра они считали неприличным. Ленка нащупала в кармане загодя приготовленный шоколадный батончик, отчётливо понимая, что во время сеанса не осмелится его достать.

В кинозале они заняли два ряда, усевшись компактно в центре. Кто-то сзади зашуршал пакетом. Детки дружно обернулись и уставились на нарушителя тишины. Толстый мальчик под осуждающими взглядами подавился, раскашлялся и торопливо сунул пакет с чипсами под кресло. Восстановив камерную атмосферу в зале, бандерлоги с чувством выполненного долга повернулись к экрану.

Просмотр мультика прошёл ожидаемо оживлённо. Мелкие бурно сопереживали героям и вслух негодовали на злодеев в особо напряжённых местах.

Сначала Ленка посмеивалась над простеньким сюжетом, но потом неожиданно увлеклась. Герои отважно сражались за правду и выглядели очень убедительно. Тем более что у главного героя были серые глаза.

После сеанса Ленка намеревалась повести подшефных в парк, но, оценив неприятную погоду, быстро свернула мероприятие. Бандерлоги вяло запротестовали и даже пытались голосовать за продолжение банкета, но быстро сдались под натиском холодного ветра.

Рассортировав деток по автобусам, Ленка отправилась домой. Чтобы сократить путь, свернула на большущий и неухоженный пустырь, с одной стороны которого тянулся кривоватый ряд гаражей. Вот там-то она и наткнулась на гота.

Он был одет в замызганную куртку и какие-то древние спортивные штаны в пятнах зелёной краски. Без привычного прикида Ленка не сразу его опознала и хотела было пройти мимо. Тем более что пацан курил.

Но это был Вересов. Он сидел на большой коряге у стены проржавевшего гаража и курил. Мимо такого наглого нарушения собственной клятвы просто невозможно было пройти.

– Кто-то говорил, что бросил курить, – громко сказала Ленка, останавливаясь.

– А, это ты, – он благостно улыбнулся. – Хочешь косячок?

– Я не курю.

– Дура ты, Ленка. Я не об этом.

– Сам дурак, – слегка оскорбилась она.

– Не нуди. Лучше иди сюда, здесь не капает. И вид хороший.

Ленка задумчиво посмотрела на тропинку, ведущую в сторону дома. Там ее ждали пирог и гости. Но ведь не может же она вот так уйти и бросить Вересова сейчас, когда ему нужна дружеская поддержка. Ведь удалось же ей раньше повлиять на него, и он бросил курить. Сейчас нужно только чуть-чуть помочь и закрепить результат.

Успокоенная распланированными благими намерениями, она уселась на корягу. Что касается вида, то да, заросли полыни были очень живописны.

– Ты же бросил, – осторожно продолжила она, реализуя план по спасению от курения.

– Ленка, ты что, правда не понимаешь? – Он обернулся к ней, и она почувствовала резкий, сладковатый запах, совершенно не похожий на табачный дым.

– Нет, – упрямо мотнула головой, хотя уже догадалась, но это было так неправильно, что ей не хотелось верить.

– Ну да, – он вдруг засмеялся. – Тебе это не нужно, Ленка. У тебя всё хорошо.

– Выброси эту пакость, – план по спасению летел к чертям, а вот так вот, с ходу, придумать что-то взамен было трудно.

– Неа, – вяло покачал головой он. – Так лучше.

– Ну и дурак.

– Точно, – он опять засмеялся, но как-то сонно, с ленцой. – А можно я тебя поцелую?

И потянулся к ней, дохнув неприятным сладковатым запахом.

– Отвали, Вересов, – она отпихнула его, впечатлённая его расширенными зрачками, и отодвинулась. – Протрезвей сначала.

– Какая ты нудная, – совершенно не расстроился он и с подвыванием зевнул.

– Какая есть. Выброси эту дрянь.

– Вот же привязалась.

– Выброси.

– Не, ну серьёзно, Ленка, что ты привязалась? Иди к Дубинину и ему на мозг капай.

– Дурак, я за тебя беспокоюсь, – насупилась она.

– У меня всё хорошо, – он выскочил под дождь и запрокинул лицо к небу. – А дождь, оказывается, мокрый.

Он крутанулся на месте, но запнулся и упал. Ленка бросилась его поднимать. Вересов дышал ей в лицо сладким перегаром и пьяно улыбался, совершенно не помогая и всё время падая. Зато ей удалось выдернуть из его пальцев окурок и впечатать каблуком глубоко в землю.

– Пошли домой, – утвердив его в вертикальном положении, сказала она. – Ты где живёшь?

– Да тута, рядом, – он махнул рукой в сторону пятиэтажки с облупившимся фасадом. – Прикольно. Дамы провожают кавалеров.

– Иди уже, – Ленка подтолкнула его в спину и едва успела ухватить за руку – от лёгкого тычка гота повело в сторону.

Твёрдо решив сдать его на руки родителям, Ленка выспросила номер квартиры и поволокла Вересова на пятый этаж. Звонка не было. Вместо него сиротливо торчали два проводка. Ленка постучала. Потом ещё раз. Потом со всего маху долбанула пару раз пяткой.

Дверь рывком распахнулась. На пороге возник худой сонный мужчина в трусах и одном тапке. Трусы были до колен, красные, просторные, с голубыми слониками.

– Здравствуйте, – подтянула к себе гота Ленка. – Вот, привела…

– Палашка, – радостно помахал рукой Вересов. – А вот и я.

Тот медленно перевёл на него взгляд, словно шевелить глазными яблоками ему было невероятно трудно. Звучно поскрёб живот, скрючив пальцы грабелькой. И вдруг совершенно паучьим, резким движением ухватил Вересова за шиворот, втянул в прихожую.

– Пока-пока, – гот помахал Ленке рукой. – Досвидос.

Папашка коротко, без размаха ударил сына кулаком в лицо. Вересов упал.

– Что вы делаете? – взвизгнула Ленка.

Он тяжело глянул на неё через плечо, поддел босой пяткой дверь и с грохотом её захлопнул. Послышался шум, звук ударов, словно от пощёчин. Кто-то застонал, а потом заскулил жалобно, торопливо, неразборчиво.

Ленка заколотила кулаками в дверь.

– Перестаньте! Слышите? Я сейчас полицию вызову! Перестаньте!

Стало тихо. Но Ленка долго ещё стояла на площадке, вслушиваясь и стискивая телефон дрожащими пальцами, чуть не плача от чувства полной беспомощности.

Дома её встретил ароматный запах яблочного пирога. Мать, нарядная, на каблуках, выскочила в прихожую. Ленка даже замерла, удивлённо отмечая, что мать волнуется. А причин для волнения у неё было так мало, что это скорее тревожило, чем радовало.

– А вот и ты. Скорей мой руки и за стол.

– У нас гости? – Ленка покосилась на закрытую дверь в гостиную.

– Да, – мать бросилась помогать ей снимать куртку, хотя скорее мешала. – Поторопись.

– Что, уже пирог доедают?

– Да нет, это я так, фигурально, – она поправила причёску, нервно хрустнула пальцами. – Ладно, сначала поздоровайся, а потом помоешь руки.

Ленка послушно пошлёпала в гостиную и остолбенела. С дивана навстречу ей торопливо поднимался отец.

– Здравствуй, Леночка, – его бархатистый, хорошо поставленный голос был всё так же великолепен. – Решил вот заглянуть.

– А гости где? – оправившись от столбняка, поинтересовалась Ленка, инспектируя взглядом комнату.

На столе в скромной вазе стоял огромный букет белых роз. Рядом лежала нераспакованная коробка конфет. И завершала натюрморт бутылка красного вина. Фу, как пошло, поморщилась Ленка.

– Елена, – укоризненно качнула головой мать.

– Всё хорошо, Катенька, – он обернулся к матери. Всё такой же аристократически холеный, с греческим профилем и язвительными губами.

Мать слегка порозовела от этого «Катенька» и улыбнулась. Причём весьма глуповато. Значит, пирог был для него. Ленка тут же возненавидела это кулинарное чудо.

– Лена, мы с папой… – смущаясь, начала было мать.

– Мы? Даже так? И когда же опять возникло это «мы»? Насколько я помню, вы в разводе.

– Позволь мне, Катенька, – он взял руки матери в ладони, как всегда, такой убедительный, уверенный в себе. – Леночка, мама хочет сказать, что мы опять решили быть вместе. Начать всё с чистого листа, так сказать.

– Оваций не будет, – спокойно сказала Ленка. – Я против.

– Елена! – Мать сделала строгое лицо. – Нельзя же так.

– Катенька, всё нормально, – сияя улыбкой, поспешил успокоить её он. – Психика подростка очень ранима. Это нормально, и это пройдёт.

– Ты у нас теперь психоаналитиком заделался? – усмехнулась Ленка.

– Леночка, я понимаю. Наш развод, так сказать, очень тебя расстроил, – отец на полном серьёзе принялся объяснять то, что и так было ясно, хотя требовалось только одно: уйти и никогда не возвращаться. – Но пойми…

– Ошибаешься, очень обрадовал. Нам без тебя лучше. И ты нам не нужен! Возвращайся к своей поэтессе и не морочь маме голову!

– Елена, смени тон, – тихо сказала мать.

– Я не хочу, чтобы он опять сделал тебе больно.

Мать нахмурилась, но ничего не сказала.

– Леночка, прости, я виноват. Но это была минутная слабость, и я за неё сполна расплатился, – он театрально прижал руку к сердцу, изображая великую скорбь и раскаяние. – Поверь, я уже, так сказать, совершенно другой человек.

Ленка посмотрела на мать.

– Ты ему веришь?

– А не должна? – Она как-то жалобно улыбнулась и без сил опустилась на край дивана. – Как скажешь, так и будет.

Ленка хлюпнула носом и кинулась к матери. Упала в её объятия, ткнулась носом в шею.

– Да откуда я знаю, что сказать! Я хочу, чтобы ты была счастлива. Вот и всё.

– Милые мои девочки, давайте пить чай, – отец засуетился над конфетами, ловко сдирая обёртку. – Леночка, неси пирог.

Глава пятнадцатая. Чёрная кошка

Утром Ленка выбрала такой окружной путь в школу, что вероятность встретить по пути одноклассников была минимальна. Видеть никого из соратников по обучению не хотелось. Даже в отношении Дубинина почему-то не ощущалось никаких радостных эмоций. И предстоящее свидание казалось каким-то уж слишком обыденным.

Осень была в разгаре. Всюду толстым слоем лежали скрюченные листья. Полысевшие кроны с остатками листвы смотрелись жалко. Ленка брела по городу, стараясь ни о чем не думать, а только цепляться взглядом за цвета и формы. Всё было резким и чётким. Как часто бывает осенью. Словно подводишь итоговую черту.

Ленка постояла на крыльце, размышляя о целесообразности своего присутствия на занятиях. Звонок на урок почему-то воодушевил её, и Ленка направилась в кабинет биологии. Приходить на биологию после звонка считалось обычным делом. Этот предмет вела молоденькая учительница, Вера Игоревна, полный желторотик с только что полученным дипломом и горячим желанием поднять уровень образованности своих подопечных до недосягаемых высот.

Учительница была маленькой, хрупкой и белокурокудрявой. Ей даже не стали придумывать прозвище, обошлись совершенно домашним: Верочка. На фоне класса она смотрелась старшеклассницей и авторитета не имела.

Народ взирал на неё снисходительно, на уроке вёл себя расслабленно, позволяя себе таращиться в гаджеты, болтать и заниматься своими делами.

Но Верочка не сдавалась. Стойким оловянным солдатиком она встречала все тяготы. Вновь и вновь меняла методы воздействия на обучаемые организмы, проявляя при этом такую изобретательность, что вызывала горячее Ленкино сочувствие.

Опаздывать Ленка не любила и считала это глубоко унизительным. Но сама виновата, нечего было ворон считать. Она бочком протиснулась в дверь и тенью скользнула на своё место. Верочка тактично сделала вид, что увлечена раскладыванием тетрадей на столе.

Сероглазый, заметив Ленку, улыбчиво проводил взглядом, всем своим видом показывая, что очень рад её видеть, и свидание наконец состоится. Ленка ответно улыбнулась, хотя и не разделяла его оптимизма. Появление отца, как росчерк чёрной кошки через дорогу, неминуемо должно было привести к катастрофе.

– Привет, – Ленка плюхнулась на место, краем глаза обозревая парту на предмет идиотских записок в свой адрес. Сегодня было пусто.

– Привет, – Сашка опять копошилась в сумке.

Ленка покосилась на пустующий стул в соседнем ряду.

– Вересов был?

– Не видела. А что?

– Да просто так.

– Он опять что-нибудь натворил? Да? – Острое любопытство даже подрумянило её щеки. – Ты в курсе?

– Просто он не опаздывает, – отмахнулась как можно равнодушнее Ленка. – Привыкла всё время его рядом видеть.

– Ну это он в последнее время не опаздывает, – Сашка наконец отложила сумку. – Раньше обычно к концу первого урока являлся.

– Может, заболел?

– Ага, как же, – Сашка непримиримо сверкнула глазами. – Клоуны не болеют. Наверно, его папашка опять поколотил, вот и сидит дома, синяки лечит.

– Бьёт? – ужаснулась Ленка. – За что?

– Смешная ты, – Сашка сдёрнула очки и яростно принялась их протирать. – Тебя что, никогда не били?

– Нет.

Она нацепила очки и уставилась на Ленку с таким видом, словно та была инопланетянкой.

– Так не бывает.

– Ну зачем мне врать?

– Не знаю, – Сашка пожала плечами. – Родители всегда бьют, это аксиома.

– Вовсе нет, – пылко вскинулась Ленка. – Кулак не аргумент в споре. А бить ребёнка – это преступление.

– Да ладно. Меня вон мамашка лупила чуть ли не каждый день, и ничего.

– За что?

– Воспитывала, – спокойно пояснила Сашка, словно речь шла о мытье посуды.

– Но так же нельзя. Это ужасно.

– Ужасно – это когда не бьют, – веско возразила Сашка. – Бьют, значит, любят. Значит, заботятся.

– Но это же глупость несусветная! Любовь не выражается в насилии, – Ленка, ухватив за плечо, развернула её к себе. – Хочешь, я с твоей матерью поговорю?

– Она умерла, – равнодушно сказала Сашка, спихивая с плеча Ленкину ладонь. – И папашка тоже. И я не хочу об этом говорить.

Ленка виновато вздохнула и уставилась на Верочку. Но та уже закончила объяснять и гордо стояла у доски, блестя глазами от возбуждения. Класс, вопреки обыкновению, находился под впечатлением от её речи и молчаливо переваривал информацию. Ленка даже пожалела, что пропустила новый метод подачи материала.

На перемене мимо проплыла Ерчева и, ткнув в её сторону пальчиком, напомнила о дежурстве. Ленка, напрочь забывшая об исправительных работах, сделала вид, что всё помнит и не нуждается в напоминаниях, но всё же уныло поплелась в туалет мочить тряпку.

В коридоре её выловил сероглазый. Вывернул навстречу будто невзначай. Расцвёл в улыбке.

– Лена, давай после уроков сходим в парк.

– Давай, – кивнула Ленка, начиная подозревать, что других интересных мест в городе просто не было. – Но я сегодня дежурю, так что придётся немного задержаться.

– Ничего, я подожду.

– А полы поможешь помыть?

– Конечно, – с уже меньшей радостью отозвался Олег.

– Замечательно. Ты настоящий друг.

Урок литературы прошёл неожиданно благополучно. Русалка, едва войдя в класс, осторожно опустилась на стул, словно несла на голове хрустальный сосуд, и тут же начала массировать виски. Вид у неё был очень нездоровый.

– У неё мигрень, – прошептала Сашка. – Сейчас даст задание и свалит до конца урока.

Так и произошло. Русалка скорбным, едва слышным голосом попросила раздать брошюрки. Ленка, подбодрённая тычком Сашки, вспомнила, что это её обязанность, и кинулась разносить по рядам тоненькие книжечки.

Задание заключалось в тщательной проработке первой главы из книжечки. Русалка намекнула, что на следующем уроке обязательно поинтересуется усвоенным материалом, настоятельно рекомендовала не шуметь и ушла.

Класс, не особо заинтересовавшись книжечкой, уткнулся в гаджеты, сосредоточенно сохраняя тишину. Никто не хотел возвращения разгневанной Русалки.

Ленка полистала брошюрку и законспектировала пару абзацев. Дальше делать было нечего. Она покосилась на Сашку. Та увлечённо строчила эсэмэску. Ленка даже позавидовала такой скорости. У неё так не получалось. Выискивание буковок на клавиатуре всегда было неприятным занятием. То ли дело ноут, полноразмерная клава и всё удобно.

Сероглазый будто бы полез за чем-то в сумку но на самом деле посмотрел на Ленку. Они попереглядывались украдкой с совершенно серьёзными лицами. И это было весело. Ленка даже подумала, что чёрная кошка изменила расписание, и день пройдёт размеренно и спокойно.

Зря подумала Мироздание не случайно посылает знаки. И оно всегда исполняет свои планы.

Не успела Ленка зайти в кабинет алгебры, как к ней подошли Ерчева и Демидов. Никитка возбуждённо облизывал губы и ухмылялся. Алина же, наоборот, была величественно спокойна, аки королева.

Её свита, с запозданием заметив передвижение своей предводительницы, торопливо стекла с королевской половины и сгруппировалась вокруг Ленки тесным кольцом.

– Савина, – Ерчева, убедившись, что все внимают её словам, сделала вдохновенно-соболезнующее лицо, словно собиралась прочесть некролог. – Открой свой рюкзак и покажи содержимое.

– С чего вдруг? – даже не удивилась Ленка. Чёрная кошка шкодливо замаячила на горизонте.

– Юродивая, не выпендривайся, делай, что говорят! – угрожающе надвинулся Демидов.

– А то что? – покосилась на него Ленка.

– Демидов, успокойся. Мы всё решим цивилизованно, – изрекла Ерчева. – Савина, открой рюкзак, или я сама вытряхну твои вещи на пол.

– С какого перепуга вы хотите устроить мне обыск? – Ленка встала и поймала недоуменный взгляд Олега, стоящего за тесным кольцом свиты. В ответ пожала плечами, показывая, что тоже не понимает, в чём дело.

– Ты спёрла мой планшет! – торжествующе выдал Демидов. – Я всё знаю! Тебя видели.

Девчонки ошеломлённо охнули и зашептались.

– Да не брала я твой планшет. Но если тебе так хочется, то, пожалуйста, можешь посмотреть сам.

Ленка сунула свой рюкзак в руки Демидову Тот с жадным удовольствием полез в него.

– Ага! Вот! – Он торжествующе воздел над головой планшет. – Ты воровка, Савина. Планшет-то мой.

Ленка оцепенела. Этого просто не могло быть. И главное, Дубинин всё это видел. Захотелось срочно провалиться сквозь землю.

Абай ужом протиснулся внутрь круга и, крутя под разными углами смартфоном, отфотал Демидова, а уползая обратно, сделал общий снимок с Ленкой на первом плане.

– А знаешь, Савина, – Ерчева просветлённо приподняла выщипанные брови. – Я всё же надеялась, что это не ты.

– Я не брала, – с трудом выдавила Ленка.

– Ага, он сам к тебе в рюкзак запрыгнул, – заржал Демидов, трепетно прижимая к животу вновь обретённую собственность.

– Мне его подбросили.

Ерчева приторно заулыбалась.

– Ах, знаем мы эти сказочки.

– Слышь, юродивая, сразу бы сказала, что тебе планшет нужен. Я бы тебе из бэушных что-нибудь подыскал. Надо ж было по-человечески попросить, – Демидов излучал просто-таки вселенской широты щедрость, вдохновлённый счастливым воссоединением с гаджетом. – Я ж человек понимающий. К тому же мимо такой машинки пройти сложно, – он чуть не облобызал планшет. – Так что я тебя прощаю.

– Ты уверен? – Ерчева заметно расстроилась.

– Не будем выносить сор из избы, – важно сказал Демидов. – Замнём. Но только на первый раз. Слышь, юродивая, если ещё раз что-нибудь стащишь, пощады не будет. Поняла?

– Я не брала твой планшет, – твёрдо сказала Ленка.

Демидов фыркнул и потопал на своё место, плечом раздвинув кольцо свиты.

– Я бы на его месте поставила в известность директора, – сказала Алина.

– Кто бы сомневался, – буркнула Ленка.

– Может быть, тебе стоит подумать о переводе в другую школу? – Ерчева нехорошо прищурилась. – Таким, как ты, здесь не место. Только воровок нам тут не хватало.

– Ерчева, твоё неравнодушие к моей персоне приводит меня к мысли, что это ты подкинула мне планшет, – перешла в наступление Ленка. – Уж очень часто на меня все шишки сыплются. Так это твоё авторство?

– Вот ещё. Стану я руки марать.

– А докажи, что это не ты.

Алина вдруг вспыхнула в досадливом румянце, даже слезой сверкнула – так расчувствовалась, что в ней заподозрили преступницу.

– Савина, не переворачивай всё с ног на голову. Это ты украла, и точка!

– Во-первых, то, что планшет нашли в моём рюкзаке, ещё не означает, что взяла его я. И второе…

– Да пошла ты! – психанула Ерчева. – Идёмте, девочки, даже слушать её не хочу!

Табунок девчонок послушно зацокал каблучками, передвигаясь вслед за Ерчевой. Ленка медленно осела на стул. В голове звенело, и хотелось плакать от чудовищной несправедливости происходящего.

– Надо было дома оставить, – тихонько сказала Сашка. – Ты зря его сюда принесла.

– Кого? – непонимающе уставилась на неё Ленка.

– Да планшет же.

– Сашка, ты чего? И ты поверила, что это я? – не верила своим ушам Ленка.

У Сашки резко испачкались очки, и она с ожесточением принялась их протирать.

– Ну как бы… – Она так тёрла стёкла, что Ленка испугалась за их целостность. – Он был в твоём рюкзаке.

Ленка расстроенно молчала. Опять ей никто не верил. Даже Сашка. Наверно, и сероглазый тоже так считает. Вот бы найти этого гадёныша, что постоянно портит ей жизнь, и вытрясти из него причину, вдохновляющую его на такие пакости.

– Я, это, – Сашка пододвинулась поближе, – я тебя полностью поддерживаю. У Никитки и так этих планшетов куча. Одним больше, одним меньше. Понудел бы с недельку, и всё бы забылось.

– Да не брала я его. Почему ты мне не веришь?

Сашка разом потеряла интерес к чистоте очков и шлёпнула их на нос, сразу превращаясь в гордого совёнка.

– Не, ну, раз уж ты говоришь, значит, так и есть. Я верю.

Только Ленке ее тон показался совсем неубедительным. Сашка всем своим видом излучала яростную убеждённость в том, что именно Ленка стащила этот несчастный планшет, но никому, даже ей, лучшей подруге, признаваться не хочет.

Оставшиеся уроки Ленка протаращилась в затылок сероглазого, но тот так и не оглянулся, прилежно горбясь над учебником. Ленка в который раз покосилась на пустующее место гота. Без него сегодня было как-то особенно тоскливо.

Когда Олег после звонка с последнего урока сразу же исчез, Ленка не удивилась. Чёрная кошка уже сделала своё грязное дело. Надеяться на что-то хорошее было бы глупо.

Она протёрла пыль. Зачем-то вымыла и так чистую доску. Налила воды в ведро и бочком сунула туда тряпку на швабре. Понаблюдала за процессом смачивания. Тряпочные горы стремительно уходили под воду. Получился потоп локального масштаба.

Неожиданно в кабинет с лёгким ужасом на лице вбежал сероглазый и сразу же облегчённо выдохнул.

– Я подумал, что опоздал, и ты уже ушла.

– Как видишь, я ещё здесь, – скучно заметила Ленка. – Но, как я поняла, это ты ушёл.

– Я за пирожками домой сбегал. Хочешь? Они ещё горячие. Мама к обеду испекла.

Он зашуршал пакетом и выложил из сумки объёмистый кулёк. Ленка невольно сглотнула. Есть хотелось уже отчётливо.

– Ну, если парочку, – она пододвинулась поближе, ловя соблазнительный запах домашней выпечки. – Они с чем?

– Рис с мясом.

– Самое то.

Ленка куснула хрустящее чудо и простила мирозданию все горести последних дней. Пирожки были офигительные и поглощались с особой лёгкостью. И она опять объелась.

А вот мыть полы на полный желудок оказалось не очень комфортно. Швабра всё время вырывалась из рук, а тряпка стала невероятно тяжёлой. Сероглазый, который почти не ел и в основном развлекал ее, галантно предложил свою помощь. Ленка с громадным облегчением всучила ему швабру и уселась на первую парту.

Наблюдать за чьей-то работой всегда приятно. Ленка устроилась поудобнее. Олег мыл сноровисто и с таким удовольствием, что она даже загляделась.

Закончив с уборкой, они, не торопясь, прошлись по опустевшей школе. Говорить в непривычной тишине было как-то неловко. И только на улице всё исправилось, и сразу нашлась незамысловатая тема для беседы.

Парк встретил их гомоном воробьёв и щедрым солнцем. Они побродили по хрустящим от листвы аллеям. Посидели на скамейке у фонтана. Сероглазый развлекал её старыми байками. Внешне всё выглядело очень даже пристойно. Но где-то там, внутри, Ленка почему-то ощущала смутное одиночество.

– Я всё хотел сказать, – Олег глянул на неё и смущённо отвёл взгляд, – что был неправ. Повёл себя как придурок. Прости, пожалуйста.

– Это ты о чём? – изобразила полное непонимание Ленка.

Дубинин заметно поник от одной только мысли, что придется называть всё своими именами.

– Ну я повёлся на этот развод с прайсом. Как последний лох.

– А, так, значит, ты поверил, – жестокосердно подытожила Ленка.

– Понимаешь, это всё было так неожиданно. Так…

– Шокирующе, – подсказала Ленка.

– Точно!

– Бедненький. Как же ты, наверно, измучился, – тихонько вдохнула Ленка.

– Значит, ты понимаешь? – воодушевился он. – Я так боялся, что ты и знать меня после этого не захочешь. Ночами не спал, всё о тебе думал.

– Это хорошо, что думал, – сказала Ленка— Я польщена.

Дубинин облегчённо улыбался, словно ему медаль на шею повесили за все первые места скопом.

– У нас ещё колесо обозрения есть. Хочешь, прокатимся?

И так преданно смотрел в глаза, что у Ленки не хватило сил отказаться, хотя она терпеть не могла болтанку на высоте и фальшивые восторги по поводу того, какое всё внизу маленькое. Вообще, любые аттракционы вызывали у неё тоску. И только «Русские горки» были приятным исключением.

Окинув взглядом город с высоты птичьего полёта, Ленка сочла, что на сегодня впечатлений достаточно. Сероглазый слегка расстроился, видимо тоже ощутив какую-то недосказанность, проводил до подъезда и откланялся, всучив ей оставшиеся пирожки.

Ленка зашла в лифт и недобро посмотрела на своё отражение в тусклом зеркале. Вот оно, первое и долгожданное свидание. И что? Где восторг и сердечное смятение? В книжках об этом так трогательно пишут. Где всё? Почему внутри так пусто, словно там всё тщательно пропылесосили? Пусто и тоскливо.

Но мироздание молчало.

Глава шестнадцатая. Соединение сердец

Милый дом встретил тишиной. Ленка постояла в прихожей, помахивая кульком с пирожками. Поразмышляла о своей ненужности в данном конкретном пространстве. Ведь если ты кому-то нужен, то тебе незамедлительно об этом сообщают. Выбегают навстречу. Говорят хорошие слова. Гладят по головке. В общем, озвучивают твою ценность. А когда эту самую ценность некому выразить, то твоя себестоимость автоматически стремится к нулю.

Вообще, это выглядит занимательно: ноль в нуле. В пустой комнате стоит пустой человек. И смотрится это как две окружности с одним центром. Но если мы слегка изогнём нули, то они превратятся в восьмёрки, которые, перевернув набок, можно трансформировать в знак бесконечности. А две бесконечности, вложенные друг в друга, – это выглядит уже не так уныло.

Она глянула в зеркало. Сходила на свидание, называется. Как будто с похорон вернулась. Одна радость – пирожки. Ленка пристроила их на столик у зеркала, гостеприимно отогнув уголок кулька, чтобы мать сразу заметила и угостилась.

Расставшись наконец с пирожками, Ленка уселась на диван. Посмотрела на планшет, к которому уже три дня не прикасалась. Знала же, что обязательно зайдёт посмотреть на стену в Контакте. Не удержится. Соберёт все плевки в свой адрес. И расстроится.

А что, если старший брат ответил? Как же она могла забыть об этом? Ленка торопливо подтянула к себе планшет, открыла страничку питерской подруги в Контакте и тут же наткнулась на разборки. Верка с Лёшкой опять поругались. Оставили друг другу гневные комменты. Из-за чего был спор, Ленка так и не разобрала, но написала каждому, что любит и скучает. Верка тут же отозвалась, отчитала, что её так долго не было в сети, закидала вопросами.

Ленка бодро начала отвечать, живописуя положительные моменты обитания в новой школе, в основном привирая, потому что правду писать не хотелось. Да и зачем кого-то грузить всякими глупостями?

Неожиданно вышел в сеть старший брат. Ленка торопливо написала ему сообщение: «Нужно встретиться. Когда сможешь?» Он, вопреки обыкновению, тут же ответил, что на днях вполне можно. Ленка от волнения чуть не выронила планшет.

Но уточнить дату встречи не удалось, брат ушёл в офлайн, оборвав переписку Ну хотя бы он теперь знает, что она хочет встретиться, успокоила себя Ленка и выключила планшет, чтобы ненароком не сорваться на чтение неприятностей.

Дальнейшая программа вечера предполагала выполнение домашнего задания. Гигантским усилием воли Ленка усадила себя за стол и разложила учебники. Оказалось, что задано немного, и она быстро справилась.

Запиликал домофон. Ленка покосилась на часы. Кого это принесло на вечер глядя?

– Кто тям? – тоненько поинтересовалась она, копируя голосок галчонка из мультика.

Где-то внизу шёпотом попросили прощения. Ленка повесила трубку, радуясь, что отбилась от незваных гостей. Но домофон опять затренькал.

– Кто тям? – пискливо повторила Ленка.

– Э, простите, – пропел знакомый до боли бархатный голос, – а Леночку можно?

– Кто тям? – опять прочирикала Ленка.

– Леночка! – наполнился радостью узнавания голос отца. – Открой, пожалуйста. Это я.

– Мамы нет, – сказала Ленка нормальным голосом.

– Я знаю. Ты же не оставишь меня на улице дожидаться?

Ей очень хотелось сказать, что непременно оставит, но сдержалась и надавила на кнопку открывания замка.

Отец появился в лёгком облаке терпких мужских духов и с чувством восхищения собой поставил на пол объёмный пакет с продуктами.

– Здравствуй, Леночка. Как я рад тебя видеть.

– Не могу сказать того же. Чего тебе надо?

– Я хотел бы, так сказать, поговорить с Катенькой. Ты не будешь против, если я где-нибудь посижу и подожду её?

– Я так понимаю, что вопрос риторический?

Он лучезарно улыбнулся, показывая, что её предположение верно. Неторопливо снял плащ, разулся и принюхался.

– Чем это у вас так вкусно пахнет?

И не успела Ленка отреагировать, как он сгрёб кулёк и засеменил в гостиную.

– Это для мамы!

– Не волнуйся, я ей оставлю.

Сердито стуча пятками, Ленка вернулась в гостиную и уселась за письменный стол. Уроки были сделаны, и по всем правилам ей полагалось развлекать гостя беседой, но делать это категорически не хотелось. Ленка открыла первый попавшийся под руку учебник, а это оказалась физика, и без интереса принялась разглядывать иллюстрацию схемы полёта многоразового космического корабля. А отец тем временем, по-хозяйски устроившись на диване, нагло доедал мамины пирожки.

– Леночка, я тебе не помешаю, если включу телевизор? Я тихонечко.

Она чуть не брякнула, что помешает, но вколоченные с детства правила гостеприимства вынудили промямлить что-то бессвязно-утвердительное. Отец азартно защёлкал кнопками пульта, торопясь найти интересную программу.

Прочахнув целый час над учебником, Ленка решительно встала.

– Закончила? – радостно встрепенулся отец.

– Да, – скорбно отозвалась она, пытаясь придумать повод, чтобы куда-нибудь свалить.

– Может, чайку попьём? Я купил твои любимые пирожные.

Ещё минуту назад Ленка была готова противостоять любым соблазнам, но перед сладостями не устояла.

– Как дела в школе? – поинтересовался он, выкладывая сладкое на стол.

– Лучше тебе не знать, – отрубила Ленка.

Отец намёк понял и сменил тему.

– Ты бы хотела вернуться в Петербург? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Спрашиваешь! Конечно, хочу Но у мамы тут дела.

– Видишь ли, Леночка, я мог бы поговорить с ней, так сказать, о нецелесообразности твоего обучения здесь.

– Тут ты прав, – Ленка после некоторых колебаний взяла ещё одно пирожное. – Школа здесь отстойная.

– В Петербурге я бы, так сказать, мог присмотреть за тобой, пока она не закончит здесь свои дела.

– Очень мило с твоей стороны. Но ты последний человек в мире, с кем бы я хотела общаться.

– Леночка, мама очень хочет, чтобы мы, так сказать, нашли общий язык.

– Зачем?

– Чтобы жить дружно.

– А как же твоя любительница надрывных рифм? Её мы тоже примем в нашу дружную семейку?

– Леночка, ну зачем ты так? – Его лицо затуманилось. – С прошлым, так сказать, покончено.

– Да неужели?

– Ольга оказалась сущим деспотом, – с непривычной горячностью сказал отец. – Она манипулировала мной, как мальчишкой. К сожалению, я не сразу это понял. Я был обманут и ввергнут…

– Ой, только давай без подробностей, – поморщилась Ленка. – Так она тебя выгнала? В этом всё дело?

– Вовсе нет! – Он с негодованием вздёрнул подбородок. – Я сам ушёл. Осознал, что потерял, и ушёл.

– А помириться с твоей Ольгой не пробовал? Ну там, цветочки принести. Или поговорить подушам.

– Она, так сказать, не моя, – слегка обиделся отец. – Не преувеличивай.

– Не суть. Так пробовал? Только давай честно.

Отец потёр лицо ладонями. Вскочил, прошёлся по комнате. Снова сел.

– Да. Я пытался. Но она была непреклонна.

– А чем мотивировала? – Ленка отхлебнула чай и покосилась на оставшееся пирожное.

Он опять беспокойно заходил по гостиной. Словно ему было невыносимо больно говорить об этом. Только Ленка видела в этом лишь любовь к театральным эффектам. Осталось только руки заломить и пасть на колени, думала она, следя за передвижениями отца.

– Ольга сказала, что представляла меня другим. И знаешь, Леночка, я так толком даже и не понял, что она имела в виду.

– Да, трагедия, – неопределённо протянула Ленка.

– Уф, выговорился и даже, так сказать, полегчало, – он уселся на диван и с удовольствием откинулся на спинку. Смотрел победителем.

– И как давно вы расстались? – продолжила допрос Ленка.

– Больше года назад.

– И ты её до сих пор любишь?

Он судорожно сглотнул и отвёл взгляд.

– Нет.

– Надо же, – слегка удивилась Ленка. – А какая была любовь! Я так отчётливо помню истерики, которые ты закатывал маме по поводу вселенского чувства, которое тебя осенило. Я думала, что такое слияние душ должно было длиться вечно.

Отец скукожился на диване, завздыхал.

– Всё прошло, Леночка, – сказал он тихо, – всё прошло.

– Но ты не любишь маму Зачем опять эти танцы с бубном? Слыхал про реку, в которую невозможно войти дважды?

Он с такой мукой посмотрел на Ленку, что она почувствовала лёгкий приступ жалости.

– Что-то же осталось, Леночка. Это нельзя перечеркнуть.

– Но ты это сделал. И с лёгкостью.

– Да, я всё это заслужил. Все эти слова, – он понурился с видом хрестоматийного мученика. – Но это правильно, что мы говорим об этом. Я хочу, чтобы ты знала, как мне тяжело и как я сожалею о случившемся.

– Меня это абсолютно не волнует.

Он протяжно вздохнул, изображая чётко обозначенное смирение.

– Понимаю, я заслужил такое отношение.

– А мама тебя до сих пор любит, – Ленка отодвинула пустую чашку и крутанула на столе чайную ложечку.

– Правда? – радостно вскинулся он.

– Да.

– Леночка, – ей даже показалось, что в его глазах блеснули слёзы, – ты возвращаешь меня к жизни. Я так надеялся, что Катенька меня не разлюбила. Так боялся, что разрушил всё.

– Ну, значит, теперь можешь расслабиться. – Ложка остановилась и указала на пирожное. Ленка страшно разочаровалась таким выбором.

– Ах, Леночка, у тебя такая своеобразная манера разговора.

– Безотцовщина накладывает отпечаток, – веско заметила Ленка.

– Леночка, – он пылко прижал ладони к груди, – я приложу все усилия, чтобы восстановить нашу семью.

– А я не хочу, чтобы ты был частью моей семьи, – она снова раскрутила ложечку.

– Но почему? Почему ты не хочешь дать мне шанс хотя бы попытаться?

– Не вижу смысла. На предателей нельзя положиться, они в любой момент всадят нож в спину.

– Леночка, как ты можешь так говорить? Какой нож? Какое предательство? Мы с твоей матерью расстались два года назад, и я был честен с ней. Как только я полюбил Ольгу, или, вернее, так сказать, мне показалось, что полюбил, я сразу же пришёл к Катеньке и всё рассказал. И мы расстались. Ты же знаешь об этом.

– И что будет, если тебе опять что-то там покажется? Ты снова сделаешь маме больно? – Ложечка опять указала на пирожное. Ленка сердито бросила её в чашку.

– Это больше не повторится, – уверенно сказал он. – Нет, я не допущу этого. Обещаю. Леночка, я столько передумал за это время, клянусь тебе, это, так сказать, больше не повторится.

– Рада за тебя. Растёшь прямо на глазах.

Он на всякий случай улыбнулся, сочтя это за похвалу.

– Так ты больше не сердишься на меня? Я могу надеяться на…

– Нет.

– Но почему? – разочарованно простонал он. – Мы же всё выяснили. Ты девочка умная, должна понять, что я тебе не враг, я хочу только добра и всегда…

В дверь настойчиво позвонили, совершенно бесцеремонно, без пауз давя на кнопку звонка.

Отец вздрогнул. Глянул на часы. Заёрзал на диване, всячески выдавая свою причастность к нарушителю спокойствия.

– И кто бы это мог быть? – поинтересовалась Ленка.

– Я открою? – Он вскочил, жалобно глядя на неё, не решаясь без позволения и шагу ступить.

Звонок продолжал надрываться.

– Я никого не жду, – сказала Ленка и вгрызлась в последнее пирожное.

– А если это важно? – Он до хруста стиснул пальцы. – Как же? А?

– Ладно, – царственно кивнула она. – Сходи, проверь.

Отец торопливо вышел в прихожую. Клацнула замками дверь. Послышался шёпот. А потом вдруг решительно затопали каблучки, и в гостиную вбежала полненькая брюнетка в разноцветном, словно о ткань вытерли перепачканную кисть, брючном костюме. Её круглое лицо озарилось улыбкой, от чего проявились уютные ямочки на щеках.

– Лена, здравствуй! Я Ольга. Давно хотела познакомиться, да всё как-то не получалось.

Ленка сосредоточенно прожевала, облизала пальцы, промокнула губы салфеткой, откашлялась.

– Здравствуйте, Ольга. Могу я поинтересоваться о цели вашего визита?

– Какая тут цель? – смущённо всплеснула ладонями она и прошла к столу, усаживаясь напротив. – Обычная дружеская поддержка. Лёлик, чаю!

Отец поспешил на кухню и тут же вернулся с чашкой.

– И кто кого? – поцокала языком Ленка, выковыривая из зубов застрявший кусочек ореха.

Гостья с грозным недоумением посмотрела на отца. Тот, пригнувшись, сбежал на диван и уткнулся в телевизор.

– Что значит «кто кого»? – Она выцедила в чашку остатки чая из заварника.

– Поддерживает. Вы его или он вас?

– Конечно же, я, – пылко выдохнула Ольга. – Лёлик такой деликатный.

– А, ну да, – понятливо кивнула Ленка. – Можно интимный вопрос?

Ольга настороженно вздёрнула тонкие белёсые брови, от чего стала похожей на бодрого колобка из сказки, и медленно кивнула.

– В разумных пределах, разумеется, можно.

– Вы любовница моего отца?

Её лицо мгновенно залилось краской.

– Девочка, да что же ты такое говоришь? Мы когда-то встречались с твоим отцом, это действительно так, но тогда была любовь! Настоящая любовь. Понимаешь? Это такое возвышенное чувство, которое недоступно многим. А сейчас мы просто друзья.

– Значит, бывшая любовница?

– Лёлик! – взвизгнула поэтесса. – Как ты можешь терпеть такое хамское отношение ко мне?!

– Леночка, пожалуйста, – отец выглянул из-за спинки дивана. – Выбирай выражения.

– А разве говорить правду считается хамством? – изобразила глубочайшее изумление Ленка. – Пап, ты как считаешь?

Отец с лицом человека, разрываемого на части, пригнулся, прячась за спинку дивана и полностью исчезая из видимости.

– Лёлик! Сядь за стол! – отчеканила Ольга. – Немедленно!

К большому Ленкиному удивлению, отец без всяких пререканий и терзаний по поводу диктаторского насилия над личностью торопливо вскочил и уселся за дальний край стола.

– Ух ты! – невольно выдохнула она. – Вот это дрессировка. Высший класс.

– Олечка, – поспешно подал голос отец, заметив опасно багровеющее лицо поэтессы, – она же подросток. У неё сейчас время такое. Будь снисходительнее, прошу тебя.

– Я понимаю, – шумно выдохнула Ольга, растягивая губы в улыбке и превращаясь в добродушного колобка.

Только в глазах стыли злые льдинки. – Понимаю. И очень хорошо.

– Девочки, а хотите еще чаю? Я сейчас, – он, схватив заварник, сбежал на кухню.

Гостья одним глотком допила чай и, заметив, что её с пристрастием рассматривают, попыталась изобразить на лице нечто возвышенное.

– Так зачем вы пришли? – спросила Ленка.

Поэтесса выразительно вздёрнула подбородок, взбодрила пальцами бесформенную причёску, что не особо отразилось на общем беспорядке, и тщательно заправила за уши торчащие выбеленные пряди. Уши у неё оказались феноменально большими, с удлинёнными мясистыми мочками. Ленка даже засмотрелась на этот изыск природы.

– Видишь ли, я очень переживаю за Лёлика, – сказала она скорбным голосом, стараясь не смотреть на Ленку— Он такой талантливый, такой тонко чувствующий. И, как все гениальные люди, совершенно не может противостоять прозе жизни. Таких, как он, нужно всячески оберегать и лелеять.

– Ну и лелейте. Вам никто не запрещает.

– К сожалению, – она поджала губы, – он будет счастлив только с Катериной, а не со мной.

– Значит, возвращение отца в семью – это ваша затея?

– Да, – она с вызовом уставилась на Ленку. – Рядом с Катериной ему будет лучше. Лёлик сейчас в таком смятении, что почти перестал писать. Лена, у него такая тонкая душевная организация. Он так надломлен. И…

– А вот и я, – отец, осторожно ступая, словно боясь расплескать кипяток, принёс заварник и открытую коробку конфет. Засуетился, разливая чай и осторожно приглядываясь, не передрались ли они тут за время его отсутствия.

– Лёлик, сядь. Не стой столбом, – почему-то огорчилась его появлению поэтесса.

– Олечка, конфетки. Твои любимые.

– Сядь, – с ещё большим напором произнесла она.

Отец послушно уселся и с чувством выполненного долга светло вздохнул.

– Как же я рад, девочки, что вы нашли общий язык.

Поэтесса залучилась ямочками и деликатно взяла конфету.

– А от меня-то вы чего хотите, други душевные? – поинтересовалась Ленка, чувствуя себя лишней в этой атмосфере повышенной дружелюбности.

Ольга закашлялась, давясь. Отец заботливо похлопал её по спине.

– Чаю хлебни, Оленька, полегчает, – пододвинул он чашку к ней. – Хоть глоточек.

Но она справилась и неласково окатила Ленку взглядом.

– Я объясню. Проблема в тебе.

– Оленька, – испугался отец. – Не надо.

– А сколько можно тянуть, Лёлик? – Она метнула на него пригвождающий взгляд, от которого отец сразу обездвижился и онемел. – У девочки ни капли сострадания. Должен же кто-то объяснить ей.

– Действительно, – согласно кивнула Ленка. – Просветите девочку.

– Из-за тебя Катерина колеблется с решением. Ты, видите ли, не хочешь возвращения Лёлика! – Она возмущённо громыхнула чашкой о блюдце. – Ты должна это исправить. Немедленно поговори с матерью и всё уладь. Лёлик обязан вернуться в семью.

– О как. Должна, – протяжно повторила Ленка.

– Да! Именно так. Лёлику необходимо создать условия для работы. Ведь его книга почти закончена. И, к твоему сведению, она гениальна.

– Речь идёт о той самой книге, – обернулась она к отцу, – или ты уже что-то другое наваял?

Тот уставился в потолок, наполняясь поэтической печалью.

– Видишь ли, Леночка, эта книга – плод моих трансцендентных размышлений о мироздании. Высший синтез бытия невозможно излить на бумагу в спешке. Ментальная интерпретация…

– Стоп! – Ленка долбанула ложкой по чашке. – Поняла. Значит, та самая. Твоя единственная и неповторимая книга, которую ты пишешь всю жизнь.

– Лена, – пришла в негодование поэтесса. – Ты очень легкомысленно к этому относишься. Труд твоего отца имеет огромное значение для человечества. Да что я мельчу, его работа воистину вселенского масштаба.

Ленка покосилась на потолок, пытаясь уловить на нем хотя бы отблеск галактического величия, но там было пусто и светло.

– Ну, типа, я согласилась. И дальше что?

– А дальше мы будем помогать Лёлику, – воодушевилась Ольга, между делом закидывая за щеку конфету. – Он поедет в загородный дом и будет писать книгу.

– Да-да, Леночка, – мечтательно просиял отец. – Я так любил бывать в нашем загородном домике под Питером. Там так хорошо пишется.

Они переглянулись и заулыбались, страшно довольные друг другом, перспективой воссоединения с домиком и прочими приятными преференциями.

– Ольга, но у вас же есть дача, – встряла в радужные мечтания Ленка. – Он вполне бы мог и там работать.

– Ну что ты, там совершенно нет условий, – как-то не подумав, отмахнулся отец.

– Неужели? – остро отреагировала поэтесса. – Совсем недавно ты говорил другое.

– Оленька, – спохватился он. – Я имел в виду, что только мешаю тебе своим присутствием. У тебя же тоже должно быть место для встречи с Музой. Твои стихи восхитительны. Леночка, послушай:

Заря в снегу купается.

Так утро начинается.

Неспешно просыпается

И тихо улыбается

Мой сад.

– Офигеть, – буркнула Ленка.

– Сколько простора в этих строчках, – воодушевлённо взмахнул руками отец. – Оленька, это прекрасно.

– Спасибо, – скромно затрепетала ресницами поэтесса.

– Не помешаю? – На пороге комнаты появилась мать, позвякивая связкой ключей на пальце.

– Катенька! – сорвался с места отец. – Вот и ты. Как рано. Не ожидал. А мы с Леночкой уже всё обсудили и пришли к полному согласию.

Взгляд матери с большим интересом переместился на Ленку.

– Мама, – Ленка прижала руки к груди, подчёркивая торжественность момента. – Ты не должна мешать счастью отца. Это судьба.

– Да-да, – пылко подхватила поэтесса, совершенно не разобравшись, о чём идёт речь. – Его сердце принадлежит только вам.

– Вот как? – Мать с чрезвычайной нежностью посмотрела на неё.

– Катерина, только вы можете спасти Лёлика от той бездны, которая засасывает его, убивает талант и лишает возможности тонко чувствовать мироздание, как дано только ему, – Ольга пафосно взметнула в пространство руку с конфетой. – Ваш святой долг сберечь Лёлика для потомков. Будущее будет вам благодарно.

Мать снова посмотрела на Ленку, только на этот раз в её взгляде просматривалось безмерное изумление.

– Елена, что здесь происходит?

– Воссоединение сердец, – ответила Ленка, печалясь. – А мы с тобой выпадаем в осадок.

– Леночка, я не понял, – забеспокоился отец. – Что ты имеешь в виду?

– Ах, Лёлик, – вздохнула мать, сбрасывая туфли и сразу переходя в уютный домашний образ. – А мне показалось, что-то изменилось.

– Я изменился, Катенька, – он подскочил к ней, ухватил обеими руками её ладонь и неловко тряхнул. – Я совершенно изменился. Поверь.

Мать с какой-то болезненной гримасой отняла у него руку и посмотрела на поэтессу.

– Думаю, вам нужно уйти.

Краска залила лицо Ольги. Она судорожно открыла рот, но так и не смогла произнести ни слова.

– Катенька! – растерялся отец. – Но как же так?

– Неожиданный финал, – провозгласила Ленка через трубку из сложенных кулаков. – Никто не угадал. И приз достаётся загородному домику. Ура, товарищи!

– Леночка, да что происходит? – Отец очень осторожно хлопнул ладонью по столу. – Объяснись.

– Лёлик, пойдём! – Поэтесса встала, величественно расправляя обширную грудь. – Нам здесь больше делать нечего.

– Оленька, Катенька, да погодите. Давайте…

– Лёлик, не унижайся, – гордо тряхнула головой Ольга. – Это чёрствые и меркантильные люди. Они готовы растоптать талант в угоду своему эгоизму. Идём!

И они ушли.

Глава семнадцатая. Группа поддержки

Утро началось оптимистично. Телефон тренькнул и выплеснул на экран сообщение: «Сдохни, воровка». Ленка даже немного обрадовалась. Неизвестный почитатель вернулся к обычному уровню зловредности, что теоретически обещало уменьшение накала неприятностей. Но только обещало. И всё же она приободрилась.

Почти танцуя, в предвкушении нормального школьного дня, Ленка выскочила на лестничную площадку. А там, при полном параде, весь в чёрном, стоял Вересов, живописно облокотившись на перила.

– А ты что здесь? – удивилась Ленка.

– Да вот, мимо шёл, – незамысловато соврал он.

– Понятно, – Ленка решила не докапываться до правды. – Ты в школу сейчас?

– Не знаю, – он, наконец, оторвался от созерцания лохмотьев паутины в углу и повернулся к Ленке.

Фингал под глазом у него был впечатляющий. Насыщенно синюшный с чёрной окаёмочкой.

– Так, а ну пойдём, – Ленка бросилась открывать дверь. – Шевелись, Вересов, у нас мало времени.

– Ты чего? – удивился он, но послушно прошёл в прихожую.

Ленка сбегала в комнату матери и притащила набор суперкрутой косметики.

– Сейчас всё замажу, и ничего не будет заметно.

– Вот ещё, – он перехватил её руку. – Ленка, я что, девчонка, чтобы краситься?

– Да не собираюсь я тебя красить. Только загримировать синяк. Мать тут одну штучку прикупила, эффект потрясающий. Я на коленке пробовала.

– Может, не надо? – Он с опаской смотрел на ядовито-зелёную горошинку на Ленкином пальце. – Так я хоть на человека похож. А в Шреки мне совершенно не хочется.

– Вересов, перестань ломаться и замри.

Гот с мученическим видом зажмурился, отдавая себя в безжалостные Ленкины руки. Ничего хорошего от эксперимента с замазыванием фингала он не ждал.

Ленка быстро нанесла суперсредство и прошлась основой, выравнивая тон. Получилось идеально. Даже при разглядывании в упор никаких следов синяка не наблюдалось.

– Можно смотреть, – залюбовалась Ленка на свою работу.

Вересов осторожно открыл глаза. С опаской глянул в зеркало, покрутил головой, изучая маскировку синяка под разными углами.

– Сойдёт.

– То есть как это сойдёт? – возмутилась Ленка. – Это же феноменальная кропотливая работа со стопроцентной результативностью.

– Ну да, я так и сказал, – озарился буратинской улыбкой гот. – В точности.

Ленка смешливо фыркнула и вытолкала его из квартиры. Повеселевший гот тут же изъявил желание посетить школу. Ленка горячо его одобрила.

И они, как путешественники, сверяющиеся с компасом, шли, поглядывая на часы, чтобы не прибежать слишком рано, ибо это несолидно, или слишком поздно, что вообще приравнивалось к визгливому химичкиному перлу: «Да лучше бы забыли дорогу сюда».

– Погода сегодня чудесная, – у Ленки было непривычно легко на душе. Очень хотелось верить, что настырный пакостник больше не будет доставлять ей неприятности.

– Полностью с вами согласен, сударыня, – важно сказал гот. – Обратите внимание на клён справа. Его красная листва радует глаз. Не правда ли?

– Вы совершенно правы, сударь, – в тон ему ответила Ленка. – Лучи солнца очень красиво подсвечивают крону.

Они рассмеялись. И Ленке подумалось, что, в принципе, Вересов вполне себе ничего. А если взять его под опеку, как подшефного, пусть слегка и переростка, то из него вполне можно приличного человека сделать.

– Твой отец… – начала было Ленка, окрылённая педагогическим азартом.

– Не надо, – он больно схватил её за руку. – Слышишь? Не надо!

Ленка испуганно пискнула. Пальцы у него были просто железные, казалось, ещё чуть-чуть – и кости на запястье начнут крошиться.

– Ага, – она торопливо кивнула.

Вересов отпустил её и зашагал дальше. Ленка в лёгком столбняке так и осталась стоять посреди тротуара. Желание, как идти в школу, так и решать чужие проблемы резко улетучилось. Оставалось только развернуться и отправиться домой, чтобы спрятать от людских глаз свою неловкую тушку с полным отсутствием деликатности. Что она и сделала.

– Куда это вы, сударыня? – Сзади довольно бесцеремонно ухватили за рюкзак, заставив пробуксовать на месте.

– Отвали, – попыталась отбиться она.

– Ленка, ты что, обиделась? – Гот развернул её к себе. Выглядел он встревоженно.

– Я хотела как лучше, – буркнула она, пытаясь обойти его, но он всё время возникал прямо перед ней. – И ты мне сделал больно.

– Извини, – он растерялся. – Ленка, прости. Я…

– Это хорошо, что форма с длинными рукавами, – ядовито проинформировала она, демонстрируя ему красный след на коже. – Синяки замазывать не придётся.

– А хочешь, прям сейчас умоюсь? – Гот чуть не плакал в приступе раскаяния. – И с фингалом в школу пойду.

– Только попробуй смыть, – угрожающе нахмурилась Ленка. – Я так старалась. А ну убрал руки от лица, а то всё размажешь.

– Не догонишь, – Вересов дурашливо отскочил, но переусердствовал и чуть не навернулся в застарелую и никогда не пересыхающую лужу.

– Ладно, пошли, – слегка оттаяла Ленка. – А то, оставь тебя без присмотра, ещё в луже утонешь.

– Ну это вы преувеличиваете, сударыня, – гот отделался испачканным ботинком и лихим прыжком выскочил на тротуар.

– А как называется та гадость, которую ты курил?

Гот поморщился, словно получил под дых, принялся чистить подошву о поребрик, надеясь, что тема как-то сама собой рассосётся. Ленка терпеливо ждала, уткнув руки в бока.

– Да, понимаешь, – он умолк и попытался тихонько свалить, задумчиво направившись в школу.

– Я жду, – догнала его Ленка.

– Ты всё и так знаешь. Зачем спрашиваешь? – Он искоса глянул на неё.

– Ты мне слово дал, что бросишь курить.

– Но дело же…

– А мне плевать, разрешённый ты наркотик куришь или не разрешённый. Ты дал слово.

– Ленка, ну почему ты такая вредная? – с грустью поинтересовался он. – Все люди как люди, а ты просто заноза.

– Ну спасибо, – изобразила возмущение Ленка. – Премного благодарна за столь высокую оценку моей персоны.

– Не, Ленка, это по-хорошему, честное слово. Никому до меня дела нет. Кроме тебя.

Чтобы скрыть смущение, Ленка сделала чрезвычайно суровое лицо.

– Так как быть со словом, которое ты дал, а потом забрал?

Гот поскрёб макушку, всем своим видом выражая полное и мучительное раскаяние.

– Лен, ну честное слово, не буду больше.

– А где гарантии, что…

– Нету гарантий. Ты просто поверь.

Ленка, подумав, кивнула, впечатлившись этим «просто поверь».

– Ладно, закрыли тему, – резюмировала она.

Вересов страшно обрадовался и, бросив сумку на землю, прошёлся колесом. Ленка усмехнулась. Ну просто дитё малое.

– Слушай, ты в Контакт вчера заходила? – отряхивая ладони, как бы между прочим, поинтересовался он.

– Заходила, но вашу идиотскую стену не читала.

– И правильно.

– Что там опять? – досадливо поморщилась Ленка.

– Фигня всякая, – слишком бодро ответил он.

– Сообщили по секрету всему свету, что я воровка, да?

– Типа того, – нехотя согласился Вересов.

– Постой, – Ленка даже остановилась, пронзённая догадкой. – Ты поэтому сегодня примчался? Поддержать?

– Вот ещё, – он очень правдоподобно отрёкся от всяческих подозрений в своей заинтересованности. – Я мимо шёл.

– Ну да, это как на Васильевский через МКАД добираться. Очень по пути, – хмыкнула Ленка.

– А мне всё равно, что там про тебя пишут. Я знаю, что ты ничего не брала.

– Откуда такая уверенность, сударь?

– Это не в вашем характере, сударыня.

Ленка покосилась на него. Гот был необычайно серьёзен.

– Ну, значит, ты единственный, кто так думает.

– А Сашка? Разве она…

– Нет.

– Ну и дура, – с чувством сказал Вересов. – Подруга, называется.

– Не надо так о ней. Она хорошая. Просто засомневалась. Всё так правдоподобно выглядело. А мы ведь и знакомы всего ничего.

– Ну тебе виднее, – с неодобрением согласился он.

– Да, виднее. Сашка за меня горой. Она меня всегда так поддерживает. Даже когда думала, что это я взяла, и то была на моей стороне.

– Но кто же все-таки стащил планшет? – Гот обеспокоенно нахмурился. – И почему подложил тебе?

– Понятия не имею, но этот гадёныш мне ещё и эсэмэски шлёт, – она протянула ему мобильный. – Вот, из свеженького.

Гот прочитал и стал ещё мрачнее.

– И давно это?

– Да почти сразу, как пришла в ваш класс. Кто-то меня так невзлюбил, что постоянно пакостит.

Он задумался.

– А может, это не из наших?

– Может, и так. Только в этом городе я больше никого не знаю.

– Я постараюсь что-нибудь разузнать об этом шутнике. И если найду этого урода, то крепко с ним потолкую.

– Только, пожалуйста, без мордобоя.

– Это уж как получится.

– Андрей, не надо, – постаралась быть очень убедительной Ленка. – Нам не нужны неприятности.

Гот расплылся в улыбке.

– Надо же, а я думал, ты не знаешь, как меня зовут. Всё Вересов да Вересов.

– Ну я же не настолько тупая, – слегка обиделась Ленка.

– Лен, а хочешь на бал сходить? – Он приосанился, одёрнул пиджак. – Бал настоящий, если что.

– Это на какой ещё бал? – озадачилась Ленка.

– Ну у нас тут своя тусовка, что-то вроде фестиваля. Все готы соберутся. Из разных городов. Пойдём, а?

Он заметно разволновался и трогательным взглядом продрогшего спаниеля таращился на Ленку.

– То есть ты приглашаешь меня на бал? – уточнила она, жестокосердно не реагируя на щенячий взгляд.

– Ну да.

– Сразу почувствовала себя Золушкой, – Ленка покосилась на кеды. – Только не обижайся, я к готике совершенно равнодушна.

– Не пойдёшь?

– Нет.

– Как хочешь, – расстроился Вересов. – Хотя зря. У нас весело.

– Не сомневаюсь.

У школы они встретили Дубинина с сестрой. Настя отцепилась от брата и помчалась к Ленке. Пришлось широко топырить руки и отлавливать.

– А мы тут тебя ждём-ждём, – радостно выдала она все секреты. – Я даже подумала, что ты опоздаешь, но Олежка сказал, что обязательно придёшь.

– Ну я пошёл, – гот кривенько ухмыльнулся и забросил сумку на плечо. – Смотрю, тут целая команда сопровождения. Не буду мешать.

Ленка встревожилась было, что он решил свалить, но Вересов быстро взбежал на крыльцо и скрылся в дверях школы.

– Привет, – сероглазый шёл к ним, всячески сдерживая себя, чтобы никто не заподозрил его в излишней торопливости. – А мы смотрим, ты идёшь.

– Привет, – Ленку согрела его улыбка.

– Пойдёмте уже, – Настя нетерпеливо затрясла Ленкину руку. – У нас сегодня контрольная.

– Сейчас, – Ленке хотелось постоять здесь подольше, потому что шестое чувство твердило, что за порогом школы оптимистичное утро закончится.

Сероглазый тоже не торопился. Стоял, ухватив сестру за другую руку, и улыбался. Настя, танцующая от нетерпения, попыталась сдвинуть их с места. Но они этого даже не заметили.

– Мне пора, – она обиженно выдернула ладони из их рук. – Я пошла.

Он глянул ей вслед и повернулся к Ленке:

– Пойдём? Пять минут осталось.

– Может, прогуляем? – неожиданно предложила Ленка. – Погода хорошая.

– Только не сегодня, – он даже немного расстроился. – Русалка обещала дать самостоятельную по литературе. Если пропустить, потом задолбаешься её пересдавать после уроков.

– Тогда пойдём, – улыбнулась Ленка, остро чувствуя, что лучезарное утро закончилось.

Сашка уже сидела за партой и, сумрачно проводив взглядом Дубинина, напомнила, что Ленка сегодня дежурит. Пришлось в бешеном темпе мочить тряпку и готовить мел.

Не успел отзвенеть звонок с урока, как в кабинет вбежал пятиклашка, отягощённый важным поручением, и протиснулся к Ленке.

– Лена Савина? – звонко выкрикнул он и, не дожидаясь ответа, выпалил: – Тебя к директору. Сейчас.

– Неужели Ерчева настучала? – с негодованием глянула на Алину Сашка. – И чего это она?

– Да какая теперь разница? – буркнула Ленка и поплелась к директору.

– Ты в курсе, почему вызвали? – догнал её сероглазый, обеспокоенно заглядывая в лицо.

– Видимо, кто-то всё же рассказал про планшет, – вздохнула Ленка. – Затесался в наши скромные ряды борец за справедливость.

– Лен, опять ты со своим заговором. Да никому дела нет до всего этого. Скорей всего, нашу стену в Контакте учителя мониторят.

– Значит, модератора на мыло, – с чувством сказала Ленка.

– Я что хотел сказать, – он придвинулся и понизил голос. – Ты, как зайдёшь, сразу прощения попроси и обещай, что больше никогда этого делать не будешь.

Ленка остановилась.

– Ты тоже считаешь меня воровкой?

– Да не воровство это, – Дубинин даже досадливо поморщился. – Я думал, что ты над Дёмой приколоться захотела. А разве нет?

– Даже не знаю что и сказать, – пробормотала Ленка, глядя под ноги. – Ладно, пойду я.

– Удачи! – горячо пожелал Олег.

Ведь переживает же, подумала Ленка. И не верит. Почему Вересов верит, а Дубинин нет? Почему такая несправедливость?

– Здрасте, Нина Петровна. Вызывали? – просунулась в дверь Ленка.

– Проходи, Савина, – после длинной паузы, когда Ленка уже решила, что вызов был ложным, и собиралась тихонько выползти обратно, отозвалась директриса.

Пустой стол, кроме ноута, украшала громоздкая хрустальная ваза с сиротливой веточкой хризантем не первой свежести. Директриса сидела в кресле прямо, чуть подавшись вперёд, с идеально ровной спиной.

– Что будем обсуждать? – спросила Ленка, хотя очень даже предполагала, о чём пойдёт речь.

Директриса вздёрнула брови, словно удивившись вопросу. Но в целом её доброе лицо оставалось спокойным и ободряющим.

– Лена, твой папа платит алименты?

– Нет, – почему-то расстроилась от странного вопроса Ленка. – Мама отказалась.

– Вот оно что, – директриса понимающе кивнула и тактично улыбнулась уголками губ. – Это очень многое проясняет.

– Что, например? – заинтересовалась Ленка.

Но директриса, уткнувшись в ноутбук, резво застучала указательными пальцами, словно конспектируя разговор.

– Вот Мария Михайловна, – она, не поднимая головы, глянула поверх очков так пристально и неожиданно, что Ленка чуть не вздрогнула, – очень хорошо тебя характеризует. Да и дети, твои подшефные, отзываются о тебе положительно. И я вижу, что ты девочка неплохая.

– Ага, стараюсь, – поддакнула Ленка.

Директриса ласково улыбнулась.

– Остался только один минус. – Она опять уставилась в ноутбук. – Но надеюсь, сегодня мы и его превратим в плюс. Ты согласна?

– Конечно, – кивнула Ленка, совершенно не понимая, куда она клонит.

– Рада, что мы пришли к взаимопониманию, – озарилась светлой домашней улыбкой директриса. – А теперь жду от тебя извинений.

Она уютно переплела пальцы и уставилась на Ленку, полная участливого внимания.

– Мне не за что извиняться.

Директриса, явно ожидавшая другого ответа, слегка зависла, перестраиваясь на другой сценарий беседы.

– Вот как? Я разочарована, Савина. Неужели ты считаешь, что воровать – это хорошо?

– Плохо.

– Вот видишь, и тут у нас одинаковое мнение по этому вопросу. А значит, какой из этого нужно сделать вывод?

– Что мы единомышленники, – буркнула Ленка.

– Ценю твоё чувство юмора, – директриса слегка шевельнула бровью. – Но давай не будем тратить ни моё, ни твоё время, а сделаем ещё один шажок. Ты пообещаешь мне, что больше никогда не возьмёшь ничего чужого.

– Я не воровка! – вскочила Ленка. – Как вы можете так говорить? Я ничего не брала.

– Успокойся и сядь. Я ни в чём тебя не обвиняю.

– Но вы же…

– Савина, научись не перебивать старших. И если тебя это не затруднит, сядь, пожалуйста.

– Простите, – Ленка села.

– Чудесно. Итак, я жду от тебя обещания.

– Обещаю, – буркнула Ленка.

– Ну вот, ещё полшажочка пройдено, – директриса просто сияла от счастья. – Теперь добавь, что ничего чужого брать не будешь.

– Ноя…

– Савина, не отвлекайся, – её лицо сделалось чрезвычайно неприятным. – Мы концентрируемся только на этой фразе. Итак?

Она опять превратилась в добрую старушку из рекламы и тепло смотрела на Ленку, ободряя участливым взглядом.

– Обещаю, – с трудом выдавила Ленка. – Ничего не возьму чужого.

– Вот и чудненько, – просияла директриса. – Ведь это же было нетрудно? Правда?

И, мурлыкая какую-то песенку, она уткнулась в ноутбук.

Ленка встала.

– Я могу идти?

– Конечно, Леночка.

– До свидания, Нина Петровна.

Директриса, распеваясь в голос, кивнула.

Ленка вышла за дверь и без сил прислонилась к стене. Тут же появился сероглазый. Смотрел очень сочувственно.

– Ну как?

– Встреча прошла в тёплой и дружеской обстановке, – сообщила Ленка дикторским голосом. – Жить буду.

– Сильно ругала?

– Что ты, была такая ласковая, что аж жутко.

– Это у неё методика такая, – он понимающе кивнул. – Чтобы не травмировать детскую психику.

– Поздно открывать зонтик, если насквозь промок, – сказала Ленка.

Сероглазый недоумённо заморгал, но уточнять не стал. И правильно сделал. Ленке и самой в своих чувствах разобраться было сложно. Потому что поговорили с ней очень даже спокойно и с нежностью, но внутри почему-то от этого было так пакостно, словно в грязи изваляли.

Глава восемнадцатая. Весёлые машинки

Утром гот пришёл снова. На этот раз деликатно поскрёбся в дверь.

– Что так поздно? – отчитала его Ленка. – Я уже раз пять выглядывала на площадку.

– Ну я… – попытался придумать он что-нибудь вразумительное, но потом просто развёл руками, намекая на то, что Ленка и сама всё понимает.

– Ясно, замри. Сейчас красоту наводить будем.

– Да не нужна мне красота, – вздумал было возмутиться гот.

– Заткнись.

Ленка быстро замазала синяк и выволокла гота на улицу Тот слегка удивился её целеустремлённости, ведь до начала уроков было ещё минут сорок.

– У нас пожар намечается? – на всякий случай уточнил он. – Или как?

– Хочу к подшефным заглянуть до уроков. Нужно быть в теме.

– Вы что, договорились встретиться?

– Нет, они всегда рано приходят в школу, – Ленка посмотрела на часы. Десяти минут вполне хватит на вхождение в курс всех событий.

– Зачем? – изумился он.

– Ты не поверишь – пообщаться.

– Офигеть. Да их в книгу рекордов нужно занести. И подписать: «Им нравится ходить в школу».

– А тебе не нравится?

– Неа.

– Ну и зря.

– Сердцу не прикажешь, – глубокомысленно изрёк Вересов. – Тут взаимность нужна.

– Леночка! – Бархатный голос неожиданно раздался откуда-то сзади, оттеняя стыдливо померкшие перед таким роскошным тембром городские шумы.

Ленка оглянулась. Торопясь, но делая это с президентским достоинством, к ним шёл отец.

– Его ещё только не хватало, – нахмурилась Ленка.

Гот тут же сгруппировался, занял оборонительную позицию, плечом оттесняя Ленку к ларьку.

– Что за чел? Прогнать?

– Отец. В смысле бывший отец.

Вересов как-то странно глянул на неё.

– Леночка, здравствуй. Как хорошо, что я тебя встретил, – отец был лучезарен и прекрасен, как, впрочем, и всегда. – Вам тоже доброе утро, молодой человек.

– Взаимно, сударь, – выпендрился гот, чётко отработав по-военному быстрый кивок.

Отец слегка озадачился, но тут же расцвел в покровительственной улыбке.

– И чего хотел? – хмуро поинтересовалась Ленка, злясь на себя, что ввязалась в разговор.

– Мне бы наедине, Леночка, – он красноречиво посмотрел на Вересова.

– У меня от лучшего друга секретов нет.

Гот тут же приосанился, приняв близко к сердцу такое определение.

– Леночка, это неудобно, – разочаровался отец. – Это очень деликатный вопрос.

– Или уходи, или говори, – отрезала Ленка.

Отец завздыхал, не в силах выполнить ни то ни другое. Мучился он страшно. Так мял пальцы, что казалось, переломает все напрочь.

– Я вот, так сказать, Катеньке всё звоню, а она трубку не берет.

– А я-то тут при чём? – Ленка принялась рассматривать витрину ларька.

– Нет-нет, это я так. К слову Леночка, вчера очень сумбурно всё вышло. Разговор как-то не о том пошёл. И Катенька неверно меня поняла. Я бы хотел всё объяснить. А то у нас такое недопонимание вышло, что Оленька очень расстроилась.

– Всё сказал? – Она никак не могла прочитать название лимонада. Половинка надписи всё не складывалась во что-то осмысленное.

– Видишь ли, – его голос наполнился сожалением, и оно тоже было бархатным, – сейчас не очень удобно говорить, ты торопишься. Может быть, мы встретимся в другое время? Скажи, когда тебе будет удобно?

– Никогда.

– Леночка, я понимаю, ты сердишься. Но ведь каждый человек заслуживает второго шанса. Подумай, пожалуйста, над этим.

Ленка посмотрела на его ухоженное, мужественное лицо. Если бы он был актёром, то обязательно играл бы только благородных рыцарей и мудрых королей.

– Я подумаю, – сказала она, выдираясь из сказки в реальность. – Мне пора.

– Хорошо-хорошо, – засуетился он. – Не буду задерживать. Ты Катеньке передай, что я буду звонить. И пусть она трубочку возьмёт. Ладно? Мне очень нужно с ней поговорить.

– Передам.

Отец опять завздыхал, зашуршал пакетом.

– Это тебе, так сказать, гостинчик.

– Обойдусь.

– Возьмите тогда вы, молодой человек, – отец протянул пакет Вересову. – Это свежайшие пирожные. Угощайтесь.

Гот покосился на Ленку, на лице у нее читалось «делай, что хочешь», и он взял пакет.

– До свидания. Очень надеюсь, что мы ещё увидимся, – отец со значением заглянул Ленке в глаза. – Буду ждать от тебя звонка.

И, тщательно посмотрев по сторонам, перешёл на другую сторону улицы.

– Вроде приличный чел. Чего не поделили? – поинтересовался Вересов. Она так на него глянула, что он аж попятился. – Понял. Молчу.

Ленка опять уставилась на лимонад. И почему некоторые неожиданно появляющиеся личности так портят едва наметившуюся положительность утра? Сегодня ведь даже гадкой эсэмэски не было.

– Это тебе.

Перед Ленкой возникла небольшая бутылка лимонада. Именно того, на который она всё это время таращилась.

– Зачем? – страшно удивилась она.

– Ну ты так на него смотришь. Ну и вообще, могу же я угостить лучшего друга.

К лимонадам Ленка была равнодушна. Сладенькая шипучая водичка её совершенно не привлекала. Но сказать об этом Вересову было просто невозможно. Человек же от чистого сердца подарил, наверно, подумал, что у неё денег нет. Фу, как неловко.

– Спасибо, – она, изобразив бурную радость, сделала пару глотков, чуть не захлебнувшись от усердия. – Как раз пить захотелось.

Гот просиял.

– А с этим что делать будем? – Он приподнял пакет.

Ленка заглянула внутрь. Конечно же, отец постарался, наверно, штук двадцать её любимых пирожных купил.

– Хочешь? – спросила у Вересова, с трудом отдирая взгляд от сладостей.

– Неа, я мясо люблю, – деликатно отказался он.

– Ничего от него не хочу, – она нахмурилась. – А выбрасывать жалко.

– Может, отнесём подшефным?

– Точно. Пусть порадуются.

Пока Ленка выслушивала последние новости бандерлогов, Вересов скромно стоял с пакетом в углу и присматривался. Детки тоже с интересом поглядывали на него, видимо заценили его непривычный прикид. А Федя даже подошёл и потрогал цепочку на пиджаке. Гот благоговейно замер, словно к нему из леса вышел оленёнок, и, стараясь не делать резких движений, попытался объяснить, что это такой стиль одежды.

– Я в курсе, – кивнул Федя. – Прикольно.

Пакет с пирожными Вересов передал им собственноручно и вышел из класса осчастливленный от чистосердечного восторга деток.

– Теперь я тебя понимаю, – он просветлённо посмотрел на Ленку, когда они поднимались по лестнице. – Всё думал, что ты с этими мелкими возишься? С ними же одна маета. А тут вот оно что.

– И что? – усмехнулась она.

– Приятно быть богом.

– Да ну тебя.

– Нет, серьёзно. Видела бы ты, как они на тебя смотрят.

– Нормально смотрят, – охладила его пыл Ленка. – Не придумывай.

– Сударыня, – он прижал кулак к груди, – я не выдам ваш секрет. Богиня.

– Вересов, ну хватит прикалываться! Иди, голову проветри.

– Слышал, что сказали? Отвали, клоун, – громко топая, их догнала Сашка и чуть не огрела гота сумкой – тот вовремя увернулся. – Русского языка не понимаешь?

– Фу, как вы неравнодушны к моей персоне, сударыня, – стоя на приличном расстоянии, заметил Вересов.

– За сударыню отдельно накостыляю, – сердито пообещала Сашка.

– Да хватит вам, – сказала Ленка. – Никто никого не будет бить. Иначе займусь перевоспитанием обоих. Мысль ясна?

Вересов пожал плечами и неторопливо удалился в кабинет алгебры. Сашка же просияла, воспринимая его уход как бесспорную капитуляцию.

Выгрузив на парту учебник с тетрадями, Сашка опять углубилась в исследование сумки. Телевизор у неё там, что ли, подумала Ленка. Ну что там можно рассматривать?

– Ты сегодня дежуришь? Забыла? – напомнила Сашка, не отвлекаясь от раскопок в сумке.

– Вот, блин, опять забыла, – расстроилась Ленка. – Не день, а одни расстройства.

– Сударыня, разрешите предложить свои услуги в смачивании тряпки, – встрял гот, нагло подслушав.

– Как-нибудь сама справлюсь, – Ленка встала. – Но спасибо за заботу.

– Ой, Лен, что это у тебя? Лимонад? – Сашка, вытянув шею, таращилась на рюкзак.

– Да.

– Дай глотнуть, я апельсиновый обожаю.

Ленка протянула ей бутылку и отправилась мыть тряпку. Ну хоть кто-то любит лимонад. Хотелось бы, чтобы она не деликатничала и выпила весь.

Но Сашка отпила совсем чуть-чуть и сунула бутылку обратно в рюкзак. Ленка хотела было подарить ей остатки лимонада, но вовремя заметила поскучневшую физиономию гота, ревниво следящего за бутылкой. Обижать Вересова не хотелось, следовательно, допить придётся самой или со спокойной совестью похоронить бутылку в домашнем помойном ведре.

Примчался опаздывающий Дубинин, и Ленка забыла о лимонаде. Сероглазый улыбался, и индикатор дня стремительно полз к отметке «солнечно и радостно». Они весь урок переглядывались, и даже тычки Сашки, возвращающие её с небес на землю, не портили радужного настроения.

На перемене все удрали во двор на неожиданно организовавшийся футбольный матч. Даже Ерчева изъявила желание поглазеть и увела за собой всех девчонок. В кабинете остались только Ленка и Сашка.

– Всегда бы так было, – мечтательно сказала Сашка. – Представляешь, на уроке только мы. Как было бы здорово.

– Может быть, – Ленка подошла к окну.

Во дворе было многолюдно. Вышли посмотреть на футбол даже учителя.

– Сашка, выдь на минуточку, – появился на пороге блондинчик. – Мне с Ленкой поговорить нужно.

– Вот ещё, – сморщилась Сашка. – Тебе надо, ты и выдь.

– Парни, займитесь, – дал отмашку качкам Алекс и подошёл к Ленке.

Качки бережно взяли под руки брыкающуюся Сашку, выволокли из кабинета и вежливо закрыли за собой дверь.

– Ты что творишь? – возмутилась Ленка. – Скажи своим придуркам, чтобы отпустили её. И немедленно.

– Да не волнуйся ты, ничего с ней не будет. Пацаны её просто в класс не пустят, и всё, – он придвинулся ближе. – Мы так и не договорили о твоём прайсе. Помнишь?

– Не помню, чтобы мы вообще о чём-нибудь разговаривали, – фыркнула Ленка и вернулась на своё место.

– Детка, мои слова не забывают, – блондинчик прошествовал следом и пристроился за соседней партой.

– Уж извини, память девичья.

– Девичья? – Он гнусно заржал. – У тебя? Вот уж не подумал бы.

Щеки предательски защипало. Ленка разозлилась.

– Отвали, Троицкий. Не о чём нам разговаривать.

– Между прочим, у меня отец банкир, – многозначительно заполоскал бровями блондинчик. – Сечёшь?

– Рада за него. А ты при чём?

– Хамишь, детка, – сощурился Алекс. – А я этого не люблю.

– Так не теряй своё драгоценное время на меня, иди уже куда-нибудь.

– Вот зря ты так. Я хотел прибыльное дело предложить. А ты, – он смерил её липким взглядом. – Недотрогу из себя строишь.

– Слушай, Алекс, – Ленка подалась к нему и понизила голос: – Может, мне к твоему отцу сходить, долю предложить? Так ещё рентабельнее будет. А?

Троицкий резко поскучнел, собрал лоб в морщинку, словно вдруг с праздника попал на похороны.

– Ты ещё пожалеешь, – веско сказал он. – Очень пожалеешь.

В кабинет с грохотом ворвалась красная и потрёпанная Сашка. Следом заглянул качок, именуемый Феликсом, и пояснил:

– Там Русалка.

– Уроды! – выкрикнула Сашка. – Я всё Светлане Сергеевне расскажу!

– Приношу извинения за доставленные неудобства, – блондинчик, красноречиво посмотрев на Ленку, эффектно бросил на парту перед Сашкой пятитысячную купюру— Надеюсь, конфликт исчерпан?

– Уроды, – с меньшим накалом сказала Сашка, не отрывая взгляда от купюры.

– Ну да, их же двое, – понимающе улыбнулся Алекс и вытащил ещё одну пятитысячную. Похрустел, демонстрируя её со всех сторон, издевательски долго выделываясь перед Ленкой. – Та была за Феликса, а эта за Кира.

Сашка, не дождавшись окончания демонстрации, выдрала купюру из его рук и сунула в карман, с видом решительного хомячка, готового умереть за свои запасы. Блондинчик слегка сдулся от такого резкого обрыва представления, но тут же, почти выворачивая бумажник наизнанку, с тщанием углубился в его изучение, демонстрируя солидный набор купюр.

Ленка с лёгким подвыванием зевнула, чем ещё больше оскорбила Алекса. Он, бледнея от такого наглого пренебрежения, чуть не запустил в неё бумажником. Остановил его почти физически ощутимый взгляд Сашки, сконцентрированный на содержимом приготовленного к броску предмета. Она, прямо как бегун на старте, изготовилась, сжалась пружинкой, готовая поймать на лету горячо желаемое и конвертируемое.

Зазвенел звонок. Школа ожила. Привычный топот и гомон разнёсся по коридорам. Алекс криво усмехнулся, спрятал бумажник и пошёл к своей парте. Но вид у него был почему-то задумчивый, словно Ленка его чем-то удивила.

После уроков Сашка, мечтательно улыбаясь и не выпуская руку из кармана, проводила Ленку до кабинета литературы, где намечалось третье, и заключительное, мытьё полов из серии «воспитательный процесс старосты».

– Ну я пойду.

– Давай, – Ленка принялась поливать цветы.

– Я, это, – Сашка порозовела от волнения. – И тебе что-нибудь куплю.

– Не надо, Саш. У меня всё есть.

– Хорошо, – заметно обрадовалась она. – Ну я пошла.

Не успела Ленка налить в ведро воды и смочить тряпку, как забежал Дубинин.

– Давай в кино сегодня сходим, – с порога предложил он.

– На какой фильм?

– Не знаю, там посмотрим.

– Я так не могу, – отрицательно мотнула головой Ленка. – Мне нужно знать, какой фильм, какой жанр. Я должна точно знать, что увижу.

Сероглазый озадачился и поскрёб затылок.

– Как-то не подумал об этом.

– А я вот такая, – Ленка печально вздохнула. – Со мной трудно.

– Вовсе нет. С тобой интересно. Тогда давай на завтра перенесём, хорошо? Я узнаю, что идет, и выберем.

Ленка согласилась и выпроводила сероглазого, уже нацелившегося помочь ей с уборкой. Сегодня ей хотелось помыть полы в гордом одиночестве и поразмышлять над своей жизнью. Но ей опять помешали.

– А чё одна? – заглянул в кабинет Вересов. – Где подруга?

– Домой пошла, – нехотя ответила Ленка.

– Друг познаётся в беде, – поучительно вздёрнул палец гот.

– Брысь, а то щас умою.

– Фу, сударыня, нечестно пользоваться чужими тайнами. Это вас не красит.

Ленка флагом подняла на швабре мокрую тряпку и пошла в наступление. Вересов с отчетливо видимым ужасом на лице проворно сбежал. Домыла она полы в полном одиночестве и покое.

Неожиданно пригодился нелюбимый лимонад. Ленка сразу выпила полбутылки. Настроение стало безоблачным и искрящимся. На улице тоже было светло и радостно. Ноги как-то сами собой принесли в парк. Ленка уселась на уединённую скамейку и подставила лицо солнцу.

Потом неожиданно вспомнилось, что на завтра много задано, и она поспешно вскочила. Видимо, получилось слишком резво, закружилась голова. Ленка удивлённо смотрела на лужайку, которая рывками заваливалась в левую сторону, норовя свалиться за спину. Она даже оглянулась, ожидая, что скамейка обнаружится там.

Оставив загадку с лужайкой на потом, Ленка направилась домой. Но поперёк пути лежала дорога. Смешные бибикающие машинки бегали по ней взад и вперёд. Они забавно шуршали, щекоча потоками тёплого воздуха.

Она шагнула вперёд, искренне надеясь, что машинки понимают, что ей нужно на ту сторону Ведь она идёт домой. А это должны понимать все.

– Ленка, ты сдурела? – Что-то чёрное подхватило её и потащило обратно.

– Отстань, я иду домой, – Ленка помахала руками, пытаясь развеять чёрную кляксу перед глазами. – Сгинь.

– Ленка, что случилось? – спросила клякса знакомым голосом.

Она пригляделась, и оказалось, что это Вересов.

– А, это ты, – почему-то это её рассмешило. – Привет. А я гуляю.

– Вижу. Пошли посидим.

И голос у него был какой-то странный. Ленка не успела и подумать об этом, как тут же отвлеклась.

– Мне домой пора.

– Не вредничай. Пошли.

– Нет, – топнула ногой Ленка. – Домой!

– Успеешь ещё, пошли.

Он очень невежливо протащил её через лужайку и усадил на знакомую скамейку.

– Ой, мой рюкзачок нашёлся, – обрадовалась Ленка, поднимая с земли непонятно почему оставленный здесь рюкзак. – Мой миленький рюкзачок.

– Ленка, дыши глубже. Слышишь?

Она послушно принялась дышать, но потом ей надоело.

– Мне нужно домой.

– Успеешь ещё. Ты дыши, дыши.

– Всё, я пошла, – она попыталась встать, но гот усадил её обратно. – Да что ты привязался? Я сейчас маме позвоню.

Она потянулась к рюкзаку.

– Ленка, не надо, – он отобрал мобильный и сунул в карман. – Так лучше будет, поверь мне.

– Ты хам, Вересов. Вот я только сейчас это поняла.

– Ага. Всё именно так, как ты говоришь.

– Мне тут грустно. Не хочу здесь сидеть! Да отпусти ты меня.

– Я тебя от неприятностей спасаю, так что не дёргайся.

– Не надо меня спасать, я плохая.

– Ты хорошая.

– Ничего ты не понимаешь, Вересов, – она стукнула его кулачком в грудь. – Это я во всём виновата. Я!

– Не ори, а то сейчас в полицию заберут.

– Я спокойная. Это ты чурбан.

– Как скажешь, только говори тише.

– Дашка самая лучшая подруга на свете. Понял?

– Понял.

– Ничего ты не понимаешь. Я её убила.

– Дура ты, Ленка. Ты щенка ударить не сможешь, не то что человека убить.

– Это я виновата, – она заплакала. – Я так скучаю по ней.

Вересов что-то сказал, но она уже не слышала, поглощённая своим горем. То, что она больше никогда не увидит Дашку, пережить было невозможно.

Когда Ленка открыла глаза, то поняла, что сидит, привалившись к Вересову, и нагло дрыхнет. Она выпрямилась и ойкнула. Голова болела немилосердно, будто по вискам долбили огромные молотки.

– Очухалась? – усмехнулся гот. – Не ожидал от вас такого буйства, сударыня.

– Да ничего я… – Она охнула и поморщилась, ухватившись за лоб. – Как же болит голова. Ничего не понимаю. И чего я в парк попёрлась?

– Ленка, ты что пила?

– Ты не поверишь, только лимонад, что ты мне купил.

– Серьёзно? – растерялся он.

– Мне что, на учебнике химии поклясться?

Вересов зашарил вокруг взглядом.

– А где бутылка?

– Не помню. Где-то выбросила, – она глянула на часы. – Ого, мне давно уже надо быть дома. Я пошла.

– Я провожу.

– Да ладно, сама дойду.

– Нет уж, – он встал. – Я должен убедиться, что с тобой всё в порядке.

Ленка хотела возразить, но молотки стучали, отбивая всякое желание говорить, и она сдалась. Вересов, как и обещал, довёл до двери. Постоял рядом, пока она не справилась с замками, и, когда она уже собиралась закрыть за собой дверь, сказал:

– Мне кажется, тебя хотели отравить.

Глава девятнадцатая. Версия событий

Вересов примчался рано. Ленка ещё одевалась, вертясь у зеркала и пытаясь придать школьному платью хоть какую-нибудь привлекательность. Но разглаживание и одёргивание совершенно не отражалось на его внешнем виде.

– Ты как? – едва переступив порог, с тревогой спросил он.

– Нормально, – удивилась она такой заботе. – Ты что в такую рань?

– Да мне тут в одно место заскочить нужно перед школой. Если помешал, могу за дверью подождать.

– Да всё путём. Не суетись.

Ленка сходила за косметикой и привела лицо гота в приличный вид, не переставая удивляться этому маленькому чуду с исчезновением синяка.

– Спасибо, – сказал Вересов, но даже в зеркало не посмотрел, всё таращился на Ленку, что слегка её растревожило.

– Кажется, ты куда-то торопился?

– Ну да, – оживился он, но с места не сдвинулся.

Она покосилась в зеркало. Вроде бы причесалась и, кажется, даже умылась. И чего он так пялится?

– Представляешь, я телефон потеряла, – сказала она, чтобы как-то заполнить непонятную паузу. – Всё обыскала, найти не могу.

– Он у меня, – гот торопливо достал из сумки мобильник.

– И как он у тебя оказался?

– Ты что, ничего не помнишь?

– А что я должна помнить? – Ленка окинула мысленным взглядом вчерашний день, но ничего примечательного не вспоминалось.

– Ты под машину чуть не бросилась.

– Вот врёшь и не краснеешь, – отмахнулась она. – Чаю хочешь? В любом случае, я иду пить чай. Можешь присоединиться или постоять здесь.

Вересов заметался было по прихожей, видимо решая, снимать ботинки или нет, и, так не разувшись, протопал следом, стараясь идти на цыпочках.

– Лен, это правда. Я тебя когда в парке увидел…

– Стоп, – Ленка резко обернулась, и от неожиданности гот чуть не сбил её с ног. – С какого перепугу я вдруг оказалась в парке?

– Ты после школы туда пошла.

Ленка озадаченно прошлась по кухне. Никакого парка в воспоминаниях не обнаружилось. Из-за головной боли вчерашний день припоминался смутно и безрадостно.

– Не помню.

– Я сначала подумал, что ты приняла что-то. Ну там таблетки или ещё что, – гот заметно разволновался. – Только не сходится. Ты ведь не такая. Ты сильная. Значит, тебе подсыпали. Понимаешь?

– Подсыпали? Вересов, ты случайно не перегрелся? – Она расставила чашки и разлила чай. – Съешь вот конфетку Полегчает.

– Ленка, это серьёзно.

– Пей, – она пододвинула к нему чашку и вазочку с конфетами. – Без отговорок.

Вересов послушно отхлебнул сразу полчашки. И опять уставился на Ленку.

– Тебя хотели убить, – убеждённо выпалил он.

Конфета была великовата, но всё же уместилась за щекой. Если взять ещё одну, то буду выглядеть хомяком, подумала Ленка.

– Это у тебя шутка такая? Чтобы я проснулась побыстрее? Ведь ничто так не бодрит поутру, как мысль о смерти. Могу поздравить – разбудил.

– Я серьёзно.

– Я тоже. Такое впечатление, что ты мне рассказываешь про фильм с моим участием в главной роли, но в котором я не снималась. Фильм с интригующим названием, – она раскинула руки, рисуя в воздухе большущий плакат, – коварный убийца травит школьницу. Бред.

– А правда, она всегда такая, – упрямо мотнул головой Вересов. – Никому не нравится.

– Правдоруб ты наш, – вздохнула Ленка. – И что мне теперь делать с этой твоей правдой?

– Ленка, включи мозги. И сразу всё поймёшь.

– Да уж, звучит очень заманчиво, – обидчиво поморщилась Ленка.

– Ну как? Процесс пошёл? – Гот заботливо придвинулся, вглядываясь в лицо.

– Вот же привязался, – Ленка нахмурилась. – Хорошо, давай по порядку Я вчера после школы пошла домой. Видимо, через парк, если верить твоим словам. Ты меня проводил. И ещё у меня вчера жутко болела голова. Видишь? Никаких киллеров не было. Теория всемирного заговора не вписывается в расписание дня.

– А как же придурок, который портит тебе жизнь? Он же существует.

– И что? Мелкий пакостник не тянет на убийцу. Да и зачем ему меня убивать? Тут весь смысл в процессе издевательства и в том, что жертва постоянно мучается. Ему нравится наблюдать.

– Значит, это кто-то другой, – оптимистично заметил он.

– Слушай, Вересов, может быть, я просто на солнышке перегрелась, а ты взял да и придумал жуткую историю с покушением?

– Не придумал, – гот затряс головой. – Я хорошо знаю, как выглядит человек под кайфом. Это ни с чем не спутаешь.

– Эксперт, значит, – усмехнулась Ленка. Гот покраснел и уставился в чашку. – Ладно. Излагай свою версию событий.

Вересов одним глотком допил чай и осторожно поставил чашку в блюдце. Выровнял её по центру. И только тогда осмелился посмотреть на Ленку.

– В общем, я пошёл за тобой. Ну после уроков.

– Даже так? – вздёрнула бровь Ленка. – Ты у нас ещё и следопыт.

– Да как-то само собой получилось, что нам оказалось по пути, – виновато понурился он. – Ты пришла в парк, посидела на скамейке. Потом вдруг вскочила и помчалась так, что я едва успел тебя догнать. А когда ты чуть не бросилась под грузовик, оттащил от дороги. Потом увёл обратно в парк, чтобы очухалась. Ты ещё матери хотела позвонить в таком состоянии, но я телефон отобрал. А дальше ты помнишь.

– Сколько же нового о себе можно узнать, – вздохнула Ленка. – Я, конечно, знала, что я натура загадочная, но не до такой же степени.

– Ты мне не веришь?

– Вера – это понятие растяжимое и метафизическое, – Ленка встала и собрала чашки. – Мне нужны факты.

– Когда мы сидели в парке, – гот принялся громко шелестеть фантиком от конфеты, безжалостно сминая его под разными углами, – ты сказала, что убила Дашку.

Чашки вывалились у неё из рук и грохнулись об пол, разлетаясь ослепительными осколками по всей кухне.

– Что? – Она смотрела на пронзительно-белые куски фарфора, и ей казалось, что они продолжают ползти во всё стороны.

– Ты так сказала, – тихо подтвердил гот, плюща фантик.

– Тошнит меня уже от этого парка, – Ленка уселась на стул.

– Я не верю, что ты могла кого-нибудь убить, – он посмотрел на неё. – Ты даже котёнка ударить не сможешь.

Осколки всё ползли и ползли, удивительным образом оставаясь на месте.

– И зря. Ты меня вообще не знаешь, – медленно сказала Ленка.

– А веник у вас где? – Гот деловито вскочил и, похрустывая осколками, замельтешил по кухне, заглядывая в шкафы. – Уже нашёл.

Быстренько смёл все осколки в кучку, собрал на совок и выбросил в ведро. Ленка отстранённо следила за ним, пугаясь того, что не помнит, о чём говорила.

– И что я ещё сказала о Дашке?

– Ничего, – бодро ответил Вересов. – Тебя на солнышке разморило, и ты отключилась.

Он опять улыбался и даже казался счастливым.

– Тебе весело, да? – хмуро поинтересовалась Ленка.

– Вовсе нет, – он уселся рядом, положив руки на колени. – Просто до тебя, наконец, дошло. И это радует. Предупреждён – значит, вооружён.

– Ты думаешь, это наркотик?

– Похоже на то.

– Если мне его подсыпали – это не значит, что хотели убить. Я могла просидеть всё время в парке.

– Но ты не сидела.

– Ладно, испугал. И дальше что?

– Ты что ела? Ну перед этим, в школе. Может, кто чем угостил?

– Да, было такое, – усмехнулась Ленка.

– Кто и что? – встрепенулся гот.

– Ты. Лимонад.

Вересов заметно погрустнел.

Ну я ж при тебе покупал. Она была нераспакованная.

– Не боись, я тебя в списки киллеров не записываю. Но пила я только лимонад. Если мне что-то и подсыпали, то только в бутылку.

– Надо Сашку спросить, – оживился гот. – Может быть, она что-нибудь видела.

– Не надо впутывать сюда Сашку, – воспротивилась Ленка. – Распереживается ещё. Она такая ранимая. Не надо.

Вересов задумался.

– А может, ты сегодня в школу не пойдёшь? Я как раз и присмотрюсь ко всем. Хотя если это кто-то не из наших, то не поможет.

– Вот ещё. Пойду обязательно. Пусть эти козлы думают, что я ничего не заметила.

– Хорошо. Тогда я побежал. Надо удобную позицию занять, – и он умчался, охваченный шпионским азартом.

Ленка подобрала незамеченный осколок у ножки стула. Кусочек ручки. Гладкий и округлый. Без чашки он смотрелся особенно сиротливо. И она сунула его в карман. Просто так, без всякой задней мысли.

Взяла рюкзак, но долго ещё стояла в прихожей, почему-то не решаясь открыть дверь. Признание Вересову о Дашке невыносимо царапалось засохшей хлебной коркой где-то в желудке. И было совершенно невозможно как-нибудь выковырять его оттуда.

В школе Ленка с пристрастием приглядывалась к одноклассникам. Никто не удивился её появлению. Да, собственно, её вообще не особенно-то и замечали. Она мечтала стать невидимкой и стала ею. Правда, кто-то ходил с лупой и следил за каждым её шагом. И этот кто-то был неуловим.

– Ты чё такая? – поинтересовалась Сашка, с удовольствием натирая очки. – Как пришла, всё молчишь и молчишь.

– Голова болит.

– Может, аспиринчику дать? У меня всегда с собой, – Сашка потянулась за сумкой.

– Не люблю я таблетки, – поморщилась Ленка. – Само пройдёт.

– А я, наверно, выпью, у меня тоже болит.

Сашка выковыряла таблетку из блистера и забросила в рот. Запила соком из крохотного тетрапака с трубочкой.

Ленка вдруг вспомнила. Ведь Сашка вчера пила её лимонад и тоже отравилась. Но, наверно, не так сильно, потому что выпила немного. Да, дела. Ещё и подруге ни за что перепало. Всё, никаких больше перекусов в школе.

На перемене Вересов, строя из себя агента ноль ноль семь, знаками выманил Ленку под лестницу. Убежище было так себе, но вполне уединённое.

– Никто не отреагировал на твой приход, – доложил он. – Скорей всего, это кто-то не из наших. Я одноклассников как облупленных знаю. У них кишка тонка решиться на такое.

– Тогда мы его вообще не вычислим.

– Я что-нибудь придумаю, – оптимистично пообещал гот.

– Что-то сомневаюсь.

– Не кисни. Прорвёмся.

Дубинин, заметив, что они вышли из-под лестницы, так удивился, что остолбенел посреди коридора. Гот тут же деликатно слинял.

– А я тебя ищу, – растеряно сообщил он подошедшей Ленке.

– Да Вересов попросил подтянуть по алгебре. Он, видите ли, стесняется при всех, – не очень изящно соврала Ленка. Вводить сероглазого в курс дела по поводу попытки покушения не хотелось. Да и было ли это отравление?

– Так у него же пятёрка по алгебре.

– Вот же урод, – натурально возмутилась Ленка. – Не знала. Значит, не буду подтягивать.

– Я тут в интернете пошарил. Посмотри, – оттаял сероглазый и протянул распечатку.

В приятно оформленной табличке кроме названий фильмов и времени сеансов были ещё и довольно подробные аннотации. Чувствовалось, что он тщательно подготовился.

– О, вот этот нравится, – ткнула Ленка пальцем в строчку. – Люблю фантастику. А тебе как?

– Нормально. Я как раз хотел сходить.

– Тогда встречаемся в кинотеатре.

Осчастливленный сероглазый умчался, забыв список. Ленка бережно свернула его и сунула в рюкзак. Может, тетрадку завести и вклеивать туда такие послания? Ага, рамочками украсить, сердечками. Она развеселилась. Вот ить, стоит Дубинину улыбнуться, как она теряет всякую соображаловку. Уже и на амурные альбомчики потянуло. Жуть.

– Лена, – невесть откуда выскочил чрезвычайно сосредоточенный Стёпа. – У нас сегодня чаепитие после уроков. Ты придёшь?

– А меня звали?

Стёпа озадачился и почему-то посмотрел на часы в мобильном.

– Не знаю. А сейчас можно позвать?

– Дай подумать, – стараясь не рассмеяться, со скорбным видом сказала Ленка. – Ладно. Попробуй.

– Лена, приходи сегодня чай пить, – бодро выпалил Стёпа, сияя торжественной улыбкой. – Мы приглашаем.

– Хорошо. Приду.

Стёпа кивнул и уткнулся в телефон, кого-то вызывая. Абонент пискнул в трубке, и Стёпа, уже на бегу, доложил: «Отбой, я нашёл, она придёт».

Мимо Вересова не проскользнул визит бандерлога. Он тут же нарисовался и поинтересовался, зачем тот приходил. И, выслушав Ленку, сказал наставительно:

– Ты смотри там, ничего не ешь и не пей.

– Ты что, сдурел? Это же мои детки. Они за меня горой.

– Мы должны подозревать всех.

– Вересов, не надо кидаться в крайности. Бандерлоги такие чудесные, ты даже не представляешь.

– Бандерлоги? – Он удивился.

– Ну я их так называю. Они никогда меня не подведут.

– Люди всегда подводят, даже самые хорошие, – заметил гот, почесав макушку.

– Не могу же я прийти на чаепитие и ничего не попробовать. Нужно было тогда отказаться. Они обидятся, если я приду и буду сидеть, как статуя.

– Ладно, иди. Я тебя подстрахую.

– Это как? – всполошилась Ленка. – Ты что задумал?

– Увидишь, – загадочно усмехнулся он и сбежал от расспросов.

Оставшиеся уроки Ленка промаялась в подозрениях. То представляла Вересова замаскировавшимся где-нибудь в углу в третьем «Б», то нагло заглядывающим в чайник, то отбирающим у неё кусок пирога.

Даже Сашка, заметив её муки, поинтересовалась, как она себя чувствует. Пришлось делать внутренний диалог менее эмоциональным. А вот Вересов сидел совершенно умиротворённый и даже задавал вопросы по теме урока.

Ленка решила отловить его после занятий и выпытать всё, что он задумал, но гот свалил так быстро, что она не успела и слова сказать. Видимо, запал рыцарской заботы выдохся. Это было предсказуемо, но всё же немного обидно.

Бандерлоги были необычайно взволнованны. Чувствовалось праздничное настроение, словно они отмечали какое-то очень важное для них событие. Постоянно переглядывались, сияя и улыбаясь.

– Что празднуем? – как бы невзначай поинтересовалась Ленка, оглядывая стол из состыкованных парт, уставленный большими кружками, кусочками пирога, горками конфет и пирожками.

Все принялись играть в гляделки друг с другом, не спеша обрадовать её ответом.

– Мы будем знать в понедельник уже точно-точно, – бодро сказала Маша. – А сейчас просто чаепитие.

– А о чём вы будете знать? – Ленка уселась на указанное место во главе стола.

– Мы считаем, что нельзя заранее говорить, – пояснила Оксана. – А то может не получиться.

– Вот оно как, – Ленка сделала строгое лицо. – Да, бандерлоги, погубят вас тайны.

Детки тут же приуныли, повесили носы. Тихонько, без толкотни, расселись по местам и принялись разглядывать кружки. Праздник быстро превращался в поминки.

– Так, а ну выше хвост, – скомандовала Ленка. – Давайте пить чай. И кстати, у всех есть тайны. И это прекрасно. Когда созреете рассказать, тогда и расскажете. Я уважаю ваши секреты.

Бандерлоги приободрились и наперебой стали предлагать Ленке разные вкусности. Ей пришлось попробовать два вида пирогов, пять конфет и три сорта чая.

Вдруг дверь распахнулась, и появился Вересов с охапкой зеркальных шариков. Всё это шуршащее чудо с трудом протиснулось и зависло над столом.

– А кому шарик? – раздалось откуда-то изнутри сияющего шуршания.

Бандерлоги с ликующим визгом повскакивали и кинулись разбирать шарики. Комната преобразилась, сияющий целлулоид был привязан к стульям, к партам, к ручке двери, превращая кабинет в праздничные джунгли.

– Тебе, – гот протянул последний шарик Ленке. – С днём чаепития! Ура.

– Спасибо, – Ленка вежливо приняла верёвочку рвущегося вверх шарика. – Ты воплотил мою мечту.

– Правда? – Гот счастливо заулыбался. – Какой я мудрый. Хвала мне.

– Скромняга, – усмехнулась Ленка.

– Подвиньтесь, – распорядилась Маша и указала Ваське, куда поставить ещё один стул. – Кружка у нас есть. И пирожки тоже остались.

– Да не надо мне ничего, я мимоходом, – стал отказываться гот, пятясь к выходу.

Бандерлоги разом обернулись к нему с сосредоточеннообиженными мордочками. Гот, страшно смущённый всеобщим вниманием, замер и притворился столбиком.

– Вересов, сядь, – Ленка кивнула на подготовленный стул, что заботливо поставили рядом с ней. – Живенько.

– Но…

– Назвался груздем, полезай в кузов, – отрезала Ленка, пресекая все отговорки. – А то мы тебя щас хором звать будем.

– Не надо, – испугался гот и быстренько уселся за стол. – Я же не Дед Мороз.

– Слушай, а замечательную идею ты подал, – восхитилась Ленка. – Нужно срочно взять на заметку.

– Ни в коем случае, – перепугался гот. – Я с детьми совершенно не умею.

– Так, внимание, – Ленка постучала ложкой по кружке. – Андрей вызвался быть Дедом Морозом. Кто «за», поднять руки.

Бандерлоги восторженно заполоскали ладошками, бурно выражая одобрение предложенной кандидатуры.

– Ну, Савина, никогда тебе этого не прощу, – прошептал гот.

– А кто-то совсем недавно позавидовал, что я вожусь с ними, – так же шёпотом сказала Ленка. – Так что не выпендривайся и улыбайся. Бандерлоги тебя признали, а это большая честь.

– Ты серьёзно? – слегка приободрился он.

– Ага. Они не всех принимают. Вон даже Дубинина забраковали. Так что гордись.

Вересов задумчиво покосился на деток.

– Как тут у вас всё сложно.

– А то.

– Это тебе, – Маша торжественно преподнесла готу кусочек пирога на салфетке. – Моя мама испекла. Он очень вкусный. С малиновым вареньем.

– Спасибо, – гот скорбно смотрел на пирог.

– Ешь, а я понаблюдаю, – прошептала Ленка. – Не волнуйся, если что, вызову скорую.

Вересов очень красноречиво посмотрел на неё.

– Добрая ты.

– Ага, – она уткнулась подбородком в ладонь и приготовилась наблюдать.

– Да не могу я есть, когда на меня так смотрят. Хочешь, чтобы подавился?

– Нет, конечно, ты ещё Дедом Морозом не отработал.

– Какая ты меркантильная, Савина.

У Ленки зазвонил телефон. Она, недоумевая, глянула на экран и обомлела. Звонил сероглазый. Про кино она напрочь забыла.

– Ты где? – встревоженно спросил Олег. – Осталось пятнадцать минут до сеанса.

– Ой, я тут с бандерлогами задержалась, – она вскочила. – Уже бегу.

– Врать нехорошо, Савина, – назидательно заметил гот. – Очень нехорошо.

– Всем пока. У меня срочное дело, – и Ленка помчалась в кинотеатр, недоумевая, как она могла забыть о встрече с Дубининым.

Глава двадцатая. Добрые письма

Вересов традиционно появился утром.

– Живой? – ехидно поинтересовалась Ленка.

– Почти. Ты свалила, а мне всё доесть пришлось. Твои бандерлоги страшно гостеприимные.

– Ничего, тебе на пользу будет. И так вон кожа да кости.

– Да ты что! – возмутился он. – А мышечная масса? Пощупай!

– Верю на слово, – отмахнулась Ленка. – Кстати, твой синяк очень даже похорошел. Уже не так заметно.

– Намекаешь, чтобы больше не приходил?

– Вересов, не придумывай, – Ленка строго посмотрела на него. – Когда надоешь, я тебе прямо так и скажу. Не переживай.

– Вот все бы девчонки были такими прямолинейными, – вздохнул он. – А то всё намёки какие-то, охи-вздохи, фиг разберёшься.

– Ну вот, готово, – Ленка вытерла палец о салфетку и залюбовалась своей работой. – Если с девчонками непонятой, приходи ко мне, разъясню.

Гот почему-то покраснел и не стал дальше развивать тему. Всю дорогу до школы он был молчалив и задумчив.

Сашка пришла мрачнее тучи. Не ответила на «привет». Осела на стул бочком, обособляясь. Хмурила брови и с особой жестокостью грызла ручку. На имя не откликалась и не подавала признаков готовности к общению. И когда Ленка уже решила, что она так и просидит все уроки в гордом молчании, Сашка спросила:

– Почему меня не позвала?

– Куда? – изумилась Ленка.

– Ты подшефным праздник организовала. Вересова пригласила, а меня нет.

У Сашки от обиды дрожали губы. Она пыталась сжать их в ниточку, но от этого смешно дёргался подбородок, и выходило ещё жалостнее.

– Да они сами организовались и меня позвали, – бросилась разъяснять Ленка, чувствуя себя виноватой. – А Вересов просто так пришёл. И ты могла прийти.

– Без приглашения? – Она содрала очки и яростно начала их протирать. – Ты что? Я так не могу.

– Саш, ну прости, я не подумала. В следующий раз обязательно позову.

– Не надо, – она дёрнула плечом и отвернулась. – Не зови. Не приду.

Весь день на переменах и уроках Ленка пыталась смягчить непреклонность Сашки. Дело шло туго. Конечно, Ленка понимала, что в общем-то не в празднике дело, а просто Сашка откровенно её ревнует ко всем подряд и хочет, чтобы её единственная подруга общалась только с ней.

Оно и понятно, с Сашкой почему-то дружить никто не хотел. Разобраться в этом за то время, что Ленка здесь проучилась, было трудно. Оставалось только мириться с тем, что Сашка слишком уж пылко фильтровала её общение.

Постепенно Сашка начала оттаивать и к концу предпоследнего урока благосклонно отнеслась к предложению навестить бандерлогов. Чаепития не намечалось, но уже сам факт приобщения к Ленкиным заботам поднял Сашке настроение.

И когда Ленка уже было решила, что мироздание, оптичив мероприятие с печальным названием «неприятности», отвлечётся, и остаток дня пройдёт без эксцессов, появилась Ерчева. Совершенно одна, без свиты и прочих сопровождающих. Подошла к Ленке со своим журнальчиком в обнимку и огорошила:

– Савина, в понедельник ты дежуришь.

– Опять? – возмутилась Ленка. – Я же только что три раза подряд отдежурила.

– Ну и что? Это было внеплановое мероприятие. А теперь плановое, – сахарно ухмыльнулась Алина.

– Так передвинь мою очередь. Я же за кого-то отдежурила. Его и поставь.

– Не могу, – изобразила величайшее сожаление Ерчева. – График утверждён до конца месяца. Так что будешь мыть полы в понедельник. Ясно?

– Благодарю за напоминание, – Ленка сделала официальное лицо и ласково повела рукой в сторону другой половины класса. – Можешь идти.

Ерчева пошла морщинками от злости. Задышала паровозиком, жуя губы.

– И помни, Савина, я за тобой наблюдаю.

– Мне сейчас начинать бояться или попозже? – ласково поинтересовалась Ленка.

– Ну-ну, – только и нашла что выдавить из себя Алина. – Продолжай в том же духе и тогда точно вылетишь из школы.

– Может, сменишь тему? Пугай чем-нибудь пострашнее.

Ерчева вдруг наклонилась к ней и злобно прошипела в ухо:

– Думаешь, не придумаю? Да мне стоит только пальчиком пошевелить, и ты вылетишь отсюда, шалава. Я тебе такое устрою, кровавыми слезами умоешься. Так что молчи в тряпочку и делай что велено.

И так крепко послала матом, что Ленка обалдела. Нежный ротик Алины изрыгал такую грязь, что хотелось немедленно вымыть его с мылом.

Ленка достала телефон и вдумчиво посмотрела на экран.

– Ой, прости, забыла диктофон выключить. Обычно же предупреждают, что ведётся запись, да? – Она простодушно захлопала ресницами. – Как ты думаешь, Нина Петровна классифицирует твои слова как угрозу или оскорбление?

Ерчева пошла красными пятнами.

– Ах ты…

– Погромче, пожалуйста, – Ленка поднесла телефон к лицу Алины. – Слушаю тебя внимательнейше.

– Савина, – Ерчева со скрипом растянула губы в улыбке и пропела сладким голоском: – В понедельник ты дежуришь. Не забудь.

И ушла на королевскую половину, по пути так приложив локтем Ветрова, что тот едва на ногах устоял.

– Здорово ты её, – восхитилась Сашка.

– Неа. Всё ровно наоборот. Это она меня, – Ленка сунула телефон в рюкзак.

– Почему это? – удивилась Сашка.

– Диктофон не работает. Не было никакой записи.

Сашка тоненько захихикала, хватаясь за живот.

– Не было? Алинка теперь сидит и боится, что ты запись на стену выложишь. Ха, так ей и надо.

Но Ленке весело не было. Об импровизации с диктофоном она уже пожалела. И зачем нужно было встревать? Всё равно ничего не изменится. Молча бы согласилась. Так нет же, надо было выпендриться. Ерчева и так волком смотрит, а теперь вообще какую-нибудь гнусность придумает. Сообразительности для этого у неё хватит.

На королевской половине свита засуетилась. Заискрили испепеляющие взгляды в сторону Ленки. Даже Алекс заинтересовался и сунулся прямо во встревоженный улей, с любопытством выспрашивая о причине такой активности. Ленка отвернулась. Опять что-нибудь накреативят. Вот вляпалась же.

Ждать пришлось недолго. Но такой оперативности Ленка всё же не ожидала. Феликс и Кир, а по-простому Фёдор и Кирилл, два неразлучника-качка, вдруг загоготали и кинулись друг за другом прямо по партам. Кто-то из девчонок взвизгнул, спасая планшет и учебники. Качки с грохотом спрыгнули в проход и затеяли футбол, вместо мяча неожиданно приспособив Ленкин рюкзак.

От такой наглости Ленка даже дар речи потеряла. Качки, пихая друг друга и задевая парты, шумно резвились, мгновенно собрав вокруг себя болельщиков.

– Гол! – заорал Кир, пинком послав рюкзак в открытую дверь.

– Уроды! – вскочила Ленка. – Верните рюкзак.

– Упс, – обернулся к ней Феликс. – Это твой? Ща вернём. Погоди, – и выбежал из кабинета.

Ленка хотела было броситься за ним, но Кир встал в дверях, растопырился так, что невозможно было проскользнуть мимо.

– Ща принесёт, не суетись.

– Сама заберу, пусти.

– Да несёт уже, – он откровенно ржал над попытками Ленки сдвинуть его с места. – Сказано же, подожди.

Дальнейшая дискуссия не имела смысла, и Ленка вернулась на своё место. Команда Ерчевой с особым умилением поглядывала на Кира и воркующим щебетом выражала полное одобрение расправой над рюкзаком.

– Козлы, – тихонько сказала Сашка. – Не расстраивайся.

– Не дождутся, – буркнула Ленка.

Наконец Феликс неторопливо протопал к Ленке и положил перед ней рюкзак. Оборванная лямка, заботливо приткнутая на место, упала, звонко клацнув по парте креплением.

– Неувязочка вышла. Я не знал, что это твой.

Ленка молча рассматривала узорчатые следы от кроссовок на рюкзаке. Лямка была вырвана с корнем, а там, где она крепилась, зияла приличная дыра.

– И чё встал, иди отсюда, – бесстрашно пискнула Сашка.

– Тут это… – Феликс немного замялся, не переставая радостно улыбаться. – Тут авария вышла.

Он разжал кулак, и на парту посыпались какие-то кусочки. Ленка с трудом опознала свой мобильник. Ни одной целой детали, всё вдребезги. Даже симка была исковеркана. Сашка пугливо поёжилась и соболезнующе завздыхала.

Качки, страшно довольные собой, утопали на свою половину. Ленка даже не посмотрела в их сторону Знала, что там победно сияет начищенным медным тазом физиономия Ерчевой. Было ясно как день, что вся затея с футболом – её рук дело. Эх, знала бы она, что никакой записи не было. И все эти хлопоты впустую.

Она смела остатки телефона на лист бумаги и аккуратно свернула его в конвертик. Захотелось вырыть где-нибудь ямку и торжественно похоронить павший смертью храбрых старенький гаджет. Он прожил яркую, но короткую жизнь.

– Что за бедлам? – кивнул на нарушенный строй парт Вересов, как всегда прибежавший перед звонком.

– Качки резвились, – спокойно ответила Ленка.

Сашка хотела было обрисовать произошедшее в подробностях, но Ленка так красноречиво глянула на неё, что напрочь отшибла всякое желание говорить на эту тему.

Когда пришёл Олег, парты уже выровняли, следы от кроссовок на рюкзаке были оттёрты, дыра закамуфлирована, качки прилежно рассматривали один учебник на двоих, и уже ничто не напоминало о футбольной разминке.

Только Ленке очень хотелось, чтобы сероглазый как-нибудь догадался о произошедшем и посочувствовал. Ну, может быть, произнёс прощальную речь над останками телефона. Или рассказал какой-нибудь анекдот, чтобы развеселить. Хоть что-нибудь. Ей просто необходимо было услышать его голос.

Но чуда не произошло, телепата из Дубинина не получилось. Просто оглянулся пару раз. Ленка бодренько улыбалась в ответ, очень надеясь, что не выглядит слишком глупо. А вот нудный Вересов заметил выдранную лямку у рюкзака и весь урок пялился на него, хмурясь и что-то подозревая.

Под занавес, когда до конца последнего урока оставалось двадцать минут, Русалка вызвала Ленку к доске. С лёгкой брезгливостью выслушала рассказ о классицизме, придравшись к иерархии жанров. По её мнению выходило, что Ленка имеет довольно смутное представление о разнице между «высокими» и «низкими» жанрами. Влепила трояк и отпустила с миром.

Ленка была не согласна с оценкой, но дискутировать не стала. Тем более что Русалка уже нацарапала тройку в журнале. А что написано пером, не вырубишь топором.

Сероглазый посмотрел сочувственно, и это было как бальзам на сердце. А вот гот, развалившись на стуле и выставив ноги в проход, лениво листал учебник, и ему явно было всё равно. Как, впрочем, и всегда.

Звонок хрипло задребезжал, и Русалка величественно удалилась, сопровождаемая затейливым танцем длинных кистей на пончо.

– Ну что, идём? – Сашка торопливо покидала всё в сумку и, полная энтузиазма, нависла над Ленкой.

– Куда?

– К подшефным. Ты забыла?

– А, да. Совсем из головы вылетело. Пошли.

Ленка боялась, что бандерлоги уже разбежались, ведь она не предупредила о встрече. Но те всё ещё кучковались в кабинете, носясь с какими-то бумажками и что-то жарко обсуждая.

– Привет, – лучезарно поздоровалась Ленка. – Это Александра, моя одноклассница.

Мелкие вежливо и вразнобой ответили. Смотрели на Сашку внимательно. Молчали.

– Как жизнь, малышня? – строго поинтересовалась Сашка.

Детки продолжали играть в партизан. Смотрели друг на друга. Вопросительно поглядывали на Ленку, явно намекая на то, что этот человеческий элемент потрясающе чужероден в данном пространстве.

– У вас уже уроки закончились? – поинтересовалась Ленка.

– Ага, – кивнула Маша. – Мы домой собираемся.

– Тогда всем пока, – сказала Ленка.

Бандерлоги дружно выдохнули «до свидания» и кинулись к рюкзакам, сумкам, портфелям. Через минуту кабинет опустел.

– Как тут скучно, – разочарованно заметила Сашка. – Я думала, ты их воспитывать будешь.

– Стараюсь по мере сил, – скромно заметила Ленка.

– Ну я пошла, – Сашка протяжно зевнула, резко теряя интерес к подшефным. – Ты идёшь?

– Нет. Я тут немножко посижу. Нужно кое-что обдумать.

– А, ну понятно, – кивнула Сашка. – Хочешь одна побыть. Только не горюй над телефоном. Не стоит он того.

– Не буду, – пообещала Ленка, хотя собиралась именно этим заняться в одиночестве.

Сашка ушла, плотно прикрыв за собой дверь, и Ленка осталась одна в уютном, разноцветном кабинете, где сказочные персонажи бродили по стенам, а у доски были подрисованы птичьи лапы и крыша. Получалась забавная избушка на курьих ножках.

На доске в узорной рамочке было курсивом выведено: «День добрых писем». Ленка немного помедитировала над надписью, пытаясь докопаться до смысла. Не помогло. Добрые письма оставались загадкой.

Она вынула конвертик с тем, что осталось от телефона, и развернула. Это же надо было так умудриться, чтобы не просто разбить телефон, а раздолбать его на мелкие кусочки. И приготовилась было уже погоревать над осколками собственности, как дверь распахнулась, и совершенно бесшумно в кабинет просочились бандерлоги. В полном составе.

– А вы откуда? – удивилась Ленка.

– Мы за углом стояли, – чистосердечно признался Стёпа.

– Зачем?

Детки смущённо потупились.

– Ты пришла, значит, что-то случилось, – сказала Маша.

– Я у вас ходячим стихийным бедствием подрабатываю? Просто так и прийти нельзя? – слегка обиделась Ленка.

– Ну тут кое-кто, – Маша красноречиво посмотрела на Оксану, – решил, что тебя нужно спасать.

– И почему этот кое-кто, – Ленка тоже посмотрела на Оксану, – решил, что меня нужно спасать?

– Да не знаю я, – Ксюшины стрекозки взволнованно забили крылышками. – Ты такая грустная была.

Бандерлоги дружными кивками единогласно подтвердили сказанное. Ленка даже умилилась: какие чуткие ребятишки! А ведь она такая радостная к ним пришла и была уверена, что они ничего не заметят. Только они всё равно почувствовали.

– Что это? – любознательно вытянул шею Стёпа, разглядывая обломки мобильника.

– Мой телефон, – вздохнула Ленка.

Подшефные сплотились вокруг неё, с интересом уставившись на жалкую кучку осколков.

– Кто его так? – шёпотом спросил Васька.

– Да есть у нас пара гоблинов.

Детки переглянулись, и почему-то в их взглядах Ленке почудился блеск разномастных ножей, потрясший её при первой встрече.

– Тебе нельзя без мобильника, – расстроилась Ксюша. – Мы же всегда должны быть на связи.

– У меня ещё один дома есть, – отмахнулась Ленка. – Не страшно.

Бандерлоги сразу повеселели. Необходимость в спасении отпала, и теперь они, перестав быть единой боевой единицей, рассыпались на подвижно-болтливые индивидуумы.

Ленка, отловив Машу, решила расспросить про загадочную фразу на доске. Любопытство требовало удовлетворения.

– Что это означает? – Она кивнула на доску.

– Ты заметила? – Она прямо засветилась от счастья. – Это мы придумали. Выбираем день и пишем людям добрые письма. Без обратного адреса, чтобы никто не знал от кого.

– Зачем? – изумилась Ленка.

– Просто так, – Маша сияла. – Мы пишем добрые слова. Это же так здорово.

– Ага, – сказал Стёпа, – нашему дворнику написали, что он хорошо работает, двор очень красивый. Так он заплакал, когда читал.

– И ещё мы разыскиваем мечты, – продолжила Маша. – Ведь часто люди живут рядом, но не знают, кто о чём мечтает. А мы узнаем и рассказываем.

– Одной девочке из соседней школы родители разрешили ходить в танцевальный кружок, – добавила Настя – Она на скрипке играла, а мечтала танцевать. Мы взяли и написали об этом в добром письме. Теперь эта девочка такая счастливая ходит.

– Да, бандерлоги, вы молодцы, – восхитилась Ленка. – Отлично придумали. Я вами горжусь.

Детки расцвели в улыбках.

– А теперь по домам, – Ленка распахнула дверь. – Хватит торчать в школе. Да и для бизнеса такие простои очень нерентабельны. Кыш отсюда!

Бандерлоги очень положительно отнеслись к заботе об их бизнесе и, организованно разбившись на пары, ушли.

Ленка ещё раз прочитала три простых слова на доске. День добрых писем. Звучало очень мило. Как там говорилось в мультике: делай добро и бросай его в море. Маленький подвиг, о котором знаешь только ты. И пусть никто не поблагодарит, но в том-то и фишка.

И ей вдруг захотелось почувствовать себя факелоносцем добра и немедленно кого-нибудь осчастливить. Однако активно забурливший энтузиазм тут же наткнулся на непреодолимое препятствие в виде катастрофического отсутствия объекта, на который, собственно, и должна была пролиться доброта.

Она задумчиво уставилась на остатки телефона, повозюкала пальцем по осколкам. В этом городе у нее и знакомых-то, кроме одноклассников, нет, а про соседей вообще ничего не известно. Да Ленка и не интересовалась. Что привело ее к неутешительному выводу об отсутствии элементарной наблюдательности. Тут подшефные обгоняли ее по всем параметрам.

В памяти всплыла приторная физиономия Ерчевой. Но тут же была отметена. Писать ей доброе письмо категорически не хотелось. От неё сплошняком только одни неприятности. Ленка, смяв конвертик с обломками телефона в ком, прицелилась и ловко забросила его в ведро, что стояло у дверей. С прошлым нужно расставаться решительно и бесповоротно.

Тогда кому написать? Она промаялась целых полчаса, выбирая кандидатуру, только так и не определилась. Все, на первый взгляд, были благополучны и счастливы. И выбрать-то не из кого. Делать добро оказалось не такой лёгкой задачей.

А что, если всё же Ерчева? Про её мечту о собаке она хотя бы знает. Но идея всё равно не нравилась. Осчастливливать Алину категорически не хотелось. С чего вдруг после всех гадостей, что она натворила, делать ей что-нибудь приятное? Она этого не заслуживает.

Ленка досадливо поморщилась. У неё явно намечался дефицит широты душевной. По идее, личная неприязнь не должна мешать проявлению доброты. Нужно быть выше всего этого. Но легко сказать, а попробуй вскарабкайся на эту высоту, да ещё и удержись там. Обычно парение в высших сферах человеколюбия не затягивалось у нее более пяти секунд.

Оставался только один способ найти компромисс между желанием сделать добро и стойким уклонением от осчастливливания неприятной особы – провести эксперимент. Научный подход Ленка обожала. Итак, цель определена, осталось заполнить контент. Она торопливо выдрала двойной лист из тетради и вдохновенно принялась писать, адресуя своё послание матери Алины.

Она трогательно описала, как её дочь мечтает об овчарке. И эта мечта, которую может воплотить только такая мудрая женщина, как она, оставшись нереализованной, нанесет непоправимый вред её дочери.

Увлёкшись, Ленка исписала два листа. Местами получилось довольно слезливо. Это когда она изобразила Алину зачахшей от невозможности исполнить мечту, и в противовес – радостный хэппи-энд со щенком и счастливой суетой вокруг него.

Осталось только доставить письмо адресату. Мэрию Ленка видела, когда проезжала мимо, но не знала почтовый адрес. Решила просто зайти и оставить письмо в приёмной. С тем и вышла из школы, ощущая себя одновременно прозорливым учёным и широкой души человеком.

Эксперимент под условным названием «Влияние доброты на злобную личность» начался. Оставалось устроиться в партере и наблюдать за развитием событий. Интересно, что из этого получится?

Глава двадцать первая. Месть бандерлогов

Утром Ленка проснулась с предчувствием радостных перемен. Вчерашнее доброе письмо удивительно повлияло на ее отношение к Ерчевой. Все недостатки Алины разом стёрлись, а она сама казалась маленькой безобидной девочкой, которую хотелось уберечь от опасностей большого мира.

Эксперимент, едва начавшись, уже принёс положительные плоды. Вскочив с кровати, Ленка довольно крутанулась на пятке, но, поймав свою физиономию в зеркале с такой же буратинской, как у гота, улыбкой от уха до уха, крепенько сжала губы в ниточку. Только ликование всё же прорывалось наружу, и она, показав язык своей физиономии, разрешила ей выражать радость так широко, как ей заблагорассудится.

Подводя первые итоги эксперимента, она придирчиво прислушалась к себе. Да, делание добра весьма благотворно повлияло на чувствительную подростковую психику. А значит, можно усилить процесс подбором ещё одной кандидатуры для осчастливливания.

Ленка вдохновенно прошлась по списку одноклассников. Алекс. Вот ещё одна заноза. Потом Демидов. А потом… Неожиданно оказалось, что в кандидаты можно записать всех. Кроме Олега и Сашки, разумеется. И это удручало. Количество добрых писем грозило перерасти в снежную лавину.

Размышления прервал звонок домашнего телефона.

– Здравствуй, Леночка, – бархатно пророкотало в трубке. – А Катенька дома?

– К твоему сведению, она уходит рано, – холодно заметила Ленка, и тут её осенило. Следующая кандидатура нашлась моментально.

– Всё никак дозвониться до неё не могу, – печально выдохнул голос.

– Слушай, – Ленка быстренько набросала в уме план действий. – Ты можешь сегодня прийти в кафе? Ну то, которое рядом с нашим домом. То ли «Ласточка», то ли «Звёздочка», я так и не запомнила. Сможешь?

– Конечно! – Отец заметно воодушевился. – Обязательно приду! В котором часу?

– В пять.

– Непременно буду. Можешь на меня, так сказать, рассчитывать. А Катенька будет?

– Всё, пока. Я ушла, – и Ленка положила трубку.

Впервые школьный день обещал стать очень увлекательным. Интрига по наделению людей счастьем приятно волновала.

Уже перед выходом из квартиры Ленка спохватилась, что нет гота. Она торопливо открыла входную дверь. Он задумчиво скучал на лестничной площадке, неозаботившись напоминанием о своём присутствии.

– Почему не зашёл?

– И тебе доброе утро, – он расплылся в буратинской улыбке. – Уже почти не заметно. И так сойдёт.

– А это мы сейчас увидим.

Она затащила его в прихожую и придирчиво оглядела. От синяка остались отдельные желтушные пятна и кое-где тёмные крапинки.

– Видишь, всё в полном порядке, – с гордостью сказал Вересов, словно сотворил это могучим усилием воли.

– Вот тут ещё нужно замазать. И тут.

– Ладно, мажь, – согласился он, понимая, что избежать Ленкиной заботы не удастся. – Я тут про наших молодцев выяснил.

– Это ты о ком?

– О Феликсе и Кире. Ну их ещё двое из ларца называют. Так вот. Это Ерчева на тебя их вчера натравила. Но ни одна собака не сказала почему. А ты в курсе?

– Неа, – очень правдоподобно пропела Ленка.

– Вот врёшь же, – огорчился он. – А если врёшь, значит, не доверяешь.

– Вересов, да хватит прикапываться. Я неудачно пошутила, вот и огребла. Ничего, выживу, – Ленка закончила с синяком и потянула гота на улицу. – Ты лучше скажи, вредителя нашёл?

– Как-то всё смутно, – он нахмурился. – Пацаны ничего не затевали. Да и о тебе никто толком ничего не знает. Ты же новенькая.

– Я предупреждала, что нам его не вычислить.

– Ничего, я что-нибудь придумаю, – бодренько расправил плечи гот, видимо ощущая себя богатырём. Что ему, кстати, совершенно не шло. – Есть у меня кое-какие мысли на этот счёт.

– Поделишься?

– Нет. Если я прав, ты можешь его спугнуть, – важно сказал он.

– Так у тебя даже подозреваемый есть?

– Вообще-то их пять.

– Ого, – впечатлилась Ленка. – Круто.

– Было больше, – приосанился гот, – но остальных я проработал и вычеркнул из списка.

– Слушай, Вересов, а ты детективы писать не пробовал? – поинтересовалась Ленка.

Он искоса глянул на неё, подозревая насмешку Ленка сделала честное лицо.

– Вообще-то да.

– Здорово. Дашь почитать?

– Нет, – он с таким ужасом затряс головой, будто она попросила его сунуть руку в клубок ядовитых змей.

– Вересов, да как ты можешь? Я столько для тебя сделала! – возмутилась Ленка. – А ты такую простую просьбу выполнить не можешь!

– Ты смеяться будешь, – тихо сказал он.

Ленка деликатно потупилась и пару минут шла молча. Творчество – это ведь такая тонкая штука, что, даже если ты гений, перед чужим мнением всё равно беззащитен, как младенец. Не говоря уже о менее одарённых товарищах, для которых отрицательный отзыв вообще смерти подобен.

– Андрей, я не буду, – торжественно пообещала Ленка, колеблясь, добавить «клянусь» или нет.

– Вот блин, – с чувством сказал он. – Ты меня когда по имени называешь, так словно медаль даришь.

– Я старалась, – скромно колупнула кедом асфальт Ленка. – Счастлива, что получилось.

– Не, Ленка, ты всё же странная.

– Вересов, я долго просить буду? – сурово нахмурилась Ленка. – Ты рискуешь навсегда потерять своего первого и единственного читателя.

– Завтра принесу, – торопливо пообещал он. – Честное слово.

Добившись желаемого, Ленка почему-то расстроилась. И зачем надо было требовать у него дать почитать? Зачем? Ведь не любит же детективы. А потом ещё и врать, наверно, придётся, что понравилось. Опять, Савина, ты себе жизнь усложняешь.

Сашка уже бродила по кабинету, когда они пришли.

– Я сегодня дежурю, – сказала она сердито. – А воды нет. Ни горячей, ни холодной. Авария у них, видите ли. И как я доску вымою, спрашивается?

– Да легко, – тут же нашёлся гот. – Поплюй и разотри.

– Урод, – скривилась Сашка. – Молчал бы уже.

– Не дождёшься, – заулыбался гот и показал ей язык.

Сашка оглянулась, ища, чем бы в него кинуть, но Вересов, не дожидаясь конца поисков, предусмотрительно слинял из кабинета.

Как дети малые, вздохнула Ленка и аккуратно разложила на парте тетради, учебник, ручки. Но тут примчался сероглазый, и сосредоточиться на предстоящем уроке не удалось.

Олег, бросив сумку, сразу же направился к Ленке. Лицо озабоченное, дышит как паровоз. Наверно, что-то стряслось. На всякий случай Ленка стёрла улыбку и скорбно поджала губы, чтобы соответствовать.

– Я тут вчера от Насти про телефон узнал. Это тебе, – и положил перед ней хорошо поюзанный мобильник. – Дома всё равно валяется без дела. Там батарейка хорошая. Ты не подумай, он отлично работает.

– Спасибо, – это было так трогательно, что у Ленки даже слёзы навернулись.

– Дубинин, ты что, бэушными телефонами приторговываешь? – нагло встрял в разговор невесть когда появившийся гот.

– А ты иди куда шёл, – по-доброму посоветовал Олег.

– Вересов, от любопытства кошки дохнут, – добавила Ленка.

– У, злые вы, уйду я от вас, – гот сел на своё место и демонстративно повернулся к ним спиной.

– Давай я тебе симку помогу вставить, – сероглазый уселся на парту. – А то там туго вставляется.

– Сейчас, – Ленка сунулась в рюкзак, до обморока боясь, что зазвонит её простенький телефон, который она обменяла у соседки на один из своих навороченных взамен безвинно убиенного. На ощупь, делая вид, что ищет, она отковыряла крышку, выдрала аккумулятор и достала симку. – Вот. Еле нашла. Она такая маленькая.

Олег быстро вставил СИМ-карту. Телефон смешно пиликнул заставкой. Модель была кнопочной и устаревшей. Но всё равно такая забота приятно грела.

Процокала на высоких шпильках Ерчева, пытаясь изобразить летящую походку, хотя получалось у нее банальное виляние бёдрами. Ленка присмотрелась к мордочке Алины, надеясь заметить хоть какие-то перемены. Но изменений не наблюдалось. Видимо, письмо ещё не дошло до адресата. Волнующий эксперимент продолжался.

На перемене качки шумно ломанулись к Демидову Сгребли в охапку и оттащили в угол. Абай с энтузиазмом застоявшегося папарацци нацелил на них телефон, кузнечиком перепрыгивая из одного положения в другое и меняя ракурс.

– Дёма, ты что нам подсунул? – Феликс помахал перед его носом солидной лопатой смартфона. – Твоё чудо техники не работает.

– Может, не на ту кнопочку нажал? – придушенно пискнул Никита.

– Я те щас покажу кнопочку, – многообещающе покрутил кулаком у его носа Кир. – Сбагрил подделку и думаешь, тебе за это ничего не будет?

– Да вы чё! У меня всё честно.

– Сам посмотри, – Феликс сунул ему в руки гаджет.

Демидов привычно ощупал корпус, нажал на кнопку включения. Видимо, ничего не произошло.

– Может, разрядился?

– Ты ламера из меня не лепи. Всю ночь на зарядке был. Утром ещё работал. А на уроке сдох.

– У меня тоже, – добавил Кир, тряся таким же смартфоном. – Гони назад деньги.

Никита осмотрел и его гаджет.

– Ну вот же, работает, – радостно показал мерцающую эмблему на экране.

– Ага, щас, – поддакнул Кир. – Только эта фигня и крутится, андроид не грузится.

– Мне нужно протестить, – сказал Демидов. – И разобраться, что случилось.

– А я щас расскажу тебе, что случилось, – ухватил его за воротник Феликс. – Ты сейчас сбегаешь к папочке и принесёшь нам новые телефоны. Понял?

– Не получится. Можно вернуть только в течение двух недель после покупки, – он вывернулся из его рук и одёрнул пиджак. – А вы уже месяц юзаете. Тут экспертиза нужна.

– Я тебе щас покажу экспертизу, – надвинулся на него Кир.

– Что за шум? – лениво поинтересовался Алекс, проплывая мимо. – Вы Дёму не обижайте, он приличный чел.

– Да мы чё? – Кир резко отступил на шаг назад. – Мы ничё. Смарты сдохли, вот и разговор затеяли. По душам.

– Вижу, вижу, – усмехнулся Троицкий.

– Делать-то чё? Нам телефоны нужны, – спросил Феликс.

– Вам же сказали, отдайте на экспертизу, – встряла Ерчева.

Качки уныло переглянулись, понимая всю бесперспективность препирательства со старостой, и отдали Демидову смартфоны.

– И чтобы мухой всё выяснил, – напоследок сказал Феликс.

– Вы будете вне очереди, – горячо заверил Демидов и потрусил к своему месту.

– Это возмездие, – убеждённо прошептала Сашка. – Так им и надо.

Ленка удовлетворённо кивнула и тут заметила Ваську и Стёпу, которые с крайне заинтересованными мордочками затаились у двери. Всё происходящее со смартфонами качков их чрезвычайно волновало. Она, держась у стены, чтобы востроглазые детки не засекли её, проскользнула в коридор.

– Гуляем? – ласково спросила Ленка, нависая над ними.

Бандерлоги удивлённо уставились на неё.

– Мы тут мимо шли, – сказал Васька.

– И?

– Тебя встретили, – добавил Стёпа.

– Команда «Зорро», значит? – Ленка красноречиво уставилась на планшет в руках Васьки, где на весь экран пунцово сияла буква Z – Боевая единица в действии. Может, расскажете?

Детки переглянулись и сделали вид, что не поняли.

– О чём? – спросили хором.

– Замечательно… – скорбно вздохнула Ленка. – А я думала, мы друзья. Теперь вижу, что мы даже не соседи. Ладно, идите куда шли.

Она отвернулась к окну, изображая крайнюю заинтересованность пейзажем. Бандерлоги зашептались, заспорили и, кажется, чуть не подрались.

– Лена, – Васька дёрнул её за рукав. – Ругаться не будешь?

– А надо?

– Нет, – уверенно мотнул головой Васька.

– Значит, не буду.

– Мы это… – Васька тяжело вздохнул. – Мы тем гоблинам вирус залили на смартфоны.

– У них даже антивируса не было, – добавил Стёпа. – Полные лохи.

Ленка невольно улыбнулась. Месть бандерлогов. Это звучит гордо.

– Решили отстоять честь моего мобильника?

– Зло должно быть наказано, – важно произнес Васька, явно кого-то копируя.

– Но зло не лечится злом, – возразила Ленка. – Вы хотите стать как они?

На мордочках бандерлогов промелькнула паника.

– Мы не станем, – горячо возразил Стёпа. – Никогда!

– Тогда не поддавайтесь тёмной стороне силы, – назидательно вздёрнула указательный палец вверх Ленка. – Иначе вас ждёт печальная участь.

– Но мы должны были их наказать, – Васька стремительно терял уверенность в правильности содеянного. – Нельзя было так оставлять.

– Драться нужно с открытым забралом, бандерлоги, – вдохновилась воспитательным процессом Ленка. – Но у вас весовая категория не та, чтобы бросить вызов им в лицо. Мне, конечно, приятно, что вы вступились за меня. Только действовать исподтишка – не ваш стиль.

– А ты бы как поступила? – всё ещё сражался за свою правоту Стёпа. – На нашем месте?

– Я бы? – Ленка задумалась. В голову, конечно, пришло множество разнообразных вариантов, но они были, мягко говоря, не совсем педагогичными. – Ну я бы оставила всё как есть.

Бандерлоги откровенно разочаровались и, понурившись, побрели прочь. Ленку вдруг придавило чувство вины. Малыши так старались, а она воспитательную беседу затеяла. Да на фиг её, эту педагогику.

Она догнала их и едва удержала на месте. Детки целеустремлённо норовили от нее сбежать.

– Я вам вот что скажу. Не как вождь бандерлогов, а как простая девчонка. Вы мои рыцари! Спасибо! – и чмокнула каждого в щёчку.

Они маково вспыхнули и засмущались.

– Фу, какие нежности, – брезгливо сказал Сашкин голос.

Мелкие тут же резво сбежали. Ленка обернулась. Баюкая влажную тряпку на ладони, рядом стояла Сашка и морщилась, как от зубной боли.

– Сашка, ну чего ты вредничаешь? У меня тут воспитательный процесс, а ты мой авторитет подрываешь.

– Детей нужно в строгости держать, – сказала Сашка. – А ты их распускаешь. Так они тебе на голову сядут и ножки свесят.

– Да их и так все по струнке выстраивают, – вздохнула Ленка. – Пусть хоть со мной людьми себя почувствуют.

– Не одобряю, – дёрнула плечом Сашка. – Ладно, это твои проблемы. Пошли, сейчас звонок будет.

Уроки тянулись медленно и скучно, как и положено в субботу. Но грядущий выходной приятно маячил впереди, скрашивая томительное ожидание окончания занятий. Перемены проходили так же незатейливо. Абай от безделья начал фотографировать сам себя и откровенно страдал.

– Ты домой? – Олег появился рядом, стоило Сашке, в тоске и печали, уйти мыть полы.

– Да, – Ленка переложила на видное место подаренный мобильный. Сероглазый заценил, потеплел взглядом.

– Хочешь, провожу?

Ленка, как и полагалось, тщательно обдумала его предложение.

– Можно.

Они вышли в солнечный день и чинно пошли по дорожке. Ленка вдруг обнаружила, что не знает, о чём заговорить. Вот с Вересовым болтала не задумываясь, а тут словно онемела.

– Леночка! – окликнул её до боли знакомый голос.

– Не может быть, – прошептала Ленка, оборачиваясь.

Так и есть, через дорогу к ним бежал отец.

– Леночка, – он был взволнован и даже слегка растрёпан. – Вынужден уехать. Мне срочно нужно вернуться в Питер. Мы можем поговорить сейчас?

– Но… – Ленка хотела объяснить ему, что сейчас это невозможно, потому что она гуляет с другом, и важнее этого ничего на свете нет.

– Лен, я пойду, – деликатно стушевался Олег. – Вижу, что это важно. Не буду мешать.

Она даже возразить ничего не успела. Он исчез в своём непередаваемом молниеносном стиле. Оставалось только бездарно таращиться ему вслед.

– И почему ты всегда так не вовремя? – задала риторический вопрос Ленка. – Неужели нельзя позвонить?

– Леночка, у меня, так сказать, мало времени, – заскулил отец, семеня рядом. – Я почти опаздываю. Может быть, отложим встречу? Перенесём на…

– Нет! Сейчас. Сегодняшний день ты мне уже испортил. Не хочу портить ещё один.

– Извини, я не хотел, – он попытался изобразить раскаяние, но вышло нечто снисходительное. – Так что ты хотела сказать?

Ленка неожиданно осознала, что на бумаге план выглядел бы гораздо солиднее, чем переданный впопыхах, на ходу, но отступать было поздно.

– Ты помнишь Свету Митрофанову? Вы учились вместе.

Отец споткнулся.

– Да, но откуда ты…

– Она моя классная руководительница.

– Светка? – Он искренне изумился. – Вот никогда бы не подумал.

– Значит, так, – Ленка достала загодя приготовленную бумажку с номером телефона Русалки. – Возьми. Это её мобильный.

– Что-то случилось? Проблемы в школе? – осторожно поинтересовался отец, боязливо забирая бумажку.

– Нет. В школе всё в порядке, – она глотнула побольше воздуха. – Позвони ей и назначь встречу. Я хочу, чтобы вы поговорили.

– Зачем? – вяло удивился отец.

– У вас же была любовь-морковь, как ты не понимаешь? Может быть, она тебя до сих пор любит! А ты ничего не знаешь.

– Кто? Светка? – Он смешно вздёрнул брови.

– Да!

– Леночка, но зачем, так сказать, ворошить прошлое? У неё, наверно, семья, дети.

– Да нет у неё никого. Я справки навела. Она всё ещё ждёт своего принца на белом коне.

– Как это мило, – он заинтересованно покосился на бумажку и поправил галстук.

– Ну что? Позвонишь?

Отец бархатно улыбнулся.

– Конечно, Леночка. Школьные друзья это, так сказать… – Он умолк, подбирая нужное слово, но, видимо, не нашёл. – Мне пора. Передай Катеньке, я вернусь через два дня.

– Передам.

Отец торопливо затрусил через дорогу и сел в поджидавшую его легковушку, которая сразу же рванула с места. Ленка проводила её взглядом. За рулём сидела женщина. Очень похожая на Ольгу.

Глава двадцать вторая. День сияния

Утро выдалось пасмурным и ветреным. Ленка зябко куталась в плащ, но шаг не прибавляла, предпочитая мёрзнуть. Торопиться в школу в девятом-то классе было совершенно несолидно. Но с другой стороны, чеканить шаг на ветру было тем ещё удовольствием.

И вообще, Вересов мог бы и просто так прийти, вдруг рассердилась она. Неважно, что замазывать фингал уже не нужно. Разве для встречи друзей обязательно нужен повод?

Она даже согрелась немного от праведного негодования. Шуточки у гота, конечно, дурацкие, но вполне могли бы скрасить это тяжеловесное утро. Ибо понедельник по определению не мог претендовать на позитив.

Впрочем, и воскресенье на этот раз прошло бездарно и на удивление бессмысленно. Бандерлоги без всяких объяснений отменили поход в музей, чем выбили Ленку из колеи. Распланированный день в один миг рухнул, и она, не зная чем себя занять, позвонила Олегу.

И зря. Он был с отцом на рыбалке и страшно расстроился, что не смог принять ее предложение погулять. Весь день потом слал фотки рыбы, речных пейзажей и каждый час отзванивался с докладом о произошедших событиях.

Подробности методов ловли звучали, конечно, мило, но не настолько, чтобы прийти от них в восторг и запоминать все нюансы. Пришлось всё же вникать, угукать и восхищаться. Олег ведь так старался.

В школьных коридорах было заметно малолюдно. Ленка покосилась на часы. Так и есть, сорвалась с размеренного шага, припёрлась в такую рань. Ну никакой выдержки.

Она зашла в почти пустой класс. Был только Ветров, зевающий так душераздирающе, что хотелось немедленно к нему присоединиться, и Демидов, любовно сдувающий пылинки с двух смартфонов. Видимо, принёс из ремонта для качков.

Ленка тенью проскользнула на своё место, стараясь не привлекать внимание. И затаилась над тетрадью, изображая чрезвычайную заинтересованность в написанном.

Постепенно кабинет наполнялся одноклассниками. Народ с хорошо читавшимся страданием на сонных лицах забредал, шуршал учебниками, вяло делился новостями. Утреннее понедельниковое уныние было в полном разгаре.

Пессимистичную картинку испортил сияющий Вересов. Весь отглаженный, стремительный, полный сил. Влетел в класс такой отвратительно бодрый, что смотреть на него было тошно.

– Что грустная такая? – едва усевшись, поинтересовался он.

– А ты что весёлый? Пиджак постирал? – скучно отозвалась Ленка.

– Ага, ага, – дурашливо закивал он.

Она вздохнула и открыла учебник. Хотелось чуда. Большого. Ослепительного. И немедленно.

– Я принёс, – подавшись к ней через проход, с трагической таинственностью прошептал Вересов. – Слышь, Лен. Как и договаривались.

– О чём? – зевая, поинтересовалась Ленка, даже не пытаясь выколотить подсказку у сонного мозга.

Гот заметно переменился в лице и разочарованно отполз на свой ряд.

– Значит, не нужно, если не помнишь, – убито пробормотал он.

Ленка, чувствуя некоторое неудобство от своей невовлечённости в тему, гигантским усилием воли собрала себя в кучку И сразу прояснилось на мысленном горизонте.

– Да помню я всё, – она вовремя задавила очередной зевок. – Ты обещал дать почитать свои рассказы. Принёс?

– Почему рассказы? Роман, – окрылённо приосанился гот и, как фокусник, выдернув из сумки солидную стопку бумаги, с чувством хлопнул её на Ленкину парту.

Ленка поддела пальцем пару листов. Напечатано было с обеих сторон. И отступы от краёв малюсенькие. И буковки мелкие. Вот же намельчил. Жуть. А такой объём ей и за месяц не осилить.

– Впечатлена. Солидный труд, – сказала она.

– А то, – довольно расплылся в буратинской улыбке Вересов.

Ленка кое-как запихнула рукопись в рюкзак, объёмистая пачка смогла вместиться только в скрюченном состоянии.

– Я думала, мылом пришлёшь, – она неделикатно взвесила в руке рюкзак. – Было бы легче.

– Не, на бумаге лучше, – с чувством возразил он. – Электронный вариант губит восприятие текста, потому что мозг не может воспринять его в полную силу. Ведь текст многомерен, он имеет объём, и точку отсчёта здесь задаёт именно бумага.

– Ого, – Ленка с интересом на него посмотрела. – Сам придумал или прочитал где?

Гот смущенно почесал макушку.

– Вообще-то на форуме вычитал.

Ленка хотела было продолжить дискуссию, но тут на королевской половине громко защебетали. Оказалось, так свита отреагировала на появление Ерчевой в новом имидже. Алина пришла в джинсах и незамысловатой блузе. Что, в сочетании с почти незаметной косметикой, превращало её в нормальную и в общем-то вполне симпатичную девчонку.

Она, как пару минут назад Вересов, радужно сияла. Счастье било из неё ослепительно и беспорядочно, накрывая всех вокруг. Ну просто утро сияющих физиономий.

– Что это с Ерчевой? – удивился гот, тоже заметив перемены. – Словно её мешком счастья по голове ударили.

Ленка усмехнулась. Приятно знать ответ. Доброе письмо достигло цели, и мудрый адресат дал согласие. А то, что это было именно согласие родителей купить щенка, сомневаться не приходилось. Алина излучала вселенского масштаба счастье.

Смотреть на дело рук своих, не принимая во внимание вредную сторону личности Ерчевой, было категорически приятно. Ленка поймала себя на том, что тоже улыбается. Чужая радость почему-то наполнила её до краёв и приятно грела.

– Чё доску не помыла? – поинтересовалась Сашка, с мелким землетрясением бросив на парту сумку. – Сейчас химичка прибежит. Орать будет.

– Блин, задолбалась уже дежурить, – и Ленка помчалась исполнять свои обязанности.

Успела вымыть доску как раз перед приходом химички. А потом ещё весь урок меняла таблички, пару раз сама побывав в роли подставки для иллюстраций.

Её героизм был оценён химичкой и, в порядке поощрения, вместо письменной самостоятельной, ей был учинён поверхностный устный опрос и выставлена твёрдая четвёрка под аккомпанемент завистливых вздохов.

Урок пролетел быстро, и Ленка даже чуточку расстроилась, когда прозвенел звонок. Ощущение, что приятных сюрпризов сегодня больше не будет, почему-то стремительно крепло.

В коридоре вдруг со всех сторон набежали бандерлоги. Их мордочки, все до единой, отчаянно сияли. Кажется, это заразно, подумала Ленка.

– Мы победили! – торжественно сообщила Маша, пытаясь выглядеть серьезно, но радость выплёскивалась из неё мелкими волнами, грозя затопить всё вокруг. – Лена, мы победили!

– Молодцы, – Ленка оглядела слегка ошалевших от радости бандерлогов. Объём свалившегося на них счастья был столь велик, что не вмещался в организмах, прорываясь неконтролируемым пританцовыванием на месте. – А поподробнее?

Но Маша уже убежала, и Ленке пришлось применить совершенно нескромные физические усилия, чтобы выдернуть Орлову из сплочённого табунка и оттащить подальше, где было значительно тише.

– Где победили? – любопытно поинтересовалась Ленка. – Расскажи толком.

Маша несколько раз глубоко вздохнула, глядя на Ленку счастливыми затуманенными глазами.

– Вот, – она выдернула из прозрачной папочки лист. – Это только распечатка. Оригинал мы заберём позже.

Черно-белая копия сертификата подтверждала, что 3 «Б» класс за победу в конкурсе «Мой город» премировался двухдневной экскурсией в Москву.

– Круто. Поздравляю, – впечатлилась Ленка.

– Мы едем в Москву, – с восторженным придыханием сказала Маша. – Мы всё-таки едем. У нас получилось.

– Послушай, – попыталась охладить её пыл Ленка. – Тут не все так просто. Вам подарили экскурсию, но вот проезд до столицы и проживание в гостинице вряд ли кто оплатит.

– Мы всё оплатим сами, – она так строго посмотрела на Ленку, что та невольно почувствовала себя первоклашкой. – С этим нет проблем.

– Ну да, я совсем забыла о вашем бизнесе, – улыбнулась Ленка.

– Мы уже поговорили с директором. Нина Петровна разрешила нам ехать, – Маша нежно погладила прижатую к груди целлулоидную папочку. – Мы показали все документы и письмо от организаторов конкурса.

– Тогда в добрый путь. Москве привет.

Маша с некоторым недоумением посмотрела на неё.

– Ты едешь с нами.

– Что? – изумилась Ленка.

– Первым сопровождающим, – пояснила Маша. – Вторым поедет дядя Стёпы.

– А как насчёт того, чтобы спросить у меня, хочу ли я вообще куда-нибудь ехать? – скучно поинтересовалась Ленка, задетая таким самоуправством.

– Мы думали, ты захочешь, – растерянно пискнула Маша.

Вообще-то поездка внесла бы некоторое разнообразие в нудную школьную жизнь. Но то, что они за неё всё решили, было категорически неправильно. Следовательно, в воспитательных целях нужно было срочно отказаться от такой чести.

Но тут их обступили бандерлоги, замельтешили вокруг. Им срочно требовалось общение и вовлечение всех подвернувшихся в празднование победы. Ленке пришлось срочно наводить порядок в их рядах, понижая интенсивность передвижения. И как, спрашивается, в таком состоянии отпустить их без надзора?

– Когда намечается поездка? – как бы между прочим спросила Ленка, сохраняя на лице суровое выражение. – Сроки, явки, пороли.

Маша просияла.

– Отправление в четверг, в шесть утра, с автовокзала. В пять тридцать вечера будем уже в Москве, – она сверилась с планшетом. – Потом заселяемся в гостиницу. В пятницу и субботу экскурсии. Вечером в субботу уезжаем и утром в воскресенье уже будем дома.

Бандерлоги зачарованно слушали её, отсвечивая, как новогодняя гирлянда, праздничным волшебством. Глядя на них, Ленке мерещился далёкий звон бубенцов на упряжке Деда Мороза.

Хотела чуда, вот и распишись в получении. Свалилось на голову, как новогодний сугроб с крыши. Правда, чудо приключилось не для неё, но от этого его всеобъемлющая праздничность не меркла.

– Тебя Нина Петровна зовет, – к Ленке подбежала Оксана, сверкая двумя новыми огромными стрекозками в волосах. – Утрясти организационные вопросы.

– Только мы ей сказали, что у нас есть спонсор, – торопливо добавила Маша. – Никто не знает, что мы сами платим.

– Не волнуйтесь, я сохраню вашу тайну. Ведь она последняя? – она со значением глянула на них. – Сюрпризов больше не будет?

Девочки стойко выдержали её взгляд, но Ленке почудилось, что по их лицам скользнула мимолётная тень. Такая мимолётная, что казалась несущественной.

Директриса расцвела в улыбке, когда Ленка без стука вошла в кабинет. Даже выбежала из-за стола, что, наверно, означало невероятную честь.

– Лена, какие же вы все молодцы! Победить в таком крупном и известном конкурсе, – она в восхищении хлопнула в ладоши. – Да что же это мы стоим? Присаживайся.

Гостеприимно повела рукой в сторону кожаного уютного диванчика. Ленка примостилась на краешке, но тут же сползла в мягкие недра и увязла там.

– Дети мне рассказали, как ты им помогала, – воспылав к ней педагогической нежностью, сказала директриса. – Ты молодец.

Ленка благоразумно не стала разъяснять ситуацию, что узнала о конкурсе только сегодня, и скромно потупилась.

– Мы старались.

– Ты даже не представляешь, как это повысит рейтинг нашей школы! – Директриса сияла. – Чудесный старт учебного года.

Ленка попыталась придать лицу такое же воодушевленное выражение, чтобы соответствовать торжеству момента. День радостных физиономий креп и ширился.

– Мы не остановимся на достигнутом, – клятвенно пообещала Ленка.

– И правильно, – директриса с таким же энтузиазмом подхватила знамя свершений. – Всё в наших руках.

Нагло задребезжал звонок, разрушая живописную картинку будущих побед. Директриса пожала плечами, словно извиняясь перед Ленкой за его бестактность.

– Вы хотели уточнить организационные вопросы, – Ленка выудила из рюкзака блокнот.

– Да-да. Конечно. Итак. Утром и вечером ты будешь созваниваться с завучем и докладывать обо всём. Плюс вести фоторепортаж. Зайди в учительскую, тебе выдадут фотоаппарат. Мы потом выложим фотографии на сайте школы, – она задумчиво потёрла висок. – Так, что я ещё хотела? Ах да, пусть дети обязательно до четверга принесут письменное согласие родителей на поездку.

– Хорошо, я им напомню.

– Как же удачно всё получилось, – директриса переплела пальцы в замок и умолкла, мечтательно всматриваясь в сияющее будущее.

– Мне можно идти?

– Что? Ах да. Конечно, Леночка. Иди на урок. Не буду тебя задерживать.

Ленка с трудом выкарабкалась из мягких недр дивана Чувствовала она себя странно. Происходящие события словно обтекали ее, неся в неведомые дали совершенно без её на то желания. И эта невовлечённость в процесс слегка тревожила.

Как тогда в цирке, куда Ленка случайно попала в прошлом году. Яркие наряды и весёлая суета на манеже почему-то создавали ощущение чужого праздника. Все кругом, казалось, источали радость, а она таращилась на красочное действо, совершенно не проникаясь атмосферой и чувствуя себя лишней.

Вот и сегодня вокруг неё яркими лампочками сияли радостные физиономии, а она не могла выдавить из себя даже искорку.

В коридоре слонялся сероглазый. Сквозь встревоженность из-за того, что ее вызвали к директору, просвечивало всё то же всеобщее сияние. Они что, сговорились? Кажется, пора надевать солнцезащитные очки, нахмурилась Ленка.

– Что случилось? – бросился к ней Олег.

– Ты что не на уроке? Звонок уже был.

– А, мелочи, – отмахнулся он. – Так что стряслось?

– Разве Настя тебе ничего не говорила? – удивилась Ленка.

– Нет. Что-то серьёзное? – всполошился Олег.

– Очень серьёзное, – со значением сказала Ленка. Сероглазый даже дышать перестал, готовясь к худшему— Бандерлоги выиграли двухдневную экскурсию в Москву – победили на конкурсе. Едут в четверг. И я с ними.

– Фу, – облегчённо выдохнул он. – Я уж подумал, случилось что-то плохое.

– Что-то не вижу восторга, – заметила Ленка. – Всё- таки твоя сестра тоже участвовала.

– Да нет, это здорово, – с энтузиазмом ответил Олег. – Директриса просто тащится, когда наши где-то занимают первые места. Ты в её глазах сразу на сто очков поднялась.

– А я-то тут при чём? – нахмурилась Ленка. – Бандерлоги победили, а не я. И про конкурс я только сегодня узнала.

– Их победа – это твоя победа, – счастливо заулыбался Олег.

Эта всеобщая радость уже начинала действовать на нервы. Надо было с этим немедленно что-то делать. И Ленка помчалась на урок, с особым удовольствием прислушиваясь к топоту за спиной. Сероглазый бежал следом, совершенно не заботясь о снижении громкости звуковых эффектов при передвижении.

На следующей перемене класс уже вовсю обсуждал поездку третьего «Б». На Ленку бросали нехорошие и завистливые взгляды. Ещё бы, с четверга по субботу так вот запросто и без последствий вывернуться из учебного процесса.

Свита Ерчевой единодушно пришла к мнению, что Ленка не достойна сопровождать третьеклашек, и заслала к директору парламентёра с предложением более подходящей кандидатуры. Не нужно было и гадать, кого они имели в виду.

Но Нина Петровна довольно быстро завернула посланника. И, судя по его обескураженной физиономии, миссия по замене сопровождающего бездарно провалилась.

Бандерлоги постоянно прибегали с пустяковыми вопросами, и у Ленки сложилось впечатление, что они сегодня вообще были не в состоянии учиться. Детки бредили поездкой. Говорили только о ней. Слали друг другу эсэмэски с поздравлялками. Ленке тоже перепадало, и так часто, что пришлось отключить звук на телефоне.

Их энтузиазм потихоньку растопил чувство непричастности к чужому празднику, и Ленка с удовольствием окунулась в нескончаемые обсуждения, что взять, а что не стоит из сотни нужных вещей.

Сероглазый, видя её чрезвычайную занятость, деликатно не подходил. И появился рядом только после уроков, когда она начала мыть полы в кабинете.

– Видел Настю, – доложил он. – Она в полном восторге. Я сунулся было к ним, так меня выставили. Конспираторы, блин.

– О да, они обожают тайны, – согласилась Ленка.

Больше тем для разговоров не было, и он, поколупав ручку двери, вдруг предложил:

– Пойдём к нам на обед, а? Мама обещала оладий испечь.

Ленка даже сглотнула, вспомнив это обжигающее чудо.

– С большим удовольствием, – быстро согласилась она, не выдержав положенной паузы.

Сероглазый страшно обрадовался и, в порыве рыцарских чувств, отобрал у нее швабру и домыл полы.

Когда он умчался выливать грязную воду из ведра, Ленка пристроилась за учительским столом. Школьный день заканчивался на удивление мирно, в радужных тонах. И, кажется, она, тоже нахватавшись всеобщего сияния, начала чуточку поблёскивать.

– Ну ты и гадина, – сахарно пропела Ерчева, нарисовавшись на пороге.

– Да что опять? – Ленка невольно поднялась ей навстречу. Новорождённые блёстки тут же смыло нехорошим предчувствием. И что-то подсказывало: без хлопотливых лапок неизвестного доброжелателя тут не обошлось.

– Типа не понимаешь? – живописно раскорячилась в дверном проёме Алина, явно пытаясь скопировать позу фотомодели. – Только зря старалась.

Мордочка Ерчевой источала немыслимой высоты превосходство над серенькой личностью Ленки. И это было странно. По идее, Алину должно было ломать от праведного гнева. Или хотя бы от злости.

– Может, объяснишь, в чём дело?

– Знаешь, Савина, – она засмотрелась на своё отражение в шкафу. – Я, пожалуй, оставлю тебя в школе.

– Да неужели? – изобразила лёгкую заинтересованность Ленка.

– Ага, – Ерчева снисходительно глянула на неё. – Должна же я как-то поощрить тебя за труды. Ты так старалась. А любое старание я поощряю.

– Просто теряюсь в догадках. Неужели моё мытье полов так тебя потрясло?

– И всё вам нужно разжёвывать, – вздохнула Алина. – В твоём возрасте пора уже думать самостоятельно.

– Ты не поверишь, но я очень стараюсь, – с большим энтузиазмом сказала Ленка.

Ерчева глянула на неё, подозревая подвох. Но, не найдя никаких следов насмешки на честной физиономии Ленки, успокоилась.

– Хоть ты и наговорила про меня много гадостей в Контакте, но добилась прямо противоположного. Теперь я суперпопулярна. И не только в нашей школе. На мою страничку уже из других городов подписываются. А уж сколько лайков поставили, я со счёта сбилась.

– Бесконечно за тебя рада, – осторожно сказала Ленка, не представляя, о чём идёт речь.

Ерчева опять загляделась на себя, то так выставляя ногу, то эдак, ища самую эффектную позу. Потом, спохватившись, что не одна, выплыла из кабинета с гордо поднятой головой.

В коридоре послышался шум, громыхнуло ведро.

– Да блин, Дубинин! – раздался недовольный голос Ерчевой. – Куда несёшься? Глаза разуй.

В кабинет, морщась и потирая плечо, зашёл Олег.

– Скажи, что ты надел ей ведро на голову, – горячо пожелала Ленка.

– Да, это было бы прикольно, – усмехнулся он. – Только она успела увернуться.

– Жаль.

– Зачем приходила? Опять ругаться?

– Нет. Плела что-то про свою суперпопулярность. И, кажется, даже поблагодарила. Я так и не поняла, о чём она.

– А я думал, ты по её просьбе это написала.

– Покажи!

Олег достал телефон и, потыкав в экран, протянул ей. Ленка почти с ненавистью уставилась на загруженную страничку в Контакте. Так и есть. Преданный доброжелатель взломал закрытую группу «Зоопарк» и выложил скриншоты на стену класса, не забыв подписать каждый пост её именем. Вот же урод.

Всё, что Ленка писала об одноклассниках, не стесняясь в выражениях, теперь было вынесено из-под замка на всеобщее обозрение. Конечно, больше всего досталось Ерчевой. Эпитетов для неё Ленка не пожалела.

Количество лай ков и комментов под каждым постом зашкаливало. Народ бешено френдил Ерчеву, попутно хихикая над особо острыми определениями Ленки. Алина успевала отбрехаться от каждого нахала, ажурно вплетая маты между смайликами и восклицательными знаками.

– Гадёныш, – прошептала Ленка. – Он взломал мою группу.

– Да нормально ты написала, – сероглазый заглянул через плечо. – Очень смешно.

– Ничего смешного, – Ленка вернула ему телефон. – Всё! По домам. Обед отменяется.

Глава двадцать третья. Нежданное одиночество

Директриса освободила Ленку и бандерлогов от занятий во вторник и среду. От деток всё равно толку никакого не было, они могли думать только о поездке. И их отправили по домам собираться в дорогу.

А вот Ленке сходить в школу пришлось – ей предстояло получить инструктаж. Для начала ей выдали целую стопку инструкций с требованием тщательно изучить и всё запомнить.

Пожилая медсестра в белоснежном халате, от которого пахло чем-то едко фармацевтическим, промурыжила ее ещё полдня, вколачивая в Ленкин сопротивляющийся медицине разум правила оказания первой помощи. Заодно пришлось выучить назубок все препараты в аптечке, которую им собрали в дорогу.

Ленкины робкие замечания, что они едут всего на два дня и кругом есть больницы, были с негодованием отметены. Из неё усиленно делали спеца на все руки с медикопедагогическим уклоном.

Трудовик, как руководитель фотокружка, прочёл небольшую лекцию о том, как правильно сделать фоторепортаж. Несколько раз напомнил, что каждому кадру нужно давать пояснения в блокноте, потому что потом нужные мелочи обязательно забудутся. Ленка клятвенно обещала.

В среду состоялись «смотрины» другого сопровождающего. Стёпа гордо ввёл своего дядю в учительскую и, представив Анатолием, нескромно уставился на завуча в ожидании похвалы за привлечение столь ценного кадра.

Но все учителя, хорошея на глазах от улыбки обаятельного кандидата, тут же забыли о Стёпе. И было из-за чего. Моложавый, высокий, с орлиным профилем, Анатолий выглядел очень мужественно и уверенно. Он пояснил, что всю свою сознательную жизнь прослужил в армии, а сейчас в отставке, скромно умолчав о чине. И пока Ленка размышляла о том, что именно так должен выглядеть настоящий полководец, он коротенько обрисовал свою работу с подростками в туристическом лагере.

Весь педколлектив, покорённый его успехами на педагогической ниве, тут же единогласно утвердил его в качестве сопровождающего. Расстались все чрезвычайно довольные друг другом.

Когда вечером накануне поездки, измученная возложенной ответственностью, обременённая аптечкой и фотоаппаратом, Ленка доковыляла домой, её встретила мать. Какое же это было облегчение.

Ленка поскулила у неё на плече, зарекаясь, что никогда больше не вляпается в такую хрень. Мать внимательно выслушала ее, в особо скорбные моменты ласково гладя по голове.

– Добро пожаловать во взрослую жизнь, Елена, – и торжественно поцеловала в лоб.

– Ну, ма! – возмутилась Ленка. – Какая тут жизнь? Я почти всё время потратила на подготовку к ней. Жить-то когда?

– Всё дело в компромиссах, – улыбнулась мать. – И в приоритетах.

– Это как-то не добавляет энтузиазма, – понурилась Ленка.

– Я уверена, ты обязательно что-нибудь придумаешь. Кстати, ты сумку собрала?

Ленка со стоном умирающего лебедя сползла с дивана и поплелась к себе. Мать, конечно же, не бросила её в одиночестве, подставила родительское плечо. Дорожная сумка, наполовину собранная, тут же была опустошена и заполнена заново практичными и нужными в поездке вещами.

– Надеюсь, ты хоть в дорогу не наденешь школьную форму? – Мать задумчиво смотрела в сторону, стараясь не акцентировать внимание на её платье.

– А что? Очень даже миленько смотрится, – Ленка радостно помахала было подолом, но сникла под взглядом матери. – Ладно, только ради тебя надену джинсы.

– Ради меня не нужно.

Ленка покосилась на мать. Её лицо было безукоризненно спокойным. И отрешённым.

– Ну, мам, – она потыкала пальцем в её ладонь. – В джинсах будет удобнее. Ты абсолютно права. И вообще, ты очень мудрая и всегда даёшь правильные советы.

Мать улыбнулась.

– Ах, Ленка, – она звонко чмокнула её в нос. – Не взрослей, пожалуйста.

Вечером, отзвонившись совету бандерлогов с напоминанием, чтобы все завели будильники, Ленка отправилась спать. После всех волнений и сборов уснула она мгновенно.

Ночью её разбудил звонок мобильника.

– Кто? – простонала Ленка сквозь сон.

– Мы уже здесь, – бодренько отрапортовала Маша. – Когда ты приедешь?

– Что? – испугалась Ленка, представив всю компанию у себя перед дверью. – Где вы?

– На автовокзале.

– Я проспала? – Она вскочила, тревожно таращась на будильник, силясь понять который час, но цифры странным образом существовали сами по себе.

– Ещё нет. Сейчас три часа и семь минут.

– И вы уже на автовокзале? – ужаснулась Ленка. – Зачем так рано?

– Мы решили приехать пораньше, чтобы исключить любые случайности. Но их не случилось, – Маша отчётливо вздохнула, явно расстраиваясь, что не пришлось бороться с трудностями.

– Хорошо, я сейчас соберусь и приеду.

– Ждём, – радостно пискнула она и отключилась.

В гостиной Ленка споткнулась о свою сумку Особо не пострадала, если не считать ещё одного синяка на коленке, но мать разбудила. Зато не пришлось самой готовить завтрак.

Мать похлеще въедливых учителей устроила проверку документов, денег, гаджетов, зарядок и прочих мелких надобностей, без которых жизнь Ленки была бы невозможна. Тщательность подхода создавала впечатление, что её готовят к годовому полёту на Марс.

Последний натиск, который пришлось выдержать, – это предложение матери проводить ее до автобуса. Ленка привела тысячу аргументов, почему этого делать не нужно. Мать посмеялась, но уступила, вняв мольбам не позорить взрослую дочь, и вызвала такси.

На автовокзале невыспавшиеся и в меру злые родители с большим энтузиазмом сбагрили деток Ленке, стоило ей только появиться. Приехавший ещё раньше, явно не без помощи бандерлогов Анатолий, приветственно помахав Ленке, уже собирал чемоданы подшефных, расставленные по всему залу, чтобы сложить их в одну кучу.

Сероглазый, что привёз Настю, скромно подошёл пожелать приятного пути.

– Ты звони, – сказал он настойчиво, словно она уезжала надолго. – Даже просто так звони.

– Обязательно, – кивнула Ленка, напряжённо следящая за исследовательскими поползновениями бандерлогов.

– Я хотел сказать, – он тяжко вздохнул и замолчал.

– Что? – Ленка успела отловить и вернуть на скамейку парочку особо непоседливых индивидуумов.

Но Олег уже отвлёкся на поиски чего-то страшно важного в карманах и делал это с выражением такой мучительной потери, что Ленка слегка встревожилась.

– Ладно, потом, – он уставился под ноги, почему-то не решаясь посмотреть ей в глаза. – Поговорим, когда вернёшься.

– Хорошо, – её удивило это внезапное смущение, но она списала всё на слишком раннее утро и сотни любопытных глаз. – С Настей попрощался?

– Да ну её, – неожиданно сердито отмахнулся сероглазый. – Обойдётся.

Ленка изумлённо вытаращилась на него. Обычно он трясся над младшей сестрой, пылинки сдувал, а тут такое пренебрежение.

– Вы поссорились?

Олег снова принялся шарить по карманам.

– Не в этом дело. Ладно, я пойду.

– Давай. Пока, – Ленка в лёгком замешательстве уставилась ему вслед.

Что-то тут было не так. У Олега явно что-то стряслось. Только он, как всегда, сделикатничал, не захотел грузить её перед поездкой. Хотя в этом он прав, нужно сосредоточиться на детках.

Собрав в кучу всех праздношатающихся бандерлогов, Ленка устроилась на скамейке и приказала всем спать. Мелкие ошарашенно вытаращились на неё, намекая на физическую невозможность этой процедуры. На помощь пришёл удивительно бодрый Анатолий. Сгруппировав подшефных вокруг себя, он принялся им что-то рассказывать. И Ленка с удовольствием задремала.

В автобус они погрузились без приключений. Пострадал только водитель, который слегка ошалел от восторженных деток, промчавшихся по салону, и в изумлении пролил на себя кофе из термоса.

По пути было три остановки, и каждый раз бандерлоги вырывались на свободу так, словно всю жизнь чахли в салоне автобуса. Народ вокруг вздрагивал и расцветал в улыбках, млея от сияющих детских мордашек.

Но на Ленку их нежное обаяние не действовало, она жёстко пресекала любые попытки уйти из поля зрения. Воспитательные меры принесли свои плоды, и на третьей остановке детки вели себя вполне пристойно. Хотя, скорей всего, они просто умаялись.

Москва встретила их вечерними огнями. Бандерлоги приклеились к окнам, в безмолвном восторге обозревая летящие мимо кварталы. Ленка, стараясь не вспугнуть очарованных большим городом подшефных, ухитрилась сделать несколько снимков.

На автовокзале их ждал нарядный, сияющий микроавтобус компании «Ветер перемен», что устраивала экскурсию. Из него выскочила улыбчивая кудрявая девушка, которая представилась Надей и сообщила, что будет их куратором.

Бандерлоги тут же устроили фотосессию. Сначала сфотографировались вместе. Потом парами с Надей. Потом без Нади на фоне автобуса. Потом с Надей и Анатолием. Потом с Ленкой и Надей. Пока Ленка решительно не зачехлила фотоаппарат.

Надя оказалась удивительно общительной и, когда они подъехали к гостинице, она уже знала по именам всех бандерлогов. Детки прощались с ней как с родной, а она, хохоча, устроила обнимашки и обещала им завтра офигительную экскурсию.

Ленка даже загрустила от собственной ненужности. Но подшефные тут же взбодрили её, потребовав срочного вмешательства. Под перепуганные взгляды работников гостиницы они готовились к восхождению на гору, сложенную из их багажа посреди холла. Пришлось спешно организовать равномерное распределение сумок и чемоданов по поверхности пола.

Анатолий быстро разрулил с администратором бумажные дела и получил девять ключей с солидными металлическими бирками. Бандерлогам полагалась жить по двое. А так как девочек было пять, то Машу поселили с Ленкой. Анатолию был забронирован одноместный номер.

Детки заселялись так организованно, что до глубины души потрясли Анатолия. Он даже пожаловался Ленке, что не видит особого смысла в своём присутствии. Мол, порой взрослые ведут себя гораздо бестолковее, чем эти малыши. Ленка только вздохнула в ответ. Если бы не правила, то бандерлоги вполне могли обойтись и без сопровождающих.

Поковырявшись с незнакомым замком, Ленка вошла в свой номер. Он оказался небольшим и уютным. Две кровати с весёленькими покрывалами, две тумбочки, маленький стол с одним стулом и телевизор.

Заглянула Маша, уже что-то жуя и без вещей. Остановилась на пороге с крайне сосредоточенной физиономией.

– Проходи, что стоишь? – Ленка с удовольствием плюхнулась на кровать.

– А можно мне пойти к девочкам? – спросила Маша. – Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Можно?

– Посидеть? – не поняла Ленка.

– Нет. Мы хотим вместе жить. Я, Настя и Оксана.

– А спать где будешь? – почему-то разочаровалась Ленка.

– Можно раскладушку взять у дежурной, – выпалила Маша, воспринимая вопрос как разрешение. – Мы уже договорились.

– Самостоятельные вы мои, – вздохнула Ленка. – Понимаю, с такой старушкой, как я, тебе неинтересно.

– Да ты что! – возмутилась Маша. – Ты самая-самая хорошая. С тобой очень интересно. Мы на тебя равняемся.

– Ага, то-то я смотрю, вы такие ровненькие, – усмехнулась Ленка. – Ладно, иди. Только чтобы порядок был.

– Ага! – радостно пискнула Маша и умчалась.

Неожиданно оставшись в одиночестве, Ленка сдвинула кровати и, улёгшись поперёк, включила телевизор.

Но было почему-то скучно и неспокойно. Отзвонившись завучу и отчитавшись об успешном размещении в гостинице, она пошла навестить подшефных.

Оказалось, что те в полном составе благополучно уместились в номере трёх подружек, живописно рассредоточившись на всех свободных плоскостях, и дружно работали челюстями, подъедая домашние припасы.

Для Ленки тут же освободили стул и щедро угостили вкусняшками. Увильнуть от угощения не удалось, да Ленка не особо-то и старалась.

После застолья, чтобы не мешать явно намечающимся посиделкам, Ленка деликатно попрощалась. Бандерлоги опечалились и тут же устроили обнимашки, словно уже и не чаяли больше увидеться.

Ленка, невзирая на просьбы взять с собой килограмма два гостинчиков, отказалась от всех вкусностей и вырвалась в коридор.

Там задумчиво прогуливался Анатолий. В куртке и с сумкой.

– Как дела? – Он так стремительно обратился к ней, что Ленка от неожиданности чуть не отпрыгнула в сторону.

– Нормально. А что?

– Лена, тут такое дело, – начал он. – Позвонили однополчане. Боевые друзья. Они сейчас в Москве. И тоже проездом. Могу я отбыть на встречу с ними? Как думаешь?

– А это надолго? – растерялась Ленка, пугаясь перспективы остаться одной.

– Планируем до завтрашнего утра. Завтра в семь ноль-ноль буду здесь. Так что решение за тобой. Как скажешь, так и будет.

Лишаться его опоры было боязно, но и не пустить на встречу боевых друзей такого хорошего человека тоже было как-то не по-людски. Да и что, в конце концов, могло случиться ночью?

– Идите, – уверенно кивнула она. – Деток разместили. Перед сном ещё раз пройдусь, пожелаю спокойной ночи.

– Уверена? Я не хочу тебя подвести. Если есть хоть малейшее сомнение, я останусь.

– Да что вы. Идите и не переживайте. Мелкие ещё поорганизованнее меня будут.

– Да, они молодцы, – он залучился тёплой улыбкой. – Удивительно сплочённые дети.

– А знаете, – в порыве душевной щедрости предложила Ленка: – Можете завтра не торопиться. Мы же будем на экскурсии весь день. Так что приходите ближе к вечеру.

– Думаешь? – Он взглянул на часы. – Что ж, такой вариант даже предпочтительнее. Хорошо, встречаемся завтра в двадцать ноль-ноль.

И Анатолий отбыл на встречу боевых товарищей.

Ленка вернулась в свой номер. Постояла у окна, рассматривая потоки автомобильных огоньков. Взбодрила чахлые подушки и забралась на кровать. А потом как-то незаметно для себя уснула под включённый телевизор. Проснулась она около двенадцати. Желать доброго сна бандерлогам было поздновато, но Ленка всё равно пошла их проведать, уверенная, что детки не могли так рано угомониться.

Только все семь дверей были заперты. Ленка тихонечко поскреблась, в надежде, что её услышат, но, видимо, детки вопреки всем ее опасениям всё же легли спать. Никто не отозвался. Успокоенная, Ленка пошла к себе.

Дежурная, блондинка в строгом платье, заметив её променад по коридору, подошла и протянула какой-то пакет:

– Ваши забыли. Оставили у дверей.

– Спасибо, я обязательно передам.

– А вы что с ними не поехали? – с любопытством поинтересовалась она. – Ночная Москва очень красивая.

– Что? – У Ленки подогнулись колени. – Они уехали?

Но у дежурной замурлыкал телефон, и она, утвердительно кивнув Ленке, пошла к своему столу, перейдя на сюсюкающий тон, каким обычно говорят с маленькими детьми.

Переполненная жуткими предчувствиями, Ленка побежала к регистрационной стойке. Так и есть, все ключи от номеров висели на своих местах.

– Куда они ушли? – бросилась она к пожилому скучающему администратору с живописной гривой седых волос, тыча ему в лицо свой паспорт для подтверждения личности.

– К сожалению, я только заступил на смену, – он профессионально улыбнулся, сверкнув вставными зубами, и ловко увернулся от документа. – Что-то случилось?

– Нет, – Ленка попыталась изобразить спокойствие. – Видимо, мы просто разминулись.

– Бывает, – величественно кивнул он.

– Может быть, они записку для меня оставили?

– Сожалею, – скосил он глаза куда-то вниз, – но для вас ничего нет. Могу ли я вам ещё чем-нибудь помочь?

– Дайте мне ключи от их номеров, – она сбивчиво перечислила нужные цифры.

Администратор с тяжким вздохом взял у неё паспорт, мужественно неся бремя своих должностных обязанностей. Надел очки. Тщательно сверился с данными в компьютере. Уложил очки в футляр. И лишь после этого крайне медленно, с манерностью вышколенной прислуги, выдал ключи.

Ленка сгребла их со стойки и помчалась обратно. Открывала номер за номером. Везде одна и та же картина: идеальный порядок и пустота.

Бандерлоги исчезли.

Все до единого.

Глава двадцать четвёртая. Долгая ночь

Ленка металась по своему номеру, вновь и вновь вспоминая минувший день. Что она просмотрела? Что не услышала? Ведь было же что-то! Не могли они случайно исчезнуть. У них всегда всё по плану.

Но как они могли уйти и ничего не сказать ей? Как? Вопрос, конечно, риторический. Значит, она для них пустое место. Просто ступенька на пути к цели. Они же такие рациональные, такие целеустремлённые. Перешагнули и пошли дальше. Сбежали к своей неведомой тайне, отключив мобильники и вынеся её за скобки, как ничтожный элемент уравнения, который ни на что не влияет, но красиво смотрится в цепочке переменных.

И что теперь делать? Искать? Звонить в полицию? В школу? Родителям?

«Анатолий!» – вдруг спохватилась Ленка Он где-то рядом. Он обязательно поможет. Она торопливо схватила телефон и дрожащим пальцем ткнула в кнопку быстрого набора.

Телефон выдал до боли знакомую фразу: вне зоны доступа.

Ленка осела на пол и обняла колени руками. Мыслей не было. Хотелось бездумно таращиться на узор линолеума в отчаянной надежде, что всё вдруг само собой изменится, и непременно в лучшую сторону. Сгинет в ночи, как дурной сон.

Неожиданно навернулись слезы. Одна. Совершенно одна в чужом городе. И не с кем даже поговорить, посоветоваться. Она больно долбанула кулаками об пол, прогоняя слезливую жалость к себе. Хватит ныть! Нужно срочно составить план действий. Она справится. Она должна!

Ленка вскочила и лихорадочно ещё раз оглядела комнату. Только с чего начать? К кому обратиться за советом? Кандидатура матери, всплывшая сразу, была безжалостно отодвинута в самый конец списка, как последнее средство, когда уже будет совсем невмоготу.

Дубинин? Позвонить ему? Так ведь поздно уже. Неудобно. Да и чем он сможет помочь? Хотя просил звонить. И выглядел так виновато, будто… Стоп. Неужели он что-то знает? Нет, не может быть, он бы сразу сказал. Он бы предупредил. Наверно…

Олег трубку взял быстро, несмотря на поздний час. Словно ждал звонка.

– Куда они могли пойти? – вместо приветствия крикнула Ленка. – Ты знаешь?

– Лен, да всё нормально, – он вдруг закашлялся. – Ты не волнуйся. У них всё под контролем. Они позвонят. Ты только…

– Ты соображаешь, что говоришь? Что значит, «всё под контролем»? Они должны быть в гостинице. И точка!

– Успокойся, ничего страшного…

– Значит, ты всё знал?!

– Лена, это не моя тайна. Я…

– Где они?

– Я не знаю, – он горестно вздохнул и зашуршал чем-то бумажным. – Лен, я слово дал. Я не могу.

– Ну и не моги, – рявкнула она в трубку и отключилась.

Он звонил ещё несколько раз, но она мстительно тыкала в кнопку сброса, не желая даже слышать его голос. Наконец телефон угомонился. И, вместо того чтобы облегчённо вздохнуть, Ленка чуть не расплакалась от тишины, ватно навалившейся со всех сторон.

Хлюпая носом, она полистала телефонную книжку, совершенно не представляя, кому ещё позвонить. Наткнувшись на Вересова, без размышлений пропустила. Несерьёзный он человек. Толку от него никакого. Одни шуточки да прибауточки.

А он взял и позвонил. Сам. Ленка чуть телефон не выронила от неожиданности.

– Привет, Снегурочка. Как дела в стольном городе? – послышался его радостный голос.

– Нормально, – бодро начала Ленка и неожиданно расплакалась.

– А ну по порядку, – голос у гота сразу построжал, зазвенел командирской ноткой. – Не реви.

– Они все пропали! Все бандерлоги! – всхлипывая, провыла в трубку Ленка. – А я не знаю, что делать. Второй сопровождающий ушёл. Я совсем одна. И боюсь звонить в полицию. Директриса меня убьёт.

– Понял, – стало тихо, и Ленка решила было, что он отключился, но нет, сквозь шорохи и шум ей послышался щелчок захлопываемой двери, а потом возник его чёткий и спокойный голос: – Так. Слушай сюда. Сиди в номере и ничего не делай. Хорошо? И никуда не выходи.

– Почему? – заикаясь от слёз, спросила Ленка.

– Я сейчас позвоню дружбану в Москву. Он в полиции работает. А ты сиди и никуда не выходи из номера. Поняла?

– Да, – прорыдала Ленка.

– Жди звонка, – настойчиво вдалбливал гот. – Найдём мы твоих бандерлогов. Слышишь? Обязательно найдём. Всё, пока. Я перезвоню.

Ленка вытёрла слёзы, ощутив неожиданное спокойствие. Почему-то эти простые слова невероятно её ободрили. Она села на кровать и даже включила телевизор, только картинка дробилась на бессмысленные цветные пятна, не поддаваясь осмыслению.

Телефон настойчиво запиликал.

– Что делаешь? – Вересов так заорал в трубку, что Ленка чуть не оглохла.

– Ты мне через каждые пять минут звонить будешь?

– Так уже десять прошло, – доложил он. – Я что хотел сказать, до дружбана дозвонился. Всё в порядке. Он скоро к тебе подъедет. У него сегодня выходной, так что будет тебе неофициальное расследование.

– Спасибо, – тихо сказала Ленка. – А он скоро приедет?

– Ну самое большее, через час.

– Ого, так долго, – разочаровалась Ленка.

– Он за городом живёт. Так что потерпи. Кстати, хочешь анекдот расскажу?

– Нет, – буркнула Ленка и отключилась.

Но гот всё звонил и звонил. Глупо шутил, молол чудовищную чепуху, явно взяв на себя обязанность её развлекать, и требовал, чтобы она сидела в номере и никуда не выходила. В трубке у него что-то шумело, временами было очень плохо слышно. Ленка злилась, переспрашивала, бросала трубку. Но при каждом звонке с замиранием сердца хваталась за телефон в ожидании новостей.

– Ты где? – словно продолжая один бесконечный разговор, радостно проорал он в трубку. – Ленка, не молчи. Скажи хоть что-нибудь.

– Тут, – устало выдохнула она. – На западном фронте без перемен.

– Вот и чудненько, – почему-то облегчённо перевёл дыхание гот. – Выше хвост. К тебе уже едут.

– Ну надо же, и года не прошло.

– К сожалению, я не волшебник, а только…

– Слушай, – перебила Ленка, умаявшись от его многословия. – Почему мне нельзя выходить из гостиницы? Это с чем-то связано?

– А что? – встревожился он. – Ты куда-то намылилась?

– Тебе слабо просто ответить на вопрос? Без всяких почему.

– Да легко, – гот важно откашлялся. – Видите ли, сударыня, если вы уйдёте, то, скорей всего, тоже потеряетесь. Нам бы не хотелось тратить дополнительные ресурсы ещё и на твои поиски.

– Серьёзно? Ты меня за идиотку держишь? – даже слегка возмутилась Ленка. – Не боись, Вересов, я колокольчик надену. Так что сразу найдёте.

– Может, лучше ошейник с GPS-локатором? Классная, кстати, вещь, – воодушевился он. – Вот бы твоим бандерлогам такие раздать. Сколько бы проблем махом отмели.

– С тебя и начнём.

– Не, я не теряюсь, – вздохнул гот. – Я всегда рядом.

Ленка не нашлась что ответить, и разговор сполз в молчание. Это «всегда рядом» почему-то оцарапало, словно укоряя её в чём-то. Она бросила короткое «пока» и отключилась. Завтра или когда-нибудь, когда всё утрясётся, она обязательно обдумает это. Только не сейчас.

А ночь всё тянулась и тянулась. И порой Ленке казалось, что она заперта в этом кусочке времени-пространства, где ничего не происходит и есть только одно намертво вмороженное событие – исчезновение детей.

Обессилев и свернувшись в комочек на кровати, она неожиданно провалилась в тягостный, мутный сон, в котором продолжала рыдать, бредя по бесконечному коридору со множеством закрытых деревянных дверей. За ними неясно шептались призрачные голоса. Звали, вздыхали, плакали. И Ленка ускоряла шаг, цепляясь взглядом за цепочку тусклых фонарей на потолке. Потому что двери позади начали скрипуче открываться, и сумрак мутными клубами медленно вытекал в коридор, устремляясь к ней…

Она вырвалась из кошмара с колотящимся сердцем, не сразу осознав, что её разбудил настойчивый стук в дверь. Ленка кинулась открывать, почему-то отчаянно надеясь, что это бандерлоги. Но на пороге стоял Вересов и какой-то подозрительный парень в кожаной куртке.

– Ты как сюда попал? – Ленка ошеломлённо вытаращилась на гота.

– Сударыня, смею вам напомнить, что самолёты всё ещё благополучно летают над необъятными просторами нашей родины, – довольный произведённым эффектом, расплылся в буратинской улыбке Вересов.

– Самолёты?.. – потрясённо прошептала Ленка.

– Так, всё понятно, – Вересов, по-хозяйски отодвинув Ленку в сторону, прошёл в номер. – Знакомьтесь. Игорь. Лена. Я тебе о нём рассказывал.

Парень в куртке, недоверчиво оглядев Ленку, её комнату, словно ожидал найти потерявшихся детей где-нибудь под кроватью, показал удостоверение. Буквы прыгали у неё перед глазами, и Ленка смогла прочитать только длинное: оперуполномоченный.

Игорь оказался немногословным и чудовищно спокойным. Удобно расположившись за столом, он неторопливо записывал что-то в свой блокнот, полностью игнорируя Ленкины призывы бежать в ночь и искать бандерлогов.

Задавал совершенно не относящиеся к делу вопросы: про школу, про Анатолия, про конкурс, про Дубинина, как близкого родственника одного из подшефных, про учителей, про гостиницу, про администратора.

Ленка злилась, но подробно отвечала, гневно поглядывая на гота и очень надеясь устроить ему головомойку по поводу полной некомпетентности его друга.

Неожиданно дверь распахнулась, и в номер ввалилась компания байкеров, человек десять. Все как на подбор широкоплечие, в коже, разной степени лохматости и вполне солидного возраста, лет так под сорок.

Гот, сияя, как начищенный самовар, кинулся к ним, здороваясь за руку и бубня что-то приветственное.

Возмущённая до глубины души таким равнодушием к её горю, Ленка вскочила.

– Вересов, здесь не место для посиделок с друзьями! Идите куда-нибудь подальше!

Солидные мужики, вжавшись в стену и безуспешно стараясь уменьшить свои габариты, смущённо умолкли.

– Ленка, это свои, – заметно стушевался гот. – Я тут по всей Москве народ ради тебя поднял. Они помочь хотят.

– Так бы сразу и сказали, – буркнула она, снова опускаясь на кровать, но почему-то страстно желая провалиться сквозь землю. – А то ходят тут всякие.

Один из байкеров, особенно лохматый и с большой серьгой в ухе, уселся рядом и по-дружески чуть толкнул её плечом.

– Не переживай, найдём мы твоих ребят. Одного трудно разыскать, а в твоём случае их целая куча. Так что быстро найдём. Веришь?

Ленка искоса глянула на него. Физиономия байкера была очень серьёзной и внушала доверие.

– Верю, – кивнула она.

– Кстати, меня Сергеем зовут, – лохматый протянул огромную ладонь.

Ленка с замиранием сердца вложила в неё свою, боясь, что руку просто раздавит. Но рукопожатие получилось на удивление нежным.

– Серый, по коням. Игорёк маршруты расписал, – сказал байкер в густо утыканной заклёпками косухе. – Выдвигаемся.

– Ну я пошёл, – Сергей ещё раз легонько толкнул её плечом. – Выше нос, подруга. У нас всё получится.

И они ушли неторопливым табуном мамонтов, бесшумно и величественно.

Игорь тоже встал, аккуратно уложив блокнот во внутренний карман куртки. Хлебнул воды из графина. Схрумкал печеньку.

– Я отлучусь, сделаю пару звоночков кое-куда, – он задумчиво смотрел на Ленку. – Да, интересная история приключилась. Впервые с таким сталкиваюсь.

– Ничего интересного, – насупилась Ленка. – Вы знаете, где их искать?

– Конечно, – уверенно кивнул он.

– И где? – встрепенулась она, чувствуя, что сердце начинает биться где-то в горле.

– А это мы сейчас и выясняем, – серьёзно пояснил полицейский.

– Понятно, – она страшно разочаровалась.

Никто не смог волшебным образом ткнуть пальцем в карту и сказать: они здесь. А значит, местонахождение бандерлогов не только под большим вопросом, но и надежда на их быстрое обнаружение исчезающе мала.

– Оставайтесь в гостинице. Если будут новости, я сообщу, – и он ушёл, осторожно закрыв за собой дверь.

– Директриса меня убьёт, – с тоской пробормотала Ленка. – Да почему мне так не везёт?

Вересов, набредя на Ленкин провиант, что мать положила в дорогу, уже жевал что-то хрустящее.

– Да брось, найдутся твои бандерлоги, – прошепелявил он с полным ртом. – Я таких спецов позвал, что успех нам обеспечен.

– Это байкеры-то спецы? – уныло поинтересовалась Ленка.

– Конечно. Они тут каждую тропинку знают. А Игорь так вообще лучший по Москве. Так что до рассвета ещё найдут.

– С трудом верится, – Ленка зябко скукожилась на кровати, кутаясь в покрывало. – Мне вообще ни во что уже не верится.

Вересов уставился на неё. И даже нахмурился в глубоком размышлении, что ему в общем-то шло.

– Слушай, а давай поспорим, – он вдруг чрезвычайно оживился. – Если они найдутся до рассвета, то ты пойдёшь со мной на бал. Идёт?

– А если позже, то ты подаришь мне свой пиджак, – с особой жестокостью предложила Ленка.

– Ну ты сурово задвинула, – Вересов невольно погладил рукав.

– Что, струсил?

– Неа. Я в Игорька верю. У него хватка мёртвая, – без особой уверенности возразил гот.

– Ну что, спорим? – безжалостно наступала Ленка, абсолютно уверенная, что деток так быстро не найдут. Хотя, что делать с ненужным пиджаком, тоже не знала.

– Хорошо. По рукам, – бодро согласился Вересов.

– Отлично. Я из него авоську сошью. Для картошки.

Гот страдальчески сморщился.

– Ленка, ну имей совесть. Это ж такая вещь. И она мне дорога.

– Ничего, переживёшь.

– Ты лучше подумай о наряде для бала. Ну ты понимаешь, о чём я. Готический стиль и всё такое.

Ленка передёрнула плечами.

– Не люблю чёрное. Хотя что я переживаю? Всё равно до рассвета осталось два часа. Бандерлоги так быстро не отыщутся.

– Будем надеяться на лучшее, – печально выдохнул гот, покосившись на часы в телефоне и мысленно прощаясь с пиджаком.

– После этого меня точно из школы выпрут, – прошептала Ленка. – Вот Ерчева порадуется.

– Не выпрут. Мы никому не скажем, – убедительно помахал печенюшкой гот.

– Я расскажу.

– Зачем? – изумился Вересов.

– А затем, что промолчать будет нечестно. Я потеряла подшефных. Понимаешь? Пятнадцать человек сбежали от меня. Это о чём-то говорит? Значит, мне нельзя доверять детей.

– О, как тебя колбасит, – гот поскрёб в затылке. – Проблема в том, что думаешь ты слишком много. И…

Но у него зазвонил телефон, и Вересов так резво рванул его из кармана, что уронил. Чудо техники, хлопнувшись об пол, распалось на две части, но дребезжать не перестало.

– Слушаю, – ткнул он в переплетение кнопок и отработанным движением соединил части телефона. – Да, уже выходим.

– Что? – сорвалась с кровати Ленка. – Нашлись?

– Карета подана, сударыня.

– Вересов, да говори нормально. Бандерлоги нашлись?

– Игорь только это и сказал, – виновато развёл руками гот. – Чтобы спускались.

Ленка выскочила из номера. Гот что-то крикнул вслед, но она уже ничего не слышала. Только бы они нашлись. Только бы с ними всё было в порядке.

Выбежав из гостиницы, она заметалась по небольшой площадке перед входом, высматривая Игоря.

– Я здесь, – сказал вдруг кто-то рядом.

Невнятная фигура в сумерках приблизилась, обрела знакомые черты. А ведь Ленка только что там проходила. Он что, как хамелеон, умеет сливаться с окружающей средой?

– Игорь! – облегчённо выдохнув, кинулась к нему Ленка. – Ты нашёл их? С ними всё в порядке? Где они?

– Спокойствие, только спокойствие, – вскинул ладони Игорь. – Сделай глубокий вдох. Вот так. И ещё раз.

– Ты меня пугаешь, – прошептала Ленка. – Немедленно скажи, что всё хорошо.

– Кстати, где Андрей? Почему ты одна? Он же клялся глаз с тебя не спускать, – озираясь по сторонам, поинтересовался Игорь.

– Ой, он где-то там остался, – растерялась Ленка. – Я сразу сюда побежала.

– А, вижу. Идёт.

– Лен, – подскочил к ним Вересов. – Я номер закрыл и ключ сдал.

– Замечательно. А теперь садитесь в машину, – сказал Игорь. – Поедем на опознание.

– Куда? В морг? – перепугалась Ленка, почти теряя сознание от ужаса.

– Типун тебе на язык, – чуть не плюнул Игорь. – Идентификацию личности будем проводить. Вернее, коллектива личностей.

– Значит, это могут быть и не они?

– Могут, – подумав, кивнул он. – Но маловероятно.

– Я не доживу до рассвета, – Ленка печально вздохнула. – Вот честное слово, не доживу.

Глава двадцать пятая. Фея и гномы

Ленка побрела к автомобилю. Гот семенил рядом, готовый в любой момент подхватить. Заботливо открыл переднюю дверцу, попытался усадить, но Ленка отбилась.

– Отцепись, Вересов. Я не инвалидка.

– Ну что вы, сударыня, я всего лишь хотел выразить свою солидарность.

Она так красноречиво глянула на него, что он, забившись в угол на заднем сиденье, умолк с опечаленной физиономией.

– Где вы их нашли? – обернулась она к Игорю.

– В частной школе. За городом, – он вырулил на дорогу. – Мы сейчас туда и поедем. Это недалеко. Доберёмся за полчаса.

– Что они там забыли? – всплеснула руками Ленка. – Ничего не понимаю.

– У меня есть одно предположение, – скромно заметил гот. – Если позволите, озвучу.

– Сделайте милость, сударь, – порывисто обернулась к нему Ленка. – Только, пожалуйста, без пафоса. Осилишь?

– Да легко, – слегка расстроился от такого обращения гот. – Я думаю, они сбежали к своей первой учительнице. Ну к той, которая их по всему городу собирала и потом в Москву уехала. Скорей всего, они решили её навестить.

– А тайну из этого зачем нужно было делать? Неужели я не разрешила бы им встретиться? – Ленка покачала головой. – Нет, тут что-то ещё. У них ничего не бывает просто так. Бандерлоги явно замыслили что-то масштабное.

– Ты ищешь проблему там, где её нет, – назидательно вздёрнул указательный палец Вересов. – Малышня просто соскучилась.

– Да как ты не понимаешь, если бы они захотели только встретиться, то обязательно сказали бы мне. А тут они задумали что-то другое. Такое, что никому не захотели доверить.

– Слушай, у тебя уже бзик на теме доверия.

Ленка резко развернулась к нему.

– Если ты хочешь сказать, что мне больно от того, что они мне не доверяют, то да, ты прав. Мне действительно очень плохо от этого. Доволен?

– Лен, ты чего? – Вересов растерянно вжался в сиденье, потрясённый её натиском. – Я на твоей стороне.

– Уверен? – Ленка отвернулась и сердито уставилась вперёд. – Игорь, а это точно они? Может быть, их с кем-нибудь перепутали?

– Серый сказал: пять девочек, десять мальчиков. С багажом. Замечены были на трассе у поворота к школе.

– Точняк, это они, – осторожно подал голос гот. – Ну кто, кроме твоих бандерлогов, будет по ночам бродить по лесу?

– Они не мои, – тихо сказала Ленка. – Как выяснилось. Они сами по себе.

Вересов только вздохнул в ответ, не рискнув продолжить разговор. И правильно делал.

Ленка смотрела прямо перед собой, но толком ничего не видела, занятая размышлениями. Очень хотелось надеяться, что не было ошибки и там действительно бандерлоги. И может быть, причина, по которой они исчезли, настолько уважительная, что она обязательно простит им это маленькое предательство.

– А вот и нужный поворот, – сообщил Игорь, съезжая с трассы. – Через пару минут будем на месте.

К частной школе вела приятная чистенькая аллея, обсаженная белоствольными берёзами. В свете фар они празднично высвечивались, придавая дороге особую торжественность.

Уютный трёхэтажный особняк школы прятался за кирпичным заборчиком с ажурными башенками. Вдоль него идеальным строем росли сказочной красоты ели. Свет садовых фонарей, едва пробиваясь сквозь могучие хвойные лапы, скупо освещал ухоженный парк со множеством затейливых дорожек.

Удостоверение Игоря волшебным образом открыло ворота, стоило поднести его к глазку видеодомофона. Когда они подъехали к зданию, к ним уже спешил высоченный, метра в два ростом, охранник, переговариваясь с кем-то по рации.

– Это вы звонили по поводу туристического отряда? – спросил он.

– Да, – кивнул Игорь, выходя из машины и невольно задирая голову, чтобы посмотреть в лицо великану. – С ними всё в порядке?

Ленка спешно выскочила из автомобиля и замерла, впечатлённая. Только стоя рядом, можно было оценить громадный рост охранника Даже Вересов, с медлительным достоинством вылезший из автомобиля, зачарованно уставился на великана. Они все казались лилипутами рядом с ним.

– В полном. Мы хотели им ужин организовать, но у них оказалось столько припасов, что и нам перепало, – улыбнулся охранник, разглядывая их с высоты своего роста. – Они сейчас в актовом зале. Это там.

Он указал на одноэтажную пристройку с аккуратным крылечком.

– Спасибо, – кивнул Игорь.

– Всегда пожалуйста, – великан сказал несколько загадочных цифр в рацию и зашагал по аллее.

Ленка зачарованно смотрела ему в след. Было в его походке что-то от грации жирафа, когда каждый неспешный шаг казался семимильным.

Гот уже вскарабкался на крыльцо, обследовал дверь на предмет запоров и, распахнув, гостеприимно повёл рукой, приглашая войти.

– Прошу вас, сударыня.

– А если это не они? – вдруг засомневалась Ленка, теребя дверную ручку. – Так хочется, чтобы это всё поскорей закончилось. Ошибки я не переживу.

– Тогда не стой столбом, а иди и проверь, – неделикатно посоветовал гот.

– И пойду, – нахмурилась она.

Тёмно-синий бархат кресел в неярком свете округлых потолочных светильников казался почти чёрным. На небольшой сцене стояла громоздкая деревянная кафедра, возле которой почему-то валялось несколько новеньких оцинкованных вёдер.

А в проходе, среди живописно разбросанного багажа, бродили, стояли и сидели бандерлоги. Уставшие, сонные, но это были они. Ленка торопливо пересчитала. Все пятнадцать.

Нашлись.

Теперь самое время отползти куда-нибудь в угол подстреленным зверьком и перевести дыхание.

С одного из кресел вдруг поднялась светловолосая девушка в небесно-голубом вечернем платье, и детки с энтузиазмом бросились перетаскивать свои вещи поближе к сцене, расчищая проход.

Ну просто фея и гномы, скучно отметила Ленка. Чувствовалось, что незнакомка была для них центром вселенной, магнитом, который собирал их вокруг себя.

– Это они? – шёпотом поинтересовался Игорь.

– Да, – едва слышно ответила Ленка, с удивлением отметив, что не чувствует никакой радости от обретения потерявшихся подшефных. Наоборот, почему-то стало так тоскливо, что захотелось сбежать куда подальше.

– Что будем делать?

– Не знаю, – прошептала она. – Пойду, поговорю. Подождите меня здесь.

Она пошла по алой дорожке между кресел, и с каждым шагом всё больше бандерлогов её замечало, впадая в ступор от испуга.

Фея в голубом оглянулась и поспешила к ней навстречу.

– Здравствуйте, – у неё оказался низкий, приятный голос. – Вы Лена Савина?

– Да, – кивнула Ленка. – Здравствуйте.

Детки испуганно таращились на неё и молчали.

– Как же я рада с вами познакомиться, – фея порывисто стиснула Ленкину ладонь. – А меня зовут Аглая Викторовна. Или просто Глаша. Я их учительница, вернее, бывшая учительница.

– Очень приятно, – вежливо улыбнулась Ленка, хотя почему-то хотелось плакать.

– Меня со дня рождения вызвали, – она смущённо затеребила поясок, словно извиняясь за свой слишком нарядный вид. – Малыши так неожиданно нагрянули, да ещё и посреди ночи.

– Почему же вы мне не позвонили? – совершенно спокойно поинтересовалась Ленка, перестав обращать внимание на неподвижные фигурки деток.

– Как? – Глаша побледнела и обернулась к детям. – Вы никого не предупредили, что едете сюда?

– Нет, – частично разморозившись, деревянно шагнула вперёд Маша. – Мы боялись, что нас не отпустят.

– Маленькие мои, так нельзя, – горестно закачала головой Глаша.

Бандерлоги насупились, убеждённые в обратном.

– Ребята, нам нужно возвращаться в гостиницу, – тихо сказала Ленка. – Вы увиделись с учительницей, а теперь пора возвращаться.

– Нет! – Голос Маши стал звонче. – Мы приехали насовсем.

Глаша и Ленка изумлённо уставились друг на друга.

– Маленькие мои, да что же вы такое говорите? Что значит «насовсем»?

– Мы хотим учиться у вас, Аглая Викторовна, – встала рядом с Машей Оксана с таким же упрямым выражением, как и у подруги. – Мы будем здесь жить и учиться.

Глаша охнула и, слепо нащупав сиденье кресла, села.

– Ну вы даёте, бандерлоги, – Ленка на ногах устояла, но на всякий случай оперлась о соседнее кресло. – Мне тоже много чего хочется. Но это не повод для создания неприятностей.

– У нас есть деньги. Мы оплатим учёбу, – отчаянно блестя глазами, заявила Маша. – Мы всё продумали.

– Это невозможно, – прошептала Глаша. По её щекам текли слёзы, но она их не чувствовала. – В школе нет свободных мест. Я ничего не могу для вас сделать.

– Тогда мы будем жить где-нибудь рядом и просто приходить на уроки, – не сдавалась Маша. – Мы ко всему подготовились. Мы обязательно должны здесь учиться.

– Так нельзя. Понимаете? – Глаша оглядела поникший табунок. – Вы несовершеннолетние. По закону только ваши родители могут вести переговоры с руководством школы.

– С родителями мы всё уладим, – встрепенулась Оксана. – Тут проблем не будет.

– Маленькие мои, это ничего не изменит. Поймите, тут мало одного желания. Это частная школа. Тут свои правила. И даже если обратиться к руководству сейчас, то на это уйдёт много времени. Почему же вы не посоветовались со мной?

– Это был сюрприз, – прошептала Маша. – На день рождения.

Глаша удручённо покачала головой.

– Мои хорошие, вы должны вернуться. Поверьте, мне тоже хочется, чтобы вы остались. Очень-очень хочется. Но сейчас это невозможно.

Бандерлоги захлюпали носами.

– Прошу внимания! – Гот неожиданно появился рядом. – Мелкие, собирайте вещички и на выход. Мы для вас уже автобус подогнали.

– Мы никуда не поедем, – замотала головой Маша.

И весь упрямый табунок тоже затряс головами в единодушном порыве.

– Тогда вашу учительницу обвинят в похищении. Вы этого хотите? – грозно надвинулся на них Вересов.

Детки перепуганно зашептались, бледнея и цепляясь друг за друга.

– Не слушайте его, – сказала Ленка— Он шутит. Правда же?

Она резво долбанула его локтем по рёбрам. Гот ойкнул и, мученически улыбаясь, просипел:

– Не обращайте внимания. Я пошутил.

– Значит, так, дети, – Ленка обвела взглядом грустные лица. – Понимаю, вам плевать на меня, на родителей и даже на Аглаю Викторовну, – детки возмущённо зашумели. – Но как быть с вашей наградой? За что вы наказываете компанию, которая должна провести для вас экскурсию? Некрасиво так подводить людей.

– Лена, – Аглая встала. – Можно мне с ними поговорить? Наедине.

– Конечно, – Ленка схватила за рукав Вересова, уже приготовившегося послушать, и отволокла подальше, к Игорю, уютно дремавшему в кресле.

А фея, собрав вокруг себя своих преданных гномиков, начала им что-то рассказывать. И постепенно удручённые мордочки бандерлогов светлели, мелькали улыбки, теплели глаза. Переговоры закончились полным примирением с действительностью, и они потянулись с вещами к автобусу.

– Кстати, – напомнил довольный гот, – не забудь, ты идёшь на бал. Ты слово дала.

– Нашёл время сказать об этом, – буркнула Ленка, уже сожалея об опрометчивом обещании и надеясь как-нибудь отмазаться от мероприятия.

– Лена, – Аглая подошла к ней и порывисто обняла, окутав тонким ароматом духов. – Простите их, пожалуйста. И меня. Ведь это и моя вина тоже. Я их собрала, а потом бросила. Мне так больно говорить об этом, но обстоятельства сложились так, что я не могла поступить иначе.

Она до хруста стиснула пальцы, искренне страдая всем своим утончённым существом.

– А хотите поездить с ними на экскурсии? – Ленка поспешила переменить тему. – Вместо меня. Заодно и пообщаетесь. Целых два дня.

– Да вы что! – Она радостно всплеснула ладонями. – Это будет просто замечательно. У меня как раз выходные.

И она упорхнула к своим гномикам, спеша их обрадовать.

– Ну что? Чем всё закончилось? – зевая и потягиваясь, поинтересовался Игорь. – Все счастливы?

– Сплошной хэппи-энд, – уныло подтвердила Ленка.

– С мелкими поедете или кого до гостиницы подбросить?

– С детьми обязательно должен быть сопровождающий, – без энтузиазма заметила Ленка, вдруг осознав, что совершенно не желает видеть бандерлогов.

– Лен, ты поезжай с Игорем, а я с мелкими, – предложил гот. – Тебе отдохнуть нужно.

– Уверен? – покосилась на него Ленка.

– Абсолютно.

– Ладно, поезжай. И проследи, чтобы никого не забыли. И чтобы порядок был.

– Всё будет в лучшем виде, не беспокойся, – заверил Вересов и умчался к автобусу.

Уже отъезжая, Ленка услышала радостные вопли бандерлогов. Видимо, фея поделилась приятной новостью. Она улыбнулась и закрыла глаза.

– Приехали, спящая царевна, – затормошил её Игорь.

– Что? – Она неуклюже выкарабкалась из машины, сонно таращась по сторонам. – Мы где?

– В Москве. У гостиницы, – Игоря развеселил её неожиданно развившийся топографический кретинизм.

– А, ну да, – она зябко передёрнула плечами. – Спасибо тебе за помощь. И байкерам тоже передавай большое спасибо. Я и не знаю, что бы без вас делала. Вы меня просто спасли.

– Андрея благодари. Это он всё организовал. Пол-Москвы на уши поставил.

– Вересов? – удивилась Ленка. – Вот уж не думала, что он на такое способен.

– Он вообще-то талантливый парень. И знаешь, я рад, что ты за ним присматриваешь.

– Я? – смутилась Ленка. – Вот ещё. Он сам по себе.

Игорь тепло улыбнулся.

– Ну да, это заметно, – он уже собирался было уехать, но снова обернулся к ней. – Кстати, ты на бал идёшь? Этот оболтус приглашение тебе не забыл передать?

– Пригласил. Иду, – со вздохом призналась Ленка.

– Отлично. Там и встретимся.

– Как? Ты тоже там будешь? – ошеломлённо заморгала Ленка.

– Пусть это будет нашей тайной, – заговорщицки подмигнул он и уехал.

Ленка обвела взглядом подсвеченные рассветом окрестности и, не найдя их интересными, поплелась в гостиницу. Жутко хотелось спать. Она зашла в номер и, не раздеваясь, рухнула на кровать.

Проснулась она в прекрасном настроении. За окном плескался солнечный полдень и празднично синело небо. Ленка со вкусом потянулась и с удивлением обнаружила, что лежит укрытая одеялом. Кто-то явно позаботился, чтобы она не замёрзла ночью.

Бандерлоги!

Она вскочила, как от удара током. Где они? Неужели ей только приснилась, что они нашлись? Она растерянно огляделась и заметила на столе сложенный домиком лист бумаги. Там крупными корявыми буквами было написано: «Лена, отправил мелких на экскурсию. Всучил им фотоаппарат. Всё в полном порядке. Я в соседнем номере. АВ».

Ленка помчалась туда, стискивая в руках записку. Так и есть. Вересов бессовестно дрых в номере мальчиков. Его знаменитый пиджак, заботливо расправленный, висел на спинке стула.

– Как всё прошло? – растолкала она его. – Почему меня не разбудил?

– И тебе с добрым утром, – зевнул растрёпанный гот. – Я хотел, но ты так крепко спала, что я решил, разумнее будет тебе выспаться. К тому же Глаша примчалась через час после нашего возвращения, и они протусовались до завтрака. Всё наговориться не могли. Так и протрепались всю ночь. А после кормёжки приехала эта, кажется Надя, и увела всех на экскурсию.

– Понятно, – Ленка даже порадовалась, что обошлись без неё. – Ты есть хочешь?

Вересов быстро глянул на неё.

– Да как вам сказать, сударыня… Уж не хотите ли вы пригласить меня на завтрак?

– Вот что за дурацкая привычка на вопрос отвечать вопросом? Ты нормально изъясняться можешь?

– Когда ты рядом, я почему-то становлюсь дебилом, – уныло сказал он. – Так что тебе придётся смириться.

Ленка хмыкнула и повела его в гостиничный ресторан, поутру больше похожий на столовую. Они плотно позавтракали. Вересов, как обычно, нёс всякую чепуху, а она только улыбалась в ответ.

Потом они решили устроить себе экскурсию по городу. Но пока Ленка возюкала пальцем по цветным полоскам схемы метро, вычисляя, как доехать до места, которое хотела посмотреть, он уже подсказывал нужную станцию. Пришлось смириться с тем, что Москву он знает лучше.

Они весь день бродили по незнакомым улицам, изредка перекусывая в кафешках, и почти не разговаривали. Гот был на удивление серьёзен и задумчив. А Ленке было просто хорошо и спокойно.

Когда они вернулись, мелкие уже приехали с экскурсии. Глаша зашла к Ленке, восторженная и счастливая. Ленка слушала её, не особо вникая в детали, думая только об одном: всё закончилось, всё хорошо.

Бандерлоги, уже успев соскучиться по своей фее, примчались в Ленкин номер, чуть не затоптав Вересова, набились мельтешащим табунком, выплёскивая на Ленку радость бытия.

– Мы всё сфотографировали, – сияла Маша.

– Экскурсия была замечательная, – восторгалась Оксана.

– Царь-пушка такая огромная, – спешил поделиться Стёпа.

– А теперь все на выход, – ласково сказала Ленка. – Подробности мне неинтересны.

Детки слегка остолбенели.

– Но ты же наш шеф, ты должна знать, – пролепетала Маша.

– Нет, я для вас пустое место, а по приезде узаконю у директора этот статус. Так что освободите помещение.

– Леночка, – шагнула к ней Глаша, – ну зачем ты так? Малыши тебя так любят.

– Да неужели? – возмущённо хмыкнула Ленка. – Поэтому они меня предали?

Повисла неловкая пауза. Бандерлоги, придавленные тяжестью обвинения, медленно осознавали услышанное.

– Лена, прости нас, пожалуйста, – дрожащими губами пробормотала Маша. – Мы так больше не будем.

– Да простила я вас давно, – отмахнулась Ленка. – Только видеть больше не могу.

Глава двадцать шестая. Кризис доверия

Утром в понедельник, обуреваемая размышлениями о бандерлогах, о своём месте в жизни, о предательстве и прощении и вообще о смысле существования, Ленка собиралась в школу. Совет матери складывать рюкзак вечером, а не впопыхах утром почему-то вспоминался только перед самым выходом. То есть Ленка хотела, очень хотела воплотить его в жизнь, но то одно, то другое почему-то всегда нарушало её планы.

Кинув в рюкзак учебники, она сбегала к окну проверить погоду. К большому сожалению, просветов среди туч не наблюдалось. Прискорбно, но не фатально. Ленка ухватила зонт-трость и помчалась по лестнице.

На крыльце, резво набрав скорость, она чуть не сбила с ног Вересова. Тот, видимо не дождавшись выходящих из подъезда, прятался от проливного дождя под козырьком, промокший и грустный, как потерянный щенок.

– Чего припёрся? – хмуро поинтересовалась она. – Да ещё без зонта.

– Я тут подумал, – он всё равно счастливо заулыбался ей, не обращая внимания на холодный приём. – Может, не будешь отказываться от бандерлогов?

– Не начинай, а? – Ленка открыла зонт. – Ты в школу идёшь? Или у тебя другие планы?

– Иду, – он отважно шагнул под дождь.

Но Ленка догнала, всучила ему зонт и пошла рядом.

– Я должна отказаться от шефства.

– Почему?

– Так будет правильнее.

– Но они же попросили прощения. Теперь всё будет путём.

– Да ничего не будет. Я не смогу им больше верить. Неужели это так трудно понять?

Вересов неожиданно остановился, и Ленка с разбегу выскочила под дождь. А он, словно не замечая, что оставил её без крыши над головой, уставился на неё с такой скорбью, что ей стало невыносимо жалко себя.

– Это ты не понимаешь, – он, спохватившись, подбежал, укрыл зонтом. – Ты потом об этом всю жизнь жалеть будешь. Ведь самое поганое – это когда уже ничего нельзя исправить.

– Вот ещё. Не буду я ни о чём жалеть. И не стой столбом, а то в школу опоздаем.

Он послушно зашагал вперёд.

– Ленка, они же маленькие, глупые, а ты мудрая. Не нужно их так казнить.

– Вот же привязался, – поморщилась Ленка. И удрать некуда, не оставлять же его без зонта. Промокнет, заболеет, и мучайся потом.

– Я на них в автобусе насмотрелся, пока мы домой ехали. Они очень переживают и всё осознали. Ленка, они так горюют, что тебя подставили. Ты просто не представляешь.

– Осознали, – хмыкнула она. – Рада за них. Значит, повзрослели.

– Ты только не торопись с отказом, – попросил он. – Пожалуйста. Пусть всё уляжется. А уже потом и решишь.

– Сомневаюсь, что передумаю. Да и от меня сейчас ничего не зависит. Как директрисе всё расскажу, так меня и выпрут из шефов.

– А ты не говори. Я с Анатолием перетёр эту тему. Он мужик толковый и на нашей стороне. Кстати, он тоже считает, что ни к чему внутренние дела сообщать администрации. Это должно остаться между тобой и бандерлогами.

– Я должна рассказать! – Она упрямо поджала губы. – Мне доверили детей, а я не справилась.

– Ну вот что ты такая прямолинейная, а? – огорчился гот. – Нужно же не только о себе думать.

– Я обо всех и думаю.

– Нет. Сейчас тебя заботит только жалость к себе.

Ленка, кипя от возмущения, остановилась. Ей хотелось наорать на него, доказать, что он неправ, что всё не так просто. Вересов стоял рядом, понурившись, как перед казнью, на которую шёл добровольно. И неожиданно её злость прошла.

– Всё как-то не было времени поблагодарить тебя, – сказала она тихо. – Спасибо, что помог найти детей. Без тебя я бы не справилась.

Он удивлённо посмотрел на неё, явно ожидавший выволочки за намёк на жалость.

– Не за что. Каждый бы на моём месте так поступил.

– А вот тут ты глубоко ошибаешься, – тяжко вздохнула Ленка. – Не каждый.

– Так что ты надумала?

– В знак уважения к твоим заслугам в поисках бандерлогов, я перенесу разговор с директрисой на субботу.

– Может, совсем отменишь? – явно наглея, поинтересовался он.

– Нет! – крикнула Ленка и бросилась под дождь.

Промокла она не сильно, до школьного крыльца было рукой подать, но кеды успели хлебнуть водицы из лужи и теперь неприятно холодили пальцы.

Она бегом поднялась по лестнице и зашла в кабинет. Сашка, уже сидевшая за партой, обрадованно засопела и взволнованно принялась натирать очки.

– Привет! Как съездила?

– Привет, – Ленка уселась на стул и обвела взглядом до боли знакомые предметы вокруг. – Было весело и интересно.

– Завидую, – она нацепила очки и с горячим интересом уставилась Ленке в лицо. – А у нас полный штиль. Никаких событий.

– Ну и хорошо.

– Хотя нет, одно есть. Правда, не школьное, – Сашка кисло скривилась. – Алине маман щенка купила. Так она уже задолбала всех его фотками.

– Рада за неё, – Ленка покосилась на королевскую половину Так и есть. Ерчева, разомлевшая от исполнения давней мечты, смотрела в пространство и улыбалась сама себе.

Как странно: все эти добрые письма, школьные тревоги и даже злостный доброжелатель – всё отодвинулось куда-то далеко и теперь казалось таким несущественным. Даже удивительно, как она могла из-за этого так переживать?

Прогулочным шагом приковылял Вересов и кинул мокрый зонт Ленке на парту. Ленка сердито скинула зонт на пол и, зверски выдрав несколько листов из тетради, принялась промокать воду со стола.

Гот, заметив что натворил, сбегал за тряпкой для доски.

– Я как-то не подумал, – он виновато попытался исправить содеянное, размазывая воду и мел по парте.

– В следующий раз думай, – буркнула Ленка.

– Клоун, шёл бы ты отсюда, – поднялась со стула Сашка, угрожающе полдягивая к себе сумку. – А то щас в лоб получишь.

Вересов, покосившись на тяжеловесное орудие воспитания, благоразумно вернулся на своё место.

Со звонком влетел в класс сероглазый и, отыскав взглядом Ленку, просиял улыбкой, но подойти не успел. Зашла Русалка.

Класс ахнул. Светлана Сергеевна преобразилась кардинально. В кабинет вошла энергичная незнакомка в тёмносинем костюме, с короткой эффектной стрижкой. Она словно скинула десяток лет без этого уродливого пончо.

И фигура у неё оказалась вполне приемлемых объёмов и совершенно приятных пропорций.

– Светлана Сергеевна, у вас сегодня праздник? – осмелился нарушить благоговейную тишину Алекс.

– С чего ты взял? – с деланым равнодушием зашуршала бумагами на столе Русалка, но было заметно, что ей приятно и это внимание, и это одобрение.

– А вам идёт, – бесстрашно продолжил Троицкий.

– Может быть, ты выйдешь к доске, и мы это обсудим? – заинтересованно глянула на него классная.

– Неа, – сползая под парту, промямлил Алекс. – Я уж как-нибудь тут.

– Вот и хорошо. Вернёмся к теме урока.

Ленка до самого звонка гадала, чем вызвана такая перемена. Неужели отец всё же пригласил её на свидание? И что дальше? Детская любовь вдруг вспыхнула, озарив два одиночества? Значит, клановая вражда умерла? Или это только передышка?

Но особого счастья лицо Русалки не выражало. Скорей это походило на внутреннее спокойствие. Вот когда пишешь длинное и трудное письмо, а потом ставишь последнюю точку.

После звонка, когда половина класса уже разбежалась, Русалка вдруг вернулась в класс и подошла к Ленке.

– Лена, загляни ко мне после уроков. Хорошо?

– Зайду. А что-то случилось? – насторожилась Ленка.

– Нет, – Русалка выглядела вполне миролюбиво, и чувствовалось, что топор войны не только зарыт, но и забыт. – Расскажешь о поездке. Мне ведь тоже интересно. В общем, жду тебя.

– Вроде до Восьмого марта ещё далеко, – заметил гот, глядя ей вслед. – Чего это она так вырядилась?

– А тебя не спрашивают, – грозно блеснула очками в его сторону Сашка. – Ты в этом ни хрена не смыслишь.

– Да как сказать, Александра, – Вересов красноречиво окинул её взглядом. – Могу дать экспертную оценку.

Сашка вдруг покраснела и, схватив сумку, умчалась.

– Ну и чего ты добиваешься? – спросила Ленка.

– Она первая начала, – насупился гот.

– Ну конечно же, это очень веская причина для обиды.

Вересов покаянно вздохнул и молча побрёл следом.

В коридоре на приличном расстоянии от Ленки то там, то здесь появлялись бандерлоги. Они не подходили к ней, не суетились. Просто вели скрытное наблюдение. И куда бы Ленка ни шла, они всюду ее сопровождали. Сосредоточенные, грустные, потерянные.

– Твой семенит, – сказал гот, заметив спешащего к Ленке Дубинина. – Ну я пошёл.

– Стой где стоишь, – приказала Ленка. – И он не мой. Ещё раз так скажешь, Сашку на тебя натравлю.

– Это страшно, – согласился он и остался.

– Как съездили? – Сероглазый был оживлён и радостен. – Понравилось?

– В общем, да. А подробности у сестры спроси.

– Настя в восторге. Только молчит о… – Он замялся и красноречиво покосился на гота, намекая, что тому пора свалить, и как можно быстрее. – Ну, в общем, ты понимаешь.

– Неа, – радостно помотала Ленка головой. – Ничегошеньки не понимаю.

– Ладно, поговорим потом, – он с недоумением вгляделся в её лицо. – Если захочешь.

– Неа, – сказала Ленка, тряхнув закудрявившимися после дождя волосами, и поплыла дальше, поскрипывая кедами.

Дубинин потерял дар речи, столбиком застыв посреди коридора.

– Он что, был в курсе? – догнав её, поинтересовался Вересов.

– Не знаю. Может, просто догадался о планах бандерлогов.

– И не намекнул?

– Я не хочу это обсуждать, – отрезала Ленка. – Закрыли тему.

– Как скажете, сударыня. Слушаюсь и повинуюсь.

– Лена, можно тебя на минуточку?

Ленка даже удивилась, насколько естественно звучал голос Ерчевой. Вполне такой нормальный голос, когда в нём не намешаны сахар и желчь.

– Чё надо? – Ленка кивнула готу, чтобы шёл в класс, а сама обернулась к старосте, принимая упрощённую боевую стойку.

Но Ерчева смотрела на неё удручающе спокойно.

– Мне щенка овчарки купили, – сказала она и протянула Ленке толстую пачку фотографий. – Посмотри, какой милый.

Щенок как щенок. Вислоухий и забавный. Ничего особенного. Во всевозможных позах и на разных фонах. Но Алина, зависнув за плечом, умилялась и сюсюкала.

– Как назвала?

– Грэй. А полное имя Грэй Де Орсе Лок Асано.

– Породистый.

– Да, – счастливо выдохнула Ерчева.

– Рада за тебя, – Ленка вернула ей фотографии.

Ерчева прижала к груди стопочку фоток и уставилась на Ленку, тая от всепоглощающего счастья.

– Лена, я знаю, что это ты написала письмо моей маме.

– О чём ты? – сделала честное лицо Ленка. – Не понимаю.

– Знаешь, я никогда бы на тебя не подумала. Ну, после того, что я тебе наговорила, – она застенчиво потупилась. – Я у матери письмо стащила, а потом в учительской по тетрадкам почерк сравнивала.

– Сколько усилий из-за пустяка.

– Нет, это не пустяк! – горячо возразила Алина. – Ты месяц всего у нас, а мои подружки с первого класса рядом, и никто из них даже не попытался. Хотя все знали, как я хочу собаку.

– Всяко бывает в жизни, – неопределённо выразилась Ленка, пытаясь закончить разговор.

– Вот. И знаешь, – она совсем засмущалась и даже порозовела от волнения. – Я понимаю, что в подруги ты меня не запишешь, но, может быть, когда-нибудь мы… и… вот… спасибо…

– Пожалуйста, – торжественно завершила её речь Ленка и, видя что Ерчева страстно ждёт от неё такого же героического шага навстречу, добавила: – Мы обязательно подружимся. Я в это верю.

Алина чуть не обняла её в порыве повышенной эмоциональности но, застеснявшись, просто пожала руку и убежала с видом человека, сбросившего с плеч гору. А Ленка, стоя у окна, принялась размышлять о странностях человеческих взаимоотношений.

Вот, казалось бы, терпеть не могла старосту, а теперь она кажется ей вполне нормальной девчонкой. И совершенно не потому, что поблагодарила за помощь в исполнении заветной мечты. Всё как-то само изменилось, и когда-то важное стало несущественным. А незаметное – значительным.

– Ты чего там застряла? – обеспокоенно крикнула Сашка, высовываясь из дверей кабинета.

– Думаю.

– Дома будешь думать, а в школе учиться нужно.

– Золотые слова, – согласилась Ленка и пошла на урок.

Дубинин несколько раз пытался поговорить с ней, но Ленка бдительно следила, чтобы рядом всё время находился гот. И стоило сероглазому приблизиться, как она тут же начинала бурно обсуждать с Вересовым первое, что приходило в голову. Гот, быстро сообразив, в чём причина такой тяги к общению, с большим воодушевлением участвовал в обсуждении.

Неприкаянно потоптавшись рядом, сероглазый уходил. Ленка умолкала, чувствуя себя отвратительно, а Вересов так быстро перестроиться не успевал и с разгону вещал ещё пару минут, пока не замечал, что его никто не слушает.

Но после уроков, когда гот, не успев дописать тест по химии, был оставлен на устную досдачу материала, Дубинин всё же выловил Ленку в коридоре.

– Лен, надо поговорить, – решительно начал он, боясь, что она опять куда-нибудь исчезнет.

– О чём? – спрятаться было не за кого, Сашка – и та ушла домой.

– Что происходит? Ты злишься на меня?

– С чего бы это? – Ленка зашелестела учебником, задумчиво разглядывая номера страниц.

– Я же вижу, – он вырвал учебник из её рук. – Ты даже говорить со мной не хочешь.

– Не хочу, – легко согласилась она.

– Значит, злишься, – он тяжко вздохнул. – Слушай, я не знал, что они собирались навестить свою учительницу. Честное слово.

– А что ты знал? – Она принялась разглядывать свои ногти.

– Ну случайно услышал что-то про учёбу в Москве. Настя с меня взяла страшную клятву, что никому не скажу. Я и представить не мог, что все так серьёзно будет.

– Кризис доверия, – пробормотала Ленка. – Кругом один кризис. И как теперь жить, спрашивается?

– Ты мне не веришь?

– Знаешь, в чём твоя проблема, Дубинин? Всё как-то вокруг тебя само собой рассасывается. Тебе даже пальцем не к чему прислюниться. Всегда приходит кто-то другой и тучи разгоняет руками.

– Не понял, – растерялся сероглазый.

– И не нужно. Меньше знаешь, лучше спишь.

Она, сделав загадочное лицо, зашагала в сторону учительской. Пора было отчитаться о поездке, а затем поговорить с Русалкой. Намечалась большая куча дел. Только на душе было отвратительно и совершенно без шансов на улучшение. Казалось, что отдираешь от себя что-то очень важное, и так болезненно, что хотелось выть.

Но в учительской уже верховодил Анатолий. Учителя, сияя улыбками, дослушивали его рассказ о поездке. Потом состоялся коллективный просмотр фотографий. Ленка, постояв в углу ненужным экспонатом, тихонько выбралась и пошла к Русалке.

– Присаживайся, – классная взволнованно прохаживалась перед доской.

– В учительской сейчас фотографии с экскурсии смотрят, – сказала Ленка, присматриваясь к ней в поисках подвоха, но, кажется, всё было спокойно.

– Позже посмотрю, – она села неожиданно рядом, не за учительский стол, а за парту через проход. – Лена, твой папа сказал, что это ты ему посоветовала со мной встретиться.

– Типа того, – напряглась Ленка. Упоминание отца всегда предвещало неприятности.

– Знаешь, – Русалка выглядела задумчиво и неожиданно просветлённо, – я все эти годы жила с ощущением того, что у меня украли что-то очень значимое, без чего моя жизнь казалась такой пустой. Но когда я увидела Лёлика, – она не удержалась от застенчивой улыбки, – мне вдруг стало так смешно, что я всё это время страдала из-за него. Носила эти дурацкие пончо. Он же мне подарил одно на день рождения. И с тех пор я, как дурочка, не могла жить без этих балахонов.

– Ага, без пончо вам гораздо лучше, – согласилась Ленка.

– Там, в кафе, когда мы встретились, я поняла, что сама сделала свою жизнь такой пустой. Я перестала жить. Цеплялась за прошлое, лелеяла обиды. К тому же оказалось, что я помню совершенно другого Лёлика. Тот был нескладным старшеклассником с вечно холодными руками, который мог часами декламировать стихи. А этот, сегодняшний, совершенно другой человек. Он, конечно, интересный мужчина, но у нас нет ничего общего.

– Значит, хэппи-энда не будет?

– Нет, – она светло улыбнулась. – Если ты имеешь в виду счастливое воссоединение сердец. Знаешь, ты помогла мне очень многое переосмыслить, – она вдруг спохватилась: – Я, наверно, много говорю?

– Вовсе нет, – Ленка слегка поёрзала на стуле. – Просто необычно как-то. Вы мне всё рассказываете. И так откровенно.

– Так получилось, что я тоже часть твоей семейной истории. И мне подумалось, что ты имеешь право знать.

Ленка тут же представила фамильное древо. Ветка по имени «отец» торчала особняком и даже топорщилась шипами.

– Он вас чем-нибудь обидел?

– Нет, что ты. Лёлик был сама галантность. Мы просидели до глубокой ночи, всё вспоминали разные случаи из школьной жизни.

Русалка вновь углубилась в воспоминания, перебирая их, как разноцветные камешки. Каждое, в тон своему цвету, преломлялось в её глазах особым сиянием. И наблюдать за этой радужностью было как-то неловко, словно подсматриваешь в замочную скважину.

– Ну, раз так, – Ленка встала, – я пойду?

– Да, да, – очнувшись, горячо закивала она и, не усидев на месте, сорвалась следом. – Лена, как ты думаешь, если я позвоню Кате, она будет со мной разговаривать?

– Мама? – Ленка сделала глубокомысленную паузу, для усугубления значимости момента. – Конечно. Она очень воспитанный товарищ и всегда готова к диалогу.

– Ох, я ей такого наговорила в последний раз, – Русалка заметно покраснела, – что и вспомнить стыдно.

– Не волнуйтесь, моя мама очень понимающий и чуткий человек.

– Тогда я позвоню, – она оживилась и задорно встряхнула волосами. – Двум смертям не бывать. Сегодня же позвоню.

Ленка в лёгком ошеломлении вышла из кабинета. Было очень неожиданно услышать от взрослого человека такие откровения. И, хотя она была провоцирующим элементом в этом добром деле по воссоединению сердец, всё равно никак не предполагала, что с ней, как с подругой, будут делиться наболевшим.

Жаль, что у них не сложилось. Хотя задумано всё было, конечно же, гениально, но на отце опять срикошетило. Или всё же дело не в нём, а в том эфемерно-неуловимом, что зовётся настоящей любовью? Знать бы ещё, как она выглядит, эта любовь.

– О чём говорили? – От стены отклеился маявшийся в ожидании гот. – Что-то просочилось о бандерлогах?

– Нет. О них ни слова. Но мы говорили о жизни.

– Серьёзно? – не поверил он. – В честь чего это?

Ленка только вздохнула, осознав невозможность даже намекнуть ему на предмет разговора.

– Слушай, может, в кино сходим? Срочно хочется новых впечатлений.

– Пошли, – не задумываясь, согласился Вересов. – Сегодня боевик классный идёт. Ближайший сеанс через полчаса.

Сзади, со стороны лестницы, что-то гулко шлёпнулось, и кто-то торопливо зашагал наверх. Ленке мельком почудился силуэт Сашки. Только этого не могло быть, она ведь уже давно ушла домой.

Глава двадцать седьмая. Долгожданная встреча

К вечеру выглянуло солнышко, подсушило слякоть, и город местами смотрелся почти празднично.

– Тебе понравился фильм? – Гот весело размахивал сумкой, демонстрируя замечательное настроение.

– Да, – Ленка усмехнулась. – Даже не ожидала, что будет так забавно.

– Ты что, такое мочилово классное. Хрясь-хрясь – и в дамки. Всё жутко серьёзно.

Он изобразил, что замахивается топором. Хотя, может быть, он имел в виду меч.

– Ага, то-то ты прохихикал весь фильм.

– Так то были ржачные моменты, – пояснил гот, глубоко впечатлённый увиденным действом.

– Всё с тобой ясно, Вересов, – улыбнулась Ленка, ловя себя на том, что тоже размахивает зонтом. – Детский сад в тебе ещё не умер.

Гот сделал вид, что не расслышал такого уравнивания с малышнёй, но отчётливо был счастлив тем, что развеселил её.

– Погуляем? Или ты, как добросовестная девочка, пойдёшь учить уроки? – спросил он, всё ещё размахивая невидимым оружием.

– Пойду, – со вздохом подтвердила Ленка. – Заниматься нужно каждый день.

– О, так ты у нас, оказывается, зубрилка.

– Ещё раз так назовёшь, – она сделала грозное лицо, – я забуду о твоём существовании.

– Что-то я не подумал, – он смущённо поскрёб макушку. – Прости, а? Вырвалось. Но я ничего плохого не имел в виду.

– Все так говорят. А потом…

Она замолчала. Её маленькая жизнь вдруг показалась ей такой бессмысленной, что хотелось плакать. Дашки нет, а она вот продолжает топать по асфальту, смеяться и даже чувствовать себя счастливой.

Гот встревоженно заглянул ей в лицо.

– Лен, ты чего?

– Вспоминаю, что на завтра задали, – буркнула она, отворачиваясь.

– Между прочим, – сказал Вересов очень бодрым тоном, – бал в это воскресенье. Ты не забыла?

– Помню, – вздохнула Ленка. – Выбираю фасон платья. Подыскиваю аксессуары.

Гот обеспокоенно поскрёб затылок.

– Ты только не переборщи с этими самыми аксессуарами.

– Не боись, – хмыкнула Ленка. – Я тебя не опозорю.

– Кстати, – ещё больше озаботился Вересов, – эсэмэски от того урода ты еще получаешь?

Ленка вдруг осознала, что школьная жизнь неожиданно устаканилась и вокруг установилось полное затишье. Даже злостный доброжелатель почему-то так надолго затих, что она даже забыла о нём. Неужели чёрная полоса закончилась?

– Нет. И другой деятельности тоже не наблюдалось. Может, ему надоело?

– Сомневаюсь. Такие уроды просто так не исчезают.

– Утешил. Спасибо, – надулась Ленка.

– Лен, – гот остановился и посмотрел ей в глаза. – Я же всегда рядом. С тобой ничего плохого не случится. Я обещаю.

– Сколько пафоса, – покачала Ленка. – Аж тошнит.

– Ага, – легко подхватил её тон Вересов, – я пафосный и могучий. А по ночам подрабатываю суперменом.

– Пришли уже, супермен, – Ленка взбежала на крыльцо своего дома. – До завтра.

– Пока, – сразу осиротев, печально отозвался гот.

Вернувшись домой, она первым делом проверила новости в Контакте. Сердце радостно ёкнуло. От старшего брата пришло сообщение. Он назначил встречу! Ленка победно взвизгнула от избытка эмоций и крутанулась на пятке.

Завтра. Они встретятся завтра. Брат написал адрес и время. Улица была незнакомой, но можно уточнить у Вересова, как пройти. Она отстучала подтверждение, что обязательно придёт. Брат ответил смайликом и отключился.

Ленка достала из ящика письменного стола небольшую коробочку и сняла картонную крышку. На серой бархатной подложке лежала керамическая фигурка барашка. У него на шее висела синяя атласная ленточка с крохотным колокольчиком. Он тоненько звенел, стоило взять барашка в руки.

Дашка как-то показала его Ленке, так и не рассказав, где купила. И, смеясь, добавила, что хотела бы подарить его брату, мол, они так похожи. В тот вечер она рано засобиралась домой и забыла барашка. То ли намеренно, то ли случайно. Сейчас уже не узнать. Только Ленка свято верила, что это пожелание – последняя воля подруги. А значит, барашка нужно во что бы то ни стало передать старшему брату.

В дверь осторожно постучали, вернее поскреблись. Ленка, опять удивившись, что домофон никто не хочет пользовать, пошла открывать.

На пороге стоял совет бандерлогов. С серьёзными лицами, без рюкзачков, но в полной боевой готовности ко всем превратностям мироздания.

– Лена, можно нам поговорить? – звенящим от волнения голосом спросил Стёпа.

– О, сегодня у нас великий разговорный день, – она неторопливо оглядела безотрадные лица и посторонилась. – Проходите, раз пришли.

Детки разулись, протопали в гостиную. Уселись на диван и затаились, вжавшись в спинку.

– Чаю хотите? – изобразила гостеприимство Ленка.

– Нет, спасибо, мы уже поели, – вежливо отказалась Оксана.

Потом они немножко помолчали. Ленка подтянула к себе планшет и задумчиво потыкала в иконки.

– Мы совершили ошибку, – Маша вздохнула и скорбно уставилась в пол. – Ты дашь нам второй шанс?

– А зачем? – Ленка открыла рисовалку и теперь возила пальцем по экрану, выписывая разноцветные каракули. – Вам и без меня хорошо.

– Мы не хотим без тебя.

– То есть вы всегда привыкли получать желаемое? Любой ценой?

Бандерлоги огорчённо задышали и, придавленные сознанием своей вины, поникли.

– Мы очень ошиблись, – прошептала Оксана.

– Вы ж поймите, – Ленка мельком глянула на них, увлечённая рисованием, – вы сделали свой выбор, а меня поставили перед фактом. Так что флаг вам в руки и счастливого пути!

– Андрей сказал, что ты будешь думать до субботы, – пробормотал Стёпа.

– Сказал? Надо же, какой заботливый.

Ленка взяла на заметку необходимость жесткого выноса мозга Вересову на тему невмешательства в чужие дела.

Бандерлоги почему-то встали. Чрезвычайно сосредоточенные, плечом к плечу. Готовые стоять до последнего. Но, что удивительно, слезливости в них не наблюдалось. Кажется, они настроились на затяжную осаду.

– Мы… – начала Маша.

– А от себя лично можешь сказать? – перебила её Ленка. – Не как часть коллективного разума, а просто как обыкновенная девочка.

Маша изумлённо переглянулась с Оксаной.

– Мы… я… то есть… я думаю…

– Вот именно! Что думаешь ты об этом? – Ленка с интересом уставилась на неё.

– Мне очень плохо, – Маша душераздирающе вздохнула. – Потому что я знаю, что тебе тоже очень плохо, но я не знаю, как это исправить.

– А зачем исправлять? – она нарисовала особенно красивую загогулину и залюбовалась ею. – Вы же такие самостоятельные, упорные, всезнающие. Зачем вам я?

– Мы одной крови, – прошептала Оксана.

Ленка вдруг рассердилась.

– Так. Хватит. Валите отсюда. Дискуссия закончена.

Бандерлоги послушно побрели в прихожую. Обулись и ушли. Но ушли несломленными. Чувствовалось, что они подготовились к тому, что будет тяжело, что придётся прорываться с боями. И, наверно, уже просчитали потери.

Ленка постояла в прихожей. Обидки медленно выползали наружу, требовали отмщения. Только было непонятно, кому мстить. Ближайшей кандидатурой, как ни странно, была сама Ленка. Но обижать себя было как-то непедагогично и весьма болезненно. А значит, нужно срочно всё выбросить из головы и жить дальше.

Продолжение жизнедеятельности она перенесла на кухню. Растущий организм требовал возмещения потраченной энергии. Ленка набрала в обе руки вкусняшек и устроилась на диване в гостиной. Телевизор послушно расцвёл изображением, расплёскивая информационный мусор.

И тут позвонила мать. Ленка чуть не подавилась, но с облегчением успела сообразить, что увидеть она её не может, а следовательно, беседы по поводу поедания пищи вне кухни не будет.

– Ты где? – поинтересовалась мать.

– Уроки делаю, – слегка исказила правду Ленка, добропорядочно ухватив учебник и усиленно шелестя страницами.

– Умница, – было слышно, что она улыбается. – Знаешь, мне сейчас Светка позвонила. Помнишь, это моя школьная подруга.

– Я в курсе, – не подумав, брякнула Ленка.

Возникла пауза. Ленка даже зажмурилась, досадливо хлопнув себя по лбу.

– Значит, без тебя не обошлось, – задумчиво сказала мать. – И это кое-что проясняет.

– Ну, мам, я тут совершенно мимолётно. Но очень благотворно.

– Ах, Елена, ну что мне с тобой делать?

– Как что? Любить. Искренне и самозабвенно.

Мать засмеялась.

– Постараюсь.

– И что тебе сказала Светлана Сергеевна?

– Мы сегодня встречаемся. И, видимо, я приду поздно. Так что не жди меня. Всё. Целую. Мне пора.

Ленка отложила телефон, надеясь, что встреча пройдёт, как сказал бы диктор с хорошо поставленным голосом, «в тёплой и дружеской атмосфере». И никто не пострадает, и она в том числе.

Доев всё, что принесла из кухни, Ленка страшным волевым усилием заставила себя переместиться за письменный стол. Кое-как сделала уроки, постоянно сползая к мыслям о встрече с братом. Интересно, какой он? И похож ли на Дашку?

Неожиданно тренькнул планшет. Ленка торопливо открыла сообщение. Старший брат перенёс встречу на сегодня. Она глянула на часы. Оставалось полчаса. Как же она успеет? А он уже отключился, отметая попытки перенести встречу на попозже.

Ленка в панике позвонила Вересову.

– Где находится Промывочная улица? – закричала она в трубку. – Мне срочно нужно!

– Это конечная семнадцатого автобуса. Его остановка как раз напротив твоего дома. А зачем тебе?

– У меня там важная встреча.

– Там? – Он удивился. – А ты ничего не путаешь? Дом какой?

– Третий.

– Погоди, там же…

– Всё потом. Я жутко тороплюсь, – Ленка бросила трубку и помчалась переодеваться.

Мобильный замурлыкал опять, но не было времени даже подойти к нему. Скорей всего это названивал Вересов. Ничего, подождёт. Она натянула джинсы. Сунула в карман куртки коробочку с барашком. И помчалась на долгожданную встречу.

Уже в автобусе, собравшись перезвонить Вересову, Ленка обнаружила, что забыла телефон дома. Ощущение оторванности от мира неприятно потрясло. Ну да ладно, ничего страшного. Она быстро вернётся.

Конечная остановка семнадцатого маршрута была обозначена ржавой трубой с покосившейся табличкой автобусного расписания. Ленка огляделась. Ряд деревянных двухэтажных домов тянулся до пустыря. Некогда зелёная краска на фасадах облупилась, обнажая почерневшие доски. Особой примечательностью каждого дома была громоздкая лестница, ведущая на второй этаж.

Ленка быстро нашла третий дом и помчалась к подъезду. Она уже опаздывала на семь минут. Тяжёлая, перекосившаяся дверь с трудом поддалась, царапая землю. Ленка просунулась в щель и невольно отшатнулась. Оттуда веером сиганули во все стороны несколько пёстрых кошек диковатого вида.

Вторую попытку она предприняла уже готовая к любым неожиданностям. На площадке было четыре двери, пронумерованные мелом от одного до четырёх. Цифры почему-то были метрового размера.

Значит, шестая квартира на втором этаже, решила Ленка и с некоторой опаской ступила на лестницу. Истёртые ступени чуть поскрипывали, но в целом сооружение казалось прочным и устойчивым. И она, перескакивая через ступеньку, помчалась наверх.

Этажом выше на всех дверях были небольшие пластиковые номера. Ленка подбежала к двери под номером шесть и неожиданно разволновалась. Казалось бы, никакого повода для этого нет, но от переживаний её заметно трясло. Она надавила на кнопку звонка, но под пальцем только гулко щёлкнула пружинка, и всё, никакого звука. Стучать в оббитую дерматином дверь было затруднительно. Тогда Ленка просто подёргала за ручку.

Дверь легко подалась вперёд.

– Здравствуйте, – она шагнула в пустую тёмную прихожую. – Это Лена Савина. Я пришла.

Но ей никто не ответил. Неужели старший брат, не дождавшись, уже ушёл? Ведь она же опоздала совсем чуть-чуть. Ленка вгляделась в заполняющиеся вечерними сумерками дверные проёмы. Везде было темно, и лишь из дальней комнаты пробивалась полоска неяркого света.

– Эй, есть кто-нибудь? – ещё раз позвала Ленка. – Я иду.

Она решительно распахнула дверь освещенной комнаты и ошеломлённо замерла.

Кругом стояли зажжённые свечи. На подоконнике, на полу, по углам. Толстые, тонкие, белые, красные, витые, гранёные. Какие-то уже догорали и вот-вот должны были угаснуть, а другие, наоборот, сияли в полную силу, словно зажжённые только что.

В комнате почти не было мебели. Стол, два стула. Огромный комод с единственным украшением в виде пластикового цветочного горшка с засохшим кустиком герани. Глубокий проём окна с газетами на стёклах вместо штор.

Но самым впечатляющим было огромное количество фотографий на стенах. Сотни снимков, неровно, порой перекрывая друг друга, тянулись нестройной широкой лентой, перетекая с одной стены на другую, замыкаясь в круг.

Ленка шагнула к стене. На всех фотографиях была Дашка. Разных возрастов. В разной одежде. Смеющаяся. Задумчивая. Что-то делающая. Ленка побрела вдоль стены, разглядывая фотографии. Вот здесь они бросались друг в друга листвой. А вот тут промокли под дождём так, что неделю проболели. Тут…

Неожиданно наверху что-то гулко упало. Ленка вздрогнула. Там же крыша. И никого не должно быть.

– Здесь есть кто-нибудь? – снова позвала она, выглядывая в коридор.

Тишина. И тут она заметила, что тишина была странной. Не такой, как в шумном, большом доме. Там всегда у кого-то бормотал телевизор, доносилась музыка, шаги, стуки. А здесь было абсолютно тихо. Словно вымерло всё кругом.

Она заглянула в соседнюю комнату. В ней вообще не было мебели. Пыль на полу Обрывки газет. Светлые прямоугольные отпечатки на тёмных обоях. Так бывает, когда снимают со стен картины, провисевшие не один год. Возникало ощущение, что здесь никто не живёт. И давно.

Ленке стало не по себе. Она медленно пошла к выходу, оглядываясь и прислушиваясь. Ещё не хватало поверить в привидения, взбодрила она себя. Длинная прихожая показалась бездонным колодцем. Но, когда Ленка нащупала входную дверь, та оказалась закрытой. Она ошеломлённо подёргала за ручку. Как это могло произойти? Здесь же никого нет.

Или есть?

Она прижалась спиной к двери, всматриваясь в заполненные сумраком дверные проёмы комнат. Неожиданно, как выстрел, совсем рядом раздался отчётливый скрип половиц.

Не особо задумываясь, что делает, Ленка бросилась в единственную освещённую комнату Захлопнула за собой дверь, высматривая, чем бы подпереть. Но стол был слишком хлипким, а древний комод она вряд ли сдвинет.

Звук шагов.

Осторожных, крадущихся. Половицы почти не скрипели, только проседали под тяжестью тела.

Может, это старший брат? Она взялась за ручку двери. А если нет? Она резко отдёрнула ладонь. И тут заметила, как медленно поползла вниз ручка. С той стороны кто-то был. И он сейчас войдёт сюда!

– Кто там?! – в панике заорала Ленка. – Кто?!

За дверью что-то звонко хлопнулось об пол. Послышались торопливые шаги. Потом стукнула входная дверь. И лестница за стеной проиграла серенаду гулких скрипов.

Ленка с колотящимся сердцем прислушивалась. Кто это был? Грабитель? Прохожий? И где брат, в конце концов? В любом случае, нужно уходить отсюда. И немедленно. Она стиснула коробочку в кармане. Ничего, в следующий раз сама назначит встречу Где-нибудь на природе и без всяких закрытых дверей.

Отодрав от пола большую свечу, она осторожно приоткрыла дверь комнаты. Было оглушающе тихо. Так тихо, что казалось, стук сердца можно было услышать в метре от неё.

С порога комнаты была видна входная дверь, распахнутая настежь. Но только Ленка шагнула в коридор, как с улицы донёсся душераздирающий вопль. Она, облившись горячим парафином, уронила свечку. Вопль повторился. Надрывный, долгий, безутешный детский крик. К нему присоединился второй, такой же протяжный, рвущий душу.

Тьфу, облегчённо выдохнула Ленка. Это всего лишь коты. Угораздило же их именно здесь начать свои разборки. Она взяла ещё одну свечу, на этот раз поменьше, и осторожно пошла к входной двери.

В квартире было сумрачно и безмолвно. Но ей всё мерещилось, что там, в тёмных провалах комнат, кто-то есть и тяжело смотрит в спину. Она оглядывалась, отводя подальше свечу, но лишь зыбкие тени танцевали в сумерках, и от этого становилось ещё страшнее.

Когда до входной двери оставалось несколько шагов, из темноты на Ленку бесшумно и стремительно надвинулось абсолютно белое лицо с чёрными провалами вместо глаз.

Ленка взвизгнула, отпрыгивая в сторону. Свеча погасла. Но белое лицо, ясно видимое в сумерках, опять придвинулось. Что-то обрушилось на Ленку, и последнее, что она почувствовала, – холод на щеке.

Глава двадцать восьмая. Старший брат

Ленка открыла глаза и испуганно пискнула. Белое лицо маячило совсем рядом. За секунду перед ней пронеслись все когда-либо виденные фильмы ужасов. От наплыва образов перехватило дыхание, но одна деталь спасительным маячком замигала где-то на границе сознания – маска. Ленка проморгалась, выжимая из глаз навернувшиеся слёзы. Да это же маска! Всего лишь белая, без всякого рисунка маска.

– Эй, что происходит? – ободрённая разъяснением пережитого ужаса, спросила Ленка.

Человек в маске дёрнулся, почему-то пугаясь её голоса, отскочил в сторону. Он был невысокого роста и выглядел как-то неухоженно. Мятые, грязные брюки, драная синяя куртка с такими длинными рукавами, что не было видно даже кончиков пальцев. Для усугубления таинственности он ещё и капюшон натянул на голову. А это вместе с маской смотрелось несколько устрашающе.

Ленка села и, ощутив себя связанной, с удивлением уставилась на замотанные до колен бельевой верёвкой ноги. Было заметно, что человек в маске очень добросовестно подошёл к процессу связывания. Вот только концы верёвки были завязаны обыкновенным бантиком, что, с одной стороны, радовало, а с другой – настораживало.

Руки тоже были опутаны верёвкой, причём на запястьях образовался приличный по размеру кокон, украшенный таким же бантиком.

– Чего тебе надо? – поинтересовалась она, примеряясь к концам верёвки, чтобы, когда подвернётся момент, развязать.

– Ничего, – глухо буркнул незнакомец.

– Всё, посмеялись и хватит. Я заценила маскарад. Сам развяжешь или мне самой позаботиться?

– Ну ты и дура, – он покачал головой.

– Вот старший брат придёт, тебе мало не покажется.

Человек в маске вдруг засмеялся. Тоненько так, по-девчачьи. Навзрыд заходясь в кашле, умолкая и вновь продолжая хохотать.

– Хватит ржать, – расстроенно сказала Ленка. – А ну быстро развязал! Тогда тебе ничего не будет. Честное слово. Я не заявлю в полицию. Представим, что это была шутка.

Он, всхлипывая от смеха, уселся на стул и, как-то забывшись, сдвинул вверх маску, чтобы промокнуть рукавом глаза.

Ленка ахнула:

– Сашка?

Сколова, словно с неё содрали шапку-невидимку, дёрнулась было, чтобы сбежать, но только раздосадованно содрала уже ненужную маску и в сердцах долбанула ею об пол.

– Не ждала? Да? – Она сдёрнула запотевшие очки и принялась натирать их обрывком грязной тряпки. Смеяться ей уже не хотелось, а красное, залитое слезами лицо смотрелось чрезвычайно жалостливо.

– Сашка, что происходит? Что ты тут делаешь?

– Сижу, – она угрюмо смотрела на Ленку, и было заметно, что потеря маскировки в её планы совершенно не входила.

– Это ты меня ударила?

– Да, – она сбросила капюшон с головы и расстегнула куртку.

– Зачем?

Сашка завозилась, шаря по карманам, бросая мятые бумажки прямо на пол. Потом небрежно швырнула небольшую коробочку на стол. У Ленки всё оборвалось внутри. Это был Дашкин подарок для брата.

– Нашла у тебя, – она сняла крышку и равнодушно уставилась на фигурку— Зачем тебе эта фигня?

– Только не разбей, – попросила Ленка. – Это очень важная вещь. Моя подруга попросила отдать брату.

– Что за подруга? – почему-то напряглась Сашка.

– Даша. Она из Питера. Ты её не знаешь.

Сашка осторожно вытащила барашка, поставила на ладонь. Колокольчик радостно звякнул, и её лицо сделалось таким беззащитно счастливым и растроганным, что Ленка тут же простила ей все глупости со связыванием.

– Может, мы поговорим, а?

Сколова вздрогнула, вырванная из страны грёз. Фигурка сорвалась с её ладони и, ударившись об пол, разлетелась на кусочки. Ленка охнула. А Сашка, с размаху бухнувшись коленями об пол, закачалась из стороны в сторону, тоненько и страшно подвывая.

– Как же я тебя ненавижу, Савина, – прошептала она, не сводя глаз с кусочков керамики. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу С самого первого дня, как тебя увидела. Ненавижу!

– Почему? – ошеломлённо спросила Ленка. – Я тебя чем-то обидела?

– Всё повторяется. Ты опять разрушаешь. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова.

Ленка ничего не понимала. Только что они были подругами. По крайней мере она так считала, но всё оказалось с точностью до наоборот. Она была врагом. С первой встречи. Почему?

– Саш, давай разберёмся.

Но Сколова не слушала её, бормоча что-то неразборчивое, жалобное. Подцепила пальцем ленточку с колокольчиком, потрясла, вслушиваясь в переливчатый звон.

– Ты больше никому не причинишь зла, – она стиснула кулак, давя колокольчик. – Никогда!

Подбежала к большой автомобильной канистре, что стояла у двери, и медленно отвинтила крышку. Резко запахло бензином.

– Саш, ты чего задумала? – встревожилась Ленка.

– Ты должна умереть, – сказала она просто.

– Но я не хочу умирать, – растерялась Ленка. – Сашка, что происходит? Ты так шутишь? Если да, то ты уже довела меня до мурашек. Давай на этом остановимся.

– Ты умрёшь, – она потрясла канистрой, но вытекло совсем немного. – Сегодня.

– Да что же я тебе такого сделала? – Ленка в горестном недоумении уставилась на струйку, ползущую к ней. – Скажи хоть перед смертью. А то как-то неинтересно умирать в полном неведении.

Сашка молча поставила канистру на пол, достала коробок спичек и, сосредоточенно погремев им, вытащила спичку.

– Не надо, – попросила Ленка. – Сашка, мы во всём разберёмся.

Зажжённая спичка упала на пол. Пламя бодро рвануло вверх, стремительно распределяясь по лужицам бензина.

– Вот и всё, – Сашка удовлетворённо уставилась на огонь.

Ленка отползла к окну, с трудом веря в реальность происходящего. Это был какой-то дурной сон, который всё не заканчивался.

– За что? Сашка, за что?

Сколова посмотрела на неё. Так смотрят на пустое место. Равнодушно, без интереса. Потом перевела взгляд на стену и неожиданно проворно бросилась сдирать фотографии.

– Не трогай! – возмутилась Ленка. – Убери свои грязные лапы от Дашки! Слышишь?

Но Сашка только хмыкнула, продолжая собирать снимки. Тогда Ленка кое-как поднялась и неловко запрыгала к ней, собираясь отпихнуть, или сбить с ног, или ещё что-нибудь сделать, но только не позволить ей трогать портреты подруги.

– Не подходи, – резко обернулась Сашка. – А то врежу.

Она стиснула большие костлявые кулаки и шагнула к Ленке. Лицо у неё было странно неподвижным. Ни злости, ни радости, как манекен. Словно та, настоящая, Сашка потерялась где-то там, внутри, а её тело непонятно как умудрялось самостоятельно передвигаться.

– Ленка! – послышался далёкий, взволнованный голос Вересова. – Ты где?

– Я здесь! – радостно заголосила Ленка. – Здесь, наверху! Здесь! Сюда!

– Заткнись! – Сашка тяжко пихнула её плечом, и Ленка рухнула навзничь, больно приложившись локтем о пол.

– Поздно, он знает, что я здесь, – Ленке очень хотелось показать ей язык, но на всякий случай она удержалась.

– А это мы ещё посмотрим, – скривилась Сашка и, схватив канистру, удивительно бесшумно выскользнула в коридор.

Ленка встала, но, потеряв равновесие, неуклюже свалилась на бок, отбив уже другой локоть. Вторая попытка встать оказалась более удачной, но Сашка уже возвращалась. Ленка на всякий случай замерла столбиком посреди комнаты.

Сколова появилась спиной вперёд, волоча что-то тяжёлое. Вересов! Это был Вересов. У Ленки подкосились коленки.

– Что ты наделала? – завопила она, увидев кровь на его лице. – Ты его убила?

– Может быть, – она скучно посмотрела на Ленку – Канистра тяжёлая.

– Как ты могла? – расплакалась Ленка. – Он тут совершенно ни при чём.

– Не повезло, значит.

Она потыкала его ботинком в бок. Вересов шевельнулся, застонал и открыл глаза.

– Что это было? – Он потянулся рукой к голове и, ткнувшись во что-то мокрое, с удивлением уставился на окровавленные пальцы. – Блин, да что здесь происходит?

– Живой! – всхлипнула Ленка, торопливо вытирая слёзы жёстким коконом. – Как хорошо, что ты живой.

Он с недоумением оглядел её.

– Во что играем?

– Сашка решила меня убить. И тебя за компанию, – торопливо объяснила Ленка, не особо вдумываясь в смысл сказанного.

– Что? – Вересов сел, но, видимо, так резко, что, поморщившись, ухватился за голову. – Вы тут подурели обе? Или как?

Сашка обеими руками вцепилась в спинку стула.

– Как же я давно хотела это сделать, – прошипела она, с большим воодушевлением замахиваясь.

Гот откатился в сторону, и стул с треском врезался в то место, где он только что был.

– Не в этот раз, сударыня, – он вскочил, бросился на неё, сбил с ног, и они покатились прямо в чахлый пятачок огня.

К большому Ленкиному облегчению, потасовка загасила робкое пламя. Никто не загорелся.

– Не дёргайся, – Вересов вздёрнул Сашку на ноги и прижал к стене. – Ленка, уходить надо. На крыше уже полыхает вовсю.

Неожиданно Сашка с каким-то утробным звериным рыком вырвалась, нелепо ткнула его рукой в живот и выскочила из комнаты. Гот как-то придушенно всхлипнул и изумлённо уставился ей вслед.

Ленка зубами рванула бантик на запястьях. Кокон легко сполз с рук. Чтобы освободить ноги, не потребовалось и пяти секунд. Ленка мысленно поблагодарила нелюбовь Сашки к вязанию узлов.

Вересов вдруг начал сползать по стене на пол, скрючившись и зажимая рукой живот.

– Ты чего? – Она бросилась к нему, схватила за руку и ойкнула Она вся была в крови. – Как это? Что? Да не молчи же!

– На нож напоролся. Как дурак.

– Почему как? – кусая дрожащие губы, спросила она.

– Ленка, уходи. Я пожарных вызвал. Только ты всё равно уходи. Здесь опасно.

– Без тебя не уйду!

– Ну и дура, – он, морщась, попытался встать, Ленка бросилась на подмогу— Вот ты мне скажи, какого лешего по пустым баракам шляешься? Тут же никто не живёт. Эти дома идут под снос, они от старости в любой момент рухнуть могут.

– Мне здесь встречу назначили, – пробормотала она, переполняясь созерцанием глубин своей глупости. – Я не знала, что здесь всё так запущено.

– Ленка, ты вроде умная, но местами такая идиотка.

– Куда-то собрались? – Сашка появилась на пороге. В её руке неприятно блеснул окровавленный нож.

Вересов оттёр Ленку плечом, заслоняя.

– Сколова, тебя всё равно вычислят, – тихо сказал он.

Сашка засмеялась.

– Нет. Я умная. Я вас обманула и других тоже обману.

– Да ты и котёнка вокруг пальца провести не сможешь, не то что меня, – усмехнулся Вересов. – Ты ж зубрилка, у тебя фантазии маловато для чего-то серьёзного.

– Ещё как могу! – взвизгнула Сашка, размахивая ножом. – Это я эсэмэски Ленке посылала! Я! Понял?! Я про неё директрисе рассказывала. И в Контакте тоже я за неё писала. И планшет ей подкинула. Всё я!

– Ты? – растерялась Ленка. – Это всё ты? Сашка, да что я тебе такого сделала?..

– Врёшь, – мотнул головой гот. – Не приписывай себе чужие заслуги.

– Я не вру! – рассвирепела Сашка. – Про лимонад вы мне не рассказывали, а это я лекарства туда подсыпала. Я! Эта тварь должна была под машину попасть. Да ты, урод несчастный, помешал!

– Кажется, ты меня удивила, – он с сожалением посмотрел на неё. – А смысл? Есть в этом хоть какой-нибудь смысл? Или тебе просто захотелось убить новенькую?

Наверху что-то тяжко обрушилось, ощутимо встряхнув дом, и все невольно посмотрели на потолок. Сашка вдруг бросилась сдирать оставшиеся фотографии, немилосердно сминая, пачкая их в крови и распихивая по карманам куртки.

– Не трогай! – крикнула Ленка. – Это не твоё! Слышишь? Не смей!

– Моё! – рявкнула она, оборачиваясь. – Это я их повесила! И свечи тоже я! Здесь всё моё!

– Неправда! Это брат Дашки сделал! Он меня сюда позвал.

– Дура, – она снова принялась собирать фотографии. – Это всего лишь аватарка И она моя! – Она изо всех сил хлопнула по снимкам ладонью. – Поняла? Моя!

– Как? – растерялась Ленка. – У Дашки не было старшего брата?

– Нет! Была только я! Это меня она так называла! – заорала Сашка, оборачиваясь. – Она моя сестра. Двоюродная. Ничего ты о ней не знаешь! Она каждое лето сюда приезжала. А когда возвращалась в Питер, мы каждый день по скайпу разговаривали. Она моя сестра, а ты ей никто!

Она долбанула кулаком по стене и ожесточённо продолжила срывать фотографии.

– Девочки, может, поговорим на улице? – с трудом пробормотал гот. – Что-то мне воздуха не хватает…

– Да, да, сейчас, – Ленка поволокла его к выходу, надеясь, что Сашка, увлечённая снимками, не остановит их.

– Больно-то как, – морщась, пробормотал Вересов. – Не думал, что будет так больно. В кино это выглядит гораздо приятнее.

Они успели доковылять до двери, прежде чем Сашка спохватилась.

– Вы думаете, я шучу? – Она встала на пороге, топыря локти и пытаясь заполнить собой дверной проём. – Вы все здесь умрёте.

– Да ненавидь меня сколько хочешь, – устало выдохнула Ленка. – Только его отпусти. Я его выведу и вернусь. Честное слово, вернусь.

– Не понимаешь, да? – Она сунула ей в лицо заляпанную кровью фотографию. – Ты её убила! Видишь? Ты убила Дашку!

– Это был несчастный случай, Саш. И ты это знаешь.

– Ты была рядом и ничего не сделала! Ничего! – Сашка мучительно заскулила. – Не остановила.

– Да как я могла знать, что джип на тротуар выскочит? Я только на секунду отвернулась, телефон поднять. А там урод пьяный за рулём. Я ничего не успела сделать. Ничего!

– Врёшь! Ты стояла и смотрела!

– Прости меня, пожалуйста, – прошептала Ленка. – Я не уберегла её. И мне очень больно от этого.

– Больно?! – заорала Сашка. – Ты не знаешь, что такое больно! Сдохни!

– Да пойми же, это не воскресит Дашу.

Сашка потемнела лицом и с кулаками бросилась на неё. Гот неловко отпихнул Сколову, но его силы в этом рыцарском порыве быстро иссякли, и он тяжко обвис на Ленкином плече.

– Ах ты тварь! – рассвирепела Сашка.

В этот момент что-то натужно заскрежетало над их головами, и огромная балка, пробив потолок, гулко ударила об пол, расплёскивая во все стороны снопы искр. Вересов неожиданно толкнул Ленку вперёд, да так сильно, что она, запнувшись обо что-то, крепко приложилась о косяк лбом.

– Обалдел? – резво обернулась она к нему, и тут же весь ее запал угас.

В дыре на потолке ревело и трещало пламя. А там, где она только что стояла, высилась горка чадящих обломков. Сашку отбросило к окну, и она, зажимая колено окровавленными руками, сдавленно выла.

Вересов лежал на спине, засыпанный тлеющими обломками. Ленка кинулась к нему, сбросила доски, потрясла за плечи.

– Андрей! Да Андрей же! Ну, пожалуйста, не умирай! Пожалуйста.

Он закашлялся, с трудом разлепив глаза.

– Ты ещё здесь? А ну ползи отсюда. Сейчас крыша рухнет.

Она схватила его за руку и поволокла к выходу.

– Поползём вместе.

– Дура, брось меня. Уходи.

– Не нуди. Тут недалеко, – она волокла его, всё время оступаясь и падая, но вновь вставала и тащила дальше. – Совсем чуть-чуть.

Вокруг горело, трещало, на неё сыпалось что-то горячее, но она лишь мотала головой и шла дальше.

У выхода на лестницу поперёк коридора лежала огромная пылающая балка, перегораживая путь. И только в самом углу остался небольшой просвет в пламени, где можно было пройти.

– Уходи, – прохрипел гот, отталкивая её и с облегчением сползая на пол. – Здесь ты меня не протащишь.

– Должен же быть выход, – она заметалась на крохотном пятачке, свободном от огня. – Должен! Мы должны выбраться.

– Ленка, уходи!

– Нет! Мы пройдём! – Она подскочила к нему. – Вставай. Мы должны попробовать!

– Не получится, уходи.

– Сдаёшься? Да? – Она, плача, дёрнула его за руку. – Вставай, трус несчастный! Вставай немедленно! Не для того я в тебя влюбилась, чтобы так потерять. Вставай!

Он изумлённо уставился на неё, а потом приподнялся, цепляясь за стену. Ленка кинулась помогать, подставила плечо, подняла на ноги. И они поплелись, качаясь, к небольшому просвету в стене огня. Сзади что-то завыло, заскрежетало, заходясь оглушительным треском. Ленка испуганно рванулась вперёд, выволакивая гота на лестницу.

Кто-то большой, перечёркнутый ослепительными полосками, бежал им навстречу, громыхая по ступенькам тяжёлой обувью. Ленка судорожно глотнула воздуха, и всё вокруг закружилось, падая в темноту.

– …надышалась, – сказал кто-то очень громко прямо над Ленкой.

– Андрей! – встрепенулась она и попыталась вскочить.

– Не бузи, – тяжёлая ладонь вдавила её обратно. – С пацаном всё нормально. Выживет. Скорая уже увезла. Сейчас и тебя отправим.

– Там ещё один человек.

– Нашли уже, – пожарный покачал головой и вздохнул. – Что же вам дома не сидится, дети? О родителях бы подумали.

– Спасибо, – прошептала Ленка.

– На здоровье, – и он зашагал к горящему дому Большой и уверенный человек в тяжёлых доспехах.

Потом набежали люди в белом, засуетились вокруг, переговариваясь труднопроизносимыми странными словами, утащили в такую же, как и сами, белую машину.

Больничная палата как-то совсем неожиданно возникла вокруг Было много людей. Одни задавали вопросы, Ленка чётко и вдумчиво отвечала. Во всяком случае, ей так казалось. Другие безмолвными белыми тенями маячили вокруг, втыкали в неё иголки, тащили металлические деревца на колёсиках, от которых тянулись прозрачные ветви-трубки.

Сквозь это белое вдруг прорвались два лица: матери и Русалки.

– Лена, – мать склонилась над ней. – Доченька, как ты себя чувствуешь?

– Мам, всё хорошо, – улыбнулась Ленка. – Меня всего лишь хотели убить.

Мать, окаменев лицом, медленно обернулась к классной.

– Мы разберёмся, Катя. Только не волнуйся, – очень убедительно сказала Русалка, стискивая ей руку, и с укором посмотрела на Ленку.

Но мать уже отвлеклась, с каким-то новым выражением лица, которое Ленка не смогла разгадать, рассматривала её.

– Тебя били? Только скажи мне честно.

– Что? Где? – Ленка ощупала лоб и наткнулась на громадную шишку. – А, не, это я о косяк приложилась.

Мать облегчённо выдохнула и осторожно погладила её по руке. Но тут прибежал суровый дядька в белом и всех выгнал. Потом зачем-то посветил Ленке в глаза фонариком, покачал головой и предписал строгий постельный режим.

Только Ленка расслабилась после нашествия визитёров и попыталась раствориться в уютной дремоте, как из-под кровати что-то начало выползать. Она затаила дыхание, на всякий случай пытаясь нащупать что-нибудь потяжелее, но скобу от кровати отодрать не удалось.

Это что-то, беззвучно скользнув по полу, выпрямилось и оформилось в Стёпу. Слегка помятого, но очень довольного собой.

– Добрый вечер, – галантно поздоровался он, кланяясь.

– Привет, – с подозрением уставилась на него Ленка, не совсем уверенная в его реальности.

Стёпа одёрнул пиджачок, пригладил волосы.

– Я не один. Могу ли я пригласить сюда друзей?

Ленка подумала, что если на пару-тройку галлюцинаций станет больше, то никакого вреда от этого не будет.

– Валяй.

Он подошёл к двери и высунулся наружу. Тут же в палату набились встревоженные бандерлоги.

– Мы случайно узнали, – к кровати подошла Оксана. – У Феди здесь мама работает, а он как раз к ней зашёл. Потом нам позвонил. Как ты себя чувствуешь?

Ленка незаметно пощупала её куртку. Вполне материальная. Значит, она слегка преувеличила степень сотрясения мозга.

– Нормально. А как Вересов, Сашка?

– Мы про них не знаем, – Оксана выразительно глянула на Федю.

Тот кинулся к дверям:

– Я щас!

И, пока он выяснял, мелкие вздыхали, компактно кучкуясь в центре палаты. Посматривали на Ленку. Молчали. Но в этом молчании ей чудилась отчуждённость.

– Всё в порядке, – влетел запыхавшийся Федя. – Андрея прооперировали. Жить будет. Сколова тоже в порядке.

– И хорошо, – бодро сказала Ленка. – Спасибо, что пришли. А теперь по домам. Уже поздно.

Но бандерлоги изобразили мордочками полное неподчинение.

– Вообще-то мы сами по себе, – тихо сказала Маша. – Ты так решила.

Ленка принялась тщательно изучать потолок. Пересчитала лампы. Продекламировала про себя любимое четверостишие.

– Могу же я хоть иногда совершать глупости, – она хотела почесать макушку, но ткнулась в шишку и прослезилась от боли. – Мы все совершаем ошибки.

Детки уставились на неё, затаив дыхание, а в глазах явно наметилась горячая вера в чудо.

– Ты нас… – начала было Маша и умолкла.

– Да никогда! – сплеча рубанула Ленка, отметая даже намёк на прощение, чем вызвала лёгкую панику в дружных рядах. – Я тут подумала. Прошлое – это такая штука, оно как заноза, всё время колется, достаёт, где бы ты ни находился. И это навсегда. Понимаете?

– Мы пойдём, – тихо сказала Маша. – Тебе нужно отдохнуть.

– Стоять! – грозно рявкнула Ленка. Бандерлоги послушно заморозились. – Речь говорить буду, – она прокашлялась. – Как оказалось, я тоже, и с большим успехом, умею совершать непоправимые ошибки. И если вы ещё не передумали, то будем вытаскивать занозы вместе.

– Ура! – шёпотом закричали бандерлоги и пошли штурмом на Ленку, готовясь к обнимашкам.

Глава двадцать девятая. Уютная атмосфера

Ленка уныло взбодрила кулаком подушку. Из цепких лапок дядьки в белом вырваться не удалось. Её пылкая речь о том, что она уже хорошо себя чувствует, что будет трупиком лежать дома и не встанет с постели, профессора не впечатлила. Пообещал только, что продержит в больнице минимальное время из возможного.

Суровый дядька в белом именовался Сергеем Петровичем. Он был заведующим отделением и предпочитал громогласно отчитывать молоденьких врачей прямо перед больными в палате. Во время его разборок в больнице устанавливалась полная тишина. Распахивались двери в палатах. Особо любопытные выбирались в коридор, поближе к эпицентру разбора полётов. И внимали. Рокочущий, жизнерадостный голос слушался, как песня, и чрезвычайно способствовал выздоровлению.

Отчитываемые краснели, бледнели, что-то попискивали в ответ, но всё равно благоговели перед Сергеем Петровичем, ловя каждое замечание, как высшую истину. А медсёстры пчёлками вились вокруг него, тая от одного только взгляда, и страстно боготворили. Любое напутствие, сказанное им, воплощалось в жизнь с молниеносной быстротой и горячим энтузиазмом.

Все эти восторги Ленка разделяла, признавая авторитет профессора, только всё равно считала себя совершенно здоровой и очень хотела вырваться из этой уютной больничной атмосферы. Даже одноместная палата, явно доставшаяся ей не без вмешательства матери, совершенно не радовала привилегированным одиночеством.

Она вытащила из-под подушки бумажку с планом больницы. Федя нарисовал схему, как пройти к палате, где лежал Вересов, и даже отметил красным крестиком кровать у окна. Осталось только правильно выбрать время, чтобы её никто не перехватил и не отправил обратно.

Судя по рокочущему вразумлению Сергея Петровича, доносящемуся уже из другого крыла больницы, путь был свободен и проведывание болящего можно было назначить прямо на сейчас.

Ленка придирчиво оглядела свою пижаму в зеркале. Бледно-лиловое трикотажное чудо не прибавляло ее образу романтики. Пришлось срочно драпироваться нелюбимым домашним халатом глубокого тёмно-синего цвета. Она потуже затянула широкий пояс и приподняла воротник. Получилось таинственно и даже экстравагантно. Она осторожно выглянула в коридор. Никого. И, сверяясь по схеме с маршрутом, побрела к цели, отмеченной красным крестиком.

Сосед Вересова, толстый, угрюмый небритый мужик в заношенном халате, сердито глянул на Ленку и улёгся на кровать, отвернувшись к стене. Ленка открыла было рот, чтобы поздороваться, но так и закрыла, от усердия клацнув зубами. Призыв к тишине выразительно читался на широкой спине соседа.

Гот, укрытый до пояса одеялом, был одет в солнечно-зелёную пижаму. Ленка невольно усмехнулась. Без фирменного пиджака, в этом домашнем прикиде, он выглядел чрезвычайно легкомысленно и как-то беззащитно.

– Привет, – она скромно остановилась у окна, тщательно борясь с радостной улыбкой. Всё же израненный человек лежит, нужно как-то посерьёзнее выглядеть. Пришлось даже глубокомысленно уставиться на пейзаж за стеклом.

– Привет, – ответил он и тоже покосился на окно, пытаясь разгадать, что её там заинтересовало.

– Как самочувствие?

– Нормально.

Было что-то в его взгляде. Что-то странное.

– У меня тоже всё хорошо, – сказала она, пугаясь этой странности. – Хотя ты и не спрашивал.

Он задумчиво почесал ссадину на лбу.

– Слушай, а ты кто? Я тебя знаю? А то у меня это, как его, посттравматическое. Память отшибло.

Ленка вцепилась в подоконник. Он почему-то показался самым устойчивым предметом во всём этом зыбком мире.

– Совсем? – едва слышно выдохнула она.

– Да нет, – он так жизнерадостно заулыбался, что ей стало неприятно. – Говорят, примерно месяц забыл. Но это же пустяк.

– Ну да, – она с трудом отодрала пальцы от подоконника. – Пустяк. Ладно, я пошла. Выздоравливай.

– Постой. Так я тебя знаю?

– Нет!

Она побрела в свою палату, но, благополучно потеряв Федину схему, запуталась в поворотах и заблудилась. Хотела уже забиться куда-нибудь в уголок, но на её плечо вдруг легла тяжёлая ладонь.

– Савина, почему бродим? – навис над ней суровый дядька в белом, делая грозное лицо. – Почему нарушаем постельный режим?

– Я заблудилась, – проскулила Ленка, едва сдерживая слёзы.

Профессор с интересом оглядел её, явно оценивая уровень интеллекта. А потом, запросто ухватив за руку, повёл за собой, участливо примеряясь к мелким Ленкиным шажкам.

– Скажите, – поинтересовалась Ленка, когда была водворена в одноместные хоромы и уложена в кровать. – А если у человека память после удара по голове пропала, она потом возвращается?

– В большинстве случаев – да.

– А в меньшинстве?

Сергей Петрович задумался.

– Были случаи, когда пациенты так и не вспоминали события, предшествовавшие травме. Но, как правило, это небольшой промежуток времени. Небольшой и несущественный.

– Понятно. Спасибо.

Профессор ушёл, и в хоромах стало совсем невыносимо.

Она закрыла глаза.

Тишина. До звона в ушах.

Значит, она стала этим несущественным воспоминанием. Вот так стёрлась из памяти, как будто её и не было.

– Привет.

Ленка вздрогнула от звука её голоса. В палату, неловко стукая костылём, зашла Сашка. Спортивный костюм и почему-то неровно остриженные волосы до плеч совершенно её преобразили, делая из неуклюжей дурнушки вполне интересную девчонку.

Сколова доковыляла до кровати, медленно осела на стул, осторожно пристроив загипсованную ногу.

– Чё припёрлась? Добить решила? – враждебно поинтересовалась Ленка.

– А у меня коса сгорела, – она сняла очки и, подслеповато моргая, уставилась на Ленку.

– Не надо было пожар устраивать, – Ленка кинула подушку в изголовье кровати и села. Хоть немного, но всё же подальше от неё.

– Я уеду. К бабушке. В другой город, – Сашка, опустив голову, складывала и раскладывала дужки очков, от чего они неприятно постукивали. – Мы больше не увидимся.

– Звучит оптимистично.

– Ты была моей единственной подругой.

– Слушай, Сколова, не говори ерунды. Ты меня за человека не считала.

– Зато ты меня считала, – пылко вскинулась она. – И это очень важно для меня.

– Да неужели?

Сашка стиснула очки в кулаке. Осторожно перевела дыхание, словно внутри неё сидело что-то острое и болезненное, что она боялась потревожить.

– Дашка была для меня больше чем сестра. Будто половинка. Знаешь, наверно, так у близнецов бывает. Мы любили одно и то же, думали одинаково. Я же до второго класса в Питере жила. И мы с Дашкой, как нитка с иголкой, друг за другом ходили. Всегда вместе. А когда мои родители переехали сюда, я жутко скучала. Тогда она и придумала таинственного старшего брата.

– Даша ничего о тебе не рассказывала. Я даже сейчас не уверена, что ты действительно её сестра. Может, ты и это придумала.

– Нет, это правда. Вот, – она вытащила из кармана и протянула Ленке помятую фотографию. – Это моя мама и её сестра. И мы с Дашкой.

Ленка взяла фото. Улыбающиеся, в коротких платьицах, совсем юные мамы стояли, тесно прижавшись друг другу, а перед ними так же, плечом к плечу, с серьёзными лицами стояли две девчушки. В той, что справа, Ленка узнала Дашу. А слева была Сашка. И они были очень похожи. Не как близняшки – один в один, а по-родственному, смягчённо и неуловимо.

– Ясно, – она вернула ей фотографию. – И зачем вы шифровались?

– Это я придумала. Обо мне никто не должен был знать. Такая шпионская игра, – она осторожно погладила снимок, словно живое существо. – Когда Дашка умерла, я сильно заболела. Все уже думали, что сойду с ума, а я вот оклемалась. Никто и не ожидал.

– Я правда ничего не могла сделать на том перекрёстке, – тихо сказала Ленка. – Каждый день думаю, а что, если бы позвала её, схватила за руку Она бы остановилась. Всего один шаг – и ничего бы не случилось.

– Ты ничего не могла сделать. Я знаю, – она медленно потянула ртом воздух, будто каждый вдох был болезненным. – Просто я злилась на тебя, что ты живёшь, а она нет.

– Сашенька, – худощавая женщина с измученным лицом заглянула в палату, – идём. Папа уже приехал.

– Мам, ещё пять минут. Хорошо?

Женщина, скользнув по Ленке тревожным взглядом, кивнула и так же бесшумно исчезла, закрыв дверь.

– Даже не удивляюсь воскрешению твоих родителей, – покачала головой Ленка.

Сашка понурилась, опять застучала дужками очков.

– Наговорила… Да, знаешь, когда ты в классе появилась, я тебя сразу узнала. И меня как кипятком ошпарило. Я тогда поняла, что ты должна умереть. Не знаю почему. Мне показалось, так будет справедливо.

– Тебе почти удалось.

– Лен, мне её так не хватает. Словно кусок сердца отрезали. И там теперь пусто.

– Мне тоже её не хватает, – порывисто вздохнула Ленка. – Ладно, Саш, иди. Тебя ждут.

– Лен, я не такая, – она подняла голову. – Запомни меня, пожалуйста, хорошей.

– Саш, я не знаю, какая ты, – тихо сказала Ленка.

– Ты права, – она нацепила залапанные очки и, хватаясь за костыль, встала. – Я пойду. Пока.

– Пока, – эхом отозвалась Ленка.

Сашка доковыляла до двери и остановилась, неловко примеряясь к дверной ручке.

– Погоди, я открою, – Ленка поднялась с кровати и рванула на себя дверь. – Мы обязательно ещё встретимся.

Сколова вдруг ткнулась ей лицом в плечо и расплакалась.

– Пожалуйста, запомни меня хорошей.

– Я запомню, – Ленка растерянно погладила её по руке. – Всё только хорошее.

– Спасибо, – она застенчиво отпрянула и заторопилась прочь.

Ленка вернулась в кровать, но ей ещё долго слышался одинокий стук костыля.

Потом позвонила мать:

– Как самочувствие?

– Забери меня отсюда, – шёпотом попросила Ленка. – Я больше не могу здесь оставаться.

– Потерпи, родная, – мать сочувственно вздохнула. – Я хочу быть уверена, что с тобой всё в порядке.

– Мам, – Ленка зажмурилась, представляя её лицо. – У Сашки будут неприятности?

– В полиции во всём разберутся. Не волнуйся.

– Я её ни в чём не обвиняю. Скажи это в полиции.

– Ты так считаешь? – Её голос был очень тихим, словно она боялась что-то вспугнуть в Ленке, что-то очень хрупкое.

– Ну да, – бодро закивала Ленка. – И ты сама меня учила: спасая других, спасаешь себя.

– Хорошо. Если ты так решила, значит, так и будет, – и уже говорила кому-то в сторону: – Да, да, уже иду. Елена, всё, я побежала.

– Пока, – прошептала Ленка, хотя знала, что её не услышат.

Надвинулось ощущение абсолютной ненужности. Благополучная и радостная жизнь текла где-то там, за больничными стенами. А здесь Ленка словно плыла в лодке по бесконечной реке, разглядывая потолочное небо и слушая шелест шагов в коридоре.

В дверь постучали. Ленка без интереса уставилась на возникшую фигуру в белом.

– Привет, – заулыбался Дубинин. – Можно к тебе?

– Можно, – изобразила приветливое гостеприимство Ленка.

– А я тебе апельсинов принёс, – он радостно продемонстрировал пакет. – И оладушки от мамы. Они ещё тёплые.

– Спасибо.

Он сгрузил всё на тумбочку и уселся на стул.

– Когда выписывают?

– Без понятия.

– Вчера Алина хотела организовать коллективное посещение больницы. Только Светлана Сергеевна запретила, сказала, что к тебе нельзя толпой ходить.

– А, то есть ты по поручению класса пришёл? – почему-то обрадовалась Ленка.

– Нет, я сам по себе пришёл, – он даже слегка обиделся.

Ленка постелила на колени полотенце, водрузила на него пакет с оладьями и приготовилась всё съесть.

– Тогда рассказывай. Что нового на воле?

– Да всё как обычно, – он пожал плечами.

– Ну а последние сплетни? – Она вгрызлась в ароматную оладушку. – Я же хочу быть в курсе всех событий.

– Лен, я не слушаю всякие там перешёптывания.

– Да неужели? И с каких пор?

– Всегда, – бодро сказал он и тут же сник, явно припомнив, как бездарно купился на шутку с прайсом.

– Ладно, Дубинин, твой диагноз ясен, – есть почему-то расхотелось, и она, отложив недоеденное, вытерла руки. – Спасибо, что навестил. Спасибо, что угостил. Было замечательно. И отдельное спасибо твоей маме.

– Я передам, – серьёзно кивнул он.

– Ну тогда на этой счастливой ноте и расстанемся, – Ленка умиротворённо сложила руки на животе. – До встречи.

Олег слегка завис, не зная, сразу уйти или ещё посидеть.

– Лен, ты на меня сердишься? Да?

– Неа. С чего ты взял?

– Мне кажется, ты не хочешь со мной общаться.

– Здрасте, а что мы сейчас делаем?

– Я не о том, – он нахмурился. – Ты, как приехала из Москвы, словно видеть меня не можешь.

Ленка задумчиво посмотрела на него.

– Знаешь, Дубинин. Ты, вообще, очень хороший. Даже слишком хороший. Но я тебе не подхожу.

– Подходишь, – он густо покраснел. – Очень даже.

– Уверен? Что ж, сам напросился, – она уставилась в потолок. – Вот объясни мне, Дубинин, когда ты узнал про тот идиотский прайс, почему свалил, вместо того чтобы подойти и утешить? А?

– Но мы же всё обсудили, – он порывисто вскочил, достал мобильный, застучал по экрану, что-то проверяя, уточняя, отыскивая.

– Дубинин, сядь, – убедительно попросила Ленка. – На этот раз мы договорим. Ты же этого хотел?

– Меня медсестра предупредила, что тебе нельзя…

– Вот так всегда. Стоит нам начать говорить, как ты всё время куда-то убегаешь.

Сероглазый погрустнел, заскоблил пальцем по спинке стула, уже не делая поползновений в сторону выхода, но так и не сел.

– Ну ты же меня простила.

– Да. Целиком и полностью, – она посмотрела в окно, набираясь сил. Как это, оказывается, тяжко – резать по живому. – Хочешь, я тебе расскажу, что произошло?

– Не надо, Лен. Забыли уже.

Ленка упрямо мотнула головой, отметая его слова.

– Знаешь, всё началось с того, что ты меня принял в круг опекаемых домашних животных. Ну, там, присмотреть, погладить, жрачку дать, – он хотел было возразить, но Ленка сурово вздёрнула указательный палец, призывая к молчанию. – А я-то, дурочка, понапридумывала невесть что. Чувства вообразила, которых нет. Ну да ладно, не об этом речь. Я к тому, что, когда пришла беда, ты свалил. А потом ещё и с бандерлогами грустная история приключилась. И снова тебя не было рядом.

– Лен, всё же утряслось. Да и чем я мог помочь? Ты там, я здесь.

– Вот в этом-то всё и дело. Ты каждый раз думал, что мне помочь нельзя.

– Неправда, я… – пылко начал он и вдруг умолк, словно наткнулся на что-то такое очевидное, что сам удивился.

– Ты даже не попытался. Вот что обидно. Помог или не помог, это уже другой вопрос. Ты даже не попытался что-нибудь сделать. Пусть бестолковое, но хоть что-нибудь.

– Лен, ну какой смысл в ненужной суете?

– Вот в этом мы с тобой кардинально расходимся, Дубинин. Я за друга буду сражаться до последнего, а не сидеть и просчитывать рентабельность телодвижений.

– А если я исправлюсь? – Он порывисто шагнул к ней. – Лен, ты только не торопись с выводами. Я исправлюсь.

– Дубинин, – Ленка энергично хлопнула ладонями по одеялу, – сердцу не прикажешь. Но мы остаёмся друзьями. А сейчас уходи, пожалуйста, я очень устала.

Он послушно кивнул и без возражений пошёл к двери. Наброшенный на плечи белый халат соскользнул и упал на пол, но Олег этого не заметил.

– Выздоравливай, – не оборачиваясь, тихо сказал он и медленно прикрыл за собой дверь.

Ленка покосилась на халат. В белой кучке на полу чудилась укоризна. Пришлось опять таращиться на потолок, стараясь ни о чём не думать. Но заглянула медсестра и, посмотрев на Ленку, тревожно выскочила. Наверно, побежала за Сергеем Петровичем, отстранённо подумала Ленка. И зачем?

Так и оказалось. Профессор стремительно вошёл в палату, излучая спокойствие и оптимизм, бегло осмотрел Ленку, пощупал пульс, зачем-то посветил в глаза фонариком. Продиктовал медсестре несколько загадочных слов, и та тут же умчалась.

– Что это вы себе позволяете, Савина? – Он грозно нахмурился. – Я уже собрался вас выписывать, а вы болеть вздумали.

– Надо было отпустить меня домой, – пробормотала Ленка. – Тут и здоровый скопытится.

Примчалась медсестра, таща капельницу. Лихо воткнула в Ленкину руку иглу. Засуетилась над прозрачными пакетиками на металлическом деревце.

– Александра Ивановна, проследите, пожалуйста, чтобы к Савиной никого не пускали. И телефон отберите. Ей нужен полный покой.

Ленка хотела было возразить, но почему-то жутко захотелось спать, и она так и не смогла выдавить из себя ни словечка. Профессор что-то ещё говорил, но её лодка, уютно покачиваясь, соскользнула в страну грёз.

Проснулась она ночью. Или поздним вечером. Во всяком случае, за окном было темно, а капельницы рядом не обнаружилось. Ленка попила воды и мучительно озадачилась временем пробуждения. До зуда в пятках хотелось знать, который сейчас час. Понятно, что это не было жизненной необходимостью, но очень требовалось найти точку отсчёта.

Без всякой надежды на успех она порылась в тумбочке. Телефона там не оказалось. И это было грустно. Можно было, конечно, сходить на пост к медсестре и огорошить её вопросом, но выползать из кровати категорически не хотелось. Оставалось сидеть и чахнуть в неведении.

Неожиданно дверь бесшумно и широко открылась. Небритый сосед Вересова сумрачно заглянул в палату.

– Сколько времени? – торопливо спросила Ленка, заметив на его руке часы.

Тот застыл на пороге, в каком-то горестном недоумении вытаращившись на неё, но всё же глянул на часы.

– Три пятнадцать.

– Спасибо, вы мне очень помогли, – облегчённо выдохнула Ленка.

Сосед потряс головой, словно избавляясь от наваждения, и, сделав шаг назад, исчез в коридоре. Не успела Ленка удивиться его странным телодвижениям, как он появился вновь, толкая перед собой больничную коляску. В ней, горбясь и зажимая бок рукой, сидел Вересов.

– У вас пять минут, – буркнул сосед и вышел в коридор, закрыв за собой дверь.

– А вот и принц на белом коне, – ухмыльнулась Ленка. – Ты палату не попутал?

Вересов смотрел на неё и улыбался своей дурацкой буратинской улыбкой от уха до уха.

– Ленка, я тебя вспомнил.

У неё неожиданно защипало в носу, и она на всякий случай крепенько потёрла его ладонью.

– Ну надо же, какое событие. И ты для этого сюда прискакал? Поделиться ошеломляющей вестью?

– Ага, – он подъехал к кровати. – Соскучилась?

– Вересов, ехал бы ты спать, – Ленка принялась старательно выравнивать складки на одеяле.

– Лен, – он поймал её руку ладонью. – Ты как?

– Не извольте беспокоиться, – она осторожно попыталась вытянуть руку, но, заметив, что ему не удержать, остановилась. Пальцы его были горячими и слабыми. – Со мной всё хорошо, не волнуйся.

Вересов опять расплылся в улыбке. А сзади уже шелестел тапочками сосед, непонятно каким образом подвигнутый на этот ночной вояж. И уже тянул за коляску, выволакивая гота из палаты.

– Я приду к тебе завтра, – прошептала Ленка.

– Сегодня, – поправил он.

Глава тридцатая. Хороший знак

Проснулась Ленка за пять минут до звонка будильника. На всякий случай сверилась с планшетом, если вдруг агрегат по выдиранию из сна сломался. Но нет, всё функционировало в штатном режиме, и время на обоих гаджетах было одинаковым.

Она на цыпочках, чтобы не потревожить мать, которая должна была встать через полчаса, проскользнула в ванную. В зеркале отразилась ее встревоженная физиономия. Вот ещё, возмутилась Ленка. Волноваться? Да никогда. Но внутри всё равно что-то тоненько подрагивало, расходясь по коже пугливыми мурашками.

Как в первый класс, уныло подумала она, умываясь. И почему? Её в школе-то не было всего неделю, а ощущение такое, словно заново придётся знакомиться с одноклассниками.

Озадаченная такой реакцией организма на простейший поход в школу, Ленка вернулась в свою комнату. Открыла шкаф и провела ладонью по тесно висящим плечикам. Дизайнерская одежда радовала глаз приятными оттенками и фактурой тканей. Ленка покосилась на сиротливо чахнувшую у стенки школьную форму. Скорей всего она её никогда больше не наденет.

Ленка быстро сдёрнула с плечиков тёмно-синий удлинённый клубный пиджак, нежно-голубую блузу, красную юбку в складку. Сделала макияж. Лёгкий, как и положено. Воткнула в уши крохотные серёжки с бриллиантами. Оделась. Крутанулась у зеркала. Недостатков замечено не было. Всё сидело идеально.

Надела любимые ботинки с отчётливо утолщённой подошвой и с удовольствием прошлась по комнате. Весь смысл качественной обуви в том, что она не чувствовалась на ноге. Удобно, как в тапочках. Как же она по ним соскучилась.

Послышались шаги матери, и Ленка, энергично рванув на себя дверь, выскочила в коридор.

– Офигеть, – совершенно не в своём стиле потрясённо выразилась мать.

– Ага, – скромно заскоблила носочком ботинка Ленка. – Нравится?

– И что подвигло тебя принять человеческий облик? – Мать мгновенно пришла в себя и даже с удовольствием поправила ей воротник, смахнула пылинки с плеча.

– Ну, мам, я так старалась. А ты, вместо того чтобы заценить мою резко возросшую красоту и неотразимость, начинаешь анализировать.

– Не одежда красит человека, – мать ещё раз её оглядела и просветлённо вздохнула, как альпинист, покоривший трудную вершину.

– Подбросишь до больницы? Хочу перед школой навестить Андрея.

На лице матери наметилась прозорливая задумчивость, переходящая в невысказанный вопрос: почему перед школой? Ленка скромно потупилась и сложила руки в молитвенном жесте. Устоять против такой харизмы у матери просто не было шансов.

– Хорошо, – смеясь, согласилась она. – Мне как раз по пути.

– Ура! – Ленка кинулась к ней с обнимашками. – А хочешь, я вас познакомлю?

– В больнице? Нет, это совершенно не романтично. Как-нибудь в другой раз, – она чмокнула её в лоб и ушла в ванную.

Ленка, помаявшись в коридоре пару минут, заново обвыкаясь в любимом имидже, пошла на кухню готовить завтрак. Блюдо для утренней трапезы, как всегда, было простым и необременительным – яичница с беконом.

Мать, привлечённая запахами, заглянула к ней.

– Что там у тебя?

– Человеческая еда, – Ленка гордо потрясла сковородкой. – Будешь?

– Разумеется, – мать быстренько поставила тарелки на стол.

– Кстати, ты мой портфель не видела? – она хлопнула на тарелку половинку яичного блина с шипящими шкварками. – А то рюкзак теперь совершенно не вписывается в образ.

– Он в моей комнате, – общими усилиями была стянута из сковородки вторая половина яичницы, и мать с удовольствием принялась за неё. – Уже хотела себе под документы взять, раз тебе не нужен.

– Да ты что, это ж мой любимый портфельчик, – Ленка сбегала к ней в комнату и вернулась, прижимая к себе приятно выделанное кожаное чудо дизайнерской мысли. – Мой любимый вашерончик.

– Не забудь положить в него учебники, – мать откровенно веселилась над её нежными чувствами к сумке.

– Какая дельная мысль. Это я как-то упустила.

– Елена, куда? Позавтракай сначала.

Но Ленка уже умчалась к себе, собираясь в первую очередь уложить страшно необходимые в этой суровой жизни гаджеты.

До больницы доехали без происшествий. Уже выходя из автомобиля, Ленка поняла, что просидела всю дорогу протаращившись в окно, как партизан, без единого звука. Сказывалось непонятное и прилипчивое волнение, возникшее утром и никак не желавшее рассасываться.

Мать, тактично оберегавшая её самосозерцание, только отмахнулась, когда Ленка попыталась скомпенсировать отсутствие диалога сбивчивым лепетом о погоде, и, взяв обещание прийти в школу вовремя, уехала.

Ленка помчалась к Вересову Теперь уже не было нужды в рукописных схемах, план больницы она знала наизусть.

– Всем привет! – заскочила она в палату и деловито протопала к окну, помахивая портфелем.

– Здравствуй, – неожиданно отозвался сосед Вересова, шурша разложенной на коленях газетой. – Как себя чувствуешь?

– Замечательно. Спасибо.

– Вот и славно, – он сложил газету. – Пойду пройдусь, – и, громко хлопая разношенными тапками по пяткам, вышел.

Ленка с идеально прямой спиной присела на краешек стула и с большим интересом уставилась на Вересова.

– Привет, – слегка запнувшись, сказал он.

– Опять память отшибло? – ласково поинтересовалась она, с подозрением отлавливая непонятный тревожный блеск в его глазах.

– Нет. Нормально всё.

– А я засомневалась.

– Ты какая-то другая, – он разглядывал её, словно новогоднюю затейливую игрушку. – На праздник собралась?

– В школу, как на праздник? – Она усмехнулась. – Вообще-то это мой обычный прикид для школы. Любимый стиль.

– Ясно, – сказал он после долгой паузы. – А до него какой стиль был?

– Да так, ерунда. Что-то вроде маскарада.

– Понятно, – он уставился в потолок.

– Вересов, с тобой точно всё в порядке? – засомневалась Ленка и, пересев на кровать, пощупала его лоб. – Что-то ты горячий. Может, медсестру вызвать?

– Что вы, сударыня, – он убрал её руку. – Не извольте беспокоиться. У меня всё хорошо.

– Да неужели? – сощурилась Ленка.

– Не смею вас задерживать, – он опять негостеприимно увлёкся разглядыванием потолка.

– В смысле? – изумилась она. – Вересов, ты меня прогоняешь?

– Сударыня, в нашем классе найдётся достаточно кандидатур для вашего сопровождения и в вашем стиле. Так что настоятельно советую держаться от меня подальше.

– Вересов, – растерялась Ленка. – Ты просто не имеешь никакого морального права меня послать. Я тебе жизнь спасла.

– За спасение спасибо, – он так пытливо вглядывался в потолок, будто там были нацарапаны трудночитаемые письмена, которые срочно требовалось расшифровать. – Я ваш вечный должник, сударыня. Но моя репутация может вам только повредить. Так что для вашего же блага…

– Вересов, ушам не верю, ты боишься меня скомпрометировать?

– Сударыня, вы, как всегда, очень проницательны.

– Ау, Вересов! – она постучала пальцем по его лбу. – Ты же знаешь, мне плевать на то, что думают другие. Ты же… Если только ты меня…

Ленка замолчала, потрясённая открывшейся истиной.

– Что? – тревожно спросил он, заметно пугаясь её лица.

– Я вдруг подумала, – Ленка встала. – Какая же я дура. Наверно, у меня карма такая – придумывать несуществующее.

– Лен, ты чего? – Он порывисто сел.

– Пойду я, – она опять уставилась в окно. Там, перетекая из одного угла в другой, шевелились на ветру жёлто-бурые пятна. – Всё. Валентинки отменяются, Вересов. Спи спокойно, я больше тебя не потревожу.

Она подхватила портфель и выскочила в коридор. Где, перепугав энергичными телодвижениями старушку, была вынуждена перейти на мелкий шаг.

– Лена! – раздалось сзади.

– Ага, прям так и кинулась, – возмущённо буркнула она, делая вид, что не слышит.

– Лена! – Голос стал слабее.

– Блин, ему же вставать нельзя, – застонала Ленка от жёсткого столкновения ущемлённой гордости и милосердия.

– Лена!

Она не выдержала и обернулась. Вересов черепашьим шагом тащился следом, цепляясь за стену.

– Вернись в палату.

Он помотал головой, продолжая продвигаться к ней.

– Вот же упрямый, – Ленка досадливо топнула и помчалась к нему. – И куда ты попёрся? Тебе лежать нужно.

– Ага, – кивнул он, расплываясь в буратинской улыбке. – Подсоби, а? Сам не дойду.

– Я, между прочим, маленькая и хрупкая, – сердито выпалила она. – И не подписывалась постоянно перетаскивать твою тушку.

Только всё равно взяла его под руку и осторожно повела обратно.

– Лен, я всё осознал. Я идиот.

– Приятно слышать.

– Что идиот или что осознал?

– Заткнись и сосредоточься на передвижении.

– Это я с перепугу, – не унимался он. – Думал, всё о тебе знаю. А тут такая неожиданность.

Ленка молча доволокла его до палаты и с облегчением сгрузила на кровать, присев рядом, чтобы передохнуть.

– Если ещё раз потащишься за мной, больше не вернусь, – очень убедительно сказала она.

– Лен, – он взял её руку в ладони так бережно, так осторожно, словно боялся ненароком раздавить. – Честное слово, ты мне очень нравишься. С самого первого раза, как увидел.

Ленка сделала долгий вдох, словно от этого зависела её жизнь, и так же медленно выдохнула. Голова от такого глубокого дыхания закружилась.

– И поэтому ты меня послал куда подальше?

– Ну я подумал… – Он умолк, не решаясь озвучить запутанную цепочку умозаключений.

– В некоторых случаях, Вересов, думать вредно.

Он счастливо заулыбался, словно она сказала что-то замечательное.

– Ты завтра придёшь?

– Обязательно, – энергично кивнула она. – Домашку тебе принесу.

– Что? – Он выронил её руку. – Ленка, это бесчеловечно.

– Мозги тренировать нужно, а то атрофируются, – она вскочила. – Всё, пошла. Я матери обещала, что не опоздаю в школу.

– А поцеловать на прощание?

Ленка медленно наклонилась к нему – Вересов аж дышать перестал – и прошептала:

– Обойдёшься.

– Какая ты жестокая, Савина, – он разочаровано упал на подушку, но буратинская улыбка от этого совершенно не пострадала.

Она показала ему язык и царственной походкой проследовала к двери.

Как и следовало ожидать, на первый урок она опоздала. Витание в облаках всегда неблаготворно сказывалось на учебной дисциплине.

Ленка бодро рванула на себя дверь кабинета и скромно ступила на порог. Классная у доски обернулась и тепло улыбнулась.

– Здравствуйте, Светлана Сергеевна. Можно войти?

– Да, Лена, проходи, – брови Русалки бурно отреагировали на смену Ленкиного имиджа, выражая всестороннее одобрение. – Твоя мама предупредила, что ты опоздаешь. Как там Андрей?

– Нормально, – немногословно отрапортовала Ленка, потрясённая предусмотрительностью матери.

– Присаживайся, и мы продолжим.

Ленка пошла к своему месту. Тишина в классе стояла нереальная. Ей даже почудилось, что от взглядов, устремлённых на неё, электрически потрескивает воздух. И Ленка показала мастер-класс по идеальной осанке за партой и изяществу доставания школьных принадлежностей из портфеля.

Что-то звучно хлопнулось об пол. Ленка скосила глаза. Абай уронил смартфон и теперь, скрючившись в три погибели, выцарапывал его из-под парты. Мельком попавшие в поле зрения лица одноклассников были очень задумчивыми.

Русалка весь урок то и дело поглядывала на Ленку и слегка улыбалась, словно знала какой-то секрет. Ленка в ответ пыталась выглядеть серьёзно, ведь на уроке же, но ловила себя на том, что преглупейше транслирует во вселенную буратинскую улыбку гота.

После звонка она вытащила планшет и заглянула на стену в Контакте. Так и есть. Абай уже расстарался. Её портрет красовался на страничке класса. Ленка одобрила ракурс и поставила лайк. Чем вызвала ещё один приступ фотографирования у Мухтарова, решившего дополнить свой фотоальбом её снимками.

Мимо протопал Никита, хотя для этого ему пришлось пробраться через второй ряд парт.

– Ух ты! – Он замер, уставившись на Ленкин планшет, не в силах отвести глаз от чуда техники. – Эту модель всего три дня назад в Европе выставили на продажу. Как тебе удалось достать?

– Маме прислали ещё месяц назад. В подарок. От производителя с наилучшими пожеланиями.

– Ого, – чрезвычайно впечатлился Никита. – Дай глянуть, а?

– Руки мыл? – строго спросила Ленка.

– Ага, – чистосердечно признался Демидов, демонстрируя ладони.

Она с суровым выражением лица, чтобы подчеркнуть значительность события, вручила ему планшет, и Никита, благоговея, завис над гаджетом.

Блондинчик, выходя из кабинета, чуть не врубился в косяк – так засмотрелся на Ленку Вовремя успел затормозить, постоял, топчась на месте, чем вызвал ступор у качков, но потом решительно направился к Ленке.

– Савина, неужели спонсора нашла? – ухмыляясь, поинтересовался он. – Смотрю, приоделась.

– Фу, Троицкий!.. Ты повторяешься. Если уж претендуешь на оригинальность, то хотя бы изобрази, что прилагаешь к этому усилия.

Лоб Алекса пошёл складками, отражая сложный мыслительный процесс.

– Савина, ты… – Он вдруг замер, уставившись куда-то в пространство. – То-то я думаю, что фамилия знакомая. Екатерина Савина тебе кто?

Он выдернул из кармана смартфон, потыкал пальцем в меню, выводя на экран фотографию, и показал Ленке. На фоне затейливо сплетённых воздушных шаров стояла ее мать. Выглядела она как всегда сногсшибательно.

– Это мама.

– Мой предок под большим впечатлением от неё, – сообщил Троицкий с особым трепетом, словно речь шла о королевской особе. – А что ж ты сразу не сказала? Чего шифровалась?

– Могут же быть у девушки капризы, – она вытянула планшет из рук жалобно пискнувшего Никиты, с трудом расставшегося с гаджетом.

– Лена, слушай, – блондинчик изобразил поэтическую грусть и покаяние. – Ты прости за то, что я тогда наговорил. Не в тему как-то вышло.

– Я подумаю над этим, – сказала Ленка, складывая учебник в портфель. – И сообщу о результатах.

Демидов заглянул в телефон Алекса и одобрительно присвистнул.

– Классная у тебя мать, Савина.

Ленка лучезарно улыбнулась и вышла из кабинета, краем глаза успев заметить бурный интерес одноклассников к фотографии матери. И в первых рядах интересующихся была Ерчева.

– Лена, – староста догнала её у лестницы.

– Что? – остановилась Ленка, готовясь услышать неприятную новость.

– Здорово выглядишь, – с заметным беспокойством сказала она.

– Ты тоже, – отозвалась Ленка, хотя леопардовое облегающее платье Алины выглядело ужасно.

– А Сашка даже попрощаться не зашла, – Ерчева некрасиво поджала жирно смазанные блеском губы, выражая неодобрение. – Не ожидала от неё такого. Уехала, и всё.

– Наверно, она себя плохо чувствует.

Но Алина уже переключилась на другую тему, раз и навсегда вычеркнув Сколову из памяти, как вышедший из-под опеки элемент.

– Слушай, – на лице Ерчевой проступило едкое любопытство. – А что там произошло? Нам сказали, что был пожар, и на вас кто-то напал.

– Давай как-нибудь в другой раз, – нахмурилась Ленка. – Мне сейчас не хочется об этом.

Свита Ерчевой, смешливо щебеча, вытекла из кабинета и окружила их, источая невиданное радушие.

– Вы что, не видите, мы разговариваем! – сверкнула злым прищуром Алина.

Девчонок тут же сдуло. Но разговаривать было уже не о чем.

– Как твой щенок? – нашла вдруг тему Ленка.

Ерчева расцвела.

– Он так вырос. Смотри, – она вытащила планшет. – У меня тут по альбомам всё разложено.

Ленка вежливо полистала фотки.

– Хорошенький.

– Вот тут, смотри, у него даже одно ухо встало.

– Ага, – на всякий случай согласилась Ленка, до этого момента и не подозревавшая, что у щенков овчарки поначалу уши не стоят домиком, а висят лопухами.

– Лен, а у тебя это стиль такой? Да? – заметно волнуясь, поинтересовалась Ерчева. – Ну в одежде.

– Да. Стиль преппи, – Ленка одёрнула пиджак и слегка попозировала. – В последнее время предпочитаю его. Ну если не считать недавнее небольшое отступление.

– А хочешь со мной сесть? – развеликодушничалась Ерчева. – Ты же теперь одна.

– Спасибо за предложение, но со мной будет сидеть Вересов.

– Клоун? – озадачилась она. – Зачем тебе этот придурок? Он же…

– Он нормальный, – Ленка очень убедительно посмотрела на неё. – Нормальнее многих пацанов в классе.

– Да ладно, ладно. Если хочешь, сиди с ним, – слегка разочаровалась Ерчева.

– У нас с ним всё серьёзно. Понимаешь? – Ленка сделала значительное лицо. – Только об этом никто не знает.

– Я никому не скажу, – торопливо сказала Алина, розовея от удовольствия, что ей доверили сердечную тайну.

Неожиданно со всех сторон набежали бандерлоги, кинулись с обнимашками, оттесняя Ерчеву, которая, брезгливо морщась, сбежала. Ленка привычно пересчитала поголовье. Пришли все, никто не заблудился по пути на второй этаж.

Детки, бурно выражая восторг по поводу её прибытия в школу, между делом ознакомили с последними новостями, вручили план мероприятий на следующий месяц, продемонстрировали десяток новых грамот, полученных на недавнем конкурсе по русскому языку. И только звонок на урок угомонил их бушующий энтузиазм.

Уроки пролетели незаметно. Ленка всё время стирала с губ улыбку, стараясь соответствовать строгости учебного процесса. Но стоило чуть отвлечься, как улыбка тут же расцветала вновь, от чего Ленка пребывала в стойкой уверенности, что выглядит от этого чрезвычайно глупо.

После уроков, выйдя на крыльцо, она обнаружила, что пошёл дождь. Достаточно сильный и осязаемо мокрый. В метеопрогнозе он не значился, и потому народ, тоскуя без зонтов, стоял под козырьком, пережидая неожиданный сюрприз погоды.

Ерчева, заметив Ленку, протолкалась к ней.

– Представляешь, не взяла зонт. Так неудачно.

– Я тоже, – сказала Ленка. – Но это поправимо.

Она вытащила телефон и ткнула в цифру быстрого набора. Мать откликнулась почти моментально:

– Да, Лена.

– Мам, у нас тут дождик. Представляешь?

– И с каких пор тебя это останавливает? – удивилась она.

– Я тут подумала, что если ты пришлёшь машину, то спасёшь меня от ливня. А то у меня ещё куча дел. Нужно в больницу заехать, домашку Андрею передать. Иначе он сильно отстанет.

– Забота о ближнем, понимаю, – рассмеялась мать. – Хорошо, сейчас вышлю.

– Тебя подбросить домой? – спросила Ленка у Ерчевой.

– А это удобно? – вдруг застеснялась та.

– Конечно. Не могу же я бросить подругу в трудную минуту.

Алина от переизбытка чувств чуть не расплакалась, но вовремя скрыла нежданный порыв за тщательным выкладыванием шарфа на шее.

Бибикнул у ворот огромный чёрный джип, и они выскочили под дождь, прикрываясь портфелями.

– Здрасте, Сергей Сергеич, – плюхнулась на переднее сиденье Ленка и повернулась к водителю. – Сначала нужно отвезти мою подругу домой, а потом в больницу.

– Как скажете, Елена Алексевна, – кивнул улыбчивый парень. – Доставим в лучшем виде. Адресок только подскажите.

Алина, затерявшаяся на широченном заднем сиденье, торопливо подалась вперёд и объяснила, как проехать. Когда они уже подъезжали к её дому, Ерчева застенчиво поскребла Ленку за плечо.

– Лена, можно тебя попросить? – Она разрумянилась от волнения. – Научи меня так же стильно одеваться. Мне очень понравился твой стиль.

– А слушаться будешь? – обернувшись к ней, сурово сдвинула брови Ленка. – Мне нужно полное повиновение. Иначе ничего не получится.

– Всё что скажешь, – хрустнула она туго сплетёнными пальцами. – А то у меня постоянно ерунда получается.

– Хорошо. Созвонимся вечером по скайпу. Пройдёмся по твоему гардеробу. Кстати, скинь мне в Контакт свой логин.

– Обязательно, – окрылилась от перспективы преображения Алина. – До завтра.

– Пока.

Ерчева неловко сползла с высокого сиденья и засеменила к подъезду.

– Куда теперь? – обернулся к Ленке водитель.

– В магазин. Нужно прикупить что-нибудь съедобное для болящего.

Джип вырулил на дорогу и помчался вперёд, собирая лобовым стеклом редкие капли заканчивающегося дождя. Ленка набрала Вересова.

– Спишь? – поинтересовалась она.

– Медитирую, – грустно отозвался он. – А что?

– Еду к тебе.

– Ого. Круто.

– Вот зря радуешься, Вересов. Я тут учебники из библиотеки взяла, так что будешь заниматься.

– Не, я сегодня не могу. У меня куча процедур, – нагло попытался отмазаться он.

– Хорошо, – легко согласилась она. – Тогда я возвращаюсь домой.

– Какая же ты нудная, Савина, – простонал он. – Вот никакого милосердия к раненому.

Солнце вдруг вырвалось в просвет между туч, и впереди, над городом, сияющей аркой празднично вспыхнула радуга. На фоне тёмного дождливого неба разноцветные струны света казались такими осязаемыми, что хотелось прикоснуться.

– Всё будет хорошо, – сказала Ленка, зачарованно любуясь волшебной игрой света. – Теперь я точно это знаю.

Content

Наталья Корсакова
Виновата тайна

Глава первая. Первый день

Глава вторая. Растущие организмы

Глава третья. Русалки бывают разные

Глава четвёртая. Средства коммуникации

Глава пятая. Чистота воспитательного процесса

Глава шестая. Осенний день

Глава седьмая. Неотвратимость осознания

Глава восьмая. Жизнь временами жестока

Глава девятая. Ложь по случаю

Глава десятая. Грозовая туча

Глава одиннадцатая. Шутка

Глава двенадцатая. На контроле

Глава тринадцатая. Преступление и наказание

Глава четырнадцатая. Неожиданные открытия

Глава пятнадцатая. Чёрная кошка

Глава шестнадцатая. Соединение сердец

Глава семнадцатая. Группа поддержки

Глава восемнадцатая. Весёлые машинки

Глава девятнадцатая. Версия событий

Глава двадцатая. Добрые письма

Глава двадцать первая. Месть бандерлогов

Глава двадцать вторая. День сияния

Глава двадцать третья. Нежданное одиночество

Глава двадцать четвёртая. Долгая ночь

Глава двадцать пятая. Фея и гномы

Глава двадцать шестая. Кризис доверия

Глава двадцать седьмая. Долгожданная встреча

Глава двадцать восьмая. Старший брат

Глава двадцать девятая. Уютная атмосфера

Глава тридцатая. Хороший знак