Борис Шапталов

Изнанка российско-украинского конфликта, или Как поссорились соседи

В 2014 году сработала мина, заложенная в 1991 году в Беловежской пуще. Это пример того, что правителем может быть каждый, а умным политиком — единицы. Собравшиеся там люди — Ельцин, Кучма, Шушкевич — государственными деятелями в высоком смысле этого понятия не были. То были баловни судьбы, которых «революционная» волна подняла на вершины власти и они от души там оттянулись. После чего ушли, оставив после себя пороховой погреб. Раздел СССР по административным границам без учета национальных особенностей живущих там миллионов людей обернулся гибелью тысяч человек и кровавыми ранами, которые будут заживать десятилетиями. Собственно, мины стали рваться сразу же. Но конфликты в Приднестровье, Абхазии, Осетии, Карабахе были локальными, хотя сотням тысяч беженцам от этого было не легче, а украинский кризис принял международный характер.

Предуведомление

1

Свара между родственниками — самое грязное дело. Куда проще бодаться с чужими. Поругался — и вскоре забыл. Лучше подраться с Америкой, еще лучше с азиатским государством, и совсем безопасно с какой-нибудь африканской страной. С ними можно «воевать» и сохранить аппетит. А через два года помириться и вновь стать закадычными друзьями. Но со своими такого быть не может. В этом случае возникают не просто обиды, а обиды кровные. И эти раны — надолго. Родственные народы их помнят веками. И совсем плохо, когда народы понимают язык друг друга и все гадости, что говорятся в пропаганде, читаются и слышатся напрямую без переводчика. И злость одной стороны усиливается злостью другой, и кухонную свару остановить уже невозможно. Поэтому ссоры между родственниками самые тяжелые, самые нелогичные и самые неперспективные, ибо нет передаточных звеньев: оскорбление одного тут же без паузы возвращается оскорблением другого. Правду в такой ссоре найти трудно, порой невозможно. Каждая сторона собирает мусор воспоминаний за многие годы и обрушивает на сознание ставшего ненавистным соперника. В ответ обиженный старается собрать еще больше грязи и ответить комком поувесистей. Эта эмоциональная агрессия разрушительней, чем бомбы. Война забывается после того, как отстроены дома и заводы. Обидные слова не забываются. И свара их часто напоминает базарную перепалку, где публика подзуживает сцепившихся.

2

Это книга непростого чтения. И не из-за сложности языка, а потому, что все предыдущие книги на тему российско-украинского конфликта писались с позиции «наших бьют», и читатель, вероятнее всего, привык подходить к материалу по принципу «автор за наших или против наших?». А в данной книге «наши-ваши» в известной степени перемешаны, и читателю придется участвовать в авторском разборе, размышляя самому.

3

Цель данной книги — попытаться провести анализ украинско-российского конфликта как бы «сверху», чтобы найти логические цепочки и пути разумного. Это очень непростая задача из-за крайней противоречивости политики обоих государств.

Анализ — это выявление причинно-следственных связей. А это всегда чрезвычайно сложное дело хоть в физике, хоть в биологии, хоть в социологии, потому что Мир устроен сложно. Но если в естественных науках причинноследственные связи (то есть законы природы) неизменны в течение миллионов лет, то в обществе текучесть событий чрезвычайно велика, и картина мира меняется за несколько десятилетий. Человечество не успевает осмыслить старое, как уже приходится иметь дело с новым, требующим своего анализа, в надежде не допустить прежних ошибок и катастроф. И так цикл за циклом.

Российско-украинский конфликт — это новое явление хотя бы потому, что еще несколько лет назад невозможно было представить боевые действия между этими народами.

И даже югославский опыт, казалось, был к нам неприменим. Поневоле возникает вопрос: а что еще невозможное может свершиться в недалеком будущем? А современное поколение уже дважды прошло через «невозможное». Сначала казалось, что невозможен был демонтаж верхами Советского Союза (на референдуме 1991 года за сохранение Союза высказалось 70 процентов принявших участие в голосовании — а что толку), а теперь «невозможное» случилось между Украиной и Россией. Есть о чем задуматься. Вот только к каким выводам придем?..

Введение

1

Когда я в свое время прочитал у Гоголя «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», то удивился, зачем писатель уделил так много внимания столь мелкой проблеме, как ссора соседей? Но классик потому и классик, что способен провидеть будущее.

«— Говорят, — начал Иван Иванович, — что три короля объявили войну царю нашему.

— …Что ж это за война? и отчего она?

— Наверное не можно сказать, Иван Никифорович, за что она. Я полагаю, что короли хотят, чтобы мы все приняли турецкую веру.

— Вишь, дурни, чего захотели! — произнес Иван Никифорович, приподнявши голову.

— Вот видите, а царь наш и объявил им за то войну…»

Сами же соседи поссорились из-за ружья! На ум приходит Крым — чем не ружье?

Гоголь же, описав долгую и упорную тяжбу соседей, заключил свою нескучную повесть странными словами: «Скучно на этом свете, господа!»

Конфликт между Украиной и Россией пошел по гоголевскому пути. Каждая из сторон наломала много ненужных дров, и что теперь делать с заготовленным горючим, непонятно. Нужно бы вернуться к реалистической политике, где ясны цели и оправданы средства. К сожалению, почти все, что происходило с ноября 2013 по конец 2014 года, политикой может называться с большой натяжкой. С обеих сторон совершалось что-то иное, чему трудно подобрать название. Понятны истоки.

В 2014 году сработала мина, заложенная в 1991 году в Беловежской пуще. Это пример того, что правителем может быть каждый, а умным политиком — единицы. Собравшиеся там люди — Ельцин, Кучма, Шушкевич — государственными деятелями в высоком смысле этого понятия не были. То были баловни судьбы, которых «революционная» волна подняла на вершины власти и они от души там оттянулись. После чего ушли, оставив после себя пороховой погреб. Раздел СССР по административным границам без учета национальных особенностей живущих там миллионов людей обернулся гибелью тысяч человек и кровавыми ранами, которые будут заживать десятилетиями. Собственно, мины стали рваться сразу же. Но конфликты в Приднестровье, Абхазии, Осетии, Карабахе были локальными, хотя сотням тысяч беженцев от этого было не легче, а украинский конфликт принял международный характер.

Украинский кризис — это частный пример того, как создаются и раскручиваются кризисы, влияющие на глобальные процессы. Поэтому его обоснованно ставят в один ряд с ситуацией на Ближнем Востоке.

Кашу на Украине и вокруг Украины заварили три стороны.

Украинские националисты не хотели признать за русским населением статуса государствообразующей нации Украинского государства. А два десятилетия «незалежности» показали, что ни на что, кроме как на паразитарную эксплуатацию территорий Новороссии, украинские националисты не способны. Следствием такого положения стал сепаратизм.

Вторая сторона — это руководство России с недальновидной политикой многолетнего дотирования Украинского государства, не дававшее возможности для этнического размежевания. После чего вдруг последовал кратковременный этап «поддержки» русского населения, которое в итоге оказалось подставленным, если не сказать жестче — преданным.

И третья — это США и ряд европейских государств (Германия, Англия, Франция), которые сохранили с советских времен инстинктивно-зоологическую боязнь России («русские идут!»). Убедить западных политиков, что современная Россия не опасна для Европы, оказалось делом невозможным. Выработанные и закрепленные в ходе длительной исторической эволюции политические инстинкты оказались сильнее. Большое влияние на события оказала политика двойных стандартов — поддержка сепаратизма в Хорватии, Боснии, Косове, Чечне, как выгодная интересам западных держав, и осуждение самоопределения народов в Абхазии, Крыму и Донбассе, потому что там ориентировались на Россию.

В результате украинско-русский кризис обозначил три группы проблем, объективно требующих решения, но в которых конфликтующие стороны субъективно завязли надолго.

Первая группа — соотношение сепаратизма и желания народов на самоопределение с точки зрения международного права и мировой политики.

Вторая группа — конфронтация украинского и русского национализма.

Третья группа — вопрос, в каких пределах то или иное государство может отстаивать свои интересы.

Кроме того, украинско-российский конфликт четче показал глубинное состояние экономик обоих государств, сложившихся за годы «рыночных реформ», а также состояние умов в обществе, качество политики и уровень экспертной аналитики.

2

Вышедшие в России книги сводятся к критике украинской стороны, однако есть смысл вникнуть и в аргументацию украинцев. России (как и любой стране) полезно посмотреть на себя глазами других, увидеть болячки, о которых, конечно, и самим известно, но за давностью их наличия, попривыкли. А чтение эскапад и комментарий украинской стороны вдруг да поможет задеть за живое, что поспособствует от привычного созерцания гнойников перейти к их лечению.

3

Мне все равно, как писать и говорить — «на Украине» или «в Украине», но раз предлоги превратились в «политику», то в зависимости от контекста будут использованы оба предлога. Вдруг да наступит время, когда без всякого предубеждения будут использоваться оба варианта. При этом мне не все равно написание национальностей, поэтому рискну употреблять вместо «белорус» — «беларус» и «Беларусь» вместо «Белоруссия».

4

Необходимо указать и кратко охарактеризовать действующих лиц трагедии.

1. Украинские националисты.

2. «Русскоязычные».

3. Кремлевские политики.

4. Западные политики.

5. «Шестая колонна».

6. Политтехнологи.

7. Интернетовская чернь и провокаторы.

8. Обыватели.

1. УКРАИНСКИЕ НАЦИОНАЛИСТЫ.

Те, кто считает союз с Россией форменной бедой и ориентируется на Запад в надежде зажить, как поляки, не задаваясь вопросом — а что дальше?

2. «РУССКОЯЗЫЧНЫЕ».

Это русские — переданные Украине в качестве подарка братскому народу.

3. КРЕМЛЕВСКИЕ ПОЛИТИКИ.

«Черный ящик». Предстоит расшифровать, чтобы выяснить: кто эти Штирлицы и на кого работают?

4. ЗАПАДНЫЕ ПОЛИТИКИ.

Наделенные властью люди, обожающие защищать права человека с помощью бомбардировщиков.

5. «ШЕСТАЯ КОЛОННА».

«Шестой колонной» называют работников средств массовой информации на территории России. Это солдаты информационной войны в тылу противника с целью его разложения.

6. ПОЛИТТЕХНОЛОГИ.

Говорящие и пишущие с огромным внутренним убеждением о процессах, которые часто понимают и трактуют поверхностно. За исключением тех случаев, когда они вещают по заказу. Тогда и проблемы нет — за них все понимают заказчики.

7. ИНТЕРНЕТОВСКАЯ ЧЕРНЬ И ПРОВОКАТОРЫ.

Наглядное свидетельство торжества того, о чем писали

философ Ортега-и-Гассет в работе «Восстание масс» и писатель Д. Мережковский в статье «Грядущий Хам». Особняком стоят профессиональные провокаторы, дирижирующие обсуждением в соцсетях по принципу: «будут провокаторы, будут и спровоцированные». Их цель была вполне конкретна — стравливание украинцев и русских.

8. ОБЫВАТЕЛИ.

Те, кто ничего не может понять в разыгравшейся катавасии и потому верит «знающим людям», вещающим с экранов телевидения.

5

Чтобы уйти от авторского субъективизма, которого полно в книгах и статьях об Украине и России, всем действующим силам трагедии предоставляется право говорить лично. Отсюда обилие цитат, но они позволяют понять умонастроение и аргументацию конфликтующих сторон. Кроме того, это старый прием, когда говорящему дается возможность высказаться и тем разоблачить себя.

Часть первая

Начало спектакля

Вызов первый

Киев 2013-го: «возьмемся за руки, друзья…»

Облом

Суть событий осени 2013 года в Киеве можно выразить словами двух известных песен — «Возьмемся за руки, друзья» и революционной «Мы смело в бой пойдем». А реакцию официальной Москвы — репликами молочных братьев Паниковского и Балаганова из «Золотого теленка», выяснявших отношения между собой риторическим вопросом: «А ты кто такой?»

Ситуация в Киеве началась как драма, чтобы соскользнуть в трагифарс и завершиться настоящей трагедией. Чтобы вспыхнул пожар, должен скопиться горючий материал. Можно было бы подивиться тому, как его не заметили многочисленные эксперты, дипломаты, журналисты и прочие наблюдатели. Хворост, конечно, примечали, но чтобы в таком количестве и так полыхнуло — вроде бы нет. Одно оправдание: революции вообще приходят малозаметно, иначе власти вовремя гасят искры, а горючий материал поливают водичкой. Но президент Янукович со своей командой не увидели признаков взрыва. Да и с чего бы, ведь речь шла о подписании стопки бумаг! Правда, документ считался не просто важным, а судьбоносным, но идею об ассоциации с Евросоюзом мусолили так долго, что Янукович посчитал возможным потянуть время. Однако это решение оказалось роковым.

И опять же, восстания (а когда на улицы выходят десятки тысяч людей и начинают воевать с силами правопорядка — это уже не только манифестация) начинаются не из-за одного решения, а когда соломинка меняет вес груза настолько, что ломает хребет осла. Понятно, что революция в североамериканских колониях была вызвана не конфликтом вокруг налога на чай, что привело к «Бостонскому чаепитию» 1773 года, когда возмущенные жители выбросили партию прибывшего в порт Бостона английского чая за борт. Невинный продукт стал поводом, последней каплей, красной тряпкой для уже раненого быка. Поэтому можно пуститься в долгие изыски по поводу причин социального взрыва, загибая пальцы, перечисляя всевозможные факторы. А достаточно сказать так: у многих народов есть национальная мечта. Больше всего известна «американская мечта», которая стала путеводной для десятков миллионов иммигрантов, устремившихся в Соединенные Штаты. У украинского народа тоже есть большая мечта — чтобы их государство стало членом Европейского союза. Соседняя Польша при социализме выглядела весьма небогатой страной. Поляки стремились побывать на Украине — отовариться. Но вот ее взяли в Европейский союз, и все кардинально изменилось. Ныне Польша — зажиточное государство с куда более высоким уровнем жизни, чем на Украине. Хорошо выглядят соседние Словакия и Венгрия. Наглядная агитация более чем действенна. Глупо не хотеть жить хорошо так же, как соседи. Для этого нужно лишь попасть в колоду государств, которых приняли в ЕС. И вот синичка оказалась почти в руках, как вдруг камень на голову, холодная вода за шиворот, фантик без конфетки. По вокзалу объявили, что отправление поезда счастья откладывается на неопределенное время. И что самое возмутительное: с конечной станции позвонили и с манящим немецким акцентом осведомились: отчего задержка, ведь мы ждем, букеты цветов вянут, каравай сохнет… И пассажиры возмутились!

А кто бы не возроптал?

Предвкушение

Как обеспечивалось процветание Польши, Чехии, Словакии, судя по статьям, никто на Украине толком не знает. Главное — видимый результат и соответствующая мысль: если им достался счастливый билет, то почему бы и нам его не получить? Мы тоже хотим… Одна беда — к раздатке стоит очередь из многих желающих. Чтобы получить желанный пропуск, необходимо примерное поведение по пунктам, что вывешены у входа. А их вроде бы немного: свободная торговля, свободное предпринимательство, свободные выборы. Есть, правда, трудное требование — свобода от коррупции. Но этот пункт обычных граждан не касается. Требовать эту свободу надо от властей. После чего кандидат пересекает белую черту, и. начинается настоящая европейская жизнь.

А спешить украинцам был резон. Вдруг в очередной раз стали падать темпы экономического роста, пока не достигли нулевой отметки. Комментаторы принялись пугать, что это не предел и возможно абсолютное падение производства и доходов. Вся надежда была на Европу. И Европа вроде бы протянула руку помощи. Руководство Евросоюза предложило подписать договор о создании зоны свободной торговли между ЕС и Украиной. Объяснили, что ассоциация должна стать прологом к дальнейшей евроинтеграции. Так о чем думать? Надо подписывать бумаги, тем более и срок назвали 29 ноября 2013 года и место подписания — на встрече представителей ЕС в Вильнюсе. Но тут возникла тучка на ясном небосклоне — позиция Москвы. Там были против. В Украине возопили: «Зависть России понятна, но зачем же палки в колеса вставлять?»[1]

«Глава администрации президента РФ Сергей Иванов предрекает Украине судьбу крупного экспортера рабочей силы в соседние государства в случае вступления в ассоциативные члены Евросоюза. Мой коммент… это реально клево! Вместо 1200 гривен зарплаты люди получают 1200 евро.

Да хрен с ним, пусть 600 баксов на яблоках в Польше. Народ идет и на это. Они серьезно думают этим напугать? Да если Европа скажет: мы открываем рынок, чтобы вся рабочая сила свалила к нам. ТУТ ЖЕ МИГОМ ВЕСЬ ЮГО-ВОСТОК ПРОГОЛОСУЕТ ДВУМЯ РУКАМИ ЗА ЕС. Поэтому, честно, мне уже надоело издеваться над россиянами. Попробую поиграть в их пользу. Например, если бы Иванов сказал, что в случае ассоциации Украина будет наводнена пауками-тарантулами. Почему тарантулами? Видите, вы уже оживились»[2].

Обратите внимание на бодро-игривый тон статьи, отражающий умонастроение тогдашнего украинского общества. А каковы приведенные факты: 1200 евро вместо 1200 гривен (примерно 50 тысяч рублей вместо 12 тысяч по тогдашнему курсу) — круто! Какие перспективы! Отсюда завистливая политика северного недоброго соседа: украинцы будут благоденствовать, попав в Европу, а россияне продолжать жить в обнимку с «трубой». Кстати, показателен уровень мечты сторонника еврокурса — стать гастарбайтером! Что ж, как в песне: «Есть у летчика мечта — высота». Да не та! Пройдет год, и настроение поменяется.

«…Окончательно лопнул мыльный пузырь, который безуспешно пыталась «впарить» нынешняя «демократическая» власть, чтобы хоть как-то оправдать свое бесславное существование. Речь идет о безвизовом режиме поездок граждан Украины в страны Евросоюза. Не будет этого в обозримом будущем! Не стоило и обещать, ибо это очевидно было еще год назад, когда Порошенко, Яценюк и остальные помельче во все свои пиар-глотки орали о том, что уже чуть ли не с января 2015 года граждане Украины без унизительных бюрократических формальностей смогут свободно входить в гостеприимно распахнутые европейские двери, а добрые европеоиды будут встречать их аплодисментами и цветами, отдавая дань глубочайшего уважения за то, что украинцы проливают кровь, защищая мещанское благополучие Европы от вонючих московских портянок. Теперь отечественные чиновники ничтоже сумняшеся бормочут о том, что безвизовое счастье наступит в январе 2016 года… Не наступит! Не нужна Европе Украина, и никогда нужна не была…»[3]

Н-да, кто бы мог подумать, что так обернется. Но похмелье впереди, а в 2013 году мечты о скором счастье избавиться «от московских портянок» зашкаливало. К тому времени каждому настоящему украинцу уже было ясно: все зло в России.

Разбору московского курса украинские СМИ посвятили много статей, включая аналитические. Приведем показательные из них.

«Градус угроз и апокалиптических прогнозов со стороны России в адрес Украины перед Вильнюсским саммитом не падает. Не только второстепенные чиновники вроде Сергея Глазьева, но и непосредственно высшее руководство Российской Федерации повторяет, что вынуждено будет прибегнуть к защитным мерам на границе, если вдруг в Украине заработает Зона свободной торговли с Евросоюзом. Причем причины такого шага объясняются по-разному: сначала в России уверяли, что через украинскую границу в страну хлынет поток европейских товаров, потом — что европейские товары вытеснят с украинского рынка местную продукцию и та, в свою очередь, будет вытеснена в Россию. Готовиться к работе в «новых условиях» Москва начала загодя: «день закрытых дверей» на российской таможне, активизация санврача Онищенко, запрет на экспорт продукции «Рошен», вагонов Крюковского завода, отмена квот на украинские трубы. То ли еще будет — пугают в Кремле. Какие из многочисленных угроз России в адрес выскользающей из братских объятий Украины являются наиболее реальными?.…»

Далее идет перечисление:

1. Ограничение ввоза товаров под видом несоответствия санитарным нормам («Россия активно использует этот инструмент — особенно в моменты, когда у нее портятся отношения с теми или иными странами. Латвийские шпроты, грузинская боржоми, молдавские вина, «мясо-молочная» война с Украиной»).

2. Ужесточение требования к украинским гастарбайтерам («времени пребывания на территории России, денежным переводам из России в Украину» и проч.). Это тем более важно, что «по данным миграционных служб, до 3 млн украинцев совершают в Россию по несколько поездок в год и многие из них нелегально там работают».

3. Давление на украинский бизнес («Исторический опыт показывает, что Украина не применяет ответных мер, а ведь эпизоды торговых войн у нас идут, по крайней мере, с 2006-го. Пока Украина удерживает некоторые цивилизованные рамки, причем иногда даже слишком, не обращаясь в ответ на санкции в ВТО»).

4. Разрыв отношений с Россией («Разрыв Большого договора о дружбе и сотрудничестве между Россией и Украиной — самый радикальный вариант, о котором завуалированно высказывался все тот же Сергей Глазьев. Гипотетически реализация такого сценария может привести к пересмотру всего спектра украино-российских отношений, в частности, откроет путь к территориальным претензиям. Но практически в это мало кто верит как в Украине, так и в России, поскольку разрыв договора ударит в том числе по нашему соседу»).

Оказалось, что «практически невозможный» вариант как раз и реализовался.

Кто был прав? У каждой стороны оказалась своя сермяжная правда. Москва не сумела объяснить выгодность ориентации на Таможенный союз, что естественно — это не решало ни одной проблемы украинской экономики. В свою очередь, московские политики не поняли или не пожелали понять, что рывок на Запад — единственный шанс Украины вылезти из болота. Самим — не получается (и не получится), а Россия в качестве буксира — сомнительный вариант из-за технологической и финансовой зависимости РФ от того же Запада. Можно понять и позицию Европейского союза.

С 2008 года был проведен 21 раунд официальных переговоров. 18 сентября 2013 года проект соглашения был утвержден украинским правительством. Совет ЕС по иностранным делам подтвердил намерение подписать Соглашение на Вильнюсском саммите «Восточное партнерство» 28–29 ноября 2013 года. И вдруг 21 ноября заявление: «Мы тут подумали и передумали». И 1000-страничный документ коту под хвост. Так международные дела не делаются. «Кидалово» хорошо во внутренних разборках, но раз Украина собралась быть «европейским» государством, то должна придерживаться европейских норм. И ребята из ЕС по-европейски, то есть демократично, забили «стрелку» на майдане, или, выражаясь дипломатично, инициировали народный протест. А что? С кем поведешься… (Бывший премьер-министр Н. Азаров написал в своей книге «Украина на перепутье»: «…переговорный процесс по вопросам, затрагивающим интересы европейских производителей, всегда проводился представителями Еврокомиссии хотя и на дипломатическом языке, но очень жестко и неуступчиво. Всегда с позиции силы».)

А ведь руководство ЕС при желании могло пойти навстречу. Глава нового правительства Яценюк спустя два месяца подписал «политическую часть» соглашения без экономического раздела. Значит, Янукович был прав, тормознувшись? Но Запад пошел на «прынцип». Ведь пойти на попятную Киев заставила Москва! Тем самым решался вопрос: у кого влияния больше?

И как быть Януковичу и Кремлю заодно?

«Не можешь решить свои проблемы — сделай вид, что решаешь чужие». С этого афоризма начиналась статья Семена Новопрудского в «Новой газете» (30.09.2013). Далее следовало сколь зубодробительное, столь во многом и справедливое умозаключение:

«На фоне все более очевидного провала экономического курса (парадокс истории состоит в том, что Путин в итоге, скорее всего, оставит российскую экономику не в лучшем состоянии, чем принимал ее в 2000 году). Россия. выходит на немногочисленный и неэффективный рынок политических империй». А тут еще в Кремль вернули Владислава Суркова втягивать Украину с Белоруссией в новую закрытую антизападную славянскую православную тоталитарную секту. Каковой, судя по речи Путина на заседании клуба «Валдай», собирается стать новая Россия… А мы просто… не в состоянии отвечать за своих диковинных политических друзей»[4].

Далее автор разбирает будущие угрозы на границах России с Афганистаном через центральноазиатские республики, исламским миром вообще, Грузией и т. д. И вопрошает: а Украине это надо? И отвечает: связываться с современной Россией не только не следует, но это просто опасно, ибо она не вытянет Украину, зато может утянуть за собой в тартарары как в сфере экономики, так и в сфере политики, втянув в конфронтацию с другими государствами…

Были иные точки зрения.

«Опросы показывают, что мнения украинцев, которых попросили высказаться в пользу ЕС или ТС, разделились ровно напополам. Но странное дело: уровень общественной дискуссии на эту тему не поднимается выше экспертного. Министры, депутаты, крупные собственники, лидеры оппозиции — либо молчат, либо повторяют мантры о безальтернативности европейского пути. Публичная аргументация носит по большей части негативный характер и сводится к описанию традиционных мерзостей русской жизни, избежать которых украинцы якобы смогут в рамках ассоциированных отношений с Европой. Между тем соглашение об ассоциации с ЕС, которое правительство Украины должно подписать в конце ноября, может поставить крест на будущем многих украинских предприятий, технологические цепочки и рынки сбыта которых тесно связаны с Россией».

Это более чем серьезное замечание. Но в тексте содержится фактическое возражение:

«Практически все, что производит сейчас Украина, не соответствует технологическим регламентам ЕС. Иными словами, если Россия согласна покупать украинские товары, которые не дотягивают до европейских по качеству».

В таком случае торговля с Россией консервирует отсталость, тогда как взаимоотношения с ЕС заставят украинских производителей шевелиться и вместо трат на «красивую жизнь» вкладываться в развитие. Об этом хором говорили украинские политики. Но есть и реальные плюсы взаимоотношений с Россией. Автор констатирует:

«ЕС за 20 лет не организовал на Украине ни одного высокотехнологичного производства. Тогда как все судо— и авиастроение, ракетостроение, большая часть машиностроения держится на технологических цепочках, доставшихся от Советского Союза».

Другой вопрос: кого это греет? Для жителей западной части Украины все эти суда и ракеты вне их интересов. Чехи когда-то тоже строили самолеты и танки и много чего еще другого высокотехнологичного, теперь все это в прошлом, и ничего, хорошо живут в своем болотном существовании. В конце концов, не всем быть южнокорейцами, но зато можно подняться на борьбу за светлые перспективы.

Переворот или революция?

Любая власть, против которой поднялись тысячи людей, считает их бунтовщиками, сами же демонстранты — борцами с несправедливостью. Вопрос решается просто: кто победит, тот и пишет историю под нужным углом.

В противостоянии парламента и главы государства на Украине нет ничего нового. В 1640 году парламент Англии начал борьбу со своим королем. Завершилась она казнью Карла II. В 1789 году — аналогичный конфликт между Генеральными штатами и Людовиком XVI также завершился казнью короля. Конфликты случались в Швеции, Австрии, Испании… Тут обошлось без отсечения голов венценосцев. И хотя действующими лицами выступали короли, а не президент, суть дела заключалась в недовольстве экономической политикой главы государства.

Показателен ход процесса противостояния. Английский король Карл сражался до конца, а только потом был схвачен, судим и казнен. Людовик XVI пошел на уступки и сделал их множество, что не спасло его от гильотины. Император Австрийский в 1848 году Франц-Иосиф I предпочел бежать из столицы и вернулся уже во главе войска. Янукович испытал все методы — от подавления силой до уступок, после чего дал деру. Желающих воевать за него не оказалось.

Однако главное — не исторические параллели. Главное понять, почему Янукович из всех возможных вариантов выбрал единственно гибельный путь и твердо шел по нему до конца?

Прежде всего, непонятно, что за эксперты занимались составлением договора об ассоциации с Евросоюзом, если его невыгоды выяснились буквально в последний момент, когда до подписания оставалось около месяца?

Ну хорошо, обмишурились, понадеялись на честные глаза западных переговорщиков, а все оказалось, как в романах Ильфа и Петрова. Но тогда, казалось бы, обратись к парламенту, сделай подробный аналитический доклад и призови депутатов обсудить ситуацию, чтобы совместно выработать линию поведения. В таком положении нужно обязательно делить ответственность. А получилось так, будто Янукович принял решение о приостановке подписания документа под давлением Путина. Это возмутило общественность, и начался протестный майдан. И начался справедливо, раз правитель захотел сделать непонятное дело за спиной народа.

Когда волнения набрали обороты и ход событий вышел из-под контроля, оставалось лишь одно — проведение досрочных выборов, которые можно было совместить с референдумом об ассоциации с Евросоюзом. Ведь уже в декабре стало ясно — мятеж всерьез.

В конце концов Янукович сумел переложить ответственность. Только не на парламент и не на народ, если бы состоялся референдум, а на делегацию Евросоюза, с которой подписал соглашение об урегулировании политического конфликта. 21 февраля подписал, а ночью бежал из столицы. Выглядело это так, будто министры ЕС, как настоящие мафиози, приехали, вынудили подписать «маляву» для своего прикрытия, после чего сказали контрагенту: «Из уважения к былому, амиго, даем пять минут. После чего стреляем на поражение. Беги!» И Янукович, петляя, побежал. Сначала в Донецк, оттуда в Крым, из Крыма к другу в Ростов-папу. Получилось, бесспорно, эффектно, драматично, чуть по-голливудски, но с очередным доказательством того, что Янукович — нерасчетливый политик. Или наоборот, решил схитрить, чтобы сделать переход власти неконституционным и на этом сыграть в будущем? Поди угадай… Он, во всяком случае, не угадал.

Показательно, что в подписанном с евроминистрами соглашении определялись сроки досрочных президентских выборов — не позднее декабря 2014 года.

Во-первых, это был слишком поздний срок. В разгар столь острого кризиса, подобно воспалению аппендикса, время играло ключевую роль. Выборы надо было назначать максимум через два месяца. Или он боялся проиграть? Но разве проиграть выборы с перспективой выиграть следующие не лучший вариант, чем быть свергнутым и стать беженцем?

Во-вторых, объявить о досрочных выборах должен был сам Янукович без давления извне, и самое позднее в январе, сыграв роль мудрого отца нации, готового положиться на мнение народа, уверенного, что тот поддержит его в трудную минуту против смутьянов. Именно так поступил Ельцин в 1993 году и психологически выиграл битву у мятежного Верховного совета. Но Янукович проиграл позорно и вчистую.

Пророческим оказался вопрос Януковичу как кандидату в президенты, который задал журналист украинской газеты «Сегодня» Александр Чаленко в программе «Большая политика с Евгением Киселевым» 23 октября 2009 года: «Вы человек, который отличается тем, что в 2004 году без боя сдали свою победу, в 2007 году вы победили практически, но сдались без боя. То есть вы в таких ситуациях ведете себя как афонский старец, толстовец, непротивленец злу насилием, а мы хотели бы, чтобы вы вели себя как мужик. Если вы победите (на выборах), а Юлия Владимировна (Тимошенко) с этим не согласится, устроит майдан, вы победу удержите, вы это нам гарантируете?»

Кандидат в президенты отвечал долго, витиевато, но, как оказалось, настоящий ответ приберегал для настоящего майдана. И ответ был отрицательным.

Янукович не просто бежал, он исчез, дематериализовался! И объявился на пресс-конференции лишь неделю спустя. Очень некрасиво для руководителя государства. Конечно, все люди подвержены страху, ну коли ты полез в политику, так изволь играть роль если ни Черчилля в 1940 году, то Наполеона после Ватерлоо. Можно эмигрировать, но с гордо поднятой головой, сразу же по пересечении границы сделав соответствующее заявление перед журналистами, пообещав своим сторонникам вернуться. Или объявить о своей отставке, чтобы дать возможность государственным институтам нормально функционировать. Однако Янукович избрал третий — самый глупый вариант, заодно подставив Россию. Ведь вскоре выяснилось, что она укрыла коррупционера. Причем Янукович политического убежища официально не просил, полномочия президента не складывал, на пресс-конференции заявил, что приехал в Ростов к другу… Непонятно все это. Непонятно еще и потому, что Янукович в политике давно и показал себя вертким индивидом, обыгравшим даже Ющенко с Тимошенко. Именно эта двоица свергла Януковича на первом майдане в 2004 году, а через два года Янукович уже был в кресле премьер-министра, а еще через четыре — на посту президента. И вдруг такой человек повел себя крайне нерационально. Правда, объяснить его карьеру можно тем, что он держался на плаву, пока его держали «под водой» чьи-то крепкие руки. Но непонятно, с чего он повел самостоятельную политику в отношении соглашения с ЕС? Патриотизм взыграл? Тогда обращайся за поддержкой к народу, но получилось, что народ поднялся против него. Москва заставила? Так будь похитрее, задействуй свою партию, начав кампанию: «Тут надо подумать, громадане, а то как бы ваши карманы не пострадали». Кошелек против майдана! — что может быть убойнее? Тогда и западные дирижеры не могли бы сыграть точно по нотам революционную мелодию «Вставай, проклятьем заклейменный». Вместо этого ошибка за ошибкой, глупость за глупостью. Дрянь пьеса какая-то. Только кто автор?

Ну а победители немедленно стали писать историю своей победы. Прежде всего, они сделали себя героями, а поверженного противника носителем всех зол. Мятеж, естественно, стал «народной революцией» и получил официальное наименование — «революция достоинства». Погибшие с ее стороны — героями, отдавшими жизнь во имя страны и Бога, — «небесной сотней».

После чего начали делить власть.

Ответ первый

Москва: «вы на кого руку подняли?!»

Если смотреть на происшедшие события со стороны, то непонятна столь острая реакция Москвы на «майданные» события. А то было начало начал, задавшее тон всей дальнейшей истории. Тропинка в горах, с которой свернуть было уже трудно…

Как бы ни был Янукович близко к Кремлю, но эта политическая фигура явно была далека от интересов России. Во всяком случае, не настолько близка, чтобы из-за Януковича начинать информационную конфронтацию с Украиной.

Объявление парламента Украины «фашистским», участников майдана «бандеровцами», новое руководство — «хунтой» было перебором. Ведь изначально было ясно, что новая власть всерьез и относительно надолго; что с ней придется иметь дело — договариваться, торговать и пр.; что в политике реализм важнее эмоций; что Украина останется соседом и надо вести политику хитрее, осмотрительнее. Все это политическая азбука, если только не предположить, что Кремль решил, в свою очередь, свергнуть свергателей, то есть в ответ на оранжевую революцию провести свою цветную революцию, и начал необходимую для осуществления этого плана информационную подготовку. Замысел был бы понятен, если бы его осуществили решительно и внятно. Вместо этого получилось нечто среднее: успех в Крыму, полууспех в Донбассе, провал в Харькове, Днепропетровске, Одессе и тем более в Киеве.

Более того, упорное обличение новой власти в «фашизме» должно было способствовать сплочению правящего класса, ее поддержавшего. И вместо борьбы за власть и вокруг власти, что следует после каждой революции, вдруг появился фактор сплочения — внешняя угроза. Ведь если их относят скопом к «фашистам», то что остается делать — либо сдаваться и вилять хвостом, дабы сняли обвинения, либо ощериться и начать кусаться. Ну и какой вариант был самым вероятным с учетом поддержки Запада?

«Антифашистская» кампания из Москвы объективно вела к росту антироссийских настроений на Украине. Остается понять: это делалось из-за непонимания украинской специфики или по расчету? Вопрос остается без ответа, хотя он принципиальнейший. Ведь в эти осенне-зимне-весенние месяцы 2013–2014 годов определились политические отношения между двумя государствами на долгие годы, а может — кто его знает? — судьба их. Проблема вызвала появление версий о подоплеке событий.

Безрассудство или замысел?

1

Итак, зримый для публики конфликт между Киевом и Москвой начался с квалификации майдана как фашистского. С политической точки зрения то было чрезмерной эмоцией. Выразить озабоченность — да. Привлечь внимание международной общественности к возможной угрозе фашизации выступлений в Киеве — разумеется. Указать на неконституционность «действий майданников» — обязательно. Заявить, что Россия в таких условиях не может отнестись равнодушно к событиям у соседа, — естественно. Но объявлять безапелляционно всех «фашистами» было нельзя. Можно — частным лицам на частных, но не на федеральных телеканалах. Получился вызов, причем провокативный. Да, свержение власти президента Януковича было незаконным конституционно, но переворот поддержало большинство парламента и немалая (если не большая) часть украинского общества. С этим надо было считаться. Но желания не было. Было другое — готовность идти на конфликт. Причина стала ясна после крымской истории и фактического отделения Донецкой и Луганской областей. Началась Большая Игра. Но почему-то чрезмерно большая, переходящая за рамки трезвого политического расчета. Что имеется в виду? Разберем предпринятые Москвой шаги.

Обратимся к изложению событий в программе «Вести» от 1 марта 2014 года.

«Российское руководство приняло важнейшее решение, которое призвано защитить наших соотечественников. Около двух часов назад Совет Федерации дал согласие на использование Вооруженных сил России на территории Украины в связи с экстраординарной ситуацией и угрозой жизни для российских граждан. С соответствующей просьбой к верхней палате обратился президент Путин. Сенаторы голосовали единогласно.

Около шести часов вечера по московскому времени на лентах информационных агентств появилась «молния»: президент Владимир Путин внес в Совет Федерации обращение об использовании Вооруженных сил на территории соседней страны.

«В связи с экстраординарной ситуацией, сложившейся на Украине, угрозой жизни граждан Российской Федерации, наших соотечественников, личного состава воинского контингента Вооруженных сил Российской Федерации, дислоцирующегося в соответствии с международным договором на территории Украины (Автономная Республика Крым), на основании пункта «г» части 1 статьи 102 Конституции Российской Федерации вношу в Совет Федерации Федерального собрания Российской Федерации обращение об использовании Вооруженных сил Российской Федерации на территории Украины до нормализации общественно-политической обстановки в этой стране».

События развивались стремительно. Примерно через час в Совете Федерации — опять заседание, теперь уже в полном составе. По Конституции, именно сенаторы могут решать вопросы о возможности использования вооруженных сил за рубежом. В повестке — один вопрос, поставленный Путиным.

По обращению об использовании вооруженных сил на территории Украины голосовали в открытом режиме.

Во время заседания становится известно, что при попытке штурма МВД Крыма были пострадавшие, в автономии есть жертвы и среди россиян. Это слова Валентины Матвиенко. «На Украине находится огромное количество опасных объектов, в том числе АЭС. И если хаос будет продолжаться, то последствий того, что сейчас происходит, не покажется мало. И необходимо обеспечить безопасность и охрану этих объектов, чтобы не допустить большой трагедии. Возможно, в этой ситуации, идя на просьбу правительства Крыма, чтобы обеспечить безопасность Черноморского флота и граждан России, проживающих на территории Крыма», — заявила председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко.

А официальный представитель президента при рассмотрении этого вопроса — заместитель министра иностранных дел Григорий Карасин заявил, что пока о численности войск, которые могут быть использованы на Украине, речь не идет.

«Согласие Совета Федерации на использование Вооруженных сил на Украине не означает, что это право будет реализовано президентом быстро», — пояснил Григорий Карасин.

Постановление Совета Федерации, в котором дается согласие президенту на использование Вооруженных сил России на территории Украины, не требует дополнительных согласований — оно вступило в силу в момент принятия.

Выделим из текста ключевые фразы:

«— Российское руководство приняло важнейшее решение, которое призвано защитить наших соотечественников.

— Совет Федерации дал согласие на использование Вооруженных сил России на территории Украины.

— Президент Владимир Путин внес в Совет Федерации обращение об использовании Вооруженных сил на территории соседней страны».

То есть в Москве объявили, что намерены фактически оккупировать Украину. Ну и какая должна быть реакция западных держав? То было не просто заявление, а брошенная перчатка, вызов на татами. Неужели западные политики могли поверить и принять версию об «охране АЭС»? В таких случаях сначала ставится вопрос о международном контроле… Так на что рассчитывал Кремль? Что в западных столицах промолчат и смирятся? Наивно. Получается, готовы были на конфронтацию с Западом. Но это еще более непонятно с учетом тесных экономических связей с ним (в конце концов, там складированы деньги на сотни миллиардов!).

Но цветочки были впереди. Декларация о намерении использовать российские вооруженные силы для защиты соотечественников была опубликована 1 марта, когда угрозы были «в теории». 2 мая они были реализованы в виде одесской Хатыни — сожжения нескольких десятков человек. Однако военной реакции не последовало. В это время на Донбассе разворачивалась «антитеррористическая», а точнее, карательная операция украинских силовиков. Но Совет Федерации РФ (по просьбе президента) в начале июля отменил свое разрешение на применение вооруженных сил.

Так что получилось из затеи с декларацией от 1 марта? Вышло нехорошо. Население Донбасса и других городов Украинского государства спровоцировали на активные действия, а в самый их разгар Москва вдруг заявила: «Мы умываем руки, и дальше выкручивайтесь сами». А должно быть ровно наоборот! После того как стала развертываться карательная операция, и должно было появиться предупреждающее заявление о готовности защищать русских на Украине. В этом случае оно было бы не только уместно, но и подкреплялось бы нормами международного права. Вместо этого Донбасс оказался наедине с карательными батальонами, в том числе тех сил, которые назывались «нацистскими» и «фашистскими». Это несмотря на заявление президента В.В. Путина, данное на пресс-конференции 4 марта 2014 года: «…конечно, мы не сможем остаться в стороне, если увидим, что их начинают преследовать, уничтожать, подвергать издевательствам». Или издевательств не было, а значит, и причины вмешаться? Да вроде были. По украинскому телевидению показывали кадры допроса националистом Ляшко раздетого и связанного пожилого человека — одного из руководителей гражданского протеста в Мариуполе. А подобных картинок в тот период было немало (был избит пророссийский депутат Царев, а его дом сожгли и т. д. и т. п.).

Но 7 мая 2014 года, то есть спустя всего два месяца после боевой декларации, президент Путин попросил власти восставшего Донбасса перенести, а фактически отменить референдум по вопросу о дальнейшем нахождении Луганской и Донецкой областей в составе Украинского государства. То есть отменить единственный вариант легализации протестного движения Донбасса.

Что же означали эти манипуляции? Испугались санкций и дали задний ход? Или выполнили некую потаенную задачу и с чистой совестью перестали ставить дымовую завесу? Или что-то еще?

Есть два подхода к политике. Что это дело относительно простое. Почти любой имеет мнение по политическим вопросам, и многие индивиды с высшим образованием без тени сомнения в своем праве готовы выступать по телевидению. И тем более нет никаких проблем, если оказаться во власти — проводи любую политику, которая тебе нравится, как хочешь и можешь. Или наоборот — политика сложное дело, требующее больших знаний, таланта и умения считать варианты со многими неизвестными. И еще понимать, что в политике много тумана. В таком случае возникает проблема понять тех, кто политику осуществляет, в частности, вправду ли они понимают, что делают? Об этом говорил и В.В. Путин о позиции западных держав на пресс-конференции 4 марта 2014 года: «Но зачем это надо было делать (дестабилизировать обстановку на Украине. — Б. Ш.)? Кто может это объяснить? Объяснений нет вообще никаких». Но точно так же хотелось бы понять замысел Кремля того периода в отношении Украинского государства и русского населения там. Хотя Путин сказал на той пресс-конференции: «Прежде чем что-то сказать публично, а тем более что-то сделать в практическом плане, мы как следует думаем и стараемся прогнозировать все последствия». Прекрасно! Вот и спрашивается: последующие драматические события с Донбассом тоже спрогнозированы или они относятся к категории «хотели как лучше…»? Тогда где закралась ошибка? Но вопрос остался непроясненным, хотя варианты отгадок стали поступать еще до событий!

Самой ожидаемой стала версия о желательности для Кремля «маленькой войны», которая позволила бы объяснить нарастающие социально-экономические трудности происками врагов. Темпы экономического роста в России, а значит, и доходов — бюджета и граждан — стали быстро падать с некогда «китайских» 8 процентов, вызывающих гордость в выборе правильного курса, до 1–2 процентов в 2013–2014 годах с явной перспективой уйти в ноль. И это на фоне быстрого роста внешнего долга и выплат процентов по его обслуживанию. Надо было что-то делать. Но в том-то и дело, что со сложившимися тенденциями в экономике ничего поделать было нельзя. Подчиняясь внутренним закономерностям, они стали плохо управляемыми. Экономисты и прочие заинтересованные лица могли сколько угодно вещать про «инновации» и «реформы», призывать «поднять» и «углубить», «пресечь» и «стимулировать», но систему не изменить, подобно тому как старый «москвич» не может тягаться с новенькими иномарками, как его ни ремонтируй. Нужны какие-то радикальные меры, но какие, если, по большому счету, и так все хорошо? Все кому надо во власти зарабатывают хорошие деньги, все кому не надо среди населения — не работают. Уровень жизни в городах без напряга приблизился к европейскому. На предприятиях понемногу внедряется новая техника, хотя бы потому, что советская износилась. Со стапелей сошла очередная атомная подводная лодка экстра-класса, а в небо взлетел истребитель пятого поколения. В обществе достигнут уровень брежневской стабильности. И вот на тебе: в самый разгар всеобщего счастья сокращаются доходы, пенсионный фонд на грани банкротства (расходов больше, чем поступлений), и чем в ближайшие годы оплачивать банкет, непонятно.

Так, может, и вправду попробовать проверенный способ — организовать небольшую победоносную войну?

В октябре 2013 года «крымскую войну» предрек литератор и публицист Дмитрий Быков в лекции «К типологии русского декабризма» (она есть в Сети). А экономист Михаил Делягин утверждал в своем видеоблоге «Час Делягина» (тема: «Когда наступит кризис», 23.09.2013), что запаса прочности надолго не хватит, и Россия 2018 года (время чемпионата по футболу) будет уже совершенно другой. Война и вправду позволяет списать трудности на внешние обстоятельства. Так что все возможно, раз такое возможно в принципе. Если это так (примем в качестве гипотезы), все равно замысел В. Путина малопонятен (а по идее, он должен быть). Казалось бы, если есть угроза драки один против семерых, то взвесь свои силы. К чему поэтическое «безумство храбрых»? Но был взят курс не просто на драку, а драку вселенскую! Но если Кремлю времен СССР деваться было некуда, как только оголить кулаки (идеология пролетарского мессианства того требовала), и государство имело с дюжину союзников по социалистическому лагерю, но все равно холодную войну проиграло, то ныне ситуация кардинально иная и, казалось бы, требует большей осмотрительности и взвешенности. Ничего подобного: полный вперед! Недаром либералы возопили: драка в таких условиях — это же полный абсурд! А иные из них на полном серьезе объявили Путина сумасшедшим. Но ведь Гамлет тоже выдавал себя за ненормального…

2

В Интернете началось нечто вроде дискуссии. Помимо чисто публицистической и пропагандистской риторики публиковались и аналитические статьи. Приведем наиболее показательные из них[5]:

«Российские власти вчистую проиграли информационную борьбу на Украине. Украинские СМИ, соответственно,

выиграли. Топорная работа российских федеральных каналов удивляет. Для внутреннего потребления, конечно, можно педалировать тему «хунты» в Киеве и ее «нацизм», но для украинцев это не работает. Посчитать, к примеру, Кличко фашистом и членом хунты, они не способны. Точно так же зачислять туда же Яценюка, Порошенко или Тимошенко. В ответ украинские СМИ стали называть режим Путина фашистским и недемократическим (благо о том же твердят и наши либералы), и тем сравняли счет.

Пропаганда — это искусство, кто кого переврет. Но делать все надо с умом и тактом, не зарываясь. Особенно если можно перепроверить информацию. Особое место занимает тема Януковича. Он (как и многие другие бывшие его чиновники) находится на российской территории. Непонятно, в качестве кого — политического беженца, частного лица на отдыхе?.. И как быть с обвинениями его в воровстве? Если это подтвердится, получится, что российские власти его покрывают. Зачем? «Потому что вместе воровали», — отвечают украинские СМИ. В ответ молчание.

Большим подспорьем для украинских властей и пропагандистов стали просчеты Кремля.

Первой ошибкой стало поспешное разрешение Совета Федерации на ввод российских войск на территорию Украины. Такие вещи нужно тщательно прорабатывать — дипломатически и агитационно, чего не было сделано. Для такого решения, увы, нужна кровь. Так, поводом для вторжения в Афганистан в 2001 году Соединенными Штатами было уничтожение торгового центра в Нью-Йорке и гибель 3 тысяч человек. Талибы отказались выдать организатора теракта, и ООН согласилось санкционировать экспедицию на край света. На Донбассе и в Крыму жертв не было. Да, отряды «Правого сектора» собрались ехать туда драться с местными пророссийски настроенными людьми, но у них не было оружия. А самое главное, то были частные силы, а не вооруженные силы государства. Лучшее, что можно было сделать, — отрядить на помощь «спартаковских болельщиков». Самое большое, что могла сделать в той ситуации Москва, — это предупредить о последствиях Киев, созвать

Совет Безопасности ООН, обратиться в Совет Европы. И только после такой дипподготовки поставить в Госдуме вопрос о возможности и целесообразности сосредоточения у границ с Украиной некоторого количества воинских частей. И ждать развития событий до «первой крови». Ничего не поделаешь, таков международный порядок. Иначе ежегодно в мире то или иное государство вводило бы свои войска на территорию других стран под предлогом «возможной угрозы».

Для справки: по нормам международного права государство не может вторгаться на территорию другого государства без согласия международных организаций, вроде ООН, если только не был совершен акт агрессии против него. Поэтому в августе 2008 года российская армия имела право ответить ударом на удар после нападения на свой миротворческий пост в Цхинвали.

Другой просчет связан с действиями «неизвестных солдат» в Крыму в российской форме с образцами оружия и техники, которых нет в украинской армии. На кой ляд надо было тащить туда бронеавтомобили «Тигр», а на солдат вешать снайперские винтовки особого образца? А после говорить на пресс-конференции, что российских солдат там нет, а российскую форму можно купить в магазине? Украинские СМИ отыграли тему «вторжения» (а по нормам международного права, так оно и было) на сто процентов. Понятно, что российские военные предотвратили пролитие крови в Крыму. Но благородство цели не должно отменять ум при использовании инструмента.

И совсем некрасиво, а в пропагандистском плане абсолютно проигрышно получилось с кораблями украинского флота. Зачем-то эти старые, потерявшие боевую ценность суда стали захватываться российскими десантами. Украинское телевидение каждодневно показывало репортажи о русском вероломстве. А украинские моряки рассказывали, что они не хотят применять оружие и отбиваются подручными средствами — поливая водой захватчиков, увешивая борта матрасами, чтобы нападающие соскальзывали с них, и прочие «военные хитрости». Ничего, кроме кровной обиды и возмущения, эти передачи у украинцев не вызывали. Точно так же обстояло и с сухопутными силами. Кинокадры украинских военных без оружия, пассивно обитающих в своих гарнизонах, и отлично вооруженных «неизвестных солдат», заполонивших Крым, облетели мировые каналы информации. Создавалось впечатление, что российская сторона подыгрывала украинской. Для чего — загадка.

Примерно так же обстоит дело с утверждением Москвы о незаконности власти в Киеве. Естественно, получили ответный выпад: а что, власти в Крыму и Донецкой республике — легитимны? Но вы же их поддерживаете! Прежде чем кого-то обличать, надо подумать об ответной критике. Аргументация должна быть если не безупречной, то эффективной. Кухонная перебранка на уровне «сам дурак» годится для Интернета (да и то пока модераторов не обяжут бороться с быдлиотами), в политике же действуют другие правила игры. Не говоря уже о том, что через некоторое время Москве придется вести дела с «незаконной властью» и «фашистами». Получится конфуз в духе 23 августа 1939 года…

Печально, что даже такая накатанная с советских времен область, как сфера информационного противостояния, опустилась до уровня нашей промышленности. Впрочем, если деградировала экономика, то почему не должно деградировать искусство пропаганды и политики? Политика, как известно, концентрированное выражение экономики».

Можно ли объяснить случившееся рационально? Рационально можно объяснить все, даже паранормальные явления. Одно лишь будет непонятно: насколько объяснение соответствует действительности. Автор посчитал приводимые факты ошибками. Если это ошибки, то речь идет о крайней форме непрофессионализма. В ином свете выглядят события, если принять их за осознанную провокацию. Итак, вопрос вопросов: что это было — непрофессионализм или симулирующая провокация? Если провокация, то в чем ее замысел? Могут быть разные версии: от простодушной «так получилось, потому что так вышло» до более изощренных. Материал для размышления есть, и каждый может попробовать себя в роли Шерлока Холмса или Юлиана Семенова. А пока продолжим рассмотрение развертывающейся пропагандистской войны.

Ответ ответы

«Шестая колонна» начинает концерт по заявкам…

Что понимается под «шестой колонной»? Понятие о колоннах пришло с гражданской войны в Испании. В 1936 году генерал Франко заявил, что его войска наступают на Мадрид четырьмя колоннами, а пятая находится в самой столице, чтобы восстать и нанести удар с тыла. С тех пор «пятой колонной» стали называть тайных сторонников противника.

Чем оппозиция отличается от «пятой колонны»? Оппозиция критикует власть с целью улучшения положения в стране, как она это понимает. «Пятая колонна» в России хочет свергнуть существующую власть, чтобы в очередной раз демонтировать «Империю». Это не значит, что люди, в ней участвующие, понимают конечную цель. «Прорабы перестройки» хотели не разрушения Советского Союза, а лишь реформирования власти. Но они выполнили роль тарана. Некоторые поняли, в какую игру были вовлечены. Происходили форменные трагедии. Редактор эмигрантского журнала «Континент» В. Максимов, после десятилетий критики партийно-государственной системы, кинулся спасать разваливающуюся страну. После чего был незамедлительно отстранен от журнала и смог писать свои статьи в изданиях своих бывших противников — в газете «Правда» и др. В 1996 году он умер «в печали».

Надо сказать, что в основной своей массе диссиденты советского периода были хотя и противниками режима, но патриотами своей страны (Солженицын, Зиновьев, Аксенов, тот же Максимов…). Тогда еще не быть патриотом было стыдно, что заставило И. Бродского написать пару «патриотических» стихотворений. Но затем ситуация стала меняться. В точном соответствии с пассионарной теорией Л. Гумилева, после того как кризис власти перекинулся на общество, стало возрастать число и влияние так называемых «субпассионариев». Еще их он называл «жизнелюбами»: «…жизнелюбы умеют только паразитировать… Сами они не могут ни создать, ни сохранить»[6].

Члены «шестой колонны» пошли дальше в деграэволюции. У них четкая задача, в очередной раз демонтировать «Империю». Но это конечная цель, а текущие задачи — обслуживать интересы других государств, приспосабливая страну под нужды международных игроков, что считается ими, безусловно, благотворным для России. Потому им близка новая киевская власть, что та хочет на Запад всеми порами своей души. И делают то, что делали Горбачев с Ельциным. Одно не понимают: почему из этого ничего толкового не вышло и не выйдет. А дело в том, что Запад не может тянуть всех и вся. «Запад» надо строить самим в своей стране, как это сделали Япония и Тайвань. Для этого ставку надо сделать на промышленность и науку. Но если их развить в России до надлежащего уровня, то вновь возникнет сверхдержава, подобно тому, как вырастает сейчас «озападнившийся» Китай. А такую державу, в отличие от маленькой и давно расставшейся с амбициями Японии, боится Запад и наши либералы. Круг замыкается. Единственный выход — дробление страны на более мелкие куски, в качестве предохранения от «империи» (и уж тем более — спаси и сохрани — от увеличения ее территории!). В этом случае круг вроде бы размыкается. А раз цель ясна и задача поставлена, то необходимо срекрутировать нужные силы. Что и было сделано.

Понятие о «шестой колонне», кажется, российское изобретение. Так называют открытых сторонников противника, действующих в средствах массовой информации. Их задача — борьба за умы населения и дискредитация власти, то есть, по сути, разложение тыла. Причем сотрудники изданий из «шестой колоны» могут отстаивать интересы противной стороны, искренне считая себя борцами против тирании и несправедливости. Но заграничным кураторам «шестой колонны» это без разницы, лишь бы дело делали. Сами же «оппозиционеры» относят себя к либералам. И тут необходимо дать краткое отступление.

В России знают лишь два крыла — либерализм как идеологию свобод и авторитаризм. Середина — демократия — выпадает. Демократия и либерализм считаются едва ли не синонимами. Однако качественная разница между либералами и демократами не меньшая, чем меньшевиками и большевиками — членами социал-демократической партии. Чтобы узнать и понять, что такое демократия, необходимо обратиться к опыту Соединенных Штатов или современных восточноазиатских государств. Это демократии на разных этапах эволюции, где либерализм играет либо подчиненную роль, как в Японии и Южной Корее, или вообще никакой роли, как в Сингапуре и Малайзии. Политика неоконсерватизма Рейгана и Тэтчер также была попыткой ограничить рост влияния либерализма. И США с Англией достигли в этот период больших экономических и внешнеполитических успехов.

Либерализм — «высшая и последняя стадия эволюции демократии». Причина ее «законченности» в том, что либерализм превращает свободу во вседозволенность, которая открывает путь деградационным процессам. Подчиненное положение либерализма — залог морального и энергетического здоровья нации. Постсоветская Россия сразу начала с «высшей стадии» и «общества потребления», отсюда соответствующие результаты, и никаких других быть не могло.

Что касается российской разновидности либерализма, то он выступает как идеологически и политически зависимая от западных центров влияния сила. В этом не было бы беды (Запад во многих сферах выступает как прогрессивная сила), если бы они не соскользнули на позиции фактического национального предательства. Пример тому — история с Крымом и Донбассом. Украинские националисты заявляют, что это украинская земля, но она таковой может быть лишь при одном условии — этнической чистке или насильственной украинизации населения. Судя по заявлениям наших либералов, они ничего против этого не имеют. Таким образом, поддерживая украинских националистов, российские либералы не только предают постулаты своей трехвековой идеологии, но и русского народа.

Следует отметить, что на Украине издания, симпатизирующие России, были сразу же задавлены, тогда как в Москве прокиевские работали не покладая перьев, включая радиостанцию «Эхо Москвы», акционером которой является полу-государственный Газпром. Правда, в этом ничего нет удивительного, и дело не в свободе слова. Просто это входит в правила игры: российские правители всегда по мере сил помогали противнику. Но об этой пикантной особенности будем говорить отдельно. Обратимся к самому процессу работы шестиколонников.

Как только начался кризис российско-украинских отношений, заявки на их продукцию немедленно поступили от слушателей в Вашингтоне, Лондоне, Берлине, Варшаве и Киеве. Им хотелось послушать комментарии по поводу агрессивной сущности России и ее аннексионистской политики. И желание было немедленно удовлетворено. Приведем образцы пропагандистской работы. Начнем со старого идеологического работника с радиостанции «Эхо Москвы» Матвея Ганопольского. Приведем основные тезисы из его длинного выступления от 12 марта 2014 года.

«……Конечно, Украина не Америка, можно ее проигнорировать, но понимаете ли вы, что вами, телефонными патриотами, попользовались, а потом бросят. А Украина — она никогда не забудет того, кто подпевал черному лживому делу, кто поддерживал аннексию ее территории.

Впервые у брата «брат» забирает территорию, а вы это оправдываете. Но брат этого не забудет. Да, возможно, какие-то новые лидеры России и Украины и будут по-брежневски-хоннекеровски целоваться взасос и прощать прошлые обиды, но народ украинский — он не власть, он майдан, он не забудет подпевал. Точно так было с Абхазией и Южной Осетией: уж давно нет Саакашвили, новые власти Грузии униженно просят дружбы с «северным соседом», но даже если и будет некое подобие дружбы, то отторжение двадцати процентов ее территории не забудется никогда.

(И) ради чего?! Ради чего ссорят две великих страны, ради кого, ради чьей пользы?.Почему ради защиты русских ссорят на века самих русских, ибо крымская проблема разделила не только один украинских народ, но и русских в России…»

Итак, Ганапольский считает Крым украинской землей, точно так же в свое время он симпатизировал чеченским сепаратистам (Масхадову), не считая Чечню частью Российской Федерации. Критерий принадлежности земель прост — если это может уйти из России, то это хорошо, если к России — то плохо. По тому же принципу он определяет территориальную проблему с Грузией, которая лишилась «двадцать процентов своей территории». Одним махом Ганапольский стер такой народ, как абхазы. Оказывается, никакой Абхазии нет (как и Осетии), есть грузинская земля, а абхазы, похоже, появились там в курортный сезон, да так и остались, чтобы потом выгнать бедных грузин. Причина такого отношения к абхазскому народу проста: если бы они боролись за выход из Российской Федерации, то встретили бы у Ганапольского самое горячее сочувствие, а так извините: вы никто, и звать вас никак. (Для справки: Абхазия на правах автономии была включена в состав Грузинской ССР в 1925 году. После распада СССР объявила о своей независимости от Грузии.)

Задела также фраза «Почему ради защиты русских ссорят на века самих русских». Мысленно пробежав по национальному составу нынешних борцов с русским империализмом, чуть было не выдал ехидный комментарий на эту тему, но удержался, чтобы не опускаться на бытовой уровень спора. А вот вопрос: «Ради чего ссорят две великих страны» — отвечать придется на протяжении всей книги, в том числе и насчет величия одного из конфликтующих государств. Хотя Ганапольский мог бы попытаться ответить, по какой причине на Украине много лет, причем на официальном уровне (президентом Ющенко, например), велась антироссийская пропаганда, чего и в помине не было в России.

Московские друзья свободы писали для украинских борцов за свою свободу и такие статьи:

«Германии удалось вылечиться от нацизма, а России… А от чего, собственно, ей надо лечиться? Не от коммунизма — от себя самой», — заявил в статье Дмитрий Шушарин, представившись как историк, публицист, Москва.

«Коммунизм, в отличие от нацизма, был всего лишь временным историческим воплощением укорененных свойств русского самосознания. Сейчас в России режим, у которого вообще вроде идеологии нет, но это не мешает ему быть агрессивно-имперским. И каяться русским надо не за коммунизм и не за советскую власть, а за собственное нежелание и неумение стать европейской нацией».

И привел доказательства:

«Каяться русская интеллигенция предлагает всем, а себя по-прежнему считает святой и безгрешной. Всем — это и соотечественникам, и другим народам, которые оказались столь неблагодарны, — не русским даже, а именно русской интеллигенции, что захотели собственного суверенитета, не говоря уж о таких мелочах, как возможность говорить и писать на своем языке. Зачем, если есть великий и могучий русский язык? Вот за такое отношение к другим народам, языкам и культурам русская интеллигенция пока не собирается каяться»[7].

Здесь мы сталкиваемся с откровенной ложью, которую цитировать придется очень много. Но такова природа информационной войны. Автор сознательно не указывает, кого именно русская интеллигенция зовет каяться вместо себя. С чего автор взял, что русская интеллигенция считает себя святой и безгрешной? Может ли он привести в подтверждение хотя бы пару цитат? И когда это русская интеллигенция возражала, чтобы народы говорили и писали на своем языке? Если раньше приводились суждения и соображения, имеющие под собой основания, то здесь приведен образчик откровенной лжи как инструмента пропагандистско-психологической войны.

Пожалуй, наиболее жесткий текст выдал один из политических деятелей либерального движения России Леонид Гозман 15 марта 2014 г. на радио «Эхо Москвы»:

«Господа!

Буквально за несколько дней вам удалось:

— поставить Россию, а может быть, и весь мир на грань большой войны;

— добиться экономического ущерба, превосходящего ущерб от Олимпиады;

— уронить рубль, что уже привело к росту цен и падению реальных доходов населения;

— сплотить человечество против России;

— нанести непоправимый ущерб имиджу России и ее народа, сделав сравнение нашей страны с гитлеровской Германией середины тридцатых.

— перечеркнуть все результаты постсоветского сотрудничества с развитыми странами мира;

— вывести на авансцену людей подлых, безответственных и трусливых — от «культурной сотни» до захлебывающихся слюной комментаторов;

— сузить пространство свободы и подготовить общество к грядущим репрессиям;

— расколоть страну, доведя ненависть одних групп населения к другим до уровня, характерного только для гражданской войны.

Это, конечно, не полный список ваших успехов…»[8]

Безусловно, и этого достаточно. В том числе для разбора этого куска текста. В нем есть все то, что всегда присутствует в любом пропагандистском материале, — сочетание правды с подтасовкой.

Правда, что «уронили рубль», что наличествует экономический ущерб, «превосходящий ущерб от Олимпиады». Пожалуй, и все. Дальше идет много чего — от эмоционального преувеличения до откровенной лжи.

Преувеличение, что Россия поставила мир на грань большой войны. Словосочетание «сплотить человечество (!) против России» можно трактовать как преувеличение, так и сознательную ложь. Понятно, что жителям Испании или Мексики дела нет до полуострова Крым. Другое дело, если вместо «человечества» поставить «хозяева современного мира». Тогда появился бы логический мостик к вопросу с «нанесением непоправимого ущерба имиджу России».

Во-первых, борьба с «имиджем России» на Западе началась еще во время Ельцина в связи с его попытками бороться с чеченскими сепаратистами, а затем исламскими экстремистами типа Басаева и продолжилась при Путине (дело Ходорковского-Березовского).

Во-вторых, почему-то поддержка НАТО сепаратистов в Югославии в глазах наших либералов не нанесла ущерба имиджу Западу, хотя это привело к изгнанию сотен тысяч сербов с родных мест? Почему претензии Гозмана и ему подобных адресованы всегда исключительно России, хотя она никогда не делала того, чего не делали те, на кого Гозман ориентируется в своих политических симпатиях?

«Сравнение нашей страны с гитлеровской Германией». Опять же непонятно, почему защита Россией русских есть проявление гитлеризма, а война НАТО с сербами — демократии? Гозман сознательно накручивает страсти, уходя от возможных неприятных вопросов. Главное, создать нужный эмоционально-психологический фон.

«Перечеркнуть все результаты постсоветского сотрудничества с развитыми странами мира». О последствиях экономического сотрудничества с развитыми странами мы будем говорить в разделе, посвященном экономике. Здесь можно лишь сказать, что результаты и последствия для России более чем спорные. Кстати, аналогично можно сказать и об Украине.

«Вывести на авансцену людей подлых, безответственных и трусливых — от «культурной сотни». Имеются в виду те деятели культуры, что поддержали воссоединение Крыма с Россией. Себя и тех, кто осудил «аннексию», Гозман относит к «неподлым» и «ответственным». По-моему, такая оценка — дело политического вкуса, а не объективного критерия.

Про «до захлебывающихся слюной комментаторов». Тоже чисто эмоциональная оценка, не имеющая отношения к делу. Я лично не замечал, чтобы, к примеру, В. Соловьев захлебывался слюной.

«Сузить пространство свободы и подготовить общество к грядущим репрессиям». Время покажет. Пока что ни репрессий, ни сужения свободы для «шестой колонны» не замечено.

Далее.

«Вы врете, когда говорите, что вас волнует судьба русскоязычного населения. Над русскими издевались, их реально преследовали и дискриминировали в Туркмении и Таджикистане, в Узбекистане и Казахстане. Никогда вы не сделали для них ничего. Вообще ничего!»

В таком утверждении много правды, только почему-то в рядах защитников русского населения в бывших советских республиках никогда не было замечено так называемых «либералов», включая самого Гозмана. Более того, в 1990-х годах «правозащитников» — А. Ковалева, В. Алексееву и пр. — часто критиковали именно за равнодушие к судьбам русских в Молдавии и Чечне, где полыхали межнациональные конфликты, впрочем, как и в любом другом месте (Прибалтика и т. д.). К тому же Гозман «забывает», что попытки такой защиты, например, генералом А. Лебедем в Приднестровье, трактовались московскими либералами и тем более на Западе как проявление «русского империализма». Либералы любят попытки активной внешней политики России квалифицировать как «имперский синдром». Они же хотели видеть другой синдром — «синдром побежденной державы». Но Приднестровье и Кавказ — дело прошлое, взгляды могли измениться, и отзывчивый на беды русских Гозман мог теперь порадоваться, что власти наконец решились помочь соотечественникам. Однако почему-то это не вызвало сочувствие, наоборот, Гозман с товарищами клеймит Кремль за порчу имиджа России! Вот и пойми наших либералов. Хотя чего уж тут понимать, если Гозман заявляет:

«Вы врете, когда говорите, что пытаетесь, мол, не допустить войны. Но вы ее уже начали. Наши войска уже на чужой земле».

Для наших либералов не только Крым чужая земля, но и сама Россия, о чем придется еще говорить. В данном случае для них налицо чужой Крым, и люди там чужие, поэтому и защищать некого. Логика понятна, поэтому двинемся дальше.

«Вы врете, когда говорите о «бандеровцах», готовящих провокации и кровопролитие в Крыму. Ни одного пока не нашли».

Пришлось подождать событий 2 мая в Одессе…

«Вы врете, когда говорите о стихийном протесте русских на востоке Украины. Да, люди там многим недовольны, у них длинный список претензий к Киеву, есть и те, кто хотел бы присоединения к России, хотя они и в меньшинстве. Но это вы посылали туда российских «нашистов» и прочую шпану, это вы организовывали российские флаги на административных зданиях».

11 мая состоялся референдум в Донбассе, на котором свыше 80 процентов пришедших проголосовали против Киева. Такие результаты подделать невозможно. Чтобы их проверить, существуют специальные методики социологических опросов. Сфальсифицировать можно 5–7 процентов, не более. Так что насчет меньшинства Гозман ошибся.

«Вы, как и они, проиграете. И в учебниках истории о вас хорошо не напишут, не надейтесь. Мы, которые пишем лучше, чем ваши холуи, об этом позаботимся».

Насчет «позаботимся» сомневаться не приходится. А в каком ключе будет писаться «история» вместо одних холуев другими холуями — см. Шушарина.

И конечно, нельзя обойти вниманием «бабушку» российского либерального радикализма Валерию Новодворскую, опубликовавшую в СМИ следующий текст:

«Фашисты, которых Россия тщетно искала в Украине, обнаружились гораздо ближе к Кремлю. Россия в состоянии войны, подлой, захватнической войны с соседним славянским государством. Мир снова на грани ядерного конфликта, как во времена Карибского кризиса. Диктатор совершил акт агрессии, как в 1939 году, когда фюрер вторгся в Польшу и начал Вторую мировую войну совместно со Сталиным и СССР. Попытка оккупировать крупное европейское государство свидетельствует или о безумии российской власти, или о ее уверенности в дальнейшем попустительстве Запада, который стерпел и бойню в Чечне, и захват Приднестровья, и оккупацию части Грузии.

Сегодня каждый порядочный россиянин должен желать поражения своему Отечеству по слову Галича: «Граждане! Отечество в опасности! Наши танки на чужой земле!» Мы всецело на стороне Украины, мы солидарны с ее новой демократической властью и уверены, что российская агрессия встретит должный вооруженный отпор. Только это может побудить Запад вмешаться и остановить оккупантов.

Отказ Запада защитить Украину станет новым Мюнхенским сговором и сделает в будущем неизбежным ядерный конфликт с Россией. Россия должна быть исключена из ООН и из всех европейских организаций. К ней и к ее руководству должны быть применены все виды санкций, а если это не поможет, то войска НАТО обязаны защитить Европу от московских наследников Гитлера и Сталина»[9].

Текст настолько говорит сам за себя, настолько целен, что, наверное, нет смысла его комментировать. Его просто надо принять к сведению как выражение политических эмоций тех, кого даже трудно назвать либералами. Эти уже из другой — смердяковской — категории. Ну, а то, что для Новодворской не существовало русских, нежданно оказавшихся не по их воле на чужбине после Беловежских соглашений, неудивительно. Новодворская, как фанатичный западник, всегда презирала русский народ и особо не скрывала этого. Лишь один пример: она публично называла Басаева своим другом. После того как его отряд использовал рожениц родильного дома в Буденновске в качестве живого щита, на вопрос журналиста, как она теперь относится к другу, нехотя ответила: «Басаева занесло». И все. Никакого сочувствия женщинам, никакого возмущения поведением бандитов — ведь они боролись с Россией! Сепаратисты Чечни для нее были борцами за свободу, а русские Крыма и Донбасса — «совками».

Кстати, во время чеченского конфликта либералы усиленно советовали руководству вступить в переговоры с сепаратистами и добились своего (Хасавюртовское соглашение). Но вот насчет Донбасса таких призывов не было слышно. Похоже, им хотелось, чтобы войсковая операция украинских силовиков была доведена до конца. Случайна ли такая позиция? Нет, увы, закономерная — антироссийская.

В ответ на эти и подобные выступления можно сказать: как бы ни злились либералы, никто уже не подарит «взад» 2 миллиона русских другому государству. Но от своей миссии — борьбы с «империей» они, конечно, не откажутся, и отдельные поражения на этом пути их не смутят.

В этой связи отдельная тема — психология реакции российской интеллигенции на национально-межгосударственный конфликт.

Начнем с эмоций.

«…Успокойтесь, бесы, долбаные кабинетные и кухонные псевдопатриоты, воинствующие радикалы с обеих сторон, которым ввод войск окончательно развяжет руки. Опять кровушки братской захотели, этой виагры, чтобы и дальше у вас все стояло… Если будет, не дай бог, война в 2014 году и потекут по венам России и Украины двухсотые, то в 2017 году будет уже другая революция, и мы получим уже окончательный всеобщий «кирдык».

Где политика?! Где вагоны переговорщиков? Где народная дипломатия? Где посол? Почему наши «умные, смелые, радеющие за русский народ депутаты» не приехали на Майдан, в Раду, уже в декабре прошлого года, бесстрашно не высказались, не спели свои куплеты… Олимпиада… А теперь, как обычно, прикрываются войсками, пацанами, кровью.

Мы — люди Украины и России — родня. Каждому из нас просто необходимо сделать все возможное, чтобы не допустить братоубийственной бойни. Иначе победит бесчеловечность.

Любящий Россию и Украину,

Юрий Шевчук»[10].

Лично мне понятен эмоциональный взрыв Ю. Шевчука. Тогда еще не знали, что украинская армия не боеспособна, а главное, не хочет воевать. Поэтому существовал реальный страх, что сотни тысяч украинских солдат и добровольцев начнут боевые действия в Крыму, в ответ ударят российские войска, и… где остановится колобок войны, неизвестно.

Мне также близок вопрос Шевчука: «Где народная дипломатия? Почему наши «умные, смелые, радеющие за русский народ депутаты» не приехали на майдан, в Раду, уже в декабре прошлого года». Мне бы тоже хотелось это узнать.

А вот выступление другого певца — Андрея Макаревича:

«Власть устроила народу моей страны, всем нам проверку на вшивость. И власть может ликовать — я думаю, она даже не рассчитывала на такой успех. Замечательно входит и выходит! Как будто не было четверти века, где нам давался шанс хотя бы почувствовать себя свободными, самостоятельно думающими людьми. И с какой же скоростью все вернулось в совковую империю — со всеми «единогласно одобряем», «гневно осуждаем», с вводами войск куда посчитаем нужным и конфронтацией со всем человеческим миром! Советской власти всегда было насрать на человека — ничего тут нет нового. А вот то, что нам самим на себя насрать и ничему мы не научились — это ужасно. Ну что ж, будем сидеть за своим вновь выстроенным забором в своем средневековье и надувать щеки, и граждане планеты снова будут смотреть на нас с опаской и неприязнью, как на неведомых зверьков. Не впервой.

Не покидает тяжелое ощущение, что жизнь свою я прожил зря»[11].

Опять пример типичной демагогии. Опять украинско-российский конфликт выдается за конфронтацию с человечеством. И тот же ловкий ход: вместо аргументированного изложения своей позиции крик: кто против меня, тот дерьмо! А кто сочувствует воссоединению Крыма с Россией — раб, недумающий человек, бяка. Молодец, умеет вести дискуссию. Даже советскую власть приплел (правда, перепутал ее с властью 90-х годов).

Оказалось, что Макаревич не только талантливый музыкант, но и ординарный демагог. Не говоря уже о лексике этого «интеллигента» («насрать»). И разве Макаревич не пел: «Каждый имеет право на то, что слева, и то, что справа»? И вот крымчане захотели свое право — право жить в том государстве, которое они выберут сами. В России большинство населения поддержало это желание. И почему это признак «совковости»? Тогда кто же имеет право на выбор? Только тот народ, кто захочет выйти из состава Российской Федерации? Еще, судя по контексту выступления, Макаревич считает русских в Крыму и Донбассе «совками», то есть безмозглыми существами, поэтому судьбу за них должны решать авторитетные люди — госдеп США, к примеру, и сам Макаревич. Или достаточно одного госдепа, а Макаревич подпоет?

Ну а то, что Макаревич считает свою жизнь прожитой зря только потому, что ему и сотоварищам по идеологическому цеху не удалось денационализировать сознание русского народа и он не отнесся равнодушно к положению соотечественников, оказавшихся в Украинском государстве помимо своего желания, то это его дело, хотя сдается, что это притворство.

В эти же дни последовал другой ловкий ход. В украинских и московских либеральных СМИ опубликовали список деятелей культуры России, которые выступили против… вот только чего? Дело было подано так, что Борис Акунин, Лия Ахеджакова, Олег Басилашвили, Александр Балуев, Марат Башаров, Леонид Броневой, Галина Волчек, Эммануил Виторган, Сергей Гармаш, Валентин Гафт, Владимир Гостюхин, Даниил Гранин, Борис Гребенщиков, Армен Джигарханян, Федор Добронравов, Михаил Жванецкий, Марк Захаров, Андрей Кончаловский, Михаил Кокшенов, Леонид Куравлев, Андрей Макаревич, Сергей Маковецкий, Андрей Мягков, Александр Розенбаум, Эльдар Рязанов, Станислав Садальский, Юрий Стоянов, Наталья Фатеева, Дмитрий Харатьян, Юрий Шевчук, Сергей Юрский, Александра Яковлева, Елена Яковлева выступили против «аннексии Крыма». Но если Л. Ахеджаковой, Э. Рязанову, Б. Акунину и т. д. Крым наверняка не нужен и они чистосердечно считают, что это украинская территория, то, думается, немало людей попали в этот список только потому, что их обеспокоила возможность нарастания конфликта. Либо беспокоили совсем иные вещи, например проблемы с визами и гастролями. Ну и без политического инфантилизма не обошлось. Буддиствующий музыкант Гребенщиков, будто нарочно отрастивший бородку сатира, не нашел ничего лучшего, чем сфотографироваться с Саакашвили в Одессе, где погибли десятки людей. С учетом уголовного преследования бывшего президента на его родине получилось и вызывающе, и символично.

В целом же позиция московских либералов (за пределами столицы их число катастрофически сокращается) проста.

Сепаратизм в СССР («национальные фронты») поддерживаем. Сторонников сохранения Союза — нет.

Сепаратизм в Российской Федерации поддерживаем, сепаратизм в Грузии и Украине — нет.

Русский империализм горячо, всем сердцем осуждаем. Когда сталкиваемся с американским империализмом — делаем извинительный вид.

Осуждаем превращение России в сырьевую провинцию мировой экономики. «Реформы» 90-х, приведшие к такому состоянию, — одобряем.

Осуждаем режим Путина. Ельцина, выдвинувшего Путина, оцениваем положительно.

Осуждаем экономическую политику Путина. Поддерживаем либералов, которые возглавляют экономические ведомства правительства.

Бескомпромиссно осуждаем случаи гонения на СМИ и журналистов в России. Отмалчиваемся в случаях закрытия средств печати и телеканалов, избиения журналистов и депутатов на Украине.

И так далее…

Наши либералы всегда принципиальны и всегда почему-то производят двуличное впечатление.

Российские либералы ратовали за выход Чечни из состава РФ, хотя на место светской республики шла недемократическая теократия. И даже у таких клинических борцов за свободу, как Новодворская, это не вызывало возражения. Шариат так шариат, лишь бы не с Россией. Но как только население Крыма и Донбасса захотело выйти из состава Украинского государства и связать дальнейшую судьбу с Россией, сразу крик: «Вам нельзя!» Но почему? «Потому что путинский режим — недемократичный!» Но, во-первых, это их выбор (сами-то либералы покидать Россию не собираются и чувствуют себя в Москве отлично и прибыльно), во-вторых, любой режим не вечен, а люди хотят воссоединиться не с режимом, а Россией. Но либералов устраивает лишь один вектор — чтобы уходили («сваливали») из России и от России.

Стоило ли ссориться?

У противников воссоединения Крыма с Россией вроде бы веский довод: «Стоило ли из-за полуострова жертвовать дружбой с Украиной, превращать ее во врага?» Ответ очевиден: если бы из-за Крыма зависели добросердечные отношения украинских политиков и украинцев с Россией, то, конечно, не стоило. В этом случае Крым являлся бы тем, чем и должен являться, — зоной совместных и дружеских интересов украинского, русского, а также крымско-татарского народов. Но в том-то и дело, что, даже если бы Россия подарила Украине еще один Крым, на общий тренд к отчуждению и нарастающей враждебности со стороны львовско-киевских «европэйцев» к России это не повлияло бы.

Украина и Грузия с 1990-х годов принялись пропагандировать Россию как своего исторического врага. Причем не только в публицистике, но и на уровне вузовских учебников и политической риторики. И то, о чем говорилось, наконец сбылось. Россия стала врагом на деле. Почему-то это вызвало возмущение в среде «общественности» этих государств. Им бы хотелось, чтобы можно было спокойно обливать Россию помоями, но при этом не терять территорий и не испытывать других неудобств. Забавно, наплевали в колодец, а потом удивились, что из него пить пришлось…

Крымская история (или абхазско-осетинская) — это история о том, что «терпение лопнуло». Мало того, что Ельцин по широте душевной и политической глупости согласился платить за российскую базу в Севастополе, построенную русскими и обильно политую кровью русских, так из Киева постоянно слышались угрозы выбросить Черноморский флот и отдать гавань кораблям НАТО. Но когда выкинули любителей НАТО, это сильно огорчило проигравших: «Не по правилам! Мы привыкли к другому отношению».

Ни в едином моменте украинская сторона не проявила благодарности за полученные даром обширные и обжитые территории. Ни разу ничем не помогла России, а лишь требовала все новых преференций. И, уминая за обе щеки всякого рода скидки и льготные кредиты, не уставала поносить «азиатов» и хвалиться тем, что скоро окончательно повернется спиной к России, ибо добрые дяди заберут ее в «Европу». А заберут потому, что она ничего общего не имеет с «финно-угорской» «монголоидной» соседкой, от которой одни беды. Так сколько можно было жертвовать своими интересами ради фальшивой «дружбы народов»? Конец был закономерен, и лишь время субъективно. Разрыв мог наступить и раньше, и чуть позже, но все равно наступил бы. Это тот случай, когда, прежде чем объединяться, надо решительно размежеваться.

Украинский ответ

В 2014 году перед украинскими средствами массовой информации не стояла задача перестроиться. Как минимум со времен президентства Ющенко появился триединый постулат: «Россия мешала Украине в прошлом, мешает в настоящем и будет мешать в будущем, если не «уйти» на Запад».

«Подходы, именуемые в прошлом многовекторностью или балансированием между Востоком и Западом, исчерпали себя. То, что происходит в Украине сейчас, — это подтверждение тому, что такая политика себя изжила. Речь не идет о том, чтобы повернуться спиной к России. Во-первых, она уже давно повернулась к нам спиной. Речь идет о том, чтобы выстроить нормальную модель отношений по линии «восток — запад», где превалировать будут отношения с Европейским союзом. Естественно, что останутся экономические отношения с Россией, как они остались у Польши, Словакии, стран Балтии»[12].

Налицо постулат «пора на Запад», помноженный на хитрость (это Россия повернулась спиной к Украине!). Характерен в этом плане пассаж из статьи украинского публициста: «Кремль уверен, что прочно взял Украину за горло. Не конкретно Виктора Януковича, а именно Украину. Новая цена на газ и большой кредит позволят контролировать украинскую власть, как бы она ни изменялась. И массовые заявления украинцев в соцсетях: «Уважаемый Владимир Путин, я и моя семья у вас ничего не занимали и отдавать не будем» выглядят ярко, но неубедительно. Есть межгосударственные договоры, есть суды, и все просто. Однако, при вдумчивом рассмотрении, все не так уж и просто…»[13]

И далее следовали конкретные рекомендации. Нет смысла пересказывать «хитроумные», а на деле мошеннические предложения автора на тему, как не отдать занятые у России деньги, а только констатируем — это «вдумчивое рассмотрение» составляло сердцевину украинской внешней политики за годы незалежности. Но помимо чистосердечного желания обдурить Москву наличествовал страх за территориальную целостность искусственно сформированных границ Украинского государства.

«…Впрочем, откладывание вопроса присоединения Крыма к России может иметь и другую подноготную — используя крымских «зеленых человечков», Кремль попытается аннексировать и юг Украины — Херсонскую, Николаевскую и Одесскую области. Это позволит продолжать Путину говорить, что российская армия не вторглась в Украину. А типа это одни украинцы помогают другим»[14].

Автор был в полном праве предположить возможность осуществления подобного плана, для нашей же темы главное в словах про то, что «одни украинцы помогают другим». То есть даже после референдума в Крыму для автора нет русских в Украинском государстве. Татары есть, евреи есть, есть украиноязычные украинцы и русскоязычные украинцы. Все! Эта установка на непонимание того, что в Украине есть русские, не желающие быть «русскоязычными», будет неукоснительно исполняться украинскими и западными политиками и, разумеется, московской «оппозицией». А раз на Украине нет русских, то в сухом остатке остаются агрессия Путина и действия русскоязычных террористов. А ведь признай в Киеве и на Западе наличие равноправных народов — русских и украинцев, то и гражданской войны не было бы. Но этот вариант эти силы как раз категорически не устраивал, иначе появилось бы сильное, а главное, союзное России государство. А нужен был совершенно иной расклад сил. И он получился. Только не такой, какой бы хотели в Киеве и в западных столицах.

Крым — выращенное яблоко раздора

1

Как ни натягивай факты, понятно, что Крым никогда не был украинским этнически, культурно, исторически, а лишь входил туда административно. Называть Крым украинским так же резонно, как называть Литву — русской, Чехию — германской, Норвегию — шведской на том основании, что они когда-то входили в состав иностранных государств и там проживало много представителей нетитульной нации. Однако для украинских властей и, соответственно, для украинской пропаганды такие аргументы не имеют значения. Им хочется, чтобы Крым входил в состав Украинского государства — и баста. Их позиция чиста, как слеза ребенка, и основана на столь же детском принципе: «Это моя игрушка!» Поэтому украинские историки с осуждением пишут о присоединении Крыма к Российской империи (русский империализм — это плохо), но с пониманием о бесплатном присоединении к Украине (это уже хорошо). И убойное доказательство правомерности последнего есть: «По подсчетам историка Ярослава Дашкевича, во второй половине XVII в. украинцы стали основными, в абсолютном исчислении, жителями Крыма. Понятно, что они исламизировались и растворялись в местной среде — становились татарами. Посему «доля» украинцев в генофонде крымских татар весьма существенна»[15].

Так что нынешние крымские татары, оказывается, пусть и отчасти, но по сути украинцы. Интересно, что на это открытие сказали бы сами татары?

Желание оставить Крым за собой любыми способами понятно — кусок лакомый. Непонятны возможности. Кроме упования на помощь Запада, естественно, потому что сами украинцы не захотели воевать за Крым. Украинские солдаты покинули полуостров, не сделав попытки отстоять свою «суверенную территорию». Это производило впечатление оставления чужой земли: в свое время «вещь» по случаю попала в карман, а ныне возвращается хозяевам. Так из-за чего воевать?

Прошел год, много воды утекло, в том числе забылась психологическая ситуация в Крыму ранней весной 2014 года. В Киеве осмелели и стали задавать вопросы на тему: «А почему, собственно?.…»

«Год назад главный вопрос, которым задавались все, звучал просто: будут ли украинские воинские части в Крыму открывать огонь. На полуострове была расквартирована восемнадцатитысячная армейская группировка — ее сил вполне хватало, чтобы оказать жесткое сопротивление российским солдатам, которые передвигались на легкобронированных джипах. И до сих пор в Киеве спорят о том, почему полуостров был сдан без боя».

И основной ответ:

«…воинские части в Крыму тоже были укомплектованы местными жителями, которые по большей части скептически относились к Майдану и его идеалам»[16].

Получается, потому солдаты и оставались в военных городках, что знали, как отнесется местное население к военнослужащим в украинской униформе. И видели, какую поддержку имели «оккупанты». Вот и весь секрет «странного» поведения украинской армии в Крыму. И опять же констатация этого факта для украинских националистов не аргумент. Забегая вперед, скажем: стержень идеологии украинца — это обоснование обладания чужим как своим собственным. Но об этом ниже, а пока обратимся к надежде украинских националистов — либеральной оппозиции в Москве во время конфликта в Крыму.

2

В пику настроениям «Крым наш» в Москве в столичной либеральной среде сразу оформилось движение «Крым не наш». Для крымненашцев чуждо все: им не нужен не только этот полуостров, но они рассуждали о нем как об обычной куске земли. Их аргументы: когда Крым входил в состав Украинского государства, никто не мешал россиянам там отдыхать, а теперь надо тратиться на развитие Крыма, к тому же Запад не одобрит, что скажется на визовом режиме и импорте.

Для этих людей непонятно все: смысл спора с украинскими националистами, мнение каких-то там крымчан, история вопроса передачи Крыма и сама история как таковая. Какая-то оборона Севастополя, Малахов курган, адмирал Нахимов, русская воинская слава. Все это для них лабуда, «пропаганда», «имперский синдром». Легче спорить с украинскими националистами, потому что они болеют за свой народ, отстаивают свою историю. А о чем спорить с пофигистами? Разумеется, Крым для них «не наш», равно как и любая другая территория, начиная с Дальнего Востока и заканчивая Калининградской областью, бывшей Восточной Пруссией. Лондон куда роднее, тем более что там выступает «наш» футбольный клуб «Челси». Это позиция перерастает в позицию «из этой страны пора валить». Правда, сами почему-то не валят, а лишь агитируют других.

Возразят: но среди крымненашцев есть такие фигуры, как режиссер Эльдар Рязанов или незабвенная актриса Лия Ахеджакова, и немало других уважаемых людей, которых нельзя записать в «безродные космополиты». И в этом подлинная драма происходящего с Россией. Эта та разновидность интеллигенции, которая всегда против власти. Причем особо им ненавистна власть «имперская». Горбачев с Ельциным их в целом устраивали, несмотря на плачевные результаты их правления (хотя и их готовы покритиковать: они критикуют любой режим). Это Пушкин мог более чем критично отзываться о власти, но встать на защиту государства во время внешнеполитического конфликта. Эти не встанут. Даже наоборот, могут порассуждать на тему: не было ли гуманнее сдать Ленинград нацистам. Так и с Крымом. В стране огромное число полузаброшенных деревень и оскудевших земель, так чего хватать еще довески? И ведь резонно звучит! Это правда, что средства могут транжириться властью на престижные проекты, дабы удивить иностранцев, в то время как провинция будет сохнуть. Но в том и дело, что процессы деградации совершенно не зависят от того, будет ли Крым в составе России или нет. При Ельцине страна опустилась на дно безотносительно черноморской проблемы. Так что трогательная забота о тратах на Крым — не в тему. Это прием отвлечения. Даже если б Крым приносил чистую прибыль, он специфической части российской интеллигенции все равно не был бы нужен. А воссоединение, к слову, принесло России доход, ибо по договору от 21 апреля 2010 года за продление аренды базы в Севастополе на 25 лет российская сторона обязалась уменьшить цену на газ в размере 40 миллиардов долларов! И такие известные либеральные журналисты, как Н. Сванидзе и Л. Радзиховский, критиковали соглашение за огромные финансовые потери («за такие деньги можно пять баз построить!»). Плюс к этому правительство России взяло на себя обязательство вкладываться в развитие инфраструктуры Севастополя, которая за годы существования независимого Украинского государства пришла в упадок. (Что делать, но после киевских «европейцев» придется вложить немало средств, чтобы подтянуть крымскую курортную зону до европейского уровня.) Но дело не в экономии. Крым либеральной общественности не нужен в принципе, как и половина территории Российского государства. Им нужна только свобода! Та свобода, которая им понятна. Свобода от власти. А воссоединение с Крымом эту власть укрепляет, значит…

Творческая интеллигенция активно готовила 1917 год, затем 1991-й, так почему она должна менять свою ментальность в 2014 году?

3

Увы, но свою вязанку хвороста бросил в костер и президент Российской Федерации. И главное, непонятно зачем. Все началось с того, что В.В. Путин 4 марта 2014 года собрал журналистов и заявил, что российские солдаты в борьбе за отделение Крыма не участвуют. На вопрос журналиста о форме солдат, похожей на российскую, ответил: «Пойдите в магазин, и вы купите там любую форму». «Это были местные силы самообороны». За слова сразу уцепились средства массовой информации в Украине и на Западе. Они привели доказательства того, что это именно российские солдаты, а не силы самообороны. Через несколько месяцев Путин сказал уже иное: да, российские военные участвовали в процессе отделения Крыма от Украины. Украинские СМИ с восторгом стали писать об уличенной лжи. После чего заявления официальных властей России, что на Донбассе нет российских военных, отвергались с порога ссылками на «крымскую ложь». Так и осталось непонятным, зачем президенту надо было собирать журналистов и брать на себя ненужную ответственность. Не на пустом же месте возникла поговорка: «Молчание — золото». Есть другие официальные лица, чьи заявления можно было дезавуировать сравнительно безболезненно («было высказано личное мнение господина Н…», «господин М. использовал непроверенные факты» и т. д.). А когда делает заявление глава государства, то тут в силу вступает другая поговорка: «Слово не воробей — вылетело, не поймаешь». Б. Обама, к примеру, отвечать на вопросы назначил Псаки. Та несла околесицу, но взять-то с нее нечего. Точно так же незачем было заявлять о необходимости защищать «Русский мир» (7 марта 2014 года пресс-секретарь главы государства Дмитрий Песков подтвердил, что президент России Владимир Путин является гарантом безопасности Русского мира). Если хочешь и знаешь, как это делать, — делай, а говорят пусть другие. А то получилось, что спустя всего пару месяцев Кремль «кинул» этот «мир», и Донбасс оказался в тяжелом положении — без защиты, без перспектив, в непонятном статусе, а его жителей российские политики вновь стали величать «украинскими гражданами», живущими на «юго-востоке Украины», при этом неустанно сожалея, что их подвергают обстрелам.

Непродуманная история с «вежливыми людьми» сопрягается с не менее непродуманным заявлением от 1 марта о готовности ввести войска на Украину. Возникает основание для создания конспирологической теории. И о ней придется вести речь, чтобы найти логику там, где она с виду не просматривается. Можно было бы все списать на ошибки, если бы можно было предположить, что президент Путин в состоянии делать такие промахи. Уж больно они какие-то «ученические».

В то же время Путин своим заявлением о поддержке идеи «русского мира» фактически отмежевался от украинского народа как составной части былого древнерусского этнического пространства. По сути, он подтвердил то, на чем настаивают украинские националисты: «Мы и вы — разные». Плохо это или хорошо? Однозначного ответа нет. Можно продолжать бороться за сохранение этноисторической общности украинцев, беларусов и русских. (О причинах написания «беларус» — ниже.) А можно мужественно признать окончательный раскол украинского и русского народов на два сугубо отдельных этноса, как это произошло с хорватами, боснийцами и сербами, некогда составлявшими единый народ (у них до сих пор общий язык — сербохорватский). Точно так же произошло с чехами и словаками, у которых одинаковы примерно 80 процентов слов. В этом случае остается смириться с процессом дробления славян на все более мелкие и чуждые друг другу этнические единицы. Исторический процесс окончательного отделения украинцев от русских и русских от украинцев происходит на наших глазах. Причем любопытны основания, на которых он происходит. Приведем несколько показательных полемических реплик того периода (орфография сохранена).

«Barikada. 08.03.2014. «Друзья самое обидное что ложь которую слышат россияне по своим каналам формирует их мнение, сколько льется негатива на всех сайтах в сторону Украины — это просто ужас, неужели у вас не хватает ума отличить ложь от правды? Я смотрел все каналы — делая выводы, не везде говорят правду, не везде говорят по теме. Вчера хороший был Шустер LIVE а особенно речь Гриценка — это нужно знать всем, если есть возможность залейте! И братья россияне, если у вас осталась к нам хоть капля любви — не идите на поводу своих псевдовыбранных лидеров! Я вас просто умоляю, давайте жить дружно! Крым вам никто не отдаст, это территория моей страны, как на вас потом будут смотреть жители Крыма, если вы пойдете на них войной? — как на врагов!»

Lake1349. 05.03.2014. «Пишу как русский по линии отца, живу в центральной Украине, общаюсь на русском, и проблем никаких с языком нет, все выдумки. О каких бендеровцах говорят мне лично не понятно, получается до этого их не было и резко появились и в Крым засобирались? Чистой воды пропаганда. Вводить армию на территорию дружественной до этого страны, которая доверяла России считаю позором и предательством. Что касается самого Крыма — нужно обеим сторонам достигнуть соглашения по ЧЕСТНОМУ референдуму и пусть само население решает жить им с Украиной, Россией или самим отдельно».

Lipnikov. 05.03.2014. «Я смотрю в России забыли очень важное слово — УВАЖЕНИЕ. У вас только — хохлы, чурки, пендосы, гейропа, что там еще? Какая то скрытая озлобленность, затаенная обида за развал СССР, типа мы вам всем покажем. Опомнитесь! Ваша империя ни кому не нужна кроме вас самих! Своих проблем мало? А вы лезете чужие решать, когда вас даже не просят. Да вас просто таким образом отвлекают от ваших внутренних проблем, типа — вот глядите, что они сделали своей революцией, а у нас здесь может не все хорошо но у нас стабильность! Хотя там чуть копни такое д…мо выплывет, что наше просто букетом цветов покажется».

Netzah. 05.03.2014. «Я из Крыма — его отдали Украине для удобства управления, еще во времена Советского Союза. Севастополь вообще к Украине не имеет отношения — с чего это вдруг стало украинской землей? Кроме того любому здравомыслящему русскому человеку, власть воспевающая бандеру — омерзительна и неприемлема. Люди прешедшие к власти вместо решения насущных проблем заняты разжиганием ненависти меж братскими народами и сносом памятников, раздачей должностей олигархам — это вообще какой то феодализм. Зачем нужно жить с таким правительством когда можно вернуться к России, к родному языку, к родной стране».

Virtualez. 04.03.2014. «С такими уродами дружить — себя не уважать! Ваша украинское болото никому не нужно. Хлебайте его сами, холопы американские. Обслуживайте гейропских хозяев. Но без Крыма и русских земель».

Откуда взялась «идеология» откола и насколько верна приведенная выше аргументация стихийных спорщиков, поговорим дальше, а пока обратимся к правовым основам отделения Крыма от Украинского государства.

Международное право, которое есть, но не применяется, и которого нет, но используется

1

Принципы современного международного права в сфере политики на сегодняшний день просты и не требуют долгого изучения на факультетах международных отношений. Собственно, действует один принцип: «У кого сила, тот и прав». Она же мера воспитания и принуждения к нужному поведению. Поэтому бомбежки Сербии — это «справедливая мера воспитания». Отторжение Косова с изгнанием десятков тысяч сербов из края — тоже. Свержение правительства в Киеве также легитимно, ибо так хочется. Зато проведение референдума без согласия госдепа США — мероприятие незаконное. Вот если бы Кубань отделялась от России, тогда другое дело. Именно так обстояло дело с выборами в Чечне в 1996 году. Ни на Западе, ни тем более московская либеральная политтусовка не ставили под сомнение законность выборов в независимой Ичкерии, хотя в выборах участвовал ставший знаменитым после похода на роддом в Буденновске Басаев. Ничего не изменилось и после того, как он стал вице-премьером в правительстве Масхадова, — западные законники призывали Кремль признать выборы легитимными, ибо они отвечали их интересам. Выборы же в Донецке и Луганске, разумеется, признаны незаконными, ибо они этим интересам не отвечают.

Международное право упростилось после победы США в Третьей мировой войне (1946–1991 годы), и проблема права народа на самоопределение стала выглядеть следующим образом: «Нам выгодно отделение этого народа? —

Да. — Тогда это борцы за свободу. А отделение этого народа? — Нет. — Тогда это сепаратисты и террористы». Это все равно, если бы судья решал виновность подсудимого по критериям выгодности себе. «Этот человек нужен мне? Нет? Тогда пять лет ему. А это водопроводчик, и мне как раз нужно чинить канализацию. Оправдан!» Так и с диктаторскими режимами. Невыгодные можно свергнуть, а с выгодными будем работать и зарабатывать. Такая ситуация легко объяснима. Правила — это ограничения, а зачем хозяевам мира ограничители?

Исходя из сложившегося положения дел проистекает и характер международной пропаганды.

Если бы приехавший из некоей глухой страны человек почитал статьи западной прессы, то у него сложилось бы мнение, что агрессор Путин захватывает все новые и новые земли, и, взглянув на карту России, ужаснулся тому, сколько уже захвачено. Но Путину все мало, и войска посылаются во все новые регионы планеты, и там начинает литься кровь… Этот индивид, наверное, здорово удивился бы, узнав, что ни в Грузии, ни в Украине ничего не бомбилось, а в Крыму никого не расстреливали, тогда как ангелы мира на земле в виде НАТО без крови и разрушений при проведении своих «гуманитарных операций» обойтись не в состоянии.

Ну а если взглянуть на проблему самоопределения Крыма с изрядно подзабытых политиками позиций международного права? Тогда как выглядела бы проблема самоопределения населения этого полуострова?

Основополагающий принцип демократии гласит: источником всякой власти является народ. Отсюда вытекает другой принцип демократии — выборность. Народ выбирает управленцев снизу — с муниципальных органов власти — до верха, до временного руководителя государства. Народ также определяет характер власти и государственное устройство (республика, конституционная монархия и пр.). И опять же народ, а не кто-либо иной определяет свое подданство. Пример. В XVIII веке народ тринадцати колоний в Северной Америке заявил о своем решении выйти из состава Британской империи и создать независимое государство. Что и было сделано и оформлено в виде нового государства — Соединенных Штатов. Правда, английский парламент, подобно украинской Верховной раде, с таким решением не согласился и начал войну с мятежными колониями. И чья же точка зрения на международное право победила? Американская! Ее позже признала и Англия. В таком случае спрашивается, что является источником власти в Крыму, как не население Крыма? А оно подавляющим большинством проголосовало за выход из состава Украинского государства. Благо, что включение Крыма в состав Украины в 1954 году было проведено с нарушением процедурных норм — Верховный Совет СССР (законодательный орган) так и не принял соответствующего постановления. Дело ограничилось указом Президиума Верховного Совета. Однако согласно статье 18 Конституции СССР, территория РСФСР не могла быть изменена без ее согласия. Кроме того, в статье 33 Конституции РСФСР, содержавшей перечень полномочий Президиума Верховного Совета РСФСР, отсутствовало упоминание о его праве по изменению границ РСФСР.

Но даже если бы все процедуры были проведены безукоризненно, ликвидация СССР давала возможность пересмотреть решение. Однако в ходе беловежских переговоров президент РСФСР Ельцин отказался от Крыма, опять же не спрашивая мнения его населения. Тогда население полуострова настояло на придании Крыму статуса автономной республики. После свержения законного правительства Украинского государства в феврале 2014 года, которое трактовалось западными демократиями как волеизлияние народа, власти Крыма также решили обратиться к своему уже источнику демократии — народу Крыма и провести наконец референдум о статусе полуострова. Что и произошло. И что тут незаконного?

Однако есть возражение.

Пусть так, но в процесс вмешалось иностранное государство, которое применило военную силу, что могло повлиять на результаты референдума. Для независимого

международного суда, если бы такой существовал, это серьезный аргумент, требующий обстоятельного рассмотрения.

Так как гарантом демократии в мире ныне являются Соединенные Штаты, а на их территории действует прецедентное право, то логично обратиться к их демократическому опыту решения подобных проблем.

Во-первых, в процессе самоопределения североамериканских колоний также участвовали иностранные государства. Войну Англии объявила Франция. В составе незаконных вооруженных формирований воевали волонтеры во главе с французским профессиональным военным Лафайетом.

Во-вторых, после распада Испанской империи образовалось государство Мексика, куда входила территория Техаса. С 1820-х годов там стали селиться выходцы из США. Процесс пошел столь быстро, что в 1836 году колонисты объявили о выходе Техаса из состава Мексики. Президент Мексики ввел режим чрезвычайного положения, были посланы отряды на усмирение сепаратистов. После нескольких лет противоборства мятежники обратились в Вашингтон с просьбой принять их в состав Соединенных Штатов. США вняли просьбе и послали свои войска. Мексика потерпела поражение и потеряла Техас. Заодно США оттяпали Калифорнию и территории, на которых появились новые штаты — Нью-Мехико и Аризона, плюс из земель северного Техаса выделили отдельный штат — Оклахому. Процедура была признана законной. Кстати, восстание сепаратистов почитается героической страницей истории Соединенных Штатов. Фамилиями вожаков-сепаратистов названы два города Техаса — Хьюстон и Остин, а борьба за присоединение части мексиканской территории к США прославляется в книгах и фильмах. Оно и понятно: свое — не чужое.

Итак, прецедент есть прецедент, и давность времени его не отменяет. Таков закон. Выходит, Крым можно вернуть, если США ликвидируют прецедент — возвратят Техас его законному владельцу — Мексике.

На этом прецеденты не кончаются. В 1903 году США поддержали сепаратистов Колумбии, которые объявили о создании нового государства — Панамы. Именно в этом районе США решили строить трансокеанский канал. Ничего личного — только бизнес. А вот сепаратистов южных штатов жестоко покарали (война 1861–1865 годов). Не там ребята подняли мятеж…

2

В международном праве есть два взаимоисключающих понятия — сепаратизм и право народа на самоопределение. Сепаратизм в международном праве осуждается, самоопределение народа — поддерживается. В последнем случае одной из крупных фигур, выступавших за право народов на самоопределение, был президент США Вудро Вильсон. Он и Ленин в 1917 году впервые предложили использовать этот принцип для решения этнических проблем Европы по окончании мировой войны. Понятно, почему с такой инициативой выступил американский президент, а не, предположим, английский премьер-министр. Ведь США возникли в ходе сепаратистского движения, а герой США Джордж Вашингтон начинал как главарь незаконных вооруженных формирований, терроризировавших лояльных британской короне подданных. Но он победил и стал национальным героем. В ином случае его повесили бы как мятежника.

Так чем отличается сепаратизм от права народа (нации) на независимость? Критерий прост: если за отделение ратует небольшая часть населения — это сепаратизм, если же лозунг независимости поддерживает большая ее часть — это желание признается международным правом как законное, ибо источником закона является народ. Так гласит основополагающий принцип демократии: vox populi — глас народа.

Как узнается мнение населения (народа)? Двумя способами — через готовность народа воевать или через референдум. Англия 1770-х годов не была заинтересована в референдуме и попыталась силой подавить мятеж в своих североамериканских колониях. Поражение британских войск стало убедительным аргументом в пользу признания права населения тринадцати колоний на независимость. По той же схеме происходила легитимизация прав латиноамериканцев, ирландцев, алжирцев и многих других народов. Через войну происходило размежевание в Югославии. А вот в СССР вопросы отделения союзных республик решили через референдумы. После чего власти вновь образованных государств заявили, что попытки других народов выйти из их состава есть сепаратизм и виновные будут караться тюремным заключением. В результате абхазы, осетины, русские Приднестровья, армяне Карабаха, равно как и чеченцы времен Дудаева, стали «бандитами», «террористами», а командиры ополченцев — «главарями». Отношение к ним со стороны «международного сообщества» определялось политическими интересами ведущих государств. Если от войны в Карабахе великие державы предпочли дистанцироваться, не желая выбирать между Азербайджаном и Арменией, то в конфликтах в Приднестровье и Чечне заняли вполне определенную позицию. В одном случае сепаратизм осудили, ибо население Приднестровья хотело жить с Россией, в другом — к сепаратизму отнеслись с симпатией, ибо многие чеченцы в ельцинский период не хотели быть в составе Российской Федерации.

Как разрешаются сепаратистские проблемы? Трояко. Либо 1) задавливаются военными средствами, либо 2) делаются уступки недовольным и тем гасят сепаратизм. Так решили проблему с французами в Канаде, каталонцами в Испании (хотя за выход Каталонии из состава Испанского государства проголосовало 90 процентов принявших участие в голосовании), Чеченской республикой в Российской Федерации. Либо 3) конфликт «замораживают» (Кипр, Приднестровье, Карабах).

Понятно, что ни в первом, ни в третьем случае международное право не действует. В одном случае превалирует «право» сильного, а когда сила не помогает и референдум не выгоден, заинтересованные стороны признают патовую ситуацию и откладывают все «до лучших времен».

Как видим, международное право в политике является скорее затычкой в бочке, чем инструментом разрешения споров. Именно с таким положением столкнулась Россия относительно Крыма и Донбасса. Несмотря на весомые юридические аргументы, руководство России «судебный» процесс проиграло. 27 марта 2014 года Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, в которой объявило референдум населения Крыма незаконным. За резолюцию проголосовало 100 государств, 58 воздержались, и 11 выступили против. Конечно, большая часть из этой сотни — союзники и сателлиты США. Они ничего не имели против таких «законных» акций, как вторжение в Афганистан, Ирак, бомбардировки Сербии и Ливии. Сколько там погибло мирного населения, руководство этих государств не интересовало ни с какого бока. Доллар важнее. Что касается прецедента, то те же делегации не возражали против выхода Косова из состава Югославии, как и других автономий (Боснии, Хорватии, Словении), хотя никаких референдумов — законных или незаконных — там не проводилось. Все решили боевые действия. Получается, что источником демократии на Балканах стало оружие, и ООН эта странность не взволновала. Так что правовая цена этого документа небольшая. Это чистая политика, не имеющая отношения к международному праву. Однако тут есть свое но… Российская делегация в ООН особо и не настаивала на соблюдении права нации на самоопределение. В частности, она не стала настаивать на проведении «законного референдума» под эгидой ООН. Да, контролируемое США большинство в этой организации не пошло бы на принятие резолюции с обращением к Киеву с просьбой разрешить ООН взять на себя процесс выяснения настроения населения Крыма и Донбасса (а действовать поверх власти в Киеве она не имела права). Но ведь проект такой резолюции даже не был поставлен на голосование! Москва имела возможность поставить вопрос о выработке порядка выхода регионов из состава государств. Как решить проблему, если административные границы стали не совпадать с этническими, а этносы не хотят жить в данном государстве? Без крови проблему можно решить только одним способом — через референдум с последующей юридической продуманной процедурой размежевания (а размежевание бывает разным: от автономии до образования нового государства). И дело не только в Украине, в подвешенном состоянии находится целый ряд регионов — Приднестровье, Абхазия, Южная Осетия, северный Кипр, Карабах, Косово и ряд областей в Турции, Ираке, Судане, Сомали… Пока что все решается просто: у кого больше оружия, кто больше готов к пролитию крови, тот и победитель. Хотя мирный развод народов СССР, а также Чехии и Словакии, казалось бы, дали хороший пример для подражания.

В странах западной демократии любят поговорить о законе и правопорядке, правах человека, но оказываются не в состоянии определиться с правами народов, предпочитая чаще всего отдавать процесс на откуп вооруженной силе, что влечет за собой гибель людей и массовый исход беженцев. В итоге получается то, что получается, — затяжная конфронтация на измор.

Возражают: если узаконить право народов на самоопределение, это будет стимулировать сепаратизм. Это неверно. Сепаратизм получает поддержку населения там, где проваливается социальная политика, где не удается согласовать интересы и «малый народ» чувствует себя обделенным. Запретами и оружием национальную проблему не решить. Сепаратизм выдыхается при проведении правильной экономической политики. В ином случае остается либо этническая зачистка (Косово, Кипр т. д.), либо активная ассимиляция. Тоже выход, но международное право и провозглашаемые цели «цивилизационного сообщества» как раз стараются уйти от политики силы. Вот такая получается вилка. А для иных народов — вилы.

Российской стороне надо было на всех информационных площадках требовать проведения в протестных регионах референдума, загоняя западные правительства в угол. Но. но. В итоге Россия стала агрессором, а протестующие — террористами, в то время как майданщики, свергнувшие законного президента, революционерами. И это несмотря на то, что на Западе отрицательно относятся к революциям. Но когда надо, можно на время черное объявить белым. И пропагандистский перевертыш прошел на ура. Вот как надо уметь подавать блюдо к столу! Москва же не сумела распорядиться имеющимися козырями и была назначена виновной во всех грехах.

Украинская Чечня

Украинские историки и публицисты с огромным напором писали и пишут о том, что украинцы другие, чем русские, и Украине с Россией не по пути. Ну что ж, силком дружить не заставишь. Но как быть с миллионами русских, которые по чужой воле были включены в Украинское государство и не хотят порывать с Россией?

Позиция украинских патриотов проста: «Мы выходили из СССР потому, что были умные, а Донбасс хочет выйти из Украины по глупости». Мол, выйти из-под диктата Москвы — одно, а выйти из-под власти Киева — совершенно иное, ведь Москва «азиатская» столица, а Киев — европейская. Украина скоро войдет в Европу, и ее гражданам даруют безвизовый режим. Так какой же умный будет рваться из такого заповедника? Но когда перспективы вхождения в «рай» увяли, сменилось и пропагандистское обоснование. Сепаратизм в Украине стал следствием агрессии России и деятельности террористов. Вот характерный ответ «русского украинца» своим визави «сепаратистам»:

«Как вы не можете понять, что уже второй раз майдан поднимается за справедливость, что одновременно с майданом власть устраивала оплаченный из наших налогов антимайдан. Что тут на Донбассе разыгрывается реваншистская карта со стороны отстраненной власти и партии власти, и попытки договориться с новой властью со стороны олигархов, и нежелание иметь под боком сильного процветающего соседа со стороны Кремля. Донбасская ситуация — это сочетание и столкновение различных интересов… Александр Невский сказал: кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет! Видит Бог, мы украинцы, на чужие земли не претендовали. Но всю эту криминально-диверсионную махновщину на Донбассе мы вернем назад с большими процентами»[17].

О том, претендовали украинцы на чужие земли или нет, будем говорить дальше, пока же констатируем: все зависит от позиции. С одного ракурса украинские войска воюют с российскими агрессорами и террористическими бандформированиями, с другого — украинские карательные части оккупируют русские районы Донецкой и Луганской областей. Выбирайте точку зрения по вкусу. Но если исходить из результатов референдума (более 80 процентов участвовавших проголосовало за выход из состава Украинского государства), то сторонний иностранный наблюдатель (предположим, из Африки) мог бы сделать вывод, что киевские власти хотели бы сменить российскую оккупацию Крыма на украинскую оккупацию, а террористов в Донбассе заменить своими карателями. Только поможет ли это делу? Впрочем, смотря какому: росту гордости укрнацов — несомненно, тамошнему населению — сомнительно.

Украинские СМИ одно время много и с удовольствием писали о чеченской проблеме. Мол, ценой крови денег втащили ее в «Русский мир». Но точно так же теперь получается с Донбассом. И чем втягивание Донецка в «украинский мир» ценой крови лучше? К тому же в «несвободной» России пошли на автономию народов, даже самых малых, а в «демократической» Украине подавляют даже крупный этнос.

После года донбасского конфликта пришел кое-какой опыт, обозначились сдвиги в украинском умонастроении. Они просматриваются в следующей заметке по поводу парада 9 мая в Донецке:

«Много фото и видео со вчерашнего парада боевиков ДНР в Донецке. Людей было действительно много, как в довоенные, мирные времена… Фотографии из Донецка свидетельствуют о том, что прошедший год не научил жителей ничему…»

Но он, похоже, чему-то научил автора. Отсюда его умозаключения:

«Нужно уметь признавать очевидные вещи. Донецк враждебен Украине и лоялен оккупантам и коллаборационистам. Я не думаю, что для всех нас по обеим сторонам линии фронта есть смысл жить вместе в одном государстве»[18].

Давно бы так, сколько жизней было бы сохранено! Только насчет оккупантов неувязка. Оккупанты те, кто силой навязывает свою волю населению, а если население им радо, то их называют освободителями. Если бы украинская армия захватила Донецк, то — и автор де-факто это признает — они стали бы подлинными оккупантами, а кто бы с ними сотрудничал из местных — коллаборационистами. Вот такой расклад.

Донбасс — зонд аномалии

Что произошло там, вроде бы ясно: большая часть населения Донецкой и Луганской областей выразила недоверие Украинскому государству и не захотела оставаться в качестве его составных частей. Россия поддержала это желание. Кремль вроде бы тоже. После чего пошли сплошные непонятки.

Украинская сухопутная армия в апреле 2014 года насчитывала 90 тысяч человек. Солдаты служили один год. То есть половина этого состава была плохо обучена и не готова к боевым действиям. По сути, провозглашенным Луганской и Донецкой республикам могли противопоставить несколько тысяч солдат. К тому же, как быстро выяснилось, они не горели желанием воевать. Гражданское население неоднократно голыми руками останавливало воинские подразделения и разоружало их. Единственно, кто готовы были воевать — добровольческие батальоны украинских националистов. Но и они находились в стадии формирования и вооружения, и потому разгромить «нацистов» не представляло особой сложности. И тем более это надо было сделать, раз в Киеве власть захватила «фашистская хунта». Однако… Тут и начались странности. Несмотря на бравурное заявление от 1 марта, руководство России с помощью Донбассу не спешило. Не то что ее не было. Она была. Но в очень дозированных размерах. В таких, которые не позволяли разгромить несколько националистических батальонов («Днепр», «Азов», «Айдар», «Донбасс»), действующих против ЛНР и ДНР, хотя других сил на тот момент у Киева не было. Если бы удалось разбить три-четыре батальона численностью по несколько сот человек, ситуация кардинально изменилась бы не только в Донбассе, но и в колеблющихся Харькове, Днепропетровске, Одессе. К тому же в этих батальонах концентрировались главные силы «бандеровцев». И раз это фашисты, то их надо не обличать с безопасного расстояния, а уничтожать. Но такой силы не нашлось, все ограничилось словесным водопадом на российском телевидении.

Весной 2015 года палата представителей США единогласно (!) приняла резолюцию, запрещающую финансировать ультранационалистические формирования на Украине, в частности батальоны «Азов» и «Торнадо». Наверное, в этом немалая заслуга российских СМИ за рубежом, неустанно разъясняющих западному обывателю реальное положение дел в «демократической» Украине. Но неужели фашистским батальонам дали позверствовать на донбасской земле ради резолюции?

Еще было объявлено о возбуждении уголовных дел против Яроша и министра внутренних дел Украины Авакова. Мол, чем мы хуже США, которые тоже возбуждают судебные дела против иностранных граждан. Жириновский даже заявил, что лично звонил Авакову и предрек ему суд в гарнизонном суде Ростова. Очень страшно! Только, в отличие от США, как быть с конкретными делами? И пока в Москве грозились отодрать за уши бандеровцев, плохо вооруженное и необученное гражданское ополчение Донецка и Луганска, разбавленное добровольцами из России, разбить карательные отряды не могли, а только оборонялись. И чем дальше, тем оборона становилась отчаянней и малоперспективней. И психологическая ситуация на востоке и юге Украины стала быстро меняться в пользу «обойдемся без Новороссии».

Время шло. Киев наращивал свои силы. Понемногу поступала помощь и из России, но в масштабах, делающих невозможным отбросить карателей к границам Донецкой и Луганской областей. Киев имел время, чтобы постепенно мобилизовывать свои вооруженные силы, расконсервировать боевую технику, обучить личный состав, довооружить и пополнить батальоны националистов и приступить к планомерному наступлению.

Наступательные действия шли неважнецки. Требовалось время обстрелять личный состав. И времени у Киева имелось столько, сколько было нужно. И когда наконец у украинских военных стало получаться, Совет Федерации объявил об отзыве права президента России использовать войска для помощи соотечественникам на Украине. Тем самым Донбассу было сказано: «Ну, а дальше вы как-нибудь сами…» Сами — это как? Разбегаться? Погибать?

Казалось бы, ополченцам в такой ситуации лучше всего было разойтись по домам и не губить себя понапрасну. Но у них были другие соображения. Они уперлись! Особенно удивительной стала оборона Славянска.

Чтобы защищать этот небольшой город и прилегающие районы, требовалось оборонять «клин» длиной в десятки километров. Каждый день существовала угроза окружения, а там уже пощады не жди и бежать-спасаться некуда. Но ополченцы под руководством Игоря Стрелкова держались два месяца!

Здесь необходимо отметить особые данные этого командира. Удерживать фронт в полуокружении так долго — это держать прежде всего своих людей. Чтобы не пропала воля, не возникала в трудные моменты паника, сохранялась уверенность, что командование всегда поможет, не подведет, что никто не предаст. Стрелкову это удалось. (Показательно, что приказом в подчиненных ему частях запрещалось использование матерной брани. Как это не похоже на нашу интеллигенцию, даже такую «патриотическую», как Н. Михалков или З. Прилепин, старающуюся узаконить мат.)

Насколько трудно сражаться в полуокружении, показали котлы, в которые попадали украинские части. Их командование оказывалось не в состоянии ни предотвратить окружение, ни удержать фронт от распада.

Но раз противнику не удалось справиться с отрядами Стрелкова, пришлось прибегнуть к маневру. Обороняющимся не оказывали надлежащей помощи. Все ограничивалось словесными эскападами на телевидении. После чего ополченцам приказали отступить, что было сделано 5 июля. Пришлось оставить большой район с населением в несколько сот тысяч человек с таким промышленным центром, как Краматорск. Линия фронта сразу приблизилась к Донецку. Развязав руки, украинская армия могла теперь начать генеральное наступление на областные центры. К середине августа 2014 года казалось — скоро все будет кончено, территория восставших сократилась до городов Луганск и Донецк с окрестностями. И тут началось контрнаступление…

Критика Путина за слив Донбасса к тому времени достигла такого накала, что Кремль вынужден был предпринять шаги для спасения своего рейтинга. Помощь была оказана, и украинские войска стали откатываться назад. Но не долго. 5 сентября в Минске были подписаны перемирие и рамочный договор о дальнейшей судьбе охваченных войной земель.

Условия договоренностей не предполагали отведения украинских войск с территории Донбасса. О федерализации Украины не было сказано ничего. Соглашение предполагало лишь принятие Верховной радой некоего «временного порядка самоуправления» в отдельных районах Донецкой и Луганской областей. С этого момента жители Донецка и Луганска на российских телеканалах вновь стали украинским населением, а Донбасс — юго-востоком Украины.

Что же получилось? По существу, все весенние и летние месяцы (с мая по август) шла тренировка украинской армии. Она имела полную возможность пошагово накапливать силу и опыт, постепенно, по мере возможностей, тесня ополченцев. Опасности наступления с их стороны не было, и украинское командование могло без помех выбирать место и время ударов. Понемногу к украинским солдатам приходила выучка. После чего украинской армии дали настоящий бой. Она удара не выдержала. И как только та стала отступать, наступление немедленно прекратили. Причем на рубежах, которые позволяли обстреливать Донецк и Луганск.

И как это все трактовать?

Трудности объяснения политики Кремля порождали много догадок. Возникли и такие предположения:

«Киев перестал быть главной опасностью для Путина, потому что перестал быть революционным. Главная опасность для Путина теперь Донбасс, потому что он остался революционным. …Реальная опасность для Путина не экспорт в Россию киевского майдана, а экспорт в Россию Донецкой республики. И Путин будет отдаляться от Донецкой республики. И поэтому Путин. будет отстраняться, отходить в сторону»[19].

Точка зрения о готовности Кремля «избавиться от Донбасса» становилась в мае-июле 2014 года все более распространенной, стимулируя острую критику. Лояльным Кремлю СМИ пришлось искать оправдательные аргументы.

«…Считающие себя «патриотическими» силы и политологи стали требовать от Владимира Путина немедленного ввода войск на Донбасс и спасения русскоязычных жителей этого региона от террора со стороны официального Киева. Однако Москва не только не отдала приказ на штурм украинской границы, но и даже не угрожала Киеву последствиями за агрессию против Донецкой и Луганской республик. Реакция российского МИДа на ужесточение АТО была крайне сдержанной. «Ожидаем от представителей ОБСЕ объективных и исчерпывающих данных на сей счет, а от киевских властей — прекращения войсковой операции против собственного населения», — говорится в заявлении ведомства. В результате

Владимира Путина называют предателем, российские патриоты и украинские националисты в один голос говорят о том, что Москва «слила Донбасс» ради стабилизации отношений с новой украинской властью. Под сомнение поставлена даже «доктрина Путина» о «Русском мире». Однако подобные обвинения выглядят, мягко говоря, преувеличенными».

Сам Г. Мирзоян считал, что «Россия не отказывается от поддержки Донбасса — просто делает это куда менее опасными для собственного имиджа способами, нежели официальный ввод войск. Нужно понимать, что задача Москвы не в том, чтобы добиться независимости ДНР и ЛНР, а в том, чтобы вынудить Украину стать федерацией… Подобная политика требует крайне выверенного подхода — главное не переборщить с действиями».

Можно было бы согласиться с этим тезисом, если бы не массовая гибель людей и не сотни тысяч беженцев. Получается, что безопасно для имиджа одного, чрезвычайно опасно для тех, кто поверил в защиту России. Как-то нерационально получилось, особенно с точки зрения «выверенного подхода». Но российские патриоты надежд не теряли. Показательна в этом плане статья главных редакторов журналов «Эксперт» и «Русский репортер» В. Фадеева и В. Лейбина[20].

За месяц, прошедший после референдума о государственной самостоятельности Донецкой и Луганской народных республик, ситуация в этих регионах многократно усложнилась. Вооруженное ополчение Новороссии понесло крупные потери в битве за донецкий аэропорт, за пограничные объекты в Луганской области, в Славянске… Киевские власти перешли к применению авиации и артиллерии по целям в городах, в том числе в Донецке, который не страдал от бомбежек с 1944 года. Велики жертвы среди мирного населения: авиабомбы попадали в школы, детские сады Славянска, на центральную площадь Луганска, убивали мирных людей на улицах Донецка.

Идя на референдум, многие жители рассчитывали, что таким образом голосуют за мир и вправе рассчитывать на прямую помощь России, не меньшую, чем получил Крым. Сейчас понятно, что эти ожидания не могли исполниться. Пока еще большинство населения верит России, ненавидит киевские власти и не тотально, но достаточно массово поддерживает ополчение. Но ситуация может измениться в любой момент. Еще недавно ополченцы воспринимались как защитники от нападения лояльных Киеву армейских частей и полуофициальных боевых отрядов, финансируемых из Киева и Днепропетровска, собственно «бандеровцев» и «правосеков», как обобщенно здесь именуются добровольцы и наемники Майдана. Однако сейчас уже само ополчение и его действия очевидным образом угрожают мирному населению, поскольку они ведут бои в том числе вблизи населенных районов… Понемногу недовольство зарождается и в части российской общественности, которая видит в примирительной позиции официальной Москвы чуть ли не предательство «русского мира». И именно в этой ситуации особенно важно быть реалистами, иметь политику, основанную на расчете, а не на эмоциях и романтических надеждах.

Real politik — дело, конечно, хорошее, только Москве ее надо было проводить с самого начала, а не после того, как полыхнул пожар.

Попытки анализа по горячим следим. Версии

Если на Украине пропагандистская борьба с Россией имела давнюю традицию, то российская сторона почти не отвечала. И когда грянул конфликт с «братской страной», то для немалого числа россиян он был не менее неожиданным, чем в свое время крах «вечной советско-китайской дружбы», переросшей в военные столкновения. Возник спрос на объяснение случившегося. Приведем одну из первых заметок по этой теме.

На эту тему в Интернете был выложен соответствующий материал:

«Конфликт между Украиной и Россией сопровождается злобной полемикой между русскими и украинцами. Комментарии в Сети заполнены поношениями и оскорблениями. Отдельные разумные реплики тонут в хаосе быдлячьего спора. Недруги славян могут быть довольны — дело взращивания ненависти между народами идет хорошим темпом. Однако это конфликт показателен своей иррациональной выгодностью для обеих сторон. В чем эта выгода состоит?

Для России как государства в том, что конфликт сей в очередной раз убеждает в правоте поговорки: «Не делай добра — не будет и зла».

Украина в ее нынешних границах — следствие политической доброты Москвы. Сначала Ленин щедро оделил Украинскую Советскую Республику новороссийскими землями — Причерноморьем и Донбассом, на которых жило преимущественно русское население. Затем Хрущев отдал Крым, а Ельцин при подписании Беловежских соглашений не поставил вопрос о референдуме в Крыму и даже о городе русской воинской доблести Севастополе. Ему, как и Хрущеву, а точнее, нашим либералам, под влиянием которых он находился, этих территорий было не жаль, ведь они доставались «братскому народу»[21].

«Братский народ» не просто взял то, что ему никогда не принадлежало, но и уверился, что это исконно украинская земля. Просто удивительно, с какой обидой украинцы восприняли воссоединение Крыма с Россией. Они и вправду считают это оккупацией, а потерю Крыма утратой своего национального достояния. И бесполезно доказывать, что Крым, как и все Причерноморское побережье было завоевано русской армией в трех тяжелых войнах с Османской империей. Что города Одесса, Николаев, Херсон, Симферополь и тот же Севастополь строились на деньги России и руками русских строителей. И можно лишь удивляться гневу западенцев с Львова, которые вообще никакого отношения не имеют не только к Новороссии, но и к Донбассу в частности, ибо ничего там не строили и не вложили ни гроша в тамошние заводы и дороги. Все получено готовеньким. Однако они рвут на себе рубахи, будто именно их деды все это отвоевали и отстроили. Недаром говорят: нахальство — второе счастье. России как государству и русским как народу надо учиться биться за свое, имея перед глазами пример того, как другие бьются за чужое…

Каждый мыслящий грузин, поляк и украинец знает, что Россия — имперская захватническая держава. Единственно, что они не знают, а точнее не желают понять, — как именно появились их государства в их современных границах.

Грузины знают, что Абхазия принадлежит Грузии, ибо она входила в состав Грузинской Советской Социалистической Республики. Но не понимают, почему из состава СССР выйти можно, а сохранить Абхазию нельзя. Точно так же они «не знают», кто отвоевал Абхазию и все Черноморское побережье до Батума. Им нет никакого дела до войны России с Турцией в 1828 и 1877 годах и сколько русской крови было пролито, сколько средств затрачено, собранных с ярославских и курских крестьян, чтобы эти земли были подарены братскому грузинскому народу. Грузинам кажется, что все это свалилось с неба за их большие заслуги перед Богом.

И поляки с удовольствием расскажут вам про злой русский империализм, не вспоминая, что именно русская «имперская» армия добыла им Силезию, Померанию и Балтийское побережье от Данцига до Восточной Пруссии, заплатив за это жизнями 300 тысяч своих солдат. Причем на этих землях никогда не жили поляки. Да, там были славянские племена, которые частью истребили, частью ассимилировали пришельцы. Но они не относились к полякам. Зато поляки, в свою очередь, выгнали миллионы немцев с земель, на которых те жили почти тысячу лет. Захватили их имущество, заводы, шахты, после чего с чистой совестью стали поносить Россию. Еще бы: ведь Москва отняла у них польские земли, которые ныне входят в состав Литвы, Белоруссии и Украины. Причем претензий к этим государствам Варшава не предъявляет, соглашаясь, что присоединенные в 1939 году территории были не польскими, а коренными литовскими, белорусскими и украинскими. Но все равно Россия — бяка.

Не меньше их возмущены русским империализмом украинцы, хотя Украинское государство было сформировано именно благодаря «имперской» политике Москвы… Забавно получается: все клянут русский империализм и при этом живут благодаря ему.

Известно испокон веков: лучшая благодарность — черная неблагодарность. Так дешевле. А то еще ответной услуги потребуют…

А есть ли выгоды от ссоры между народами и государствами? Есть, и большие!

Молдавия наконец получила безвизовый режим с Евросоюзом, и теперь население Молдовы может без лишних препон ездить на заработки в Европу и тем финансировать существование своего государства. Вряд ли бы это произошло (гастарбайтеров в Европе хватает и без молдаван), если бы не русский имперский анклав под ее боком, а точнее, плацдарм для вторжения в Европу под названием Приднестровская республика.

Украина тоже наконец добилась к себе мирового внимания в виде обещанных кредитов на 20 миллиардов долларов. И понятно, это только аванс. Ибо русский захватнический империализм никуда не исчезнет, и Украину надо теперь финансировать как форпост европейской цивилизации против азиатчины. А там, глядишь, тоже безвизовый режим дадут. Поэтому остается искренне поздравить наших братьев с радужными перспективами. Про Польшу и говорить нечего: она, благодаря инвестициям западных держав, в полном шоколаде. (Лишь бы теперь Украина дорогу не перебежала.)

Может, Россия проиграла? Нет, тоже выиграет. И речь не о Крыме. Для пояснения маленький пример. Вот уже лет пять в высших сферах Москвы дебатируется вопрос о создании национальной платежной системы. Ныне она зависит от операторов, расположенных в США и Лондоне, а это чревато. Что и было доказано блокировкой платежей по картам Visa и Ма81еСагё. Но в прежнее время уговорить заинтересованные стороны уйти от «международной интеграции» было нелегко. Ныне же дело сразу сдвинулось с мертвой точки.

Теперь очередь за другой священной коровой российского компрадорского либерализма — «свободного перелива капиталов», под которым понимается перекачивание прибылей российских предприятий в западные финансовые центры и возвращение наших денег уже под видом западных кредитов под соответствующие проценты. Без санкций и «изоляции» России изменить донорскую роль страны не представлялось никакой возможности. Теперь же появляется надежда, что отечественные капиталы будут вкладываться не в облигации американского казначейства, не в офшоры, не в футбольные клубы Европы и американский баскетбол, а в нашу домотканую Россию. Если это произойдет (даст бог, чтобы санкции не оказались туфтой), у России появится шанс резво прибавить в развитии. Ведь, что греха таить, наша страна движется вперед главным образом под давлением, начиная с эффекта «жареного петуха» и кончая громом среди ясного неба. Иначе никак. Засыпаем.

Любопытно отношение к санкциям. В России немалое число экономистов и политологов считали, что санкции способны усилить Россию. В Украине в это время радовались санкциям в надежде, что они ее ослабят.

С украинской стороны тоже последовали попытки анализа. Результат получался также любопытный[22].

«Итак, введя войска в Крым, Владимир Владимирович Путин эффективно:

— списал Украине долг в размере около 30 миллиардов долларов США;

— согласился на отказ от крайне невыгодного для Украины долгосрочного контракта на поставку газа;

— обеспечил более-менее бесплатную поставку газа Украине до урегулирования конфликта и примирения сторон;

— пожертвовал международной репутацией России для спасения репутации Украины в случае фактически неизбежного дефолта;

— еще более облегчил получение Украиной международных кредитов на льготных условиях;

— ускорил вступление Украины в НАТО и снятие разногласий по этому вопросу с внутриполитической повестки дня;

— открыл возможность пересмотра непопулярных в Украине соглашений об аренде военных баз в Крыму и размещении там Черноморского флота России (в среднесрочной перспективе);

— уврачевал разногласия о стратегическом направлении развития Украины между восточными и западными ее областями и сплотил культурно разные части Украины в единую нацию, в степени, которой не удалось достигнуть даже Януковичу ценной 12 (26?) слямженных миллиардов;

— создал политическое прикрытие переходному правительству и в. о. президента для проведения неизбежных, но крайне болезненных и непопулярных реформ. Вчера еще их называли «правительством самоубийц», теперь же в обозримом будущем, скорее всего, надо будет расчищать новое место на гривнах, чтобы печатать там их портреты.

Вдобавок хочется поблагодарить МИД и Думу России за приложенные усилия убедить украинскую пятую колонну добровольно отказаться от права участвовать в украинских выборах, права на владение землею и от получения пенсий и других льгот и субсидий от Украинского государства».

В этом тексте сконцентрированы вопросы относительно политики Кремля за последние годы. А также то, что киевским властям внешний кризис был к месту. Правда, скостить долг не удалось — кредиторы не стали входить в положение, но сама надежда выглядела в то время реальной. К тому же на Януковича можно было свалить все. Показательна цифра «слямженных миллиардов», то ли двенадцать, то ли двадцать шесть. Мол, озвучим по ситуации (то есть сколько сами успеем украсть, пользуясь неразберихой). Обращает внимание и крайне негативное отношение «братской» Украины к базированию российских кораблей в русском городе Севастополе. Несмотря на солидные деньги за аренду, готовность передать гавань НАТО. Замысел не осуществился — не смогли и дальше распоряжаться Крымом по своему державному усмотрению, сладостно шантажируя Россию угрозой сдачи Севастополя НАТО.

В этом тексте обозначены парадоксальные проблемы — выгоды Украины от потерь, точно так же затем, после введения санкций, будут писать о выгодных потерях России. Это и есть реальная ситуация с украинско-российским кризисом — то ли настоящий конфликт, то ли спектакль, о чем политологам и историкам придется ломать головы многие годы.

Часть вторая

Кульминация без развязки

Глава 1

Предыстория конфликта

Баловни истории — пасынки судьбы

У каждой истории есть предыстория, которая является, в свою очередь, самостоятельной историей. Прежде всего, посмотрим, как проводились административные границы между республиками. Обратимся к воспоминаниям бывшего первого секретаря ЦК компартии Белоруссии П.К. Пономаренко. После присоединения западных частей Белоруссии и Украины в 1939 году возникла необходимость в уточнении административной границы между двумя республиками.

«Я не думал, что в этом деле могли возникнуть какие-либо осложнения, поскольку этнографическая граница была довольно ясной. Она шла… несколько южнее городов Пинска, Кобрина и Бреста. 22 ноября я был вызван в Москву со своими предложениями…» — вспоминал Пономаренко.

Однако у приехавшего от Украины Хрущева было иное мнение. «Хрущев вскипел и грубо спросил: «Кто вам состряпал эту чепуху…» Хрущев заявил, что украинские историки имеют другую точку зрения, и высказал свои наметки границы», по которым Брест должен был перейти к Украине[23].

Конечно, можно было бы спросить население спорных районов, кем они себя считают по национальности и в какой республики хотели бы жить. Но такие мысли в умы борцов за народное счастье никогда не приходили. Что же касается Хрущева, то, похоже, он хотел расположить украинцев, заработав, как говорится, «дешевый» авторитет. Тогда еще не было понятно, что украинских националистов не удалось бы задобрить, даже если бы им отдали Кубань и все земли до Воронежа. Не того замеса эти люди. И авторитета Хрущев не получил. Добрым словом его в Украине не поминают. Как и Ленина и других начальников из Москвы, что формировали территорию Украинской республики. Мало дали! Более того, пестуются обиды самыми разными способами и приемами. Приведем примеры из книги украинского историка К. Галушко.

Эта книга выбрана из-за посыла, выраженного в названии, и достойного интеллектуального уровня автора, что делает выдержки из книги особо значимыми. По ней можно отчетливо представить психологию и умозрение украинского национализма и то, сколь давно и целенаправленно культивировалось представление о России как враге Украины. С приходом к власти Ющенко (2005 год) антироссийской пропаганде придали официальной статус. Ныне Украина надолго станет противником России, и для этого надо понять, на каких основах строится идеология укранацев — украинского национализма. Итак, начнем с границ.

«По условиям Рижского договора (1921 г.) территория Галиции вошла в состав Польши. В 1939 г. после начала Второй мировой войны была оккупирована Советским Союзом и присоединена к УССР». Волынь: «В 1939 г. оккупирована СССР, передана УССР»[24].

Интересный «филологический» ряд: оккупировала СССР — получала УССР. То есть пограничные проблемы решал и нес за них ответственность СССР, а фактически Россия, а Украина, ни за что не отвечая, огребала дармовщину. Алгоритм понравился и укоренился в украинском национальном сознании. А дальше тема оккупации уже пошла по накатанной…

«Человека, дошедшего в 1945 г. до Берлина, обычно уже не беспокоило то, что еще четыре года тому назад его страна была союзницей Гитлера и делила с ним Восточную Европу»[25].

Показательный тезис, постоянно использующийся критиками России, при этом не желающими замечать одного важного нюанса: в ходе дележа «Восточной Европы» Украине осталась Галиция, равно как Беларуси ее западная часть, а Литве — ее нынешняя столица Вильнюс. Теперь Литва и Украина занимают антироссийские позиции, но почему-то не спешат возвращать захваченное Сталиным в ходе дележа с Гитлером. Некрасиво получается. Это все равно что пользоваться уворованным, осуждая при этом разбойника. В такой ситуации захватчик выглядит Робин Гудом. Он отдал захваченное, а «честные» граждане присвоили чужое добро и лицемерно порицают разбойника. Это называется фарисейством. Однако обкатанные обличения пропагандистов кочуют из книги в книгу, из телепередачи в телепередачу. Суть их:

«Этот человек искренне думал, что спас Европу от фашизма. Однако те, кого он освободил в 1945 г., положили сорок лет, чтобы «освободиться от освободителя» в 1989–1991 гг. Почему-то хотели свободы венгры в 1956 г., и чехословаки в 1968 г., и та же польская «Солидарность», — и хоть пытались они изменить свой политический режим, было ясно, кто в конечном итоге держит тех в узде. Для кого-то все ужасы закончились в сорок пятом, а для кого-то это был лишь год смены одного оккупанта другим»[26].

Как завернуто: «…для кого-то ужасы закончились в сорок пятом…»! Ну и сколько поляков погибло в годы советских ужасов? При нацистах — 5 миллионов, а при советских? И в чем конкретно выражались ужасы в Венгрии и Чехословакии за 40 лет существования там социализма? Не было надлежащей свободы? Но ведь речь в тексте идет об ужасах, не об ограничении свобод, и одним 1956 или 1968 годами история этих стран не исчерпывается. Раз венгры и чехи 40 лет терпели социализм, значит, в их жизни было что-то еще помимо «ужасов».

Показательно и то, что все публицисты и политики «порабощенных стран» усиленно делают вид, что их народы к социализму не имеют отношения. У них получается, что социализм насадила Красная армия и НКВД. Будто Сталин и Берия, чекисты Дзержинский и Менжинский, Лацис и Бела Кун и т. д. родились где-то в Центральной России, а латышские стрелки, подавлявшие в Москве восстание эсеров 6 июля 1918 года, на самом деле были замаскированными русскими. Разве государствами Восточной Европы руководили не местные коммунисты? Причем многие из них с давним, в том числе подпольным партийным прошлым, то есть они хотели социализма и шли на сознательные жертвы. В коммунистических партиях состояли сотни тысяч человек. И разве не коммунизма хотели большие по численности компартии Франции, Италии, Греции? А теперь история социализма в Европе подается как продукт «оккупации Красной армии», которая поработила бедных европеян. Ловко придумано — валить все на Советскую Россию!

По существу, пропагандисты версии оккупации обвиняют народы Восточной Европы в трусости. У них невольно получается, будто Красная армия навела такой страх, что, за исключением краткого эпизода 1956 и 1968 годов, они сидели смирно почти полвека, хотя армии восточноевропейских государств имели на вооружении танки, самолеты, артиллерию. Но почему-то не восставали. На деле вера населения в социализм была и поддерживалась отнюдь не только штыками. И лишь когда социализм не оправдал себя, только тогда общество сделала окончательный выбор, в том числе в России. Вот и вся история с «оккупацией». Но главное для нашей темы другое — публицистическое возмущение украинского автора насчет оккупации можно вернуть современной Украине. Спрашивается: не стали ли украинские войска оккупантами в Донбассе? (Оказывается, восставать могут не только венгры.) И не хотят ли они отобрать свободу выбора у крымчан? И разве не ужасом является сожжение десятков людей в Одессе 2 мая 2014 года? Бумеранг вернулся. Получается, легко осуждать других, пока сам не окажешься в схожей ситуации.

«Способность преодолеть традиционные стереотипы своего «комфортного» исторического воспитания («мы всегда были хорошими») для чего-то более перспективного, ради честного будущего является показателем цивилизованности, взрослости человека разумного, то есть его способности признать неприятные факты и разделить ответственность. Ведь желание огульно отрицать все, что не нравится, и стараться поверить в то, чего не было, — это проявление психологической безответственности, исторического инфантилизма»[27], — справедливо пишет К. Галушко.

Осталось лишь применить это умозаключение к своей стране. Но автор предпочитает искать виноватых в другом месте.

«Желание русского человека жить в гармонии и внутреннем комфорте понятно, но вряд ли стоит верить, что все народы России вошли в ее состав «добровольно» и с радостью… Банальные факты порой неприглядны…»[28].

Но вдруг выясняется иной «банальный факт»: что в Украинское государство миллионы людей попали без радости и хотели бы выйти из его состава. В ответ — пули и снаряды. Стал ли К. Галушко виниться за случившееся? Вряд ли. Наверняка в 2014 году писал, что во всем виноваты москали и террористы.

Обвинять Россию в том, что сами сделали бы с удовольствием — создавать державу, да не вышло, ныне хороший тон. А ведь было иное время.

Несостоявшиеся империи

1

Понятие «Киевская Русь» или «Русское государство» позднего происхождения. При Рюриковичах еще не сложились привычные атрибуты официального государства — название, герб, флаг. Вначале варяжские правители выступали в роли завоевателей, обложивших данью покоренные племена. Широко известна история с князем Игорем, который решил взять дань с древлян по второму разу, за что поплатился жизнью. Но время шло, варяги ассимилировались. У князя Владимира, правившего с 980 по 1015 год, с которого началась христианизация Руси, мать была славянка. И вместо варяжских имен — Рюрик, Ингвар (Игорь), Хельга (Ольга) — у князей появляются чисто славянские — Святослав, Ярослав, Владимир, Мстислав… Постепенно чужие земли и народы становятся своими, равно как и правители для местного населения. Но что было понятно князю Владимиру, вновь стало непонятным украинским публицистам в развернувшейся идеологической борьбе.

«Если бы не изобрели таких понятий (Русь. — Б. Ш.), то нельзя было бы объяснить, почему Московское княжество, которого еще не существовало, когда монголы брали Киев, вдруг решило «собирать русские земли». Не из накопительских соображений, а как обиженный «наследник», желающий вернуть «отчину». Если у нас Русь переносится поближе к Москве, то можно прекратить вспоминать о том, что соседнее Великое княжество Литовское называлось «Великое княжество Литовское, Жемаитское и Русское»[29].

Забывать не надо, а очень даже наоборот…

В свое время «варяги» закончили формирование складывавшихся протогосударств в огромном регионе между Днепром, Окой, Балтийским морем и причерноморскими степями. Без варяжских надплеменных скреп, вероятнее всего, образовалось бы несколько государств, ибо славянские племена были равны по мощи и никто не мог возвыситься над другими. Требовалась сила извне, и она пришла. Варяжские дружины принудили родственные, но территориально далекие славянские племена жить вместе в рамках одной державы. Так возникло Русское государство (Древняя Русь). Вторжение монголов вновь разорвало единое пространство на отдельные географические регионы. И вновь началось собирание территорий прежней Руси. Объединение шло из двух центров — литовского, который играл роль прежних варягов, и Московско-Владимирского княжества.

Литовцы овладели нынешней Беларусью и Украиной, Москва — землями между Окой и Волгой. После чего начали борьбу между собой. Литовские войска не раз подступали к Москве, но походы заканчивались неудачей. Объединение Руси Литвой не состоялось. А это было вполне возможно. Мог состояться даже вариант объединения поляками, когда шляхетские отряды овладели Москвой в 1610 году, наследник польского трона Владислав был коронован московскими боярами на Московское царство. Могла возникнуть громадная держава. Позже (XIX век) она и появилась, доказав тем самым реальность такого объединения. Но если в первом — литовском — варианте помехой стала контрсила Московского княжества, то во втором — религиозная нетерпимость. Православие и католицизм были большими врагами друг другу, чем ислам.

В конечном итоге состоялся третий вариант: Москва объединила прежнюю Русь. Но что показательно, возможность киевского варианта за все эти века не возникала. Тогдашние «украинцы» проявили крайнюю пассивность. Они и впрямь из русичей превратились в «окраинцев» с негласным девизом — «моя хата с краю».

«Я замечу, что пятисотлетнее присвоение наследия Руси Московским государством/Россией не должно особо беспокоить украинцев… …Более существенно беспокоит моих сограждан в другом смысле — государственно-правовом: вот была Русь, а на ее государственное наследие и традицию претендует Россия, поскольку она «воссоединяла русские земли». В этом смысле Украина выглядит не совсем естественно…»[30]

Еще бы не выглядеть ей «не совсем естественно». Пассионарный (то есть национально-энергетический) центр покинул Киев задолго до монгольского вторжения, и Киев оставался столицей Руси номинально, по памяти. И это признает сам К. Галушко:

«Русь не имела официальной столицы в узком значении этого слова. Это отнюдь не является чем-то уникальным для тех времен, когда у государей были в основном различные резиденции. Киев, как «мать городов русских», имел статус некоего исторического старейшинства. Оно и переносилось на князя, который сидел в Киеве, даже если он совсем не старейший по возрасту… Пребывание в Киеве тешило самолюбие князя, но не давало ему гарантированных шансов на продолжение своей «великокняжеской» династии в стольном граде Владимира и Ярослава»[31].

Но проблема сохранения государственного единства сохранялась, и за дело взялись другие. Украинским публицистам и историкам, чтобы как-то возвысить Киев, приходится выкручиваться.

«Термин «Киевская Русь» возник конъюнктурно — как обоснование того, что Русь потом, на этапе перехода к «собиранию русских земель», стала «Московской». Но «Московской Руси» быть не может, поскольку Русь находилась в очень конкретном месте — в Киеве, а если уж не в Киеве — то в Среднем Поднепровье, а если не в нем, то в «Южной Руси». И нигде больше!»[32]

По этой логике Франции быть не может, потому что Иль-де-Франс называлась область вокруг Парижа. По ее названию получило наименование государство и вся нация. Ведь д’Артаньян был гасконцем, а не французом, потому что жил в регионе, который назывался Гасконь. А еще был Прованс, имевший свой диалект, Бургундия (со своим государством), немецкоязычная Лотарингия, кельтская Бретань. Так можно ли такую территорию называть Францией? И с США в таком случае непонятно. Государство возникло на конкретной территории, на основе соглашений тринадцати колоний, поэтому Техас или Аляска американскими называться не могут, разве что по принадлежности к континенту. То есть если распространить логику автора на другие государства, то получится форменная чепухенция: Италия сводится к Риму (или области Лацио), Великобритания — к Лондону и т. д. Но что делать, если стоит задача отрубить Россию от Украины и противопоставить их. А с другой стороны, крик «мы другие», «вы — это не мы» можно поддержать. Ведь тогда получается, что Крым и Донбасс чужды Украине, раз там живет «чужой народ». А значит, попытка удержать их есть, в сущности, агрессия против «чужого этноса».

Украинские националисты никак не могут понять, что, доказывая особость Украины и украинцев, они подрывают этническое единство своего государства, раз «русскоговорящие» — «не их». Получается, Ленин, Сталин и Хрущев фатально ошибались, присоединяя к республике земли, считая украинцев родственным русским народом. В таком случае надо исправить историческую ошибку московских правителей, и Путин сделал правильно, вернув свое от чужих. Порукой тому сочинения украинских историков, этнографов и просто националистов. Раз русские — финно-угры (или кто там еще, по мнению украинских историков), то крымским финно-уграм самое время вернуться в свое финно-угорское государство. К чему им украинская оккупация и киевское национальное угнетение?

Кстати, называя русский народ «финно-угорским», украинские националисты считают, что унижают русских. Но к финно-уграм относятся венгры, и их государство — Венгрия — вполне прилично смотрится в Европе, равно как и другие страны финно-угров — Финляндия и Эстония. Но интересно другое. Украинские историки прекрасно знают, что первой столицей нового государства был Новгород. В нем закрепились варяги и оттуда пошли вдоль Днепра. Столицу из Новгорода они перенесли на берега Днепра, чтобы лучше контролировать торговый путь из Балтики в Византию («из варяг в греки»). И Киев был выбран отчасти случайно. Новой столицей мог быть и другой пункт, и тогда Русь назвали бы «Могилевской» или «Любечской». Главным критерием выбора было удобство для сбора дани. Да и само название «Киевская Русь» — позднего происхождения, введенное историками для удобства («Новгородская Русь», «Московская Русь», «Галицкая Русь» и т. д.). Летописцы же Русью именовали государство от Польши до Волги.

Следует отметить, что «киевская» версия происхождения Руси принадлежит антинорманистам (норманнами иногда называли варягов). Им казалось, что влияние иностранцев на формирование славянского государства его не красит. Им хотелось, чтобы появление Руси было делом рук исключительно местных сил. И не важно, что «иностранцы», то есть те же варяги, создали Английское государство, что никак не уязвило национальную гордость британцев. Что Болгария — дело рук хана Аспаруха и его булгарского воинства, а они тюркского происхождения и т. д. Антинорманнская версия происхождения Руси — бальзам на сердце украинских историков, и если спросить современного украинца, откуда пошла Русь, то он, вероятнее всего, скажет, что от Киева, а ядром Руси были украинцы. На деле же никаких украинцев, а равно русских и беларусов в то время не было. Русское (Руськое) государство представляло собой конгломерат из десятков славянских и финно-угорских племен: словен, древлян, полян, вятичей, улебов, тиверцев, кривичей, радимичей, дреговичей, мордвы, чуди, мери со своими племенными центрами («Киевами»)… А затем уже на протяжении столетий складывались более крупные этнические общности — народы и нации, которые ныне населяют восток Европы. Варяжские дружины «сшили» эти куски в единое пространство, после чего ассимилировались, как и норманны в Англии и Франции (там от них осталось лишь название — Нормандия), булгары — среди дунайских славян. Но это не значит, что между славянскими племенами не было родства — языкового, культурного, ментального (психологического), на чем настаивают украинские национал-историки. Разумеется, были языковые диалекты, но вряд ли летописцы писали, а певцы исполняли «Слово о полку Игореве» на непонятном для славянских племен языке. А украинские историки пытаются доказать, что это был староболгарский книжный язык, вряд ли понятный другим. В таком случае можно предположить (и усиленно предполагают, правда не имея филологических доказательств), что в то время был отдельный протоукраинский язык, уже тогда далекий от проторусского. Короче, не было никакого единства. Все уже тогда было порознь. Да будет так и впредь! — заключают укранаци.

Одно непонятно. Раз «Московской Руси» быть не может, поскольку Русь находилась в очень конкретном месте — в Киеве «и нигде больше!», то почему современная Украина называется не Русью? Киевская Русь может отказаться от своего родового имени, а Московская не имеет права именоваться «русью» — название запатентовано! Только собственник его почему-то усиленно избегает и вспоминает о Руси только в одном случае — чтобы заявить русским: вы не русичи! Как-то спекулятивно получается: и сами Русью быть не хотим и другим название не отдадим. Иного мнения придерживались в северной части Руси.

«Украинцы для тогдашних русских (XIV–XVII вв.) звались «русские», «русины», «черкасы», «казаки»[33].

Странно, что средневековые москвичи считали чужаков родственным народом. Вроде бы ездили в Киев, видели, кто там живет, и упорно не хотели замечать в тамошних жителях нерусских. Чтобы поправить дело, К. Галушко сознательно смешал «казаков» с «русинами». Казаки (точнее было бы сказать, «козаки», реже «черкесы») — военное сословие, жившее на самой границе, охранявшее ее и воевавшее со степняками. Русины же — это жители всех областей Южной Руси — хлебопашцы и горожане.

Украинские националистические историки, начиная с патриарха украинской школы исторической фальсификации Грушевского, уверяют, что в Южной Руси уже жили украинцы, а не какие-то там «русины-русские». Получается, что князь Ярослав Мудрый — украинец, а владимиро-суздальский князь Юрий Долгорукий по отношению к киевлянам — иностранец! Непонятно только, почему он похоронен в Киево-Печерской лавре. Иллюзионист Дэвид Копперфилд может позавидовать изобретательности украинских историков.

Спрашивается: если украинцы отказывают русским в праве быть наследниками Древней Руси, то какие права, кроме территориальных, есть у украинцев, отказавшихся от своего исторического имени, а западенцы — еще и от веры святого князя Владимира? Остается одно: объявить, что никакого «наследства» нет. Пожили племена в рамках конгломерата, подобно тому как другие народы жили в границах Монгольской империи, и разошлись навсегда, за неимением общих интересов. Заявить можно о чем угодно, только для этого необходимо сфальсифицировать историю. Что и делается.

«…Замечу, что настоящий украинский национализм вырос не только из этнографических показателей отличия украинцев от других славян, но прежде всего из спора по вопросу о происхождении «южнорусского народа»[34].

То есть, оказывается, украинская нация не только не похожа на русскую, но и на прочих славян («этнографические показатели отличия»). Отсюда «спор»: каким образом возник ни на кого не похожий народ, но похожий языком на соседей? Задачка. Чтобы ее разрешить, возникла даже «теория» о существовании древнего народа укров, с которых, собственно, и началась европейская цивилизация (врать так врать, чего мелочиться).

Все это свидетельство того, на какой болотистой почве строят пропагандистский дом украинские националисты. Недаром в Украине родилось утверждение, что русские зомбированы. Вот уж: «Вы зомбированы!» — кричали зомби.

Украинские националисты усиленно пытаются встать на цыпочки, чтобы выглядеть величественнее. В «Словаре древнеукраинской мифологии» (Киев, 1993) писано: «Арии (ории) — древнейшее название украинцев. Первые пахари мира. Приручили коня, изобрели колесо и плуг. Первыми в мире окультивировали рожь, пшеницу, просо».

Ну и фиг, что с государством не получается и что вся надежда на помощь Запада; ну и что, если живем за счет советского наследия москалей, зато наши предки самые древние и бегали наперегонки с динозаврами; мы открыли колесо, трактир и дурдом, и мы к тому же «европейцы», вот только осталось доказать это Евросоюзу. Вся эта националистическая фанаберия была бы смешна, если бы, как и любой другой национализм, не приводила к сталкиванию лбами народов с последующим пролитием крови.

Каждый народ имеет право на национальный патриотизм, но, когда начинается превозношение «своего» по отношению к «другим» — жди беды.

Украинский национализм замешан на страхе неконкурентоспособности проекта «Украина». Об этом К. Галушко говорит прямо:

«…В силу особенностей украинской ситуации внедрение русского языка как второго официального языка неизбежно приведет к упадку украинского языка, к постепенному вытеснению его из всех сфер публичной жизни»[35].

М-да, плохо обстоит дело у ариев. Состояться проект «Украина» может, лишь отрезав российское влияние. Потому «…вот была Русь, а на ее государственное наследие и традицию претендует Россия, поскольку она «воссоединяла русские земли». В этом смысле Украина выглядит не совсем естественно, поскольку связка Русь-Россия для тех же русских в обыденном восприятии очевидна. А это означает, что Киев — часть России»[36].

Не всякий читатель заметит, как автор передергивает карты в колоде. Украинцы в Украине подлог вообще не замечают (и кто после этого зомбированный?). А казалось бы, спроси себя: если «Киев — часть России», то зачем Москве создавать украинскую государственность со своим правительством и членством в ООН? Зачем Ельцин и Верховный совет признали независимость Украины и установили с ней дипломатические отношения? Это все равно что устанавливать дипотношения с Воронежем, который тоже часть России.

А что именно Московское государство стало собирать земли прежней Руси, так кто-то должен был начать процесс, раз будущие украинцы оказались к этому не способ

ны. Италию объединил не Рим, а окраинное Сардинское королевство. Германию — «боковая» Пруссия, раз никто в «центре» больше не смог. Правда, теперь в духе басни «Лиса и виноград» украинские мыслители заявляют, что и объединять было нечего — Древняя Русь, по существу, фикция.

Вообще-то книги украинских националистов (впрочем, как и русских и любых других) — это пособия на тему, как передергиваются факты, потому должны изучаться на факультетах политологии и политической журналистики. Причем едва ли не постранично — так много подтасовок. К примеру, К. Галушко на 115-й странице заявляет, что «новая историческая общность советский народ» состояла из трех народов — русского, украинского и белорусского. Это неправда. Советский народ мыслился как общность всех этносов Советского Союза от А (абхазы) до Я (якуты). И ничего сверхоригинального в этом не было. В США много национальностей и рас, но все они объединяются в одну государственно-историческую общность — американцы. К. Галушко же подает концепцию «советский народ» как желание Москвы и русских подчинить себе украинцев.

Если б в свое время перенесли столицу державы из Москвы (Петербурга) в Киев, потрафив самолюбию местных патриотов, наверняка история пошла бы другим маршрутом. А так — захотелось самостийности и паньства. Вот только пассионарности нет. Приходится пользоваться чужими трудами, маскируясь под обиженных. Причем несчастные сами выбрали себе судьбу, назвав себя «окраинцами» (как назовешься, так и поведешься). Автор все это прекрасно понимает и рассказывает, каким образом приднепровская Русь сменила название.

Украина — «понятие, подразумевающее «край», «окраину», применялось как к западным, так и восточным частям Южной Руси… С XIV–XV вв. понятие «Украина» из просто «окраины» трансформируется по смыслу в «край», «краину» [сов. укр. «страна»]. Уж больно велики были окраины»[37].

Казалось бы, после такого разъяснения дискуссию насчет «кто и что» можно закрывать за неимением предмета спора.

Единственно, что следует отметить, — это то, что у Московской Руси приграничные «окраины» были куда обширнее, но от самоназвания «русы» они не отказались и от наследия предков не отреклись, потому и превратили свое государство в великую державу, каковой была Древняя Русь.

«В целом Украина стала региональным народным названием для Надднепрянщины, попав в официальные названия до ХХ века лишь однажды — в виде Слободско-Украинской губернии, просуществовавшей до 1835 г. и ставшей потом Харьковской»[38].

То есть самоотказ от предков — русичей — у «надднепрянцев» произошел по историческим меркам не так давно. И многократно цитируемый в силу саморазоблачительной честности Кирилл Галушко подтверждает подоплеку «украинской самобытности»:

«Вся эта дележка древнерусского наследия не так страшна для украинцев, поскольку сами украинцы перестали быть русинами и считать свою землю Руськой всего лишь в ХІХ в., проиграв борьбу с российской монополией на это слово»[39].

Исчерпывающая констатация! А дополнительный смысл получается такой: вот если б не проиграли, если бы сами возглавили державу, тогда бы… И автор приводит данные на сей счет. Так киевлянин Феофан Прокопович предложил Петру I официально именовать его государство не Московским царством, а Россией (греческий вариант написания Руси). Предложение было принято. А студенты духовной Могилянской академии приветствовали Богдана Хмельницкого при его въезде в Киев от имени «России». Они же сочинили оду, в которой были следующие строки:

С сынов Владимировых Россия упала,

С Хмельницких при Богдане на ноги встала.

Это означало, что мечта о единой Руси (России) была в Киеве жива. Но спустя три века восторжествовала совершенно иная идея — мы сами по себе. А сами по себе потому, что оказались «окраиной» и не хотим подчиняться «центральной» Москве…

Отсюда два генеральных подхода к оценке Руси. В зависимости от выгодности момента один украинский публицист будет яро доказывать, что великая Русь пошла от Киева и украинцев, что свидетельствует о величии украинского народа, другой (может, и тот же) — что Русь была условным государством с конгломератом племен, потому украинцы не имеют никакого этнического отношения к беларусам, а главное — к русским. Что делать: соцзаказ заставляет крутиться.

«Итак, с общей древнерусской идентичностью, выходящей за пределы элиты, есть большие проблемы. То есть мы о ней почти ничего не знаем, а точнее — никто не может доказать, что она была»[40].

И не важно, что в Средние века, в условиях государственной разделенности, почему-то появилось «то, чего не было» — беларусы, украинцы и русские — народы близкие по языку и культуре, осознающие свое этническое родство. Отсюда следующий ход украинского публициста: и восточного славянства не было! А было не пойми что.

«Одним из аргументов любителей древнерусской народности является утверждение о том, что Русь объединила «восточных славян», которые, очевидно, определяются по лингвистическим критериям, — поэтому-то славяне и должны были тяготеть жить вместе и ощущать свое единство. Но само понятие «восточные славяне» — результат не лингвистических и не исторических исследований, а определенного политического заказа для нужд российского и советского государств, пытавшихся объяснить невозможность отдельной жизни украинцев, русских и белорусов»[41].

Показательно, что автор даже выделил курсивом крамолу — «невозможность отдельной жизни украинцев, русских и белорусов». Как раз жить они, по мнению украинских националистов, должны отдельно, и на как можно большем расстоянии друг от друга, ибо ничего объединяющего у них нет. Эта характерная, «родовая» черта любого национализма — противопоставление своего «уникального» народа всем прочим, особенно соседним, как угрожающим существованию «своего» этноса. Это первый шаг к сеянию розни между народами как условие существования «своей» нации.

Стремление украинских националистов отмежеваться от России, доказывая чуждость русского народа украинскому, объясняется просто: Россия слишком велика и мощна. Отсюда страх оказаться в подчинении Москвы, а на этническом уровне — слиться с соседом в единую историческую общность. Так формируется заказ на конструирование истории в нужном виде. В России и Беларуси (за исключением «национально ориентированной» интеллигенции) упор делали на историческом единстве. А задачей украинства как идеологии является «переформатирование» народа в сугубо отдельную нацию, противопоставив ее русским. И «убийственный» факт есть:

«Украинские авторы последние 100 лет считают моментом появления «русских» или «великороссов» как отдельного национального образования 1169 г., когда войска Андрея Боголюбского жестоко разграбили Киев»[42].

Это надо же такое придумать: разграбление города связать с появлением целого народа, и это открытие сливать в головы украинцев! Остается только дивиться творческому напору укропублицистов. Так что разрыв между Россией и Украиной произошел не в 2014 году. Украинскими националистами он готовился давно и осознанно. Просто нарыв лопнул…

Но и у украинских историков есть справедливые претензии. В современных российских учебниках также немало натяжек и просто подтасовок. В них тоже хватает отпечатков идеологии.

У «российского (не только советского) учебника ларчик просто открывается: не было ничего, кроме России. Поэтому уже нет нужды писать «общую историю Украины и России» — она тут уже написана. И называется она «история России»[43], — обижается автор.

Конечно, необходимо писать общую историю беларусов, украинцев и русских, а также татар и литовцев, сыгравших большую роль в истории Западной Евразии. Только украинские националисты используют критику российских коллег не для того, чтобы призвать их к объединению, а в качестве аргумента к разъединению и противопоставлению.

Кстати, о российских учебниках по истории. Там и вправду много чего сомнительного и, по крайне мере, неразъясненного. Прежде всего читателям не разъясняется происхождение названия государств и этносов. Откуда произошли слова «Россия» и «Белоруссия»? Это латинизированное переложение Руси и Беларуси, в результате «белые русы» превратились в белОрусов, а Беларусь в БелОруссию (с «о» и двумя «с»). Точно так же непонятно, почему Русь (отсюда «русские») стала РОссией? Англичане в этом плане более точны. У них пишется Russia.

Раз заговорили о названии народов, уточним, как внедрялось название «Украина». Источник распространения «самоназвания» находим у того же автора:

«…Французский военный инженер и картограф Гийом Левассер де Боплан, который в 1630–1647 гг. служил польской короне в юго-восточных воеводствах Речи Посполитой. Издав в результате своих наблюдений и исследований «Общий план Диких Полей, а проще говоря, Украины, с соответствующими провинциями» (Гданьск, 1648), он запустил в обиход европейских картографов географическое название «Украина», привязанное к Надднепрянщине и являющееся синонимом «страны казаков». …В те времена карты одного автора могли переиздаваться (с небольшими исправлениями) на протяжении полувека и более; переизданий Боплана тоже было множество, в разных городах и странах. Можем взглянуть, например, на картуш руанского издания 1660 г.: название «Украина» уже заняло свое место в европейской географии»[44].

Это странно, ибо в это время будущие украинцы себя называли русинами, а свой край — Русью, а не каким-то «Диким Полем»! В свидетели автор берет Богдана Хмельницкого. Во время переговоров с польскими властями Хмельницкий отмерил своему русскому народу такие пределы: «вся Русь, по Львов, Холм и Галич». Достаточно точно обрисовав, таким образом, западные этнические границы русинов, гетман поставил в качестве сверхзадачи для своего «движения» и основного «послания окружающим… восстановление независимости и суверенности «давнего народа русского», реанимацию киевской державной традиции…»[45].

Хвала честности К. Галушко! Будучи убежденным украинским националистом, он походя развенчивает свою идеологию, как щирый москаль. Получается, название «Украина» — западное, потому что приднепровская Русь для них была окраиной Европы? Да, это так, но была еще причина, и автор ее называет, хотя и в ироничном духе.

«Никакой коварный Запад не потянул бы перевоспитание столь широких масс населения в украинском духе… полноценно жившей в крае, без участия Австрии, мало интересовавшейся русинами, при наличии рядом мощной России, которая считала галичан (равно как и малороссов) частью русской нации. Но так уж получилось…»[46]

Ну да, так уж получилось — кошка сама по себе родила. То есть смена названия получилась по случаю, и Запад к этому руку не приложил. Однако в другом месте, забывшись, автор сам себя опроверг:

«…как-то быстро забывается то, что до того момента, как галицкая национальная интеллигенция переименовала своих земляков из русинов в украинцев, у закарпатцев и прикарпатцев было общее самоназвание»[47].

К. Галушко сам назвал причину этнического переименования «галицкой интеллигенцией»: «наличие рядом мощной России, которая считала галичан частью русской нации». Раз считала, надо было эту связь порвать. Что и было сделано с помощью униатского духовенства и «национальной» интеллигенции, получившей образование в австрийских учебных заведениях. Но такая правда сердце не греет и украинские националисты нашли выход. Оказывается, во всем виноваты… угадайте кто? Конечно же гады русские!

«…Понятно, что русские-россияне явно без спроса, безвозмездно и безвозвратно одолжили для себя чужое имя (у Грушевского иной термин — «украли») и заставили этим исконных русских-украинцев (русинов) открещиваться потом от своего давнего имени, просто чтобы сохранить себя как столь же исконно отдельный народ»[48].

Как ловко провернуто! Оказывается, бедолагам на Приднепрянщине, а также в австрийской Галиции пришлось открещиваться от пассионарных русских. Вот и пришлось сменить самоназвание, чтобы москали в исторических потемках за своих не признали, а русины-русские — в них. Особенно умиляет даже не «без спроса» (у кого именно надо было спрашивать разрешение?), а «безвозмездно»! Тут сразу видна душа украинского «европэйца», знающего цену брендам. А казалось бы, отдали же москали Донбасс и Черноморское побережье, неужели мало? Получается — мало. А что еще надо было отдать — Кубань, и тогда согласились бы дать право москвичам «возмездно» именоваться русскими? И пишется такое в не какой-то неумной брошюре малограмотного укранаца, а во вполне солидном труде, дающем широкое представление о научных изысканиях украинских историков.

Все это сливалось в умы украинцев на протяжении десятилетий, и можно представить, какая бестормозная обработка мозгов ведется теперь. Тем более на основе таких авторитетов, как профессор Грушевский.

«В результате творчества Грушевского украинцы вдруг не только спокойно «осели» на своей Украине, но и обнаружили, что они из нее никуда не уходили!»[49]

А кто утверждал, что украинцы куда-то уходили, а потом вернулись? Речь идет о другом: почему люди, жившие в этих местах, до XIX века звались русинами и русичами, а потом стали украинцами, а в ХХ веке к тому же выяснилось, что они имеют мало общего с русскими и беларусами? Ответ, конечно, есть. Приведем мнение незаинтересованного лица, более того, гражданина США (то есть почти европейца) Кита Дардена, профессора Школы международной службы Американского университета в Вашингтоне.

«Габсбурги, опасаясь польского национализма и российского экспансионизма, поощряли и культивировали там яростный национализм в школах, в обществе и в военизированных организациях. Они учили местных крестьян, которые раньше называли себя русинами, что те являются частью великой украинской нации, населяющей территорию от Карпатских гор до берегов Дона и издавна подвергающейся притеснениям со стороны русских и поляков. А кто же союзники этих крестьян в борьбе за национальное освобождение? Конечно, Европа, а конкретно — Габсбурги»[50].

Ну и какому профессору верить — Грушевскому или Дардену?

Но и российские историки не безгрешны. Упомянем лишь один сомнительный исторический довесок. Татар задолбали пресловутым «монголо-татарским игом». Не было такого народа при Батые и его преемниках! Современные волжские татары произошли от племени булгар. Часть их ушла на Дунай, образовав там государство, которое ныне называется Болгария. Другая — на Каму-Волгу, создав другое государство — Волжскую Булгарию со столицей Биляр. Монголы стали их злейшими врагами, потому что именно булгары нанесли поражения тумэнам Субэдея, что уничтожили русское войско на Калке (1223 г.). Булгария приняла первый удар войск Батыя. После принятия ислама завоевателями и растворения немногочисленных монголов среди местного населения булгары, исповедовавшие ислам с VIII–IX веков, стали полноправным этносом Золотой Орды, сменив самоназвание. И похоже, не без помощи русских. На Руси монголов называли татарами. Считается, что в авангарде у монгольского войска шло покоренное ими племя татар. Они первыми принимали удар на себя. Таково было наказание и условие прощения. Название первых распространили на все многоплеменное войско Батыя.

После воцарения на Волге булгары стали оседлым народом и тем получили экономическое, а затем и административное преимущество перед кочевыми племенами. После распада улуса Джучи (позже названного Золотой Ордой) столицей одной из ее частей стала Казань. Образовалось Казанское ханство. Этому способствовало и то обстоятельство, что булгары были тюрками. Став доминирующим народом в Орде, булгары-татары воевали с русскими княжествами, но не больше других. Не больше, чем сами князья воевали и вредили друг другу. Именно князья в своих распрях нередко обращались за помощью к Орде, а затем к Казанскому ханству. Первым же ордынцев привел на Русь Александр Невский, чтобы те помогли ему свергнуть с великого княжения брата Андрея. Показательно, что Александр получил предписание монголов (ярлык) княжить в Киеве, а Андрей — во Владимире. Раньше бы это означало старшинство Александра. Но времена изменились. Киев не представлял былой значимости и ценности, и Александр, будучи старшим братом, решил переиграть назначение и стать великим князем Владимирским и Суздальским. Монгольские правители согласились принять сторону Александра и оказали ему военную помощь. В благодарность Александр согласился платить им дань (1258 г.). Он же сделал то, что не удалось Батыю, — заставил признать Великий Новгород главенство Орды и платить ей подать. И татары в этой истории замешаны не были. «Добровольное данничество» дало основание Л. Гумилеву говорить о симбиозе Орды и Северо-Восточной Руси. Так что «монголо-татарское иго» по справедливости надо бы переименовать в «ордынско-княжеское». Или проще (щадя патриотическое самолюбие поклонников Александра Невского и Калиты, другого большого друга Чингизидов): «ордынское».

Нужно иметь в виду, что ныне в Татарстане идут процессы отчуждения, сходные с Украиной, и не надо помогать им неразумным подходом к истории. Но вернемся к неудачникам в деле создания великой державы.

2

В 1320—1360-х годах литовские дружины повторили подвиг варягов — они подчинили себе земли современных Беларуси и Украины. Причем часто без сражений. Местной элите приходилось выбирать между зависимостью от Орды или заключать соглашение о патронате с литовцами. Судя по легкости присоединения, договора с литовцами местную знать устраивали намного больше, чем данничество улусу Джучи. Литовцы могли реально защитить их земли от набегов кочевников и вскоре это доказали. В 1362 году литовское войско разбило ордынцев. На этом притязания Орды на приднепровскую Русь закончились. Однако дальнейшая экспансия литовцев натолкнулась на поднимающееся Московское княжество. Осада Москвы в 1370 году оказалась безрезультатной. Объединить бывшую Русь в одно государство не удалось.

Далее произошла перегруппировка сил. Литовцы выдохлись и в 1385 году пошли на унию (союз) с Польшей. Началось медленное «переваривание» крепнущей Польшей слабеющего Литовско-Русского государства. Процесс поглощения юридически был оформлен унией 1569 года и образованием федеративного государства — Речи Посполитой.

Показательно, что будущие украинцы пытались противостоять этому процессу, но малоуспешно. Приходилось искать помощь извне, пока в 1654 году не был оформлен союз приднепровской Руси (или Гетманщины) с Московским царством (понятий «Украина» и «Россия» еще не существовало). Это нормальные комбинации, характерные для всего «цивилизованного» мира, то есть там, где возникали государства. Проблема в «патриотических» историках, которые старались и стараются наделить свои государства благородными помыслами. Так российские (и советские) «летописцы» писали о желании Московского царства защитить от врагов население собираемых им земель. В ответ уязвленные подозрениями в неблагородных помыслах своих государств историки Литвы, Польши бросались в ответное наступление. В результате на ровном месте вспыхивает недоброжелательная полемика на тему «кто лучше другого?».

Итак, Речь Посполитая перехватила историческую инициативу и создала великую державу Восточной Европы. Но не надолго, и вскоре государство пришло в упадок. А начало было более чем многообещающим. После того как в 1610 году польский королевич Владислав короновался в Москве, могла возникнуть держава от Одера до Тихого океана. И опять неудача. Московское государство вскоре освободилось от польских войск, аннулировало династический союз с Польшей и возобновило самостоятельное государственное существование, чтобы через двести лет поглотить бывшую Речь Посполитую.

Что делать, но полякам и литовцам не удалось включить Русь-Россию в состав своих империй. Польским и литовским публицистам осталось лишь пенять на русский империализм, забывая о своем, неудавшемся. И если бы все ограничивалось вздыханиями. На футбольном чемпионате 2012 года польская молодежь напала на болельщиков с российскими флагами. О размахе акции свидетельствовало число задержанных — 130 человек. Обычно удается арестовывать не более 10 процентов митингующих. Так что обида на «проклятых русских» велика, и она, подобно чесотке, не проходит, много желающих чесать историческую память. В ноябре 2013 года в День независимости Польши у российского посольства в Варшаве состоялась новая манифестация с очередными стычками с полицией. И все эти показательные эпизоды произошли до начала крымско-донбасской истории!

А Украина, побывав под монголами и литовцами, поляками и австрийцами, признав даже протекторат Турции в 1666 году, все же оказалась в составе Российской империи, а потом Советского Союза. А теперь мечтает войти в Европейский союз, чтобы тот финансировал Украину. Вот и вся история «незалежности». Неудачливость судьбы понуждает искать виновных. И виновник найден. Конечно же Россия! И на сердце легче. Психологический ход всех неудачников.

Почему у Литвы и Польши не получилось с созданием державы? Похоже, по той же причине, почему ныне не получается у Украины. Уж больно легко им достались земли. Литва овладевала территориями будущей Беларуси и Украины без больших сражений, и она осеклась, встретившись с сопротивлением Москвы. У Польши вышло еще легче: территория с половину Западной Европы ей досталась как приданое династических браков с литовским великокняжеским домом. Иначе обстояли дела у Московского княжества. Каждый рубеж приходилось брать с боем. То была сугубо «спортивная жизнь». Итог: год за годом, десятилетие за десятилетием, век за веком шло наращивание мышечной массы. Так маленькое, захудалое Московское княжество превратилось в сильное государство. И ничего уникального в этом пути не было. Это типичный путь любой страны из «грязи в князи», будь то Англии, Франции или Соединенных Штатов.

Поляки с большим удовольствием создали бы державу от моря до моря. Но Австрия, Германия и Россия ликвидировали Речь Посполитую, показав, что быть великой державой ей не по чину. Обидно! Австрийской империи больше нет. Германии отомстили, отняв у нее Померанию и Силезию. Неотомщенной осталась Россия, которая в 1939 году окончательно аннигилировала великодержавную мечту. И хотя ни одного квадратного метра России из «раздела Польши» не досталось, все получили другие республики — Литва, Белоруссия и Украина, но эта рана саднит и отдается в умах определенной части польского общества, и оно завистливо обличает «русский империализм», подобно тому как старые мужи обличали дона Жуана.

Та же ситуация с Украиной.

«В 1902 г. сторонники… Миколы Михновского образовали Украинскую народную партию, целью которой была «одна, единая, неделимая от Карпат аж до Кавказа, самостоятельная, свободная, демократическая Украина — республика рабочих людей — вот национальный украинский идеал»[51].

Про свободу и демократию — это посулы всех демагогов, а вот мечта о единой и неделимой «от Карпат аж до Кавказа» — это уже всерьез. И такую попытку укранаци сделали при первой же возможности. Весной 1917 года была созвана Центральная рада, провозгласившая Украинскую Народную Республику, но только с января 1918 года в качестве независимой.

«Власть УНР распространялась на все губернии, где большинство населения состояло из украинцев. Поэтому, кроме Киевской, Волынской, Подольской, Черниговской и Полтавской губернии… в территорию УНР включались еще и Херсонская, Харьковская, Екатеринославская и Таврическая (без Крыма) губернии, части Холмщины, Курщины и Воронежчины»[52].

На этот раз обычно честный К. Галушко приукрасил. Власти самозваная Рада на такой большой территории не имела, ибо хоть и была говорливой, нахальной, но слабой, и ее вскоре разогнали сами украинцы. Пришедший ей на смену гетман Скоропадский написал в своем воззвании от 29 апреля 1918 года:

«Бывшее украинское правительство не осуществило государственного строительства Украины, так как было совсем неспособно к этому. Анархия продолжается на Украине, экономическая руина и безработица увеличиваются и распространяются с каждым днем…»

Как будто написано в нашем веке. Но и гетман оказался неспособен к государственному строительству, как, впрочем, и все прочие гетманы. Он продержался полгода, да и то благодаря помощи «европейцев», конкретно — штыкам германской армии. И бежал на Запад, как только ушли немецкие войска. (И опять же, что изменилось по существу?) Но территориальные аппетиты гетмана не уступали фантазиям Рады. Хотя «государство Скоропадского» по сути представляло собой оккупационную зону германской армии, но «…из соседей Украины с Крымом и Кубанью гетманом велись переговоры о «вхождении», которые не достигли результата де-факто в хаосе событий гражданской войны»[53].

Ах, если бы не хаос гражданской войны и де-факто стало де-юре! Мечты, мечты об украинском империализме и великодержавии.

Кстати, откуда депутаты Рады взяли сведения о том, что в Воронежской губернии большинство населения украинцы, автор не сообщает. Но понятен сам принцип: включать в состав Украинского государства, не спрашивая население, все земли, где жили украинцы. Но с таким же успехом можно было приплюсовать часть Сибирщины и даже Московщины, а заодно и Канадщины, где проживают сотни тысяч выходцев с Украины. А вот о русских, что жили в немалом числе в Харькове и Екатеринославе (Днепропетровске), Одессе и Николаеве и других местах Украинщины, ничего не говорится. Их мнение украинских националистов не интересовало, как не интересует и сейчас.

Но что показательно: еще не родилось государство, а претенденты на ее создание уже раскатали губы на нехилую державу от Карпат до Кубани! Благо кто-то уже все это отвоевал, освоил и привел к знаменателю. Надо было лишь подсуетиться и под шумок умыкнуть. Но не получилось. Воевать «державники» не умели, и Центральную раду скоро разогнали, да и Скоропадский, под стать фамилии, не задержался. Оставалось лишь завистливо изобличать «империализм» соседа, раз самим он оказался не под силу.

В 1941 году всплыли ровно те же мечтания. Один из лидеров Организации украинских националистов — ОУН (наряду с С. Бандерой) А. Мельник с началом войны провозгласил те же цели.

«В меморандуме мельниковцев говорилось, что они хотят «восстановления независимого, суверенного Украинского государства на заселенной украинским народом территории между Дунаем, Карпатами и Каспийским морем… Имея столь значительные пространства, Украина могла бы стать экономически и военно самодостаточной. Сделать ее более монолитной можно было бы за счет обмена населением с Россией (то есть сибирских и дальневосточных украинцев «вернуть» назад, а им навстречу депортировать украинских русских)»[54].

Как умно придумано! Как говаривали «пикейные жилеты» из романа «Золотой теленок»: «Чемберлен — это голова. Ему палец в рот не клади». Вот и Мельник явно был с «головой» и готов был откусить не только палец… Да вот беда — очередной облом. Опять москали не дали реализоваться великодержавным планам — войну выиграли. Обидно.

«Официальным обоснованием внутренних границ в СССР должны были служить границы этнические, хотя в данном случае им следовали отнюдь не строго, оставив значительную часть украинских этнических территорий вне УССР»[55].

«Оставив значительную часть вне УССР»! Так что, оказывается, жители Курской, Белгородской, Воронежской областей и Кубани суть украинцы, насильно отлученные от груди матери-Украины. Интересно, они знают об этом? А как быть с этническими русскими, оказавшимися на территории созданной Украинской Советской Социалистической Республики? Нет ответа.

Вроде бы все это мыслилось и писалось взрослыми людьми, но откуда эта переходящая из поколения в поколение политическая хлестаковщина? И ведь ничего не меняется, и нынешний украинский национализм — это все та же смесь детских фантазий (типа «скоро мы будем в Европе») и подростковых претензий на чужое.

Так откуда взялась украинская государственность, за которую безуспешно боролись украинские националисты? Это большевики (по существу, те же москали) подарили ее украинцам (правда, зажав, по мнению укранацев, половину земель и лишив Украину выхода к Каспийскому морю). А так все Рады, гетманы Скоропадские, Петлюры даже с помощью польских войск Пилсудского никак не могли овладеть даже этнической частью Украины, не говоря уже о Курске и Воронеже.

Н. Макиавелли в знаменитом трактате «Государь» написал: «…государства приобретаются либо своим, либо чужим оружием, либо милостью судьбы». Украинское государство — типичный пример появления милостью судьбы при помощи чужого оружия. И не оно одно. Поляки тоже любят попенять на русский империализм, не задумываясь, а что бы они делали без него? Что было бы, если б Сталин оставил Галицию в составе Польши и они ныне мучились с украинским национализмом? И что было бы, если на завоеванных для поляков германских землях остались немцы? Какой национальный вопросик они бы поимели! И что было бы, если б польское население Литвы и Западной Украины не переселилось в Польшу в 1950-х годах, а осталось и стало бы бузить, требуя воссоединения с родиной? Москва решила за поляков их национальные и территориальные проблемы, сделав страну мононациональной. Теперь Польша благоденствует, не имея конфликтов с соседними государствами. Польским националистам не хватило ума решить свои державные проблемы, и Польша трижды теряла независимость. Не хватает ума и сейчас понять то благое, что сделала для Польши Россия.

Получается интересная картина: Россия даровала Польше, Украине, Литве земли, Запад — демократию и технику… Все время кто-то что-то давал и дает. Хорошо устроились! Так и хочется спросить: а вы сами собираетесь что-либо делать?..

Отсюда моральная сторона. Украина, Литва и Польша отлично попользовались плодами побед «проклятого русского империализма», после чего можно было расплеваться с дарителем.

«Украина… пока еще доживает свой «постсовет», то есть старость жалкого огрызка бессмысленной империи»[56].

Автор «забыл», что немалая часть Украины расположена на землях, завоеванных этой империей, эксплуатирует построенные ею заводы и электростанции и, спекулируя ее угрозой, выклянчивает у Запада займы. Без этой «бессмысленной» империи отчасти обессмысливается и само существование «незалежной» — без конфронтации с Россией и нация никак не складывается.

Что же касается самого русского империализма, то тут ничего не поделаешь. Назад страницы истории не перелистаешь. Может, лучше было бы, чтобы Армения осталась под властью Турции и та решала вопросы ее энергоснабжения, Азербайджан — Ирана, Грузия — поделена между ними. Наверное, грузинам тогда б жилось вольготнее и не пришлось бы сыпать проклятиями в адрес захватнической северной империи. Точно так же лучше, чтобы не было раздела Польши, и Львов, как и Вильно, оставались польскими городами, Закарпатье принадлежало бы Словакии (сейчас было бы в Евросоюзе), Буковина — Румынии (и тамошние жители обладали б аналогичным счастьем), Причерноморьем продолжала владеть Турция, а город Запорожье граничил бы с Крымским ханством. И уж конечно, не надо было отнимать высокоразвитые районы Германии и отдавать их Польше. Пусть бы все оставалось как есть. Но, увы, ничего не поделаешь. Случилось то, что случилось. Разве что надеяться, что мусульмане еще придут на границы Украины и там снова станет весело…

«Русскодержавный» ответ

1

Обратимся теперь к современным российским публицистам. Увы, ситуация здесь не лучше, чем с украинскими «теоретиками» украинизма. Тут умственный крен в противоположную сторону, но того же качества. Вот типичное заявление публициста Николая Старикова, лидера партии «Великое Отечество», нередкого гостя на российских федеральных каналах:

«Империя — это многонациональное объединение, многонациональное государство. Не случайно враги государства. постарались опорочить идею империи России в любой форме. В форме монархии, в форме Советского Союза, где существовала по сути монархическая, присущая русскому духу, форма правления. Как бы ни называлась должность руководителя страны — царь-батюшка или Генеральный секретарь, президент — русские люди воспринимают главу государства как царя»[57].

Это то, чего не хотят украинцы, — жить в империи с «царем-батюшкой» во главе. И правильно делают. Вождистский принцип властвования — анахронизм. Все успешные народы отказались от него. Даже государства Восточной (Китай, Япония) и Южной Азии (Индия). Достаточно сравнить успехи Северной и Южной Кореи, чтобы понять почему.

Мечта о вожде, который защитит, приголубит и накажет нерадивого чиновника, — сказка для детей. Никакой вождь не сможет сделать больше того, что позволяет ему сделать система. А система определяется интересами правящего класса, в том числе теми же чиновниками. Поэтому «всемогущий» царь Николай I ничего не мог поделать с крепостным правом и как-то признался: «Думаете, это я управляю государством? Нет, это столоначальники управляют». А раз так, то нередко получается, что «царь» провозглашает что-то свое, а управленческая система движется своим курсом. И тогда раздаются призывы к репрессиям, как единственному способу изменить вектор. Пытались. Но и это не помогает. Всех не пересажаешь.

Альтернативой вождизму стала демократия. При демократии отпадает необходимость в жесткой бюрократической иерархии, которую венчает Отец Народа, и любой произвол — правящего ли класса, отдельного чиновника или капиталиста — ставится под контроль Закона. В таком случае за защитой надо обращаться не к батюшке-вождю, а в суд. Причем закону подчиняется даже «вождь»! И он послушно уходит со своего поста по истечении срока полномочий, что в вождистском государстве немыслимо. Именно демократической системы хотят на Украине. И это желание не просто естественное с политологической точки зрения, но и подкрепленное экономическими успехами демократических государств мира, их высоким уровнем жизни, даже если в стране нет природных ископаемых. В таком случае их обслуживают государства с вождистской системой управления. И этот парадокс: почему наличие вождя, сильной армии, гордыни сочетается с «колониальными» поставками сырья тем, на кого смотрят свысока, никак не могут уразуметь поклонники «вождизма».

Но верно и другое, Россия со времен Московского княжества по государственному устройству была классической «вождистской» державой. В то время это было типично. Попытки установления «демократии» часто выливались в анархию, хоть в дворянско-шляхетскую, как в Польше, хоть в козацкую, как в будущей Украине (что это такое, хорошо описано Гоголем в «Тарасе Бульбе»). Централизованные государства во главе с монархами, пришедшие на смену феодальной раздробленности, уверенно перемалывали «жидкие» гособразования. Только не надо абсолютизировать исторический процесс и из самодержавия делать икону, которой нужно кланяться в наше время. В современных условиях это неэффективный вариант, где народ попадает в полную зависимость от объема совершаемых «вождем» ошибок. А они всегда велики. Чтобы в этом убедиться, достаточно почитать книги по истории. Но и публицистам Польши, Украины также не следовало бы столь рьяно изобличать царизм России. Можно сколь угодно вздыхать по этому поводу, но единственным лидером Западной Евразии на протяжении столетий была самодержавная Россия. Конкурировавшая Литва превратилась в рядовое полугосударство, состоящее из княжества Курляндия и ряда областей, поделенных соседями (нынешняя столица Вильнюс в то время была больше польско-еврейским городом, чем литовским). В Польше после Коперника заглохла наука, не радовала успехами экономика, а главное, приходилось выбирать хозяев — жить под Пруссией, Австрией, Францией (при Наполеоне) или Россией? Варианта подлинно самостоятельного существования в этом раскладе не было.

Ничем на этом фоне не выделялась и будущая Украина. Я уже упоминал о честности К. Галушко как автора. При всем его национализме он, не утаивая (а мог бы подобно многим другим), указал на последний довод, принудивший Москву взять под «свою руку» козацкое государство Богдана Хмельницкого (а воевать с Речью Посполитой там не хотели):

«Когда летом 1653 г. Хмельницкому поступили выгодные предложения… от Османской Порты, сановники Российского государства решили-таки вмешаться в гражданскую войну в Речи Посполитой»[58].

Таким образом, вопрос стоял так: быть «Украине» под Варшавой, Стамбулом или Москвой? Вариант с «незалежностью» не получался. Это тем более показательно, что украинские публицисты любят пнуть русских князей за сотрудничество с Ордой. Но украинские гетманы именно так и поступали, подчиняясь то Польше, то Москве, то Швеции, то Турции… Высадились бы марсиане, и с ними б стали договариваться о протекторате. Политическая жизнь оказывается много сложнее книжных поучений.

Можно согласиться с тем, что ситуация с возвышением наследника улуса Джучи — Московского царства не была наилучшей. Но история движется не по принципу: от хорошего к лучшего и далее к совершенству. Современным критикам «азиатской» системы властвования Московского царства неплохо было бы задуматься над ее результатами. Московские цари превратили свое небольшое государство в мировую державу с границами от Вислы до Америки (если посчитать Аляску). Значит, те, кто перенимал методы управления империи Чингизидов, не были дураками, раз они себя оправдали. А как назвать тех, кто выбрал «вольницу» и оказался под властью других государств? И до сих пор привычно ориентируется на внешнюю помощь как условие выживания «свободолюбия» в своих государствах. Та же Польша освоила наконец нормы западной демократии и гордится своей принадлежностью к европейской семье народов, при этом не понимая, что это следствие усилий извне, а точнее сказать, германо-американского протектората, иначе быть ей «Украиной».

Выходит, одна часть бывшей Руси стала несвободолюбивой великой державой, а ее свободолюбивые части — никчемными государствами? Как же так получилось?

Свобода — вещь хорошая, но при одном условии: если она с мозгами. А что такое безмозглая свобода, россияне узрели в годы правления Горбачева и Ельцина. Поэтому с воцарением «свобод» СССР оказался там, где до того побывали Речь Посполитая с ее шляхетскими свободами. А ныне Украина пытается найти место своему махновскому свободолюбию, подобно одной героине из басни Крылова, нашедшей очки. Другое дело, что ничто не стоит на месте, и то, что раньше приносило хорошие дивиденды, в других условиях может обернуться потерями. Это случилось с царской Россией, увязшей в крепостничестве и крестьянском вопросе, и с СССР с его «самодержавными» генсеками. Система не смогла перестроиться в соответствии с велениями времени. Но и выходцы с Украины, ставшие членами политбюро — высшего политического органа СССР: Брежнев, Кириленко, Подгорный, Черненко и др., — ничего сделать не смогли. А ведь трое из них (Брежнев, Подгорный, Черненко) становились правителями СССР. И глава Украинской ССР Щербицкий играл в правящем клане не последнюю роль. То был исторический шанс показать москалям, что да как. Однако дух «свободолюбивых украинцев» никак не проявился на практике. Разве что у работавшего долго в Украине Хрущева, любившего ходить в рубашке-вышиванке. Но его анархистские реформы и страсть к кукурузе выглядят как-то сомнительно. Толку только не было.

Правда, украинский патриот ответит, что это была «колониальная элита» (так ныне в Украине «историческая концепция»). Но проевропейская «колониальная» элита 1990—2000-х оказалась еще хуже, ибо была не способна обеспечить развитие Украины, а лишь обслуживала олигархический «периферийный» капитализм. Хотя, бесспорно, свободы стало навалом.

Россия как лидер стала терять свои позиции при Брежневе. К концу 1980-х годов из ее орбиты влияния хотели выйти почти все «западные» союзные республики. «Лихие» 1990-е годы авторитета ей, понятно, не добавили. В 2000-х Россия могла похвастаться разве что поставками сырья. Такие высокотехнологические изделия, как атомные подводные лодки или истребитель пятого поколения, Украину, Молдавию и Беларусь не интересуют. Им требуется модернизация промышленности и сельского хозяйства, но нужную технику и технологии Россия тоже закупала в других странах.

Потеря лидерской роли России сопровождалась увяданием ею пассионарных качеств. Ельцин «официально» отказался от лидерской роли России в 1991 году в Беловежской пуще. Его не интересовало и положение русского населения в бывших советских республиках. Они для него стали иностранными гражданами. Но кроме антипассионарного правящего класса России оставалась объективная данность — бывшие советские республики не могли обходиться без России. Миллионы «иностранных» граждан устремились на заработки в «метрополию». Значительная часть продукции — фрукты, овощи, чай, вино и т. д. — в больших объемах можно реализовать только в России. Руководство новых государств отчаянно искало альтернативу. Повезло Прибалтийским государствам — их сразу взяли в Европейский союз, и те смогли повиснуть на помочах западной помощи, а Украина и Грузия застряли в межеумочном положении. Собственных источников нормального развития у них нет, советское промышленное наследие проедается, а брать их на содержание (дотирование), как Прибалтику, Запад не захотел. Спасло то, что до четверти самодеятельного населения работало за границей и переводило часть доходов на родину. Некоторые государства предпочли пойти на экономический союз с Россией (Беларусь, Казахстан, Таджикистан, Армения). Азербайджан и Туркмения могли «равноудалиться» благодаря высоким ценам на экспортируемое сырье. (Впрочем, Азербайджан также с большой выгодой сбрасывает излишек населения в Россию.)

При этом русский язык продолжал оставаться языком межнационального общения на территории бывшего СССР. А в Украине украинский язык никак не мог потеснить русский. Россия продолжала оставаться самой развитой индустриальной страной, даже несмотря на большие усилия правящего класса по ее деиндустриализации, превращения в сырьевой придаток мировой экономики под видом «великой энергетической державы» и замещения отечественного производства импортом. Этот курс означал, что в недалеком историческом будущем Россия может превратиться в рядовую страну, выделяющуюся среди соседних государств лишь большими размерами (и то временно), то есть повторить судьбу Польши и Литвы. В.В. Путин предпринял меры по торможению угасания России как государства и как державы. Шаги громкие в пропагандистском плане, вроде возрождения военной мощи, но скромные по эффективности. Как лидер Россия остается лишь наследником сокращающейся советской мощи, а действия Кремля в качестве лидера на Украине можно охарактеризовать как неуклюжие.

Остается констатировать: Россия и Украина запутались. Одних тянет в тоталитарный вождизм, как средство сшивания пространств, другие никак не могут выйти из состояния бесконечного «майдана» с призывами к Западу образумить их. И это на фоне десятков стран, которые сумели найти нужный баланс между анархией и социальной сверхдисциплиной. Казалось, перенимай их опыт. Но…

Сказано: большое видится на расстоянии. Это если зрение нормальное, а как быть близорукому?

Как быть, если хочется, но не получается?

После смерти Богдана Хмельницкого новый гетман заключил в сентябре 1658 г. с Польшей в городке Гадяч любопытное соглашение.

«…Договор о возвращении казацкого государства в лоно «старой отчизны». Предлагалось преобразовать Речь Посполитую в федерацию трех государств — Польского королевства, Великого княжества Литовского и Великого княжества Русского (Гетманщины)… Предписывалось основание в Украине двух университетов, организация широкой сети коллегиумов и гимназий, свобода печати. Если бы эти условия были соблюдены, историческая судьба Украины сложилась бы совсем иначе. В современных представлениях украинских историков Гадяч является символом прозападной ориентации Украины в исторической перспективе»1.

Ах, эти радужные перспективы на бумаге! Конечно, хорошо бы, если бы… И звучит приятно: федерация Польши, Литвы и Русского государства (Украина, где ты?). Однако любители гадячской перспективы не обращают внимания на сущую мелочь, а именно: чем закончилась федерация Польши и Литвы в XVIII веке. Ее разделом между соседними государствами!

Витать в облаках можно, но не стоит забывать о презренной земле. Не было никаких исторических перспектив у этой федерации! Ее пытался возродить Пилсудский в 1920 году (проект державы «от моря до моря» с включением в нее части петлюровской Украины, ради чего организовал поход на Киев). Не выгорело. Ну не дано! Ныне вспыхнули надежды на новую федерацию, теперь в рамках Европейского союза. Польше и Литве повезло, они уже там. Правда, руководители союза находятся не в Варшаве и Вильнюсе, но Украина готова и на такой вариант. Но как во времена Гадяча — не везет. Никак она себя не может пристроить. Последняя по времени попытка достижения вечно ускользающей мечты была сделана в 2013 году, когда все надежды связывались с очередной вариацией «гадеча» — договором об ассоциации с Евросоюзом. И опять двадцать пять.

Как же быть, куда податься, кого найти, кому отдаться? И выход (или все же вход?) нашли. Президент Порошенко первым делом во власть пригласил иностранцев. Грузин М. Саакашвили стал главой Одесской области, А. Квиташвили — министром здравоохранения, Д. Сакварелидзе — заместителем Генерального прокурора, Э. Згуладзе — первым заместителем министра МВД, американская гражданка Н. Яресько — министром финансов, литовец А. Абромавичус — министром экономического развития, эстонка Я. Мерило — советником главы Минэкономразвития (по этой молодой особе особо прошлись в Сетях из-за ее «подкачанных» больших губ) и т. д.

Проходят века, а сквозная проблема нахождения протектората остается. Под видом «вхождения в Европу» ищется удобный патронаж. Вот и крутится украинское национальное самосознание среди разных внешних сил в поисках лучезарной перспективы в экономике, идеологии, государственном языке. Пришлось придумать идеологического кентавра: скрестить украинскую самобытность с европейской мечтой. Получилась та еще зверюшка…

Внешне позиция украинских державников логична: раз государство называется Украиной, то в органах государственной власти необходимо говорить на украинском языке, а в обыденной жизни каждый может использовать любой язык. Эта логика действует и в России, где, несмотря на наличие разных народов, государственный язык один — русский. Правда, есть государства с несколькими государственными языками, такие как Швейцария, Финляндия, Бельгия. Есть страны с региональным статусом местного помимо государственного — это свидетельствует о том, что единого правила нет, разные государства решают языковые проблемы по-разному. Наличие сразу трех государственных языков не помешало единству Швейцарии, а может быть, даже спасло ее. Если бы в стране существовал один государственный язык, например французский, то во время Первой и Второй мировых войн швейцарские немцы могли выступить против «господствующей нации». А вот наличие единого государственного языка не спасло сербов, хорватов и боснийцев от взаимной вражды и раздела государства. Язык у них один — сербохорватский, но лидерами в Югославии для хорватов и боснийцев были сербы. Поэтому хорваты и боснийцы предпочли выйти из состава федерации и искать счастья самостоятельно. Зато более отдаленные родственники черногорцы сделали это самыми последними, и опять же не без поощрения иностранных государств.

Соотношение языков — это, по большому счету, соотношение сил. Лидером является самый сильный народ или народы (как в Швейцарии). Если у такого этноса силы убывают, то ему отказывают в доверии, возникает сепаратизм, то есть стремление отделиться от «больного» народа и создать собственное «здоровое» государство. Поэтому можно сколь угодно дискутировать по поводу государственного языка, но на деле все решает энергетика (пассионарность) государствообразующей нации. Быть сильным — означает способность обеспечить развитие всех входящих в государство этносов. Если такая способность угасает — появление сепаратизма в многонациональном государстве неизбежно.

Но в случае с украинскими националистами все проще и сложнее одновременно. Они не видят смысла союза с Россией не только из-за потери ею лидерских качеств в настоящем, но боялись его из-за их наличия в прошлом. Это заставляло сторонников «отдельного украинского народа» вести неустанную историко-пропагандистскую борьбу с Россией. Если российские общественные деятели царского и советского времени ориентировались на этническую близость с украинцами, то украинские националисты всегда искали то, что разделяет оба народа.

Бумеранг

1

Национализм — обоюдоострое оружие. Начав защищать свою нацию от чужих, легко создать ситуацию, когда «чужие» начнут защищаться с помощью своего национализма. Борясь с империализм России, Грузия и Украина сами стали империалистами, подавляющими национальное самосознание народов, волей случая оказавшихся в составе их государств. И тем пришлось взяться за оружие. Русификация, в которой обвиняли Россию, сменилась грузинизацией и украинизацией.

«Противопоставление русских и украинцев стало проблемой с началом украинского национального движения, в эпоху возникновения во второй половине XIX в. современного русского национализма. Если русская нация в представлениях русского национализма объединяла всех восточных славян, то формирование нации и национальное движение украинцев, самой крупной по численности после русских этнической группы империи, непосредственно угрожало целостности русской нации»[59].

Но точно по этой же причине — боясь за целостность Украинского государства — украинские националисты выступили против повышения национального самосознания «русскоязычных». И вместо обличаемой «русификации» стремятся к милой их сердцу «украинизации». И выдвигают те же доводы, что царская администрация: необходимость повышения степени единства государства и ликвидация источников сепаратизма. И уже не трогают былые аргументы самостийников — что укр…, то бишь русская культура — самобытна. Главное, чтоб не мешала, и черт с ней — с чьей-то самобытностью.

Пока речь идет об Украине и украинцах, слышны проникновенные слова про уважение «соседей», «европейские ценности» и «толерантность». Но как только дело доходит до прав «русскоязычных», весь заимствованный словарный запас прячется глубоко в карман и начинаются совсем иные песнопения.

Удел всех националистов — сначала обличать гонителей своего народа, а потом самим становиться гонителями.

Обвинения России зеркально повертываются к ее оппонентам.

«…Не столь существенно, признают ли международные институции голод 1932–1933 гг. в Украине именно «геноцидом» с формальной точки зрения. Важно то, что украинцы его считают именно таковым. В этом состоит как минимум их моральная позиция»[60].

Не существенны международные институции? Интересно такое слышать от «европейца». Но раз так, то население Донбасса может воспринимать боевые действия и обстрелы городов украинской армией как геноцид, и это будет их моральная позиция.

Точно так же с национальным строительством: «Вы строите свое — украинское — государство, а мы свое — Абхазию, Новороссию». Грузинским и украинским националистам такой «выверт» очень не понравился, ибо кредо национализма просто: «Нам можно — им нельзя». И призыв украинских националистов к русским «чемодан — вокзал — Россия» можно было бы поддержать на принципе взаимообразности. Если

бы, в свою очередь, «щирые» украинцы покинули Одессу, Донецк, Днепропетровск, Мариуполь и другие города Новороссии, уехав на родину — в этническую Украину. Так нет же, их лозунг: «Цэ мое и то наше». И если бы они были хорошими хозяевами — не жалко. А то ни себе ни людям…

2

От России украинский правящий класс получил бесценный дар — отвоеванные у кочевников и турок огромные территории, причем освоенные, с большими городами, сильной промышленностью и научными центрами. Москва не только преподнесла все это на блюдечке, но объединила разрозненные украинские земли в единое целое и благословила Украину на государственность. Осталось доказать свои возможности. Однако получилось то, что получилось, но вместо критического самоанализа националисты нашли громоотвод — Россию. Удержать власть это поможет, а вот превратиться в сильное, богатое государство — вряд ли. Но и для России, привыкшей к роли донора и «брата» (вспоминается плакат в больнице «Быть донором — почетно»), это должно стать уроком.

Людям, привыкшим жить на маленьком пространстве (несколько часов на автомобиле в любой конец страны), непонятно, как можно разбрасываться таким богатством, как земли, тем более благоустроенные — с городами, сельхозугодиями, заводами… Подобные щедроты воспринимались с полным недоумением. Выходило, что либо правители России высоко ценят (даже выше русских) одариваемый народ, либо Россия замаливает какие-то исторические грехи. Ни Польша с Украиной, ни Грузия с Литвой, ни любая другая страна не отдали бы ни метра отвоеванных земель. Россия теряла уважение соседей, даже не подозревая об этом. А у русских, привыкших к бескрайним просторам, было другое, «неевропейское», видение. Так, в 1809 году по мирному договору со Швецией к России отошли финские земли. Под влиянием просветительских идей Александр I даровал финскому народу не только автономию, но и наделил Финляндское Великое княжество обширными территориями, включая шведские земли на севере и карельские — на юге. Не ударив пальцем о палец, финны, никогда не имевшие государственности, вдруг получили обширное государство от Баренцева до Балтийского морей. Царю это показалось мало, и в 1812 году он отдал Финляндии Выборгскую губернию — территорию площадью примерно в 43 тысячи квадратных километров! Это те земли, за которые потом воевали с перерывами с 1939 по 1944 год. За их возвращение России пришлось заплатить жизнями многих тысяч солдат. Так что одаривание землями Украины — не единственный случай. Российские правители любили это занятие — раздаривать «Кемьска волость», как то показано в фильме Гайдая.

И какое взамен получили «спасибо»? Было авторитетно заявлено: «Мало!» Пользуясь ослаблением России в годы Гражданской войны, финны попытались захватить всю Карелию и установили границу в 40 километрах от бывшей столицы Российской империи. Возникла идея «Великой Финляндии» от Балтики до Белого моря. Чтобы подсократить аппетит, пришлось воевать. Лишь понеся большие потери, финны успокоились, поняв, как достаются территории. И это не единичный пример непонимания, откуда берутся земли в государстве. Лежащему на печке кажется, что дрова легко заготовить. Почти все республики, получившие административные границы из Москвы, считают, что их обделили. Справьтесь на сей счет у «национально ориентированного» индивида, и тот будет с пеной у рта доказывать, что границы его родины лежат вон у того горизонта — добежать только надо. Что ж, дармовщины всегда мало. (И что показательно, она обязательно возбуждает чувство неприязни к дарителю.) При этом никто не задумывается, как и что достается. Сколько крови и средств необходимо, чтобы появилось большое и сильное государство. Ведь устоявшиеся границы почти всегда результат войн. Но нацики предпочитают судить по привольно расселившимся родичам и, водя пальцем по карте, приговаривать: «Это наше, и это… ну и то тоже». Что делать: историческая память любого народа в трактовке ее национальной интеллигенции основано на простом и доходчивом принципе: «Что в рот, то гоже, что мимо рта — то в рожу».

Украинцы возмущены вмешательством России в дела Крыма и Донбасса. Но если бы Сталин оставил Галичину за Польшей и Львов восстал, стали бы украинцы помогать своим соотечественникам или сказали им в ответ: «Мы за территориальную целостность Польши!»? Думается, большинство украинцев забыли бы про «невмешательство» и выступили бы за воссоединение. Вот и вся цена «возмущениям». А значение России для «национальной интеллигенции» четко обозначено устами украинского националиста:

«Некая теоретическая польза для Украины от советской власти была в «собирании украинских земель». Хотя ранее это «собирание» уже происходило — при УНР, уничтоженной Советами»[61].

Вот так! Хорошо, хоть от России «некая теоретическая польза» была, пока Украинская Национальная рада (УНР) трудилась в поте лица…

И всегда используется убойный аргумент — сталинские репрессии. Причем обязательно это подается как политика «России» и «русских». И не важно, какой национальности были Сталин, Берия, Чубарь Эйхэ или Каганович с Дзержинским. Виновные названы, и приговор обжалованию не подлежит: Украина и прочие республики — исключительно потерпевшие, и исключительно по вине России. Логика убийственна: раз Сталин-Джугашвили сидел в Москве, значит, виновата Россия и русские. Чего непонятного?

Не говорится и о временных рамках. У читателя создается впечатление, что «уничтожение интеллектуальной национальной элиты, репрессии против широких масс населения, расстрелы и депортации» происходили вплоть до 1991 года. И современная научно-техническая и гуманитарная интеллигенция появилась уже после конца тоталитаризма. Как и все прочее: заводы, вузы, наука, конструкторские бюро. А что стоит пассаж, вроде такого:

«Советский человек привыкал счастливо жить в дерьме, в загрязненной (им же) социальной и природной среде, а когда, с концом Союза, появилась возможность в дерьме не жить — он начал испытывать культурный шок и ностальгию по старым «славным» временам»[62].

Оставим пока хамский выпад без комментария (но обратим внимание, что книга издана задолго до конфликта вокруг Крыма и Донбасса, а поношения русского народа шли полным ходом). Цитата приведена, чтобы показать пропагандистские методы разрыва с советским (читай: «русским») прошлым. Кстати, в подобных выражениях можно описать и современную украинскую действительность. Оснований хватает.

Смешны и причитания насчет гонений на украинский язык в советское время. За два десятилетия независимости Украины русский язык почему-то так и остался самым востребованным, несмотря на отказ признать его вторым государственным языком. Почему, ведь «гонения» на украинский язык прекратились, — осталось невыясненным. Теперь вся надежда, что благодаря «войне» с Россией удастся задушить русский язык в Украине и сделать мову наконец подлинно государственной для всего населения.

Однако еще раз помянем добрым словом К. Галушко, чья честность уравновешивается лишь неприязнью к «империалистической» России. Он нелицеприятно вскрыл суть проблемы Украины, освободив от этого труда пристрастных россиян. Потому остается цитировать результаты интеллектуальных усилий укранацев:

«Следствием этого (поиска государственно-национальной идеи. — Б. Ш.) могла стать парадоксальная ситуация: спроектированная нация приобретает «свободу от», но не способна ее трансформировать в «свободу для», то есть конструктивно, позитивно воплотить в политико-правовом и социальном смысле…

…Наиболее выразительным украинским феноменом стала постоянная неспособность украинских политиков создать жизнеспособное государство…

…За национальными знаменами скрывался несформированный этносоциальный организм: носителями национальной украинской идентичности были лишь отдельные прослойки общества, которые не могли самостоятельно полноценно сформировать институты национальной государственности»[63].

Теперь подумаем: если «спроектированная нация» (то есть искусственно оторванная и противопоставленная русским и беларусам) с «несформированным этносоциальным организмом», получив свободу от России, не способна трансформировать ее в нормальное государство, то что остается делать? Наверное, искать внешнего врага. И внешнюю опору — спонсоров. А какие еще могут быть варианты?

И еще вопрос: а внутри государства можно идти на союз с русским народом или потребно превратить их в «русскоязычных»? Похоже, ответ для носителей «спроектированной нации» также очевиден. Но таким образом возникает почва для этнического размежевания. Так что крымский или донецкий вопросы — не придумка Путина. Были те, кто их создавал задолго по прихода Путина к власти.

Любопытно было в связи с этим почитать рассуждение украинского теоретически подкованного националиста о русских. Ведь от них все зло, а их в Украине миллионы. И откровения последовали.

«Главная неожиданность для украинских русских после 1991 г. состояла в том, что они вдруг превратились в «национальное меньшинство» — вещь невообразимая для этнической группы, которая вообще лет триста не нуждалась ни в каких «статусах»… русские очень часто могли жить хуже, чем покоренные инородцы, но у них всегда было «гордое имя» — «великий русский народ», «первый среди равных», «старший брат», который идет на жертвы ради «младших», воспитывает их, цивилизует, учит, как нужно жить, какую жизнь строить. Хотя в качестве образца предлагает обычно по петровскому мало понятый и уцененный европейский секонд-хенд на фоне обычного скотства. Еще одно удобство русских в том, что они люди обычно лояльные к высшим российским властям (а всякие бунты у них были «бессмысленные и беспощадные»), а еще их много. Очень много. Ежели, не дай бог, какой кризис, война или же в верхах некомпетентность случилась, профукали чего, то всегда найдется несколько миллионов дешевых русских, которых можно бросить на коварного врага…»[64]

Как видим, автор поизгалялся на славу, от души (а приведена лишь часть оценочных суждений), выплеснув всю накопившуюся ненависть к рабам, создавшим вместо украинцев великую державу, а заодно признанную в Европе культуру: «Россия — это бренд, вон даже Запад столетиями трепетал и восхищался»[65], — с некоторым недоумением, привычно себе противореча, в данном случае насчет цивилизационного секонд-хенда, констатировал автор.

У «европейских» украинцев самобытная культура брендом почему-то не стала. Хоть вроде бы не рабы. Правда, можно оправдаться тем, что украинскую культуру давили. Глядишь, местные поверят. А так — нормальное злобство неудачников. Но что на самом деле?

Предположим, что жители Новосибирска и Омска, Тюмени и Владивостока — азиаты и ордынцы (живут в Азии), а жители Жмеринки и Винницы настоящие европейцы — с высоким правосознанием, аккуратностью в труде, нетерпимостью к диктату. Только хотелось бы доказательств, а то складывается впечатление, что многое подменяется самоуговорами, переходящими в самогипноз («мы европейцы, европейцы мы, ей-богу, они самые, зуб даю…» и т. д.). И еще не совсем понятно, зачем истинным европейцам азиаты с Донбасса? Ведь там, по уверениям украинской пропаганды, живут в основном алкоголики, наркоманы и рабы по духу. Так зачем их тащить в Европу? Идите налегке. Иначе закрадывается подозрение, что без чумазых шахтеров и запыленных металлургов дела в экономике у европейцев идут неважно. Одно дело — травить на завалинке бесконечные байки про свою европейскость, и другое — вкалывать на всю катушку.

Ныне в украинских школах будут изучать «войны с Россией»: при царе Алексее Михайловиче, при Мазепе и Петре I, при гетмане Скоропадском и Петлюре. Но при этом вряд ли будут много говорить о том, что битву при Конотопе выиграли с помощью крымско-татарского войска. Что Мазепа опирался на шведскую армию. Что гетман Скоропадский держался на германских штыках. Что Петлюра привел в Киев польские войска. И как только иностранные армии терпели поражение, украинской силе приходил конец. И эта традиция сохраняется. И уж точно украинские учителя не упомянут, что небольшое Московское княжество в одиночку и без посторонней помощи выросло в огромную державу. В этом, в сущности, вся разница историй двух государств. И это значит, что Украинскому государству предстоит доказать свою состоятельность. Предыдущие столетия показали, что надежда эта слабая. Нужно самим быть пассионарными. Только где взять силы?

3

Кирилл Галушко, фигурально выражаясь, псевдоним украинского национализма, его мировидение и идеология. Тем ценна его книга для русских об украинском национализме. В чем его суть? Украинские интеллектуалы страстно мечтали о создании своего государства. Но оно никак не получалось. В таком случае на помощь приходит мифологизаторство как средство строительства нации. «Выяснилось», что во всем виноват внешний враг. Если бы не он, то Украинское государство состоялось бы во всем его величии от Буга до Кавказа.

А как же с русскими в Украине? Проблема в том, что рабы упорно держатся за свой язык.

«Реальное использование украинского языка в повседневном общении на юго-востоке не увеличивается, а скорее сокращается, посему какой язык нужно «спасать» и какой «защищать» в независимой Украине — становится непонятно»[66].

Означает ли это, что к «неполноценным» тянутся и щирые (подлинные) украинцы? Увы, это так.

«В целом по Украине во всех сферах общественной жизни, кроме образования и частично государственного управления, доминирует русский язык. Во многих сферах присутствие украинского является крайне низким или приближается к нулю, как то: в бизнесе, Интернете, сфере услуг, шоу-бизнесе, кино— и видеопрокате, производстве телесериалов и т. п…»[67].

«Лишь в структурах госслужбы знание украинского стало реальным фактором социальной мобильности — продвижения на более престижные должности»[68].

Ну, слава богу, хоть где-то европейскость побеждает. Кроме того:

«Русских, занятых управленческой работой, меньше, нежели среди украинцев»[69].

Это понятно. В результате взрыв сепаратизма.

Украинская элита отказала русскому народу в праве быть вместе с украинской государствообразующей нацией. Русские на Украине оказались в роли нацменьшинства, которому в качестве уступки разрешено говорить на своей мове. Здравствуй, имперская политика! А значит, и начало межнационального конфликта.

Глава 2

Политика конфликта

Кто что хотел и что получили?

Что хотели рядовые украинцы, сочувствующие Майдану, мы выяснили. А что хотели в Кремле? Слово одному из много пишущих и нередко выступающих на российском телевидении Н. Старикову. Его статьи выходили в режиме «реального времени» и потом включены в книгу. К чести автора, править их, подгоняя под свершившиеся события, он не стал, так что можно понять предполагаемый расчет власти. Итак…

«Каковы интересы России? Они очень просты: не допустить перехода контроля над территорией Украины. в руки ЕС и НАТО. Главное — ПОДЛЕТНОЕ ВРЕМЯ РАКЕТ. Если их поставить под Харьковом, сбивать будет поздновато»[70].

Для этого были предприняты финансово-экономические меры в виде скидок на газ и согласие выдать крупные кредиты.

«…Мерить деньгами геополитику — глупость несусветная… …Либералы нагло врут, проливая крокодиловы слезы о «потраченных деньгах» и не сообщая о том, что Россия приобрела. А приобрели мы вот что: судостроительные заводы Украины получают наши заказы, военная промышленность Украины начинает работать на нашу армию. Для справки: после уничтожения СССР на территории Украины осталось около 500 военных предприятий…»[71]

То есть, по мнению автора, руководство России решило поддержать военно-промышленный потенциал Украины, чтобы он не сгинул. Вопрос: было ли дальновидным такое решение? На сегодняшний день такой подход выглядит более чем ошибочным.

И в качестве апофеоза:

«И еще — уже из сферы финансов. Рубль становится на Украине такой же валютой «первого класса», как доллар и евро»[72].

Это уже фантастика, если такие намерения существовали. Далее следует изложение замысла по пунктам.

«Путин не был бы Путиным, если бы не предусмотрел несколько важных вещей:

1. Стоимость газа для Украины определяется соглашением к договору. Договорная высокая цена не меняется, а дополнительное соглашение действует лишь три месяца. Изменяется политика Украины — может вернуться прежняя цена. Теперь украинское руководство будет каждые три месяца летать в Москву — «отчитываться»…

Теперь ясно, почему Украина так жаждет избавиться от газовой зависимости.

«…3. Соглашение с Россией делает Януковича устойчивее. произойдет «оранжевый переворот», Россия может повысить цену на газ и не купить госдолг Украины. Добавляя «нужности» Януковичу в глазах украинского бизнеса, Россия делает его более зависимым от себя. Лишь опираясь на нас. Он может удержаться у власти.

4. Главными сторонниками «евроинтеграции» были украинские олигархи. Для их производств низкая цена на газ — существенный аргумент. Ведь Запад ничего не предлагает»[73].

Вот такой, если верить Н. Старикову, был замысел. В таком случае понятны истоки неудачи кремлевского плана. Расчеты на «газовый пистолет», приставленный к виску Киева, и посулы купить на 15 миллиардов долговых расписок украинского Центробанка в качестве средства переломить политико-психологическую ситуацию на Украине оказались неверными. А с другой стороны, верить аналитическим способностям Н. Старикова тоже не с руки, ведь написал же он в январе 2015 года:

«Накат на Украину, «блицкриг Евросоюза» провалился. Зная путинскую Россию, стратеги Запада не могут не понимать, что ливийский или даже египетский мягкий сценарий Путин на Украине не допустит никогда и ни при каких обстоятельствах. В этих условиях силовой захват власти, возможный еще до российско-украинских договоренностей по газу, более уже невозможен. Инициация его приведет к тому, что российская армия, заручившись мандатом ООН и имея статус «миротворческих сил», войдет на Украину, как когда-то в Осетию, и тогда не видать им Украины как своих ушей»[74].

Остается только подивиться честности автора, оставившего в книге такой казус — уж попал пальцем в небо так попал. Ровно ничего из приведенного не сбылось, а надежды на мандат ООН — так просто домысел, непростительный человеку, занимающемуся политикой. Мандат ООН на проведение миротворческой миссии выдается Советом Безопасности ООН, где сидят США, Великобритания, которые никогда не согласятся на появление российских войск на Украине. Так, может, он с этих высот и судил о замыслах Кремля? Или аналитики в руководстве страны под стать дарованиям Старикова?

Об искусстве аналитики будем говорить дальше, а пока продолжим старания понять политику Кремля на переломном этапе российско-украинских отношений.

Кремль: позиция без позиции?

Легко установить дату открытого размежевания Кремля с западной политикой. Это 10 февраля 2007 года. Именно тогда была произнесена знаменитая мюнхенская речь президента В.В. Путина, где он нелицеприятно высказал Западному блоку накопившиеся российские претензии.

«…Что же такое однополярный мир? Как бы ни украшали этот термин, он в конечном итоге означает на практике только одно: это один центр власти, один центр силы, один центр принятия решения. Это мир одного хозяина…»

«Мы видим все большее пренебрежение основополагающими принципами международного права. Это, конечно, крайне опасно. И ведет к тому, что никто уже не чувствует себя в безопасности. Я хочу это подчеркнуть — никто не чувствует себя в безопасности! Потому что никто не может спрятаться за международным правом как за каменной стеной».

«Хотел бы привести цитату из выступления Генерального секретаря НАТО господина Вернера в Брюсселе 17 мая 1990 года. Он тогда сказал: «Сам факт, что мы готовы не размещать войска НАТО за пределами территории ФРГ, дает Советскому Союзу твердые гарантии безопасности». Где эти гарантии?»

«…Нам пытаются навязать уже новые разделительные линии и стены — пусть виртуальные, но все-таки разделяющие, разрезающие наш общий континент».

«…До 26 процентов добычи нефти в России — вот вдумайтесь в эту цифру, пожалуйста, — до 26 процентов добычи нефти в России приходится на иностранный капитал. Попробуйте привести мне пример подобного широкого присутствия российского бизнеса в ключевых отраслях экономики западных государств. Нет таких примеров!»

«…Мы не раз слышали слова о свободе слова, о свободе торговли, о равных возможностях, но почему-то исключительно — применительно к нашему, российскому рынку».

«…На программы помощи беднейшим странам выделяются финансовые ресурсы — и подчас немаленькие финансовые ресурсы. Но по-честному, и об этом здесь многие тоже это знают, зачастую — под «освоение» компаниями самих же стран-доноров. Но в то же время, с другой стороны, в развитых странах сохраняются субсидии в сельском хозяйстве, ограничивается для других доступ к высоким технологиям. И давайте называть вещи своими именами: получается, что одной рукой раздается «благотворительная помощь», а другой — не только консервируется экономическая отсталость, а еще и собирается прибыль».

«ОБСЕ (Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе. — Б. Ш.) пытаются превратить в вульгарный инструмент обеспечения внешнеполитических интересов одной или группы стран в отношении других стран. И под эту задачу «скроили» и бюрократический аппарат ОБСЕ, который абсолютно никак не связан с государствами-учредителями. «Скроили» под эту задачу процедуры принятия решений и использования так называемых «неправительственных организаций». Формально, да, независимых, но целенаправленно финансируемых, а значит — подконтрольных».

Эта речь стала «прощанием славянки» с иллюзиями горбачевско-ельцинских времен. Капитулянтская политика прежних лет оказалась зряшной попыткой расположить к себе бывших противников. Только дальше-то что? По логике выступления, должны были последовать соответствующие шаги в экономической сфере, которые обезопасили бы Россию от эгоистической политики западного блока. Но почему-то таких мер не последовало. Как Россия была финансово и технологически зависимой от западных центров влияния, так и осталась. Выходит: понимание есть — возможностей нет? И куда они делись?

Смысл речи: с Россией и мной, как ее руководителем, обращаются как со второразрядными субъектами мировой политики, — с нами не считаются. Возмущение президента России понятно. Но следовало бы взглянуть на ситуацию глазами западных политиков и задать обратный вопрос: а почему они должны считаться с современной Россией? Ее правящий класс разрушил одно из самых могучих государств, потом порушил экономику и науку страны. Разве человека, проматывающего наследие своих предков, уважают? В таком случае надо было произносить не обидчивые речи, а всерьез заняться восстановлением промышленной и научной мощи страны. На это легко возразить: так ведь Путин много сделал для прекращения экономического спада, возрождения потенциала оборонного комплекса государства и т. д. Это так. По сравнению с ельцинскими временами, когда «во имя свободы» по сути целенаправленно разрушалась промышленность и сельское хозяйство, а научный потенциал сводился к возможностям «обычной страны», сделано много, но намного меньше, чем того требовалось. Россия так и не вышла на уровень РСФСР по промышленному производству и лишь в 2014 году «догнала» советские времена по жилищному строительству. Более 20 лет топтания на месте! После Великой Отечественной войны разрушенное восстановили за несколько лет и двинулись дальше, а тут… Или война продолжается? На этот раз своих со своими.

«Уважуха» на мировой арене определяется не желанием, чтобы тебя любили, а реальной силой (экономической, финансовой, технологической). Если она есть — начнут считаться и без призывов.

А до мюнхенской речи была еще одна знаковая речь.

25 сентября 2003 года в Санкт-Петербургском инженерно-экономическом университете один из строителей «неуважаемой» России А. Чубайс выступил с неожиданной речью, в которой заявил о необходимости проведения политики «либерального империализма»!

«…Я считаю, что идеология России — и я глубоко в этом убежден — на всю обозримую историческую перспективу должна стать идеологией либерального империализма, а целью Российского государства должно стать построение либеральной империи. Очень хорошо понимаю, насколько болезненно воспринимается слово «империя» очень многими, очень хорошо понимаю, насколько непросто к нему сегодня отношение и насколько сильно оно было скомпрометировано».

Заявление — сенсационное, полностью расходящееся с идеологией исконно-кондового российского либерализма. Чубайс, по сути, предлагал создать мутанта из двух несовместимых частей — слабого, зависимого от западных идеологических и финансовых центров российского либерализма и наступательного, обреченного на конфронтацию с западными державами «империализма». Ну какие из российских либералов «империалисты»? Все равно что из слепых снайперы. Можно, конечно, объяснить выступление Чубайса иначе — как не слишком расчетливое душевно-умственное движение патриота России (а спроси Чубайса — патриот ли он, ответит — еще бы!).

До 2014 года заявление Чубайса выглядело любопытной конструкцией и не более того. Иначе звучит призыв к «либеральной империи» после крымской истории. Означает ли, что Путин внял призыву?

Есть еще один вариант трактовки. Это провокация Чубайса в расчете на то, если Россия оправится после компрадорских реформ 1990-х годов, превративших Россию в бессильный придаток глобальной экономики (а в 2003 году такая возможность появилась), то любое движение за пределы границ можно трактовать как возрождение «русского империализма». Получается отличный аргумент в пользу санкций и создания антироссийского фронта. Так оно и вышло.

Как понять то, что не поддается понимании?

Киевские пропагандисты на все лады изобличали желание Путина овладеть Украиной. Можно было бы согласиться, если бы нашлись приметы такого желания. Казалось бы, возразить легко: а Крым? А Донбасс? В том-то и дело, что Крым — далеко не Украина, и не вся Украина, даже если свято верить в ее право на полуостров. Чтобы овладеть Украиной, нужна внятная стратегия, а ее-то не было видно ни под каким углом. Более того, действия Кремля выглядят весьма странными и противоположными тому, о чем говорили в Киеве. Если что и есть, то пресловутый «либеральный империализм» — синтез лебедя и рака.

Казалось бы, если хочешь овладеть соседним государством, то не надо укреплять его. Если соглашение с ЕС вело к серьезным проблемам для украинской экономики, так надо было тихо порадоваться сему обстоятельству. Выгоды очевидны: катящееся в пропасть государство легче подобрать, а невыгодный договор с ЕС — отличный пропагандистский материал для разворота украинского общества с Запада на Восток. Неужто в Кремле не знали о существовании украинской хрустальной мечты? Вместо этого Путин бросился спасать Украину. Сначала раскрыл ее руководству глаза на невыгоды ассоциации, затем предложил 15 миллиардов валютой, чтобы стабилизировать положение. Деньги же надо было предлагать не до, а после раскручивания экономического кризиса с великодушным предложением присоединиться к честному Таможенному союзу и выйти из невыгодного договора с ЕС. Но Путин делал все то же, что и его предшественники — максимально заботился об Украине. За что и получил от украинских националистов по полной. Впрочем, как везде и всегда, где Россия бросалась помогать, спасать, финансировать сирых и убогих…

А как же Крым? Но как было обставлено возвращение полуострова? Оно было сделано так грубо, что вызвало мощный национально-патриотический подъем на (в) Украине. И рассыпающееся государство воспрянуло, а рыхлый народ на глазах стал приобретать черты полноценной нации. А с Донбассом вообще получилось странное. Эта история похоронила желание «русскоязычных» в Украине искать союза с Россией. Следствием этой «политики» стали злорадные статьи в украинских СМИ.

«Не успели стихнуть крики «Россия!» и «Референдум!» в некоторых городах Донбасса, как на смену им пришли новые лозунги — «Украина» и «Пожрать!». И если любовь к еде не вызывает сомнений в искренности, то внезапное желание вернуться в украинскую семью выглядит подозрительно. Чего вдруг передумали. Скорее всего, дело в новой методичке из Кремля, которую получили не слишком самостоятельные командиры ДНР и ЛНР. Москва категорически настаивает — нам это добро не нужно, забирайте. И министр иностранных дел России Сергей Лавров снова повторяет, что так называемые ДНР и ЛНР должны стать частью Украины. «На всех уровнях, устами президента России, в других форматах говорим, что мы — за то, чтобы ДНР и ЛНР стали частью Украины», — говорит он»[75].

Кремль, а не США, оказался подлинным союзником «незалежной». Пока в Вашингтоне болтали да отделывались печеньками, Москва сделала все возможное, чтобы Украина через конфронтацию с Россией получила большие кредиты и моральную поддержку «цивилизованного мира». Вот и получается: Путин сделал для формирования украинской нации больше, чем многие украинские националисты — все эти Ляшко, Тягнибоки и пр.

Отсюда вопрос: это было сделано случайно или осмысленно?

«Будем учитывать… что для «принципиальной» ссоры ЕС с Россией поводы найти очень тяжело — весьма их контакты взаимовыгодны. Поэтому исходим из того, что Евросоюз не очень будет протестовать против «поглощения» Украины Россией, если она не будет применять какую-то брутальную военную агрессию, а использует уже имеющиеся внутренние украинские дестабилизирующие факторы»[76].

Прав оказался К. Галушко в своих аналитических выводах 2010 года, именно так и произошло. Организовав «брутальную», проще сказать грубую, вызывающую «военную агрессию», российская сторона вынудила ЕС принять меры по недопущению роста влияния восточного соседа. Но тогда возникает недоуменный вопрос: почему Кремль пошел «на брутальную агрессию» (вспомним совершенно дурацкий штурм украинских военных кораблей в Севастополе в сочетании с навязчивым раскручиванием темы «фашистской хунты в Киеве») вместо использования мягких дестабилизирующих факторов, то, что сейчас модно называть «управляемым хаосом», тем более что Евросоюз способствовал развитию именно этого варианта? Почему Кремль не пошел навстречу? Из любви к «братскому народу»? Ну и чем обернулась эта неразделенная «любовь»? Ненавистью! Получается: не надо делать как лучше, надо делать, как требуется.

Политики не обязательно должны быть умными, но обязательно хитрыми. А в конфликте с Киевом и воссоединении Крыма никакой хитрости не наблюдалось. Наоборот, «лось ломился через чащу, привлекая внимание охотников»…

Постсоветская Россия уже не могла ничего предложить, кроме скидок на сырье. Таможенные пошлины были незначительны, и российский рынок был открыт для украинских товаров. Так что в этом направлении у Украины резервы были исчерпаны. Другое дело западное. Пошлины в торговле с ЕС были высоки, действовал визовый режим. На Западе были технологии для модернизации, там же высокий уровень управления и капиталы для развития. Поэтому киевская политическая рать всегда выступала за то, чтобы полюбовно договариваться именно с «Европой». И что не менее важным было для Киева — отсутствовала угроза включения в «Империю» с диктатом из Кремля. Это определило европейский выбор Украины, как и других восточноевропейских государств (за исключением Беларуси, где Лукашенко предпочел «синицу в руках», а не мифическую имперскую угрозу).

В свою очередь, Кремль бесхитростно, совсем не по-имперски с его принципом «разделяй и властвуй», помогал Украине, не делая различий между ее фактическими и потенциальными центрами. Поэтому помощь одинаково шла и Львову, и Донецку, националистам бандеровского толка и русским. Безадресная помощь Москвы означала по существу поддержку националистическо-антироссийской части украинского общества. И это не случайность, а очередная ситуация, которую «умом не понять и аршином общим не измерить». Киев это вполне устраивало, пока президент Ющенко, уверовав, что одновременно плевать в лицо России и получать скидки на газ есть равновесная политика, не испортил отношения с Москвой. Тогда и началась «газовая война», и Украина, подобно Грузии, оказалась в подвешенном состоянии, зависнув между двумя берегами. А российскому руководству надо было делать выбор между «братской любовью» и реализмом.

Совершенные действия можно списать на обычные ошибки. Мол, внешняя политика в период роста нефтяных цен не требовала особых знаний и скрупулезных расчетов. Достаточно было «газовой дипломатии» и посулов дешевых кредитов. Профессионализм особо не нужен, если у тебя под рукой богатая страна с населением, привыкшим к небогатой жизни. Энергия уходила на по-настоящему нужные и сложные вещи — выстраивание отношений между подчиненными и соратниками. Любой политик уделяет им наибольшее внимание. Если, конечно, хочет остаться на вершине «пищевой цепи» долго. Именно в этой психологической сфере требуется настоящий профессионализм и чутье. Остальное вторично. Чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть западные фильм и сериалы о жизни политиков («Босс», «Карточный домик» и т. д.). На этом можно было бы поставить точку, если бы не «ошибки», которые выглядели как подстава. И остается гадать: это все же случайность или некая тайная задумка, которую внешнему наблюдателю не понять, а можно только строить версии?

Непрофессионализм?

В марте 2014 года президент получил разрешение Совета Федерации РФ на использование войск на Украине. В июле того же года это право было аннулировано. Получается, история с разрешением явилась непродуманным шагом? Не была просчитана реакция западных держав, и как только они ввели санкции, пришлось идти на попятную? Внешне это выглядит так, но вопросы остаются. Разве нельзя было предвидеть эту реакцию? В распоряжении Кремля были такие аналитические центры, как Министерство иностранных дел, международный комитет Государственной думы, Совет безопасности при президенте, экспертное управление при правительстве и много других структур.

Политика — это не «кухонные» суждения праздных умов. Политика сродни гроссмейстерской игре в шахматы, сердцевиной которой является расчет вариантов и знание психологии соперника (какое решение, вероятнее всего, он изберет при том или ином дебютном варианте).

Давно сказано: политика — это искусство возможного. Это значит, что, анализируя игроков на мировой арене, руководство страны должно точно знать, что оно может себе позволить, а что встретит такое сопротивление, что лучше не начинать. Наше руководство, оказывается, такими знаниями о своих оппонентах не обладало. Почему? Не с инопланетянами ведь имело дело, а с деятелями, которых давно знало. И президент США, и канцлер Германии у руля уже много лет. И ни депутаты в Госдуме, ни в Совете Федерации ничем руководству помочь не смогли, а могли лишь красно говорить по телевизору.

Что же получается: было принято непрофессиональное решение, и людей, профессионально разбирающихся в нюансах международных отношений на верху нет или к ним не прислушиваются? Тогда плохо дело.

Возникает еще один вопрос: а сколько еще столь малопрофессиональных, по сути, неприложимых к жизни решений было принято? И во что они обошлись стране?

Киев как враг… только кому?

Киевские политики тоже изо всех сил демонстрировали свой непрофессионализм. Началось все с недальновидной политики Ющенко (оправданием ему является лишь махровый укранационализм, образчики которого приводились выше). Но и другие были не лучше. Непонятными остались истинные мотивы подписания нового газового контракта премьер-министром Тимошенко, за который ее посадили в тюрьму. Пресс-конференции Януковича после его бегства показала убогость этого политика как государственного деятеля. И провал его в качестве президента выглядит закономерным. Осталось непонятным: почему Кремль пропагандистски поддерживал этого человека? Одно дело — личные деловые взаимоотношения, другое — интересы страны. Янукович ничего не давал России как правитель. Он не попытался придать русскому языку статус государственного даже на региональном уровне, не пытался наладить союзнические отношения, и даже Таможенный союз интересовал его в последнюю очередь. Причем было видно, что Янукович готов кинуть Россию при первой же возможности. Поэтому осталось неясным, отчего руководство РФ так его защищало, задействовав всю мощь телепропаганды? Правда, другие политики были настроены совсем уж антироссийски. Однако выбор между плохим и еще худшим не всегда хорош в долгосрочном плане.

Надежды на Запад — это просьба Украины спасти от самой себя, ибо это государство есть и будет малоэффективным. А малоэффективным оно будет хотя бы потому, что национальной чертой украинцев стала страсть к дармовщине. Они искренне не понимают, откуда взялись у них обширные земли вдоль Черного моря и какой ценой они достались тем, кто их добывал и обустраивал. Они искренне считают, что Россия или Запад им должны помогать и фактически содержать только потому, что Россия им задолжала, а Запад обязан им платить как бастиону против «Азии». Однако любые радости заканчиваются. Потеря Крыма показала, что время халявной жизни закончилось. Отныне придется за все платить.

Недоуменные вопросы есть и к Западу.

Запад: претензии доярок

1

Россия — идеальная страна для доения всеми желающими. У буренки большое вымя и до недавнего времени был смирный нрав. По логике, Западу надо было держаться за Россию двумя руками — размеры надоев впечатляют. По мнению академика С. Глазьева и советника президента В. Путина по совместительству, к 2014 году из страны было вывезено капиталов на триллион долларов. На такие средства можно было стать «Китаем». Если, конечно, вложить в экономику, а не потребление, что тоже возможно в созданных условиях. Кроме того, Россия исправный поставщик сырья, интеллектуальных «мозгов» и потребитель большого объема импорта. И заставлять не надо! Она все делает сама — бурит скважины, строит нефте— и газопроводы, рубит лес, затаскивает максимальное количество импорта, охотно размещает в западных банках максимальное количество имеющейся у нее валюты, обрекая при этом собственную промышленность на голодный инвестиционный паек. Иначе обстоит дело с Украиной. Ее тоже доят, и доится она неплохо, но ровно до тех пор, пока ее спонсировала Россия (точнее, руководство). Теперь же Украине надо помогать, и помогать большими суммами.

Однако — что удивительно — западные державы со второй половины 90-х годов демонстрировали нарастающее недовольство властями России. К свободам в социалистическом Китае, где рулит коммунистическая партия, претензий нет, а про то, что в России плохая демократия, говорят давно, много и чем дальше, тем напористей. Казалось бы, раз вас удовлетворяет КНР — этот растущий гигант-конкурент, то зачем цепляться к лояльной буренке? Делайте свой бизнес, а с демократией со временем разберемся, тем более возраст ее детский. Но Запад уперся в своей принципиальности: подай нам вместе с доходами зрелую демократию — и баста! Но это форменная глупость, ибо зрелая демократия доить свою страну не даст. Наоборот, будет делать все, чтобы доить другие страны, дабы поддержать высокий уровень жизни своих граждан-избирателей. Это поведение всех классических демократий, начиная с Древней Греции. И лишь у полудемократий, где у власти стоят кланы, а народ «безмолствует», может существовать (и существует) доильная экономика.

Впрочем, потаенные мотивы претензий Западного блока в общем-то понятны: это страх перед возможным державным возрождением России. Боязнь, что она начнет играть роль регионального лидера, подминая под себя окрестные государства, которые без внешней помощи развиваться не могут. А демократию для России они видят в горбачевском варианте — в варианте «студня». Такое государство («Речь Посполитая») не опасно. Оттого так усиленно скорбит «шестая колонна» об отсутствии «демократии» в России и так жестко критикует восстановленную вертикаль власти, что требуемое западными кураторами возвращение к стране образца 1990-х годов не достигнуто.

Страх страхом, но должен быть и анализ. Разве не понятно, что сырьевая империя — это по большому счету несерьезно? И наконец, неужели в западных столицах уверены, что значение России в Евразии можно свести к роли Молдовы и Киргизии?

И опять на это можно веско возразить: Кремль вновь стал лезть в Латинскую Америку (Венесуэла), на Ближний Восток (защитил режим Асада в Сирии, иначе бы его свергли), зачем-то с помпой в Москве приняли главу КНДР… Эти опасения серьезны, и активность Кремля на этих направлениях и впрямь вызывает вопросы: что это дает самой России? Зачем, к примеру, в 2008 году глава государства Д. Медведев прибыл в Венесуэлу вместе с ракетно-ядерным крейсером «Петр Великий»? Причем перед телекамерами было сказано, что залп с этого крейсера может разрушить половину планеты. Спрашивается: о какой половине идет речь? Таких заявлений не было со времен «кузькиной матери» дорогого Никиты Сергеевича. Но тот вспомнил эту «матерь» в ответ на полеты У-2 над территорией СССР. И главное, к чему такая демонстрация? Тем более что это говорилось перед У. Чавесом — убежденным противником Соединенных Штатов. А с другой стороны, у США тоже есть корабли, способные кое-что уничтожить за полчаса. И совсем некрасиво получилось с договором об ассоциации с Евросоюзом. Почтенные господа сладили гешефт, и вдруг Москва заявила, что он крайне невыгоден Украине. То есть там во всеуслышание заявили, что мошенники пытаются надуть Киев. Это форменное оскорбление! К тому же, обругав соглашение, стали совать в потные руки Януковича деньги, переманивая клиента. На базаре за крик «Гражданин, не берите у него товар, он гнилой, идите ко мне» по лицу бьют. Да и откуда Москве знать, выгоден или нет договор с Евросоюзом? Разве там обитают искусные экономисты? Если да, то почему российская экономика пахнет, но не цветет? Куда лучше было предупредить украинцев, а потом уже, если опасения подтвердятся, предложить помощь. Тогда с украинской стороны протянулись бы ниточки доверия. И аргумент, что из-за создания зоны свободной торговли на Украине в Россию хлынут товары с Евросоюза, звучал лицемерно. Разве для них не открыты были все двери и окна и разве импорт не смыл целые отрасли российской промышленности и сельского хозяйства? В итоге получилось не только некрасиво, но обернулось полным разрывом с Украиной.

Как видим, понять ныне конфликтующие стороны непросто, особенно ответить на вопрос: зачем они от души провоцировали друг дружку? Но на проблему взаимоотношений двух сторон света можно посмотреть по-другому — рационально. Тогда получится, что настоящий враг России не Запад. Оттуда неоднократно приходила помощь стране, помогая исправлять саморазрушительную политику российских правителей. Кризисы 1998 и 2008 годов буквально спасли индустрию России. Санкции 2014 года — это очередная помощь загибающейся промышленности и сельскому хозяйству. А как еще помочь неразумным? Но и Россия не остается в долгу. Иногда создается впечатление, что Россия играет назначенную ей роль мальчиша-плохиша, чтобы стимулировать Запад заниматься «гимнастикой» и сохранять форму. Иран с исламскими экстремистами слишком небольшой раздражитель, а Россия традиционный и по-настоящему сильный противник. Причем Россия назначена быть противником независимо от ее действительного отношения к Западу. Ведь антироссийская кампания в западных СМИ началась задолго до конфликта с Украиной.

2

Существует формула: внешняя политика есть продолжение политики внутренней. Этим достигается необходимый баланс сил и возможностей. Разумная внешняя политика та, что усиливает общество и государство, а не ослабляет его во имя внешнеполитических авантюр. Когда Советский Союз надорвался под тяжестью своих внешнеполитических обязательств и вытекающей из них гонки вооружений (последнее по времени исполнение таких обязательств — «интернациональная помощь народу Афганистана»), то новое руководство решилось на кардинальную смену курса, в том числе отказавшись от военных союзов и огромной помощи союзникам по «антиимпериалистической борьбе». Взамен Горбачеву и Ельцину захотелось, подобно нынешней Украине, чтобы вверенное им государство вошло в «общеевропейский дом» и попало в семью «цивилизованных народов». Понятна обида, когда России дали от ворот поворот, предварительно выжав из нее максимум уступок. Разочарование проявилось в мюнхенской речи Путина. А вот дальше внешняя политика стала малопонятной.

Кремль осудил агрессивные действия НАТО против Ирака, Ливии, Сирии. Вопрос возникает даже не столько в связи с тем, что Россия поддержала диктаторские режимы (хотя и это тоже). Главная непонятка: как совместить растущие разногласия с западными державами на международной арене, переходящие в охлаждение, с внутренней политикой закрепления финансово-кредитной, технологической и продовольственной зависимости от этих стран? Получилось два расходящихся вектора, что не есть хорошо по определению. Проблема четко обозначилась в 2014 году, когда Россия попала под санкции западного блока и началась кампания импортозамещения, а по телевидению косяком пошли программы, разоблачающие некачественную западную сельхозпродукцию: про сыры из пальмового масла, «молокосодержащий» творог и прочую дрянь, набитую гелем, консервантами и красителями. Спрашивается: где же вы раньше были, такие заботливые о здоровье народа? Ради чего под видом конкуренции уничтожали собственное производство?

Такое поведение напоминает подростка, который решил, что стал взрослым и может поиграть силушкой. Это продолжается до тех пор, пока не получит затрещину от взрослого. Зато насколько умно ведет себя КНР. Руководство Китая исходит из принципа: максимум независимости при минимуме конфронтации. Китай идет к своему лидерству мягко, не опережая события, но целеустремленно, четко осознавая расстановку сил в полном соответствии с постулатом соизмеримости внешней политики и развития своей экономики. Если Россия, гремя оружием, дает доить себя, то Китай предпочитает тихо и задумчиво использовать Запад. Почему бы у них не поучиться искусству делать политику?

Но и западные политики не лучше.

Запад и Россия: лгать или не лгать — вот в чем вопрос

1

В одном из выступлений президент США Б. Обама поставил Россию в один ряд с лихорадкой Эбола и исламским террористическим государством. Ничего не могу сказать насчет загадочной болезни, Обаме виднее — он родом из Африки, а вот насчет «исламского государства»… Сравнение так понравилось младшему партнеру Вашингтона, что, не утруждаясь новизной, его повторил министр обороны Великобритании Майкл Фэллон. Об этом и написала лондонская «Таймс» (февраль 2015 года). Кроме того, глава британского Минобороны заявил, что Кремль является «угрозой» для стран Балтии — Латвии, Эстонии и Литвы. Газета отметила, что Фэллон использовал самую жесткую лексику в отношении России среди всех высокопоставленных британских министров с начала украинского кризиса. Фэллон также сообщил, что Британия направит военный персонал в восемь новых или улучшенных старых командных пунктов НАТО в Восточной Европе, чтобы усилить оборону альянса. «Меня беспокоит Путин. Меня беспокоит его давление на Балтику, то, как он испытывает НАТО», — сказал Фэллон.

Английский министр не разъяснил, каким образом Россия может угрожать государствам Балтии, являющимся членами НАТО. Конечно, когда Латвия и Эстония вышли из состава СССР, никто не предполагал, что в отношении русских там будет установлен режим апартеида. Но «неграм» было разъяснено: не нравится — уезжайте. На том все и закончилось. С чего вдруг сейчас российские войска должны вторгаться в эти государства и начинать войну с НАТО? Остается констатировать: Майкл Фэллон — лжец. И прекрасно это знает, но ему требуется запугать тамошнего обывателя.

Теперь о сравнении России с «исламским террористическим государством». Кстати, по историческим меркам не так уж далек день, когда Англия сама может стать исламским государством. То-то смеху будет… Опять же не разъяснено, кого Россия терроризирует? Вроде бы это Киев осуществлял карательную операцию против не желающего ему подчиниться народа Донбасса. Это украинские войска обстреливали жилые кварталы Донецка и Луганска, вынуждая население бежать. Получается, Фэллон и здесь соврамши. И он отлично знал, что лжет. В чем причина того, что достопочтенный английский джентльмен повел себя как мошенник? Дело в том, что обвинить другого в том, в чем сам замаран, — старый прием в искусстве демагогии. Разве не авиация НАТО терроризировали население Сербии в 1999 году, вынуждая руководство капитулировать и признать победу сепаратистов? Разве не самолеты НАТО терроризировали Ливию? И разве не Англия помогала радикальным исламистам в Сирии, что привело к появлению Исламского государства? Получается, это Англия и США «террористические государства» и выступают в таковой роли, когда считают это выгодным, готовые обрушить бомбы на любой не понравившийся им режим. Для этого и приходится обманывать общественное мнение Запада, перекладывая обвинения в терроризме на Россию, которая лишь пытается (и то очень слабо по сравнению с действиями американских и английских войск в Ираке и Афганистане) защищать свои интересы на территории Украинского государства.

Ложь современных западных политиков покоится на «прочном фундаменте» старого противоборства. Шизофреническая ненависть к России имеет давнюю историю. Доходило до того, что министр военно-морских сил США Д. Форрестол в 1949 году был доставлен в психлечебницу, ибо повторял: «Русские идут. Я видел русских солдат». После чего выпрыгнул из окна. Страх оказался сильнее инстинкта самосохранения. Это надо иметь в виду для понимания психологии западного общества относительно России. Но с Форрестолом все было честно — реальная угроза атомной войны могла надломить психику. Но когда откровенно лгут практически все ведущие западные политики, то остается констатировать, — ныне международные отношения основаны на откровенной демагогии, что дипломатично называется «двойными стандартами». И как-то не верится, что такое положение кончится добром. Понятно, занятие политикой не предполагает наличие чести и совести, но все равно хочется сказать: «Ребята, нельзя переходить за красные флажки!» Ведь эпитеты «лихорадка Эбола» и «террористическое государство» — оскорбления не достойные солидного политика. Если есть претензии — озвучь внятными аргументами. Не понятно, что за «лихорадку» может разнести Россия и против кого применить террор? В 2008 году от террора Грузии она охранила осетин и абхазов. В 2014 году от террора Киева — население Крыма. А там, где не смогла, последовал Донбасс и одесская Хатынь. Но если защита мирного населения — преступление, тогда вдвойне является преступлением экспедиция в Афганистан, где американские военные убили десятки тысяч людей, не имевших никакого отношения к теракту 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке. Нацисты так же убивали заложников и сжигали деревни в отместку за нападения партизан. Так чем США лучше фашистской Германии по методам отмщения? Получается, в духе библейской традиции: Россию решили сделать козлом отпущения, отгрузив ей свои грехи. Наверное, поэтому вместо доказательных обвинений в ход идут эмоциональные словосочетания, ибо реально предъявить нечего.

Думается, Белый дом сознательно для связей с общественностью нашел странное существо по фамилии Псаки, которая прекрасно сыграла роль дуры в фарсовой комедии «вопросов и ответов по существу». Пока народ потешался над комментариями девушки-переростка, задержавшейся в интеллектуальном развитии на каких-то 20 лет, на задний план отходило главное — ущербный уровень аргументации внешнеполитического ведомства США, что сразу бы выявилось, будь на ее месте солидный дядя. Но раз западные политики прекрасно понимают слабость своей позиции, чего тогда на самом деле они опасаются? Если бы они сказали примерно следующее: «Мы опасаемся усиления влияния России, так как считаем, что оно не будет благотворным» и привели бы аргументы, тогда был бы предмет обсуждения. И возможно, пришлось бы согласиться с такими опасениями, ибо современная Россия превращается в технологическую окраину мира, быстро исламизируется, параллельно меняя свой этнический облик и т. д. Поэтому, может, и вправду лучше Донбассу остаться в составе Украины? Но в таком случае должен быть представлен план возрождения этого региона, однако вместо этого потоком несется голимая ложь. То есть Донбассу как ничего не светило, так светить не будет? И его удел — находиться либо под властью «террористов» из Москвы, либо карателей из Киева? Это и есть альтернатива? На деле же выходит, что западным политикам наплевать на жителей Донбасса (а это так и есть), их интересуют некие геополитические вопросы, как они их понимают на сегодняшний день. Лучше всего это сказано у бывшего советника по национальной безопасности президента Картера Збигнева Бжезинского в книге «Великая шахматная доска» (1997 г.).

«Без Украины Россия перестает быть евразийской империей. Без Украины Россия все еще может бороться за имперский статус, но тогда она стала бы в основном азиатским имперским государством и, скорее всего, была бы втянута в изнуряющие конфликты с поднимающей голову Средней Азией… Однако если Москва вернет себе контроль над Украиной с ее 52-миллионным населением и крупными ресурсами, а также выходом к Черному морю, то Россия автоматически вновь получит средства превратиться в мощное имперское государство, раскинувшееся в Европе и в Азии».

Формулировка Бжезинского по-солдатски четка и ясна. Словечко «империя» привешено больше для антуража, чем отражает суть дела. (Что именно способна сделать эта «империя»? Помешать НАТО бомбить Сирию? Так Москва помешала сделать это и без Украины.) У Советского Союза была идея — построение социалистического общества. Эту идею разделяли миллионы коммунистов в других частях мира. Поэтому, если Красная армия приходила в Польшу или Болгарию, там ее ждали тысячи коммунистов, готовых оказать ей поддержку и сформировать новую власть. А сейчас с чем пойдет имперская Россия в Европу? Что предложит полякам и эстонцам? Вот и приходится выдумывать, будто воссоединение с Крымом есть осуществление «далеко идущих гегемонистских планов», вместо доказательств используя ругань и демагогию.

Но раз словцо «империя» присутствует, то оставим его в контексте. В таком случае потаенный смысл фразы американского политолога такой: «Единственной империей могут быть только Соединенные Штаты, и конкуренты нам не нужны». Оно и понятно: зачем США в Ираке и Афганистане, Ливии и Сирии, на Балканах и Латинской Америке другие игроки-соперники? Право посылать войска в любую точку планеты должны иметь только США. Только это выдается не за имперскую политику, а в качестве «гуманитарной миссии по распространению демократии». А плохой империей Бжезинский (а с ним и западные политики) назначает Россию. Ее и должно осуждать мировое общественное мнение. Налицо типичный перевод стрелок… Как видим, все просто, если умеючи. Однако есть проблема с примерами имперской политики Кремля. Если США за последние годы регулярно бомбили чужие населенные пункты, то у России с этим было туго. Одно время за проявление империализма выдавали войну в Чечне. Когда этот сюжет выдохся, пропагандисты заскучали. Кое-что пытались выжать из российско-грузинского конфликта 2008 года, но он тоже как-то слабо тянул на создание Россией империи. И вот триумф — «аншлюс» Крыма. Ну, наконец-то! Теперь можно всласть потрепаться про азиатский империализм и вековую агрессивность России. И хотя российские самолеты никого не бомбили и дело обошлось без крови, что для Соединенных Штатов в таких случаях неприемлемо (военная машина не должна ржаветь), но все равно путем сравнения объединения Австрии с Германией в 1938 году можно прозрачно намекнуть на духовную связь Путина с Гитлером, а России — с фашистской Германией. И такую пропагандистскую операцию уже не назовешь ловкой, она сто процентов мошенническая, но главное — сформировать в умах западных обывателей нужный стереотип, чтобы при слове «Россия» срабатывал безусловный рефлекс — это враг, бойся!

Собственно, в этом заключается задача пропаганды — работа с сознанием и подсознанием «массового человека», который не имеет желания и времени корпеть над сличением разных точек зрения, а доверяется одному телеканалу, одной газете. А так как средства массовой информации находятся в определенных руках, то хозяевам жизни остается лишь ставить задачи: кого объявить пушистым и ласковым, а кого злым и опасным.

2

Однако все не однозначно. Западные державы тоже можно понять. С одной стороны, руководство России проводило политику финансовой, технологической и культурной зависимости от Запада, с другой — вдруг захотело восстановить статус великой державы и проводить полностью независимый внешний курс, критикуя США и НАТО за Ближний Восток, Косово и т. д. Понятно раздражение в западных столицах: «Вы там определитесь — вы с нами или сами по себе?»

Уже упоминалось, что НАТО провело столько наступательных операций, что объективно потребовалась кандидатура мальчиша-плохиша, на фоне которого ковбои из штаб-квартиры НАТО выглядели бы Томами Сойерами — милыми сорванцами, и не более того. Кроме того, главы ведущих западных держав лояльно отнеслись к истории с грузинско-российским конфликтом 2008 года и вправе, как им, наверное, казалось, ожидать ответного отношения, когда захотелось побомбить очередное государство, в данном случае Сирию. Однако Кремль уперся и отстоял в ООН режим Асада. Вот это уже было нехорошо. И дело даже не в том, что руководство России почему-то завязывало близкие отношения с диктаторами, начиная с вождей Северной Кореи до ближневосточных «отцов нации». В конце концов, монархи Аравии тоже не относятся к большим демократам. Дело в другом. Разумеется, регулярные кавалерийские рейды НАТО совершаются не забавы ради. Вполне возможно, как считают некоторые наблюдатели, небольшие войны устраиваются, чтобы взбодрить индексы деловой активности и не дать экономикам Запада вновь соскользнуть в рецессию. А такая угроза существует постоянно. Рынки перегреты огромным обилием производственных мощностей, товаров, капиталов, и войны — что делать! — идеальный инструмент по утилизации излишков. Если это так, в таком случае позиция Москвы по Сирии выглядела просто деструктивной, ведь российская экономика также зависела от состояния мировой. И на тебе, Асада пожалели! Больше того: не успела опуститься пыль маневров вокруг Сирии, как Путин перебежал дорогу западным державам на Украине.

Подписание договора об «ассоциации» Украины с ЕС ставило крест на остатках независимого экономического существования Украины. Все высокотехнологические предприятия, неподконтрольные западным компаниям, свертывались, оставалось лишь то, что не мешало функционированию экономик Германии и Франции. Именно так были перестроены промышленность и сельское хозяйство бывших социалистических стран. Ну и какое дело до этого Москве, раз того желают сами украинцы? Однако в этом случае Украина, подобно Эстонии, Латвии, Литве, Польше, разрывала последние кооперационные связи с Россией. Но ведь много чего было потеряно за годы «рыночного процветания», и Москва терпела. Взамен она получила высокие цены на нефть-газ. Так что: баш на баш… Однако Путин опять порушил комбинацию. Конфликт стал неизбежен, и начался майдан, а следом упали цены на нефть.

Мало того: при огромном информационном перевесе было заведомо ясно, что западную общественность легко настроят против России. Благо стереотипы недавней холодной войны сохранились. Последовали и экономические санкции. Но тут была «маленькая тонкость» — они били по карманам и западных бизнесменов и способствовали (что не менее печально) оживлению российской индустрии. Поэтому санкции поначалу вводились малыми дозами, в расчете, что Путин одумается. Когда надежды угасли, последовали нетривиальные ходы.

В июле 2014 года очень кстати был сбит малазийский боинг» с двумя сотнями пассажиров. Понятно, что западные СМИ ответственность сразу же возложили на российскую сторону (ну не на Украину же!). И не важно, что эта провокация была сотворена в духе «неизвестных» снайперов, что застрелили десятки людей на майдане. Такие же «неизвестные лица» стреляли с крыш по демонстрантам в октябре 1956 года в Будапеште, и западные СМИ сразу же опознали в них венгерских чекистов, после чего началось восстание возмущенного населения. Неизвестные убили студента в ходе «бархатной революции» в Праге в 1989 году (позже его обнаружили живым-здоровым). Тут же объявили, что это дело рук чехословацкой госбезопасности, и возмущенное население вышло на улицы. В ночь на 23 августа 1991 года в разгар событий вокруг ГКЧП неизвестные отдали приказ экипажам двух бронетранспортеров немедленно мчаться к Белому дому.

В результате под колесами погибло трое молодых людей, случайно оказавшихся трех знаковых национальностей — русской, украинской и еврейской. И так далее вплоть до неизвестных снайперов на майдане. Понятно, что проще считать эти случаи совершенно случайными, главное в другом — кто будет назначен виновным за происшедшее. И он западными СМИ был всегда назначаем, быстро и без ненужных формальностей, вроде скрупулезного расследования. Так и с «боингом». Было заявлено: сепаратисты притащили систему «Бук», сделали один пуск ракеты, которая метко сбила пассажирский лайнер на высоте 10 километров, летевший в сторону российской границы (оставалось 10 минут лета). Зачем операторам «Бука» сбивать столь высоко летевший объект, если их главной целью были самолеты украинских ВВС, шедшие на посадку в донецкий аэропорт, неизвестно. И вопрошать не надо. Главное, что сбили и тут же вернули «Бук» России за ненадобностью. А что еще с ним делать? Правда, до этого случая украинские ПВО в 2001 году сбили израильский авиалайнер с 66 пассажирами и 12 членами экипажа на высоте 11 километров (что ж за высота у них такая опасная?), точно так же 3 июля 1988 года американский ракетный крейсер сбил в Персидском заливе иранский самолет с 290 пассажирами. Но кто об этом на Западе помнит? Да и к чему? Другое дело — история с «боингом» в небе Донбасса. Тут уж крик был выведен на максимальные децибелы, ибо катастрофа дала возможность не только усилить санкции. Плакальщики потребовали созыва Международного трибунала, чтобы осудить назначенных виновников по высшему разряду. И не важно, что никому из инициаторов не пришло в голову созывать трибунал после гибели двух предыдущих лайнеров. Либо, по их мнению, там погибли люди второго сорта, либо сбили те страны, кому делать это позволено. Но главное, версия о возможной причастности украинской стороны не рассматривалась даже теоретически. Оно и понятно. Раз у повстанцев нет авиации, то сбить «боинг» украинские ПВО могли только в одном случае — сознательно. Так кто же на Западе будет всерьез рассматривать «украинскую» версию? Вот и все «объективное расследование».

А вскоре последовал другой ход. Акционеры Ходорковского ЮКОСа вдруг вспомнили о своих правах и потребовали в суде Гааги компенсацию в размере 50 миллиардов долларов. Независимый суд, естественно, иск удовлетворил. Независимые западные СМИ такое решение, естественно, горячо одобрили. Над Россией нависла опасность почище санкций — огромные выплаты по судебным искам с арестом имущества Российской Федерации за рубежом. Против такого сочетания «гибридных» боевых действий (информационно-провокационно-экономических) у руководства России сил очень мало. И хотя понятно, что все эти «боинги», ЮКОСы и прочее — чистой воды махинации, ничего поделать нельзя. Информационное и юридическое пространство поля боя контролируется противником. И вряд ли у него в запасе нет других подобных задумок, включая возможность затаскать по совершенно независимым европейским и американским судам российские фирмы и учреждения с последующим требованием выплат огромных сумм. И западное общественное мнение, верящее, что думает совершенно независимо, поддержит меры по сдерживанию агрессивного русского империализма. Поневоле приходится жертвовать Донбассом, чтобы не скрутили окончательно.

Судя по беспрецедентному количеству убитых «неизвестными» снайперами на майдане (их так и не нашли, как и всех прочих снайперов и «агентов 007» в таких случаях), а также числу жертв сбитого самолета, ставки в борьбе за контроль над Украиной были чрезвычайно высоки. Что понятно, если вспомнить геополитические рассуждения Бжезинского.

В который раз политико-экономические интересы великих держав привели к войне, и в который раз исследователи задаются вопросом, а можно ли было ее избежать? И каждый раз оказывается, что конфликтам предшествовало появление клубка противоречий, каждое из которых при доброй воле можно было разрешить, но все вместе связались в петлю на шее. Рассмотрим один из таких узелков.

Имеют ли русские право иметь права?

Западноевропейские народы имеют право высказаться на референдуме о своем статусе. Таковые референдумы были проведены в Чехословакии (и народы разделились), в Испании (каталонцы высказались за отделение, но пока остались в одном государстве), Шотландии (шотландцы с небольшим перевесом согласились остаться в Соединенном Королевстве, более известном как Великобритания). Много раньше — в 1905 году — мирно отделилась от Швеции Норвегия. И никаких войн! Всегда бы так. А как с народами Европы, живущими в других регионах?

Всем известна суть конфликта между Украиной и Россией. Все знают, что на Украине живут украинцы и русскоязычные. И часть русскоязычных подняли бучу, а Москва их поддержала. Но кто такие эти «русскоязычные»? Никому в голову в России не придет сказать, что в ней живут татароязычные, башкироязычные, якутоязычные и т. д. Это будет воспринято как оскорбление этих народов. И в цивилизованной Европе никто не назовет цыган цыганоязычными, как и любой другой народ. За такое в суд потащат. И лишь на Украине есть странная этногруппа, которая не относится к народу. Это значит, что у них нет своей культуры, истории, а лишь язык, воспринятый от соседнего государства.

Какой-нибудь африканский товарищ, задавшись вопросом: откуда появились русскоязычные в Крыму, мог бы логично предположить, что это бывшие отдыхающие, оставшиеся в благодатном крае. А затем они подняли мятеж, чтобы оттяпать украинскую землю у хозяев.

Итак, являются ли «русскоязычные» народом или перекатиполем, поселившимся на землях подлинных хозяев? Историческую справку по этому поводу дадим ниже, а пока ограничимся заданным вопросом. Если эта группа не имеет национальных черт, то все эпитеты в их адрес обоснованы. Если же это нормальный народ, то он, как и все народы, имеет право на свое национальное существование. В таком случае наименование «русскоязычные» есть национальное оскорбление, и конфликт «в» и «на» Украине является обычным межнациональным конфликтом, каких было много в истории.

«Обычным» он является в том смысле, что за века межнациональных отношений худо-бедно удалось выработать принципы решения таких проблем. Прежде всего, это дарование автономии и даже государственности, что позволяет народу определенной национальности развивать свою культуру и защищать свои права. Так в свое время получилось с эстоноязычным, литовоязычным и молдавоязычным народами. В 1918 году государственность получило украиноязычное население. Тогда непонятно, почему должно делаться исключение для русскоязычных? Или кто-то доказал этническую неполноценность этой группы? Вроде бы нет, но отношение к ним со стороны украинских властей именно такое.

Что же получается? Западные правозащитники обожают защищать права обиженных — национальных и особенно сексуальных меньшинств, но только не «русскоязычных». Выходит, что Крым — это еще вопрос о полноценных и неполноценных народах? С точки зрения западных политиков боснийцы и косовские албанцы — народы полноценные и потому могут выбирать свою судьбу, а абхазы и русские — нет. Их удел — жить в тех государствах, куда их определили. Московские либералы, отказывая крымчанам в праве выбирать свою судьбу, солидаризуются с этим мнением. Их позиция: «Крым — украинская территория». И украинские патриоты о том же: русские — помесь тюрков с финно-уграми, то есть нечистый в отличие от европейских (арийских) укров народ. Получается знакомая позиция: как можно отбирать населенный недочеловеками Крым, когда он нужен европейцам для отдыха?

Российские СМИ могли бы начать кампанию против расизма в отношении населения Крыма и Донбасса, но для этого надо понимать, по каким правилам ведется информационная война на территории Запада. И хотя все ведущие фигуры российских СМИ не только десятки раз бывали в западных странах, знают языки, общаются с

представителями тамошнего истеблишмента, но бывать не означает уметь давить на нервные центры, от которых западным политикам станет плохо. Нужно не только знать профессию, но и менталитет тех, с которыми имеешь дело.

Сами виноваты…

Вышло так, что Москва стала препятствием для Украины на пути вхождения в Европу. Это все равно что отнять у ребенка подарок Санта-Клауса. Непонимание этого факта — главный просчет Кремля. С одной стороны, украинцам предложили союзничать с Россией и Казахстаном, а с другой — Англией, Францией, Германией, Италией… Какие названия! Кто ж откажется от такой перспективы? Разве сами российские политики не мечтали в 1990-х войти в состав Евросоюза? Еще как мечтали! Да не обломилось. Тогда они решили обломить Украину — так получается? Не выйдет! — сказали сотни тысяч украинцев и рванули на майдан.

Героиня одного известного фильма резонно заявила: «Не учите меня жить, лучше помогите материально». Российская сторона решила сочетать оба подхода к «девушке»: учила Украину жить, при этом помогая материально. Но ничего толкового из этого не вышло. Чтобы понять провал, надо вспомнить, какой эффект имели родительские нотации строптивому подростку. А Россия вела себя «по-родительски». Особенно хорошо это видно по многочисленным дискуссионным телевизионным площадкам (В. Соловьева, П. Толстого, Р. Бабаяна), куда приглашались гости с Украины. Приглашенным давали говорить не больше 30 секунд, после чего перебивали и начинали читать нотацию, как надо жить. После чего гости уходили еще более убежденные в том, что Украина правильно сделала, порвав с Россией. В таких случаях лучше не приглашать украинских граждан либо учиться спокойно дискутировать с ними. Не знаю, показывали ли эти передачи в Украине, но если я был бы на стороне Киева, то предложил обязательно демонстрировать их, чтобы углубить чувство национальной обиды на москалей.

Слабое знание психологии украинцев, их национального менталитета, особенно «благоприобретенного» в годы независимости, просчет в оценке позиции западных держав предопределили поражение России в борьбе за Украину. Впрочем, в Москве не особо-то и стремились понять психологию «незалежной» Украины, иначе послом послали бы не Зурабова. Он создал проблемы, будучи министром здравоохранения, вызвал волну критики, часть депутатов Государственной думы настойчиво требовали снять его. Его сняли и «сослали» в Киев. Он и там сработал соответствующим образом. Правда, теледебаты показали, что к «зурабовым» относятся практически все ведущие политических программ и занятые в них политдеятели.

А с другой стороны, это «незнание» тоже объяснимо. Пришлось бы признать истинные причины нежелания украинцев идти на союз с Россией — с ее все более отстающей экономикой, высоким уровнем коррупции, недостаточной для развития эффективностью госуправления и бизнеса. Все это в избытке наличествует в самой Украине и означало бы, в случае союза с Россией, консервацию всех этих прелестей «на вечные времена». Оттого не производят впечатления на украинцев сообщения о том, что за годы незалежности российская сторона дотировала Украину на 100 миллиардов долларов. Ответ на это: «Если и дотировала (это еще посмотреть надо) — пусть, но нас не купить!» Метко озаглавил статью на эту тему «Московский комсомолец»: «К России платная любовь». Поэтому ни посольство в Киеве, ни другие аналитические центры правду сказать Кремлю не могли. Вышли из положения, объявив проевропейское движение сугубо националистическим рецидивом. Это объяснение тем более выглядело правдоподобным, что национализм имел (и имеет) место быть. Были чествования ветеранов дивизии СС «Галичина», были русофобские высказывания разномастных политиков и пр. Эта версия долго доминировала на российских телеканалах. Оно и вправду приятно: Москва ни при чем, а во всем виноваты украинские националисты и западные спецслужбы. Одно плохо: назови явление хоть горшком — «сварить» путную политику не удастся.

Подсказать правительству по статусу должны эксперты. В отличие от огромного числа проблем, которые должны держать в фокусе главные менеджеры страны, эксперты могут отрешиться от политической суеты и сосредоточиться на узком круге вопросов, добыть и проанализировать имеющийся массив информации, накопить необходимый уровень знаний, чтобы при возникновении кризисных ситуаций сделать верные выводы. И с возникновением украинского кризиса они сразу стали желанными гостями на телевидении и в печати. И какой уровень они показали?

Эксперты

Известно остроумное замечание У. Черчилля о политиках и экспертах-прорицателях: мол, надо предсказать событие, а потом объяснить, почему этого не произошло. Так эксперты и действуют, за одним исключением: когда прогнозы не сбываются, они не дают себе труд объяснить, почему все произошло иначе. Показательный пример тому астролог Павел Глоба, регулярно делающий «научные» прогнозы, которые регулярно не сбываются, что нисколько не сказывается на его репутации. Масса политологов и экономистов, за редчайшим исключением, следуют той же дорогой — охотно делают прогнозы, к которым потом никто не возвращается. Сделаем это за них мы.

Вот некоторые неверные прогнозы наших экспертов.

М. Делягин, экономист: «Падение нефти до 60 долларов не произойдет» («Час Делягина». 28.03.2014). А если цена упадет, сообщил он в другой своей передаче, то это будет равно «выстрелу в голову из гранатомета». Правда, были и верные прогнозы. Так, в «Часе Делягина» от 29 августа 2013 года он предрек скорое поражение Януковича, распад его партии и близкий приход к власти украинского национализма («Если они победят на Украине, то они будут очень быстро и очень жестоко насаждать идеологию, которая будет один в один сопоставима с тем, как относятся к нам в Прибалтике на государственном уровне и в Польше»).

Собрание попаданий пальцем в небо содержится в книге Н. Старикова «Украина: хаос и революция — оружие доллара» (М., 2014). Наверное, поэтому Стариков частый гость на страницах СМИ и телевидении. Правда, и до него сложился своеобразный жанр: «Не угадай в своем пророчестве». Корифеем следует признать оппозиционера и олигарха по совместительству Б. Березовского, который сулил гибель режима Путина почти ежегодно, пока сам не повесился. Объявляли, что Путин падет «осенью», писатели М. Веллер и Д. Быков, политолог С. Белковский, не чурался пустых прогнозов чемпион по шахматам и хронический неудачник в политике Г. Каспаров. А уж сколько похоронщиков было среди менее известных публичных фигур — не счесть.

Много неудачных прогнозов делалось и украинскими политологами и публицистами. Вроде такого:

«Начавшись после срыва подписания договора об ассоциации в Вильнюсе в ноябре 2013 года, процесс формирования консенсуса между Россией и Европой, прежде всего Россией и Германией, на тему совместного управления Украиной хоть и с трудом, но продвигается. …В Брюсселе, в Берлине и в Вашингтоне тоже осознали, что интересы Москвы придется учитывать. В результате рождается некая формула существования буферной территории, контроль над которой Запад и Россия будут делить между собой».

Как раз все наоборот: Запад делиться не хочет и рассматривает Россию как своего вечного противника и временного союзника, когда надо ему помочь в кровавом деле (в войнах).

Да, аналитические прогнозы — ремесло сложное.

До середины января 2014 года в дискуссионных программах федеральных каналов (прежде всего у В. Соловьева, как центральной дискуссионной площадки) о начавшихся майданных волнениях превалировали высказывания: «Это внутреннее дело Украины». При этом все приглашенные сверхкритически отзывались о происходящем в центре Киева и осуждали оппортунистическую позицию властей во главе с Януковичем, который либеральничает с манифестантами. В январе ситуация с майданом прояснилась окончательно.

Стало ясно, что ее следует назвать операцией «Майдан». Цель мятежа — сделать Украину антироссийской. Наиболее четко эту точку зрения высказала директор Института внешнеполитических исследований В. Крашенинникова.

«Подписание договора об ассоциации с Европейским союзом ставило целью перевести Украину формально и официально в лагерь Запада. И этот договор подразумевал в первую очередь интеграцию в военно-политические институты Европейского союза, а также НАТО. Оставалось лишь вопросом времени, когда на Украине появятся истребители F-16 и другая западная военная сила. Понятно, что это все предназначается России и, вероятно, Белоруссии. И Россия своими действиями буквально из-под носа Вашингтона и Брюсселя увела Украину… Украина — некий этап наступления на Россию»[77].

Тогда же стало звучать и другое обвинение: подобно тому как для свержения власти в Сирии используются террористы, для переворота в Киеве в дело пустили местных националистов и фашистов.

Им возражал тогдашний директор Института научной информации по общественным наукам Ю. Пивоваров. Как человек, по его словам долго изучавший природу революций, он отвел участие США в майдане на том основании, что в каждой революции по мере ее развертывания объективно верх берут радикалы. Как потом стало ясно, он ошибался. Радикалы шли ровно, пока были нужны в качестве тарана, а после выполнения задачи по свержению Януковича майданных радикалов (Яроша, Тягнибока) быстро оттеснили на периферию политической жизни, а наиболее ярого боевика — Музычко — застрелили. Мавр сделал свое дело. Точно так же оказались не правы московские СМИ, делающие упор на то, что раз на евромайдане заправляют радикалы вроде Яроша, то они могут захватить власть. Оказалось, что госпереворот спланировали знающие люди, профессионалы в своей области и отступления от сценария смены Януковича не произошло.

Тогда же прозвучал вопрос, который стал едва ли не центральным в последующие месяцы: «Развалится ли Украина?» и «Кому это выгодно?». Ответ в тот момент (декабрь-январь 2013–2014 гг.) был следующим: план раздела Украины замыслили Соединенные Штаты! Вскоре этот тезис умер по той простой причине, что США никак не могли быть заинтересованы в развале потенциального антироссийского кулака. Даже перспектива федерализации Украинского государства Вашингтон и политиков Европы не устраивала по той причине, что это поднимало статус русского народа в Украине и делало украинцев и русских союзниками. А через этот союз естественным образом прокладывалась дорожка к союзу с Россией. Поэтому президент североамериканской федерации Б. Обама, федеральный канцлер Германии А. Меркель, премьер-министр федеративного союза, известного как Великобритания, Д. Кэмерон стояли за унитарное Украинское государство. А Россия в марте 2014 года оказалась в двусмысленном положении из-за Крыма, найти приемлемую линию поведения не удалось, после чего страна зависла в «покусителях на территориальную целостность Украинского государства».

Другим, на мой взгляд, недальновидным шагом стала безусловная поддержка режима Януковича. Вот характерное заявление депутата Государственной думы, видного общественного деятеля и крупного политолога В. Никонова, сделанное им 19 февраля 2014 года в теледебатах у В. Соловьева:

«…Чего хочет фашиствующая оппозиция? Она хочет одного — отставки Януковича. Это единственно законно избранная власть, которая существует в Киеве, как бы к нему ни относились. Я думаю, в этой ситуации главное, что может российская власть, — это поддержать Януковича. Что такое украинская власть, если нет Януковича, как бы к нему ни относились?.. Я уверен, если Москва однозначно в этой ситуации заявит, что она будет поддерживать законно избранную, конституционную украинскую власть. (реплика В. Соловьева: «О чем сегодня заявил министр иностранных дел Лавров»), это придаст силы силовикам, это придаст силы правительству, это придаст силы Януковичу».

Здесь важно отметить два момента. Первый. Кроме Януковича законно избранной властью являлся парламент — Верховная рада. И оппозиционная часть Рады выступала главной противоборствующей силой на правовом поле. Второе. Призыв к поддержке Януковича был сделан за три дня до его бегства с поста президента. Причем его отказались принять даже в Донецке, на его «электоральной родине». И на такого «законно избранного» делалась ставка!

Дальше еще интереснее. Опять слово В. Никонову.

«Мы уже сделали и другие важные заявления, — продолжал В. Никонов. — Украина ведь сейчас находится на грани экономического коллапса… и в этих условиях российское правительство, на мой взгляд, очень мудро сказало, что оно не остановит оказание экономической помощи Украине, что придает опять же уверенность украинской власти».

Отсюда вопрос: а понимали в Москве вообще, что происходит на Украине? Создается впечатление, что очень мутно и смутно. А ведь это не африканская страна, а сосед. Как и в 2004 году, когда Януковича свергли вскоре после поздравления его Путиным с избранием на пост президента, так и вновь — развертывающиеся события стали полной неожиданностью. Правда, не понимали, что происходит, и те, кто находился внутри Украинского государства. 19 февраля 2014 года председатель Верховного совета автономной республики Крым В. Константинов заявил по российскому телевидению (программа В. Соловьева): «Я абсолютно убежден, что никто власть в Киеве не захватит, сил таких нет. Власть взять невозможно. Можно взять какое-то здание… но дальше что?» А председатель областной администрации Харьковской области Михаил Добкин заявлял, что не допустит радикалов с майдана в Харьков, назвав их «мокрыми щенками». Призвав «без всякой жалости и сожаления. закончить с ними, как заканчивают с террористами во всех странах мира». Эта позиция стоила ему поста главы областной администрации и даже кратковременного ареста. (Затем он стал депутатом новоизбранной Рады. Так что все в конечном счете обошлось.)

На Украине заявления с московских телеэкранов, что в случае победы майдана «перебьют бойцов «Беркута» и членов их семей», что Януковичу «надо проявить политическую волю и подавить восстание силой», что Киев «отдан на разграбление бандеровцам», встречало растущее раздражение, переходящее в возмущение. Если российское телевидение под будоражащую музыку показывало толпы поджигателей, швырявших бутылки с зажигательной смесью, то в Украине и на Западе телереальность представлялась совершенно иной. Там брали интервью у «майданных» людей, которые рассказывали, что они жаждут справедливости и хорошей доли для своей страны. И если среди украинцев были сомневающиеся, то, когда после изгнания Януковича показали его дачу в Межегорье с ее умопомрачительной роскошью, золочеными унитазами и золотым слитком, сделанным в форме батона хлеба, сомнения в том, надо ли было свергать его, развеялись. А Москва предстала стороной, желающей сохранить коррумпированный, воровской режим, с которым у нее были тесные, выгодные отношения.

Те, кто требовал от Януковича «проявить волю», вроде бы говорили много правильных слов («если не прекратить беспорядки, то станет возможной гражданская война» и пр.). Но политика — это не набор правильных слов. Тогда бы тон в ней задавали идеалисты. Наговорил правильных слов — реализовал, опять наговорил… А в жизни много приходится делать вопреки «хорошему», как оно понимается на тот момент.

Выступающие телеперсоны не понимали положение Януковича. Это Ельцину на Западе простили 400 убитых 4 октября 1993 года. Забыли бы и 4 тысячи расстрелянных, но если бы на майдане при разгоне погибло 40 человек, то все западные СМИ тут же объявили Януковича убийцей, мясником, преступником, который должен предстать перед Гаагским трибуналом. А московская «шестая колонна» заявила бы, что Россия поддерживает авторитарный режим Януковича, потопившего народное выступление в крови. Вот если б люди выступали за союз с Россией, тогда другое дело — западный блок согласился бы с любыми жертвами, что потом и произошло с Донбассом. А так «гуманизьм» превыше всего…

Янукович не посмел оказаться в роли Милошевича. И что удивительно — не ушел официально в отставку, а предпочел ситуацию «ни рыба ни мясо». Наверное, надеялся, что через какое-то время истомившийся от хаоса народ снова призовет его во власть, как в 2010 году. Он так и не понял, почему его вернули прежде (чтобы смягчить провал политики президента Ющенко) и почему его не вернут на этот раз (западный блок не простит ему непослушания).

Украине нельзя было мешать подписывать договор с ЕС. Там же не дети, у которых, несмотря на их плач, отнимают режущие предметы. Они хотели независимости и должны нести ответственность за свой выбор. Народ должен сам понять, что такое хорошо, а что не очень. А исполнение любого договора можно прервать. Попытка же образумить украинцев обернулась взрывом антироссийских настроений и майданным восстанием. И вместо того чтобы приблизить Украину, Россия ее потеряла. И это произошло из благих побуждений. Поэтому в политике должно исходить не из благих намерений, а из знания психологии другой стороны. Политика — это умение просчитывать варианты и последствия выбора. Почему не удалось просчитать последствия? А их никто, похоже, и не считал. Действовал принцип ближнего прицела. Украина «уходит» на Запад? Давайте за нее поборемся. Как? Дадим деньги и заодно скомпрометируем договор с ЕС. Логика понятная. Но, как оказалось, неверная. Неверен был сам подход: «Дадим деньги и обрящем». И ломать золотую мечту о тысяче евро заработка в месяц при открытии границ с ЕС тоже оказалось самонадеянным шагом. Тем более в государстве, где десятилетиями велась пропаганда «Украина не Россия, а часть Европы».

Были и относительно верные (за исключением деталей) оценки будущих событий. Одну из них высказал В. Жириновский в передаче В. Соловьева 20 февраля 2014 года:

«Главная цель (майдана) устроить войну между Россией и Украиной. Как это будет спровоцировано? Начнут убивать русских, мы введем войска в Украину, и начнется война, которую они планировали… Наша армия будет стоять, и Брюссель будет говорить: вот Россия оккупировала Украину. Санкции будут вводить против нас. Вот это требуется, чтобы на 20–30 лет вперед обвинять в чем-то Россию. Афганистана нет… Кавказ закончился, Грузия. все тишина. В Сирии пришлось отступить. Нас наказывают. В Украину нас втягивают, как в Афганистан…»

О Жириновском ведущий своей программы В. Соловьев ранее высказался так: «За долгие годы политической карьеры, несмотря на экстравагантные заявления по форме, по сути, как правило, Жириновский оказывается очень недалек от истины». Как видим, это так, точно так же верно и то, что вместе со здравыми мыслями он всегда переходит к провокационным заявлениям и демагогии. Вести пропаганду против России можно, используя одного лишь Жириновского, нарезая цитаты из его выступлений. Этого будет достаточно, чтобы возник образ буйного государства, ибо в том же выступлении заместитель председателя Государственной думы и человек вхожий в Кремль стал кричать: «Когда они начнут русских убивать, мы вас всех вырежем. Всех уничтожим, сожжем всю Украину!» Просто блеск, находка для русофобов. И ему все прощается, хотя, казалось бы, к политикам такого уровня в государстве такого ранга должны предъявляться особые требования. Но такова судьба страны: воевать с внешним противником, которому (вольно или невольно) всегда помогают изнутри люди власти. Война народа России на два фронта — это закон на все времена. 1914, 1941 и 1991 года — лишь наиболее крупные вехи подстав страны правителями. Но в данном случае вышеприведенное (но не нижестоящее!) заявление заслуживает пристального внимания. Уж больно сценарий совпал с действительностью, за исключением «резни русских». Но гипотетическая «резня» — это к слову, это предлог. Главное то (и это удивительно), что рассказанный Жириновским сценарий войны осуществлялся с противоположных сторон.

Тогда же (то есть 20 февраля) нелицеприятную оценку дал украинский писатель и публицист Олесь Бузина, через год убитый в Киеве:

«В Украине началась гражданская война… Украины как страны уже не существует. Возможно, вместо Украины возникнут две Украины. У нас в одной стране живут разные народы. Это не просто политическое противостояние. Это противостояние двух идеологий. Когда говорят о бандеровской идеологии, да — это правда. Украине был навязан рожденный в недрах Австро-Венгерской империи галицкий проект. Сейчас через Украину наносится удар в брюхо России…»

В чем ошибся О. Бузина, так это в реализации двух «Украин». Произошло все проще: «галицийская» Украина поглотила вторую часть. Кто-то успел отскочить (Крым, Донецк, Луганск), остальное ныне переваривается в рамках «львовского» проекта.

Отличную от других позицию занял журналист Максим Шевченко (21 февраля 2014 г., программа В. Соловьева):

«Мне кажется, что не надо запугивать наших телезрителей тем, что происходит на Украине. Конечно, там есть радикалы: они есть в каждой смуте. На Украине происходит острая социально-политическая ненависть народа к правящей олигархической клике. Это всеобщее восстание по всей Украине. Посмотрите, во что превращена Украина: это миллиардеры наверху и обнищавшее население (внизу). (А) нацисты к власти на Украине не придут».

Реплика В. Соловьева: «Они ею уже владеют».

Это то суждение (причем верное), которого избегали в «официальных» СМИ, предпочитая «спрямлять» показ украинских событий. Возобладал подход к пришедшим к власти как к фашистам.

А теперь вернемся к параду неверных оценок. Причем в основном приводятся неверные оценки людей, причастных к власти или способных на нее влиять.

Городской голова (руководитель городской администрации) города Харькова Геннадий Кернес 20 февраля 2014 года (программа В. Соловьева):

«Мое личное отношение к тому, что происходит в Киеве… я осуждаю те действия радикалов и экстремистов, бандеровцев, которые сегодня воюют с президентом и воюют сегодня с украинским народом. Потому что большинство украинцев не поддерживает майдан. Большинство, я уверяю вас… …Политики обнулили себя. Это политические лузеры.

Такие как Тягнибок — бандеровец, такие пособники бандеровскому Тягнибоку, как Кличко, Яценюк… Почему… Западная Украина должна диктовать 46-миллионному народу Украины. Почему мы должны прогибаться перед ними?.. Я этого не понимаю. Если сюда будут идти бандеровцы, мы не дадим этим бандеровцам топтать нашу память. память тех поколений, что отстаивали свободу, мир, мирное небо. Наши георгиевские ленточки будут везде, в том числе, извините, у них на ушах. Где поймаем, туда эту ленточку и повяжем».

Только в отличие от М. Добкина Г. Кернес удержался на посту, хотя и получил в апреле пулю в спину от неизвестного лица. Он примирился с новой властью, заявив в интервью К. Собчак (июнь 2014 г.): «Я пересмотрел свое отношение к происходящему. Если бы президент защитил свой народ, то мы должны бы были с ним быть до конца».

Но если украинские политики рисковали своим положением в случае неверного прогноза, то российские могли их делать в любом количестве.

Заместитель председателя Государственной думы Сергей Желязняк 21 февраля 2014 года (программа В. Соловьева) о дальнейшей судьбе оппозиции:

«На сегодняшний день всю Украину отдали бандитствующим группировкам. Денег нет, экономика стоит, продуктов нет, никакая инфраструктура не работает, (они) начнут просто мародерствовать и заниматься каждый своим выживанием. Я удивлен спокойствию наших европейских коллег, потому что те самые люди с оружием и без денег, которые хотят есть, пойдут добывать себе деньги и еду. Их ничто уже не остановит, чтобы добывать себе власть, деньги любой ценой».

И привычный к тому времени рефрен:

«Власть взяли фашиствующие молодчики».

Другой депутат и заместитель председателя комитета Государственной думы по экономической политике и предпринимательству Виктор Звагельский, выступая 7 марта 2014 года в программе В. Соловьева, был категоричен в отношении санкций:

«…из всех этих санкций экономический выход будет один — поднимутся цены на нефть. То есть Европа и Америка рубят сук, на котором они сидят…»

В. Соловьев: «Но в эпоху распада Советского Союза первое, что сделали американцы, — это уронили цены на нефть…»

В. Звагельский: «Абсолютно была другая ситуация. Сегодня это сделать невозможно чисто технически…»

Вскоре начался нефтяной обвал. К концу года цена сократилась вдвое.

Почти все эксперты — и левые, и правые, и правительственные — ошиблись в своих прогнозах насчет государственной устойчивости Украины. Она не распалась. Правда, у них есть веское оправдание. Примерно с конца апреля у украинской территориальной целостности нежданно появился сильный защитник — Кремль! Но это особая по пряности тема. А что касается эксперта рядом с властью, то его можно охарактеризовать как человека, делающего предсказания, отвечающие запросам момента. Потому никто не вспоминает о былом, что «момент» изменился. А когда он изменился, то поменялась и риторика экспертов и думских политиков. После минских соглашений (сентябрь 2014 г.) они немедленно стали «голубями» и борцами за мир.

Глава 3

Экономика конфликта

Не было бы счастья, если б не несчастье…

В 2014 году произошло великое событие — цены на нефть упали почти вдвое. Соответственно сократились доходы государственного бюджета и частных владельцев сырьевой ренты. В средствах массовой информации событие на тот момент подавалось как преддверие катастрофы для России. Это форменное заблуждение. Все ровно наоборот! Падению цен на нефть надо радоваться, ибо нефтяной дождь способствовал разрастанию социального паразитизма и гниению общества и государства, подобно тому как в дождливое лето гниет хороший урожай, несмотря на то что вода — безусловное благо. Один характерный пример. В 2000 году Газпром добыл 523 миллиарда кубометров газа при операционных издержках в 9 миллиардов долларов, а к 2014 году добыча сократилась до 444 миллиардов кубометров при издержках в 52 миллиарда в долларовом исчислении (Иноземцев В. Мечты срываются: в чем главная причина упадка «Газпрома» // РБК. ру. 2015. 3 августа). Цифры, понятно, можно оспорить (статистика в таких делах — вещь ненадежная), но динамика по-любому показательна.

В период нефтяного бума пресса постоянно писала о корпоративных вечеринках частных и государственных компаний, где тратились миллионы в рублях и валюте, дабы повеселить своих сотрудников. Нередки были случаи, когда западные звезды, вроде Дженифер Лопес, за двухдневный прилет в Москву получали по одному и более миллиону долларов. Веселое безумие приобрело такой размах, что с его осуждением даже пришлось выступить В.В. Путину. Может, «корпоратив» мелочь? Нет — показатель образа жизни и состояния умов. Это дало повод одному американскому политологу охарактеризовать Россию как страну «коррумпированных нуворишей и прозападного гедонистического среднего класса». И кто докажет, что он сильно ошибался?

Конечно, прекращение золотого сырьевого дождя обернулось ростом цен на товары для населения, но это следствие многолетней борьбы с собственным производством. А за неудачи правительственного курса всегда расплачивается народ, такая у него планида. (Не руководству же отвечать!) Горевать о падении цен на сырье не стоит еще и потому, что власти не знали, как толком распорядиться доходами. Даже внешний долг государства не удалось погасить (со 120 миллиардов долларов в 2002 году он уменьшился до 60 миллиардов к 2014 году). В это время министр финансов Кудрин из года в год искал щели (разумеется, за «бугром»), по которым можно было бы рассовать поток нефтедолларов, за что снискал в определенных кругах славу рачительного хозяина.

Шальные деньги вели к шальным расходам. Зачем считать «копейки», когда каждодневно приходили миллиарды новых денег? Такое изобилие никак не способствовало росту качества управления. Зато ударными темпами росло число чиновников, и все сетования по этому поводу оставались лаем собаки на идущий своим маршрутом довольный жизнью караван.

Труд создал не только Человека как социальный вид, труд формирует общество. Производящий труд в российском социуме стал вытесняться «трудом» распределительным. Товары создавали другие народы, а России чем дальше, тем больше отводилась роль потребителя чужих плодов. Причем сползание в болото шло под усиливающийся хор голосов про то, что «мы работать не умеем», «нам не надо производить то, что у других лучше получается». Вот как в передаче В. Познера (1 декабря 2014 года) декан экономического факультета МГУ и член президентского совета А. Аузан объяснил причины отставания России. Оказывается, наш народ плохо приспособлен для производства серийной продукции. «Если нужна уникальная вещь — закажите русским, если нужно десять — лучше заказывать другим», — объяснил он суть дела. И вывод: раз этот народ, подобно лесковскому Левше, может делать хорошо лишь уникальные изделия, то на этом и надо сосредоточиться, а выпуск серийной продукции отдать другим странам. Например, корейцам. У бывших рисоводов, объяснил ученый, алгоритм труда больше приспособлен к такого рода деятельности. Получается, что не зазорно ликвидировать большую часть промышленного потенциала России, как «не соответствующую алгоритму». И, слушая эту ахинею (это не ругательство, а констатация содержания), умный Познер кивал, соглашался, подавленный весомостью аргументов. Выходит, баварцы приспособлены к выпуску серийной продукции потому, что их алгоритм выращивания хмеля отлично приспособлен к производству автомобилей, а алгоритм выращивания кукурузы американцами удачно совпал с возможностью серийного производства компьютеров. (Получается, прав был Хрущев, внедряя «алгоритм» выращивания кукурузы где только можно и нельзя?) И лишь алгоритм посева ржи и картофеля у русских не подходит к промышленному производству. Логика в духе: «Не рассказывайте мне анекдоты, я щекотки боюсь». И ведь за столом, мило беседуя «за экономику», сидели люди возрастные, которые не могли не помнить, что именно массовое серийное производство высококачественной продукции позволило СССР выиграть войну. Даже мощная Германия не смогла серийно производить такое количество танков, самолетов, артиллерийских орудий, боеприпасов, сколько производила советская промышленность. Больше смогли выпускать лишь Соединенные Штаты, чья территория не была затронута боевыми действиями. А выпуск танка или самолета технологически намного сложней выпуска холодильника, утюга или пылесоса. Но Советский Союз серийно производил сотни наименований изделий от тех же утюгов до ракетных двигателей. А ныне современная Россия вынуждена импортировать почти все, отказываясь от собственного производства даже табуреток. Чтобы скрыть причины столь плачевного итога «реформ», доктор псевдоэкономических наук без устали рассказывает на телевидении сказку про ущербность народов России. И эти байки идут, что говорится, на ура. Вот и Ходорковский в своем интервью о том же: «Россия не любит повторяющихся действий, принуждения, монотонности, она любит производить штучный товар, уникальный. Это не массовая еда и не одежда, это то, чего никто другой не умеет».

Как либералам полюбился «штучный товар»! И чем в таком случае заняться? Ответ: «Если компьютер, то с уникальными непрагматическими возможностями и безумным оформлением. Вот это Россия может делать» (Собеседник. 2015. № 27). А остальных 50 миллионов работников куда деть, если они не смогут лудить «непрагматические компьютеры с безумным оформлением»? Обнулить?

Невольно складывается впечатление, что нас за идиотов держат.

Какой «алгоритм» в действительности применили успешные народы?

Успехи японцев, корейцев, китайцев связаны с целеустремленным трудом и большими капиталовложениями в производство. Почему в России производятся отличные истребители и посредственные автомобили? По мнению докторов копрадорских наук, из-за специфического ума русских. На деле же, как невозможно из бабушкиной швейной машинки и примуса создать высокотехнологичное изделие, даже если поручить это японцам с их алгоритмом, так и автомобильная промышленность не будет давать продукцию нужного уровня без вложения соответствующих ресурсов. А в советское время отрасль хронически недофинансировалась. В 1990-х годах инвестиции упали до неприличного уровня и не намного выросли в последующие десятилетия. Отсюда разница. Особенно она видна, если обратить внимание на рост качества китайских автомобилей. Начинали они с плохо собранных машин, но с каждым годом разрыв с ведущими мировыми автомобилестроителями сокращается. Точно такой же путь прошли японцы и корейцы. Впрочем, как и все другие автомобилестроители. Это как в анекдоте о человеке, заслужившем славу лучшего заваривателя чая. На смертном одре он открыл жаждущим тайну своего искусства: «Не жалейте заварки!»

В советские времена основные капиталовложения шли в военно-промышленный комплекс, оттого там огромные успехи, а сегодня? Средства у России есть, но десятки миллиардов ежегодно уходят из страны, обрекая машиностроение и другие отрасли на голодный инвестиционный паек. Так откуда же возьмется качество? Вот к этой проблеме и не хотят привлекать внимание аузаны (а именно они определяют мейнстрим в государственном экономическом мышлении), маскируя процесс самоограбления рассказами про «специфичность» местного народа и посулами мифических реформ. Кстати, в своих телеобращениях Аузан мудро настаивает не ждать быстрых результатов от преобразований, предлагая потерпеть лет пятнадцать. Оно и понятно: ищи потом ветра в поле — реформаторы будут уже на пенсии и писать мемуары на тему: «Как вопреки моим советам неправильно проводили реформы». Опыт СССР, Японии, Южной Кореи, Тайваня и т. д. опровергает большие сроки. Это как в спорте: пока одни примериваются, другие усиленно тренируются и бьются на соревнованиях. Одним и вправду не хватит жизни, чтобы приготовиться, а другим достаточно нескольких лет, чтобы выбиться в высшую лигу.

Аузана не было бы смысла поминать, если бы он не был советником правительства в качестве члена президентского совета и как декан экономфака не готовил кадры в престижном вузе страны, а значит, не подготавливал ей вместе с другими «реформаторами» несветлое будущее. И таких «специалистов» в верхах масса. Остается лишь гадать, зачем руководству такие «эксперты»?

Тайна правителей

1

Везде есть тайны. Есть она и у наших правителей. Она состоит в простой, но мудреной формуле: «Прежде чем решать проблему, ее надо создать».

Создание проблем в России достигло уровня высокого искусства. Это делает историю государства литературно драматичной, вдохновляющей для фильмов и романов. Когда правитель сначала загоняет страну в угол, а потом возвещает: «Братья и сестры, к вам обращаюсь я…», мол, давай совместно не щадя живота своего вылазить из болота. И народ, не считаясь с потерями, его и страну заодно вытаскивает. После чего благодарит правителя за его правление. И так раз за разом.

Время жития наших правителей четко делится на два периода: в первом решаются проблемы, доставшиеся от прежнего руководителя, во втором создаются новые проблемы, уже для преемника. Но если с созданием проблем на ровном месте все обстоит хорошо, то с искусством их решения — не очень. Впрочем, иногда создается впечатление, что так и задумывается. Это делает Россию страной экспериментальной. Сначала создается кризисная ситуация, государство загоняется в тупик, а потом всем народом пытаемся из него выбраться. Это, в сущности, и есть столь лелеемая иными умами соборность.

После социалистического эксперимента наступил новый экспериментальный период. Можно было, конечно, все устроить как десятки других государств, включая европейских и восточноазиатских соседей. Но это не наш путь. И в 1990-х годах создали особую модель капитализма, понять которую же много лет пытаются лучшие умы России. А если нашлись те, кто понял (что еще не факт) и безуспешно пытаются найти выход (а это уже факт). Одним из любимых способов выхода из того места, куда зашли, являются реформы.

Реформы в России — перманентный процесс. Заканчивается один цикл, и почти сразу начинается следующий. И конца им нет. «Проведение реформ» стало общеупотребительным, и самым распространенным слоганом. На публику он действует безотказно, а если кто-нибудь еще ввернет сочетание «структурные» или «институциональные» реформы, то это тем более выглядит умно, благо никто толком не знает, что это такое, а тем более как их осуществить.

И в Украине те же заморочки. И там пишут с удивлением и одновременно с назиданием:

«Ющенко имел иную легитимацию власти, нежели его предшественник Кучма: «за него» стояли в мороз сотни тысяч людей……Увы, корабль плыл без руля и без ветрил. О чем Ющенко думал в 2005 г.? В 2006 г.? В 2007 г.? В 2008 г.?.. Ведь уже нет нужды писать «планы», поскольку давно известно, что и где нужно делать. На государство работает прорва аналитиков и ученых, которые все это сто раз уже повторили в своих «докладных» и «аналитических записках», вписали в президентские официальные «обращения» ко всем кому ни попадя. Надо было просто взяться и делать»[78].

И то правда, ведь все известно, что да как делать, так почему не «взяться и делать», удивляются сторонние наблюдатели. Наверное, и Ющенко перед приходом во власть так же думал: сяду в кабинет, да как издам указы… А оказалось, что указывают ему другие и другое. Это фетишистская вера в «реформы» и в «законы» характерна для многих стран-неудачников. В свое время в Латинской Америке тоже модно было списывать конституции и прочие законодательные нормы с Соединенных Штатов. Фасад оказывался похожим, но процветание не наступало. А казалось бы, за пару-тройку десятилетий можно было подогнать все учреждения страны, их регламенты и прочая под государства-счастливчики, как того требует «институциональная теория». Но сколько не подгоняют — «костюмчик» все равно не сидит и жмет в разных местах. А могли бы задуматься, ведь под носом опыт КНР. В Китае сохранили старую политическую систему во главе с компартией, а дела вдруг резко пошли в гору. Сначала думали: из-за рыночных реформ. Но рынок ввели в России и Украине, но вместо подъема начался долгий спад, перешедший в полугниение. Однако вместо реального анализа несется: «Пилите, Шура, пилите», то бишь: «Реформируйте, ребята, реформируйте». И «ребята» покорно реформируют, пытаясь методом проб прийти к желанному результату.

Каждый новый президент Украины, помимо набора правильных слов («надо строить сильную экономику», «надо, чтобы работали законы», «надо победить коррупцию», «воры должны сидеть» и т. д.), начинал свое правление с заявления о начале масштабных реформ. Янукович не был исключением, и к написанию программы были привлечены немецкие и американские эксперты (в частности, консалтинговая фирма «Макензи») с дежурным набором мер — снижением и уменьшением числа налогов, лицензий, налоговых проверок, все то, что называют «административными барьерами», — призванных улучшить бизнес-климат. То есть новые штаны со старыми заплатами. Через четыре года болото поглотило предложенные реформы и очередных реформаторов. Ныне Украина на очередном круге и слышны те же причитания: власть новая, а все осталось по-прежнему.

Реформирование — любимый вид спорта украинских и российских политиков и экономистов. Реформы проводятся, а уровень эффективности экономики и управления почему-то остается на «ненадлежащем уровне». Причина малоудачного процесса в том, что сохраняется модель, а изменения носят косметический характер. Фигурально говоря, меняется окраска автомобиля, а не его мотор. Украина носится с «европейскими ценностями», в которые ныне входят гомосексуальные браки, но упорно не хочет освоить «китайские» ценности — вкалывать, развивая свою промышленность и сельское хозяйство. Украинцы ездят на уборку урожая в Венгрию и Польшу, когда в стране сотни тысяч гектаров заброшенных сельхозугодий. Просят отменить визы в Евросоюз, чтобы уехать на заработки, хотя работы дома без края. Реальность забалтывается потоком красивых слов про «европейский выбор», тогда как пора ориентироваться на «азиатский». Точно такая же ситуация в России. Она сохраняется со времен позднего Брежнева, когда произошла «демобилизация» государства и «размагничивание» народа. И ныне ситуация закреплена подходящей для этого экономической моделью. При Брежневе это называлось: «Мы делаем вид, что платим, вы делаете вид, что работаете, а вместе строим коммунизм». Ныне: «Мы делаем вид, что развиваем страну, на деле обогащаясь всеми способами, вы делаете то же самое у себя внизу, и вместе радуемся настоящему, не заморачиваясь будущим». Как при Брежневе, так и сейчас положение камуфлируется словесной завесой, маскирующей очередной исторический тупик.

Если в нормальных странах сначала развивали производство, а потом на основе достигнутого переходили к обществу потребления, то в России и Украине поступили ровно наоборот: несмотря на сокращение производства в 1990-х годах, успешно создали общество потребления со стандартами развитых стран. Получился переход общества на новую социальную ступень без его действительного развития, но с высоким уровнем социального паразитизма.

Можно ли разобраться с возникшей проблемой?

Когда возникают вопросы по поводу экономики, то не надо напрягать свой мозг. Во-первых, чревато напрасным перенапряжением (что происходит сплошь и рядом, вроде того умозаключения, что народ России не способен к производству серийной продукции), во-вторых, бесполезно (примеров — масса). Надо обращаться к мировому опыту. В нем все нужное уже есть. Ум потребен, чтобы с умом взять необходимое для своей страны. И вместо бесконечных споров и гаданий о том, почему в постсоветской России и Украине не ладится с экономикой, лучше задаться вопросом: почему удался экономический рывок в таких странах, как Япония, Южная Корея, Тайвань, Китай, где было крайне плохо с кадрами — от инженеров и техников до ученых и квалифицированных управленцев. Равно как почему удался индустриальный рывок в «лапотном» СССР? После чего вновь спросить, почему не удается перейти к «инновационной экономике» в государствах с куда большим числом рабочих, инженеров и ученых?

Ответ прост (сложны следствия): в странах рывка ставились цели и мобилизовывались все силы для их достижения. Каково желание, таков и результат. А что хотели в постсоветских России и Украине? Какие цели ставились? И выяснится: чего желали, то и получили. Хотелось избавиться от очередей и дефицита — и магазины полны товаров. Хотелось хороших автомашин — улицы городов забиты иномарками. Хотелось посмотреть жизнь за границей — миллионы туристов каждый год бороздят просторы зарубежья.

А теперь другой вопрос: а хотелось ли так же страстно технологического рывка? Хотелось ли самим производить автомобили не хуже японских и немецких?..

В повести Стругацких «Сталкер» описана Зона, где сбываются самые сокровенные желания. Однажды туда пошел человек, чтобы попросить выздоровления тяжелобольному сыну. И зона исполнила его сокровенное желание. Он вернулся с кучей денег…

Россия и Украина имеют то, что хотели иметь. Правда, оно почему-то многих не радует. Как того сталкера, что ходил за исполнением желания. А у Японии с Тайванем были другие желания и цели. Они их и реализовали. А наши реформы — это те же хождения за исполнением желаний в Зону. И получается то, что реально хочется, а не провозглашается.

Но это одна сторона реальности.

2

Украина и Россия — «сестры» по созданной в ходе «реформ» 1990-х годов экономической системе. Они фактически идентичны. Это общества, которые получили свободу, но потеряли цель. За одним разнящимся между государствами исключением — у России есть нефть-газ, то есть сырьевая подушка, у Украины ее нет. А так сформирован «олигархический капитализм», накрывший страны словно бетонной плитой. Еще его называют «периферийным капитализмом». Можно назвать эту систему по-другому — паразитарно-компрадорский капитализм. Из этих названий следует, что данная модификация капитализма не нацелена на высокотехнологичное развитие экономики страны, а на что-то совсем другое. А именно: ее жизнедеятельность связана с паразитированием на уже созданных производительных силах. И когда начинаются причитания, что политика Центробанка удорожает кредит для промышленности, это значит, что Система работает исправно, как и было задумано. У нее нет задачи развивать российскую или украинскую промышленность. Не надо ее путать с китайской или корейской системами.

Чтобы замаскировать положение, решено избрать путь бесконечного реформирования. Это путь бесконечной надежды — вот проведем реформы, и тогда…

Реформы — любимое слово политиков и приближенных к власти и олигархическим структурам, а также тех, кто окончил экономические факультеты вузов, патронируемых «реформаторами». Тем более что давно выработана методика их проведения: громкое начало, тихое окончание и замалчивание результатов. На деле никакие реформы не могут изменить сути устоявшейся политико-экономической системы, как невозможно превратить малолитражку в лимузин. Но раз требуется «делать дело», то реформирование превращается в подобие кубика Рубика, где нужно крутить разные грани в надежде найти искомые сочетания. Их реформаторы ищут вот уже несколько десятилетий, что в России, что в Украине. И можно быть уверенным, что этот сладостный процесс в обозримом будущем не закончится, а значит, проблемы останутся, потому что сохранится прежняя модель существования экономики. К тому же идейные (то есть подлинные) реформаторы не могут понять простой вещи, — изменения вносятся лишь правящим классом или при его согласии. То есть, прежде чем придумывать очередную реформу надо обойти «хозяев жизни», условно говоря, Абрамовича, Потанина, Прохорова, Тимченко и т. д., и узнать, выгодна ли она им? Без этого любые благие начинания обречены. Потому так долго не могли отменить крепостное право в Российской империи, несмотря на то что цари-батюшки Александр I и Николай I, как и матушка-императрица Екатерина II, прекрасно понимали архаичность этого социального института, но правящему классу в лице дворянства он нравился. Понадобилась неудачная Крымская война, чтобы Александр II смог уговорить дворян пойти на упразднение крепостного права. И то ушло пять лет на уговоры, а затем, в виде компромисса, пойти на сохранение так называемых «остатков крепостничества», ликвидированных только в 1905 году. Ныне Россия примерно в таком же положении, что при монархах-«самодержцах». Возникает дилемма: продолжать маскировать действительность «реформами» и рассказами про народ, не умеющий делать серийную продукцию, или менять Систему?

3

Конкретизируем проблему.

Каждой стране, желающей быстро развиваться, необходимо решить задачу: как добыть капитал? Собственно, быстрое развитие означает быстрое накопление капиталов. Есть деньги (точнее, ресурсы, ибо деньги — их бумажный эквивалент) — значит, есть возможность строиться, повышать уровень жизни населения. И чем больше ресурсов, тем больше возможностей у страны.

Создание источников накопления капиталов столь важно, что появился даже специальный общественно-государственный строй — капитализм, целиком ориентированный на создание капиталов. И результат налицо: капиталистические страны — самые богатые на планете.

Нормальная экономика в наше время — это хозяйство, нацеленное на создание капиталов.

Капитал — это прибыль, обращенная в инвестиции. Чем больший объем капиталов создается в ходе хозяйственной деятельности, тем больше инвестиций идет в экономику. Чем больше инвестиций, тем быстрее развивается экономика и богатеет страна. Поэтому главной задачей государства является забота об увеличении источников образования капиталов в своей стране. Другая, не менее важная — рациональное использование капиталов.

Как видим, внешне все просто: чем больше источников образования капиталов, тем меньше риск их потери в силу неблагоприятных обстоятельств. И чем больше капиталов, тем больше возможностей для создания новых производств и модернизации уже имеющихся.

Самое сложное — это начать процесс создания источников образования капиталов. Для того чтобы получить денежный доход, надо иметь деньги для организации такого дохода. Чтобы организовать производство, необходимы квалифицированные работники. Если первый этап пройден успешно, дальше будет чуть легче.

Первоначальный капитал достается разными путями. Англия времен Елизаветы I (XVI век) не брезговала пиратством. Английские корсары перехватывали испанские корабли с серебром и прочими колониальными товарами из Нового Света. В наше время самым простым способом обретения первоначального капитала являются займы у зарубежных банков, привлечение иностранного капитала и экспортная выручка от продажи товаров, интересных мировому рынку. Чаще всего таковыми выступают сырье, полуфабрикаты и продукты сельского хозяйства. Опять, как видим, все просто. Но это процесс неспешного накопления, он возможен, если есть много исторического времени. Но в СССР его не было, как не было возможности брать кредиты. Поэтому для ускорения накопления в начале 1930-х годов прибегли к таким жестким мерам, как коллективизация, которая была сродни установлению нового крепостного права. Из деревни стали выкачиваться средства для проведения ускоренной индустриализации. Этот шаг оказался успешным, и за 10 лет была создана мощная индустрия. С появлением новых производств появлялись новые источники образования капиталов, что позволило в 1950-х годах ликвидировать «крепостное право» и восстановить относительно нормальные экономические отношения в деревне.

Итак, казалось бы, задачей государственной политики является забота об увеличении источников образования капиталов и их охрана от «усыхания». Однако эта задача для правителей Москвы и Киева показалась настолько простой, что они решили делать ровно наоборот. С 1991–1992 годов под видом «реформ» и «приватизации» начался методичный погром собственной промышленности и сельского хозяйства. С падением производства, закрытием заводов, разорением бывших колхозов стало сокращаться количество источников образования капиталов. Соответственно, уменьшались инвестиции, а с ними возможности для роста экономики. Политика самопогрома совершалась двумя путями: в ходе приватизации предприятия попадали в руки не умеющих управлять, но ловких, расторопных людей. Помимо слабых знаний о производстве они испытывали сильный прессинг со стороны криминала и других не менее ловких индивидов. Потому часто новые собственники предпочитали грабить полученные предприятия, выкачивая оборотные средства и распродавая основные фонды. После чего заводские цеха шли под склады, а административные задания сдавались в аренду под офисы. Погром завершал массированный импорт, делающий ненужным местное производство. В результате падение производства в России и Украине к 1999 году достигло 50 процентов. Это больше, чем в годы Второй мировой войны. В соседней Беларуси новое руководство, пришедшее на смену Шушкевичу, остановило вакханалию «свобод» и тем спасло национальное производство, поэтому уровень ВВП на душу населения в Беларуси ныне примерно в два раза выше, чем на Украине, хотя в советское время Украина лидировала по этому показателю.

Экономическая ситуация в России была бы аналогичной украинской, но пришло спасение в виде нефтяного бума. На протяжении 2000–2008 годов цена на баррель нефти (159 литров) выросла с 20 до 140 долларов. После снижения ее под воздействием мирового экономического кризиса 2008 года цена оставалась достаточно высокой — более 100 долларов за баррель. Аналогично выросли цены на газ и некоторые другие сырьевые продукты, которыми богата Российская Федерация. Огромный приток валюты позволил поднять уровень жизни населения, расплатиться с долгами СССР и Международного валютного фонда, накопить солидные резервы. Эта сырьевая благодать маскировала главную экономическую беду — уменьшение источников образования капиталов в сфере промышленного и сельскохозяйственного производства. Тем более что все «тучные годы» рос ВВП, и рос неплохими темпами. В иные годы это напоминало Китай — до 8 процентов в год. В правительстве царила эйфория, и не хотелось видеть, за счет чего рос ВВП.

Что такое ВВП?

Валовой внутренний продукт — это прежде всего сумма цен всех реализованных в стране товаров и услуг, с которых уплачены налоги, пошлины и акцизы. В сущности, это величина потребления, за исключением фонда накопления (о нем — отдельно). Считается, чем больше в стране потреблено товаров и услуг, тем выше уровень жизни населения страны. Очевидно, что если в одной стране потреблено товаров на 1 тысячу долларов, а в другой — на 10 тысяч, то второе государство явно богаче первого. Поэтому цифра роста или падения ВВП выступает главным статистическим показателем в мире, включая Россию. И правительство гордилось ростом ВВП все нулевые годы. Однако тут есть подвох. Рост ВВП может происходить без действительного развития страны. Например, рост доходов от туризма ведет к росту ВВП, но увеличение в стране горничных и барменов вряд ли есть показатель роста качества человеческого капитала.

Валовой внутренний продукт может увеличиваться без роста промышленности и сельского хозяйства. Достаточно экспортировать сырье в период роста цен на внешних рынках и наращивать импорт. С импортных товаров берется таможенная пошлина, а после их реализации — налог с прибыли и подоходный налог с лиц, получивших доход от этой операции. Правда, после падения цен на сырье рост прекратится, а объем ВВП сократится, но в период бума правительство будет гордиться своими достижениями.

ВВП еще более возрастет, если легализовать проституцию и обложить бордели налогом. Именно это предложил в свое время губернатор Саратовской области Аяцков, чем и прославился. И то, зачем добру пропадать? То же самое с налогами на игорный бизнес и тому подобными источниками дохода. Кроме того, росту ВВП способствует создание иностранных торговых сетей (супермаркетов) и сборочных производств, которые хотя и вытесняют местных производителей, но «иностранцы» тоже платят налоги и выплачивают заработную плату своим работникам. Казалось бы, какая разница, кто производит? Но иностранцы часто вывозят большую часть прибыли, и такие предприятия не являются источником образования местного капитала. Рост ВВП, конечно, получится, но как быть с качеством такого роста? Реально страна богатеть не будет. Однако временное увеличение ВВП дает правительству право считать, что оно двигается верным экономическим курсом. Только через несколько лет почему-то начинался спуск с горки. И тут на помощь приходят экономические кризисы.

Причина оживления отечественного производства в постсоветский период была в первую очередь связана с экономическими кризисами 1998 и 2008 годов. В этот момент национальная валюта резко дешевела, импорт становился дорогим, и появлялась возможность наращивать местное производство. Затем кризис заканчивался, национальная валюта вновь дорожала, выгодным становился импорт и местное производство вновь оттеснялось на второй план. А значит, вновь начинали усыхать источники образования национального капитала и, как следствие, падать темпы прироста ВВП. В цифрах это выглядит так.

Прирост ВВП России в 2011 году составил 4,3 процента, в 2012 году — 3,4 процента, в 2013-м — 1,3 процента… В 2014 году должны были выйти в ноль. Это означало, что общество стало проедать производимое, не заботясь о будущем.

Те же процессы шли на Украине. Проедание накопленного советского наследия привело к обнулению роста ВВП, после чего национальное «кормление» перешло на валютные резервы. На Украине они сократились с 30 миллиардов долларов в 2010 году до 9 миллиардов к началу 2015 году, в России — с 530 до 400 миллиардов в долларовом исчислении.

Тут следует сказать о фонде накопления.

Чтобы двигаться вперед, необходимо часть ВВП направлять на развитие — вкладывать в промышленность, сельское хозяйство, науку, инфраструктуру. Мировая практика показала, что максимальный объем фонда накопления может достигать 40 процентов, как это было в Советском Союзе, а также в Сингапуре и Китае. Оптимальный объем — 30 процентов. Таков он был в Японии и Южной Корее в период экономического рывка. В России и Украине за все постсоветские годы в накопление шло 18–20 процентов ВВП. Это позволяло лишь отчасти обновлять изношенное оборудование, ремонтировать дороги, коммунальные сети, на развитие оставалось очень мало. И когда бывший премьер-министр Н. Азаров в своей книге «Украина на перепутье» констатировал, что степень износа основных производственных фондов Украины на 2014 год составила 75 %, в том числе в машиностроении — 83 %, в химической и нефтехимической промышленности — 66 % и т. д., и это свидетельствовало о чрезвычайно низкой доли накопления.

Можно предложить: «Так давайте повысим норму накопления до требуемых объемов». Увы, не удастся. От 60 до 80 процентов российской промышленности (думается, что и украинской тоже) оформлены на офшоры. Это бывшие советские предприятия, переданные за «красивые глаза» неизвестно кому неизвестно зачем (официально потому, что частная собственность эффективнее государственной, но доказательств такой эффективности никто еще не приводил). После чего новые владельцы переоформили права собственности на подставные фирмы, и бывшие советские заводы стали иностранной собственностью. Поэтому естественно, что зарубежные собственники (настоящие и мнимые) уводят прибыль со своих предприятий на свои зарубежные счета. Получается, что отчасти вопрос развития страны вынесен за ее пределы. В качестве примера приведем выдержки из статьи в местной газете («Наша трибуна») о заседании совета директоров Магнитогорского металлургического комбината (июль 2013 г.):

«…Другие члены совета директоров в лице Зумруд Рустамовой, сэра Дэвида Логана, Бернарда Сачера, Дэвида Джорджа Хермана, Питера Э. Чароу — это пять независимых директоров, не связанных с предприятием имущественными отношениями, и занимают должности по приглашению руководства.

…Сэр Дэвид Логан — член комитета по кадрам и вознаграждениям, председатель совета управления Британского института археологии в Анкаре.

Бернард Сачер — член комитета по аудиту.

Дэвид Дж. Херман — член комитета по стратегическому планированию, член комитета по кадрам и вознаграждению.

Питер Э. Чароу — председатель комитета по аудиту, член комитета по стратегическому планированию и корпоративному управлению…»

Остается лишь гадать — кто эти достопочтенные джентльмены, любители археологии и аудита, и какое отношение они имеют к крупнейшему советскому заводу, из металла которого в годы Великой Отечественной войны был произведен каждый второй танк? Тот же вопрос возникает в отношении российской гражданки З. Рустамовой, члена правлений многих предприятий, о которой мало что известно, кроме подозрений в том, чьим доверенным лицом она является.

Думается, это типичная картина для большинства системообразующих предприятий России. Таким образом, кому что принадлежит реально и кто что контролирует в действительности — вопрос открытый и темный. И, говоря о политике в промышленности, похоже, надо запрашивать мнение Лондона и других столиц делового мира. Но дело обстоит еще хуже. Если по поводу стратегического планирования ММК надо обращаться к Дэвиду Хэрману, то в других случаях физических лиц найти весьма затруднительно. Например, после теракта в аэропорту Домодедово в 2011 году выяснилось, что неизвестен его владелец! Есть какая офшорная фирмочка «Рога энд копыта лимитед», а дальше сплошной туман. Может, одним из главных аэропортов Москвы владеет ЦРУ или наркокартель (всем нужен пассажиропоток и грузоперевозки) или босоногий Корейко, собирающий бутылки в местном буфете, — кто скажет?

Чтобы кому-то не показалось, что автор излишне драматизирует ситуацию, приведем кусочек из статьи в газете «Ведомости» от 13.03.2013 г.:

«…Президент Медведев дал поручение выявить, кто реальный собственник аэропорта, и эта работа не была доведена до конца. «Не хватило законодательства», — сетует участник совещания. Заместитель генпрокурора Александр Буксман говорил тогда, что так и не удалось найти ту самую последнюю матрешку, которая помогла бы указать на собственника аэропорта. Тогда же головная структура Домодедово — DME Ltd, зарегистрированная на острове Мэн, объявила об IPO и назвала своим единственным владельцем председателя совета директоров Дмитрия Каменщика. Но затем IPO отменила, а Каменщик заявил, что он наемный менеджер».

Вот и появляются время от времени сообщения типа «губернатор Цуканов не смог найти владельца калининградского аэропорта». А это стратегические объекты! Что же говорить о каких-то там заводах и прочей ерунде? Свобода!

Этот узаконенный бардак (или дурдом?) с собственностью — результат продуманных «реформ» 1990-х годов. И преодолеть его опять же «реформами» невозможно, разве что смягчить положение, например потребовать объявиться владельцам стратегических объектов, но это не решит вопрос о подставных лицах по стране в целом.

Но если с этим казусом еще понятно (что оно малопонятно), то поведение правительства ставит в тупик. В 2004–2012 годах оно «отгрузило» в западные банки и гособлигации США сотни миллиардов «нефтяных» долларов. Патриотически настроенные экономисты бурно протестовали против этого, предлагая очевидное — вкладывать деньги в развитие России. В ответ им говорили про необходимость «борьбы с инфляцией» и «невмешательства государства в экономику». К тому же, похоже, правительство считает Россию вполне благоустроенной страной. Во всяком случае, такой вывод можно сделать из сравнительных цифр. В 2013–2014 годах в России было построено 1100 автомобильных и 170 километров железных дорог, а в Казахстане — 3300 километров автомобильных и 1400 километров железных дорог (Иноземцев В. Новый Сингапур по соседству с Россией // Ведомости. 2015. 18 июля). Однако наши патриоты не успокаивались и написали сотни страниц опровержений доводов про угрозу инфляции. И они были правы. Рост цен (инфляция) начинался в том случае, если нефтяные доходы шли на потребление, но если сырьевую ренту вкладывать в производство, то никакой ощутимой инфляции не будет. Однако правительство и Центральный банк РФ игнорировали эти выкладки. Неужто там плохо разбирались в экономике? Нет, конечно. Все там прекрасно понимают. Как говорится: «Девок здесь нет, все по третьему разу замужем». В чем же тогда причины «антинациональной политики»? Они есть, эти причины, и веские, но их сильно — что понятно — маскируют.

Прежде всего, создается впечатление, что существует некое соглашение по поводу нефтяных доходов, по которому 50 процентов (или больше?) из них должны возвращаться тем, кто формирует цены. Цены на нефть явно спекулятивны, оттого они могут прыгать в разы. В таком случае есть основа для договоренности: «Мы вздуваем цены, в обмен вы будете возвращать часть доходов в наши финансовые каналы под разумный доходный процент». Такой союз был бы выгоден обеим сторонам. Власти США (федеральные и местные) настолько обросли социальными обязательствами, что вынуждены обременять себя большими долгами (впрочем, как и большинство других государств). Выпускаемые ими «долговые» доллары должны иметь товарное покрытие. Запредельные цены на нефть — хорошее средство свести баланс. Но для этого полноценно должна работать формула «деньги — товар — деньги», а значит, часть долларов возвращаться эмитенту, чтобы в последующем — через кредитование — получить свою прибыль, оправдывающую эмиссию. Так поступают Китай и Япония, имеющие профицит в торговле с США и большие запасы долларов. Часть из них, и немалая, вкладывается в государственные и банковско-корпоративные облигации Соединенных Штатов. Тем самым обеспечивается валютная устойчивость доллара. Аналогично поступают нефтедобывающие страны, вроде Саудовской Аравии и Кувейта.

Конечно, это только предположение. Правду знают только хозяева глобального финансового рынка, а прочим остается лишь гадать. Главное то, что искусственно создается нехватка капиталовложений в сырьевых государствах. Доходы вроде бы огромные, а капиталов (значит, средств на инвестиции) не хватает. А без инвестиций нет развития.

Кстати, одной из причин отказа Януковичем от соглашения об ассоциации с Евросоюзом стала сумма необходимых капиталовложений в украинскую экономику, чтобы та соответствовала техническим и экологическим регламентам ЕС, — 160 миллиардов евро в течение 7 лет. Для их накопления надо было всерьез затянуть пояса. Но население представляло вхождение в Европу в совсем ином свете — как праздник на пути к красивой жизни, а тут пахать требуется… Бывший советский хозяйственник Н. Азаров написал: «Я полагал, что тяжелые условия Соглашения заставят нас под угрозой гибели напрячь все силы и прорваться в будущее. Сейчас совершенно очевидно, что это были наивные расчеты»[79]. Да, желающих напрягаться не оказалось. Кстати, и Ю. Тимошенко, в качестве главы правительства заключившая в 2009 году невыгодный газовый контракт с Москвой (за который ее посадили в тюрьму), мотивировала свой шаг тем, что дороговизна газа заставит власть и украинских предпринимателей провести быструю модернизацию энергетики и сократить объемы импортного топлива. Не случилось — нет денег. Нужно было готовиться к чемпионату Европы по футболу в 2012 году. Это важнее… Таковы приоритеты в «рыночном обществе», созданном реформаторами 1990-х.

Как изменить ситуацию, если сложилась паразитарно-потребительская модель капитализма, ориентированная на эксплуатацию имеющегося и вывоз «лишних» капиталов за границу? В том-то и беда, что практически никак. Надо кардинально менять систему, меняя в том числе политическую и бизнес-элиту, а такие вещи без революции не делаются. Правда, в Киеве революция вроде бы произошла, один из кланов в лице группы Януковича убрали, но бизнес-элита сохранилась та же, равно как и субсидируемые ими партии и депутаты. Именно та же история произошла с «майданной революцией» 2004 года. Свергли все того же Януковича, но систему сохранили полностью. И все вернулось на круги своя, включая Януковича. Оставалось по-брежневски имитировать движение стоящего поезда, раскачивая вагоны, пока те не опрокинулись.

Рецепты либерал-компрадоров (а они доминируют в обоих государствах) сводятся к требованию улучшения инвестиционного климата, чтобы привлечь иностранный капитал и побудить местных бизнесменов вкладываться в производство. Логика таких предложений понятна. Иностранный капитал должен компенсировать низкий уровень накопления, а низкие налоги и благожелательная атмосфера для местного бизнеса должны хоть немного повысить уровень инвестиций в производство, а не только в торговлю. Одно плохо: как показывает практика, иностранный капитал в паразитарных обществах неохотно идет в производство, предпочитая развивать торговые сети по реализации и обслуживанию импорта и в лучшем случае — сборочные производства, что проблем развития страны не решает. Тем же самым занимается немалая часть мелкого и среднего бизнеса.

Призывы к развитию мелкого бизнеса в качестве упования на дополнительный рычаг развития — от непонимания природы его деятельности в «периферийной экономике». Он чаще всего обслуживает продвижение импорта в страну и помогает в первую очередь развитию экономик других государств. Вспомним, какие коммерческие стройки превалировали в российских городах в 2009–2013 годах? Автосалоны для продажи иностранных автомобилей, точно так же в 1990-х годах плодились бутики и прочие магазины импортных товаров. Поэтому большая часть буржуазии в случае победы «периферийной» модели капитализма становится компрадорской по своему характеру, то есть обслуживающей интересы зарубежных производителей (компрадор — в переводе с португальского посредник между купцами и местным туземным населением). А крупная буржуазия в России и Украине изначально формировалась в качестве компрадорской. Потому и вывозятся капиталы, что это входит в правила игры глобального финансового капитала. Эти поначалу мало чем примечательные люди потому и стали собственниками крупнейших советских заводов, что готовы были войти в «глобальный» мир на его условиях. И «надрываться», развивая отечественное производство, не является их ни первоочередной, ни даже второочередной задачей. Будучи компрадорами по психологии и стилю бизнес-поведения, они стараются вывезти за рубеж большую часть прибыли и разместить ее там. А если ввезти обратно, то в виде иностранных инвестиций и кредитов. Но вкладываются эти средства не столько в промышленность и сельское хозяйство, сколько опять же в торговлю импортом и добычу сырья. А из остающихся средств приоритет имеет индустрия развлечений (включая профессиональный спорт), средства массовой информации, а также политические партии, депутаты, или, выражаясь научным языком, «средства политических коммуникаций», которые становятся идеологическим инструментом по закреплению их господства. Положение маскируется разговорами про реформы и необходимость улучшения инвестиционного климата. Сей климат улучшается 20 лет и будет улучшаться еще 20 лет, а капиталы продолжать уплывать за рубеж. Это все равно что останавливать воду, текущую с горы. Какие структурные реформы можно проводить при хронической нехватке капиталов, которые есть, но они «лишние»?

При этом «климатологи» не фиксируют внимание на том, как удалось без раскачки создать необходимый инвестклимат в бедных, с сомнительными политическими режимами странах Восточной Азии? А факты таковы. Едва оправившаяся после войны Япония в 1960 году выдвинула 10-летний план экономического и технического рывка, названный по фамилии тогдашнего премьер-министра планом Икэда. В 1979 году в еще не отошедшем после маоистского правления Китае Дэн Сяопин обнародовал план социально-экономического ускорения страны. Такие же планы были разработаны в Южной Корее и на Тайване. Все они были успешно реализованы. А казалось бы, в этих странах благоприятный инвестиционный климат нужно формировать десятилетиями, как это происходит в Латинской Америке, Африке и других подобных регионах. Однако ж произошло «чудо». И хотя чудес в экономике не бывает, есть лишь правильная политика, но понять ее нашим экономистам и государственным деятелям пока что не удается.

Точно так же, когда наши «теоретики» пишут о «независимом правосудии» как непременном условии рывка, то почему-то никто их не спрашивает: независимы от кого и чего должны быть суды — от власти, от общества, от закона? И к чему это может привести? А привести это может к тому, что «независимые» суды и судьи могут превратиться в замкнутые цеховые коррумпированные корпорации. Вот характерная заметка, промелькнувшая в прессе под заголовком «Сына судьи — в судьи»: «Депутат Государственной думы Челябинской области Дмитрий В. получил важное назначение… …несмотря на относительную молодость (37 лет), представлять интересы российского парламента в Конституционном суде. Отец нового представителя… возглавляет Челябинский областной суд».

И вряд ли этот случай исключение. Суды, ровно наоборот, должны быть зависимы. Только зависимы от гражданского общества, поэтому судьи должны быть выбираемы и подотчетны населению. Ничего нового в этом нет. В США эта практика себя оправдала. Там даже прокуроры выбираются населением, а значит, контролируемы гражданами.

Заодно хотелось бы узнать: неужели при диктаторе Чан Кайши на Тайване или авторитарных режимах в Южной Корее (генералах Пак Чжон Хи и Чон Ду Хване) начали с независимых судов? И неужели в современном Китае, которым руководит компартия, суды независимы от партийной власти? Вряд ли, а иностранный капитал почему-то безбоязненно построил там сотни крупных заводов.

Точно так же обстоит дело с призывами «вкладываться в образование». В 1990-х годах вложили по полной. Отрылось огромное число «университетов» с филиалами. Они за короткий срок «надипломировали» миллионы псевдоэкономистов, юристов, психологов, менеджеров, заработав на профанации миллиарды. Власти спохватились, когда «образовательная волна» грозила захлестнуть страну, превратив население в дипломированных неучей, и начали понемногу отбирать лицензии у наиболее ретивых вузов. Подлинные же специалисты оказывались невостребованными в стране, где уровень высокотехнологичной продукции стал ненамного превышать уровень Бразилии, и они потянулись в эмиграцию. В 1930-х годах СССР совершил рывок с минимальным числом специалистов потому, что вместо обманок под видом «реформ» ставились четкие цели и жесткие сроки, которые обеспечивались необходимым объемом капиталов.

Отсюда вывод: педалирование темы реформ, по сути, выглядит попыткой затянуть процесс возвращения к реальному производству, потому что на бесконечное реформирование бестолково уйдут десятилетия, как ушли два предыдущих десятилетия «реформ». Вся словесная завеса из «верных призывов» призвана скрыть главное — существование тупиковой политико-экономической системы, для которой все эти благие призывы — что проститутке моральный кодекс строителя коммунизма.

Другим способом поправить положение является вмешательство Международного валютного фонда (МВФ). Его требования однотипны, просты, но трудны для исполнения. Когда то или иное государство оказывается в кризисном положении и обращается за кредитом в МВФ, то условием предоставления льготного займа является уменьшение дефицита государственного бюджета путем уменьшения социальных расходов (повышение тарифов на коммунальные услуги и пр.), то есть доли потребления. Это, разумеется, вызывает недовольство населения. Увы, но эти требования разумны, хотя и жестоки. Фактически речь идет о приведении уровня жизни народа в соответствие с имеющейся производительностью труда. МВФ требует, чтобы потребляли то, что производится без наращивания внешнего и внутреннего государственного долга, то есть без перекладывания тягот кредитной удавки на будущие поколения. «Живите по средствам», — говорят советники фонда. Хорошо им говорить, сами-то живут в благополучных странах. Люди в кризисных государствах тоже хотят жить как «белые люди», не задумываясь о том, как они работают по сравнению со «счастливчиками». Получается, те массы людей, что вышли на майдан, сами того не подозревая, потребовали снижения своего уровня жизни. Считали себя «Европой», а оказались «Латинской Америкой». Это один из парадоксов майданной революции, с которым приходится жить современной Украине. Хотелось мармелада, получили горчицу.

Принцип донорского самоинвестирования

1

Главная мечта либерала-экономиста — это привлечение иностранного капитала, а также кредитов. Тоже иностранных, естественно. Это позволяет снижать собственные усилия до «разумных пределов». Как их добыть? Формула счастья была создана в начале 1990-х годов и является единой как для России, так и Украины. Ее суть: чем больше средств ты вывезешь на Запад, тем больше из них получишь назад. Пример. Если из России за год вывезено 30 миллиардов долларов капиталов, то на следующий год вернется не менее 15 миллиардов в виде иностранных капиталов и кредитов. Соответственно, если вывезено будет 50 миллиардов, то вернется 30 миллиардов. И так далее. Весь «иностранный капитал» и практически вся внешняя задолженность России — это деньги, вывезенные из страны. Получается принцип «обслужи себя сам» (или «поимей себя», как кому нравится).

Кому-то из читателей такой способ покажется чересчур чудным. Но посудите сами: откуда у небольшой группы развитых стран возьмутся средства на кредитование двух сотен государств с несколькими миллиардами человек населения? Ведь им самим кредитоваться надо. Так возникла система «самофинансирования» через мировые финансовые центры. Чтобы получить кредит из западного банка, надо сначала туда привезти деньги. Может показаться, что эта система «на дурака». Но это обманчивое впечатление. Так работают все банки: чтобы выдать кредит людям и организациям, необходимо, чтобы люди и организации вложили в банк свои деньги. Привезя в западный банк деньги от вырученных бананов, нефти, рыбы и любого другого товара, вы получаете право на «опцион» — получение назад своих же денег уже в виде поставок новой техники, высокотехнологичных потребительских изделий — автомобилей, компьютеров, лекарств. Кроме того, из-за того, что вы не можете наладить собственное производство компьютеров, автомашин и много чего другого, все это вы получите, профинансировав приход иностранной фирмы в виде «иностранного капитала». Да, это ваши деньги, но где эта компания возьмет средства еще, как не из вашего кармана или кармана вашего соседа по «глобализации»?

Конечно, есть страны, куда иностранный капитал идет в чистом виде. Но Малайзия, Сингапур, Таиланд, Китай — немногие исключения, чья «исключительность» определяется некими геополитическими соображениями хозяев мировых финансово-экономических центров. Попасть в этот пул счастливчиков России или Украине нереально. Они типичные государства-доноры и в таковом качестве останутся.

Потому огромные сырьевые доходы России отправлялись в западные финансовые учреждения, после чего даже государственные компании брали там кредиты под значительно более высокие проценты. Казалось бы, положите эти деньги в контролируемые государством банки с обязательством кредитовать проекты экономического развития. И развитие будет, и проценты останутся дома. А величина процентов огромна — десятки миллиардов долларов ежегодно! Только на сэкономленных процентах каждый год можно было одевать в технологические иголочки по сотне крупных заводов. Однако у правительства иное мнение: «Лучше тама, чема здеся» или, говоря официальным языком: «Необходимо свободное движение капиталов».

Подобные странности столь велики, что далекие от мировой системы люди начинают давать советы: делать то-то (развивать промышленность и сельское хозяйство) и препятствовать тому-то (агрессивному импорту и коррупции). И удивляются, что к их здравым рекомендациям правительство не прислушивается, уперто проводя курс, обратный предлагаемому. Они не понимают, что у Системы своя логика, свой мир, своя реальность. Это все равно что раковой клетке доказывать, что ее активность приближает смерть не только организма, в котором она находится, но и ее гибель. Так, дворянство России не понимало вредности крепостного права, а рабовладельцы США предпочли воевать и погибать, но не сделать негров арендаторами своей земли и получать тот же доход.

Немало публицистов клеймят Запад за поддержание такой модели. Если б все было так просто! Государства ведь не колонии, а независимые страны, в том числе есть крупные, как Россия, но все равно исправно, а главное добровольно, служат донорами. Причина опять же проста. Каждый человек может счастливым образом обзавестись миллионом (получить в наследство, выиграть в лотерею, украсть, наконец), но далеко не каждый может из этого миллиона сделать два, а тем более десять миллионов. Куда более велик шанс, что эти деньги будут проедены. Потому люди несут деньги чужим дядям — в банки, аферистам из МММ, — что не умеют обращать деньги в капитал и приращивать его. Так и государства — не каждое может с умом использовать свои средства. Приходится искать умелых.

В то же время донорство — не просто вывод из страны неких сумм, а образ жизни. Чтобы помочь Африке, надо сделать «Африкой» некоторое количество российских деревень. Чтобы построить в Средней Азии дороги, требуется законсервировать бездорожье в нескольких регионах России. Когда советские солдаты пришли в Германию, то удивлялись добротным домам и хозяйствам немцев. Причина не в национальных различиях, как часто думают, а в том, что там развитие осуществлялось «благодаря» (работникам), а в России «за счет» (работника). Разница подходов была видна при сравнении восточной части Украинской Советской Республики с западной ее частью. В восточной части располагалось много заводов, но там же встречалось множество хибарного вида домов. Зато на Западной Украине промышленности было мало, но справных домов было намного больше. В восточной части население работало на государство, в западной долгое время — на себя.

Когда работнику дают возможность работать на себя, он вкладывает деньги в улучшение своего быта — строит красивый дом, лелеет хозяйство. А когда работнику дают «на пропитание», он часть денег пропивает, остальное отдает семье на поддержание бедного существования. Такое «финансирование» рабочей силы было при крепостном праве, потом СССР, особенно в первые десятилетия… В Прибалтике крепостное право Александр I отменил в 1816 году, а в России ввел военные аракчеевские поселения — надо было готовиться к войнам. Часть этих деревень располагалась в районах между Новгородом и Москвой. В советское время, чтобы увидеть получившуюся разницу, достаточно было сесть на поезд Москва — Таллин. За окнами сначала проплывали серые псковские деревни с покосившими заборами из разномастных некрашеных досок, потом зритель попадал «за границу» — начинались селения с каменными домами, красными черепичными крышами и аккуратными палисадниками с цветочками. Таким был переезд из индустриальной России в «сельскую» Эстонию. С тех пор ничего не изменилось, за исключением появления визового режима.

Нынешняя украинская власть с 2005 года жалуется на необходимость тратить большие деньги за поставляемый из России газ. Тем самым они невольно подтверждают, что Россия много лет дотировала Украину, поставляя ей дешевое сырье (газ, нефть, лес). А это тоже разновидность донорства. Украинская пропаганда с удовольствием показывает трущобы в российских городах и деревнях, но это одно из следствий «интернациональной помощи» в том числе Украине. Глава правительства Д.А. Медведев оценил совокупную помощь Украине в 100 миллиардов долларов. Можно спорить о цифре, но бедность в России в некоторой своей части есть следствие этой «братской» помощи.

2

Донорство должно быть обеспечено изнутри данной страны. Фигурально выражаясь, корова должна сама хотеть, чтобы ее доили. В 1990-х годах в России и Украине сформировался специфический бизнес-класс. Он отлично умеет «отжимать» собственность, «оптимизировать» налоговые схемы, «выстраивать» отношения с властью и много чего другого полезного. Не умеют лишь одного. То, чего умели не имевшие высшего образования большевики — строить заводы и создавать конструкторские фирмы мирового уровня. Правда, «наследники» пытались. Но получалось как с проектом автомобиля одного миллиардера, названного им «ё-мобилем». На эту букву можно назвать и все остальное ими сделанное.

Модель рыночной экономики, созданная в России и Украине в 1990-х годах, не имеет никакого отношения к рыночной экономике не только США, но и Германии, Японии, Южной Кореи, Китая. Примерно так же было с социализмом Северной Кореи и Югославии: название одно, а суть разная. Поэтому, когда в Украине хотят в «Европу», то следует уточнить, о чем идет речь. Если они думают о Европе Германии, Швеции, Австрии, то это закрытый пул. Зато есть Европа Румынии, Болгарии, Греции. Украине — туда. А еще в Киеве смотрят на Польшу и Чехию, не понимая, что эти государства освобождены от ноши донорства. Образуемые там капиталы остаются в стране, обеспечивая стабильный рост жизненного уровня. А процветание таких стран, как Ирландия или Словакия, связано с тем, что они превращены в «сборочный цех» Европы (вариант Малайзии и Сингапура). Украине это тоже не светит. Желающих привнести туда свои производства для дальнейшего реэкспорта найдется крайне мало. Правда, Янукович, похоже, надеялся уговорить Китай сделать Украину своей «производственной площадкой», но по-любому теперь это в прошлом. Положение маскируется сказками про некие чудодейственные реформы, проведенные в 1990-х годах в Польше, которые, однако, почему-то никак не удается повторить в соседней Украине.

Экономика — это всегда еще и политика, тем более в 1990-х годах, когда были свежи воспоминания о противостоянии СССР и западного блока. После демонтажа Советского Союза Россия и Украина продолжали восприниматься как потенциальные противники — части, способные воссоздать мощную «империю», о чем откровенно толковал З. Бжезинский.

Поэтому когда в России кто-то пишет о желательности создания «инновационной экономики», то не понимает, что за модель капитализма существует в стране. Как мотоцикл не предназначен для перевозки габаритных грузов, так и существующая система — для инноваций. У нее иные задачи и функциональные возможности. Для создания новых технологий предназначены другие страны, а Россия должна поставлять сырье, полуфабрикаты и потреблять технологичные товары, финансируя тем самым их дальнейшую разработку в инновационных центрах. Это и есть разделение труда в рамках единой системы современного капитализма. Есть, правда, советское научное наследие и оно худо-бедно задействовано, особенно в авиакосмической и военной сферах. Но за их пределами много темнее, и чем дальше, тем больше, хотя государство взялось за создание новых научно-технические центров (Сколково), подключив даже «великого менеджера» А. Чубайса. Вот и посмотрим, удастся ли новой поросли затмить славу советских организаторов инновационных секторов экономики.

Возникает законный вопрос: является ли современная Россия великой державой по инерции или дойной коровой в действительности, на которую надели шкуру грозного медведя? Истина пока лежит где-то посередине. С одной стороны, дойный характер страны бесспорен, а с другой — частично сохранился державный потенциал советских времен (особенно в военной сфере), и это та карта, которую руководство РФ активно разыгрывает. Вот только что из этого получится? У правителей СССР в конечном счете не получилось. Финансы оказались сильнее танков…

Кстати, насчет финансов.

Импортируемая инфляция

В 2000-х годах на Россию снизошло счастье, переросшее в беду. На страну свалились огромные нефтегазовые доходы. То были не просто деньги, а капиталы. Их всегда не хватало, и стране приходилось залезать в долги, как при Николае II, и экспортировать зерно под лозунгом «Недоедим, но вывезем», что в 1932 году обернулось голодом. Но индустриализация требовала жертв, и они приносились. И вот, в кои веки, Россия получила огромные средства задарма — за счет высоких цен на сырье. Надо было с ними что-то делать. Казалось бы, что именно — ясно. Статистика сигнализировала: 40 процентов основных фондов в промышленности изношены и требуют замены. Отставание от развитых государств нарастает, сельское хозяйство в стагнации и т. д. Но это было поверхностное мнение. Либералы подсчитали, что, если сотни миллиардов вложить в экономику — это вызовет инфляцию. Этого бедствия надо избежать любой ценой. Самый лучший способ — вывезти капиталы за рубеж и поместить до лучших времен в облигации США и другие подобные инструменты. А когда грянет кризис, открыть кубышку и потратить деньги с пользой, латая дыры. Замысел показался руководству страны настолько привлекательным, что был немедля реализован.

Был, правда, один минус: экономику все же надобно было кредитовать. Ну хотя бы для того, чтобы ввозить растущий импорт, а под него расширять торговые сети. Посудите сами: при среднем росте ВВП в 7–8 процентов импорт в 2006 году вырос на 35 процентов, в 2007 году — на 38 процентов, в 2008 году — на 39 процентов. Темпы прироста импорта превышали рост ВВП в четыре-пять раз! Какая-то фантастика. И если бы импортировалось оборудование для изрядно износившихся фондов промышленности — такой рост импорта был бы оправдан, но массированно ввозили ширпотреб!

В 2009 году процесс насыщения российского рынка иноземными товарами прервался из-за кризиса, но в 2010-м возобновился с новой силой. Конечно, деньги требовались и для других целей: строительства нефте— и газопроводов и наращивания мощностей для их обслуживания, покупок предприятий за рубежом, заманивания иностранных футболистов, тренеров и многих других полезных с точки зрения компрадорского бизнеса вещей. И кредиты стали браться. На Западе. В страну хлынули деньги, а с ними инфляция. Круг замкнулся.

Что такое инфляция, импортируемая в том числе?

Инфляция — это выпуск денег, не обеспеченных трудом, а значит, товарами и услугами. Импортируемая инфляция — это, по сути, ввоз незаработанных денег. Поэтому министр финансов Кудрин предложил сосредотачивать эти деньги на специальные счета, названные фондами. Мысль вроде бы правильная, за исключением одного решающего но. Средства аккумулировались на счетах иностранных банков и облигаций других государств, а потому становились иностранными капиталами. После чего российские фирмы брали, по сути, эти же деньги под коммерческий процент. И ввозили инфляцию. Другого от либерала (а Кудрин, как и все, кто возглавлял экономический блок в правительстве РФ с 1991 года, либерал) ожидать было нельзя.

И с продажей сырья тоже «не как у людей». Экономист М. Делягин остроумно заметил, что, судя по реакции Запада, главной виной России (после запрета пропаганды гомосексуализма) является продажа газа Европе, и предложил освободить Европу от этого бремени. В конце концов, угля там предостаточно. В Европе и вправду заняли удобную позицию, будто газ им навязывается, а они вынуждены (свободный рынок!) терпеть назойливого продавца. А наше руководство упорно старается поставлять экологическое топливо в Европу, изыскивая любые маршруты, даже по дну морей, лишь бы угодить. Можно возразить, что речь идет о деньгах. Но что именно покупается на доходы Газпрома, кроме нового оборудования для новых месторождений, чтобы поставлять новые партии сырья для Европы? Создается впечатление — в первую очередь потребительские товары, стимулирующие европейскую экономику, а также футболистов для «Зенита».

Не нужно быть великим экономистом, чтобы понять: поставлять сырье можно главным образом для приобретения новейшей техники и технологий для развития своего народного хозяйства. Иначе это разбазаривание национального достояния и укрепление позиций конкурентов, получающих возможность на поставляемом сырье изготавливать дешевую продукцию. Но Россию охватило газовое безумие. Коммерция превратилась в гигантскую политическую проблему. Поставлять любой ценой! — вот кредо руководства, будто от этого зависит существование страны. Европа заартачилась — не хочет, чтобы ей поставляли голубое топливо (а ведь так толерантно звучит!) бесперебойно по дну Черного моря в Болгарию. «Тогда будем поставлять через Турцию», — заявили в Москве. А если Турция передумает? Так, может, сразу проложить «нитку» по воздуху? Подвесить трубы на воздушных шарах и обслуживать с помощью дирижаблей. Надо же как-то втюхать неразумным европеякам свое сырье.

Европа упирается — будем упрашивать китайцев. Поставлять газ в Китай удалось после многолетних трудных переговоров, ибо китайцы тоже упрямились. Их уламывали. Но раз страна хочет использовать уголь и дышать смогом, то нам-то какая забота? (В КНР добывается 3 миллиарда тонн угля — только с золой сколько проблем!) То же с Украиной. Нет у нее денег платить за большие объемы газа, так чего российская сторона мучается, пусть использует другие источники энергии.

Европа мечтает поставить себя в зависимость от поставок сланцевого газа из США и оплачивать их не товарами, как с Россией, а долларами, ибо европейские изделия Америке не больно-то нужны. Но нам чего переживать за чью-то фантазию? Однако объявлено, что будут вестись активные поиски месторождений газа в Северном Ледовитом океане. В ответ вводится запрет на поставку оборудования для такого бурения. Плевать! Мы за ценой не постоим и будем делать доброе для других дело! На машиностроение денег нет, зато финансирование дорогостоящих газовых и нефтяных проектов идет бесперебойно. А казалось бы, оглянитесь: все окружающие страны — от Японии и Южной Кореи до Австрии и Франции — благоденствуют без добычи сырья. Так берите пример! Россия до 1970-х также развивалась за счет обрабатывающей промышленности, а упадок СССР многие экономисты связывают с нефтяным бумом. Тогда зачем наступать на те же грабли? Однако все делается поперек разума. При этом власть позиционирует себя как умная власть (одни пресс-конференции президента чего стоят), которая понимает, что если свести производительную жизнь страны к трубе, то России будет труба. Но при этом она делает то, что делает.

Понятно, что за газ много легче выручить деньги, чем за станки или турбины (или что там осталось от советского технологического наследия), но нужно и коммерческую хитрость проявлять. Если потенциальные покупатели (китайцы и пр.) видят, что продавец готов землю рыть, чтобы сбыть свой товар, то они становятся неуступчивыми.

Скажут: но Соединенные Штаты тоже готовы экспортировать газ. Да, но за доллары! Они будут возвращаться и улучшать платежный баланс страны, напечатавшей в долг много «зелени». Россия же торгует не за рубли, а за те же доллары или евро, помогая платежным балансам этих государств и ухудшая свой, получая эффект «импортируемой инфляции». Поэтому никак не удается побороть инфляцию, хотя ее давно нет в соседних государствах — Эстонии, Беларуси, Финляндии… Не было даже на Украине в спокойные годы. Они экспортировали готовую продукцию, в таком случае импорт не создавал финансовых перекосов, — массовый труд уравновешивал массовое потребление. А когда прут доходы за счет работы узкой группы лиц и высокодармовых цен, а остальные стоят в очереди на получение своей доли, то это ведет не только к инфляции, но и к социальному паразитизму.

С другой стороны, прибыль маленькой не бывает. Так откуда берутся «лишние» деньги? Они «лишние», если их пускать на потребление, но крайне нужны, если расходовать на развитие промышленности и сельского хозяйства. В этом пункте жизнь капитально разводит либералов и страну их местопребывания. Под прикрытием разговоров про «инновационную экономику» делается все, чтобы осуществлялась политика дозированного развития, гарантирующая «цивилизованным» государствам сбыт их товаров.

Пару слов о политике «дозированного развития». Если спросить любого высокопоставленного чиновника: надо ли развивать страну, ответ будет однотипным: а как же! Мол, надо, засучив рукава и штанины, к 2020 или 2030 году в крайнем случае достигнуть высоких высот. На деле все сложнее. Суть дозированного развития — чтобы Россия не превзошла уровень СССР в промышленности и сельском хозяйстве, то есть в реальном секторе экономики.

Для того чтобы скрыть такой курс, придумываются разные «теории» — от якобы неспособности народа России к серийному производству до более изощренной «монетарной» политики, центральным пунктом которой является «контроль» за денежной массой страны, максимально затрудняющий кредитование реального сектора под видом борьбы с инфляцией.

В политику дозированного развития входят призывы к максимальному привлечению иностранного капитала. Он якобы создает рабочие места и что-то там развивает. («Создание рабочих мест», как и «проведение реформ», — любимые словосочетания либералов — они сколь эффектны, столь и бессодержательны.) Чаще всего толку от такого капитала России и Украине немного. Вложения иностранных фирм очень нужны странам, не имеющим промышленности. Тогда любая фабрика, даже производящая конфеты, полезна, чтобы занять население, а налоги — пополнить бюджет. Да и то это в странах со «средним уровнем государственного мышления». А в Малайзии и Сингапуре на «конфетки» не купились. Они впустили к себе иностранный капитал на особых, жестких условиях. Главное требование — создавать производства с высокотехнологичной продукцией. В результате Малайзия и Сингапур — современнейшие высокоразвитые страны. По тому же пути пошел Китай. Россия, естественно, выбрала «африканский» путь привлечения иностранного капитала. Вспомним, с чего начался приход иностранного капитала в Россию? С общепита «Макдоналдс»! С открытия ресторана на Тверской. По сути, этот курс сохраняется до сих пор.

Спрашивается: если фабрики и заводы уже есть, население занято, то зачем пускать иностранца с аналогичной продукцией? Отвечают: для конкуренции. Конкуренция — вещь хорошая. Если она не сопровождается уничтожением национального производства. Тогда это просто избиение. Это все равно что выпустить на ринг начинающего боксера против мастера — мол, посоревнуйся, поконкурируй, посмотрим, что получится. Так что получилось? К 2000 году легкая промышленность России производила всего 15 процентов от советского уровня! Такого не было в годы Великой Отечественной войны. Из такой мощной авиакомпании, как «Аэрофлот», отгрызли кучу мелких, не способных на свои средства покупать отечественные самолеты. Им тут же предложили бэушные машины из США и Европы в рассрочку (лизинг). Гражданское авиастроение бывшего СССР пришло в упадок, а разработанные новые модели (Ту-204, Ту-214 и др.) остались не у дел. И так по каждой отрасли. Какая это конкуренция? Произошла зачистка рынка для иностранных товаров, чтобы богатели другие государства, только и всего. Умные вывернули карманы у дураков.

В 2014 году резко подскочили цены на электротовары — телевизоры, стиральные машины, ноутбуки и так далее. Причина — они импортируются за валюту, а курс доллара и евро возрос почти в два раза. Но по здравом рассуждении все эти виды изделий должны производиться в России, где есть все необходимое — производственные площадки, люди, деньги, рынок сбыта, тогда бы не пришлось переплачивать за импорт. Но скажи это нашим либералам, и в ответ услышим знакомое песнопение: надо улучшать деловой климат, реформировать, и тогда может быть, когда-нибудь…

В России и Украине с самого начала доминирования рыночных отношений конкурентоспособность искусственно занижалась политикой дорогих кредитов, высоких налогов, мародерской приватизации, в ходе которой все «ненужные» заводы уничтожались, и прочими «поощрительными» мерами. Зато зеленый свет получили сети магазинов по продаже импорта, убивающих местное производство. Например, супермаркеты ИКЕА способствуют свертыванию местной мебельной отрасли. В итоге создание рабочих мест в торговой сети сопровождается ликвидацией рабочих мест в промышленности. Инженеры и рабочие заменяются продавцами. Мало того, что число продавцов по определению меньше числа рабочих, так еще происходит дисквалификация рабочей силы в стране, тогда как на родине компании технологический и квалификационный уровень остается на высоте. И это тоже разновидность донорства.

Проведение такой политики невозможно без предварительного формирования компрадорски настроенного правящего класса. В России и Украине он был создан в 1990-х годах в ходе целенаправленных «реформ». Они привели к еще одной напасти — системной коррупции.

Коррупция как объективная данность

Вступление Виктора Януковича на должность президента в 2010 году сопровождалось чрезвычайно важным заявлением: им была объявлена беспощадная борьба с коррупцией. В 2014 году он покинул свой пост, обвиняемый в создании атмосферы махровой коррупции. Самое смешное, что ровно с таким заявлением вступал в должность президента Ющенко и с такими же обвинениями покинул его. Как сию езду по кругу понимать?

В России и Украине много пишут про необходимость борьбы с коррупцией, правда, при этом не всегда понимается, о чем идет речь. Проблема коррупции — это не отмазка автоинспектору за нарушенные правила и не «благодарность» чиновнику за ускорение дела. Речь идет о так называемой «системной коррупции», то есть коррупции, которая встроена в существующую административно-хозяйственную модель как ее непреложный структурный элемент (в науке она известна как система «власть — собственность»). Это означает, что главы администраций поселков, городов, областей, министры и их заместители не живут на зарплату. Она жене на шопинг. Все управленцы занимаются бизнесом, обрастая фирмами, через которые прокручиваются бюджетные деньги и льготные кредиты. Понятно, что, когда дом или дорогу строит твоя фирма, хочется немного завысить расценки и при случае слегка поступиться качеством. В рамках одной фирмы такие послабления — мелочь, но в масштабах страны вырастают в большую проблему. Причем на бумаге все «рыночно»: и конкурсы проводятся, и побеждает в тендере сильнейший. И докажи, что был сговор. Впрочем, бывают и казусы. В 2015 году на строительстве космодрома «Восточный» забастовали рабочие, которым систематически задерживали зарплату. Когда копнули, то выяснилось, что уже похищено 13 миллиардов рублей, хотя стройка в разгаре. Если бы подрядчики и их кураторы не жадничали и «утрясли» всего 10 миллиардов, а остальное отдали рабочим, никто бы ничего не узнал. Все стороны остались бы довольны. А ведь речь идет о стратегической стройке, что же говорить о менее престижных объектах? В итоге инвестиции вроде бы идут в экономику, а отдача намного меньшая, чем в «нормальных» странах. Получается бег на месте. Остается говорить про «реформы», подобно тому как в советское время беды сельского хозяйства связывали с зоной рискованного земледелия, которая в аккурат проходила по границам СССР.

На Украине нашли радикальный способ борьбы с системной коррупцией — революция. В ходе нее увольняются сотни, если не тысячи чиновников, а на их место приходят «честные». Так было во время майданной революции в 2004 году, затем в 2014-м. Плохо то, что «честные» вскоре начинают заниматься теми же делами, что их предшественники, а постоянные потрясения государства в духе маоистской культурной революции (тоже была борьбой с бюрократией) чреваты неприятными последствиями.

Борцов обнадеживает то обстоятельство, что системная коррупция побеждена в Чехии, Польше, Прибалтике. Однако дело там не в «реформах» (тем более что никак не удается понять, какие именно из них ликвидировали системную коррупцию), а в том, что значительная часть производительной собственности была продана западным компаниям. У чиновников просто нет способов делать большой бизнес — места в «торговом ряду» заняты. Там бюрократия и бизнес разделены пусть не бетонной стеной, но дистанция вполне приличная.

Системная коррупция этим не исчерпывается, но ее анализ во всех аспектах — не тема данной книги. Можно лишь отметить, что системная коррупция обязательно присутствует в модели периферийного капитализма. Без нее она как машина без руля.

Президент Порошенко сделал два шага в направлении упразднения системной коррупции. Первый — когда заявил, что продает свой бизнес и соглашается жить на президентскую зарплату, подавая пример другим. (Критики утверждают, что он не выполнил обещание.) Второй — когда привел в правительство иностранцев в надежде, что те сами не будут заниматься бизнесом и своим подчиненным не дадут. Те же требования выдвинуты к кандидатам на посты глав администраций. Что из этого выйдет, покажет будущее. Хотя заранее ясно, что надо менять систему, а не отдельных людей. Но это легче сказать, чем сделать.

А теперь покритикуем…

Итак, созданная в 1990-х годах система заблокировала сколь-нибудь серьезное развитие. В ее рамках можно проводить лишь «политику дозированного развития». А это уровень развивающихся стран. Оставшиеся после такого «развития» капиталы должны выводиться из страны. На страже системы стоит мощная управленческая и идеологическая обслуга. Поэтому персональные изменения во власти сути дела не меняют. Можно ли критиковать такую систему экономики? Еще как можно, еще как нужно, и ее критикуют все: и левые, и правые, и центристы, и просто обыватели. Ее критикуют даже те, кто причастен к ее созданию или входит в состав идеологической обслуги!

«Нет сомнения, что референдум в Крыму даст положительный ответ на вопрос о присоединении Крыма к России… Но что может последовать за этими событиями? Российская Федерация середины 2010-х годов — это не СССР начала 1980-х. В 1980 году объем экспорта не превышал 2,6 % ВВП. Инвестиции составляли 33,4 % ВВП, и все они обеспечивались за счет внутренних источников. В 2013 году объем российского экспорта составил 25,6 % ВВП, а инвестиции — менее 20 %…Не надо забывать, что объем таких кредитов российских компаний и госорганов (732 млрд долл. по состоянию на 1 января) превышает объем резервов (510 млрд долл. на ту же дату). Властям придется выбирать между платежеспособностью и курсом рубля. Конечно, не в пользу курса. Соответственно, не стоит ждать инфляции менее чем в 10 % по итогам года.

(Мы тешим) себя иллюзией о том, что от протекционизма наша промышленность «поднимется с колен». Не поднимется — потому что ее сейчас просто нет»[80].

В этом отрывке четко показаны последствия внедрения модели «периферийного капитализма». В СССР объем фонда накопления составлял 33 процента, ныне менее 20 процентов. В Советском Союзе инвестиции обеспечивались за счет местных источников образования капитала — в современной России, несмотря на большую долю экспорта, прежде всего за счет иностранных кредитов. Да и доля экспорта потому стала такой большой (выросла в десять раз!), что вместо промышленности ВВП создается за счет торговли сырьем. И резюме: промышленность практически уничтожена, надеяться не на что…

В. Иноземцев — известный потомственный экономист (его отец возглавлял академический институт), поэтому цифирь и выкладки правильные, за исключением слов, что промышленности в России уже нет. Это неверно. Проклятые коммуняки построили столько заводов, что их не удалось сжевать за 20 лет, и этого наследия хватит на десятилетия. Ими еще китайцы попользуются. Так что про «ее просто нет» — публицистическое преувеличение, кроме того, возникает вопрос. А именно: если б не было «крымской войны», то что было? А было бы все то же самое с последующим неизбежным скольжением в болото по украинскому сценарию. И что делать?

Ответ дается в цифрах, приводимых экономистом, правда, он в них ничего не видит, кроме арифметики. И вместе со всеми либералами вопрошает: «А где теперь наши фирмы будут кредитоваться?» Все зациклились на зарубежных кредитах и другого выхода не видят. Но достаточно посмотреть на приводимые цифры, чтобы ответить: «Да в России-матушке надо кредитоваться!» Мог же Советский Союз развиваться за счет внутренних источников на протяжении десятилетий, ведя при этом дорогостоящую гонку вооружений, помогая дюжине стран Африки, Азии и Латинской Америки. И при этом СССР стал второй промышленной державой мира. Спору нет, многое в 1990-х годах удалось уничтожить, но источников капиталов все равно предостаточно. Это про Африку можно говорить, что там трудно найти источники больших денег, но утверждать такое про Россию — форменная чепуха. Просто деньги и возможности не надо столь усиленно разбазаривать, как это делается уже два десятилетия. Искусственно создано положение, при котором собственные деньги вывозятся в огромных масштабах, а «эксперты» и политики объявляют, что иных возможностей, чем кредитоваться за границей, нет.

Что касается зарубежных кредитов, то можно сослаться на зарубежный опыт. Греция набрала долгов на 300 миллиардов долларов и не стала развитым государством (вспоминается утверждение героя фильма «Женитьба Бальзаминова»: «С деньгами-то мы и без ума проживем-с». Похоже, он ошибался). А Финляндия — страна лесов, озер и болот — обошлась без долгов, но, опираясь на рациональную экономическую политику, расцвела. Россия тоже нахватала кредитов — и каковы успехи в промышленности и сельском хозяйстве? Иноземцев, как и другие критики, дали ответ. Так зачем эти громадные долги в 700 миллиардов долларов, за которые только проценты надо было ежегодно перечислять около 50 миллиардов долларов?

В России еще достаточно источников капиталов, не говоря уже о природных и интеллектуальных ресурсах, чтобы жить своими средствами, а если привлекать средства из-за рубежа, то под конкретные проекты, развивающие отечественную экономику.

Начавшаяся новая холодная война в принципе может научить бизнес-класс и госкомпании жить по средствам и уму. По крайней мере, стоит сделать такую попытку. Если дело окажется безнадежным, то не поможет ни мир, ни война, ни реформы, ни новые займы, как не помогли они Греции.

Но как развернуть махину, привыкшую к зарубежной смазке? Ведь за границей берутся не просто кредиты, а устанавливают определенные личные отношения. Через эту систему гонятся «левые» деньги на многие миллиарды. Зачем заемщикам менять приятных господ с Уолл-стрит и Лондон-Сити на взаимоотношения с банками Урюпинска, а отели «Уолдорф-Астория» — на гостиницу «Волга»? Поэтому наши маститые экономисты никак не могут сообразить, чем заменить зарубежные кредиты, ибо знают — за это не заплатят. Что делать: сознание определяется разновидностью корма…

Если бы с самого начала часть нефтяных доходов размещалась в российских банках на депозитах, то за счет доходов и процентов, остающихся в стране, образовался бы достаточный заемный капитал (десятки миллиардов долларов прибыли ежегодно) и Россия вскоре перестала бы нуждаться во внешних кредитах в больших объемах. Однако такой вариант категорически не устраивал либералов, возглавлявших экономический блок в правительстве, так же как и компрадорскую бизнес-элиту. Они предпочитали, чтобы сырьевые доходы делились на две части — одна часть оставалась за рубежом в тамошних банках и облигациях, другая тратилась на импорт. Так в общем и целом и поступали (еще часть шла в госбюджет и фактически проедалась). Крымский кризис всполошил их — рушилась нужная схема. Отсюда «караул!» и внешне привлекательная критика от «крым не нашцев»: промышленности у нас нет, сельского хозяйства тоже, потому мы не может обойтись без импорта и внешних займов. А руководство вдруг заявило: можем! (Но, что показательно, только после начала конфликта.) И нужно развивать собственное («импортозамещающее») производство, формировать свою, национальную платежную систему, и часть доходов от продажи сырья отныне размещать на депозитах в российских банках.

Какой ужас! Это ломало всю стратегию и практику хозяйствования, заботливо выстроенную в 1990-х годах. Появилась масса статей, радиообращений с одним рефреном: ну зачем отказываться от импорта, когда с ним было так хорошо? Да еще ответные санкции вводить!

Приведем характерный образчик этой аргументации.

«В популярном фильме «Белое солнце пустыни» раненый красноармеец Федор Сухов на вопрос злого душмана, желает ли он умереть сразу или предпочитает сперва помучиться, отвечает без раздумий: «Хотелось бы, конечно, помучиться». Фраза стала крылатой — не потому, что остроумна, а потому, что соответствует правде жизни. Знатоки отмечали: любовь к возвышающему, пусть даже бессмысленному, страданию у россиян в крови. В литературе, кого ни возьми, всяк призывает к очистительному страданию по поводу и без. Писатель, не подвергнув своего героя необязательным мукам, чувствует себя невостребованным. Это относится не только

к литературе: в быту ли, в общественной ли жизни в России облагораживающие лишения — чуть ли не то единственное, что как-то скрашивает серость существования. Вот вам свежий пример: Запад продлил антипутинские санкции (кстати, не бог весть какие болезненные, скорее символические) еще на полгода. Москва устами премьер-министра Медведева оповестила мир, что не оставит выпад без ответа, что оперативно подготовила и уже приняла пакет мер, имеющих целью ударить, и больно ударить, по рукам зарвавшийся Запад. Он что, Медведев этот, не понимает смысла слов? Ведь ясно сказано, что Запад продлил уже существующие санкции — продлил старые, а не ввел новые! Разве не достаточно было бы в ответ просто продлить и без того спорный запрет на ввоз продовольствия? Так нет же: собственное население еще не достаточно походило по мукам, его еще можно лишить вкусной и здоровой пищи в порядке импортозамещения… И непременно добавить в список запрещенных к ввозу товаров какие-то благоглупости вроде голландских тюльпанов. Это называется асимметричный ответ. Теперь голландцам хана, подавятся своими тюльпанами»[81].

Это типичная продукция «шестой колонны». Как ловко переиначивается смысл фразы из кинофильма. Гордый и насмешливый ответ смертника выставляется как пример тупого фанатизма. И тут же подкрепляется ложью: якобы вся русская литература призывает к страданию «по поводу и без». Неправда закрепляется в сознании слушающих и читающих ссылкой на безымянных «знатоков», уверяющих, что любовь к бессмысленному страданию у россиян в крови. А именно: ну как можно отказываться от «вкусной и здоровой пищи в порядке импортозамещения»! Прямо-таки философия персонажа из сказки Гайдара, который совершил предательство из-за бочки варенья. Фиштейн явно поступил бы (и поступает) так же, — к чему мучиться, когда предлагается вкусная жратва за небольшую услугу, и призывает разделить трапезу с аудиторией.

А теперь о политике, столь непонятной автору «Свободы». Запад продлил санкции. Нет чтобы нерадивому ученику смиренно принять наказание учителей, так ученик вдруг отвечает тем же самым! Причем по самому больному месту — по кошельку! Ну как тут не возмутиться! И при чем здесь тюльпаны? Тюльпаны, конечно, ни при чем (хотя пора самим цветочки научиться выращивать), но у тюльпанов есть хозяева, которые одновременно являются избирателями. Вот пусть они и подумают: соразмерны ли их убытки желанию западных руководителей запихать упирающихся крымчан обратно в украинское государство?

Но не все так плохо для компрадоров. Заявить о намерениях — не значит достичь их выполнения. А если система воспротивится? Если добром не получится, то как быть? Ломать такую систему? Это значит идти на конфликт и с бизнесом, и с управленческим аппаратом. Тем аппаратом, который обеспечивает нужную норму голосов на выборах, который выражает всеми способами лояльность руководству страны. Расплеваться с ним себе дороже.

Систему можно уподобить застывшему бетону. В России и Украине она «застыла» к началу 2000-х. Систему сломать можно. Теоретически. Лежа на диване. На практике же еще неизвестно кто кого сломает…

Итожим. Руководству Украины ничего не остается, как только уповать на помощь Запада. Само оно систему перебороть не сможет. Российскому руководству тоже надо было решать: продолжить ли «красиво жить», усиленно тратясь на спортивные и прочие развлечения, обслуживая экономики других государств и надеясь, что «потоп» наступит после нас. Или сосредоточиться на развитии собственной страны, а для этого каким-то образом (раз поломать нельзя) обмануть Систему?

Его величество жареный петух

В Интернете прочитал восклицание одного комментатора: «Страну спасет только катастрофа!» Увы, во многом справедливая реплика. Так нередко в истории страны и было. Лишь после поражения верхи начинали делать то, что обязаны были сделать десять-двадцать лет назад до обрушения крыши.

Символами России является медведь и двуглавый орел. Есть еще один, правда неофициальный, но многовековой. Это жареный петух, способный на удивительное действо.

Что такое эффект жареного петуха? В 2015 году вышел бодро-вдохновляющий документальный фильм «Сделано в России». В нем рассказывается об «индустриализации 2.0». Показали кадры изготовления клапана для одной из систем газовой промышленности. Диктор сообщил, что раньше они закупались в Нидерландах, но после введения санкций их стали изготавливать сами, причем голландскую технологию усовершенствовали: «Отечественная продукция оказалась дешевле, а главное, надежнее». «Время бездумного увлечения импортом прошло», — заверила диктор. Ну и славненько. Не прошло и пятнадцати лет, как озарило. Спрашивается, а чего раньше не раскачались? Ответ прост: не клевал жареный петух. Можно задать и другой вопрос: а без стимулирующего воздействия пинка под зад нельзя? Похоже, что нет. Не та, выражаясь научным языком, ментальность. Так, может, Путин, осознав сей факт, предпринял операцию «Щас завоюем Украину», чтобы встряхнуть правящий класс? Именно так: о желании «встряхнуть» управленцев говорил Путин, вспоминая о своем решении провести сочинскую Олимпиаду. И все же странное, согласимся, предположение насчет мотивов конфликта с Украиной. Прочитав такое умозаключение, нормальный человек подумает: «Какую только ахинею не пишут эти доморощенные мыслители». И был бы прав, если б пример сей был единичен, однако подобного рода фактов в истории России хватает. Возьмем знаменитую и перекликающуюся с нашими днями Крымскую войну 1854–1855 годов. Все слышали о ней, но мало кто знает, из-за чего она началась. А предыстория конфликта более чем удивительна и по большому счету малопонятна (если вообще понятна).

Война началась из-за спора… о ключах к воротам церкви!

Католики и православные в Палестине заспорили о том, кто должен хранить ключи от ворот Вифлеемской церкви. Султан выбрал сторону католиков, чем раздосадовал царя Николая I. В отместку он разорвал дипломатические отношения с Османской империей, и хотя султан согласился на уступки, но Николай потребовал заодно признания его гарантом прав православного мира в Османской империи, что делало султана зависимым от царя. На такой шаг султан, естественно, пойти не мог. Это все равно, если б султан захотел стать покровителем мусульман в Российской империи.

Получив отказ, Николай I приказал ввести войска в зависимые от Стамбула придунайские княжества. Турции ничего не оставалось, как объявить войну. Великие державы принялись увещевать царя. В январе 1854 года Наполеон III написал письмо Николаю I, в котором предлагал царю вывести войска, после чего вступить в переговоры с султаном с помощью держав, входивших в Священный союз — что-то вроде тогдашнего ООН. В ответ Николай отправил послание, которое заканчивалась словами: «Я смело отвечу нет… Я имею веру в Бога и в мое право, и я ручаюсь, что Россия в 1854 году та же, какой была в 1812-м». После чего разорвал дипломатические отношения, не оставив Англии и Франции выбора.

Так и осталось непонятным, чего хотел царь, упорно напрашиваясь на войну. Неужели дело было в ключах? Как-то мелко. Это предлог, а не причина войны. Может, Николай I хотел раздела Османской империи? Но его никто не поддержал, а в одиночку такие дела не делаются. Просчитался? Но для этого должен был расчет. В чем же он состоял? Что все его действия будут терпеливо сносить? Так это называется глупостью, а не политикой. А глупцом Николай I — в этом сходятся все историки — не был. Но что-то царь ведь хотел, настраивая против себя великие державы.

Показательно, как встрепенулись славянофилы, решив было, что Николай I затеял освобождение славян из-под турецкого владычества. Писались обнадеживающие статьи, и складывались стихи. Настроения были примерно теми же, что в 2014 году относительно «Русского мира». Но вскоре выяснилось — понять, что хотел Николай I, на самом деле совершенно невозможно (освобождать славян он точно не собирался). Остается строить версии. Например, такую.

Внешний конфликт нужен в том случае, когда решение некоей внутренней проблемы созрело, перезрело и стало фурункулом, дорого стоящим стране, но правительство никак не может найти средств вылечить болячку. Такой язвой было крепостное право. О необходимости его отмены задумывалась Екатерина II, мечтал Александр I, создавал секретные комиссии по изучению вопроса Николай I. Толку — ноль. Но как только прилетел жареный петух в виде проигрыша в Крымской войне, сразу выяснилось, что нерешаемая задача все же имеет решение. Но чтобы окончательно разделаться с остатками крепостничества, понадобились очередные внешние потрясения 1905 года. Так, может, этот «ключ» к решению «нерешаемых» проблем имел в виду Николай I?..

Идея об особом факторе развития, особом толчке появилась давно, и кто придумал термин «жареный петух», неизвестно. «Открытие» породило дискуссию о необходимости поражения государства как факторе прогресса. Например, если бы Российская империя проиграла войну 1812 года, то это, вероятнее всего, привело к падению крепостного права, а значит, изменился бы исторический вектор. И ничего необычного в таком факторе не было. Поражение от наполеоновской Франции привело к ликвидации крепостного права в Германии и Австрии. Внешнее давление заставило правящий класс Японии пойти на переформатирование общества («революция Мейдзи»). Только после поражений происходили реформы в Турции и Китае…

Как часто бывает в подобных неоднозначных вопросах, споры достигли крайних пределов. Одну из крайностей стал олицетворять персонаж романа Достоевского «Братья Карамазовы» Смердяков. Он говорил: «В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона. и хорошо кабы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с».

Ленин тоже делал ставку на поражение царского правительства, но из принципиально иных соображений. Поражение для него было средством ускорить революцию, чтобы совершить цивилизационный рывок — построить новое общество. (Опять тот же «ключ»!) Ныне в роли пораженцев выступают московские либералы (называю их московскими, так как за пределами Москвы и Петербурга либералов найти весьма затруднительно). Проигрыш, по их мнению, помог бы свергнуть режим Путина.

В наше время проблемы вновь завязались в такой тугой узел, снова стали «нерешаемыми», а значит, объективно вновь потребовался очередной «золотой ключик» полууспеха-полупоражения. Успех нужен, чтобы руководству удержаться у власти, а полупоражение — чтобы сдвинуть увязшую телегу с места. И раз гром грянул, то правительство наконец перекрестилось. Стали сокращаться расходы на чемпионат мира по футболу, на бонусы госслужащим (ранее просто умопомрачительные — по миллиону рублей чистыми получали в виде 13-й зарплаты руководители городских служб — энергосетей и пр., а у менеджеров высшего звена счет шел на сотни миллионов). Сократили себе зарплату депутаты Думы и даже президент. Арестовали сахалинского губернатора за безумные бюджетные траты, которые еще недавно считались приемлемыми — денег было навалом. И (вот оно — главное) было объявлено, что займутся импортозамещением. Что означает это понятие?

Есть два вида импорта — дополняющий и замещающий. Ни одна страна не может производить всю номенклатуру товаров, и импорт заполняет существующие лакуны. Другая роль у замещающего импорта. Он вытесняет национальное производство. Сторонники свободного импорта объясняют это тем, что плохие изделия заменяются качественными, потому это благо. Под этим соусом шло уничтожение российского авиа-, автомобиле— и станкостроения, не говоря уже об отечественной электронике и бытовой технике. Во-первых, уничтожение этих отраслей как плохих — ложь, а во-вторых, деиндустриализация ставит крест на будущем России. В качестве «Саудовской Аравии» ей не выжить. Социальный паразитизм и интеллектуальная леность, мягко говоря, не есть благо. К тому же под видом «конкуренции» создана система, при которой выгодно привозить курятину в Москву из США, но невыгодно производить ее в Подмосковье. Везти картофель из Турции, но не производить самим. Тащить яблоки из Польши, но не из Курска. Причем объем импорта огромен. В 2013 году ввезли 1 миллион 200 тысяч тонн яблок. И это на родину Мичурина! Понятно (с точки зрения нашего правящего класса), что Россия, как богатая страна, обязана финансировать экономики других стран. Но и до 2014 года было ясно, что Польша — не дружественное государство. Так не лучше ли было направлять эти деньги на развитие садоводства в Беларуси и Киргизии, раз свое развивать противно?

Под видом «свободной торговли» уничтожаются не только высокотехнологичные отрасли. Промелькнуло сообщение, что 90 процентов семян, используемых в российском сельском хозяйстве, импортные. Причина столько баснословно высокой доли — в их высокой урожайности. Но эффективность таких семян часто достигается за счет их гомомодифицированности. Гомомодифицированные семена хороши за одной «маленькой» особенностью — они не дают потомства. Это семена-самоубийцы. Поэтому их нужно покупать каждый год. А теперь представим, что на их поставку введут запрет (их производство — монополия западных фирм). В этом случае стране будет грозить голод похлеще голодомора в 1933 году, особенно с учетом того, что большая часть мяса и фруктов тоже привозные. Оттого либерал-компрадоры так рьяно ратуют за «свободную торговлю» и ничем не ограниченный импорт «во имя интересов потребителей», что угроза удавки — лучший способ приструнить страну.

В свою очередь, потому столь благотворны для российской промышленности и сельского хозяйства оказались кризисы 1998 и 2008 годов, что они нарушали стройность политики разрушения производительных сил России из-за сокращения замещающего импорта. Таковым дождем на сухую почву должен был стать кризис 2014 года. Только в отличие от предыдущих кризисов взлета не произошло: совокупный экономический рост составил около 1 процента (величина статистической погрешности). Сказалась долговременная политика мягкого удушения российского производителя.

Замещающий импорт способствует не только свертыванию местного производства, но и вытравливанию желания заниматься таким неблагодарным делом, как реальное производство, и также деквалификации рабочей силы. Оборудование есть, а толковых работников нет. Обеспечить большие объемы роста становится невозможно, приходится самим искать импорт, чтобы заткнуть дыры, например, в обеспечении населения продовольствием. Об этом написал бывший «прораб» нынешней экономической модели А. Кох:

«…Без дураков, отбросив всю лирику и патриотические сопли: чего мы добиваемся? Ведь ясно же, что без импорта мы не проживем»[82].

Мог бы добавить: для того мы в свое время и старались.

Остановимся на реалиях «новой» политики, а точнее, возвращения к старой, политике былых времен, когда в СССР, подобно современному Китаю, ставшему «мастерской мира», старались производить как можно больший спектр товаров с высокой добавленной стоимостью.

Провозглашенное руководством импортозамещение включает развитие собственной электронной промышленности. Радостное известие. Однако это очень трудная задача, ведь доля иностранных устройств на отечественном рынке составляет от 90 до 100 процентов. Но смелость города берет, и Министерство промышленности и торговли заявило о желании постепенно заменить зарубежную электронику отечественной. Согласно представленному плану, к 2020 году в стране должны появиться собственные планшеты, смартфоны, ноутбуки, персональные компьютеры и так далее вплоть до СВЧ-печей. Всего, как сообщили СМИ, в список входит 534 наименования. Как говорится: в добрый путь, хотя цифра отдает фантастикой. Ну а что отстали на энное количество лет и придется догонять, причем в худших условиях, чем в «нулевых» 2000-х годов, так это понятно: догонять в спокойной обстановке совершенно неинтересно. Говоря современным языком — драйва нет. А вот когда сзади ударят пыльным мешком и клюнет пресловутый жареный петух, тогда да — кобыла резво переходит на рысь и показывает неплохие результаты в забеге. (Правда, ненадолго — пока положение не улучшится, и там снова можно перейти на тихий ход.)

На этой бодро-критической ноте можно было бы поставить точку, однако…

Те, кто скептически отнесся к подобным планам, правы: конкурировать с лучшими производителями США, Японии, Тайваня, Южной Кореи — затея почти маниловская. Запланировать можно все что угодно, но как реализовать планы? С 1986 года, когда впервые было заявлено о необходимости технического ускорения, ни одна задумка не удалась. Система «перестроечного» образца не приняла модели ускоренного развития. Она хотела совершенно другого — максимального и комфортного потребления за счет ресурсов страны. Рыночная модель лишь усугубила эту тенденцию. Вместо заявленной эффективности и роста производительности труда по сравнению с социализмом, загнивательные тенденции лишь усилились. Так с чего вдруг все должно чудесным образом измениться? Потому что так Минпромторгу захотелось? Несерьезно. Но расчеты ведь на чем-то строились?

Импортозамещением предстоит также заменить иностранную сельхозпродукцию отечественной. Звучит приятно. Если не обращаться к цифрам.

В 1990 году поголовье крупного рогатого скота в эпоху кризисного советского хозяйствования составляло 57 миллионов, к моменту политики импортозамещения в начале 2015 года — 19,5 миллиона. Число коров уменьшилось с 20,5 до 8,6 миллиона. Посевные площади сократились со 117,7 миллиона гектаров в 1990 году до 78 миллионов гектаров к 2014-му. Спрашивается: во сколько обойдется восстановление порушенного и где найти желающих ходить за коровами и пахать землю? Ведь народ ныне больше тяготеет к работе в офисах. Разве что вьетнамцев и китайцев пригласить? Всего несколько миллионов. Именно это предлагал бывший советник президента А. Илларионов — большой поклонник свободного движения рабочей силы, а ныне видный автор «шестой колонны». Впрочем, можно не заморачиваться: что-нибудь да импортозаместится. А так двойная выгода: сначала заработали на разрушении, теперь на восстановлении. А в целом надо иметь в виду, что как ни парадоксально это звучит, но ныне восстанавливать порушенное будет труднее, чем после Великой Отечественной войны. Тогда была система, заточенная под мощное развитие и соответствующие кадры, а теперь нет ни того ни другого, ибо 25 лет воспитывались менеджеры, «заточенные» под распил, доение и замещение импортом отечественного производства. Понятно, что есть отдельные люди, которые способны созидать. Но речь идет не о том, что где-то кто-то как-то что-то не без этого, а о всероссийском проекте для 100 миллионов человек. И не стоит забывать, что промышленность и сельское хозяйство страны (Украины тоже) никак не могут выйти даже на советский уровень! Российский бизнес с 1990 года ориентирован не на то, чтобы шибко сильно развивать экономику. У него были другие задачи, и он с честью их выполнил, отправив за рубеж на триллион долларов капиталов и опустив страну до категории «развивающейся». И если бы государство не вернулось в экономику и не спасло остатки авиа-, авто-, судо-, станкостроения, то Россия перешла бы в ранг «недоразвитых». А теперь надобно значительной части бизнеса отвергнуть свою спекулянтскую сущность и повернуть на 180 градусов… И как это ему, интересно, сделать?

Чтобы двинуться вперед всерьез, а не понарошке, надо предпринять нетривиальные ходы. Прежде всего — повторюсь — обмануть Систему, сбив ее настройки с потребления и доения имеющихся национальных богатств на подлинное развитие. Ясно, что с помощью доброго слова и ласкового увещевания этого не достичь. Но и прибегать к репрессиям тоже невозможно. Не те времена. Остается придумать нечто особое и в то же время апробированное в истории. И такой способ есть! Это ситуация внешней опасности; то, что в советское время называлось «сложной международной обстановкой». Многим памятен рывок 1930-х годов под лозунгом «Если не догоним развитые страны — нас сомнут» и те результаты, что были достигнуты. Но если угрозы надвигающейся войны нет, тогда как быть? Тогда ее можно создать искусственно. Что и было сделано. Отсюда странности в присоединении Крыма и маневры вокруг Донбасса. Разговоры про то, что Путину захотелось «имперских захватов», — ни о чем. Это как всерьез считать, что царю Николаю захотелось ключи от церкви… Сам по себе Донбасс был не нужен, нужны были санкции, чтобы вынудить российский бизнес вкладываться в страну не по остаточному принципу.

Санкции нужны были, чтобы отрезать иностранных конкурентов и дать российской промышленности спокойно начать массовое производство импортозамещающей продукции. В ином случае затея была бы сто процентов обречена на провал.

Получается, В.В. Путин мог прийти к тому, о чем безуспешно толковали национально ориентированные интеллектуалы с 1990-х годов, — экономике необходим разумный протекционизм. Выпускать на профессиональный рыночный ринг отечественных производителей с уровнем подготовки боксера-любителя — самонадеянно и глупо. Руководство же 25 лет реализовывало тезисы либералов про радости конкуренции, открытого рынка, перелива капиталов и глобализации, забывая, что Тайвань и Эквадор тоже встроены в систему глобализации. Но дело в разнице их «птичьих прав» на мировой арене — у одной страны орлиные, у другой — воробьиные. Под прикрытием «открытого рынка» угробили много отраслей, заблокировав развитие остальных.

Положение с бюджетными доходами временно смягчила нефтяная рента. В 2013 году обозначился конец банкета и вхождение в тяжелый кризис, из которого видимого выхода не виделось. Первой на очереди была Украина. Следующей неизбежно — Россия. Надо было предпринимать экстренные меры. Но обычные были невозможны. Нужен был кризис. Но кризис, подобный спасительным встряскам в 1998 и 2008 годах, в ближайшие годы не предвиделся. Оставалось сотворить искусственный. И когда в Киеве сверкнула молния, в Москве началось громоизвержение. Началось камлание про «фашистскую хунту», что однозначно вело к обострению обстановки не только с Киевом, но и с западным блоком. Затем последовало нарочито провокационное заявление от 1 марта, вызывающая операция по присоединению Крыма, «непродуманные» заявления президента и т. д. И о, счастье, санкции спасительным дождем пролились на иссыхающую российскую экономическую почву. Импорт резко сократился, и на продукцию отечественной промышленности и сельского хозяйства возник спрос.

Гипотеза, как видим, спорная (а понять умодействия наших правителей крайне сложно, ибо они всегда принципиально разновекторны и одна рука обязательно мешает другой), лишь дальнейшие события покажут уровень обоснованности приведенной версии. В ее пользу говорят разные факты, в том числе выгодность санкций для будущего страны. Они позволяют (при желании) перейти от политики колониального приспособления к нуждам мировой экономики (поставки сырья и обеспечение сбыта иностранным производителям той продукции, что может производить российская экономика) к самостоятельному развитию на национальной финансовой, информационной и технологической основе.

Какие аргументы могут быть против этой версии? Аргумент против напрашивается такой: не слишком ли большой там-тарарам произведен, не слишком ли дорогая цена уплачена за такой маневр? Это серьезное возражение, но спорная версия наполняет манипуляции с Украиной и Новороссией здравым смыслом. Иначе опять придется прибегать к спасительной, но ничего не объясняющей знаменитой формуле: «Хотели как лучше, получилось как всегда». К тому же российские правители из всех вариантов обычно предпочитают самые трудные и заковыристые. Маленький пример. В 1990-х годах тысячи детских садов были переделаны под офисы. И то: какие дети, когда бизнесменам не хватает помещений! Когда же темпы сокращения населения стали слишком велики и пришлось предпринять меры по увеличению рождаемости, то возникла острая нужда в детских садах. После чего была поставлена задача построить недостающие тысячи детских садов. И таких случаев масса.

Практически каждый российский правитель исповедует следующий алгоритм: сначала создаем стране проблемы, потом их решаем. История России — это во многом движение от одной искусственной сложности к другой. В результате получается движение от одного эксперимента к другому. Все эти 1917, 1941, 1991 года тому доказательство, подобно тому как 1854 год создал необходимые условия для 1861 года. Так было раньше и, что показывают события украинского конфликта, так будет всегда. Если не лбом об стену — то жить неинтересно.

Конечно, могут быть другие гипотезы. Только уровень их логического обоснования вряд ли будет сильнее выше-озвученной.

Что делать с Украиной. Если сделать ничего нельзя?

1

Украина получала независимость в 1991 году под лозунгом «Хватит кормить Россию!». На эту тему в 1990–1991 годах там писалось много статей и произносилась масса речей. По всем выкладкам выходило, что, если избавиться от диктата Москвы, больше не давать себя эксплуатировать («перестать быть колонией»), оставлять производимое у себя, то население Украины заживет как европейцы. Резоны выглядели более чем убедительно, ведь Украина обладала сильным сельским хозяйством с обширными черноземами, мощной промышленностью, удобными морскими портами. И население, в том числе русское, преданное Ельциным, сдалось. После успешного референдума о сохранении СССР 1990 года с его 70 процентами за последовал не менее успешный референдум в пользу независимости 1991 года.

То, что произошло потом, не укладывалось в рамки здравого смысла. Произошел обвал, который был разве что в годы войны. Промышленное производство сократилось вдвое, значительная часть населения превратилась в бедняков с мизерной зарплатой (если ее выдавали) и ничтожной пенсией. Положение спасать бросилась Россия. Точнее, ее руководство. Прежде всего, Ельцин всячески демонстрировал желание сохранить незалежную Украину в ее границах, хотя, если бы в середине 1990-х провели референдум о воссоединении с Россией, как минимум половина Украины проголосовала бы за исправление допущенной глупости. В Беларуси так и поступили. Ее новый президент предложил создать новое союзное государство. И такое соглашение было подписано. Правда, затем Москва его похоронила, и ныне союзное государство с Беларусью фикция. Но это другая история. А тогда Кремль делал все возможное, чтобы сохранить Украинское государство на плаву и не допустить отделения от него новорусских областей. Позиция тогдашних либералов во власти была понятна. В-первых, они не могли справиться с управлением на «бескрайних» российских просторах, и десятки миллионов людей находились в бедственном положении. Во-вторых, позиция США и других западных государств была бы резко отрицательной, а самостоятельной внешней политики тогда у России фактически не было. К тому же руководство России изменило бы своему врожденному интернационализму, если бы не протянуло руку помощи другому государству.

Уже тогда с Украиной возник газовый вопрос. Уже тогда там искренне не понимали, почему они должны за него платить стране, которая называет себя «братской», потому проблема решалась просто. Газ поставлялся за бесценок в обмен на уверения в «нерушимой дружбе». Хотя цена за поставляемое из Сибири топливо в 1992 году составляла всего 12 долларов за 1 тысячу кубометров и в последующие годы росла медленно, все равно Украина почти не платила, и долг в 1997 году зачли как арендную плату за базу в Севастополе, а потом новый накопившийся долг вообще простили, отсрочив его выплату на 30 лет, понимая, что об этом соглашении с Кучмой никто затем не вспомнит.

В 2003 году за газ просили 29 долларов и лишь с приходом к власти русофоба Ющенко стали брать за товар нормальные деньги (в 2005 году — 95 долларов за тысячу кубометров), а главное, требовать их выплаты, к чему украинская сторона не привыкла.

Большим подспорьем для Украины была работа нескольких миллионов человек в России. Крым выживал за счет сезонного туризма из России. Так удалось «перезимовать» тяжелейшие 1990-е годы. Помогали и дальше чем могли. В 2003 году случился неурожай. Киев обратился к Москве за помощью, хотя и в России были те же проблемы со сбором зерновых. Но Кремль пошел навстречу братскому народу. Однако дело вдруг застопорилось по смешной причине. «На заключительном этапе все затормозилось у министра финансов России А.Л. Кудрина. Он категорически заявил, что не будет визировать это постановление, так как считает его убыточным для России»[83]. Понятно, что сопротивление министра удалось сломить.

Но главной проблемой Украины как государства являлось отсутствие инвестиций для развития. И понять этот парадокс украинским экономистам долго не удавалось. Посудите сами: заводы были, и очень много. Электростанции — от тепловых до атомных — были. Знаменитые на весь мир конструкторские фирмы были. Но откуда все это взялось, раз денег на развитие не было? А должны, казалось бы, иметься, если Украина перестала кормить Россию. Загадку решали долго, потом догадались. А догадавшись, обратились по знакомому адресу с просьбой дать денег на развитие. И нужное было выделено, тем более что и Китай решил поучаствовать. Вот как это действо описано у бывшего главы украинского правительства Н. Азарова:

«На основе договоренностей с Россией и Китаем в нашу страну впервые за многие годы должна была прийти рекордная сумма прямых инвестиций и льготных кредитов в размере более 40 млрд долларов, превышающая все инвестиции за 23 года существования Украины. Это давало возможность сделать мощный рывок в развитии, обеспечить значительный рост доходов населения. В бюджете 2014 г. закладывалось 8 % роста ВВП»[84].

Возникают недоуменные вопросы к руководству России. Главный из них: кого хотели развивать — дружественное государство или антироссийский кулак? Вроде бы, конечно, первое, но антироссийская пропаганда велась в Украине давно, и к власти уже прорывались откровенные русофобы вроде Ющенко, а значит, это могло повториться, только в уже укрепленном на российские и китайские деньги государстве.

Кстати, о Китае. В 1950-х годах СССР тоже много сделал для развития братского Китая и получил в 1960—1970-х годах на своих границах злейшего врага. Не та же история должна была повториться с развитием Украины? Однако на счастье разразилась «революция достоинства» и соглашение сорвалось (успели перечислить «всего» 3 миллиарда долларов).

Тогда что же получается? Надо благодарить западный блок за то, что тот, во-первых, своим майданом сэкономил России несколько десятков миллиардов, во-вторых, помог разрешить крымскую проблему, в-третьих, введением своевременных санкций дал российской промышленности и сельскому хозяйству время перевести дух…

Все-таки сложное это дело — политика.

2

Очень любопытно будет посмотреть, как поступят с украинской экономической системой западные кураторы. Модели развития наперечет. Придумать принципиально новое невозможно. Придется использовать то, что есть в арсенале.

Самая эффективная модель в наше время — это экспортно ориентированная (она же экспансионистская) экономика. Под ней подразумеваются поставки не сырья, а технологичной продукции (товары с высокой добавленной стоимостью). Ее суть: если вы производите для внутреннего рынка 100 тысяч изделий, то получите один объем прибыли, если сумеете выйти на мировой рынок и реализовать там 1 миллион, то ваша прибыль будет на порядок больше. А если 10 миллионов? А 100 миллионов?.. В этом секрет быстрого обогащения таких бедных стран, как Япония, Южная Корея, Тайвань, Малайзия, Китай. Точно так же по этой модели в свое время стали богатыми такие страны, как Швеция, Нидерланды, Швейцария, Дания, ФРГ. Реализация такой стратегии требует трудоемкой и сложной работы, которая «по уму» немногим. Ну а государства, чья экономика ориентирована на внутренний рынок, становятся «Латинской Америкой». Их положение усугубляется тем, что они к тому же «доноры», то есть поставщики капиталов для международных финансовых центров. Так, Россия в 1990-х годах отправляла на Запад в среднем 20 миллиардов долларов ежегодно, в 2000-е — не менее 50 миллиардов. В 2012—2015-х годах эта цифра возросла до 100 миллиардов. Динамика наглядно демонстрирует как восстановление порушенного за годы «реформ», так и увеличение надоев буренки по кличке Рашка во имя глобализации. И это не считая помощи среднеазиатским государствам и Азербайджану путем передачи торговцам из этих государств своего «базарного» сегмента торговли (а это миллиарды в валюте). Один Черкизовский рынок в Москве приносил восточным торговцам до миллиарда долларов дохода в год. За ними тоже стоит мощная идеологическая обслуга, доказывающая — главное, чтобы было хорошо российским потребителям, а российская экономика перетопчется. Как-никак Россия богатая страна — миллионом больше, миллиардом меньше — какая разница? Это пусть финны и австрийцы копейки считают, а мы никогда не опустимся до крохоборства.

Кроме вывоза капиталов большую роль играет неэквивалентный торговый обмен. Как он производится? Предположим, торговая наценка на бананы составляет 20 процентов, а на телевизоры — 10 процентов. Вроде бы производство бананов дело выгодное — доход вдвое больше. Но если посчитать, какое количество бананов приходится отдать за телевизор, а равно компьютер или автомобиль (то есть за изделия с высокой добавленной стоимостью), то выручки от продажи бананов хватит лишь на воспроизводство тех же бананов и не останется на развитие других отраслей. Поэтому сырьевые государства могут иметь неплохие доходы от экспорта, но невысокий уровень жизни. К. Бендукидзе, бизнесмен и министр в правительстве Саакашвили, в одной из своих лекций, посвященных спасению экономики Украины, привел следующие данные:

«Какая страна более ориентирована на экспорт — Китай или Украина? Оказывается, Украина. Если посмотреть экспорт по отношению к ВВП — в Украине эта доля по отношению к номинальному — 40 %, по паритету покупательной способности — 26 %. У Китая соответственно 21 % и 17 %. Украина существенно опережает Китай по экспорту, по открытости своей экономики даже сейчас»[85].

Доля больше, а дела обстоят лучше у Китая. Причина низкой отдачи украинского экспорта в его низкой технологичности, а значит, в небольшой добавленной стоимости, тогда как Китай постоянно увеличивает долю высокотехнологичных товаров. А что говорить о всяких Тайванях-Сингапурах… Отсюда разница в положении.

Россия также имеет большую выручку от экспорта, ее вполне хватает на развитие сырьевого сектора, но на обрабатывающие отрасли остаются крохи.

Экономической науке все это известно, отсюда бесконечные разговоры про структурные реформы. Однако толку от этих призывов мало, если страна уже попала в колею международного разделения труда. В таком случае из нее трудно вырваться. Легко говорить про необходимость увеличения доли высокотехнологической продукции, но куда ее девать? Экспортировать? Однако внешний рынок поделен и забит аналогичными товарами. Реализовывать внутри страны? Но там тоже господствуют иностранные производители. Поэтому российско-украинскому авиапрому трудно продать свои самолеты даже у себя дома, и авиастроение хиреет. То же положение с автомобилестроением и прочей продукцией с высокой добавленной стоимостью. Исключение составляют сектора, где лидировал СССР и его позиции не потеснили до сих пор, — военная авиация, атомная промышленность, космическая техника. Но получаемый там доход в масштабах страны невелик.

Другая модель наращивания жизненного уровня — путь неспешного, но непрерывного накопления. Такие страны не «донорві», и весь капитал идет на собственное развитие. Так год за годом, десятилетие за десятилетием растет совокупное общественное богатство. Поэтому уровень жизни в Исландии превышает средние показатели богатейшей по природным ресурсам России и промышленно развитой Украины.

Эта модель, как и экспортно ориентированная, подошла бы Украине. Украина могла бы стать поставщиком электроники, автомобилей и многих других товаров для государств бывшего СССР. Но ей уготовили участь «донорской» экономики. И как теперь изменить положение? Надо отказаться от потока денег с Украины в западные банки и смириться с сокращением импорта и увеличением украинского экспорта. А это уменьшение еще одной статьи доходов для западных государств. Сколь велика у них готовность идти на жертвы? Судя по прежнему договору ассоциации Украины с ЕС, который чуть было не подписал Янукович, такого желания раньше не было. Ситуация после конфликта с Россией, конечно, изменилась, и теперь Западу придется раскошелиться на антироссийский аванпост. Но насколько много они захотят поиздержаться на чуждую им страну?

Думается, что западные державы (за исключением США), и прежде всего Германия, на которую падает наибольшая доля издержек, будут искать компромисс на основе принципа: чтобы овцы остались целы и волки сыты. Это означает, что донорская ноша Украины, может, и уменьшится, но не будет ликвидирована, а к ее финансированию со временем начнут привлекать Россию. (Они же должны понимать, что Украина — неподъемное государство.) Для чего европейские политики постараются помирить Москву и Киев (в разумных пределах, конечно, ибо кровно заинтересованы в их вражде), что позволило бы возобновить финансово-экономическую подпитку Украины. И отзвук уже есть. Даже в разгар украинско-российского конфликта в среде либеральных экономистов раздавались голоса о необходимости вновь помогать Украине (тот же А. Аузан). В подкрепление своего тезиса, живописуя последствия экономического краха украинской экономики (миллионы беженцев, которые хлынут в Россию), заодно напирая на «братство народов».

Препятствием тому будет традиционная неразумность киевских властей, хотя Порошенко, как бизнесмен, должен понимать, что означает для Украины кредитование российских банков.

Украине (как и России) для выживания необходимо менять систему. На этом пути есть обнадеживающие сигналы. В 2015 году президент Порошенко вдруг ополчился на коллег по бизнесу — олигархов Фирташа, Ахмедова и даже «великого патриота» Украины миллиардера Коломойского, много сделавшего для подавления сепаратистских настроений в Днепропетровске и Одессе. Началась «утряска» их влияния на политическую и экономическую жизнь Украины, и даже был провозглашен курс на «деолигархизацию». Более чем серьезное заявление! Без одобрения западных кураторов Порошенко не рискнул бы открыть «второй фронт» внутри страны. Неужели начался демонтаж системы олигархического капитализма? Будущее покажет… Надо лишь отметить, что западные державы в своей цивилизаторской практике еще не производили перестройку паразитарной системы в производительную. Их успехи в восточноазиатских странах или бывших социалистических государствах основаны на том, что эти экономики представляли собой производительные хозяйственные системы. А где была велика доля паразитарнодонорского хозяйствования, там успех был более чем скромным (Ирак, Афганистан). Это все равно что из алкоголика делать олимпийского чемпиона. Так что «переформатирование» Украины интересно не только с практической, но и теоретической точки зрения. Такой опыт в случае удачи пригодился бы и России (она тоже алкоголик — нефте-газовый).

Но если Запад решится на жертву в пользу создания нормальной экономической модели, при которой капиталы будут вкладываться в Украину, а не вывозиться, то Киев получит перед Москвой существенные конкурентные преимущества, ведь Россия по-любому будет платить дань в несколько десятков миллиардов долларов ежегодно «Золотой Финансовой Орде». Вряд ли найдется правитель, который посмеет закрыть кран. Да если бы даже захотел, надо менять систему, которая сконструирована по принципу дуршлага — чем больше денег в экономику вливается, тем больше денег из нее уходит за рубеж. Поэтому когда одни экономисты предлагают увеличить объем выдаваемых Центральным банком кредитов (так называемая «монетизация экономики»), то им резонно возражают, что это только увеличит отток капиталов и разгонит инфляцию. И они правы: так задумана система…

Можно, конечно, помечтать и представить, что руководство России, соревнуясь на этом поприще с Киевом, с толком использует конфронтацию и переделает систему. Вот только как это сделать? Судя по речам экономистов, близко стоящих к власти, таких специалистов нет. Они могут без конца душевно говорить на темы джентльменского набора истинного либерала — реформы, независимый суд, инвестиционный климат, иностранные инвесторы, но дело от этого не сдвинется. Однако не все так плохо. У России и Украины есть (еще есть!) архимедова точка — неразрушенная и непроеденная часть советского индустриального и научного наследия. Ничего равного по эффективности «реформаторам» за два десятилетия создать не удалось. России, чтобы стать для Евразии подлинным экономическим мотором и тем повысить притягательность для соседей, необходимо перейти на «вторую» модель экономики (на первую — экспортно ориентированную — уже не хватит трудолюбия), при которой создаваемые капиталы оставались бы в стране и развивали ее. Но для этого нужно запретить офшорный бизнес и создать национальный рынок ссудного капитала, тогда Россия станет «Финляндией». Но это больше мечта, чем возможность (вывоз капиталов — это обоюдный бизнес), если только не посчитать, что конфронтация с Западом затеяна руководством Российской Федерации для этой цели. Но время идет, а ничего не меняется.

Глава 4

Пропаганда конфликта

Введение в курс молодого бойца

1

Украинский конфликт опроверг марксовский тезис о ведущей роли рабочего класса. Присоединяя промышленный Донбасс и район Днепропетровска — Запорожья, Ленин думал, что тем самым создает надежную связку между Россией и Украиной и мощный противовес «селянской» националистической части Украины. Ничего подобного! Национализм промышленно отсталой западной части Украины без особых проблем подмял под себя восток Украинской республики.

Работа в поле или у станка — это пассивная и локальная деятельность, тогда как методическая работа пропагандистов — деятельность активная, наступательная. А если националисты прорываются к власти, то получают возможность массированно и без помех воздействовать на сознание людей, начиная со школы и до старости. Получается — «сознание первично, а бытие вторично». Кто владеет каналами доставки информации, тот владеет умами. Остается признать чрезвычайную важность пропаганды.

28 марта 2015 года министр обороны РФ Сергей Шойгу заявил, что средства массовой информации стали видом оружия. «Настал тот день, когда мы все признали, что слово, камера, фотография, Интернет и вообще информация стали еще одним видом оружия, еще одним видом вооруженных сил. Это оружие может быть применено и по-хорошему, и по-плохому. Это оружие, которое в разные годы по-разному участвовало в событиях нашей страны, как в поражениях, так и в победах», — объявил министр на торжественной церемонии награждения журналистов премией Минобороны «Медиа-Ас».

Нового министр обороны не открыл и не сказал. Об этом было известно еще в советские времена. Новизна заключалась лишь в том, что данное заявление относится к постсоветским временам, когда, после демонтажа Советского Союза, казалось, что на земле наступил несокрушимый мир и дружба, скрепленная идеологией общечеловеческих ценностей и рынком с его переливом «денационализированных» капиталов. Теперь же Россию вновь развернуло к временам холодной войны. Ехали-ехали — и приехали к старым берегам, от которых некогда уплыли, проклиная их. К народам вновь вернулась политическая пропаганда и агитация, казалось бы оставшаяся в прошлом. И похоже, надолго. Так что есть смысл немного познакомиться с предметом «первой необходимости».

Пропаганда — это информационный продукт, при создании которого пишущий или говорящий ставит своей целью не поиск истины, а создание в умах потребителей нужного политического умонастроения.

Ученый-физиолог Павлов открыл вторую сигнальную систему. Далекие от науки люди больше наслышаны об опыте Павлова, когда собак кормили по звонку. После звонка у животных начиналось обильное слюноотделение — они знали наперед, что будет дальше. И порой ошибались. Их могли обмануть и не вынести еду. Но каждый раз процесс обильного слюноотделения повторялся. Рефлекс!

Теория рефлексов — основа пропаганды. Человеку не надо думать и анализировать получаемые сообщения, он должен среагировать определенным образом на определенный инфосигнал.

Успех пропаганды основан на внедрении в массовое сознание стереотипов. В этом случае мозг должен реагировать на штампы, а не аргументы. «Совок», «фашист» и т. д. — слова, призванные вызвать в сознании негативные эмоции, через которые должно происходить потребление информации. Точно так же определенные слова должны вызывать эмоции положительные («наш президент сказал», к примеру). В ходе пропагандистской войны быстрое и прочное внедрение стереотипов — условие победы.

Украинская пропаганда сумела создать стереотип «русского империализма» и «российского шовинизма». И он прекрасно работает в Украине. При этом там не обсуждается вопрос: чем украинский империализм и украинский шовинизм лучше российского? Хотя и на это есть потенциальный ответ. Оказывается, русский народ — это «азиаты» и «рабы» (это о стране трех революций, причем не «майданных», а настоящих), а украинцы — европейский и свободолюбивый народ. И это слышалось во всех украинских СМИ даже спустя год после майдана, когда выяснилось, что майданщиков развели яко лохов на красивые слова «про свободу». Мантра о противостоянии европейкости и азиатчины звучала бы смешно, если бы ее не повторяли украинские интеллектуалы, которым думать головой велел их социальный статус. Однако они посчитали, что не стоит напрягать мозг, размышляя о причинах отпадения Крыма и Донбасса. Вот подлинные цитаты из статей украинских интеллектуалов (подчеркиваю: интеллектуалов!).

«Произошел «захват российскими диверсантами боевых машин десанта в Краматорске при помощи местного люмпена».

«Бойцов посадили на боевые машины, дали боевое оружие, приказали участвовать в антитеррористической операции, но не дали четкого приказа стрелять на поражение не в диверсантов и террористов, а в сепаратистскую «подтанцовку» в лице пьяных мужичков, малахольных православных бабушек, визгливых теток и прочих, которые блокируют передвижение военной техники».

«Российская армия, при поддержке наркоманов и алкашей Донбасса, лезет вперед…»

«Москва вооружает и обучает банды сепаратистов, сколачивая из них более или менее эффективную регулярную армию. Однако опыт войны на Донбассе показывает, что местные маргиналы и прибывшие из России наемники воюют скверно и не могут противостоять украинским войскам».

А теперь контрольный вопрос для тех, кто повседневно читает такие сообщения о положении в «оккупированных» районах: кто живет и выступает за выход Донбасса из состава Украинского государства?

В российской пропаганде тоже используются давно известные и апробированные стереотипы о «гнилом Западе», точно так же как западные СМИ задействовали оправдавший себя в прошлом образ России как «империи зла». Освещать, как дела обстоят на самом деле, предоставлено узкой группе аналитиков в полузакрытом формате (их статьи публикуются исключительно в специализированных и малотиражных изданиях).

2

Развернувшаяся пропагандистская война между двумя соседними государствами уникальна. Уникальна тем, что обе стороны могут понимать друг друга без перевода, а цензура из-за Интернета слаба. Обычно межгосударственный конфликт разноязычен и один народ не понимает языка другого. Даже при конфликте Грузии и Россией, хотя большинство грузин понимали русский язык, но русские грузинский язык — нет, потому не могли читать грузинскую прессу и смотреть грузинское телевидение и интернет-сайты. Конфликт между Украиной и Россией принципиально иной — население может знакомиться с пропагандой каждой стороны, отсюда столь важно ее качество. Если в традиционных случаях пропаганда ориентирована лишь на собственное население, то в данном случае необходимо было вести ее в расчете на себя и «противника». Однако ни украинская сторона, ни российская сделать это не сумели. Местная пропаганда осталась для «местных». Воздействовать на противоположную сторону никому не удалось. Это минус как для украинской стороны, потому что на ее стороне дружно выступали московские либералы с их сильной пропагандистской машиной, так и для российской, ибо на Украине живут миллионы потенциальных сторонников России и славянского единства.

Один из украинских авторов написал, что Украина проиграла информационную войну. Он имел в виду аудиторию в России. Но украинские пропагандисты и не целились на Россию, для этого в Москве существует «западное» информационное лобби. Киеву надо было завоевать умы украинцев (достаточно легкая задача для профессионалов), а так же как можно большую часть русскоязычного населения на Украине, чтобы оно перестало ощущать себя русскими. И этих целей они, кажется, добились.

Удивительно то, что московские пропагандисты точно так же, судя по их выступлениям, были мало заинтересованы в том, чтобы завоевать умы людей на Украине. Правда, заподозренные в прорусских симпатиях СМИ были подавлены, включая методы физического насилия над журналистами и редакторами (Запад и московские либералы постарались подавление свободы мнений на Украине не заметить), но сам тон бесед и дискуссий на московском телевидении никак не имел в виду национальные особенности украинцев, включая навязчивое и прямолинейное педалирование темы фашизма.

Кто фашист больше?

Началось все с очевидного: с констатации российскими СМИ факта активного участия ультранационалистов на майдане. А дальше пошел естественный процесс пропагандистского размежевания. В российских СМИ ультра уделялось все больше внимания, пока такие организации, как «Правый сектор» и «Свобода», не затмили остальные силы участвовавших в майдане. А в украинских СМИ, чтобы вывести майданную революцию из-под удара, стали все более нивелировать роль ультрарадикалов, пока они не растворились среди оппозиции. В итоге реальная картина была смазана с обеих сторон. В Украине твердо уверовали в надуманность ультрарадикальной угрозы, в России столь же твердо (по крайней мере с виду) уверовали в подступавший к власти украинский фашизм. После победы «революции достоинства» украинцы убедились в отсутствии опасности со стороны радикалов, ибо их во власть не пустили. На парламентских выборах правые группировки набрали небольшое число голосов и отошли на задний план. Один из лидеров майданной оппозиции (наряду с Кличко и Яценюком) Тягнибок остался не у дел. Проще говоря, его кинули. Всех наиболее активных и безбашенных ультрарадикалов собрали в добровольческие отряды и бросили на передовую. К ним относились подобно штрафным батальонам, затыкая дыры и используя на самых жарких участках. Естественно, они понесли наибольшие потери среди других частей. А по окончании боев их стали понемногу громить в тылу. Батальоны «Айдар» и «Торнадо» расформировали, на 170 солдат и командиров завели уголовные дела по статьям мародерство и насилие. Те попытались «повякать», даже несколько раз бузили в центре Киева, но эти попытки быстро пресекли, показав разницу между дирижерским майданом и самовольными выступлениями. В общем, произошло ожидаемое — использовали и отбросили. А вот в Москве решили не отступать от взятой линии и продолжали дуть по написанным осенью 2013 года нотам.

В феврале 2014 года российские государственные и близкие к ним средства информации объявили о победе «фашистской хунты» в Киеве. В России посыл про «нацистов» и «антисемитов» прошел нормально, ибо, понятное дело, разбирающихся в тамошней ситуации было немного. Но в Украине это было воспринято как неудачный юмор, ибо премьер-министром стал еврей Яценюк. Владимир Кличко хоть и связан с Германией, но на нациста никак не тянул. Точно так же в фашисты трудно записать Юлию Тимошенко, а министр внутренних дел Аваков отметился делом по убийству милиционерами ярого националиста Музычко. Он взял своих сотрудников под защиту, поддержав версию о самоубийстве Музычко, для чего тому пришлось сделать в себя два выстрела. «Правый сектор» грозился отомстить министру, но он послал их подальше. Так что в реальности с «фашистской хунтой» не склеилось. Это дало возможность украинским СМИ обвинять Москву в искажении происшедших в Киеве событиях. Увы, но непродуманные заявления политиков в телепрограммах давали к тому основания. А безапелляционное нагнетание темы достало украинцев.

В пропаганде уместен принцип «сам дурак». И раз в Москве стали изобличать киевские власти в фашизме, то западные пропагандисты решили вернуть мяч на поле соперника. И объявили режим Путина — фашистским! Тоталитарным в лучшем случае. Осталось убедить в этом украинцев. Сделать это было нетрудно, ибо обвинения в фашизме со стороны Москвы ранили национальное самолюбие. А тут появлялся знак равенства, быстро переходящий в знак неравенства: «О нас лгут, что у нас фашизм, а вот у них точно фашизм!» А после выборов президента и признания Порошенко и Рады легитимной властью в украинской пропаганде прописалась насмешливая тема о том, как для Москвы «фашистская хунта» вновь стала политическим партнером.

Приведем образцы выступлений:

«…Поддержка народа (власти) зашкаливает. Причина очевидна. Нас унижали и опускали, мы все это терпели, зато сейчас мы покажем этим америкосам кузькину мать. Примерно такие же чувства по отношению к внешнему миру испытывали немцы, когда Гитлер пришел к власти. Унизительный Версальский мир, экономические неурядицы оскорбляли чувства немецкого народа и стали причиной прихода нацистов. Россия долгие годы была беременна нацизмом. И он пришел»[86].

«Сейчас, в критические для страны дни, стало модным цитировать многочисленные афоризмы, приписываемые Уинстону Черчиллю. Одно из этих крылатых выражений как нельзя лучше отражает политику России: наступит время, когда фашизм будет рядиться в антифашизм. Прикрываясь юродивой пропагандой о защите русскоязычных граждан Украины о «зверств бЭндеровских фашистов» (русскоязычные почему-то упорно величают Бандеру — Бендерой, чем обижают украинцев: «Не знаете наших героев, а лезете». — Б. Ш.), кремлевская верхушка во главе с Путиным затевает геополитическую авантюру по пересмотру европейских границ, чреватую глобальной катастрофой. Но проблема не только и не столько в Путине и его режиме, обретающем все более фашистские черты. Трагедия состоит в том, что путинский режим опирается на мощную массовую поддержку в России. Более того, фашизоидные настроения коренятся в самой психологии российского общества, и появились они давно.

…Российский обыватель в массе поддерживает фашистские порядки, все более укореняющиеся в России. Среди таких порядков можно выделить следующие: наличие режима, основанного на принципах тоталитарно-корпоративной государственности, монополизация экономики, фактическая однопартийность и вождизм; отрицание демократии и прав человека; насилие в целях подавления политических противников и любых форм инакомыслия; милитаризация общества и оправдание войны как средства решения межгосударственных проблем; военное вмешательство во внутренние дела других государств, в том числе под предлогом «защиты соотечественников», что имело место, например, в ходе аннексии Гитлером Судетской области Чехословакии в 1938 году, а также наблюдается сейчас, в ходе интервенции России в Крым и попыток дестабилизировать ситуацию в юго-восточных регионах Украины…»[87]

Как говаривал один мультяшный персонаж: «Мощно задвинул!» А теперь представим, что мог написать антизападник в 1998 году по поводу тогдашних происходящих событий: «Современный Запад под видом антифашизма несет новый фашистский порядок. Фашизация связана с растущими экономическими проблемами, разрешить которые может новая мировая война. Уже осуществлен аншлюс ГДР, разрушена и ввергнута в хаос гражданской войны Югославия, сепаратисты получают обильную поддержку оружием и наемниками. Начался геополитический пересмотр границ в Европе, который неизбежно перекинется на остальной мир. И тогда польется обильная кровь, чреватая глобальной катастрофой». И так далее. Можно с еще большим пафосом и надрывом. Только ни в первом, ни во втором случае нет ни грана реального анализа, одна пропаганда. И хотя некоторые факты соответствуют действительности, но они препарированы в духе типичной психологической войны. Но эти идеи и аргументы во всех вариациях стали доминировать в ответной украинской пропаганде, когда заходит речь о российской власти. Вовсю стали раскручиваться темы: «Рашизм — новая российская идеология». Получается, за что боролись, на то и напоролись. С весны 2014 года дня не проходило, чтобы в украинских СМИ не появлялся материал о «русском фашизме». Пропагандистская операция прошла успешно, и посыл подобных статей в Украине утвердился в умах немалой части украинцев настолько, что, как написал один украинский публицист: «…самая важная сейчас цель для любого адекватного гражданина — это чтобы сюда не пришел Путин».

Участники теледискуссий российской стороны того времени подавали события так, будто только «банды» рвались к власти, а противоборство между двумя ветвями власти — президентом и большей частью парламента — оставалось за кадром. На федеральных каналах о Верховной раде почти не упоминали. И лишь однажды в программе В. Соловьева вспомнили события начала октября 1993 года в Москве, когда оппозиция использовала радикалов в качестве тарана. Тогда тоже шло противостояние президента и парламента. И оппозиционный Верховный совет прибегнул к услугам радикалов — боевиков Баркашова и таких одиозных фигур, как генерал Макашов. Президент Ельцин олицетворял «западный выбор», и его поддерживали западные державы, а российский парламент Хасбулатова — Руцкого — «срединный путь». И в 1993 году в Москве и в 2014 году в Киеве побеждал «западный вектор». И фашизм в этом противостоянии был по большому счету ни при чем. Радикалов использовали как булыжник — чтобы бросить в сотрудников правопорядка. А потом «булыжник» становился не нужен и отбрасывался на обочину, где и лежал.

Провокационное верхоглядство в политике отнюдь не компенсировалось умом и тактом выступающих на телевидении. А политические программы сыграли большую роль в развернувшемся противоборстве.

Телевизионная говорильня или Телевизионная аналитика?

На дебатах Первого канала, Российского телевидения, НТВ на протяжении 2014 и 2015 годов выступали одни и те же люди. Получилось какое-то дежавю: какую передачу ни включи, везде те же лица. Порой создавалось впечатление, что они ночевали в Останкине. Выходит, что это самые светлые умы если не России, то Москвы. Немного, но, может, их аналитические способности столь велики, что достаточно и этого? А раз так, то резонно проанализировать их выступления, чтобы выявить уровень их экспертных оценок, а также эволюцию их выступлений.

Экспертный уровень оказался весьма низок. Железняк, Жириновский, Проханов и многие другие хором предрекали развал Украины как государства и победу населения Донбасса. Однако Украинское государство устояло. А когда в Кремле заговорили о мире, «ястребы» тут же стали «голубями». Это любопытный ход, потому что дает возможность предположить, что эти люди озвучивали мнение руководства. Но тогда получается, что в правительстве и впрямь ожидали скорого крушения Украинского государства и там вправду мечтали о походе на Киев? Но в таком случае западный блок всполошился по праву, ибо его не устраивал переход Украины под контроль Кремля. Или выступающие, высказывая свои мысли и предположения, ошиблись? Но это не отразилось ни на их репутации, ни на уверенной демонстрации своих персон на телевидении. Значит, они исходили из того, что слушатели не помнят того, что говорилось прежде, — главное, информационный шум по поводу последних событий? Этот вариант говорения вполне возможен, за одной особенностью. Зрители в России могут и не запоминать, что каждодневно вещается на телеканалах, но так ли воспринимали слушатели в Донбассе? Для них сказанное было жизненно важно. Для сотен тысяч это был вопрос того, бросать им свои дома и уезжать из зоны боевых действий или заварушка скоро кончится, ибо фронт уйдет куда-то к Киеву? То есть для одних риторика — это демонстрация себя на телеэкранах, для других — вопрос о жизни и судьбе детей.

Точно так же негоже, если сегодня из Москвы звучат призывы двигаться вперед, ибо скоро Украина рухнет, и озвучивают это персоны высокого ранга, начиная с заместителей председателя Государственной думы и далее по нисходящей служебной лестнице, а завтра они же говорят о необходимости перемирия. Послезавтра опять слышны призывы поддать жару, и ораторы говорят это с таким пылом-жаром, что не поверить в серьезность из речей невозможно, а вскоре отдается стоп-приказ. И те же люди начинают как ни в чем не бывало, делая вид, что не помнят, о чем говорили вчера, разглагольствовать о мире. Получается, телевизионные патриоты подставляли борющихся патриотов Новороссии.

Жителям России от всего этого ни холодно ни жарко. Максимум — повод посудачить на работе или в компании друзей, но совершенно иначе обстоит дело для повстанцев. Они-то своей жизнью и здоровьем рискуют, на их глазах ежедневно гибнут товарищи. И если сегодня им говорят «вперед», а завтра: «Мы тут посовещались с западными партнерами и решили, что вам надо остановиться и замириться с врагами», то как должны это «тяни-толкай» воспринимать бойцы? Порой создается впечатление, что российские политики, встав утром, не знают, какую политику они будут проводить вечером. Это вроде бы должно размагничивать восставших. Просто удивительно, что большая часть повстанцев, плюнув, не разошлась по домам.

Политика не есть сумма взбалмошных мыслей. Политика — это сумма средств по достижению четких целей, направленных на усиление своего общества и государства. Поэтому если политика совершает за короткий период времени ряд зигзагов, а цели не достигаются, значит, в расчеты вкралась ошибка. Соответственно, есть повод проанализировать, почему это случилось, кто и как осуществляет внешнеполитическое планирование и просчитывает варианты? Это должно стать предметом обсуждений экспертов-политологов. Но как раз эта проблема на телевизионных говорильнях никого не интересовала. Все реагировали на сиюминутную ситуацию. Например, в период майдана В. Соловьев и его гости горячо защищали законную власть президента, а уже весной 2014 года как ни в чем не бывало заговорили о том, что «до майдана людей довела вороватая власть Януковича. Народ бы не вышел на майдан, если бы уровень коррупции не зашкаливал» (В. Соловьев в передаче от 16 мая 2014 г.). Спрашивается: что помешало раньше прийти к таким умозаключениям? Неужели информация была недоступна? Вроде бы нет. Все, кто хотел, мог ее достать.

Проще простого все видеть в одном цвете и заменить политику пропагандистским клише. Но к добру такой подход не приведет.

Когда говорилось и писалось о неминуемом развале Украинского государства, то никто не пытался опереться на исторический опыт. А он свидетельствует о том, что государства — довольно прочные образования, недаром они существуют на планете несколько тысячелетий, хотя некоторые теоретики неоднократно хоронили сей институт власти.

О чем свидетельствует опыт?

30 государств в Африке имеют искусственные границы, а после получения независимости у большинства из них произошел спад производства, однако сепаратизм был задавлен, и через десять лет большинство государств, даже с самыми причудливыми границами, устоялись. То же произошло с постсоветскими государствами. Грузия в 1990-х годах была разорена, а сепаратизм охватил четверть ее бывшей территории. Значительный спад производства и катастрофическое падение жизненного уровня испытали Армения, Азербайджан, Молдова, Таджикистан. Все они прошли через испытание войной. Но в итоге государства устояли. Причина этого проста: люди боятся анархии. Пусть будет плохая власть, чем никакая. Так почему должно было распасться Украинское государство, тем более что ее поддерживал Запад? Ответа у экспертов нет. И все идет самотеком по принципу: как вышло, так и получилось, идем дальше… А с другой стороны, в пропаганде заморачиваться и рефлексировать не требуется.

Контрпропаганда: как это делается

1

На войне как на войне, а пропаганда — это информационное оружие, значение которого возрастает с каждым десятилетием. Сначала радио дало возможность обращаться к тылу противника. Но его глушили. С появлением спутникового телевидения, а затем Интернета информационное оружие стало всеохватным и всепроникающим. Теперь «десант» можно было высадить практически в каждом населенном пункте противника. Конфликт России и Украины дал великолепную возможность испробовать этот вид боевых действий во всей ее мощи. Рассмотреть во всех подробностях ход информационной войны — отдельная большая тема, но можно обозначить и охарактеризовать главные ее моменты.

Первым шагом был майдан. Перед организаторами намеченного переворота стояла непростая пропагандистская задача — раскрутить «восстание масс». Зацикливаться на факте неподписания Януковичем соглашения с ЕС было все же мелковато. Он годился для затравки, а дальше требовалось взвинтить тему на ином, более высоком уровне. И украинские пропагандисты (и их кураторы) сотворили Великую Кампанию, которую необходимо изучать на факультетах политологии. В центр ее они поставили не факт, а Желание — «желание народа обрести Демократию, Процветание, Достоинство, для чего необходимо сбросить коррупционный режим, который хочет оставить страну в темноте экономического беспредела. И то, что российская власть встала на защиту родственного ей режима Януковича, лишь подтверждает правоту протестующих».

Альтернативой такого подхода стала принципиально иная позиция российского телевидения. Она основывалась на двух постулатах. Первый: на улицах Киева фашистами совершаются противоправные хулиганские действия с применением бутылок с зажигательной смесью, арматурой и камнями против служащих правопорядка. Второй: это попытка государственного переворота. Учитывая, что, в отличие от украинских телеканалов, российские принимались на всей территории Украины, вызов для организаторов майдана был брошен серьезный.

Объем книги не позволяет подробно рассмотреть процесс поиска средств, словесных стереотипов, аргументов на украинском телевидении и печати по нейтрализации московской пропаганды. Остается лишь констатировать, что, несмотря на первоначальные промахи, украинским пропагандистам в конце концов удалось найти нужный тон в работе с аудиторией (патриотизм, единство нации против агрессоров, дискредитация сепаратистов и пр.). Но главное — удалось отключить российские телеканалы, что сильно облегчило информационную обработку населения.

Огромную психологическую роль сыграла и полная поддержка западных политиков и СМИ. Получилось: на одной стороне демократический Запад, желающий Украине добра и процветания, на другой — «восточный» (в полном смысле этого понятия) режим, желающий оставить Украину в том положении, что она была при Януковиче.

После чего без паузы наступил второй этап информационной войны, ибо начались боевые действия и потребовалось настроить народ обоих государств соответствующим образом.

С обеих сторон каждодневно на экранах телевизоров показывали дискуссионные программы, в которых отобранные для такого важного дела лица неустанно обвиняли противоположную сторону во всех грехах, после чего у слушателей «сам собой» кристаллизовался вывод: необходима борьба до победы!

Сначала главными, гвоздевыми, на украинском телевидении были программы С. Шустера и Е. Киселева, на российском — В. Соловьева, а вскоре ими обзавелись все ведущие телеканалы. Это позволяло под видом «широкого» обсуждения использовать группу лиц, которые кочевали с канал на канал, с передачи на передачу, продвигая в «массы» строго определенную точку зрения на события. Приглашенные оппоненты (которые также были в основном одни и те же) должны были оттенять доминирующую точку зрения. Если оппонент увлекался и приводил веские аргументы, его тут же перебивали. Регламент для таких лиц был не больше 30 секунд, потом его «склевывали». Вообще для таких дискуссий характерно неумение (иногда просто тотальное) вести дискуссию. На российских площадках из всех способов полемики российские визави предпочитали читать украинцам нотации, смеяться над их словами, заменяя аргументацию. Желания найти какие-то точки соприкосновения и понимания не наблюдалось. Но в любом случае это новая форма в информационно-пропагандистской войне, когда стороны встречаются не только на поле боя, но и на телевидении — лицом к лицу. И зрители становятся участниками «боевых действий» непосредственно.

Далее украинские пропагандисты с помощью московских коллег из «шестой колонны» быстро вышли на другую благодатную тему: «Подгнило что-то в Датском королевстве…» Было опубликовано масса материалов на тему российской бедности в богатой стране; о деградации вместо модернизации. Украинское телевидение заполнили картинки с алкоголиками, бомжами, разбитыми дорогами, обшарпанными фасадами зданий, рассказами о брошенных несчастных (погорельцах, больных и пр.). Все было направлено на формирование в умах вывода: «Русский мир» в России настолько плох, что не стоит к нему тянуться. И если в Украине не все хорошо, то в России еще хуже из-за авторитарного характера власти, где люди боятся бороться за свои права. Некоторые передачи стоило бы показать и по российскому телевидению, чтобы правящий класс больше вкладывал в свою страну, а не занимался финансированием других государств.

Особо любимой темой стало тяжелое положение отделившихся районов Донбасса. Что они брошены и обречены на депрессивное существование. И как реагировать русским в Украине на сюжеты о тысячах людей в ДНР и ЛНР, ставших из-за войны нищими и в то же время вновь объявленными Москвой «украинскими гражданами юго-востока Украины»?

Кремль проиграл пропагандистскую войну в Украине. Вопреки заявлениям Совета Федерации и словесным эскападам политиков на телевидении, руководство России не смогло защитить русских на Донбассе. Печально то, что никому не стало стыдно. Настоящие политики!

Запад вел свою информационную войну по отработанной методе: замалчивая невыгодные события и выпячивая выигрышные моменты. Так произошло со сбитым «боингом» и сожжением людей в Одессе. Замалчивали второе и на полную катушку отыграли первое событие. Причем о том, что самолет сбили «русские» на Западе, было объявлено как о непреложной истине на следующий день после катастрофы. Вопрос «кому это выгодно?» даже не ставился, хотя западная судебная система основана на римском праве.

И наконец, последний аккорд в пропагандистской войне — представить противника недоумком. Первенство и львиная доля «черной» (или помойной) пропаганды принадлежала украинской стороне. Что понятно после череды болезненных поражений. Вот образчик:

«О бедном примате замолвите слово…» Запускается новый «проект» по наиболее известным формированиям вооруженных прямоходящих, ныне орудующих на территории Донбасса. Начнем с так называемого батальона «Восток», который сегодня уже числится бригадой. Это одновременно типичная и весьма примечательная для ватаноидов, «прогремевшая» своим участием не в одной идиотской «операции» ДНР… участвующее в восстании вато-обезьян (российско-украинской войне на востоке Украины), в основном защищая не мифический «руЦкий мир», а свои и своих негласных хозяев коммерческие интересы. Отличается от других местных приматов наличием своего «собственного мнения» по вопросам «развития дырявого дела на Донбассе» и откровенным шкурничеством…Численность банды (популяция) непостоянна и колеблется от 2000 до 2500 прямоходящих животных. На сегодняшний день пытается изображать из себя «цельную» армейскую часть…»[88]

И так далее в том же духе. Можно предположить, что автор черпал свое специфическое вдохновение, глядя на себя в зеркало. Уж больно ужимок много. Но такие материалы делают свое дело, создавая в умах обозленных обывателей необходимые образы, которые подкрепляются фотографиями ополченцев с нефотогеничной внешностью. Прием старый и эффективный. Расчет делается на то, что большинство людей не способны к анализу и в условиях массированной пропаганды имеют низкий порог критического восприятия действительности. Начинает действовать инстинкт стадности: «Мы как все, раз «все» говорят одно и то же».

2

В ходе пропагандистской борьбы обе стороны допускали грубые промахи, которые, однако, рядовыми потребителями не замечались. Поэтому просто отметим некоторые.

Самое удивительное в практике официозной российской пропаганды было то, что она помогала противнику. «Россия стремится к агрессии», — вещали западные СМИ. «Двинем танки на Киев!» — заявлял на государственных каналах Жириновский. «Россия стремится вновь стать империей», — пугала западная пресса. «Вперед к империи!» — подтверждал Проханов. Если бы все это говорили в частных изданиях, то особой проблемы не было. Но они много раз выступали на государственных каналах, и их благосклонно, не перебивая, как в других случаях, и без комментариев выслушивали ведущие. Волей-неволей создавалось впечатление, что это официальная точка зрения, лишь транслируемая полуофициально, отсюда давно ходящая среди западных политологов формула: «Что у Кремля на уме, то у Жириновского на языке». А Жириновский в выражениях и проявлениях агрессивности никогда не стеснялся, давно и старательно дискредитируя образ России. Приведем несколько образчиков его речений: «Саакашвили — агент Кремля, по его заданию он развязал войну в 2008 году»; «Над Киевом будет развиваться российский флаг»; «В войне на Украине заинтересованы Москва и Вашингтон, ибо война стимулирует развитие техники, а военная экономика стимулирует мирную экономику»; «Москве и Вашингтону важно продолжать конфронтацию, чтобы Европа слегла»; «Политики из Киева должны ездить в Москву за инструкциями»; «Нам выгодно всех держать в оцепенении, чтобы все видели, что вы — жалкие шавки — без нас ничего не сможете сделать»; «Планировалось в ночь на 25 апреля 2014 году оккупировать всю Украину, но кто-то дал отбой» и прочее в подобном психоделическом духе. Надо ли эти заявления государственного деятеля принимать всерьез по принципу «нет дыма без огня»? Неужели государственные тайны выбалтывал?

Все эти высказывания (а их можно продолжать страницу за страницей, не говоря уже о всякого рода выходках вроде драки с женщиной) должны были похоронить такого человека как политика. Ничего подобного! Жириновский продолжает занимать высокий пост в законодательном собрании и оставаться желанным гостем на телевидении. Почему он столь популярен у власти, несмотря на свой экстремизм, — форменная загадка. Если, конечно, не согласиться с предположением, что по духу он соответствует главному парадоксу российской власти — делать полезное для страны и одновременно вредить России. Или если Саакашвили — агент Кремля (тут вспоминается странная, похожая на договорную война 2008 года — территории в обмен на деньги), то и Жириновский может выступать в качестве представителя неких сил, заинтересованных столкнуть лбами Россию с Западом и погреть на этом руки. Уж больно лихо он провокаторствует.

У украинской стороны свои заморочки. Она традиционно не дружит с логикой, и столь же традиционно этого никто не замечает. Так, грозя Путину Гаагским трибуналом и сравнивая его с Милошевичем, эти пропагандисты не понимали двусмысленности своей аналогии. Гаагский суд рассматривал дело сербского президента Милошевича и ряда югославских генералов за то, что они силой препятствовали национальному самоопределению хорватов и боснийцев, прибегая к репрессиям против мирного населения. То есть судил их за то, что делали власти официального Киева в отношении населения Донбасса.

Вообще уровень мышления украинских пропагандистов порой ставит в тупик. То, что они обращались к опыту Югославии, понятно. Но почему-то в качестве положительного примера упорно поминалась сепаратистская Хорватия! Приведем один пример. Он достаточно ярко демонстрирует специфику украинского политического мышления.

«Сегодняшнюю ситуацию в Украине часто рассматривают в контексте событий 20-летней давности в Югославии. …Изучение хроники противостояния между югославскими республиками и центром, анализ поведения международных организаций и мирового сообщества в момент Балканского кризиса сегодня совершенно необходимы для предсказания развития ситуации в нашей стране и вокруг нее.

В октябре нынешнего года исполняется 23 года со дня начала осады Дубровника. Битва за город-памятник на берегу Адриатического моря стала одним из самых ярких эпизодов войны Хорватии за свою независимость (NB! — Б. Ш.). 1 октября 1991 года югославские войска перешли административную границу Черногории и Хорватии и атаковали Дубровник. В операции были задействованы части Югославской народной армии (ЮНА). а также добровольцы (четники) (в Донбассе регулярная армия и добровольческие батальоны. — Б. Ш.).

В распоряжении сил ЮНА были танки, тяжелая артиллерия, авиация. Югославским войскам противостояло от 700 до 900 защитников Дубровника — полицейские, бойцы национальной гвардии, гражданские резервисты, с минимальным количеством тяжелого вооружения…

Мировое сообщество тем временем требовало от участников конфликта прекращения боевых действий и достижения политического компромисса (переформатирования Социалистической Федеративной Республики Югославии в конфедерацию). 8 ноября 1991 г. Европейский союз ввел против Югославии экономические санкции, принуждая все стороны противостояния к миру. Однако боевые действия не прекратились. Считается, что именно с этого момента Европейский союз де-факто стал считать югославские республики отдельными субъектами международного права, по сути признав распад единого государства.

Кадры горящего Дубровника облетели весь мир и стали символом героической обороны города. Люди на всех континентах сочувствовали осажденным хорватам и переживали за судьбу Дубровника. Войска ЮНА в одночасье предстали перед всем миром в образе полчищ варваров, посягнувших на достижения цивилизации. Эта картинка переломила ход событий. В результате международное сообщество однозначно встало на сторону Хорватии в ее борьбе за независимость… 23 декабря Хорватию признает Германия.

…К апрелю 1992 года хорватам удается одержать ряд побед и существенно потеснить части югославской армии.

…Через несколько лет после осады Дубровника (Донецка? — Б. Ш.) четыре командира ЮНА были приговорены к различным срокам в Международном трибунале по военным преступлениям в Гааге. Военачальников обвинили в обстрелах города. Суд над Радованом Караджичем — политиком, убеждавшим жителей Дубровника в необходимости присоединения к Великой Сербии, идет и по сей день».

Выводы для Украины

Любые параллели событий вокруг Дубровника в 1991–1992 годах с украинскими событиями будут очень условными. Причины и обстоятельства конфликта существенно различаются. Однако выводы относительно того, какие именно факторы принесли победу Хорватии, нам определенно нужно сделать.

• Картинка в мировых СМИ, согласно которой нападение на Дубровник выглядело как нашествие варваров на один из центров мировой цивилизации.

• Поддержка ключевого члена ЕС — Германии. Кроме того, что Германия признала Хорватию одной из первых, говорят и про активную неофициальную поддержку Берлином хорватской стороны.

• Низкая боеспособность Югославской народной армии, состоящей из мобилизованных солдат.

• Вера в победу»[89].

Может, эту статью написал член прокремлевской «шестой колонны»? Вроде бы нет, ибо киевский «День» — газета вполне «проукраинская». На ее интернет-сайте читателям подавали обязательный «комплексный обед» из статей про агрессию России и фашиста Путина. Только в качестве компота вдруг саморазоблачительная статья о Дубровнике… Ошибка вышла? Но о Хорватии одобрительно отзывался в телепрограмме «Черное зеркало» советник президента Порошенко и видный украинский националист по совместительству Юрий Луценко. Он сослался на опыт Хорватии, которая, накопив силы, перешла в контрнаступление против югославской армии. Как понять сей психологический нюанс: как «оговорку по Фрейду»? Может, украинцы до сих пор подсознательно ощущают себя сепаратистами СССР, отсюда странные отсылки к примерам борьбы народов за отделение?

Еще статья любопытна тем, что рассказала о помощи Германии и других держав хорватским сепаратистам и их роли в разрушении Югославии. На этом фоне осуждение национально-освободительной войны в Донбассе выглядит лицемерием. И киевские авторы это подтверждают! Анекдот, да и только.

Кстати, о политическом юморе.

Политический юмор

Сатира и юмор — не последний компонент в пропагандистской борьбе. В СССР политические сатирики были уважаемыми людьми — Кукрыниксы, Б. Ефимов. Зачинателем плакатной агитации был великий поэт В. Маяковский. Так что российским и украинским СМИ было от чего отталкиваться.

2 марта 2014 года украинец Валерий Пекар (Главком. иа) разместил текст с тезисами пропагандистской войны. В частности:

«1. ТЕРПЕНИЕ И СПОКОЙСТВИЕ. Никакой паники, воплей и истерик. Спокойная мобилизационная готовность. Трижды думайте, какую информацию вы распространяете. Ваше истерическое «российские бронетранспортеры уже на Троещине!» — это и есть именно то, чего от вас хочет Кремль…

4. ИНФОВОЙНА. Если вы представляете любую организацию — профессиональную, этническую, ветеранскую, да хоть кружок пчеловодов, — сделайте жесткое заявление о неприкосновенности территориальной целостности и суверенитета Украины, об осуждении кремлевской политики и войны. Отправьте в российское посольство, в посольства стран Евросоюза, США, Канады, в международные организации. Забросайте мир вашими письмами. На данном этапе это работает. Напишите письмо каждому русскому другу. Прямо сейчас.

5. А теперь неожиданное — СМЕХ. Когда вы уже собрали вещи, написали письмо русскому другу и петиции в посольства, успокоили тещу и договорились о взаимодействии с четырьмя лучшими друзьями — придумайте шутку, фотожабу, карикатуру и выложите в Интернет. Кремль питается нашим страхом и ненавистью. А мы его презираем и смеемся над ним. Смех и презрение убивают войну».

Политюмор как средство информационной войны набрал силу независимо от предложений В. Пекара, просто в силу объективных причин — враждующие стороны не имели языкового барьера, и в дело мог вступить «народ». Собственно, «народная сатира» стала основным двигателем политического юмора, ее пряностью. Били метко, били наотмашь, били талантливо.

Одним из приемов пропагандистской войны стали обидные прозвища, призванные унизить противника.

Украинская сторона: Дурбасс, Даунбасс, Недороссия, Лугостан, Лугандо, ватники…

Россияне в ответ придумали кучу не менее обидных прозвищ: Уркагина, укропы, майдауны… Предложили новое приветствие: «Сало, Украине!» Было, как водится, много мата, порой остроумного, но еще больше грязного, не красящего тех, кто его использовал. В этой «антипропаганде» лидировала российская сторона. Недаром многие деятели российской культуры, причем «патриоты» и либералы в трогательном единстве, требует сохранения «абсцессной лексики» как народного достояния! Приятно, что украинцы в массе не опустились до матерной ругани. В данном случае они и впрямь продемонстрировали подлинную европейскость.

Однако возникали и казусы. Никто не ожидал, что украинцы высмеют сами себя. Имеется в виду кричалка: «Кто не скаче, тот москаль». Картины массовых подскоков потрясали. По сути, они прояснили некоторые особенности национального менталитета. Тяжелый случай… И приобретены они были относительно недавно по историческому времени. А если процесс не остановится? Тем более что именно в таком («скачущем») народе заинтересованы определенные круги на Западе в качестве противовеса «империалистической» России.

Подключились и маститые писатели, эстетски владеющие приемами «народного юмора». Так, писатель В. Пелевин издал сюр-фантастический роман «S.N.U.F.F». Приведем один абзац для примера:

«Оркские революции готовят точно так же, как гамбургеры, за исключением того, что частицы говна в оркских черепах приводятся в движение не электромагнитным полем, а информационным». И мудро добавил: «Сила современной философии не в силлогизмах, а в авиационной поддержке».

Думается, это описание годится для всех ставших жертвами информационной войны. Однако для Запада именно Россия — страна орков, и ее политиков представляют персонажами Мордора, а себя видят спасителями в духе героев романов Толкиена. Пелевин как бы в ответ написал: «…оправдываться нам не перед кем. Судят нас или нет — но мы, к сожалению, то лучшее, что есть в этом мире». Приятная надежда, но ее необходимо подкреплять весомыми доказательствами в экономике и культуре.

К сожалению, я не читал соответствующие сочинения украинских прозаиков, но не сомневаюсь, что ответ также дан на «высоком идейно-художественном уровне». Вот только надо ли его закреплять в повседневности?

Этика информационной войны

Когда идет война, все ли средства хороши для достижения победы? Долгое время в истории человечества именно так и считалось. Делай с противником все, что угодно, — главное победа! Постепенно стало формироваться иное мнение, а с ним правила войны: не убивать сдавшихся, не издеваться над мирным населением, не сжигать дома и так далее. Они выполнялись «по мере возможностей», но все стали понимать, что это отступление от нормы, которое можно квалифицировать как военное преступление. Новые представления о правилах войны были закреплены в Женевских конвенциях (об обращении с военнопленными, о защите жертв войны и др.). Могут ли подобные регуляторы появиться для информационной войны? Очень желательно.

Желательно, потому что одной из задач информационной войны является разжигание ненависти между народами и социальными группами. Ненависть — сильная эмоция и является серьезным мобилизующим фактором. Задача стимулирования ненависти по мере развития конфликта требует небольшого ума и таланта, достаточно грубой пропаганды. Начинается соревнование, кто больше выльет друг на друга ушатов грязи. В США одно время увлекались борьбой в грязи (кэтч). Информационная война именно такая борьба. Но, в отличие от показушной борьбы на потеху публики, информационная война может иметь тяжелые последствия, если она формирует субкультуру общества — мышление, поведение, восприятие народа, что называется его ментальностью. И когда вице-премьер правительства В. Рогозин назвал Михаила Саакашвили «тем еще придурком» и «явным психопатом», он, наверное, сорвал аплодисменты студентов Воронежского университета, где выступал, но это значит, что в тех же выражениях будут выступать противники и преподносить молодежи уроки их поведения в соцсетях: вместо аргументации и джентльменского поведения в полемике — брань. Что же касаемо чьей-то глупости, то лучше всего отвечать делом. В частности, работать так, чтобы не взрывались с пугающей регулярностью космические ракеты и не разворовывались государственные деньги, как это произошло при строительстве космодрома «Восточный».

Надо иметь в виду, что человек как личность формируется из информационной среды. (Понятие «информация» можно перевести с латыни как «внутреннее содержание».)

Процесс насыщения «внутренним содержанием» не прекращается вплоть до смерти человека. Но основные информационные блоки личности закладываются в юности, в том числе перенимая «информационное» поведение взрослых (потому так страшны предложения узаконить мат в культуре, и тем более они удивительны для верующих, знающих, с чего начинается Евангелие от Иоанна, — «В начале было Слово»).

В социологии поколение ограничивается 25 годами. Считается, что к этому времени у людей этого возраста и данного времени заканчивается складывание ценностных установок. Дальше идет их реализация (или процесс буксует, тогда говорят о «потерянном поколении»). Закладываемые «блоки» могут обернуться чем угодно, в том числе глобальной катастрофой. Любой войне предшествует складывание определенного информационного поля, которое позволяет войне свершиться. Поэтому обществу следует задуматься над тем, кому делегировано распространение информации, какого качества это содержание и с какими целями она внедряется в сознание.

К тому же любая война когда-нибудь заканчивается. Подписывается мир, и возобновляются нормальные межгосударственные отношения. Нередко бывшие «непримиримые враги» становятся союзниками, как это произошло у США с Германией и Японией. И таких примеров в истории масса. Исходя из этих соображений резонно ставить заслоны наиболее беспардонной ругани, лжи и поношениям, потому что эти пласты грязи останутся не только в архивах с их труднодоступностью, но и в Интернете, где могут быть извлечены несколькими щелчками мышки.

Академик Вернадский выдвинул любопытную гипотезу о существовании ноосферы — особого слоя вокруг планеты, в котором концентрируется «остаточная» мыслительная деятельность человечества. И призвал не загрязнять ноосферу, относясь к ней так же, как к чистоте водоемов, воздуха, почвы. Хорошее предложение, независимо от того, есть ли ноосфера или нет. Однако призыв Вернадского ныне выполнить невозможно. Орудием борьбы с «ноосферой» является отрицание всякой цензуры. В наше время это требование стало средством для внедрения в общество под видом «свободы» аморализма и антикультуры. Когда началась пропагандистская война, то Интернет стал наиболее удобным полем для деятельности провокаторов. Информационное пространство захлестнула брань и раскаленная ненависть. Любые попытки в соцсетях разобраться в сути проблемы тут же блокировались провокаторами («троллями»), которые сталкивали лбами спорящих или уводили полемику в сторону. Чтобы не участвовать в «кэтче», владельцы некоторых порталов ограничили деятельность «загрязнителей» инфопространства цензурными ограничениями. Но таких было мало. Кажется, лишь на Рамблере сформулировали четкие условия приема комментариев:

Обратите внимание, что в комментариях запрещаются:

— нецензурная лексика (в любом виде);

— прямое или косвенное разжигание межнациональной и иной розни;

— размещение экстремистских материалов и ссылок на них;

— оскорбления, вульгарные и непристойные реплики.

Зато на других площадках оскорбления по национальному признаку, экстремистские высказывания и прочее лились свободным потоком. Некоторые интернет-издания предпочли вообще отключить раздел комментариев. И правильно сделали. Все равно уровень большинства высказываний крайне низок и вульгарен. Это чаще всего площадка для плебса, где вульгарность по задачам смыкалась с «солидной» пропагандой. Что делать, в пропаганде ложь не считается зазорной, фарисейство почитается за хороший тон, а доза ненависти — необходимый ингредиент, как в супе соль.

Конечная цель пропаганды как инструмента психологической войны — чтобы внешние попытки разложения системы переросли в саморазложение, а раскачивание ситуации — в спонтанный самораспад. Для осуществления этого замысла существуют специфические боевые отряды информационной войны.

«Шестая колонна» на марше

Представителем администрации президента США было заявлено, что за время существования независимой Украины на «развитие ее демократии» было израсходовано 5 миллиардов долларов. Возникает вопрос: это способствовало реальному появлению демократии или установлению информационного контроля над обществом и формированию послушного актива? Вопрос риторический. Демократия бывает разной. На Украине она есть, но «латиноамериканская», а не западноевропейская. Значит, задачи решались геополитические (противостояние с Россией), а не институциональные.

Затраченные средства означают, что Соединенные Штаты два десятилетия целеустремленно готовили свои кадры, свою «элиту», свой информационно-пропагандистский блок в СМИ. Аналогично вкладывались американцы и в Россию (сумма только не обнародована, но «элита» тоже получилась на загляденье…). Результаты налицо: на Украине это майдан 2004 и 2013 гг. по первому взмаху дирижера, в России — активная деятельность так называемых «либералов», а по сути пропагандистско-идеологической агентуры, обслуживающей интересы других государств.

Задача пропагандистов из «шестой колонны» поначалу была весьма сложной: надо было вести речь о судьбе русских на Украине. А это невыигрышная тема. Кроме «Говорить на русском языке в Украине никто не препятствует» других «убойных» аргументов не было. Но выход был найден. На эту тему вообще перестали говорить! Ее заменили темами: «Путин — диктатор» и «Вечный русский агрессивный империализм». О том, что в Крыму и Донбассе живут русские, которые что-то хотят, — молчок. Нет никаких там русских! Есть просто регионы, которые хочет отхватить Путин. Вот о нем и о российской армии-оккупанте и давайте изо дня в день вещать. Метода оказалась простой, но вполне эффективной. Скоро чаяния населения Крыма и Донбасса как-то забылись. На Западе, похоже, уже и не знают, кто там живет. Вернее, знают: «Украинцы, которых хочет поработить Путин!»

Другая линия пропаганды: «Путин не хочет пускать Украину в Европу». На эту тему написано безбрежное число статей и заметок, хотя, казалось бы, Украина уже более двух десятилетий как независимое государство и времени, чтобы принять ее в Евросоюз было достаточно. Тем более что бывшие советские республики Литва, Латвия и Эстония давно уже там, так почему не принять Украину? Но от нее не приняли даже заявку. Тогда при чем здесь Путин? А не важно. В пропаганде главное другое — не анализ, а простые, доходчивые, легко внедряемые в сознание формулы. А обе «параллельные» линии скрещиваются в точке образа «имперской» России, во главе которой стоит Путин и жаждет захватов. Отсюда рекомендации по спасению украинской собственности, в частности Крыма.

«Незамедлительно следует принять решение в Верховной раде о том, что коренными жителями полуострова является крымско-татарская нация… Объявите Меджлис высшим органом власти АРК и предложите новому руководству рассмотреть вопрос о конфедеративном государственном устройстве между Крымом и Украиной»[90].

Не правда ли, интересное предложение, исходящее из недр либеральной среды Москвы. Все, что угодно, лишь бы не досталось России.

Так как защитниками националистической Украины являются космополиты-либералы, то следует пояснить причину их кажущейся идейной нелогичности. На деле у них одна задача и одна вытекающая из этой задачи логика — борьба с «Российской империей», переходящая в борьбу с Россией как таковой.

Свою разрушительную деятельность они маскируют чарующим набором заклинательных понятий: «свобода», «демократия», «права человека», «законность» и так далее вплоть до «инновационной экономики». За этой завесой демагогии был разрушен Советский Союз, а затем ее «имперский базис» — промышленность и наука.

Либералы уверены в себе, потому что их деятельность денежна и совершенно безопасна. За ними стоят Запад и влиятельные люди в российской власти.

У либералов разделение труда. Одни проводят компрадорскую политику подчинения экономики страны зарубежному капиталу и эксплуатацию ее ресурсов. Другие критикуют их, но не как компрадоров, а как «чекистский» режим, взявший в качестве знамени патриотизм, который, как им известно, «последнее прибежище негодяев» (вопрос о том, что является первым убежищем для негодяев, критиками обходится). Таким образом, либералы-оппозиционеры выводят из-под пропагандистского удара компрадорский либерализм, а дискредитируется патриотизм и следование национальным интересам. Это дает возможность раскручивать кампанию «Пора валить!». Идет агитация за эмиграцию (и довольно успешно), причем сама идеологическая агентура «валить» из страны не собирается, во всяком случае пока «империя» существует. Да и получаемые ими в России доходы слишком велики, чтобы последовать своему призыву.

Наши либералы заступились за Украину, заявив, что требование федерализации ведет к распаду государства. Странно: именно это — расширение полномочий субъектов федерации — они давно требуют для России! На Западе тот же подход. В марте 2014 года Парламентская ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) приняла резолюцию по Украине. В ней помимо прочего содержалось удивительное, но четкое заключение: «Ассамблея резко возражает против любых предложений по федерализации Украины. Стратегия децентрализации должна быть основана на принципах сильного унитарного государства». В этих словах ни грана либерализма. Украинское государство — не Россия, ее надо во что бы то ни стало сохранить. А вот для России требования усиления федерализма вплоть до создания конфедерации сохраняется. Среди адептов такого подхода выделялся Б. Немцов. Очень ему хотелось увеличения властных полномочий регионов.

Это форменная политика «троянского коня». Налицо желание сделать с Россией то, что так прекрасно удалось с Советским Союзом. В идеале целью этой идеологической группы является доведение ситуации до российского майдана, который бы привел к дезинтеграции страны и распаду государства. После чего они могли бы сказать: «Мы же говорили, что империи распадаются!»

Это не значит, что существует подпольная организация, где ее члены вынашивают зловещие планы. Отнюдь. Большинство «идеологических работников» осуществляют свою миссию от чистого сердца и по зову души. Просто опытные профессионалы-кураторы, возглавляющие эти центры при редакциях New Times, «Собеседника», «Дождя», «Эха Москвы», «Свободы», подбирают и направляют людей в нужное русло. А люди — преимущественно талантливые, вроде актера Михаила Ефремова или музыкального критика Артемия Троцкого, чей отец был подлинным коммунистом, в самом хорошем смысле этого слова, и борцом с политикой США в Латинской Америке. Выбирать есть из чего и кого, ибо современная Москва — питательный бульон для вызревания компрадорской и антинациональной психологии. Пример.

Одна из ярких фигур российского либерализма В. Новодворская осудила сепаратизм юго-востока Украины и даже написала заявление с просьбой принять ее в ряды украинской армии.

«Панове.

Уважаемое молодое, талантливое, европейски ориентированное украинское правительство!.. Если вам не хватает добровольцев, я готова предложить себя, принять воинскую присягу Украине».

Жалко, не указала в качестве кого. Может, карателя, дабы затмить «славу» Музычко (Сашко Белого)?

Вспоминается, с каким задором она осуждала Москву за борьбу с сепаратистами в Чечне, как хвалила Дудаева и Басаева за их «национально-освободительную борьбу». Какая удивительная последовательность! Лишь бы России насолить… Тем более странными выглядят соболезнования по поводу ее безвременной кончины, которые прислали руководители страны — В.В. Путин и Д.А. Медведев. Соболезнование по поводу чего? Что не успела повоевать на стороне украинских карателей? Думается, не резон горевать о смерти того, кто ненавидел Российское государство. По крайней мере, тем, кто представляет это государство.

Достоевский в «Братьях Карамазовых» вывел образ Смердякова, заявившего, что ненавидит Россию. Художественный вымысел оказался пророческим. Теперь без Смердяковых в политике и культуре никуда. И одной персоной Новодворской список не исчерпывается. Примеры.

В. Шендерович написал статью, в которой описывает свои мысли во время полета из Токио в Москву:

«…Принесли завтрак, а когда завтрак был съеден, мы летели уже над Россией. Едва глянув в иллюминатор снова, я сразу понял, что попал. В смысле, попал на Родину. Внизу не было ничего, кроме бескрайних просторов. Буквально — ничего!.. Не хочется вас огорчать, но наша Родина — по преимуществу — пустое место. Это территория, а не страна. Очень большая территория, за каким-то хером прирезанная по неосторожности к Московскому княжеству»[91].

Как показательно: «когда завтрак был съеден», «глянув в иллюминатор».

Если Шендерович не знает, на кой хер к России прирезали Сибирь, и ничего не слышал о ее городах, научных центрах, промышленности, созданной в таежной глухомани, то возникает встречный вопрос: какого хера он делает в России? Чтобы так писать, надо как минимум не уважать страну пребывания, ну так почему не переехать в государство, которое вызывает уважение? Зачем вцепляться в Россию 33 зубами? Или получаемые за пропагандистскую работу харчи столь велики, что в другом месте в таком объеме не получить? В этом смысле дочь Е. Гайдара Мария Гайдар, отказавшаяся от российского гражданства в пользу украинского, поступила честно и последовательно. Так что предложения, подобные Гулевской на «Эхе Москвы», насчет Крыма или позывы души Новодворской не есть случайность, а лишь очередное проявление «либеральной» антирусской души.

После краха «перестройки» получил распространение афоризм, приписываемый философу А. Зиновьеву: «Метили в КПСС — попали в Россию». Нынешние либералы бьют по Путину, но осознанно метят в Россию. Это ведь империя, а империи должны распадаться. Так подтолкнем же!..

Появление антинациональной оппозиции имеет солидную политэкономическую базу. С самого начала «реформ» Москва стала главным перевалочным пунктом для импортных товаров, местопребыванием большинства зарубежных фирм и банков. Сотни тысяч людей оказались завязанными на торговлю и продвижения импорта и вывоза по черным и серым схемам миллиардных сумм. В столице же, естественно, были созданы главные идеологические центры влияния. Поэтому у либералов компрадорского толка Москва — главная надежда на «социальный взрыв».

Получается, что на Западе составили заговор против России и хотят ее уничтожить, в том числе руками «пятой» и «шестой» колонны? На деле все сложнее. Запад не однороден, и там есть разные силы и разные политики. Есть такие, кто хотел бы «подвести черту» под существованием России как главного с их точки зрения геополитического противника — США и западного мира в целом (и они в этом пункте крупно ошибаются). К таким персонажам можно причислить сенатора Маккейна и немалое число политиков в Польше и государствах Прибалтики. Есть и те, кто понимает цивилизационную и сдерживающую роль России на евразийских пространствах. Так, вице-канцлер Германии и лидер социал-демократической партии Зигмар Габриэль прямо заявил: «Мы хотим помочь разрешить конфликт на Украине, а не поставить Россию на колени. Те, кто хотят этого, вызовут в результате гораздо более опасную ситуацию для всей Европы» (интервью газете Bild am Sonntag от 4.01.2015).

Такие политики понимают, что кризис российской государственности приведет к усилению исламских радикалов и позиций ультранационалистов. Если к ним в будущем перейдет власть и в их руках окажется ядерное и мощный арсенал обычного оружия, то нынешнее бодание с Кремлем покажется ссорой в песочнице.

Но чаши весов колеблются, и президент Б. Обама назвал политику России в числе таких бедствий, как исламский терроризм и эпидемия лихорадки. А если столь опасный враг существует, то — логично предположить — его уничтожают. Так что существование «пятой колонны» в Москве — не миф, а нормальная апробированная практика борьбы, многократно доказавшая свою эффективность. И необязательно проводить прямую вербовку, есть психологические, прежде всего поощрительные, методы работы с нужными людьми. Так, писатель и литературовед Дмитрий Быков, прежде чем стать видной фигурой либеральной оппозиции, начинал как демократ и был даже сторонником проекта «Советский Союз», но потом, долго сотрудничая в либеральных изданиях, постепенно проникся нужной идеологией и сейчас является одним из наиболее талантливых авторов изданий «шестой колонны» (во имя борьбы с режимом Путина, конечно).

Провести грань между противоборством «колониальной» политики добровольного донорства и усилиями по скатыванию к тому положению, что произошло в годы так называемой «перестройки», сложно, но можно и нужно.

И еще одно необходимое замечание. Естественной является борьба оппозиции с правительством, и естественна оппозиция власти оппозиции. Происходит перетягивание каната, чтобы подойти к будущим перевыборам в лучшей позиции. В России иначе. Выборы играют второстепенную роль в силу их (за редким исключением) предсказуемости, а между оппозицией и верхами существует странноватая взаимосвязь. Во-первых, экономический блок в правительстве и Центробанке уже четверть века возглавляют либералы, причем с большей примесью компрадорства. И уже четверть века либералы критикуют власть, в том числе за экономическую политику. И четверть века вышедшие в отставку члены правительства — Гайдар (заместитель премьер-министра), Илларионов (советник президента по экономическим вопросам), Касьянов (премьер-министр), Дубинин, Алексашенко (оба бывших главы Центробанка), Кудрин (министр финансов), Нечаев (министр экономики), Ясин (замминистра) и т. д. — пополняют ряды либеральной оппозиции и начинают критиковать… экономическую политику правительства и самого президента (не важно — Ельцина, Путина или Медведева). Непонятно, а чем тогда они сами занимались во власти? Ничего не скажешь — ловкий ход! Мол, хотя мы и были во власти, но к превращению страны в сырьевой придаток мировой экономики и к ее растущему технологическому отставанию не имеем отношения. Это является прекрасной маскировкой в деле проведения 20-летней политики деиндустриализации страны с превращением ее в обслугу чужих экономик.

Это может показаться парадоксальным, то есть неправдоподобным, но именно эти люди и либерал-реформаторы в целом сделали для отдаления России от «Европы» и превращения ее в отсталую «Евразию» больше, чем кто-либо. Ведь антизападников во власти практически не было. И, прекрасно это понимая, потому разыгрывают из себя критиков экономического курса правительства.

А теперь о пропагандистской позиции либералов по Крыму.

Превалировали два основных аргумента против. Первый: негоже обижать слабых и, пользуясь слабостью соседей, отнимать у них имущество, им принадлежащие. Второй: воссоединение с Крымом — это возрождение империи, имперского духа.

Однако украинофилами не задается вопрос: а почему Украина стала слабой? Ведь из СССР она вышла с мощной промышленностью и крупными научно-конструкторскими центрами. По уровню индустриальной мощи Украина уступала лишь ведущим государствам Европы — Германии, Франции, Великобритании. И куда это делось? Кроме того, от Советской армии остались арсеналы с 2 тысячами танков, сотнями боевых самолетов, тысячами БТР. За 23 года было проедено и это. Так, может, потому часть русского населения и захотела присоединиться к России, что не верят в европейское будущее такого государства? И почему Россия в ответ должна отворачиваться от них лишь на том основании, что либералам не хочется усиления России?

О втором аргументе. Либералов очень заботит возрождение мессианско-имперского духа, идеологии Третьего Рима.

Ради его тушения они готовы на многое, в том числе вернуть Крым украинским националистам. Дух украинской этнической обособленности их нисколько не заботит. Их беспокоит то же, чего боятся на Западе, — агрессивная Россия. То, что эта проблема надуманная, что у России нет желания захватывать Европу, понимает каждый живущий в нашей стране. Речь может идти лишь о защите интересов по периметру границ, и не более того. Тем же самым занималась бы любая великая держава, а Соединенные Штаты занесло аж в Афганистан.

Российский либералитет пропагандирует установку на пассивную, тихую Россию. Устройством мировых дел должны заниматься США и их приближенные союзники. Они же должны решать, что может Москва делать на своих границах и чего не может. Если НАТО атакует Ирак или Ливию, намечает войну с Сирией — это миссия мира, если Россия защищает абхазов и осетин — это имперская политика. Все просто!

Российские либералы рьяно защищают интересы других государств, а интересы России для них законны до тех пор, пока совпадают с хозяевами мира. Если же появляется расхождение, то это является для них свидетельством того, что Россия не права. Украинский кризис показал, что московские либералы готовы идти до конца — вплоть до открытого отстаивания интересов других государств и полного игнорирования прав русского населения. Фактически в этом стремлении обслуживать интересы и претензии чужих государств они дошли до практики, которую можно с полным правом охарактеризовать как «пятую колонну».

И еще обращает на себя внимание одна особенность: случайно так получилось или кукловоды специально придумали этот ход, но среди членов «шестой колонны» велик процент людей определенной национальности. И именно они наиболее активно защищают интересы украинских националистов и борются против прав русского населения. Читая их инвективы, порой хочется процитировать Пушкина: «Оставьте: это спор славян между собою» («Клеветникам России»). Отсюда вопрос: может, это делается, чтобы заодно раздуть огонь юдофобии, как дополнительного средства в развернувшейся межнациональной борьбе? Причем позиция таких евреев тем более странна, что многие из них с сочувствием относятся к Израилю, который возник на «захваченных арабских землях», за что данное государство многие осудили, включая ООН.

В качестве ремарки отметим, что среди евреев нашлось достаточно тех, кто с пониманием отнесся к желанию населения Крыма жить в Российском государстве.

Констатируем. Позиция либералов к «русскоязычным» на Украине, включая одесскую Хатынь, с их полным пренебрежением к правам человека, когда дело заходит о «русскоязычных», показала, что российский либерализм явление марионеточное, кукловодное, полностью зависимое от позиции Вашингтона, а потому в политическом плане годное лишь для комплектования компрадорской администрации. Но за них крепко держится руководство нашего государства (как, впрочем, и за радикалов типа Жириновского). Эту странность, по моему мнению, можно объяснить лишь с позиций «теории искусственных трудностей». Все-таки современные либералы — прекрасный конструкт для их создания.

Западная пропаганда: все то же, что и вчера

1

Западные державы поддержали незаконный способ свержения президента Януковича, показав тем, что политика двойных стандартов не выдумка, а реальный инструмент действия. Если бы симпатии к майдану ограничились поддержкой в СМИ, вопросов бы не возникло, но западные политики открыто поощряли «боевые действия» в центре Киева. Более того, вопреки международному праву и Уставу ООН, приезжали в столицу Украины и непосредственно поощряли манифестантов в их стремлении свергнуть главную исполнительную власть государства. Это, как говорится, не лезло ни в какие ворота. Если бы западные государства сохранили хотя бы показушный нейтралитет, то у Кремля оказались бы связаны руки. Однако над Европой несся победный клич: «Нам позволено все, ибо у нас большие кулаки!» Но как только Россия вмешалась в гражданский протест, в Крыму сразу возникло недоумение: «А вы как смеете?» «А у нас тоже кулак имеется», — вежливо ответили из Москвы. Такого поворота западный блок не ожидал. Оно и понятно: в Вашингтоне и Лондоне, Париже и Берлине совершенно уверены, что право вторгаться в пределы других государств имеют только они, чем в последние годы увлеченно и занимались. Но после появления нового игрока началась истерика насчет агрессии России во главе с Путиным.

Не будучи поклонником нынешней власти, однако читая критические материалы про «диктаторский» режим Путина, трудно понять, в чем именно состоит суть критики? Например, выражается недовольство тем, что В.В. Путин вновь стал президентом. Но он не нарушил конституцию! Отбыв два срока, он не стал баллотироваться в третий раз и лишь по прошествии одного президентского срока вновь выдвинул свою кандидатуру на выборах. Все законно.

Пеняют: уходя, он оставил после себя преемника! Опять непонятны претензии с юридической точки зрения. Разве президент США, отбыв положенный срок, не выдвигает преемника? Иногда это вице-президент, иногда другое лицо, но оно идет на выборы не только от имени своей партии, но при поддержке прежнего главы государства. Так произошло и с Д.А. Медведевым. Он тоже выставил свою кандидатуру при поддержке уходящего с поста президента. На выборах Медведев победил. Причем уверенно, с большим отрывом от соперников. Уверяли: число голосов подправляли. Предположим. Только специалисты по выборам утверждают, что «нарисовать» можно несколько процентов, но не десятки процентов. Медведев выиграл с цифрой 70 процентов голосов. Собрал бы он 60 процентов, что изменилось? Он все равно побеждал в первом туре. Так о чем спорить? Или лучше, если бы победили другие кандидаты? Но вторым и третьим номером шли Г. Зюганов и В. Жириновский. А чем кандидатура Зюганова или Жириновского лучше кандидатуры Медведева? На сей счет критики молчат. Ясно, что на Западе хотели бы видеть президентом другую, более покладистую фигуру. Но «нужные» кандидаты набирали ничтожный процент голосов. И никакие ссылки на фальсификации эту ситуацию кардинально изменить не могут.

Укоряют, что Путин совершил рокировку с Медведевым. Он как бы хранил место главы государства на время вынужденного конституционного перерыва. Укор понятен, но самое смешное, что впервые эту комбинацию испробовали в США. Теодор Рузвельт, отбыв два срока, выдвинул в качестве преемника некоего У. Тафта, с условием, что, пробыв один срок, тот оставит пост в пользу Рузвельта. Однако Тафту так понравилось быть президентом, что он вновь выдвинул свою кандидатуру. Обозленный Рузвельт сделал то же самое. Из-за раскола избирателей победил их соперник — В. Вильсон. Так жадность Тафта вывела из строя его самого и Рузвельта, а Медведев так поступать не стал, вот и вся этическая разница.

Другая претензия — Путин долго находится у власти. А сколько надо? На этот счет опять разъяснений нет. Да, в США президентство одного лица (после 12-летнего правления Ф. Рузвельта) ограничено двумя сроками, но в Европе ограничений нет. Г. Коль пробыл канцлером Германии 16 лет, Ф. Миттеран президентом Франции — 14 лет. И ничего, стенаний по этому поводу не наблюдалось. Кстати, Ангела Меркель тоже долгожитель — она канцлер с 2005 года.

Интересно, а если бы в Кремле задержался человек типа Б. Немцова (он одно время, по слухам, рассматривался Ельциным в качестве своего преемника), то к нему были бы претензии со стороны Запада? Может, дело не в сроках, а в нужной политике?

Если уж всерьез тяготиться по поводу долгого пребывания Путина на посту правителя, то надо проанализировать глубинную социальную ситуацию в стране. Если в России путают демократию с либерализмом, превращая их в синонимы, то на Западе должны понимать, что если либерализм — это прежде всего политическая идеология («либер-изм» — понятие о свободе), то демократия («демос-кратия» — власть народа) — общественный строй, выражающий силу среднего класса. Причем не абы какого, а производительного, создающего не меньше половины национального продукта. Его слабость неизбежно делает власть либо охлократической (если превалируют бедные, имеющие право голоса), либо олигархической (если основной доход страны формируется под контролем узкой группы лиц). Понятно, что в «сырьевом» государстве средний класс развиться не может и его заменяет эрзац, который сатирически назвали «офисным планктоном», а они себя льстиво — «креативным (то есть творческим, созидательным) классом». В такой ситуации требовать от России полноценной демократии глупо. Или спекулятивно, что вероятнее всего и происходит (от Китая же не требуют немедленной демократии, понимая, что там еще не развился средний класс).

2

Когда смотришь американские фильмы о России или СССР, то удивляешься тому, как плохо информированы создатели картин о нашей жизни. Или населению США специально выдается искаженная картинка, закладывая в сознание американцев тот образ России, что требуется пропагандистам и политтехнологам. Ибо вряд ли американские кинематографисты не могут узнать, как носятся награды на мундире или как выглядели кабинеты КГБ на Лубянке. Но они предпочитают искаженную, утрированную реальность. И что показательно, тон фильмов о России не изменился и после исчезновения СССР. Значит, Россия, пусть и подсознательно, продолжала рассматриваться как чуждое общество и потенциальный противник. Американские идеологи ныне могут радоваться своей предусмотрительности: Россия снова враг, а американское общественное сознание не надо перестраивать. И ясно, что оно уже никогда не будет меняться. При этом Запад простил Украине и массовые убийства, и преследования журналистов, и зажим свободы слова. Это свидетельствует о том, насколько там боятся возрождения активной России. Самым показательным и позорным стала «одесская Хатынь».

2 мая 2014 года в Одессе загнанные толпой в здание Дома профсоюзов протестующие были затем хладнокровно сожжены при полном попустительстве стражей правопорядка. Представим, какая реакция последовала бы на Западе, если бы нечто подобное произошло в Москве. Это был бы взрыв такого негодования, пролилось бы такое море крокодиловых слез, бабы по найму так рыдали б сквозь зубы, что пером не описать. А если бы в огне погиб еще и активист гей-движения, то Россию бы точно смели. А так… а так не произошло ничего особенно. Конечно, кое-кто сгрустнул на телеэкране и выразил надежду на «справедливое расследование» (расследование было проведено украинской прокуратурой, и следователи пришли к выводу, что умертвленные подожгли себя сами, а до этого долго испытывали терпение футбольных болельщиков). На том правозащитники и гуманисты «цивилизованного мира» успокоились. Поразительно хладнокровно отнеслись к происшедшему (как и всему прочему в Украине) российские любители прав человека и гражданина. У них была трудная задача заболтать случившееся и перевести стрелки с виновных на жертв. И им это удалось! (Они вообще молодцы по части говорения.) Мол, это провокация, известно чья.

Каковы итоги пропагандистских усилий с обеих сторон. Следует признать — большие! Приведем наглядные примеры, взятые из многочисленных откликов в Интернете.

Результаты: пропагандистский образ России в Украине

ддт Ukraine

«московія рабська країна».

Галя Ukraine

«Сейчас эта раковая опухоль локализована. А как ее потом поместить в болеющий корупцией организм, где сбушники крышуют от драга до нефтегазобизнеса?»

Жорж Ukraine

«крым и донбасс наша земля но люди которые там не наши. Земля эта снова станет нашей когда там не будет этих людей»

не раб Ukraine, Mariupol

«Украина отличается кардинально от россии ДУХОМ СВОБОДЫ!!!

Немытая волосатая раша гадит всем «братским» бывшим республикам. подлая раша».

о бедности Ukraine, Kiev

«Не россии и ее мареонеткам говорить о бедности. В таком случаи сравнивайте благополучие маленькой Швейцарии и «виликай» рассии. Создать бардак у соседа, пользуясь своим «величием», потом трубить, что у соседа «все прапала», это стиль додыхающей империи. В тени под большим деревом обычно плохо, что растет. Вот и многолетняя задача Украины уйти с этой тени. А дутое благополучие сырьевого монстра, это временное явление, пока можно втюхивать свои ресурсы благополучным странам, а когда прикрывается эта лавочка, то этот колхоз рухнет, как и рухнул предыдущий совковый колхоз».

Гость Ukraine, Kiev

«Создавая вокруг себя анклавы своего влияния, Россия как правоприемник российско-совковой империи, родит такую же убогость, серость как и совок, который навязывал свою волю тем странам куда она лезла. Камбоджа, Вьетнам, Куба, Северная Корея. Разве можно сравнивать развитую Южную Корею, с западными ценностями и Северную, где навязанный стиль жизни раше-совка, с культом вождя, вечными парадами победы, даже военным обмундированием, в которое одета большая часть населения этой страны? Уверен тоже самое ждет и марионеточные режимы недогосударств слепленных Рашей вокруг себя».

Одесса Ukraine, Odessa

«Выходит, что росия, как лишай на теле человека, стремится занять все больше пространства. Вот вам и сакральные лишайные расейские скрепы».

Одесситка Ukraine

«Украина не РФ и никогда нею не станет. Жаль, что временно властьудерживающие в РФ этого не понимают. Мы — Украинцы другие. Не хуже и не лучше пересичных из РФ. Просто — другие. Это когда свобода, пусть и не совсем осознанного выбора, должна быть. Даже при совке было непроханже выбирать одного депутата из одного кандидата. А жителям РФ безальтернативный выбор ближе к сердцу».

Grygoriy Veda

«…Майдан освободил Украину от 350 летней оккупации дикой Ордой. Он наконец-то прогнал пятую колону злодеев. (Все они у вас) И только после этого Украина пошла своим путем и через лет десять ее будет не узнать станет такой же, как соседи с Запада… Все с вашего мира бегут, и остальные народы покажут дулю даже те, что во внутри империи остались. А виной этому плохие дороги, дураки и водка, но больше всего лень…»

Итак, нынешняя украинская идентичность покоится на индюшачьей горделивости в том, что они «свободолюбивы» в отличие от рабски покорных русских, с хорошей перспективой стать такими же, как соседи с Запада, и что во власть могут избирать кого хотят. И что заводы они построили сами, и наука в республике возникла благодаря украинцам (Россия ведь несет только убогость). Ну и уверенность, что русские не любят мыться. Такой результат пропаганды если не компенсирует, то смягчает национальное чувство унижения.

Возможно, со временем украинцы поймут, что их «свободолюбие» — средство манипулирования ими, и выбирают они во власть тех, кого им подсовывают. А пока.

Результат: пропагандистский образ Украины в России

Для российской интернет-общественности характерна уверенность в русском превосходстве над провинциализмом «самостийников». И присутствует в больших дозах грубость вплоть до мата, чего украинские визави обычно себе не позволяют. (И это прекрасно!) Поэтому трудно было подобрать достойные примеры пропагандистского представления об Украине.

Русским пора понять, что их успехи в прошлом. В стране полным ходом идут деградационные процессы, камуфлируемые официозным патриотизмом. Что население если растет, то прежде всего за счет приезжих из Азии. И что «хохлы» — жертвы навязанной системы. И что подлинные украинцы-русичи участвовали в строительстве великой России (и СССР) в не меньшей степени, чем исконно русские. Но идеология западенцев-униатов, основанная на постулате «Россия и русские нам чужие», взяла верх. Из этого корня выросла современная националистическая Украина. Но и националистическая часть России (равно как и якобы ее противоположность компрадорский либерализм) не лучше. Гордость заменяется гордыней, а отсутствие современных успехов — упиванием прошлыми победами. И получается, что у обеих сторон остается одна «положительная» эмоция — взаимная неприязнь.

Чтоб у соседа корова сдохла

Не все у украинцев было плохо. Были и радостные моменты. Накануне Олимпиады случился теракт в Волгограде. Удовлетворение и крик: «Как в такой стране можно проводить Олимпийские игры!» Неудачей закончился запуск космического корабля «Прогресс» — в украинских СМИ злорадство. На генеральной репетиции парада 9 мая 2015 года на Красной площади заглох двигатель танка «Армата» — очередной повод ощутить счастье! В финале чемпионата мира по хоккею сборная России проиграла канадцам — еще радость… Пусть поводов для радости было не столь много и они были мелковаты по сравнению с Чернобылем, но все лучше, чем ничего. То были радости ненависти.

Украинская нация преимущественно «селянская», и интеллигенция имеет деревенские корни (русская интеллигенция выросла из дворянского сословия — Карамзин, Пушкин, Гоголь, Толстой, Салтыков-Щедрин, Гончаров, Блок…). С одной стороны, в отличие от первой волны русской интеллигенции, про украинских интеллектуалов не скажешь, что «они страшно далеки от народа». Тарас Шевченко как родоначальник украинского духа в литературе или Иван Франко — типичные народники. И это хорошо. Но вместе с положительным народным духом был заимствован местечковый душок, ныне выражающийся в завистливо-злобном поношении русского народа и России. Это зависть к успешному родственнику, у которого коров больше. Чтоб они сдохли…

Радовались неудачам соседа и на противоположной стороне. Правда, в основном ребятишки в Интернете. Но ненависть одно время тоже зашкаливала (сейчас костер гаснет). Российская ненависть была замешана на презрении. На презрении к «предателям», порвавшим со своим «родственником». На тех же эмоциях было замешано отчуждение, перешедшее в ненависть между «отсталыми» сербами и «европейскими» хорватами и, в свою очередь, между «продвинутыми» сербами и «азиатившимися» боснийцами.

Это неприятие по-научному можно было бы назвать «цивилизационным разломом», усугубленным пропагандой. Национализм как идеология сделал свое дело. Родственные народы, вместо того чтобы вместе изживать свои проблемы, стали стимулировать различия с криком «мы на вас, гадов, непохожи!». Эта непохожесть и впрямь была между украинцами и русскими (и другими народами), пока люди жили в своих деревнях и хуторах, но, как только начинали делать совместное дело — охранять границы на Кубани, осваивать Сибирь, конструировать космические корабли, подобно русскому Королеву и украинцу Глушко, — различия быстро исчезали и возникала единая общность людей. Поэтому первейшая задача национализма — не только доказать свою этническую непохожесть, но и заставить «свой» народ жить изолированно от соседей, сталкивая их лбами. Иначе швах.

Время идет, приходит опыт, а с ним сознание происшедшего. И тогда появляются более взвешенные рассуждения. Например, такие:

«Зато у соседа корова сдохла» — контекст этой фразы вряд ли можно объяснить иностранцу. То по-христиански постыдное, но в глубине души чуть сладковатое ощущение, что ты, босоногий бессребреник, еще не так плох. Что есть вот сосед Иван, у которого дела не лучше твоих. Особенно приятен факт в свете того, что Иван у тебя намедни грубой силой отобрал кусок земли. Украинские медиа просто разрывает от бесконечных безумий и катастроф родом из России. Соседняя страна сваливается в пучину идеологического мракобесия и экономического кризиса. Однако создается стойкое ощущение, что обвал нефти и ритуальные пармезановые кострища заполнили не только информационное поле, они заполнили нас самих. Только стоит ли тратить столько времени и сил на хронологическое изложение смерти соседской коровы? Поможет ли это нам вернуть землю и увековечить память погибших? Может, пора тушить пожар в своем доме? В доме Ивана, в конце концов, про корову-то уже забыли. Посмеиваются лишь с того, что Тарас ростовщику Джону долг выплатить не в состоянии.

Чтобы украинцу в тяжелую для своей семьи минуту выжить, нужно понять, в чем же может быть его сила, за счет чего он может восстановить справедливость. Для начала нужно определиться, что плохие дела у соседей никаким образом не улучшат состояние дел в Украине. А значит — не укрепят стабильность несущих конструкций. Как раз наоборот — деградация российской экономики будет негативно влиять на целый ряд секторов экономики Украины. Хорошо или плохо сотрудничать с агрессором в принципе — это другой вопрос, но факт остается фактом… Что касается России — она существовала столетиями, ожидать, что она вдруг исчезнет с карты земли, — значит терять драгоценное время. Более того — распад империи под боком не сулит нам ничего хорошего, поскольку главные производные от такого процесса — это хаос и кровь. Вместо потери времени на констатацию и смакование соседских неудач, украинцам следовало бы сосредоточиться на построении государства для и ради людей, государства, в котором бы хотелось жить»[92].

С одной стороны, все тот же посыл украинской пропаганды про то, что Россия отняла при полном забвении того, что Россия дала Украине. Ну и, конечно, демонстрация полного небрежения мнением «русскоязычных» Крыма и Донбасса. А с другой, начинают появляться здравые мысли о соседстве с соседом. Путь осмысления украинцам предстоит еще очень долгий, в частности осознания того, что если хотите, чтобы к вам и вашему государству относились хорошо, то надо аналогично относиться к другому государству и другому народу, включая «русскоязычных».

Многое зависит от правящего класса России (ибо гражданское общество, увы, очень слабое), и автор во многом прав, заключая свою статью такими неприятными для россиян словами:

«Богатство природными ресурсами и период высоких цен на них сыграли с Россией злую шутку, поскольку создали иллюзию того, что все вопросы в стране может решать добрый царь… что экономика может развиваться только от лошадиных доз инъекций нефтедолларов. Насколько быстро это поймут россияне, настолько высоки окажутся их шансы сохранить целостность страны и построить новое государство. Если же не поймут вовсе, нам нужно быть готовыми к любым последствиям долгосрочного экономического застоя и политической непредсказуемости под боком».

Кто кого и сколько надо на это потратить?

Попробуем подвести предварительный итог. У кого уровень лжи был больше? По итогам 2014 года я бы отдал переходящий кубок победителя украинской пропаганде. Утверждаю так не потому, что живу в России. Причина разности «потенциалов» в том, что у одних все-таки справедливая основа — Россия протянула руку помощи на Украине представителям своего народа. А украинцы вынуждены отстаивать право на халяву — володеть тем, что упало с неба (точнее, из Кремля). Терять дармовщину психологически труднее, чем нажитое. Конечно, если у человека отбирают дом, который он построил, как в свое время у кулаков, это тяжелый удар. Но это отнимают у работника, который может построить новый (что с раскулаченными чаще всего и происходило). Но халявщик теряет то, что восполнить никогда не сможет. Это касается хоть отдельного индивида, хоть народа. Ходорковский и Березовский потому ушли из бизнеса, что время халявы кончилось, а зарабатывать богатства по-иному они не умели. Это не Генри Форд или Стив Джобс, которые оказывались на грани банкротства, но с честью выходили из положения. Так и с Украиной: ей подфартило так, как никакому другому народу, и потеря «подарков судьбы» вызвала бешеную ненависть к тому, кто их лишил. Теперь остается надеяться на Запад, который «подарки» вернет, что тоже вызывает подспудное раздражение — тамошние друзья не торопятся расстараться.

Но правители России изменили бы своей природе, если б не пришли на помощь противнику. Поэтому было сделано все, чтобы растерять имеющиеся козыри и мазохистски самим подставиться и подставить страну.

На войне можно воевать двумя способами: умом и как получится. Одна из главных претензий историков к советскому Верховному командованию 1941–1942 годов состоит в том, что оно воевало преимущественно числом, а не умением. Да и в последующем срывалось на операции с чрезмерными людскими и материальными затратами, хотя войска воевать научились. Та же проблема — уметь воевать с наименьшими потерями — сохраняется и в современных условиях. Только природа войны кардинально изменилась.

После 1945 года «горячие» войны ведутся великими державами на локальном уровне. Такие войны не охватывают больших территорий, что грозило бы использованием ядерного оружия. Глобальными же стали информационно-психологическая и экономическая войны. Не число танков решает успех, а информационно-финансовое обеспечение. Именно в этих сферах ныне требуются полководцы, умные «военачальники» и «командиры», а также проверенная тактика и расчетливая стратегия. Именно в этих сферах теперь определяется, насколько затратной будет конфронтация для страны. Украинский конфликт показал, что Россия в этой сфере находится на уровне весны-лета 1942 года. Зато Киев, пережив свой «1941 год», празднует свой «Сталинград» в Донбассе. Но этот успех был бы невозможен без помощи Киеву со стороны Москвы. И это не единичный случай.

В прежние времена границы служили надежным барьером против информационной войны. США использовали против СССР радиопропаганду. Радиоголоса являлись главным средством достижения «тыла противника». Другие методы, вроде ввоза нелегальной литературы и бесед иностранцев с представителями интеллигенции, были ограниченны. И здесь по традиции руководство страны давало фору противнику. Так, советская промышленность выпускала радиоприемники, способные принимать ультракороткие волны (УКВ), а значит, и зарубежные радиостанции, тогда как в США выпускались радиоприемники, рассчитанные на прием средних волн и не способные принимать заграничные радиостанции. Не допускались в США и советские фильмы. Исключение делалось лишь для отдельных картин, которые прокатывались в нескольких крупных городах в течение короткого времени. Зато в СССР американские фильмы показывались максимально широко. Лишь взаимная цензура в американских и советских СМИ была сопоставима. Но цензура в США была «добровольной», то есть правительство не имело специальных цензурных органов. Получается, что сознательность у владельцев американских газет была выше, чем у редакторов советских изданий?

Что поделаешь: создавать себе и стране трудности, чтобы потом героически преодолевать их, — стиль правителей России. Поэтому войны обычно тяжело давались государству. Войскам и народу приходилось преодолевать массу искусственных трудностей, нести огромные неоправданные потери. И все равно правителям в ХХ веке трижды удавалось доводить государство до краха — в 1917, 1941, в 1991 годах. Очередной развал государственности, как следствие ошибок правящей группы, стали сулить доброхоты и с началом крымской истории. Они исходили из понятной политической арифметики.

С появлением спутникового телевидения и Интернета границы рухнули. Информационная борьба стала глобальной. Точно такие же изменения произошли в финансово-экономической сфере. Доллар стал параллельной валютой и в России, а значит, у США появилось мощное средство воздействия на экономику и население «партнера». По всем показателям мощи современная Россия значительно уступает СССР, к тому же почти не имеет союзников. Большой бизнес завязан на Запад, а некоторые его представители могут рассматриваться как агентура США. И в отличие от СССР, Запад в московских СМИ имеет значительную идеологическую обслугу. Поэтому крики: «Путин сошел с ума» и «путинский режим долго не продержится», «получится как в 1917-м после подъема 1914 года», казалось, имели основания. Не получилось. Надежды не сбылись. Причина в том, что, несмотря на катастрофические просчеты, дело было правое (как и в 1941 году), поэтому февраль 1917 года повторить не удалось.

Каковы итоги российской пропаганды? Поначалу на руках Кремля были весомые козыри. Украинская и западная пропаганда потому и вынуждены были много лгать, что поначалу их позиции были довольно слабые, раз пришлось миллионы людей записывать в террористы и алкоголики. Но шло время, российская сторона старательно допускала ошибки, пока не уравняла положение. К лету 2014 года общественное мнение Украины полностью контролировалось националистическими пропагандистами, и вскоре большая часть населения Украины, включая многих «русскоязычных», были настроены антироссийски и Донбасс для них стал «оккупированной территорией».

У российской стороны с позиций международного права, а значит, и пропагандистской работы был один козырь — право народа на самоопределение. Обвинение Киева и его союзников в нарушении этого права должно было стать постоянным мотивом в пропаганде и в работе дипломатов. Ведь ради защиты прав народа на отделение авиация НАТО бомбила Сербию. Если так, то чем ущемляемое население Крыма и Донбасса было хуже боснийцев и косовских албанцев? И если в Европе трогательно относятся к правам гомосексуалистов, то почему они отказывают в защите прав «русскоязычных»? Неужели те ниже по социальной лестнице?

Руководство представило Россию как защитницу традиционных ценностей, упустив важную деталь: традиционные ценности защищают и воюющие исламисты. Российская сторона не акцентировала то важнейшее обстоятельство, что она выступает защитницей европейских традиционных ценностей, ныне активно подменяющихся на Западе так называемым постмодернизмом: защиты от агрессивного гомосексуализма (навязывания его молодежи как «обычного секса»); ювенальной юстиции, когда у нормальных матерей отбирают их детей; педофилии под видом сексуального толерантного обучения детей, а также права народов на автономию и выбора своей судьбы (а в России все народы имеют автономию). Врага надо бить их же оружием — правовой защитой. Если бы российские СМИ и дипломаты вели борьбу с этих высот, то оппонентам пришлось бы туго. А что получилось? Вроде бы российская сторона заявила о приверженности к традиционным культурным ценностям, но не акцентированно, как бы между прочим. Пока одни бубнят плохо разборчиво про свое, Россию артикуляционно четко представили имперским агрессором, мечтающим двинуть танки в Европу. И в создании этого образа активно помогла российская «элита» (Жириновский, Проханов и многие другие официальные и полуофициальные лица, выступавшие на федеральных телеканалах). Ныне Россия даже внутри страны позиционируется как борец с западной цивилизацией и союзница «незападной» Азии (Китая, Ирана, КНДР). Это слабая, проигрышная позиция. Нельзя своими руками сплачивать Европу против себя.

Глава 5

Пейзаж после битвы и перед новой битвой

Что, собственно, произошло?

1

С момента начала уличных выступлений в центре Киева, названных майданом, руководство России и контролируемые средства массовой информации, прежде всего телевидение, заняли жестко отрицательную позицию к протестующим, тогда как руководство западных государств и СМИ их поддержало. Причем с обеих сторон это произошло в самой резкой, конфронтационной форме. Москва объявила участников майдана нацистами, а после отстранения Януковича и его правительства — новую власть «фашистской хунтой», а западный блок ровно наоборот, объявил майданщиков силами добра и демократии. Причем открыто им помогал, поправ международное право, требующее невмешательства во внутренние дела государства без согласия уполномоченных на то международных организаций. Такого бескомпромиссного противостояния между Москвой и западным блоком не было со времен СССР. Конфликт пошел по нарастающей после заявления российской стороны о своем праве вмешаться в дела Украины. Особо не скрывая свою силу, Москва с помощью «вежливых людей» в военной форме помогла Крымской автономной республике выйти из Украинского государства и войти в состав Российской Федерации. В ответ западный блок объявил о введении санкций против России. Конфронтация переросла в стадию холодной войны, столь знакомую по советским временам. Таков краткий пересказ событий. Большая часть журналистов, политологов и публицистов на этом уровне останавливаются как на данности (случилось то, что случилось). Но речь идет не о дождичке в четверг. В отличие от времен СССР новая вспышка противоборства не совсем понятна.

Непонятно, зачем оно нужно руководству России? Те же вопросы возникают и по поводу обоснованности позиции западных держав. В частности, что им даст поражение России? Ведь оно влечет за собой необходимость в одиночку помогать Украине. А это геморрой греческого типа. И кто в случае разгрома России будет контролировать евразийское пространство? США? А ресурсов хватит? Тогда Китай. А если еще Иран кусок подберет или какое-нибудь очередное «исламское движение за мировую справедливость»? И что получится? Тогда к чему глупости вроде сравнения России с исламскими террористами и лихорадкой Эбола. Неужели Ирак с Афганистаном, Ливией и Исламским государством ничему не научили? Этих вещей может не понимать сенатор Маккейн, но ведь должны же быть в политическом истеблишменте Америки интеллектуально адекватные люди. Не всем же в плену мозги отбили. Правда, в отличие от американских политиков, многие из которых ведут себя как заболевшие лихорадкой, многие из европейских государственных деятелей, похоже, пребывают в здравом уме и готовы к компромиссу. Этот факт обнадеживает. Ведь впереди настоящая мировая война — между Севером и Югом. И на кону будет стоять, как это уже было для Рима и Византии, существование самой европейской цивилизации.

К руководству России тоже есть вопросы по поводу совершения им малопонятных вещей. Прежде всего, непонятно зачем столь жестко было квалифицировать майдан как фашистский? Когда в конце февраля 2014 года власти Крыма начали процесс развода с Украиной, а на востоке и юге Украинского государства произошли выступления с требованием федерализации, то замысел вроде бы прояснился. Нелегитимная власть в Киеве давала законные основания для реализации давнего желания русских областей обрести автономный статус и, при возможности, даже выйти из состава националистического государства. Но дальше туман вновь сгустился. После залихватского присоединения Крыма поддержка освободительного движения на Украине вдруг резко ослабла. Население Донецкой и Луганской областей строило хлипкие баррикады на дорогах, ведущих в их города, и было сразу понятно, что они рассчитаны на помощь России, ибо эти заграждения не выдерживали напора бронетанковой техники, а оружия почти не имелось. В апреле 2014 года пролилась первая кровь восставших. Мариуполь перешел под контроль националистов из отряда Ляшко. Были произведены первые аресты лиц из числа местной администрации, поддержавших провозглашение Донецкой и Луганской республик. Из России пришли вооруженные добровольцы, но в столь малом количестве, что об установлении полного контроля в этих двух областях нечего было и думать. Крымский сценарий не повторился. Федералисты остались одни. В Харькове и Днепропетровске движение за автономию подавили сразу же еще в конце февраля 2014 года. Собранный в Харькове съезд делегатов восточных районов вместо ожидаемого провозглашения курса на федерализацию предпочел оставить все как есть. Губернатор Харьковской области М. Добкин, которого поначалу рассматривали в качестве лидера будущего движения, вдруг заявил о согласии видеть Украинское государство унитарным. В Днепропетровске всю полноту власти взял миллиардер И. Коломойский. У него имелся важный в тот момент ресурс — деньги, чтобы профинансировать создание вооруженных отрядов, которые смогли подавить попытки протестного движения сначала в Днепропетровской и Запорожской областях, затем в Мариуполе. С конца апреля эти батальоны («Азов», «Днепр» и др.) стали главной ударной силой наступающих на позиции ополченцев Донецкой республики. 2 мая в крови было подавлено движение новороссов в Одессе. Осталось лишь два очага сопротивления — меньше половины территории Луганской и Донецкой областей. Но там успели создать вооруженные отряды, потому подавить их можно было только с помощью армии. С мая началось формирование боеспособных частей украинской армии, призванных разгромить восставших. Дело шло трудно, но время было. У ополченцев силы были невелики — всего несколько тысяч человек.

Показательно, что ни местное русское население, ни украинское из центральных и западных областей желание воевать не проявляло. Украинские националисты в свои батальоны набрали со всей Украины также всего несколько тысяч человек. Солдаты украинской армии поначалу показали полное нежелание стрелять по населению. В апреле — начале мая произошло несколько случаев разоружения местными жителями приехавших воинских подразделений. У солдат отбирали бронетехнику, а самих отпускали. Украинское командование вынуждено было заявить, что солдат, отдавших свое оружие, ждет суд и тюрьма. После этого случаи полудобровольного разоружения прекратились. Противостояние начало принимать черты настоящей войны.

В июне — августе началось полномасштабное наступление украинских войск на позиции ополчения с применением всех видов оружия вплоть до фронтовой авиации. К середине августа положение стало катастрофическим. В руках новоросцев остались два города — Луганск и Донецк, которые были взяты в полукольцо. И хотя руководство республик заявляло о готовности вести бои на улицах города, но было понятно, что их разрушение не есть выход из положения. Просто удивительно, как быстро удалось спустить все козыри, что имелись на руках российской стороны еще зимой. Но вдруг все в одночасье изменилось. Мощное контрнаступление отбросило украинские войска. В течение двух недель они потеряли больше половины того, что захватили в мае — августе. Но когда казалось, что вновь будет отбит Мариуполь, что наступающие выйдут к границам Донецкой области, последовал стоп-приказ, а 5 сентября в Минске подписали соглашение о перемирии. Воинственные заявления участников теледебатов на московских каналах сменились разговорами о необходимости мира. Даже Жириновский превратился в «голубя».

Причины перемены погоды понятны. Контрнаступление было невозможно без участия российских военных. Они пришли на помощь ополченцам, чтобы руководство России не выглядело столь бледно. И прекратили наступление сразу же, как только цель была достигнута. Разговоры про «предательство» и «слив Донбасса» прекратились. Даже наоборот, на время вернулась эйфория. Авторы газеты «Завтра» и других подобных изданий вновь стали строить планы создания «Новороссии». Они опять ничего не поняли в проводимой политике. Не могу похвастаться, что я ее здорово понимаю. Непонятно, к чему был «новоросский» размах зимой — ранней весной 2014 года, если он свелся к воссоединению Крыма и на том заглох? Если бы создание Новороссии и впрямь хотелось осуществить, то надо это было делать в марте-апреле, когда киевская власть не утвердилась. Пусть с харьковским съездом ничего не вышло, но Донецк с Луганском активно поддержали идею Новороссии, и требовалось лишь оказать им надлежащую помощь, причем много меньшую, чем в августе, ибо боеспособной украинской армии на тот момент не существовало. А отряды «фашистов» во главе с Ярошем, Ляшко и пр. сами просились на то, чтобы их разгромить. Но все ограничилось телериторикой. «Фашистской хунте» дали время набрать силы, ну а после президентских выборов 25 мая вопрос о нелигитимности центральной власти был снят окончательно. А через некоторое время русские Донецка вновь стали «украинцами», а Донбасс из Новороссии превратился в «украинскую территорию». Круговорот воды в политике… Так зачем было столько шума в начале, чтобы получить столь двусмысленный результат в конце?

Мы все рвемся в космос навстречу контакту с инопланетной цивилизацией, а нам бы познать, как устроена разумная жизнь здесь.

2

Конфликт между Россией и Украиной был подан обеими сторонами следующим образом. Российская — как защита от распоясавшихся националистов. Украинская — как месть Кремля за Януковича и желание воспользоваться сложным положением в Украине для захвата ее территорий. Похоже, лукавили обе стороны. А что случилось на самом деле? К сожалению, понять, что за «политика» кроется за украинско-российским конфликтом, чрезвычайно сложно. Наблюдатель видит лишь верхушку айсберга, и ему остается гадать о конфигурации ледяной глыбы и направлении ее дрейфа, равно и то, что за течение гонит ее из пункта А в неизвестный наблюдателю пункт Б.

Ход конем и жертва пешки

Началось все с уверений в защите соотечественников на Украине. Затем свое слово Москва забрала назад, оставив Донбасс наедине с карательными отрядами. И что особенно позорно: Донбасс для украинской армии превратился в полигон обучения искусству войны. И никому в Москве из политиков и телезлатоустов не стало стыдно. Говорили и жили как ни в чем не бывало.

Прошел год войны, были заключены Минские соглашения, по которым Донбасс оказался в подвешенном состоянии. Руководству ДНР и ЛНР пришлось маневрировать на «пятачке» — ни тебе независимости, ни воссоединения, а что-то невразумительное. Почти ветхозаветная получилась история: началось с вдохновенного Слова, а закончилось кислым яблочком в саду и грехопадением…

Вина за обстрелы Донецка и Луганска лежит на властях Киева и Москвы. В последнем случае как силы, гарантировавшей защиту русским на Украине.

«Дозированная» помощь Донбассу помогла Западу и Киеву справиться с критической ситуацией на Украине. Противники восставшего Донбасса ликовали, а заодно рассуждали о том, как «обыграли Кремль», не замечая того, что это было сделано с согласия самого Кремля.

«Украина же за эти месяцы медленно, но последовательно идет к тому, о чем я давно говорил как о самой правильной стратегии: это взгляд на Донбасс и Крым как на временно оккупированные территории. Украина не должна смиряться с оккупацией. Она справедливо считает, что всю ответственность за происходящее на оккупированных территориях несут вооруженные силы и власть государства-агрессора. У Путина был наполеоновский план, о котором он серьезно думал в апреле — мае 2014 года: захватить 12 областей Украины. Ведь российский президент нуждается не в территориях, он хочет получить инструменты влияния на Киев и украинскую политику в целом. От этой цели Путин все еще не отказался. Поэтому его новая тактика — всунуть эти территории в тело Украины, как раковую опухоль. Не случайно сейчас самыми горячими сторонниками территориальной целостности Украины (без Крыма, конечно) являются Путин и Лавров, которые каждый день по несколько раз говорят об этом. Украина опасается, что из этой области хотят сделать Приднестровье. Нет, они хотят сделать гораздо хуже — создать Приднестровье, которое Украина еще и содержала бы и которое влияло бы на политику всей страны. Раньше у Украины еще оставались какие-то иллюзии. но теперь она совершенно правильно (с юридической точки зрения — в том числе) переходит к реалистичному взгляду на эту территорию: вся ответственность лежит на оккупанте. Москве, конечно, это не нравится — такая стратегия Украины ломает ее игру. Потому Кремль и кричит о так называемой «блокаде»[93].

Если московский либерал А. Пионтковский ошибочно, но в духе «шестой колонны» обрисовал «тактику Кремля», то одновременно раскрыл стратегию Киева: душить Донецк и Луганск блокадой, которая будет менять настроение населения, понуждая людей уезжать и тем очищать территорию. Ведь финансировать «украинские области» Москва не имеет права, а Киев не захочет. Короче, чеченского варианта не будет. Никакого примирения, Донбасс должен быть украинизирован!

Руководителям донбасских республик пришлось идти на попятную. Отказаться от идеи независимости и тем более воссоединения с Россией (Кремль официально отказался от такого варианта), перейти к переговорам о новом вхождении в состав Украинского государства, но на автономных началах. Однако Киев категорически не приемлет даже куцей автономии. Это пусть Россия плодит автономные республики, а в Украине с этим строго. Никто не имеет прав, кроме самих украинцев. (И российские радетели прав человека с этой позицией солидарны.) В Киеве хотят полной капитуляции. Политики западного блока колеблются и ищут компромисс. Им надо минимизировать непредвиденные расходы. Ну а российские политики?.. Что ж, получается, правы были те авторы, что весной 2014 года писали о том, что Кремль «кинул Донбасс». Тогда в чем был смысл политической игры Москвы в украинском конфликте? К чему была пропагандистская кампания про «фашистскую власть на Украине» и про «защиту русскоязычного населения»? Хотели как лучше? Не продумали? Заигрались? Продолжается осуществление хитроумного плана?.. Украинские пропагандисты торжествуют и дают людям свое объяснение:

«Теперь пропагандисты Кремля вынуждены объяснять прямым текстом, почему России не нужны ЛНР и ДНР. Объяснять артистично, с жаром, чтобы гарантированно дошло до самых упоротых телемертвецов. До пьяниц в бараках. До скинхедов из провинциальных гниющих дыр. До жителей Луганска и Донецка. ЛНР и ДНР России не нужны, потому что Россия рассматривает их в роли балласта, который необходим кремлевским олигархам, чтобы удерживать Украину в своей орбите влияния и сохранить там свой бизнес. Кремль хочет использовать Донбасс в виде тормоза для украинского прогресса. Трудно передать, насколько это унизительно для региона, который когда-то считался «всесоюзной кочегаркой», «кормильцем всей Украины»[94].

Кажется, в истории Донбасса не было более позорного периода. Если бы жители Донбасса не были жителями Донбасса, они бы, конечно, смертельно обиделись. Но весь фокус в том, что жители Донбасса не обижаются, если их унижают правильно, не забывая при этом ругать укропов и жидов. Это давно уже известно.

«И на нашей улице будет праздник», — сказал один правитель. Что ж, у украинского публициста есть основания для злорадства. А ведь как хорошо начиналось: «русская весна», «защита соотечественников», «возрождение русского мира»… Почему же так неудачно закончилось? Из-за политических «ошибок» Донбасс оказался в роли колобка, который от «дедушки» ушел, но не пришел к безопасному и внятному существованию. Вынужденное маневрирование руководства Донецка и Луганска вызвало понятный восторг в Украине.

«Казалось бы, еще год назад под крики «референдум» и «кровавая киевская хунта» люди провозглашали независимость, обсуждали создание собственных органов власти, банка и торговых сетей. Хотели присоединиться к России, а иногда, после особенно сильных препаратов, грозили взять штурмом Киев. Сегодня риторика сменилась на противоположную. Глава так называемой ДНР Александр Захарченко объявил, что «республика» самостоятельно вводит на своей территории особый режим самоуправления, предусмотренный Минскими соглашениями. То есть возвращается в Украину. И если сравнительно недавно сепаратисты гордо несли это невысокое звание, обещая больше никогда не вернуться, то сегодня буквально ставят Киев перед фактом словами «Мы вернулись, здравствуйте, дорогие сограждане»1.

Украинское телевидение и прессу заполнили материалы про тяжелую жизнь в «оккупированных районах». Показывали женщин, со слезами жалующихся на отсутствие денег для покупки продуктов питания, пенсионеров без пенсий, больных без лекарств и помощь России — несколько десятков грузовиков в неделю с гуманитарной крупой: кушайте на здоровье. Все это на фоне душеспасительных разговоров по российскому телевидению еще недавно задиристых политиков о необходимости соблюдать Минские соглашения…

Перед Киевом встал вопрос: какую стратегию избрать по отношению к отделившимся и уже навсегда чужим районам Донбасса, которые вновь, однако, по решению Москвы стали частью Украинского государства, а их население, опять не спрашивая его мнения, украинскими гражданами? Советы были предсказуемы.

«… Сейчас проще всего пойти на замораживание конфликта, отрезав Донбасс, страдающий стокгольмским синдромом, от Украины на какое-то время……Наша задача — переложить издержки за его содержание на Россию. Она начала конфликт — она должна платить.

…Ключевая задача Украины — не свалиться в коллапс до того, как Россия не войдет в более жесткую форму государственного кризиса в 2016–2017 годах. К тому моменту, когда Россия провалится во внутренние проблемы, Украина должна осуществить пакет первоочередных реформ, которые обеспечат выход из логики выживания в логику развития.

…Наши отношения с Донбассом должны строиться на простой базе — экономические выгоды максимизировать, социальные издержки минимизировать, как и политическое влияние Донбасса на Украинское государство»[95].

Итак, России предлагается соревнование. Если автор статьи надеется на провал российской политики в сопредельных областях, то, соответственно, Россия на примере Крыма должна показать и доказать Украине, что союз с ней выгоден. Донецк и Луганск могли бы стать процветающими районами и потому притягательным примером. Руководство России сумело провести сочинскую Олимпиаду на высочайшем уровне, а там была задача пустить пыль в глаза, здесь же принципиальный вызов для государства. Но этого не будет. Те районы Донбасса, что остались под контролем ЛНР и ДНР, по минским договоренностям вновь отписаны к Украине. Предполагается, что они получат автономию. Это мило, за одним важным исключением: они обречены стать депрессивной территорией. Киев средств на их развитие, понятно, отпускать не будет — их у него нет, да и улучшать жизнь враждебных земель не с руки. Для России это снова «заграница». И что получится? Начнется массовый отъезд с Донбасса, что выгодно украинским националистам, мечтающим об украинизации русских областей. Вот и вся затея с «Русским миром».

В самом начале разворачивающегося конфликта на пресс-конференции 4 марта 2014 года Путиным было сказано: «Прежде чем что-то. сделать в практическом плане, мы как следует думаем и стараемся прогнозировать все последствия». Оказалось, что политика намного более сложное дело.

В поисках здравого смысла

На основе изложенных фактов, по-моему, вырисовываются три возможные версии. В основе «украинской» политики Кремля лежит: 1) хитроумный план, 2) обычный непрофессионализм, 3) спонтанная, непродуманная реакция, приведшая к спонтанным, непредвиденным результатам.

Памятуя о «выходках» прежних правителей, можно добавить четвертую версию, а именно: действия верхов выходят за пределы разума; их можно толковать в духе «роковой судьбы России», и описываются «теорией искусственных трудностей».

Начнем по порядку.

На вопрос «Зачем Путину Крым?» существуют две главные версии. Первая: сделано по национально-патриотическим соображениям. Вторая: приближался социально-экономический кризис, и надо было переадресовать претензии населения внешним врагам. Вторая версия имеет сильный аргумент в виде провокационной «хартии» от 1 марта 2014 года. Однако дело не только в переадресации. Конфликт с Западом позволил хотя бы отчасти сломать (уломать) сопротивление правящего класса, переориентировав его компрадорское видение на национально-приоритетное. Спасительная девальвация рубля позволила сократить импорт до разумных пределов и дать кислородную маску задыхающимся промышленности и сельскому хозяйству. Санкции и блокировка западных кредитов позволяют приступить к формированию своего рынка ссудного капитала и автономной платежной системы.

Война на деле выгодна и Украине. Это позволило не только получить большие кредиты, но и поставить вопрос о списании части долгов («польский вариант» 1990-х годов). Военный конфликт помог выполнить рекомендации МВФ об урезании социальных расходов и почти трехкратном повышении тарифов в ЖКХ. В ином случае без массовых протестов не обошлось бы. А так вышли небольшие группы, помитинговали да разошлись. И весь майдан.

Но есть и проблемы.

Правители в поисках тупика

Чтобы понять сегодняшнее, необходимо осмыслить вчерашнее. Вот только сделать это непросто. В прошлом, несмотря на все усилия историков, хватает неразвеянного тумана и всякого рода «крючков». Они-то и наводят на размышления о странной природе российской верховной власти, неустанно выдумывающей своей стране искусственные каверзы. Правда, о некоторых процессах можно говорить с большой долей уверенности. Например, если правители гробят свое государство, как это сделали Горбачев с Ельциным, это означает одно — в среде правящей элиты полным ходом шел процесс деградации. Охватывает ли он только правящий класс или общество в целом — дискуссионная тема. В частности, непонятно почему и на каком-то этапе правящий класс начинает выдвигать из своей среды деградантов, то есть политиков, паразитирующих на мощном наследии и вместо его приумножения начинающих его разрушать. Так происходило в I веке в Риме, в начале XIV века в империи Чингисхана, в Китае в разные периоды его истории, халифате, в Испании XVII века…

Правители России со времен Ивана Грозного из всех возможных вариантов выбирали те, реализация которых связана с максимальными издержками. Правителям достался удивительный народ, который, судя по их сдерживающим действиям, пугал своей чрезмерной пассионарностью. Посудите сами. Стоило дать народу мало-мальскую волю, и он рванул через горы и болота, тайгу и морозы к Тихому океану. Перепрыгнул через Берингов пролив, захватил Аляску. И сделал это без всякого понукания со стороны власти. Так и на этом не собирался останавливаться, махнув в Калифорнию (Форт-Росс) и на Гавайи (создали и там поселение). Двинулся б и дальше, да Александр II, спохватившись, срочно продал американские владения. Вместо привычных морозов подсунул сверхжаркую для северян Среднюю Азию. Но и это не остановило. Завоевали Среднюю Азии и принялись строить там дороги, города, пускать фабрики. В XVII веке на этот народ надели колодки — крепостное право. И все равно солдаты добрались до сердца Ирана, отвоевали Причерноморье, дошли до Парижа. Россию стала бояться вся Европа. Уже выдохлась Англия и завяла Франция, а эти перли и перли. Сталин провел эксперимент на выживаемость. В ходе коллективизации уморили голодом несколько миллионов хлеборобов. Затем расстреляли только официально 800 тысяч человек и 2 миллиона сослали в лагеря, после чего было организовано «внезапное нападение» нацистской Германии. Вражеские войска достигли Волги, число убитых и пленных исчислялось многими миллионами. И что? Да ничего! Стоило отпустить пружину, и через два года этот народ оказался на берегах Эльбы и Дуная. А если без данной немцам форы от Бреста бы начали?.. Рехнуться можно от такой удали! Перед народом не раз ставились заведомо невыполнимые задачи. «Можете за 10 лет догнать передовые промышленные страны, для чего построить в голых степях сотни заводов и рудников?» — «Почему нет, вы только покажите места». — «А по пояс в снегу взять линию Маннергейма?» — «Конечно!» — «А разбить лучшие армии мира?» — «Это кто тут лучшая армия?» — «А создать атомную бомбу в разоренной стране?» — «Можем». — «А оказаться впереди богатой Америки в космосе?» — «Не вопрос…» Да что же это такое! С точки зрения геополитики такая прыть просто опасна! И народ подставляли и предавали. Солдат бросали в совершенно ненужные кампании, и приходилось пускаться в напрасный героизм, вроде перехода Суворова через Альпы, спасать другие империи, чтобы те затем воевали с Россией. Горбачеву с Ельциным пришлось изрядно помучиться, прежде чем удалось ухайдакать Гулливера. Но все равно страх перед необъяснимой энергетикой остался. И на Западе, и, похоже, у наших правителей, потому хомут и колодки всегда должны быть под рукой.

Однако вряд ли кто из русских согласится с такой трактовкой своих правителей. Хотя бы потому, что обидно. Может, поэтому никто не замечает странности в поведении правителей России и напрашивающиеся аналогии. Какие?

Что, например, Путин оказался в роли Николая I. Оба в конце царствования остались без союзников, даже самых верных. Причем они много сделали в прошлом для своих противников. Царь спас Австрийскую империю от революционного распада в 1849 году, а постсоветская Россия много поспособствовала процветанию западных держав, перекачивая туда свои капиталы, отправляя ученых, поставляя сырье в обмен на промышленные товары и держа «лишние» деньги в американских и европейских облигациях. А что говорить о ближних соседях… И вот вместо благодарности — конфронтация! И в этом не было ничего нового.

Можно выиграть бой, но проиграть кампанию. Можно выиграть войну, но проиграть мир. Россия в своей истории не раз испытала это на себе. В 1812 году народ и армия выиграли войну с Наполеоном, но царь проиграл мир. Россия получила на свою шею Польшу, которой тут же даровали широкую автономию в виде Царства Польского, что не помогло, и она на 100 лет стала занозой в теле государства и источником ненависти поляков к «поработителям». Никаких других приобретений за свой вклад в победу не последовало.

В 1849 году армия по приказу царя подавила восстание в Венгрии и спасла Австрийскую империю, которая затем стала врагом.

В 1877 году была выиграна война с Османской империей, но на Берлинском конгрессе российские дипломаты проиграли мир. В Болгарии с согласия царя утвердилась немецкая династия, и освобожденная русскими солдатами Болгария на долгое время стала противником России.

В 1914 году Николай II ради Сербии бросил неготовое к большой войне государство в костер мировой войны.

Сталин помог Польше и Литве получить нужные им территории. Затем Советский Союз много помогал Китаю и десяткам других государств, расходуя огромные средства.

Правда, в случае с Польшей это говорится не в укор Сталину (у него другие грехи). Тогда потенциально опасным противником виделась Германия, ее и старался обезопасить. Кто же знал, что с умным врагом легче найти взаимопонимание, чем со вздорными «братьями»?

В Донбассе выиграли бои, а кампания закончилась «вничью» — территории Донецкой и Луганской областей были поделены в пропорции — треть Новоросским республикам, две трети Киеву. Мир же Новороссия с подачи Кремля проиграла.

Уметь выигрывать бой — войну — мир — большое искусство. Освоить его для правителей России оказывается слишком часто не под силу. И никак не удается осмыслить причину этой вековой «традиции».

Псевдоциклы России

Немощь правящего класса в многонациональном государстве рождает сепаратизм. В периферийных центрах появляются люди, доказывающие, что если данная территория отделится, то они смогут лучше решать свои проблемы. В СССР Киев, наряду с Тбилиси, Ереваном, Вильнюсом, Таллином, не стал исключением. Правда, вскоре выяснилось, что по уровню качества управления украинская власть ничем не лучше прежней, если не хуже. Но свое г… почитается за удобрение. Иное мнение возникло в периферийных центрах уже самого Украинского государства — Симферополе, Севастополе, Донецке, Луганске, Харькове. Так возник сепаратизм уже в Украине.

В утешение украинским националистам стоит отметить, что Россия также неоднократно была в подвешенном состоянии. К концу XIX века дворянство не знало, что ему делать с собой как сословием, со своими имениями и с огромной страной. В результате, когда империя столкнулась с Японией, то проиграла ей все сражения — на суше и на море. Такого не было со времен Батыя.

Историки и публицисты любят говорить и писать о высоких темпах экономического роста в России накануне Первой мировой войны. Да, они были высокими. Оно и понятно: если имеется один завод и строится второй, то прирост составляет 100 процентов. При постройке третьего процент прироста уменьшается, но все равно составляет 30 процентов роста. И все прекрасно, если только у соседнего государства не построено к тому времени пятьдесят первоклассных заводов. И когда царская империя столкнулась с Германией, то государство рухнуло, продержавшись всего лишь два с половиной года. Могло рухнуть и быстрее, но большая часть германской армии воевала во Франции, и половину Восточного фронта держали более слабые австрийские и турецкие дивизии. Царско-дворянское сословие так и не смогло найти себя в индустриальную эпоху и сошло с исторической дистанции, потащив в пропасть и страну.

В конце брежневской эпохи аналогичное положение сложилось с правящей комбюрократией СССР. Не найдя выхода, сама комбюрократия демонтировала Советский Союз.

В 2000-х годах на Россию обрушился золотой дождь от устремившихся ввысь цен на сырье, и вдруг выяснилось, что верхи не знают, что делать с этими деньгами, а по сути — со страной. То ли потратить их на социальные нужды, то ли сложить в кубышку… И это в государстве с гигантской территорией, мощной, доставшейся от пассионариев промышленностью и научно-конструкторскими коллективами, которые для продолжения функционирования остро нуждались в инвестициях!

В 1929 году после ожесточенных споров между «левой» и «правой» оппозициями был взят курс, по выражению Сталина, на «обложение деревни феодальной данью». Других крупных источников образования капиталов тогда не было. И через десять лет СССР стал великой промышленной державой, а еще через пять лет — сверхдержавой, остановить которую смогли только не разоренные войной Соединенные Штаты. А тут сотни миллиардов валюты — и незнание, как использовать их с умом! Спасибо тогдашнему министру финансов Кудрину — нашел выход. Вложили деньги в американские гособлигации. Оставшиеся бросили на престижные стройки, вроде Олимпиады, а также футбол (клубы «Зенит», «Анжи» и пр.), хоккей и прочие «древнеримские» зрелища («нефти и зрелищ»!). В СССР тоже уделяли много внимания всем этим вещам, но в качестве довеска к культу индустриальной мощи и науки, а не вместо них. Нет, кое-что в 2000-х годах попало и в промышленность, и в науку, и даже перепало сельскому хозяйству. Но таким уровнем инвестиций может похвастаться и Бразилия с Индией. Недаром некогда великую державу официально включили в группу БРИК (Бразилия, Индия, Россия, Китай). Причем КНР больше для авторитета, ибо она уже практически вошла в мировую премьер-лигу (по ВВП догнала США). А вот Россия останется с Бразилией, а давно ли мы смеялись над шутками в фильме «Здравствуйте, я ваша тетя»: «Бразилия — это страна, где много диких обезьян». Вопрос: а не сравнялись ли мы с этой прекрасной страной по их количеству? В любом случае пассионарная нацеленность советских времен — ныне недостижимый идеал, потому Сталин превратился в популярную историческую фигуру.

Остается констатировать: Россия потеряла Украину из-за потери ею лидерских качеств. И что дальше?

Россия — «Европа» или «Азия»?

Начавшаяся конфронтация между Украиной и Россией имеет большее значение, чем просто столкновение между двумя государствами. Это «этнический развод», подобно тому как он произошел между сербами, хорватами и боснийцами, некогда составлявшими единое целое. В обоих случаях причиной разрыва стал цивилизационный спор. Одни заявили о «европейском выборе», другие — о «самобытном пути», боснийцы — об исламском. (Как бы и России спустя несколько десятилетий не пришлось столкнуться с исламским выбором, уж больно ходко идет переселение южных народов с их колоссальной рождаемостью.) И хотя экономические системы Украины и России однотипны, вся украинская (равно как и грузинская и прибалтийская) пропаганда основана на посыле о «европейском выборе» в отличие от «азиатской России». Выходит, что изжить конфронтацию между Украиной и Россией (а также с Грузией, Молдовой и т. д.) можно лишь одним способом — если Россия сможет найти алгоритм развития, характерный для всех успешных стран — от Германии до Японии и Китая. Но для этого надо понять эту модель, а главное, иметь силы перенять ее. Для этого руководству России нужно произвести внутриэлитную революцию: отказаться от компрадорской психологии и услуг компрадоров, а также теоретиков экономической пассивности. Необходимо, чтобы создаваемые внутри страны капиталы направлялись на развитие России. Нужны не отдельные успехи на отдельных направлениях, а системная работа, приводимая к общенациональном прорыву.

Реально это? — вопрос более чем открытый. Развиваться можно, когда правящей элите это очень хочется. А когда в этом нет особой надобности, ибо и так хорошо, тогда как?

В постсоветское время игра шла по принципу товарищеского матча по футболу: «Мы проиграем вам, но вы много не забивайте, ведь главное — это дружба». После введения санкций в верхах вроде бы поняли, что в экономике главное совсем другое. Но понять — одно, а выработать правильную политику и подобрать кадры, способные ее реализовать, — совсем иное.

Что делает Россию «Европой» — более-менее понятно. Это промышленность, наука и «высокая» культура. Все это когда-то было, и СССР доказал, что народ способен на большие свершения.

А что делает Россию «Азией»?

Разные факторы, и глубинные и лежащие на поверхности. К видимым относится активное переселение народов Средней Азии. Этнический состав многих российских городов меняется буквально на глазах. Женщины на улицах в шароварах, длинных платьях и платках в окружении стайки детей уже не вызывают удивления. Средняя семья в Узбекистане и Таджикистане по сравнению с советскими временами выросла с пяти — семи детей до двенадцати — пятнадцати. Там рост населения идет уже в геометрической прогрессии, избыток сбрасывается в Россию. В России переселенческая семья относительно небольшая — всего пять-шесть детей. Но этого достаточно, чтобы в течение нескольких десятилетий серьезно повлиять на этнический состав России. Ведь средняя семья коренных жителей России — 1,5 ребенка. Причем переселяются не народы советских времен — с общей культурой и мировоззрением. Это сугубо отличные этносы, и ассимилироваться они не будут, а будут нести в Россию и укоренять «Азию».

Власть, похоже, такое положение устраивает, ибо можно заявить об улучшении демографической ситуации: сокращение населения страны остановлено и наблюдается небольшой рост. При этом умалчивается, за счет каких этносов происходит этот рост. А статистика показывает следующую картину. В 2010 году население Российской Федерации сократилось на 48 тысяч человек, в январе-сентябре 2011 года уменьшилось еще на 47 тысяч, но по итогам года зафиксировали рост населения на 188 тысяч человек. Откуда чудо? Просто в статистику были включены приезжие, зарегистрированные по месту пребывания на срок 9 месяцев и более. С тех пор демографическая ситуация в России стала выглядеть вполне приемлемой.

Предложения ввести визовый режим с южными республиками, чтобы упорядочить многомиллионный поток людей и облегчить пограничникам борьбу с основными маршрутами доставки наркотиков, отвергаются. Невыгодно!

Другая напасть — концентрация населения в миллионных мегаполисах. Так принято решение увеличить площадь Москвы на 40 процентов. Это позволит увеличить число жителей в столице до 15 миллионов человек. К чему это ведет? Ответ дает история.

Как произошло завоевание и растворение Византии в среде тюрков (турков)? В 1095 году тюркское племенное войско разбило армию византийского императора. После чего часть племенных вождей решила совершить набег на византийские территории в Малой Азии, чтобы поживиться добычей. Каково же было их удивление, когда выяснилось, что эти земли пустынны! Население жило в городах и их окрестностях, остальная же часть была не заселена. И тюрки остались. Сил выгнать пришельцев у центральной власти не было, а местные горожане быстро смирились с новыми соседями, с которыми завязались нормальные торговые отношения. Кочевники поставляли мясо, шерсть, а взамен получали ремесленные изделия. А потом быстрорастущее население тюрков поглотило и византийские города. И произошло это практически без войн.

Нынешнее обезлюдевание сельской местности ведет к повторению старого сценария. Так, в Челябинской области случайно обнаружили несколько китайских семей в деревне, считавшейся заброшенной. Возникла дискуссия: что делать с ними? Депортировать или оставить, ведь китайцы мирно занимались сельским хозяйством на бросовых землях.

Понятно, что бесконечно долго удерживать границу страны с небольшим населением, сосредоточенным в городах, тогда как по периметру находятся государства, где проживает 2 миллиарда человек, невозможно (особенно если не сильно-то и хочется). Никакое ядерное оружие не поможет, как не помогают вооруженные силы США и западноевропейских государств против ежегодного массового наплыва нелегальных мигрантов. Это ведь мирные люди! И есть уже первые ласточки. Под заголовком «Земля должна работать!» («Комсомольская правда». 26.05.2015) губернатор Забайкальского края сообщил:

«Не дело, когда огромные площади пустуют. А у нас в крае пустует около 800 тысяч гектаров, на которых, несмотря на то что у нас зона рискованного земледелия, 20–30 лет назад выращивали не только зерновые, подсолнечник, кукурузу и рапс на корм скоту, но и картофель и другие овощи. Сейчас, к сожалению, никто не хочет рисковать своими деньгами, вкладываясь в сельское хозяйство Забайкалья. Поэтому после достаточно продолжительных консультаций на всех уровнях было принято решение предложить поработать на нашей земле китайской корпорации».

Для справки: в аренду было сдано 100 тысяч гектаров. По существу, это признание того, что содержать в порядке территорию России нынешние ее владельцы более не в силах. А потому: здравствуйте, гости… Пока они гости.

О таком факторе, как экономическое донорство, уже говорилось. Это тоже не есть «европейство».

Большой проблемой (с давних времен) является законность. За прошедшие после демонтажа социализма десятилетия не удалось решить даже такую принципиальную проблему, как защита частной собственности. В законодательстве существует много так называемых «дыр», позволяющих отнять имущество при поддержке суда, то есть государства.

Прежде чем привести наглядный пример, сначала вопрос на засыпку: может ли убийца за свое преступление получить квартиру? Любой нормальный человек ответит, что это невозможно, потому что это форменная чепуха. Но так скажут люди, не знающие российское законодательство. В соответствии со статьей 177 Гражданского кодекса РФ можно вполне законно отнять у любого гражданина купленную им квартиру. Для этого надо, чтобы продавец состоял на учете в психдиспансере. После продажи недвижимости он может подать заявление о своей недееспособности, и суд обязан расторгнуть сделку. Именно так поступил однажды человек, совершивший убийство. И хотя он уже сидел за воровство, но по выходе из колонии удачно встал на учет в психдиспансер. Поэтому после убийства его признали невменяемым. Поле чего преступник написал заявление в суд с требованием расторгнуть сделку по только что проданной квартире. Причем он заявил, что не помнит, чтобы ему отдавали деньги. И суд присудил ему квартиру и снял вопрос о возвращении денег. Можно представить состояние владельца квартиры, который потерял большую сумму и лишился жилья. Верховный суд РФ подтвердил право убийцы на льготы. Причем не помогло то обстоятельство, что часть квартиры принадлежала сестре преступника — жилье отобрали целиком. Суд не взял во внимание ни прошлое продавца (дважды судим за воровство), ни наличие родственницы, которая должна была знать о биографии брата, но выдала 24-летнему парню доверенность на продажу квартиры, хотя жили в одном городе. Не помогло и прямое нарушение закона — «невменяемый» написал заявление в суд от своего имени, хотя должен был это сделать опекун. Не говоря уже о том, что ни покупатель, ни риелтор не имеют возможности узнать о психическом состоянии продавца, ибо это врачебная тайна. А казалось бы, раз человек недееспособен, поставьте штампик в паспорте, чтобы заинтересованные стороны (нотариус, регистрационная палата) знали, с кем имеют дело, и могли потребовать освидетельствования. Ничего подобного! «Дыра» в законодательстве, а точнее, ловушка для честных людей и кусок хлеба для мошенников, остается, несмотря на многочисленные истории с «отжимом» жилья таким способом, в том числе показанные по телевидению (в программе «ЖКХ» и др.). Закон есть закон! И подобных диковинно-диковатых историй много, что означает одно — заинтересованность законодателей в наличии подобных «дыр». И это уже чистая «Азия». И какая судебная реформа здесь сможет помочь? Наоборот, чем больше «реформ», тем меньше изменений по существу за покровом имитации бурной деятельности. Так что призывы соблюдать законы не совсем уместны. Все сложнее. И проще.

В фильме «Левиафан» режиссер А. Звягинцев нарисовал картину отъема жилья, сосредоточив критический огонь на представителях власти. Но они лишь исполняли судебное решение на основании закона! Потому нелепа сцена, в которой требовать выселения приехал сам мэр города, причем пьяный и грубый. На деле же выселяют вежливые и трезвые судебные приставы, творящие беззаконие по Закону. Вспомним, что аэропорт Домодедово «увели в сумрак» тоже законным порядком, и реплику зампрокурора: «Не хватило законодательства». Отчего же его «не хватило», раз правящая партия контролирует парламент уже много лет и способна провести любые законы? Может, не хватает желания менять заточенное под конкретные операции законодательство? Вот в чем ужас положения, а не в отдельных хамоватых чиновниках и проворных мошенниках. Так что проблема не столько в законности, сколько в том, что законы пишутся людьми, а у этих людей существуют свои сокровенные интересы. И как «отреформировать» их? Поэтому понятно желание Украины жить с Евросоюзом, где защищены собственность и права граждан и не процветает воровство под видом законности.

Жизнь по сценарию

1

Получается цугцванг. В шахматах так называют вынужденные ходы, ведущие к поражению. И подобная «шахматная партия» идет в России и Украине с рыночных реформ 1990-х годов.

Первоначально возвращение к рыночной экономике мыслилось как создание «народного капитализма» путем превращения населения в акционеров своих предприятий. Но сразу после начала приватизации выяснилось, что находящиеся у власти силы настроены поступить совершенно иначе. Права собственности всеми правдами, а в основном неправдами стали отбираться у «простого народа» и отдаваться в руки «назначенных» собственников. Идея состояла в том, чтобы вместо миллионов разрозненных акционеров, «ничего не смыслящих в экономике», создать небольшую группу эффективных собственников. В результате все наиболее ценные предприятия оказались в руках невесть откуда взявшихся молодых людей. Так возник олигархический капитализм.

Критики такой приватизации обычно ругают реформаторов, вроде Гайдара-Чубайса, но они лишь реализовывали чужой замысел. Смысл операции, проведенный по советам западных экспертов, стал ясен достаточно быстро. «Эффективные собственники» на ниве приватизации оказались неэффективными в деле развития страны, но очень эффективными для вывоза капиталов на Запад. «Олигархи» были не только экономически зависимы от зарубежных центров влияния, но ринулись подчинять себе государственную власть. А подчиняя власть себе, они, по сути, подчиняли ее для других государств.

Поначалу в состоянии кризиса оказались все бывшие соцстраны, но потом ситуация резко изменилась. Одни стали жить намного лучше, чем при комбюрократии. Однако в Украине и России подлинного развития не произошло. Причина была в том, что осуществлялся сценарий, базирующийся на принципе: чтобы подчинить объект надо его максимально ослабить вплоть до саморазрушения. Дестабилизация шла по разным сценариям, но к одному рубежу.

Югославию взорвал сепаратизм, и государство, претендовавшее на самостоятельную роль в мировой политике (СФРЮ была лидером движения неприсоединения), ликвидировали, а Сербию поставили на колени. Теперь куча образовавшихся республик — это попрошайки у ЕС, не способные к самостоятельному развитию.

В России сепаратизм заглох в начале 2000-х, чего Путину не простили. Сильная Россия западным державам не нужна. Почему? Желающие могут почитать книгу Бжезинского «Великая шахматная доска». Там все описано достаточно подробно. Причем этот политолог напрямую пишет о международном главенстве США в следующих выражениях: «Критически важным является то, как Америка «управляет» Евразией»; «Евразия представляет из себя шахматную доску, на которой продолжается борьба за глобальное господство» и т. д. Единственно, о чем не задумываются эти господа, — что будет, если Россия падет. Кто заполнит брешь, какая идеология возобладает. Католическая Европа тоже воевала с Византией, и когда она ослабела, то выяснилось, что сдерживать армии турок некому. Остановить их удалось лишь под Веной.

Другой сценарий был выбран для Украины. Он как раз не предусматривал сепаратизм, а ровно наоборот — создание монолитного националистического государства украинцев. Цель — полностью разделить некогда единую этническую общность «русичей» на два враждебных народа. Этот сценарий, как и в случае с Югославией, удался.

Создание националистического и отчасти шовинистического («бандеровского») государства «укров» прошло три этапа. Первый — создание независимой Украины под лозунгом «Хватит кормить Россию!» в 1990–1991 годах. Второй: «Украина — не Россия» в последующие 20 лет. Третий начался в 2014 году. Лозунгом можно назвать клич: «Кто не скаче, тот москаль». Теперь Украине придется «скакать» энное количество лет, возбуждая в себе нервную, угар-националистическую энергию. Сами националисты в духе Остапа Бендера («Крепитесь, заграница нам поможет») предполагают, что с помощью Запада они сделают Украину сильной и материально обеспеченной. Оправдаются ли мечтания — покажет будущее (впрочем, уже и так понятно). А пока ясно другое: цель США достигнута. Угроза объединения Украины и России и возрождения супердержавы («империи»), что категорически неприемлемо для Соединенных Штатов, устранена окончательно.

Проблема Украины очевидна. Ее «элита» не способна развивать производительные силы государства. Именно это обстоятельство и вызвало взрыв русского сепаратизма. И не потому, что в тамошнем правящем классе сплошь глупые люди. Просто сама экономическая модель блокирует нормальное развитие. Задача олигархов — «качественное» паразитирование на советском наследии и вывоз максимального объема капиталов за рубеж с насаждением в стране общества тупого потребления. Что делать с этим наследием «эпохи первоначального разграбления», непонятно. Потому и приходится строить национальную идеологию на ненависти к соседу, ибо других мобилизующих идей пока нет.

Для России Западу придется вырабатывать новый сценарий. Он обозначился в последнее время. Это силовое давление в виде экономических и политических санкций (по-русски говоря — наказаний), чтобы с помощью своих агентов влияния образумить руководство и вновь сделать его послушным. К этому есть все условия. Модель российского капитализма та же, что на Украине, то есть российские коломойские, порошенки и ахметовы точно так же трепыхаются на золотом крючке. А верхние эшелоны власти и средства массовой информации напичканы идеологической агентурой. Все десятилетия существования капиталистической России она вырабатывала экономическую и финансовую политику для правительства. Результаты впечатляют. Страна намертво попала в паутину сырьевой зависимости и получения кредитов от западных финансовых центров. Падение темпов роста как следствие деиндустриализации (потери источников дохода) прошлых лет трудно остановимо. При этом из России ежегодно уходят капиталы на десятки миллиардов долларов. Как выпутаться из этой искусственно созданной ситуации, верхи (подобно Киеву) толком не знают. А раз так, то у Запада хорошие козыри для игры на восточноевропейском пространстве. И у Китая тоже. И у исламских идеологов. Тем более что власти России неуклонно проводят политику исламизации российских городов. В общем, борьба еще впереди. Будет «весело».

2

А казалось бы, ответ на вопрос «Почему Россия — богатейшая ресурсами страна — довольно бедна?» лежит на поверхности и доступен любому уму. Богатые страны потому и богаты, что работают исключительно на себя, а Россия выступает в роли благодетельницы, одаривая всех желающих. Ведь Украине не просто перепали богатейшие территории с заводами и шахтами. Эти земли надо было отвоевать и защитить в войнах, что требовало больших расходов. Строительство городов и заводов — новые расходы, на которые можно было построить много чего в России. Миллионы мужчин и женщин покинули русские деревни и поехали осваивать новые земли, оставив свои наделы. Потом все это задарма досталось «братским» республикам. И никто спасибо не сказал, в ответ лишь бесконечные претензии.

Неблагодарность украинского народа не может обернуться национальным счастьем. По всему видно, как застрял кусок в горле — и выплюнуть жалко, и проглотить трудно. Но и России, особенно ее правителям, надо бы задуматься над сбережением «неисчерпаемых» богатств и сил ее народов. Вроде бы пытались, но затем скатились к гастарбайтерам, без которых «обойтись невозможно», и провалу с «Русским миром».

Единственная основа для сближения двух народов — подлинное экономическое развитие России. Если в Украине увидят, что Россия процветает не за счет торговли сырьем по принципу «дуракам везет», а благодаря своей промышленности и науке, то отношение изменится.

Трагизм России в том, что все сегодняшние «проектные» силы — олигархическая бюрократия, либеральная, имперская — могут вести страну только в одном направлении — в исторический тупик. Тупики будут разные — олигархический, либеральный, имперский, только стране от этого не легче. И нет сил, которые смогли бы повести государство по той дороге, что прошли Япония, Южная Корея или современный Китай с Тайванем.

Украина: перспективы ложные и реальные

1

Начнем с констатации, которая ныне очевидна всем, а еще недавно казалась инсинуацией завидующих москалей, — Украину не возьмут в Европейский союз. Не примут по причине перегруженности объединения проблемными экономиками, которые надо поддерживать. Тем более что на очереди стоят Сербия, Босния, Македония. И это отнюдь не цветущие хозяйства. Получается, Запад поматросил Украину и… пока что не бросил, но украинцы поняли, что любви — большой и светлой, как и полагается в кино у миллиардера с провинциальной девушкой, — не получится. Не поняли они пока другого, того, что уже давно осознали в России, — они для Запада чужие! Были, есть и таковыми останутся. Уж как старались быть «хорошими» Горбачев и Ельцин. Шли на все мыслимые и еще недавно немыслимые уступки, фактически на капитуляцию. И Путин в первый свой срок предложил западным партнерам широкое сотрудничество вплоть до создания единого экономического, энергетического и политического пространства от Атлантики до Тихого океана. В ответ барьер НАТО по границам Эстонии, Польши, Румынии. Украинские политики разве что на колени прилюдно не становились, выпрашивая пропуск «на Запад», но за 20 лет так ничего не добились. Для лидеров Евросоюза Украина так и осталась «окраиной» западного мира, в точном соответствии с тем названием, которое Европа дала приднепровским землям в XVII веке и которое так охотно переняли тамошние жители, пожелавшие стать «европейцами», не разобравшись в ситуации.

Рассорившись с нелюбимым родственником, Украина оказалась в подвешенном состоянии. Ей приходится искать западных спонсоров, которые взяли бы на себя груз финансирования страны. И можно было бы позлорадствовать — уж больно долго эта селяночка строила из себя городскую барыню, — если бы не понимание того, что Украину и Россию впереди ждет отнюдь не лучезарное будущее, оба общества заражены бациллой деградации, и следовало бы лечиться и готовиться к неприятностям вместе.

Украинец-«хохол» и русский-«кацап» — отдельные и чуждые этнические единицы, пока у них разные дела (отсюда призыв «уйти на Запад», повернувшись задом к России), которая исчезает при совместных проектах. Нынешний развод Украины и России — это окончательное аннулирование общих проектов, общего поля деятельности, и не только в самолето— и ракетостроении, но в цивилизационном созидании в целом. Украинцы хотят, чтобы их учили этому в «Европе», и участвовать в цивилизационном строительстве на просторах Евразии более не хотят («боимся потерять свою национальную идентичность»). Но они не думают о том, что может предложить им «Европа», кроме сытого благополучия. (Да и с этим проблема.) Ничего! Наука и высокие технологии в Украине их не интересуют, свое есть. А вот противостояние с Россией — да, этот проект западным политикам, особенно из США, Польши и государств Балтии, очень интересен. Но это же тупик для нации, которой не надо развиваться, ибо за нее развиваются другие, а ей в очередной раз остается роль воюющей «окраины». Но что из этого получается — свидетельствует вся история Украины-Окраины.

В идеале, чем ждать милостей от кого-то, Беларуси, Украине и России (а равно и Казахстану, Киргизии, Армении) стоило бы создать Восточноевропейский союз наподобие ЕС со своим финансово-инвестиционным центром. Это ход настолько объективен, что появился Таможенный союз. Просто деваться некуда, как только восстанавливать СССР. Этого-то и боится западный блок. Для них такой политико-экономический союз — геополитический кошмар. При этом добиться внятного ответа, в чем состоит угроза Западу, невозможно. Страх идет на уровне рефлекса и описывается формулой: «Главное не намерения, а потенциал». Должно смениться поколение тех, кого кормили кашей, приговаривая: «Не будешь, бэби, кусать кашку, тебя заберет злой русский танкист». Из этого же корня растет антироссийская идеология «незалежней» Украины с криками мечущейся по двору курицы, боящейся, что ее затопчет петух. (А зря боится: потом яичко снесет.) Эксплуатируя этот рефлекс, хитрые дяди используют образ России в качестве маски Хеллоуина, чтобы подзаработать. Так появились «печеньки» госдепа США на майдане в сочетании с обманной заманухой в виде посулов когда-нибудь взять Украину в ЕС. Отсюда упертая позиция Киева: «Мы хотим в Европу и будем добиваться билета туда во что бы то ни стало».

После того как иллюзии со временем окончательно рассеются, можно было б ожидать реанимации идеи Восточноевропейского союза, но теперь это неосуществимо из-за разрыва между Украиной и Россией на этническом уровне (народы стали врагами). Так что всем придется карабкаться в будущее поодиночке самым малоэффективным путем. И это — на что почти не обращают внимание аналитики — к сожалению, полностью отвечает ментальности властей обоих государств. Одни хотят существовать в комфортных условиях Европейского союза (но, увы, квота выбрана), другие вряд ли смогут избавиться от традиций политики «искусственных трудностей». К тому же у каждого народа есть свои не только сильные, но и слабые стороны. Первые можно ослаблять (что и делается, начиная с «реформ» образования и заканчивая созданием паразитарной «экономики услуг»), а вторые целеустремленно «усиливать», навязав модель «периферийного капитализма». Из-за этого русский народ находится в критическом состоянии, теряя те качества, что сделали его лидером евразийских пространств. Но если одна нация слабеет, то у другого народа оказывается иная проблема — стать полноценной нацией. Причем пишут об этом сами украинцы.

Видение этой проблемы можно представить по приведенной книге К. Галушко. После майдана курс продолжился, только в еще более экстремистском варианте. В качестве примера приведем выдержки из статьи Анатолия Стреляного. Во-первых, она была озвучена на радио «Свобода», являющемся витриной западного образа мысли. Во-вторых, А. Стреляный был в советское время уважаемым публицистом, специализирующимся по тематике сельского хозяйства. Затем переехал в Прагу и стал вести свою программу на радио «Свобода». Так что его видение любопытно и показательно.

«Надо сказать, что год войны не для всех прояснил, из-за чего эта война началась. Она началась ровно тогда, когда обруселые части Донбасса и Крыма почуяли, что Украина перестанет быть для них формальностью. До этого они относились к ней именно так, а тут увидели, что обретаться в Украине, а жить Россией больше не получится. Кто выбрал Россию, взялся за (русское) оружие и отдался под оккупационное командование. В этой войне решается судьба украинства. Это главное. В этом суть… Этой сути не признают русскоязычные украинцы, принявшие сторону киевской власти и тоже взявшие в руки (украинское) оружие. «Мы есть русские украинцы!» — настаивают они, что не обещает им спокойной послевоенной жизни.

Партия украинизаторов ведет речь о безоговорочной украинизации всей страны, всех ее земель. В чем будет, если будет, особенность новой попытки? Действовать на сей раз будут без оглядки на Россию. Это означает: увидим не продолжение украинизации, а, по существу, ее начало. Четверть века будет признана потерянной. С удовлетворением отметят только то, что великую историческую задачу никому не удалось замотать. Украинизация теперь будет подразумевать разрыв не просто с Россией, а с русскостью. Дерусификация станет синонимом украинизации. Одно искореняем, другое вкореняем. Так, и только так, если не болтать, а делать дело с открытыми глазами. Задача трудная, но в мире не новая, многие этим занимались и продолжают. Нация — продукт во многом рукотворный, итог сознательной, в том числе правительственной, деятельности. Нации не только и не просто растут, их и выращивают. Будет говориться со всей прямотой, что подталкивание в таких делах есть испытанное агротехническое средство. Поэтому украинизаторская партия на случай своей победы готовит примерно следующее обращение государства к обруселому контингенту: «Дорогие соотечественники! Государство больше не будет заниматься попустительством. С самотеком завязываем. Вас не будут считать вторым сортом из-за вашего русского языка. Насаждения украинства не будет — будет возрождение его. Насаждением всего своего здесь до сих пор занималась Россия. С вашей стороны разумно было бы считать начинающийся процесс национально-освободительным. Почему бы вам в конце концов не вернуться к себе?»

Подобное обращение понравится далеко не всем. Многие русскоязычные украинцы уверены, что пролитая ими за Украину кровь освобождает их не от дальнейшей русификации, а от возможной украинизации. …Не надо фальши. Русские в Украине были бы украинцами, если бы не колосс-Россия, которая побеждает украинство просто тем, что она есть на свете, хорошая или дурная — не важно… Вы ссылаетесь на Запад, каков он сегодня, на права человека. Довод неотразим, но только если допустить перебор абстрактности. Сам факт нашего спора показывает, что между правами человека и правами нации может быть противоречие. Стоит ли закрывать на это глаза вместо того, чтобы находить компромиссы, не ставящие, однако, украинство в заведомо невыгодное положение?..

А вообще, как написала мне Маргарита Хемлин, «будут деньги — будет и украинизация, вы ж понимаете»[96].

Суть витиеватого комментария на западной радиостанции проста: хватит играть в политику прав человека, да здравствует махровый национализм и насильственная украинизация! Что ж, спасибо за откровенность. С другой стороны, зная А. Стреляного по советским временам как умного человека, создается впечатление, что писано с лукавством, с намеком читать между строк — мол, «служба такая», иначе как объяснить последнюю саморазоблачительную фразу про деньги как непременное условие процесса украинизации? Или текст надо списать на специфику украинского национального сознания? А эта специфика есть, и она, увы, не относится к лучшим чертам украинского народа. И даже с лучшими — проблема. Украинские СМИ любят напирать на свободолюбие украинцев. Но цыгане тоже свободолюбивый народ. И что дальше?

За века исторического существования между жерновами сильных противников выработались особые свойства национального характера, которые определяют современную политику и пропаганду, беды «незалежности» и безрадостные перспективы проситься на руки Западу, чтоб тот с ними понянькался.

В повести Гоголя «Вий» есть персонаж — богослов Халява. То «был рослый, плечистый мужчина и имел чрезвычайно странный нрав: все, что ни лежало, бывало, возле него, он непременно украдет» и «он это производил не из какой-нибудь корысти, но единственно по привычке».

Похоже, фамилия персонажа стала нарицательной, и «халява» на просторах Руси (Киевской и Московской) в 1990-х годах фактически превратилась в политэкономическое понятие.

Под стать богослову Халяве другой персонаж этой повести.

«Философ Хома пришел в совершенное уныние от таких слов (на хуторе отказали в еде. — Б. Ш.). Но вдруг нос его почувствовал запах сушеной рыбы. Он глянул на шаровары богослова, шедшего с ним рядом, и увидел, что из кармана его торчал преогромный рыбий хвост: богослов уже успел подтибрить с воза целого карася. И так как он это производил не из какой-нибудь корысти, но единственно по привычке, и, позабывши совершенно о своем карасе, уже разглядывал, что бы такое стянуть другое, не имея намерения пропустить даже изломанного колеса, — то философ Хома запустил руку в его карман, как в свой собственный, и вытащил карася».

Сдается, по тому же «рецепту» исчезал затем транспортируемый через Украину российский газ.

Фамилия Хомы Брута тоже наводит на размышление (усыновленный Цезарем Брут пронзил кинжалом своего нареченного отца).

Любопытно, но Гоголь закончил свою странную повесть именно историей Халявы, персонажа, казалось бы, на страницах случайного:

«Счастие ему улыбнулось: по окончании курса наук его сделали звонарем самой высокой колокольни, и он всегда почти являлся с разбитым носом, потому что деревянная лестница на колокольню была чрезвычайно безалаберно сделана».

Ну не в точку ли? Ведь так и ходит Украина после обретения незалежности с вечно разбитым носом. А казалось бы, делов-то починить «лестницу» в Киеве…

И как теперь трактовать широко известные слова Тараса Бульбы, узнавшего, что сын его собрался податься на «запад», полюбив панночку и предав товарищей: «Я тебя породил, я тебя и убью»? Что же такое этакое чувствовал великий Гоголь, живописуя в «Вие» и «Тарасе Бульбе», а равно в «Мертвых душах» и «Носе» представителей двух родственных народов? Пророческим оказалось его знаменитое восклицание: «Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа». Спустя века начинают проступать контуры его гениального провидения. Отсюда крайне болезненная реакция украинцев на потери территорий. Ведь они привыкли только получать. Это Россия за последние сто лет рассталась с огромными землями. Тут и Молдавия, и Средняя Азия с Закавказьем, а до того была Аляска. И везде проливалось много крови, вкладывались большие средства, а потом все усилия оказывались впустую. А Украина жила в СССР в режиме наибольшего благоприятствования. Ее обкормили. В Киеве к такому порядку вещей привыкли и уверовали в его «святость». Так положено по законам мироздания! Теперь она мучается фантомными «имперскими» болями утерянного Крыма и части Донецка.

Но может, это наветы — мои и Гоголя? Но вот что о «национальной специфике» говорил К. Бендукидзе, человек настроенный антипутински и проукраински (02.04. 2014 г. Platfor.ma).

«У одних моих знакомых был банк в Украине. Как-то они поняли, что банк нужен для того, чтобы раздавать деньги, но никто не хочет эти деньги возвращать. И потом они его продали сыну Пшонки (Пшонка — генеральный прокурор при Януковиче. — Б. Ш.). Но и ему не удалось вернуть все долги. Все равны перед беззаконием. Если украинец решил не возвращать кредит, то он не возвратит его никому. Ни грузинскому банкиру, который обучался в Англии, ни Пшонке».

С этих позиций можно взглянуть на проблему импортируемого газа. Украина — единственное государство, с которой у России два десятилетия непрестанно возникали проблемы с оплатой. Только украинская сторона никак не может вовремя и в полном объеме оплачивать импортируемое топливо, причем независимо от цены. Киев не мог платить, когда цена за тысячу кубометров была 50 долларов и 29 долларов, и когда после периода высоких цен они вслед за нефтью упали в 2015 году. При этом никаких проблем с оплатой поставляемого газа из Словакии и Польши не слышно. Создается впечатление, что Киев настолько привык к дармовщине советских времен, что никак не может перестроить свое мышление и понять, что поставки из России должны оплачиваться в полном размере.

Сравним ситуацию: российская экономика испытала трудности после начала санкций, а украинская экономика на ладан дышит, невзирая на помощь Запада. В этом качественная разница между двумя государствами и народами. Один народ способен противостоять походу четырнадцати держав, как в 1918 году, другому, сколько ни помогай, все мало толку. Украинская элита, может, и «европейская» по духу, но государственно не умная. Теперь это можно написать, не опасаясь быть обвиненным в национальном оскорблении. Кураторы Украины поставили на два ключевых поста — президента и премьер-министра — двух неукраинцев с украинскими фамилиями, министром экономики — литовца, финансов — американку и т. д. Этот ход понятен: Украина после выхода из СССР была самой промышленно развитой республикой с мощным научным потенциалом после Российской Федерации, и надо было суметь разбазарить наследие и довести государство до гражданской войны. Украинская элита это сумела. А главное, ровно ничего не поняла и уроков извлекать не собирается. Все то же национальное чванство вместо трезвого анализа, и все та же неспособность понять, что дело не в «реформах», а в умении работать.

Если бы украинцы честно протянули руку русскому народу в своем государственном строительстве — проблем бы не было. Но, заполучив обширные, обустроенные русскими земли, украинцы встали в позу: «мало дали» и «вы нам должны остались». Но 23 года незалежности показали, что могут украинцы самостоятельно. Один пример. Промышленное производство в 2013 году едва перевалило за 90 процентов от уровня 1990 года! Вот уж верно, «кто не скаче (на месте), тот москаль». Мало того, у них хватило ума поссориться с Россией в надежде, что их за это возьмут в Европу и Германия потащит их на своем горбе в светлое будущее. Но сулят прием в ЕС политики Польши и Литвы, которые сами находятся на дотации богатых и продвинутых государств, той же Германии. Единственно, что сделали полезного кураторы Украины для нее, — они держат разношерстную и языкато-задиристую «элиту» на коротком поводке, иначе государство погрязло бы в междоусобицах.

Почему беларусы не бегают с криком: «Мы — не русские!», хотя желающих раскрутить эту шарманку хватает? Не потому ли, что они спокойно развивались и ныне Беларусь обошла Украину? А тут полный провал и необходимо найти крайнего. Причем мало что Россия за газ деньги требует, так еще из свободолюбивой и европейской Украины рванули миллионы людей, и русских и украинцев. И куда? В «азиатскую» Россию! Это же дискредитация «демократии» и «свободы»! Глядишь, и другие последуют примеру. Это напугало и украинских националистов, и политиков Запада. Пришлось срочно врать про то, что никаких перебежчиков нет, а есть лишь террористы и агрессоры. Благо информационных ресурсов для лжи предостаточно и можно убедить население Запада и Украины в чем угодно. Одно плохо. Современная национальная идея Украины сводится к двум простым постулатам: в бедах Украины виновата Россия и Украина свободолюбивая страна, которой надо помогать по-крупному. И как долго на этой веревочке сможет провисеть официальный Киев? Представление, что «азиаты» завоевали для них земли у турок и поляков, понастроили города, заводы, электростанции, а теперь этим будет заниматься «Европа», наивно. Понятно, что у Запада нет желания финансировать бесконечно долго «незалежнюю» Украину. Точно так же ясно, что она чужая Западу, и подлинной «Европе» в том числе. И что без сотрудничества с Россией нормального развития у Украины не будет. И что-то разумное уже генерируется, и «опыт — сын ошибок трудных» понуждает писать то, что в 2013 году было немыслимо, типа:

«ЕС — это, как мы знаем, возрождение империи Карла Великого, проект западноевропейский, где и Центральная Европа — уже периферия, а Восточная — и подавно. Быть младшими родственниками и радоваться, что Украину взяли в ЕС и поэтому украинские кандидаты наук могут вытирать попы итальянским пенсионерам, да, это круто»[97].

Но название статьи говорит о поиске новых иллюзий вместо старых, еще вчера краеугольных.

Собственно, Европа — это несколько наций: немцы, англичане, французы, голландцы, северные итальянцы. Они создали европейскую цивилизацию и ту Европу, куда стремятся остальные народы. Ныне японцы больше европейцы, чем иные нации, географически расположенные на Европейском континенте. Если бы украинцы были «европейцами», то им бы не требовалась помощь в борьбе с коррупцией, повышения качества управления государством и уровня эффективности экономики. Однако этого противоречия националисты не замечают, как и многого другого. Например, быть «европейцем» означает ныне работать «по-японски» и «корейски», а не мечтать о безвизовом режиме, чтобы стать гастарбайтерами.

2

Причина украинского национализма — в национальной неконкурентоспособности. И угрозой являются русские. Можно успокоить Киев и Львов — за последние десятилетия русские растеряли свою пассионарность, превратившись в «просто народ», на смену которому идут этносы из Средней Азии и прочих «югов». Другое дело, радость эта сомнительна, ибо следующим объектом «переселения народов» станет сама Украина. Впрочем, не обязательно ждать так долго, многое просматривается уже сейчас.

При рассмотрении вариантов выхода Украины из кризиса западные опекуны в согласии с местной правящей «элитой» пришли к выводу о необходимости внешнего управления с иностранными представителями в Киеве. Это говорит о многом, в том числе о природе «незалежности». Данная констатация не от желания принизить украинцев. Историческая практика показала, что формула о единстве трех народов — не пропагандистское клише. Как человек состоит из разных частей и удаление одной из них превращает его в инвалида, так и разрыв трех народов наносит ущерб каждому из них. Бжезинский не зря беспокоился о возможном союзе Украины и России (и Беларуси), который превращал их в мощную державу. Арифметическое сложение сил давало мультипликационный эффект. Отрицательные черты в каждом народе нейтрализовались положительными качествами других. Тогда спор о том, кто лучше, потерял бы смысл, как утих он в Европе после объединения европейских народов в союз. Но раз это недостижимо, остается «работать с имеющимся материалом».

Писатель З. Прилепин заметил, что выражение «европейский писатель Лев Толстой» прозвучит глупо. Это верно, потому что Толстой (как и Достоевский или Гоголь) писатель мирового уровня. А назвать Лесю Украинку или Ивана Франко «европейскими писателями», наверное, будет уместно (и не важно, что в Европе о них не слышали). В этом смысле и нынешний украинский народ можно отнести к «европейцам» — наравне с албанцами, румынами, боснийцами… А русский народ — это «народ мира», как китайский или японский этнос — не только «азиаты», а много шире географического понятия. Точно так же как народ США — народ мира.

По сути, под завесой «европейскости» украинский национализм стремится превратить украинцев в «этнографическую» нацию. Народ, который занимает свой региональный пятачок и на большее не претендует. А ведь на территории Украинского государства пока что существуют предприятия, способные производить «глобальную» продукцию — ракеты, самолеты, уникальные корабли… Но это было возможно тогда, когда Украина была составной частью державного конгломерата. Причем важной ее частью. А теперь там решили стать «окраиной» Европы. Было бы не жалко, если государство имело мононациональный характер и не располагало мощным «имперским» промышленно-научным потенциалом. Жалко, когда Гулливер хочет стать лилипутом и тянет за собой других.

Российские либералы и украинские националисты разъединяют понятия «европеизм» и «империализм». Но как можно отделить империалистичность, то есть стремление к глобальности, от истории Англии, Франции, Германии? Как можно отделить европейскую культуру от Киплинга, Ницше и Вагнера? На это либералы возражают, что нынешняя Англия стала вегетарианкой и отказалась от традиций имперства. Но отказаться от имперства — означает отказаться от пассионарности. И нынешней Англии грозит тихое растворение в волнах некогда покоренных ею народов, чем дальше, тем больше не желающих перенимать ее культуру (как метко заметил один британский общественный деятель: «Англия превращается в одну из своих колоний»). И не слышно больше о великих английских ученых и великих культурных достижениях. Имперство ведь от избытка национальной энергии, поэтому Ньютон или Максвелл являлись иной ипостасью бесстрашных мореплавателей и солдат-завоевателей. Более того, современная евроатлантическая цивилизация — плод усилий прежде всего империалистических государств и народов: Англии, Австрии (времен империи), Голландии (колониальных времен), Германии, Испании (колониальных времен), Италии (завоевательных времен Венеции и Генуи), Франции, США и России. Благодаря им ныне существуют десятки колонизированных ими стран в Америке, Австралии, Новой Зеландии, Южной Африке. Без них сейчас не было таких процветающих государств, как Гонконг, Сингапур, объединенная Индия. Конечно, есть вклад Швейцарии, Скандинавии и других «тихих» стран, но он даже в совокупности очень невелик. Однако время идет, и то, что было нормой 100 лет назад, в наше время «вышло из моды», — имперство. Пусть так. Но разве можно считать имперской политикой помощь страны своим соотечественникам, которые не хотят жить в чужом государстве? Разве Украина не помогала бы украинцам, если бы Галичина осталась в составе Польши и продолжала борьбу за выход из ее состава?

Жалко, Сталин отнял Галицию у Польши. Любопытно было бы посмотреть, какие бы отношения сложились у современных Польши и Украины.

3

Что в итоге? Во-первых, в наличии имеется государство, паразитирующее на советском наследии и усиленно его поносящее. Во-вторых, украинская национальная идея, основанная на отрицании того, что дала Россия и ее народ. В-третьих, пропаганда, которая убедила украинцев в том, что Крым и Донбасс оккупированы Россией и за нее воюют террористы, а если кто их поддерживает из населения, то в основном алкаши и полубомжи.

Любопытно будет посмотреть: добьется ли процветания нация, живущая ложью.

4

Что делать и кто виноват?

Со второй частью вопроса ясно как божий день (при желании взглянуть на факты непредвзято). А вот что делать? Украинские политики надеются на традиционный спасительный круг, который называется «реформы». Только этот процесс, разумеется, буксует. Наблюдатели удивлялись: почему правительство Яценюка медлит с проведением реформ? Но что именно реформировать, если все «забетонировано»? Это только со стороны кажется, что достаточно немного «пореформировать» и дело пойдет. Но, придя во власть, чиновники убеждаются, что перед ними гранитная глыба, которую не сдвинуть, не расколоть. Правительства меняются, а генетика и цели системы остаются прежними. Социализм тоже многие пытались реформировать и потерпели неудачу. И его пришлось демонтировать, а ведь социализм, в отличие от нынешней полупаразитарной модели капитализма, был заточен под развитие промышленности и науки. Лишь Дэн Сяопину удалось перестроить социализм без особых потрясений и потерь. Но многие ли знают, как это удалось сделать китайскому руководству? Спроси, и многие политологи и экономисты начнут вещать про конфуцианскую этику и дешевую рабочую силу, как будто в мире больше нет дешевых рабочих рук, а конфуцианство почему-то столетиями не могло обеспечить процветание Китая.

Непонимание рождает домыслы и мифы, а с ними напрасные надежды и видение врага там, где его нет, и поиск друзей, от которых толку не будет.

«Когда после бегства Януковича Россия перешла к активным военным действиям в Украине в стиле имперской политики времен московского царя Ивана III, у украинского народа и украинских элит это вызвало шок. Потому что миллионы украинцев, родившиеся в СССР, и миллионы, родившиеся уже в независимой Украине, были воспитаны в традиции «русские и украинцы — братья навек». В СССР они были просто составными частями сложившейся, как было объявлено вождями КПСС, исторической общности под названием «советский народ», в период независимости русские (точнее, «россияне») были братским народом, еще недавно входившим в единое с украинцами государство, о чем молодым украинцам рассказывали родители и учителя»[98]. (Каков поворот: то смеялись над «братством», а тут вспомнили. — Б. Ш.)

«…Та готовность и радость, с которой россияне приняли «их возвышающий» циничный бред российских пропагандистов, наводит на грустные мысли о качестве так называемого общественного образования в России и о степени самостоятельности мышления ее граждан… Украинцы же, наоборот, не потеряли эту социальную адекватность. И я, как представитель украинского народа, несказанно этому рад. Невзирая на то что это мы подверглись военному нападению со стороны России (все тот же лейтмотив: в Крыму и на Донбассе живут индивиды, не способные мыслить самостоятельно, и все дело в нападении российской армии. — Б. Ш.), а военная история знает, как народу тяжело не ожесточиться в таких случаях, украинцы не воспылали ненавистью к россиянам и даже относятся с состраданием к тем, кто поддерживает преступный путинский режим, так как они оболванены российской государственной пропагандой». (Еще как воспылали ненавистью, что Ю. Тимошенко возмечтала даже сбросить атомную бомбу на супостатов. — Б. Ш.)

«Украинцы и так, даже в рамках СССР. почти наравне с прибалтами, были одними из самых вольных граждан (так формируются мифы. — Б. Ш.). Теперь они еще больше распрямляют спины. И вот этого онтологически не могут понять ни российские элиты, ни их рабский народ (наверное, по определению — раб не может понять мотивов поведения свободного человека). (Конечно нет. Разве не понятно, что русскоязычное население должно покорно жить в свободолюбивом Украинском государстве? — Б. Ш.) Они не понимают, что уже проиграли войну за Украину. Потому что украинцы — не скот, они уже больше никогда не пойдут в стойло, где плохо, но гарантированно кормят, правда иногда устраивая голодомор на грани геноцида… …Украинцы интуитивно чувствуют вызовы современного мира. Они понимают, что современное экономическое и социальное развитие нации возможно только тогда, когда нация состоит из индивидуально свободных, вольных людей».

Трудно сказать, как долго будет действовать это самоутешение вкупе с самовозвеличием: «Зато мы в отличие от рабов-соседей народ свободолюбивый», особенно если Украину не возьмут в «Европу», то есть, проще говоря, не будут дотировать ее в надлежащих размерах? Конечно, в ход пойдут ссылки на агрессивную Россию, но опять же невозможно бесконечно этим жупелом пугать детей и себя. Шансов к самостоятельному развитию у Украины все равно нет. Остается надеяться только на помощь извне. А «москальское» наследие в виде мощной некогда промышленности и науки понемногу иссякает. И это не только мое мнение. Его подтверждают сами украинцы.

«Европейцам очень трудно понять Украину. Они никак не могут разобраться, что же на самом деле происходит у нас с реформами… Украинские чиновники нового образца выглядят для европейцев очень привычно: говорят на одном с ними языке, хорошо одеты, демократичны и раскованы. В этом смысле они разительно отличаются от чиновников эпохи Януковича и самого бывшего гаранта. Для Европы он был неким непонятным и мало предсказуемым азиатским монстром, с которым непонятно было, каким образом о чем-то договариваться. Но, несмотря на эти правильные слова, Европа почему-то не очень торопится давать нам деньги, а Америка — оружие (халявная природа укранацев неистребима. — Б. Ш.). Их прагматичное мышление подсказывает им, что за прекрасной картинкой кроется какой-то подвох. Европейцы — совсем не дураки. Они не дают нам денег, потому что знают: при существующей системе, сколько ни дай — все улетит на ветер, в «черную дыру» коррупции. Примерно по той же причине американцы не спешат давать нам оружие. Не потому, что не хотят помочь, а потому, что понимают: при нынешнем военно-политическом руководстве Украины нет никаких гарантий, что завтра это оружие не будет оставлено в очередном котле и не попадет в руки сепаратистов и террористов. Да потому, что в этой стране чиновники как воровали, так и продолжают воровать. Коррупция осталась на том же уровне, на каком была при Януковиче. В жизни маленького украинца ничего не изменилось: ни милиция, ни налоговая, ни остальные органы власти не изменили своего отношения к простому гражданину»[99].

Автор начал за здравие, а кончил за упокой. Так в чем причина болячек?

«Есть только одна проблема: на месте, где нужно вести строительство, стоит старое здание Украинского государства. Неэффективное, прогнившее, преступное, грязное. Что делает в этой ситуации нормальный строитель? С чего он начинает работы? Конечно же с демонтажа всего старого и ненужного. Потому что строить новое здание, не снеся вместе с фундаментом старое, невозможно».

Это уже теплее. Но вряд ли «горячо». Автор предлагает привычное — массовые аресты (ау, дедушка Сталин).

«Когда команда Саакашвили начала демонтировать в Грузии прежний преступный режим, в тюрьмах страны сидело около 5 тысяч человек при численности населения в 4,5 миллиона. А после 8 лет демонтажа эта цифра возросла в 5 раз до 25 тысяч. И это была та плата, которую грузины заплатили за утилизацию социального мусора, мешавшего им строить новое нормальное государство… И хотя Европе очень не нравилось то, что в стране строятся новые тюрьмы, она вынуждена была это принять. Если же этого не произойдет, то народу Украины ничего не останется, как только снести всю эту конструкцию собственноручно, без всяких технологий и специалистов. А это чревато и многочисленными жертвами, и серьезными историческими последствиями…»

Короче, даешь очередной свободолюбивый майдан с непредсказуемыми последствиями! Рискнем сделать предположение: третьего майдана не будет. У всякого свободолюбия есть мозговой предел. А что дела в Украине идут не важно, так причина не в «старом» политическом здании, скопированном, кстати, с западных образцов (многопартийность, президентско-парламентская система, свободный рынок и пр.). Она лежит много глубже, и искать ее необходимо в психологии украинского этноса. Перестраивать надо не «здание», требуется переформатировать украинскую ментальность.

Показательно, что украинская пропаганда окрестила русских ватниками. Вообще-то найти ватник в современной

России непросто. А сам по себе ватник — удобная зимняя спецодежда: и тепло, и не сковывает движения. Но в почти бесснежной Украине эта полукуртка, возможно, выглядит смешно. (Хотелось бы посмотреть, в какой одежде вышел бы житель Винницы на работу в сибирский мороз.) Потому «ватник» в глазах украинца, не знающего, что такое работа на холоде, считается обидным прозвищем. Но что делать, именно так создавалась индустриальная мощь России — трудом в любых условиях. Для современного украинца это выглядит чрезвычайно глупо, ведь известно, что строить должны иностранные фирмы, а работать надо в цивильном костюме в офисе.

Еще в советские времена я слышал рассказы о более чем «щадящем» режиме работы на Украине. С уральских предприятий туда (как и в другие республики СССР) нередко направлялись специалисты. В частности, министерство черной металлургии УССР в 1980-х годах возглавлял бывший директор Магнитогорского металлургического комбината Д. Галкин. Он рассказывал, что после привычного уровня самоотдачи и ответственности, принятого на ММК, привыкать к работе «от сих до сих» и «мне что, больше всех надо?» было трудновато. То, что авария на АЭС произошла именно на Украине, не случайно. В дотируемой республике привыкли к разболтанности в работе.

Ныне причины своего бедственного положения украинцы видят в других, а уповают на помощь Запада. Единственно, о чем они не любят говорить — так это о реальной интенсивности и эффективности своей работы. Вместо этого культивируется местный «свободолюбивый» национализм. Это самолесть. Если взять героев украинской идентичности, то гетманы Мазепа, Выговской, Скоропадский, атаманы Махно, Бандера, Шухевич — такие же «демократы-европейцы», как московские бояре. Но когда что-то очень хочется и если зажмуриться и представить, как это делал герой фильма «Женитьба Бальзаминова», то… Но жизнь омрачает эту ценностную установку. Пример.

В мае 2015 года в Вене судили украинского миллиардера Д. Фирташа по подозрению в международных финансовых махинациях. На одном из заседаний суда Фирташ вынужден был рассказать, как строится политика в Украине. Откровения оказались сенсационными. Вдаваться в детали нет смысла, приведем суть дела из статьи украинского журналиста.

«Откровения украинского олигарха Дмитрия Фирташа в Венском суде потрясли околополитическую общественность. Дескать, какой ужас, что судьба президентских выборов решается за кулисами, а не народным волеизъявлением. На самом деле только идиоты и циники нашли какие-то откровения в словах Фирташа… Дорогая демократическая общественность, оглянитесь по сторонам, вспомните недолгую историю Второй Украинской республики.

Леонид Кравчук пришел к власти в результате сговора партноменклатуры УССР, которая увидела в развале СССР шанс легитимизировать контроль над экономическими активами, которые де-факто были в ее управлении.

Леонид Кучма пришел к власти в результате сговора красных директоров, которые увидели в нем шанс стабилизировать ситуацию в стране и. сохранить контроль над полученными активами.

Леонид Кучма второго срока остался у власти в результате сговора с олигархами, которых он создал в противовес красным директорам, чтобы перезапустить экономику и решить вопрос контроля над активами.

Виктор Ющенко пришел к власти в результате сговора части олигархов при внешней поддержке Запада.

Виктор Янукович пришел к власти в результате сговора одной части олигархов против другой части олигархов, которая поддерживала Тимошенко. При этом за той и другой фигурой стоял Путин, а борьба шла за доступ к бюджетным потокам.

Петр Порошенко пришел к власти в результате. сговора олигархов против Януковича. которые видели в Порошенко компромиссную фигуру.

Как вы легко заметили, ключевое слово здесь — сговор.

…Давайте рассмотрим типичную ситуацию — украинцы выбирают президента. Для того чтобы сделать выбор, вы должны иметь представление о предмете, в данном случае о человеке, который должен управлять людьми, то есть народом, то есть нами. Откуда среднестатистический украинец получает информацию? Социология дает точный ответ — более 80 % украинцев в качестве основного источника информации о внешнем мире используют телевизор. При этом все ключевые каналы принадлежат олигархам, которые используют их для того, чтобы насаждать в сознание украинцев необходимые представления о мире»[100].

Вот и вся демократия вкупе со свободолюбием. Но может, это писал засланный кремлевский казачок? Нет, этот журналист зарекомендовал себя истинным борцом за правое украинское дело. И статью он закончил в духе времени — во всем виноват Путин!

«P. S.: А где тут Путин? А вы подумайте, с кем из указанных персонажей имел отношения Путин, на каких интересах базировались эти отношения…»

В таких случаях говорят: хоть плачь, хоть смейся.

Но в Украине есть и разумные люди. Тот же К. Галушко. Процитируем его опять, но уже не с позиций критики, а солидаризуясь с ним.

«Для «Запада вообще» мы — определенный «ограничитель» для продвижения России, для прагматического Евросоюза — «отстойник» для мигрантов и нестабильный транзитер энергоресурсов, для российского капитала — «свободная территория», лишенная собственного контроля. Для нас самих это вообще ничего не гарантирует и является лишь хорошим стартом для преобразования в «банановую республику» с марионеточной политической «элитой»[101].

И написано это задолго до 2014 года. Можно лишь добавить, что в этом Украина и России сходны (раз однотипны политэкономические модели). Точно так же сходны и проблемы будущего, им нарисованные для Украины:

«До 2020 г. численность населения Украины сократится, зато быстро будет возрастать доля пожилых. Социальные обязательства государства будут вынуждать все больше увеличивать налоговое бремя на трудоспособное население, перенося родственные и государственные инвестиции с поддержки молодой генерации и инновационных проектов на содержание пожилых сограждан».

Следствием этого будет «рост доли социально зависимого консервативного населения, которое хочет стабильной государственной поддержки, а не каких-либо общественных изменений, существенно будет содействовать популизму власти».

«…Основную массу граждан все больше будут составлять люди социально зависимые, неимущие, бедные, а следовательно, склонные откликаться на популистскую демагогию и поддерживать ее. Поэтому невозможность что-либо изменить путем демократической избирательной процедуры со временем приведет к политическому равнодушию»[102].

И это не есть субъективное мнение К. Галушко или мое. Этот сценарий впервые реализовался в Древних Греции и Риме, потому хорошо известно, как протекают процессы деградирующего общества. Включая и последствия сокращения населения и работников:

«…Дефицит рабочей силы приведет к скоплению в Украине большого количества иностранных мигрантов… Они будут источником дешевой неквалифицированной рабочей силы и станут питательной средой для организованной международной преступности, наркоторговли и торговли людьми. Учитывая то, что странами выхода этих мигрантов будут преимущественно… Азия, для их интеграции в украинское общество будет существовать ряд социальных, культурных и ментальных препятствий. Опыт других стран показывает, что в условиях стихийности, неконтролированности процесса миграции и обустройства прибывших, они со временем формируют замкнутые анклавы (гетто), которые становятся источником (и объектом) социальной и межэтнической вражды…»[103]

Проблемы, получается, одни, но вместо их совместного решения — конфронтация и ненависть.

«Единственная причина, способная склонить чашу весов в сторону более эффективного государственного менеджмента, — это или выразительная внешняя угроза положению правящего класса (его основной общий капитал — это государственный суверенитет Украины)… После 2005 г. внутренний ресурс социальной активности населения пока что исчерпан, поэтому для правящего класса решающее значение имеет именно внешний фактор, который принудит его к по крайней мере формальной консолидации ради объективно общих интересов»[104].

Так оно и оказалось — внешний фактор вступил в свои права. Эта констатация факта «выгодности» конфронтации для режимов постсоветских государств (Грузии, Эстонии, Латвии, Литвы, Молдовы и т. д.) весьма показателен.

Но одним «внешним фактором» сыт не будешь. Чем характерен местечковый укранац? У него (равно как и у грузинского и прибалтийского) нет крупного проекта. Мечты о «свободе» сводятся на деле к желанию быть взятыми в «Европу», чтобы жить за счет развитых государств. Москали-колонизаторы (а тема «Украина — колония России» одна из излюбленных) тащили Украину к цивилизационным высотам, создавая там высокотехнологичные производства: авиа, ракетостроение, центры конструирования ЭВМ, мощное машиностроение, открыв сотни вузов с бесплатным образованием (плюс доплачивали стипендии — только учись). Ныне в Украине раздаются призывы «оседлать научно-технический прогресс», не понимая, что без России это невозможно, а «Европе» не нужно.

5

Разумным людям понятно, что национальное самовосхваление и самолюбование — не есть хорошо. И тому есть доказательства. Украинские политики вовсю гордятся своей державой, которая. Кстати, а что она сделала в своей истории?

Вроде бы начала начал великолепно — Киевская Русь была самым могучим государством Восточной Европы. Это так, только украинцы при чем? Раздробленные славянские племена древлян, полян, кривичей, вятичей и т. д. подчинились дружинам варягов, базой для наступления которых был Новгород. Новгородским князем был и Владимир, завоевавший Киев и крестивший затем свое государство, а ныне почитающийся как родоначальник Русского государства и русского народа.

Приднепровско-киевские племена мирно сидели на берегах великой реки, в то время как другие целеустремленно двигались все дальше на восток и север. В XIII веке основанное ими Владимирско-Суздальское княжество стало доминировать на Руси. Движение на 200 лет остановили монголы. Но затем наступление продолжилось, и спустя два века русичи вышли на берега Тихого океана… А что население будущей Украины? Да ничего, жило себе потихоньку. В 1327 году Киев мирно перешел под власть Литвы. Затем — Польши. Лишь небольшая часть населения сохраняла пассионарность. Они уходили в казаки (Запорожская Сечь). Сама же территория переходила из рук в руки, пока не была поделена между Россией и Австрией. Как видим, ничем не примечательная история. Пока большевики не даровали этим землям государственность. Да от широты душевной прирезали ей обширные и лакомые куски (Причерноморье и Донбасс). Эти земли были не только завоеваны Россией в упорной борьбе с Османской империей, но и освоены.

Украина была аграрной территорией с сельским населением, а большевики дали ей области с развитой промышленностью. Туда же были включены такие известные города, как Александров (Запорожье), начавший свою жизнь как крепость Днепровской оборонительной линии, Екатеринослав (Днепропетровск), основанный по указу Екатерины II 1784 года, и Харьков, также выросший из приграничной крепости.

В 1930—1980-х годах индустриальный потенциал Украинской Советской Республики был увеличен в десятки раз. В Киеве, Харькове, Днепропетровске были созданы научные и конструкторские центры мирового уровня.

Получив независимость с согласия Москвы, украинские политики уверовали, что все, что есть на территории их государства, — плод усилий украинцев, а Россия лишь мешала Украине развиваться. Под этим углом велась вся пропаганда «незалежнего» периода. (Теперь выяснилось, что знаменитый Т-34 не результат совместных усилий советских людей, а — украинский танк, раз его разработали на территории УССР! Национализм без глупости — не национализм.) Более того, оказалось, что они, в отличие от России, «европейская» страна! В России в ответ постеснялись сказать правду: европейскость Украины — следствие усилий России, создавшей это государство, озолотившей ее сильной промышленностью и научными учреждениями. Именно Россия приложила огромные усилия, чтобы аграрное общество переплавить в индустриальное. Без внимания не осталась и культура. Она тоже усиленно «европеизировалась». По распоряжению Москвы было открыто две киностудии (в Киеве и Одессе). И планку украинского кинематографа держали много неукраинцев (Алов с Наумовым, Говорухин, Параджанов и др.).

Раз украинцы считались братским народом, то неудобно было считать деньги, что вкладывались в Украину. Зато украинская элита — типично провинциальная по духу, ментальности и способностям, скромностью не отличалась. Она объявила Украину «державой». И это несмотря на то, что украинские националисты проиграли все войны, а территория республики была сформирована в Москве — Лениным, Сталиным и Хрущевым. Так с чего вдруг местная интеллигенция уверилась в своей европейскости, если в Украине не родился ни один ученый, писатель или философ европейского уровня? Откуда эта нахрапистость «элиты», доказавшей свою неспособность эффективно управлять государством и при этом верить, что они вправе распоряжаться чужим добром, доставшимся им по дурному случаю? Невзирая на то что Украина расцвела благодаря союзу с Россией, именно поношение России стало условием формирования нации.

Ныне украинцы испытывают чувство национального унижения. Многие годы внушаемая мечта о «великой Украине» рушится. А ведь хотелось не просто войти в Евросоюз, а въехать туда на белом коне. Украина по численности населения (43 млн человек) следовала сразу за Германией, Францией и Великобританией. Соперничала Польша, но у той не было таких державных символов, как авиастроение и ракетостроение или верфь в Николаеве, на которой строились могучие советские ракетные крейсера. Шутка сказать, производство оружия — на мировом уровне! А как хорошо было с Крымом: встав в горделивую позу, давить угрозами: «Ваш флот выгоним из Севастополя», «Захотим — под базу НАТО отдадим». А потом пришел дядя, дал пинка, и игра в державие закончилась. Пришлось бежать к другим дядям жаловаться: «Нас, таких хороших, обижают».

Киевские политики видели себя в клубе «20 государств» (именно такую задачу провозгласил Янукович в 2010 году), а там, кто знает, может и до «Восьмерки» удастся дорасти, превратив ее в «Девятку». И тут на тебе — агрессия России! Отобрали Крым, как у пацана рогатку. Теперь у них не флот, а окурок от дорогой сигареты. Да еще Донбасс провис. Идти в Евросоюз со спущенными штанами — значит быть там никем, даже при тамошней толерантности к «голубым». И во всем виновата Россия!

Поймут ли когда-нибудь украинцы, что хотя Европа, бесспорно, лакомство, но будущее Украины все же зависит от союза с Беларусью и Россией? Только им нужна промышленно развитая с хорошим научным потенциалом республика, а не рынок сбыта и зависимая от «финансовых центров» экономика. Поносимый украинскими националистами «русский империализм» дал всем народам Евразии, включая украинский, огромную территорию от Буга до Тихого океана со всеми природными ресурсами. Они могут работать на всех — не только русских, татар, беларусов, чувашей, марийцев, чеченцев, башкир, но и украинцев.

Сибирь могла достаться китайцам, берега Черного моря — Турции, Ирану — Каспий и т. д. Но «русский империализм» оказался сильнее всех других империализмов, и получилась та реальность, что мы имеем. И от Москвы, Киева и Минска зависит, как этим наследием распорядимся. Ведь в освоении той же Сибири, равно Урала и других регионов помимо русских приняли участие миллионы украинцев и беларусов. То был совместный цивилизационный проект народов Евразии.

Пока же одни смотрят на Запад, иные на — Юг, а скоро кое-кто — на Восток (как Шендерович, пожалевший, что Сибирь не досталась Японии). Эти надежды, что чужие «дяди» помогут, обогатят, научат уму разуму, наивны.

Пока что все надежды украинских политиков связаны с западным блоком в чаянии, что он своими деньгами и технологиями будет развивать украинскую экономику и помогать существованию украинской нации. Чтобы настроение в Украине изменилось, Кремлю надо отказаться от добровольно взятого в 1990-х годах курса на превращение России в сырьевую провинцию мировой экономики. (В российских СМИ нередко можно услышать от «экспертов» и «политиков» выражения типа: «Растущей китайской экономике необходимо сырье». Спрашивается: а когда оно понадобится растущей российской промышленности?) При таком положении украинцы будут правы, открещиваясь от России как от прокаженной. Зачем ей объединяться со страной, которая охотно превратилась в периферию «цивилизованного мира», заселяемую с благословления властей другими народами. Новая «Золотая Орда»? Спасибо, не надо. Так что от взаимного недоброжелательства к возможному союзу нужно идти с обеих сторон. Но это лишь возможная и отдаленная перспектива, а пока будем радостно враждовать.

Киевские публицисты пишут: Россия потеряла Украину, но и Украина потеряла Россию. Фальшивая украинско-российская дружба закончилась. Кто еще распространяется о братстве, тот не понимает украинский менталитет. А пора бы…

В таком случае: что дальше?

Варианты эволюции самостийности ее: вариантов

1

Поначалу украинские националисты не хотели видеть очевидного: внимание Запада к Украине обусловлено лишь тем, что она находится в контрах с Россией. В этом ее «геополитическая» роль и ценность. С самого начала независимого существования западные политики, особенно в США, рассматривали Украину и Россию как свой геополитический отстойник, резервацию с потенциально опасными индейцами, потому не дали им того, что дали Польше и Прибалтике. Через год после майдана понимание стало приходить. Появились статьи на эту тему с характерными откровениями типа следующих:

«Да, Запад нам не поможет в совершении индустриального технологического рывка. Но и мешать, как это делает Россия, не будет. Бог с ним, с планом Маршалла. Мы найдем силы и средства для развития экономики страны. И мы должны сами искать инвестиции (преимущественно на Западе и в Юго-Восточной Азии) под ту программу экономического развития страны, которую мы сами и напишем»[105].

Теперь плохой оказывается не только перманентно мешающая танцорам из Киева Россия, но и Запад — не хотят профинансировать (новый план Маршалла) желающую жить не хуже соседей Украину. И опять та же песня: нам должны помочь чужие дяди. Свободолюбивые укры уже готовы лечь даже под китайцев.

Как происходит процесс ударного соприкосновения лба со стеной? Сначала больно и обидно, а потом наступает просветление оттого, что исчезли иллюзии. Но разового столкновения с твердым предметом порой мало. Здесь хотелось бы защитить Запад, ибо он (а точнее, Германия и отчасти Франция) оказался в роли России времен Советского Союза. Россия обязана была развивать «национальные окраины», и если делала это не расторопно, то получала словесные тумаки. А когда советские республики с облегчением покинули СССР, то тут же заявили о необходимости, чтобы им помогал Запад. И в этом вопросе кому-то повезло, а кому-то — нет.

Должно пройти много времени, Украине испытать много разочарований, пока начнет приходить понимание того, насколько Украине нужна Россия и ее народ. Сила украинцев в сотрудничестве с русскими. Там, где оно есть, получается Гоголь и Довженко в культуре, а в сфере высоких технологий авиастроительная фирма Антонова, способная создавать такие шедевры, как самый грузоподъемный самолет планеты «Мрия», танковый завод в Харькове и ракетостроительная фирма «Южмаш» и другие «продукты» мирового класса. Там, где идет размежевание, на выходе имеем провинциальную культуру, чванливый национализм, периферийную экономику и слабое, ищущее внешней помощи государство. Но пока что «надежда умирает последней» и все аппетиты продолжают связываться с Западом.

Вот только в Украине не поняли, за счет чего произошло финансирование бывших соцстран, потому им кажется, что те блага, что получили Польша и Чехия, равным образом должны просыпаться и на них, надо лишь стать членом элитного клуба «Европа». Но в 1990-х годах облагодетельствование Польши, Чехии, Литвы, Латвии, Эстонии шло на фоне огромного облегчения от окончания холодной войны. Население ФРГ готово было подужаться, чтобы помочь своим бывшим противникам по Варшавскому договору. И самое главное, были средства! Они складывались из сокращения военных расходов, что теперь могли позволить себе члены НАТО, и доходов, получаемых от открытия новых больших рынков сбыта в Восточной Европе. Триста миллионов изголодавшихся потребителей хватали все, что привозили с Запада, включая подержанные автомобили, просроченные продукты питания, залежавшиеся кофточки. Западные экономики получили мощный стимул. Так отчего бы не списать большую часть внешнего долга Польше, если эти потери отобьются за считаные годы? С тех пор ситуация кардинально изменилась. Восточные рынки давно насыщены товарами, уровень рентабельности торговли упал, а по прожорливости Украинское государство не уступает Греции. И списывать долги Украине в больших объемах не будут, ибо и другие государства запросят таких же поблажек. В конце концов, мировой финансовый порядок основан на постулате: «Взял деньги — верни их с доходом». Запад — это не Россия, готовая прощать десятки миллиардов, как это было сделано по отношению к Ираку, Эфиопии, Алжиру, Афганистану и т. д. Всего с 1996 года руководство списало долгов бывшим соратникам по борьбе на 100 миллиардов долларов. Не забывали и Украину (Ельцин навесил на Россию долги СССР). Так что, расплевавшись с Москвой, Киев отрезал себя от дешевых кредитов, и ему теперь придется иметь дело с куда более серьезными ребятами. Это с Москвой можно было при желании спекулировать на «братстве», а взывания «мы ваши, мы европейцы» западных финансистов не тронут. Так что пред Украиной стоит задача: как бы не превратиться в попрошайку Европы. (Вспоминается незабвенный образ киевлянина Паниковского с его навязчивым «Дай миллион!».)

2

Что означает быть «Европой»? Одно из двух: либо вы носите одежду по европейской моде, либо развиваете промышленность и науку, а европейская одежда, образ мышления, политическое поведение придут следом. По первому пути пошли Украина и Россия после распада СССР, по второму — Япония и Китай. Поэтому правы, к сожалению, те украинцы, которые пишут:

«…Мы должны заметить, что четкие требования к состоянию общества, экономики, политических институтов имеют лишь такие союзы, как ЕС и НАТО. Если же мы ведем речь об интеграции с Российской Федерацией… то для нее основным критерием является подчиненность и лояльность, а не соответствие тем социальным и политическим стандартам, которым она сама не может соответствовать. Реинтеграция с Россией может дать пролонгацию потребительской экономики еще на несколько лет благодаря «благодарности за лояльность…»[106]

Главная беда псевдодемократической, полностью зависимой от внешних факторов Украины и либерализованной «азиатской» России с ее вождистско-клановой системой властвования состоит в том, что либерал-компрадоры сформировали пассивную экономическую систему на базе советского экспансионистского наследия. Ведь СССР как великая держава была экспансионистом. Ненаступательных великих держав не бывает. Конец экспансии означает исчерпание пассионарного «топлива» и закат державы. Можно радостно заявлять, что Англия избавилась от «имперского синдрома», забывая о том, что ныне она лишь остров в океане и младший партнер США. Какие уж тут «имперские мечты»! Подагру лечить надо, а не на ринге выступать. Либеральные реформаторы сформировали постсоветские государства, как пассивные члены будущего Европейского сообщества. Но вскоре выяснилось, что, в отличие от Литвы, Латвии и Эстонии, другие бывшие советские республики ЕС брать на буксир не собирается. А как развиваться самостоятельно, новые власти не знают, а компрадорская финансово-экономическая система не рассчитана на индустриально-технологические подвиги.

В Украине в ходе «реформ» 1990-х годов сформировали олигархическую республику со слабым средним классом, только без нефти и газа.

Можно дать разные определения понятию «олигарх», в том числе и такое: олигарх — это неэффективный собственник, владеющий высокорентабельными предприятиями советского времени.

Получилось страшное: государства стали жить, проедая, пережевывая доставшееся технологическое наследство, природные и интеллектуальные ресурсы. Но если Россия могла какое-то время благоденствовать за счет растущих цен на сырье, то Украина такого преимущества не имела. Наоборот, она стала крупным импортером энергоносителей, оплачивать которые ей становилось все более накладно. Оно и понятно: в СССР система снабжения не предусматривала выход республик из состава Союза, а оплата — рыночных цен. А другой системы украинский правящий класс за два десятилетия создать не сумел. (В России ровно та же ситуация).

Ныне перед правящим классом Украины стоит генеральная задача — избавиться от советского наследия, что означает закрытие и перепрофилирование десятков заводов в восточной части Украинского государства, ориентированных на кооперацию с Россией. Но что создать вместо старого? Вариант «Южная Корея» ей уже не светит (а были одно время к таким мечтаниям потенциальные возможности). Вытаскивать Украину из болота через развитие высокотехнологичных секторов, как это сделали в восточноазиатских странах, Запад не будет. Наверняка западные политики будут опасаться будущего — вдруг когда-нибудь Украина возьмет да и повернется лицом к России. Чем черт не шутит (а черт шутит всем, чем может). Поэтому они поостерегутся. Стать инновационной кузницей самостоятельно? Такие призывы раздаются (советское научно-конструкторское наследие пока есть). Заманчиво, конечно, но фантазийно — нужна кооперация с другими. Стать житницей Европы? Без надобности. Стать крупным экспортером продовольствия в страны Африки и Азии? Вполне достижимый вариант. Но надо много работать, а за два десятилетия население как-то отвыкло от копания в навозе. Да и кто будет вкладывать в сельское хозяйство деньги? Местные капиталисты? Хлопотливо. Лучше торговать импортом. Европейский капитал? Не нужно. Разве что китайцы (Янукович об этом договорился было осенью 2013-го), но перспектива из-за «революции» отодвинулась надолго. Остается одно: привлекать на свою территорию сборочные производства и поставлять на европейский рынок труда миллионы гастарбайтеров. Отсюда настойчивые просьбы смягчить визовый режим. За ними — желание торговать своими работниками, которые не нужны Украине. Одно плохо: придется конкурировать с большим числом таких же государств.

Украинские патриоты не понимают, что Запад, по сути, помогает Украине, отказывая ей в безвизовом режиме. В ином случае из страны удрали бы миллионы ее граждан, лишая Украину будущности. А так они худо-бедно работают внутри страны и на свою родину. Остается польско-чешский вариант. Это когда ключевые отрасли и предприятия переходят под непосредственный контроль западных компаний, они проводят необходимую технологическую реорганизацию и встраивают Украину в международное разделение труда на правах не сателлита, как было, а союзника. Но для этого надо, чтобы олигархи продали свои активы и исчезли из политической и экономической жизни страны. Будучи зависимыми от Запада, заставить их пойти на этот крайне им неинтересный вариант можно. Иначе тюрьма. (США уже затребовали выдачи Фирташа, обвинив его в коррупции при сделке с… Индией!) Имеющий уши (а уши, как и скальпы, у украинских олигархов еще на месте) да услышит! Недаром Коломойский в 2015 году быстренько преклонил колени перед Порошенко, как вассал перед королем.

Но сделать покорными своих феодалов — это полдела. (Путин произвел экзекуцию непокорных «баронов» задолго до Порошенко — и что?) Вторая — и главная половина дела — это как навязать западным фирмам ненужные им заводы? В энергетику они еще пойдут, а вот в металлургию и машиностроение. Есть «словацко-словенский» вариант — сделать ставку на сборочные производства и изготовление ширпотреба. Но уж больно народу много (население Словакии, Словении, Эстонии — это два Киева). В общем, западным умам придется поломать голову. И что самое печальное для них, расчеты покажут, что без России не обойтись и ее надо по-любому привлекать к неблагодарной работе — тащить бегемота из болота.

Задача кураторов «реформ» в России и Украины 1990-х была проста — навсегда лишить своих геополитических противников экономической мощи. В Японии они преследовали ровно противоположные цели. В обоих случаях цель была достигнута: Япония превратилась в сильную экономическую державу, а Россия и Украина — в периферию мировой экономики. В последнем случае немного перестарались. Украина превратилась в «черную дыру» Европы. Ныне приходится ее оттуда вытаскивать. Только это очень дорого. Тут уж придется напрягать мозги политологам — как сохранить антироссийский запал гордой Украины и одновременно заставить Москву раскошелиться на возрождение «незалежной». Конечно, в таком деле им будут из всех своих сил помогать российские либералы и «шестая колонна» тиснет на своем информационном поле массу высказываний на тему «как плохо всем придется, если Украину постигнет экономическая катастрофа». (Это называется: «таскать каштаны из огня чужими руками».) Но все будет зависеть от Путина, а он в ссоре с Западом. Поэтому нужно его убрать. А если не удастся?.. Короче, западным политикам не позавидуешь.

Для Украины есть другой, более эффективный вариант. Его давно оценили Лукашенко и Назарбаев — не ломать кооперацию советских времен, а пользоваться советским наследием и дальше, подключив рыночные рычаги. Но данный вариант упирается в гонор украинской националистической элиты: «Под москалей не пойдем!» В итоге у Киева остается одно: просить Запад установить над Украиной экономический протекторат, чтобы МВФ и ЕС (прежде всего Германия) определяли экономическую и социальную политику Украинской самостийной державы. Ничего в таком курсе нового нет. Именно в таком режиме живет (и процветает) Чехия, где практически вся промышленность и банки принадлежат иностранцам, а также государства Прибалтики. Есть, правда, и в этом варианте свой минус. Какую бы активную экономическую политику ни проводила Германия, ее сил на переваривание Восточной Европы явно не хватает. У США тоже. Китай пока занят Африкой, Азией и другими регионами. Так что, под кого лечь, не совсем ясно. Хотелось бы под Европу, однако та вступила в полосу нарастающих социально-экономических и национальных проблем. Но трудности преодолевает идущий. Нынешняя власть в Киеве намерена продолжать двигаться в западном направлении, ибо других вариантов она не видит. А Евросоюзу придется раскошелиться, чтобы сохранить наиболее крупный антироссийский бастион из имеющихся (помимо государств Балтии и Грузии).

Украина оказалась в подвешенном состоянии: и Западу она нужна лишь в сугубо утилитарных целях, и с Россией не хочет, и сама с собой справиться не может. Ну а России приходится полноценно пожимать плоды Беловежских соглашений имени отца русской демократии Кисы Воробь… тьфу… Бориса Ельцина.

Заключение (оно же злоключение)

Межгосударственная политика — это искусство создания общих интересов. Если между государствами нет общих интересов, они могут быть как равнодушны друг к другу, так и стать врагами. С конца 2013 года можно было наблюдать разрыв общих интересов Украины и России. В Киеве победили силы, решившие сделать ставку только на Запад и подавить силой тех, кто ориентировался на Россию. Им казалось, что Украина обойдется без общих интересов с Россией. И получили то, что сейчас имеют.

Украинская политическая элита никогда не демонстрировала острый ум. Она махрово провинциальна, то есть имеет узкий кругозор и при этом наделена самоуверенностью малограмотного селянина, точно знающего, что Земля плоская, что бы ни говорили ученые-прощелыги. А с другой стороны, что может дать в долгосрочной перспективе «сырьевая» Россия? Поэтому разрыв интересов России с Украиной был неизбежен. Дело было лишь во времени и в форме, в какой это произошло.

Если анализировать каждый сегмент противоборствующих сил, то материала для критики целый воз. У каждой стороны есть своя правда, и каждая не права. Но если обернуться назад, к опыту истории, то можно увидеть, как политики закладывали мины, которые потом взрывались войной. Разве финское правительство, воспользовавшись случаем, установив границу в 40 километрах от Петрограда, не понимало, что создает ситуацию напряженности? Что Россия, окрепнув, может не потерпеть «пистолет, направленный в висок»? В итоге две войны и сотни тысяч погибших. Так и с Крымом. Пусть в Беловежской пуще с пьяненького Ельцина спрос был не большой, его потому и продвинули в «государи всея Руси», что он подмахивал любые антинациональные документы. (Затем в таковом качестве оказался Янукович, чуть было не подписавший невыгодный для Украины договор с ЕС.) Но могла бы украинская делегация проявить государственную мудрость и понять, что Крым обязательно будет яблоком раздора, и сама пойти навстречу России? Хотя бы Севастополь отдали или предложили совместное управление полуостровом. Но жадность фраера губит, когда и самим неподъемно, и отдать жалко, в результате теряется все.

Политик по должности обязан видеть дальше своего носа и пытаться предусмотреть мины будущего, закладываемые сегодня. Пожелание почти невыполнимое, потому на ровном месте вспыхнула Первая мировая война, ставшая прелюдией ко Второй. Потому до сих пор идут спекуляции вокруг «раздела Польши», что Пилсудский и тогдашняя правящая элита Польши возмечтали вернуться к границам Речи Посполитой и захватили украинские, беларусские и литовские земли. И вот в наше время заварилась очередная «перспективная» каша. Что получилось в первом приближении? Перечислим по пунктам.

Итоги без итогов

— Конфликт России с Украиной — это, в сущности, продолжение процесса разъединения, начатого в Беловежской пуще 1991 года. Теперь у России непосредственно на границах три враждебных государства: Грузия, Украина, Эстония. И вряд ли на этом процесс остановится. Помимо Северного Кавказа, негативный потенциал есть у Средней Азии и Казахстана. И он будет реализован, если и дальше будет проводиться политика «великой сырьевой державы».

— Оказывается, Москва очень удобный соперник. Руководство старается не добивать противника, а свести противостояние к ничьей и сохранить его политическое реноме. Так было в конфликте с Саакашвили, точно так же произошло в конфликте с «киевской фашистской хунтой».

— Между Украиной и Россией возникла патовая ситуация. Никто не может устранить соперника, и придется сосуществовать в одной географической «берлоге», дерясь на радость сторонней публике. Выход для России — в развитии своего производительного сектора (промышленности и сельского хозяйства), вместо прежней политики «дозированного развития» — по скромным силам и убывающим возможностям. Для этого надо ограничить перекачку капиталов, чтобы повысить долю накопления и вместо «экономики услуг» (мечта либералов), на деле являющейся механизмом по реализации импорта и аутсорсинга, и «великой энергетической державы» (курс правительства 2000-х годов) создавать индустриальную державу на технологической основе XXI века (производство компьютеров — тоже индустрия). Это единственный путь повысить привлекательность России для Украины, а также Беларуси, Казахстана и далее по списку. Путь ослабления влияния националистов и русофобов.

— Украинское государство не развалится, а будет пребывать в состоянии «полу»: полуразвала, полуроста, полу-расцвета. Единственно, что будет по полной, — это националистическая фанаберия как главное условие выживания украинского государства. Но вековая мечта националистов сбылась — состоялся окончательный разрыв с Россией. Теперь украинцы по отношению к русским примерно то же, что поляки, — чужие родственники. Сбылась мечта авторов «галицийского» проекта о полном разрыве с Россией. Теперь можно безвозбранно вытеснять русский язык с территории Украинского государства и украинизировать «русскоязычных». История Киевской Руси завершена.

— Президент Путин заявил о поддержке идеи «Русского мира». Но получилось «как всегда». Ныне эта идея похоронена. Удивительно, если найдутся большие группы русских за пределами границы РФ, которые бы захотели связаться с Россией и оказаться в положении населения Донбасса. Так что противники русской идеи могут вздохнуть с облегчением.

— Украинско-российский конфликт еще раз показал существование проблемы, суть которой выразил поэт Ф. Тютчев в своем знаменитом афоризме про «умом не понять и аршином общим не измерить». Только он ошибся в выборе объекта. Умом не понять не Россию, а ее правителей, и аршином общим не удается измерить не страну, а власть. Остается сделать принципиальный вывод: главной проблемой России является не внешний противник, а то, какие искусственные трудности создает власть и с какими издержками она вместе со страной изживает искусственно созданные трудности.

Не было случая в истории, чтобы народ России подводил умного правителя, но случаев, когда правитель подставлял страну, предостаточно. Остается беспомощно вопрошать: кто вы, правители России? Какие силы приводят вас к власти?

— У России и Украины есть один настоящий противник. И он находится внутри общества. На Украине это националисты с их бесперспективными фантазиями. В России это правящие верхи, постоянно загоняющие страну в исторические ловушки.

— В ходу выражение «политика — грязное дело», но политика, получается, еще и глупое дело, за которое расплачиваются народы. И что наиболее удивительно, это не воспринимается за глупость ни этими народами, ни «экспертами». А когда разум отдыхает, остается враждовать.

Примечания

1

Романенко Ю. Российская пропаганда. Не хватает творческого подхода // Хвыля. 2013. 30 сентября.

2

Карпец А. Резервация «Украина» // Фраза. иа. 20.05.2015.

3

Павел Вуец, обозреватель портала «Главком» (Украина). 1.10.2013.

4

Максим Швейц, портал «Росбалт». 30.09.2013.

5

Memfis. Гонка ошибок // Blabla.Ru. 2014. 5 мая.

6

Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 1989. С. 419.

7

Д. Шушарин. От чего лечиться? — День (Украина). 10.09.2013.

8

http://www.echo.msk.ru/blog/leonid_gozman/1279530-echo/

9

Новодворская В. 02.03.2014.

10

Юрий Шевчук. Эхо Москвы. 2014. 1 марта.

11

Макаревич А. Сноб. ру. 2014. 8 марта.

12

Русская служба «Голоса Америки». 2014. 4 февраля.

13

Сазонов К. Как кинуть Путина? Запад нам поможет… // Донецкие вести. 2014. 1 января.

14

Найман Э. Главком.^. 2014. 18 марта.

15

Галушко К. Украинское прошлое: ликбез для русских, или Кто и зачем придумал Украину. Киев, 2010. С. 567.

16

Казарин П. Почему армия в Крыму не стреляла // Крым. Реалии (Krymr.org) 2015. 9 марта.

17

Нижегородцев В. Сноб. 2014. 27 мая. Комментарий.

18

Казанский Д. Прошедший год не научил жителей Донбасса ничему. Есть ли смысл дальше жить вместе? // Главком. ua. 2015. 10 мая.

19

Баунов А. Почему Путин сдаст Донбасс. Но на этом не кончится // Сноб. Ру. 2014. 27 мая.

20

Лейбин В., Фадеев В. Мы их не бросим // Эксперт. 2014. № 24. 9 июня.

21

Memfis. О споре славян между собой. // Blabla.ru. 2014. Апрель.

22

Франчук И. Благодарим Путина за приложенные усилия // Главком.ш. 2014. 1 марта.

23

Куманев Г. Рядом со Сталиным. М., 1999. С. 112.

24

Галушко К. Украинское прошлое: ликбез для русских, или Кто и зачем придумал Украину. Киев, 2010. С. 59.

25

Галушко К. Указ. соч. С. 74.

26

Там же. С. 75–76.

27

Галушко К. Указ. соч. С. 75.

28

Там же. С. 75.

29

Галушко К. Указ. соч. С. 103–104.

30

Галушко К. Указ. соч. С. 109.

31

Галушко К. Указ. соч. С. 114.

32

Там же. С. 105.

33

Галушко К. Указ. соч. С. 218.

34

Галушко К. Указ. соч. С. 305.

35

Галушко К. Указ. соч. С. 560.

36

Там же. С. 109.

37

Галушко К. Указ. соч. С. 110.

38

Галушко К. Указ. соч. С. 111.

39

Там же. С. 149.

40

Галушко К. Указ. соч. С. 123.

41

Там же. С. 124.

42

Галушко К. Указ. соч. С. 133.

43

Там же. С. 160.

44

Галушко К. Указ. соч. С. 201.

45

Галушко К. Указ. соч. С. 208.

46

Там же. С. 337.

47

Там же. С. 358.

48

Галушко К. Указ. соч. С. 357.

49

Там же. С. 359.

50

Дарден К. Как спасти Украину // Foreign Affairs. 2014. Апрель.

51

Галушко. К. Указ. соч. С. 341.

52

Галушко К. Указ соч. С. 369.

53

Там же. С. 379.

54

Галушко К. Указ. соч. С. 450.

55

Галушко К. Указ. соч. С. 490.

56

Галушко К. Указ. соч. С. 622.

57

Стариков Н. Стиль империя // Завтра. 2014. 2 октября.

58

Галушко К. Указ. соч. С. 218.

59

Галушко К. Указ. соч. C. 292.

60

Галушко К. Указ. соч. С. 298.

61

Галушко К. Указ. соч. С. 504.

62

Галушко К. Указ. соч. С. 506.

63

Галушко К. Указ. соч. С. 360, 362, 363.

64

Галушко К. Указ. соч. С. 545–546.

65

Там же. С. 546.

66

Галушко К. Указ. соч. С. 548.

67

Галушко К. Указ. соч. С. 555.

68

Там же. С. 548–549.

69

Там же. С. 550.

70

Стариков Н. Украина: хаос и революция — оружие доллара. М., 2015. С. 11.

71

Там же. С. 12.

72

Там же. С. 12.

73

Стариков Н. Указ. соч. С. 14.

74

Там же. С. 14.

75

Сазонов К. «Новороссия» запросилась домой в Украину // Донецкие вести. 2015. 20 мая.

76

Галушко К. Указ. соч. С. 605.

77

Телепередача «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым». 28.01.2014.

78

Галушко К. Указ соч. С. 541, 543.

79

Азаров Н. Украина на перепутье. Записки премьер-министра. М., 2015. С. 135.

80

Иноземцев В. Не надо жертвовать Россией ради Крыма // РБКёаПу. 2014. 18 марта.

81

Фиштейн Е. Радио «Свобода». 2015. 3 июля.

82

Кох А. Facebook. 2015. 15 мая.

83

Азаров Н. Указ. соч. С. 158.

84

Там же. С. 183.

85

Бендукидзе К. Украина установила несколько мировых рекордов по идиотизму // Platfor.ma. 2014. 2 апреля.

86

Немцов Б. Россия долгие годы была беременна нацизмом. И он пришел // Facebook. 2014. 23 марта.

87

Карпец А. Обыкновенный российский фашизм // Главком. иа. 2014. 18 марта.

88

Машовец К. Ватопедия: тропою примата. Батальон «Восток» // Информационное сопротивление. ua. 2015. 9 июля.

89

Ищенко Н. Уроки Дубровника для Украины // День. 2015. 10 мая.

90

Гулевская Н. Радио «Эхо Москвы». 2014. 18 марта.

91

Шендерович В. Пустое место России // New Times. 2009. № 43.

92

Сергеенко И. Дохлая корова и новая Украинская республика // Крым. Реалии. krymr.org. 2015. 14 августа.

93

Пионтковский А. Как блокада Донбасса сломала игру Москвы // Новое время. 2015. 18 июня.

94

Казанский Д. Кремлевская пропаганда объясняет, почему России не нужен Донбасс // Facеbook. 21.06.

Сазонов К. Паника в ДНР // Донецкие вести. 2015. 2 июля.

95

Романенко Ю. Какие тенденции формируют для Порошенко угрозу потери власти // Хвиля. 2015. 29 июня.

96

Стреляный А. Продукт выращивания: о судьбе украинства // Радио «Свобода». 2015. 4 июля.

97

Окара А. Одесский эксперимент. Удается ли Саакашвили сломать систему // Новое время» (Киев). 2015. 13 августа.

98

Данилишин Б., академик НАН. За что россияне еще скажут украинцам «спасибо» // Новое время. 2015. 29 апреля.

99

Гайдай С. Старую Украину необходимо уничтожить // Новое время. 2015. 29 апреля.

100

Романенко Ю. Зачем Фирташ подыграл Тимошенко и Кремлю // Хвиля. 2015. 4 мая.

101

Галушко К. Указ. соч. С. 601.

102

Галушко К. Указ. соч. С. 601.

103

Там же. С. 598.

104

Галушко К. Указ. соч. С. 601, 602.

105

Данилишин Б. Как сорвать план Кремля в отношении Украины // Новое время. 2015. 12 мая.

106

Галушко К. Указ соч. С. 602

Content

Борис Шапталов
Изнанка российско-украинского конфликта, или Как поссорились соседи

Предуведомление

Введение

Часть первая Начало спектакля

Вызов первый Киев 2013-го: «возьмемся за руки, друзья…»

Облом

Предвкушение

Переворот или революция?

Ответ первый Москва: «вы на кого руку подняли?!»

Безрассудство или замысел?

Ответ ответы «Шестая колонна» начинает концерт по заявкам…

Стоило ли ссориться?

Украинский ответ

Крым — выращенное яблоко раздора

Международное право, которое есть, но не применяется, и которого нет, но используется

Украинская Чечня

Донбасс — зонд аномалии

Попытки анализа по горячим следим. Версии

Часть вторая Кульминация без развязки

Глава 1 Предыстория конфликта

Баловни истории — пасынки судьбы

Несостоявшиеся империи

«Русскодержавный» ответ

Как быть, если хочется, но не получается?

Бумеранг

Глава 2 Политика конфликта

Кто что хотел и что получили?

Кремль: позиция без позиции?

Как понять то, что не поддается понимании?

Непрофессионализм?

Киев как враг… только кому?

Запад: претензии доярок

Запад и Россия: лгать или не лгать — вот в чем вопрос

Имеют ли русские право иметь права?

Сами виноваты…

Эксперты

Глава 3 Экономика конфликта

Не было бы счастья, если б не несчастье…

Тайна правителей

Принцип донорского самоинвестирования

Импортируемая инфляция

Коррупция как объективная данность

А теперь покритикуем…

Его величество жареный петух

Что делать с Украиной. Если сделать ничего нельзя?

Глава 4 Пропаганда конфликта

Введение в курс молодого бойца

Кто фашист больше?

Телевизионная говорильня или Телевизионная аналитика?

О чем свидетельствует опыт?

Контрпропаганда: как это делается

Выводы для Украины

Политический юмор

Этика информационной войны

«Шестая колонна» на марше

Западная пропаганда: все то же, что и вчера

Результат: пропагандистский образ Украины в России

Чтоб у соседа корова сдохла

Кто кого и сколько надо на это потратить?

Глава 5 Пейзаж после битвы и перед новой битвой

Что, собственно, произошло?

Ход конем и жертва пешки

В поисках здравого смысла

Правители в поисках тупика

Псевдоциклы России

Россия — «Европа» или «Азия»?

Жизнь по сценарию

Украина: перспективы ложные и реальные

Варианты эволюции самостийности ее: вариантов

Заключение (оно же злоключение)

Итоги без итогов

Примечания