Люси Монро

Мое седьмое небо

A Virgin for His Prize

© 2014 by Lucy Monroe

«Мое седьмое небо»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Отчаянно борясь с болью предательства, Роми Грейсон осторожно положила мобильный телефон на стол. Желание швырнуть телефон через всю комнату было ошеломляющим.

Лживый шантажист-магнат!

Максвелл Блэк откровенно заявил Роми, что долгосрочные отношения его не интересуют, но он не прочь с ней развлечься. О нем годами говорили как об очень щедром любовнике. И еще он умудрялся по-доброму расставаться со всеми своими любовницами.

Максвелл пообещал Роми такое сексуальное удовольствие, о котором она и мечтать не могла.

Он сказал, что она будет центром его интересов. Определенное время.

Пока они не расстанутся.

Магнат-плейбой заявил, что, пока они вместе, он будет ей верен. Она отказалась. От обещаний. От возможностей. От потенциальных страданий.

Они встречались всего несколько раз, но Максвелл сумел пробудить в Роми глубокие чувства. Пугающие по своей силе. Роми не сомневалась, что не выживет, если ее сердце будет разбито. Максвелл мог быть первым мужчиной Роми, который подарит ей сексуальное наслаждение.

Ей было тяжело расставаться с ним после непродолжительных и почти платонических отношений. Максвелл сумел показать ей, каким может быть сексуальное удовольствие с мужчиной.

Будучи в восторге от испытываемых ощущений, она почти согласилась на предложение Максвелла.

В конечном счете, выбора у нее не было.

Однако Роми придерживалась старых традиций. Она хотела дом, семью и верного мужа. И тут выясняется, что Максвелл готов жениться на названой сестре Роми – Мэдисон Арчер. Ради прибыли!

Доля акций «Арчер Интернешнл Холдингс» и пост генерального директора после выхода на пенсию Джереми Арчера заставили Максвелла Блэка отказаться от принципа «никаких отношений с обязательствами».

Расчетливый мерзавец!

– Рамона! – дрожащим голосом позвал ее отец из кабинета, где теперь проводил большую часть времени.

Он появлялся в офисе компании «Грейсон Энтерпрайзиз» только дважды в неделю. Компанией от его имени руководил начальник производства.

Кое-кто полагал, что Роми возглавит семейный бизнес, но ее отец был иного мнения. Гарри Грейсон всегда говорил, что его дочь должна следовать велению своего сердца.

Солнечный свет, проникающий в окно на северной стороне дома, придавал кабинету серый оттенок. Ее отец сидел на диване лицом к огромному настенному телевизору. В высоком бокале в его руке было несколько кубиков льда. Судя по красным глазам Гарри, он за последние часы изрядно выпил.

Пройдя вперед, она взяла бокал из его безвольных пальцев:

– Папа, еще даже вечер не наступил. Хватит пить.

Бывало, он так напивался вечерами, что с трудом поднимался по лестнице в спальню.

Последние годы он пил все чаще, но еще ни разу не напивался с утра.

Он оглядел ее слезящимся взглядом:

– Рамона?

– Да, папа. Ты меня звал. – Чего никогда не сделал бы на трезвую голову. Грейсоны вообще никогда громко не звали друг друга в доме – они общались через интерком.

Гарри Грейсон сдвинул брови, стараясь сосредоточиться:

– Я звал?

– Да, папа. Ты меня позвал.

Он растерянно огляделся:

– По-моему, я потерял пульт дистанционного управления.

Роми наклонилась и подняла с пола у его ног небольшое электронное устройство:

– Вот он.

– О, спасибо. – Гарри нахмурился. – Он не работает.

Она произнесла голосовую команду включить телевизор, и комнату наполнила речь диктора новостей.

– Отлично работает.

– А у меня нет, – невнятно пробормотал ее отец.

Неудивительно. Пульт дистанционного управления был запрограммирован на голосовую инструкцию от трезвого, четко говорящего человека.

– Ты чем-то расстроена, котенок.

В этом весь ее отец. Даже в пьяном виде он сразу замечает, что с ней что-то не так.

– Я в порядке.

– Неправда, – он тщательно выговаривал каждую букву.

Роми захотелось плакать:

– Все нормально, не волнуйся.

– Нет, я же вижу. Что-то происходит. – На мгновение отец перестал быть алкоголиком, решившим угробить свою печень.

Он так любил мать Роми, что женился на ней против воли собственной семьи. Он сам воспитывал трехлетнюю Роми, когда та осталась сиротой, отказываясь отдавать ее на попечение родственникам.

– Это старая история.

– Расскажи мне, – произнес он.

– Я влюбилась.

– Ты мне не говорила.

– Он заявил, что никогда не женится, – сказала Роми.

– Он уже женат? – Ее отец разозлился.

– Нет. Но выяснилось, что он все-таки готов жениться. На подходящей женщине.

– Расчетливый мерзавец!

Роми не сдержала улыбки. Отец повторил ее собственное высказывание, сделанное несколько минут назад.

– Точно.

– Он тебе не нужен.

– Конечно. – Жаль только, что Роми не убедить в этом свое сердце и рассудок.

Максвелл Блэк скучал. На подобных мероприятиях приходилось томиться по несколько часов, изредка заводя полезные знакомства.

Сегодняшнее крупное мероприятие посвящено сбору средств и повышению информированности о бедственном положении голодающих школьников.

И сегодня Максвелл может немного развлечься и понаблюдать за Роми Грейсон.

Он бы с большим удовольствием обнял ее, но она в недвусмысленных выражениях отклонила его предложение закрутить короткий роман.

Максвелл крайне редко отступал, когда его отвергали.

Но нынешний случай особенный. Есть в этой богатой наследнице из Сан-Франциско некая беззащитность. Ему не хотелось ее обижать.

И все же, его планы и намерения изменились, и он решил, что у него с Роми, возможно, что-то получится. Правда, пока он диктует условия.

Максвелл услышал мягкий аромат жасмина и ванили, который всегда ассоциировал с Роми, до того как она к нему подошла.

– Ага. Да это же знаменитый магнат Максвелл Блэк!

Запретив себе двигаться быстро, он медленно повернулся к ней лицом.

Черные шелковистые волосы длиной до подбородка обрамляли лукавое лицо Роми; ее обычно улыбающиеся губы были поджаты в тонкую линию. Яркий макияж подчеркивал сочную синеву ее глаз. Она смотрела на него, обвиняя, и он не понимал почему.

– Добрый вечер, Роми. Ты сегодня прекрасно выглядишь.

Элегантное вечернее платье ярко-синего цвета облегало ее красивую, женственную фигуру. Изящность Роми резко контрастировала с ее категоричным подходом к жизни. Всегда и во всем она старалась быть первой, для нее море было по колено.

Невысокая и хрупкая внешне, Рамона Грейсон заинтриговала Максвелла с их первой встречи.

– Спасибо. – Она нахмурилась, а потом неохотно произнесла: – Ты тоже отлично выглядишь. Не могу понять, одежду какого дизайнера ты надел? Или твой смокинг сшит портным на Сэвил-Роу?

Максвелл улыбнулся, будучи под впечатлением от ее наблюдательности. Он всегда шил себе одежду на заказ. Ему нравилось, когда каждая деталь туалета сидела на фигуре идеально.

– Мой портной местный, но он стажировался в ателье на Сэвил-Роу, – сказал Максвелл.

– Конечно. Но ты не называешь его имени.

– А зачем оно тебе? Ты подыскиваешь нового портного для своего отца? – Максвелл сомневался, что его портной будет обслуживать Грейсона.

Услуги портного стоили дорого, и он тщательно подбирал свою клиентуру. Поэтому у алкоголика Грейсона нет никаких шансов.

Роми едва заметно поморщилась:

– Нет.

– К нему нужно записываться на год вперед.

– Я не сомневаюсь, что ты пролез без очереди, – заметила она.

Максвелл улыбнулся:

– Ни в коем случае. Этот человек одержим порядком и требованиями к заказчикам.

– Тем не менее я удивлена, – сказала Роми, явно желая его подразнить.

– Неужели?

– Ты же крайне беспринципен. – Ее голос был острее здоровенного ножа мясника.

Максвелл не стал спорить. Его беспринципность помогла ему создать бизнес и сколотить состояние. В тридцать два года он стал мультимиллионером и владельцем компании «Блэк информейшн текнолоджиз».

А вот Роми, в отличие от него, родилась богачкой.

В последнее время она кажется расстроенной. Хотя она вряд ли знает, что он собирается прибрать к рукам компанию ее отца.

Мысленно просмотрев события прошлой недели, Максвелл произнес:

– Ты разговаривала с Мэдисон Арчер?

– Я общаюсь с Мэдди каждый день, по несколько раз в день. – Преувеличенное раздражение в голосе Роми не оставило у Максвелла сомнений в том, что он на правильном пути.

Хотя Максвелл все равно не понимал, почему Роми расстроилась, узнав, что он предложил Джереми Арчеру выгодный контракт, а его дочери брак по расчету.

– Я не отвечаю за деятельность ее отца, – сказал он.

Роми скрестила руки на груди и раздраженно подняла голову:

– Но ты жаждешь в ней участвовать.

Он неторопливо оглядел ее небольшую грудь и притягательное декольте. Роми сводила его с ума. Худенькая и изящная, она пробуждала в его мозгу самые смелые фантазии.

– Я пришел на встречу, и Джереми Арчер предложил мне очень выгодный контракт. А Мэдисон упрямо настаивала на своем. – Он не сказал Роми, как именно Мэдисон давила на отца.

И Максвелл решил утаить эту информацию. Потому что он в самом деле беспринципный человек.

Судя по всему, Мэдисон Арчер не поделилась своими планами с лучшей подругой. И это на руку Максвеллу.

– Ради денег ты даже готов поступиться своими принципами, – усмехнулась Роми.

Ага. Все понятно. Максвелл слегка удивился, что Мэдисон все-таки рассказала Роми о его предложении. Наследница семьи Арчер никогда не относилась серьезно к его предложению, и он не ожидал, что она когда-нибудь передумает. Но Максвелл не отказал себе в возможности потрепать нервы Виктору Беку.

Они дружили и соперничали с самого детства.

Тем не менее Роми расстроило встречное предложение Максвелла. А это хорошее предзнаменование для его собственных планов насчет Рамоны Грейсон.

– Но ведь я готов поступиться ими не ради любви. – Последнее слово он произнес с отвращением.

Чрезмерно эмоциональная и невероятно наивная наследница Роми Грейсон считает, что любовь – единственная достойная мотивация.

– Ты продашься и за тридцать сребреников. – Ее голубые глаза сверкнули огнем. Максвелл с удовольствием затащил бы в постель такую страстную красотку.

– По-твоему, я кого-то предал. Но я никого не предавал. – Он и Роми расстались почти год назад.

– Ну, если тебе так кажется, – сказала она.

– Что нечестного в коммерческой сделке, где четко обозначены роли всех участников?

– Значит, твое правило «никаких обязательств» касается только меня? – Тон Роми выдавал ее разочарование.

– Я не предлагал Мэдисон того, с чем бы согласилась ты, – сказал он.

– Ты хотел на ней жениться.

– Я предложил ей сделку и брак по расчету, не обещая быть верным.

– Какой ужас! – Роми искренне расстроилась и от волнения заговорила громче.

Не хватало еще, чтобы кто-то подслушал их разговор.

Максвелл взял ее за локоть и повел к двери балкона. Сегодня прохладный вечер, поэтому на балконе вероятно никого нет.

– Куда мы идем? – спросила она, не пытаясь вырваться.

– Туда, где нет лишних ушей.

На Роми нахлынули воспоминания. Точно такой же вопрос она задавала ему в тот день, когда он хотел ее впервые поцеловать.

Пустой балкон слабо освещался. Роми вздрогнула от холода. Максвелл завел ее в угол, где растения в горшках создавали своеобразную ширму, закрывающую от ветра и любопытных глаз.

Сняв пиджак, он закутал в него Роми.

– Так лучше? – спросил он.

Кивнув, Роми прикусила губу. Заметив ее уязвимость, он почти забыл о своем намерении поговорить.

– Ты не должен был отдавать мне пиджак, – сказала она, но непроизвольно сильнее запахнула на себе пиджак Максвелла. – Мы пробудем здесь недолго. Я не понимаю, зачем вообще сюда с тобой пришла.

– Потому что ты рассердилась на мое деловое предложение Джереми Арчеру, и мы должны это обсудить.

– Я не знаю почему.

Он промолчал.

Роми резко выдохнула:

– Мэдди заслуживает большего, чем брак по расчету. – Она посмотрела на Максвелла с непонятным для него выражением лица. – Ты тоже.

– Я не считаю Мэдисон особенно привлекательной. Вышеупомянутые супружеские права не такая уж великая жертва.

– Она красивая.

– У меня иное представление о красоте. – Рыжеволосая богатая наследница Арчер несомненно очаровательна, но не волнует Максвелла.

Он предпочитает худощавых и высоких женщин. Хотя невысокая ростом Роми тоже его привлекает. Он любит брюнеток, и ее черные локоны кажутся ему особенно красивыми. Ему очень нравятся лукавые черты ее лица.

Голубоглазые женщины не слишком трогали Максвелла, но глаза Роми такие яркие, выразительные и манящие.

– Я просто не понимаю, как ты согласился на ней жениться. – Разочарованно охнув, Роми прижала руку к губам, сожалея о сказанном.

– До того как предложить ей брак, я уже знал, что не интересую ее в качестве мужа.

– Что? Откуда ты знаешь?

– Мэдисон Арчер скрывает эмоции лучше тебя, – сказал он. – Но у меня не осталось никаких сомнений в том, что только один человек в зале заседаний будет иметь шанс стать ее мужем.

Роми мягко улыбнулась:

– Они отлично ладят.

– Будем надеяться, что так. – Виктор и Мэдисон уже были помолвлены и готовились к свадьбе.

Максвелл плохо знал Мэдисон Арчер, но то, что ему было известно о ней, заставляло его проявлять к ней уважение и симпатию. И хотя многие считали Виктора постоянным соперником Максвелла, он был одним из немногих его друзей.

Максвелл не верил в постоянные романтические отношения. Он относился к браку как к деловому договору. Еще в детстве мать научила его, что романтика – путь в никуда. Наталья Блэк всегда говорила сыну, что любовь – сама лживая сказка.

Максвелл не знал, на основании чего она сделала такие выводы, но рано убедился в том, что она права.

Покинув Россию и недовольных родственников, чтобы начать новую жизнь в Америке, Наталья отказывалась заводить выгодных любовников. Множество мужчин в жизни матери научили Максвелла одному – ничто не вечно, а тот, кто думает иначе, просто идиот.

Только однажды ему показалось, что у него появилась настоящая семья. Один мужчина по имени Карлайл все-таки сделал мать Максвелла счастливой и даже проявил к мальчику отеческий интерес, как ни один из остальных ее любовников.

Три года он воспитывал Максвелла и ходил на все его школьные мероприятия и соревнования. Потом появилась бывшая жена Карлайла вместе с его сыном и дочерью, и Максвелл больше никогда не видел этого человека. Наталья приуныла, но решила во что бы то ни стало помочь Максвеллу добиться успеха в Америке.

– Мэдисон сказала, что тебя заинтриговали претензии Перри. – Нахмурившись, Роми вгляделась в его лицо.

Вырванному из размышлений Максвеллу понадобилось время, чтобы собраться с мыслями.

– Знаешь, мне нравится контролировать ситуацию, когда я занимаюсь сексом.

– Я догадалась.

Максвелл не скрывал своих предпочтений, пока они целовались и ласкались.

– Я не собирался ложиться с Мэдди в постель. Поэтому мне не пришлось бы ничего контролировать. Никакой интриги.

– О. – Роми озадаченно нахмурилась. – Тогда, зачем?

– Требования Перри показались мне интересными.

– Чем скабрезнее история, тем больше за нее заплатят, – язвительно сказала наследница Грейсон.

Максвелл прибавил немного насмешливо:

– Перри Тимуотер не сможет доминировать в сексе.

– Откуда ты знаешь? – спросила она.

– Я с ним знаком. Он недоверчив, ему наплевать на желания других, поэтому он не преуспеет в этой роли.

– Я уверена, что он эгоистичный любовник, – откровенно заявила Роми. – Он был очень эгоистичным другом.

– Наверное, ты права. – Губы Максвелла изогнулись в улыбке. Он всегда улыбался в присутствии Роми.

Она забавляла его, даже когда этого не хотела. Она интриговала его и манила. Они были очень не похожи.

Его озадачивало непостоянство Роми. Он был уверен, что она согласится на непродолжительные отношения с ним, но она отказалась. И он не понимал, почему ее обидело его предложение.

– Итак, почему ты заинтригован?

– А как ты думаешь? – спросил он, задавшись вопросом, как хорошо она узнала его, пока они недолго встречались.

Роми подумала, а потом наконец сказала:

– Ты самый любопытный человек из всех, кого я знаю. Ситуация показалась тебе бессмысленной. Ты захотел в ней разобраться.

Он кивнул, не слишком удивляясь ее догадливости. Он понял, что она изучает его так же внимательно, как он изучает каждого своего конкурента в бизнесе.

– Истории сами по себе головоломки, – согласился Максвелл. – Хотя ты и Мэдисон Арчер обожаете привлекать внимание средств массовой информации, ни одна из вас не славится сексуальными подвигами.

Вот на это Максвеллу следовало обратить особое внимание, прежде чем делать Роми предложение. Он должен был понять, что пресса не пишет о ее сексуальной жизни потому, что у Роми ее просто нет.

Невинная Роми не согласится на отношения, к которым привык Максвелл.

А это означает, что ему придется иначе завоевать ее расположение.

Глава 2

– И ты считаешь это интригующим? – спросила Роми.

Максвелл удивился тому, что Роми и Мэдисон не прославились своими сексуальными связями. А потом он сделал логичный вывод. Причина в том, что Роми и Мэдисон не имели сексуальных партнеров.

Самый большой чувственный опыт Роми приобрела год назад, встречаясь с Максвеллом.

– Не очень. – Максу удалось притвориться смущенным. – Я просто узнал правду. Вот и все.

– Что ты имеешь в виду? – сказала она, словно не догадываясь.

Великолепное лицо Макса исказилось от циничной улыбки.

– Ты действительно хочешь, чтобы я объяснился?

– Вероятно я этого не хочу. – Роми сдержала вздох.

Она желала говорить о том, почему ее несуществующие любовники не обсуждают отношения с ней в средствах массовой информации, еще меньше, чем рассуждать об ухудшающемся здоровье своего отца. Даже с Мэдди. Если Роми сделает вид, что все в порядке, возможно все будет в порядке.

– В чем дело? – спросил Макс тоном, который у любого другого Роми назвала бы тоном искренне заботливого человека.

– Ни в чем.

– Неправда, – возразил он.

– А это имеет значение? – скептически сказала она.

Он подошел к ней ближе:

– Имеет.

Они просто стояли рядом. Его большое, красивое тело казалось щитом, закрывающим Роми от мира. Такой защищенной она чувствовала себя только с Максвеллом Блэком.

Максвелл настоящий хищник, но рядом с ним Роми ощущает себя в безопасности.

– Почему? – Она не понимала, отчего его беспокоят ее чувства.

Он уставился на нее в упор серыми глазами:

– Ты мне небезразлична.

– Я тебе не верю.

– Поверишь.

– Что? Постой… – Он говорит так, словно у них есть будущее.

– Ты смущена, моя неугомонная малышка, – сказал он.

– Я тебе не принадлежу.

– Нет?

– Нет.

– Значит, у тебя появился парень, – произнес он.

Она открыла рот, чтобы заявить, будто у нее в самом деле есть парень, но не смогла солгать. Роми отлично уходила от вопросов, но становилась косноязычной, если приходилось скрывать правду. Она не могла врать тем, кто ей дорог.

– Моя личная жизнь тебя не касается, – сказала она.

– У тебя нет никакой личной жизни.

– Это ты так считаешь.

– Именно так я считаю. Назови мне имя мужчины, с которым ты встречалась после того, как отклонила мое предложение.

Она посмотрела на Макса, сожалея, что не может назвать любое имя. Ей просто не удастся это сделать.

Роми не умеет врать. Отец говорил, что в этом она пошла в свою мать. Жаль, что Роми не помнит свою мать. Дженна Грейсон умерла, когда ее дочери было всего три года.

– Могу поспорить, ты назовешь сотни имен, – упрекнула она его в ответ.

– Не наберется даже полдюжины.

– Ты слишком много работаешь, – заметила она.

– Ты так думаешь?

– Я знаю это наверняка. – Роми убедилась в этом за то короткое время, что они встречались.

Макс не двигался, но вдруг ей показалось, что он заполняет собой все пространство вокруг нее.

– Для управления такой компанией, как «Блэк информейшн текнолоджиз», не хватает сорока часов в неделю.

– Тебе хватило бы этого времени, если бы ты не жаждал владеть всем миром. – Ей вдруг захотелось прижаться к нему и позволить себя обнять.

От смеха Максвелла ее словно опалило пламенем.

– Поверь, я не стараюсь завоевать весь мир, – сказал он.

– Только его часть?

– Ну, у меня много конкурентов.

– Как скажешь. – Роми ему не верила.

Максвелл – безжалостный делец и ради первенства применит даже самые грязные методы.

– Ни с одной из женщин, с которыми я встречался в прошлом году, я не сходился снова, – сказал он.

– Бедняжки.

Максвелл хищно улыбнулся:

– Это ты так считаешь.

Роми знала, что расставаться с Максом крайне тяжело. Но она не позволит ему завладеть ее сердцем и заставить страдать.

– Мне нравилось с тобой встречаться. – Она явно преуменьшала.

– И мне.

– Правда? – От смущения Роми покраснела.

– Но ты меня отвергла.

– Наши желания не совпали. – По-видимому, ей не пришло в голову предложить ему часть компании «Грейсон Энтерпрайзиз», чтобы заполучить то, что она хотела.

Она сдержала истерический смешок:

– Жаль, что мой папа не предложил брак как дополнение к сделке, да?

Макс притянул ее к себе и опустил голову:

– Я полностью с этим согласен.

– Наглец. – Она смеялась, отвечая ему с таким же сарказмом.

Как только Макс ее поцеловал, она разомкнула губы.

Ее тело опалило огнем, она обмякла, а из ее головы вылетели все мысли. Она так соскучилась по Максу, что ответила на его поцелуй со страстью, которую старательно скрывала даже от самой себя.

Она жаждала этого мужчину каждой клеточкой своего тела, хотя рассудок твердил ей, что она рискует.

Роми целовала его в ответ, их языки переплетались. Она льнула к Максвеллу, страстно поглаживая его мускулистую грудь.

Громко простонав, Максвелл прижался к Роми, и она ощутила, как сильно он возбужден. Его пиджак упал с ее плеч, когда она обвила Макса руками за шею и сильнее с нему прильнула. Ее тело буквально взорвалось от восторга от такой близости, она стала целовать Макса еще ненасытнее.

То, что происходило между ними, напоминало безумие.

Именно Максвелл прервал поцелуй и сделал шаг назад.

Слишком взбудораженная, чтобы стыдиться, Роми спросила:

– Почему?

Он хочет ее. Она это знает.

– В следующий раз мы займемся сексом в постели, и я не остановлюсь, пока ты не станешь моей. – Он говорил с придыханием и абсолютной уверенностью.

Роми едва не спросила, когда это произойдет. От желания она потеряла голову.

– Этого не будет. – Она сожалела, что говорит не так уверенно, как он.

– Это ложь, а ты не привыкла лгать, – ответил он.

Она открыла рот, чтобы возразить, понимая, что он прав.

– Пожалуйста, Макс, не поступай так со мной.

– Как я не должен с тобой поступать, Роми, моя милая девственница? – соблазнительно произнес он. – Разве мне следует тебя бросить? Секунду назад ты не жаловалась.

Этого она не могла отрицать:

– Ты тоже не пожалел.

– Нет, я никогда не пожалею об этом.

Зачем он говорит так обнадеживающе? Ведь она может ему поверить. А доверять такому человеку, как Максвелл, нельзя.

– У нас с тобой разные желания.

– Ты в этом уверена? Если бы я не остановился, ты отдалась бы мне прямо здесь.

Он говорит о сексе, а она имеет в виду длительные отношения. И он это знает.

– Тебе нравится пользоваться моей слабостью? – спросила она.

– Это не слабость, милая.

– Это ты так считаешь.

– Меня не проведешь, – уверенно ответил он. – Ты была очень страстной.

– Но ты первым остановился.

– Потому что я хочу, чтобы твоя первая близость была особенной.

– Тебе не кажется, что ты заблуждаешься на мой счет? – спросила она.

– Неужели ты будешь отрицать, что ты невинна?

– Моим первым мужчиной не будет тот, кто заранее знает, сколько времени он проведет с женщиной, еще не начав с ней отношения.

– И все-таки я буду твоим первым мужчиной.

– Между прочим, я говорила о тебе, – язвительно заметила она.

– Нет. Ты говорила об обстоятельствах, а не о человеке.

Роми отошла от него в сторону. Ей вдруг стало холодно не просто физически. У нее похолодело на душе.

– Ты нарочно пытаешься сбить меня с толку?

– Нет, милая, – сказал он. – Я просто говорю правду.

– Какую правду? – Она знала, что пожалеет, задав этот вопрос.

– Ты очень скоро окажешься в моей постели.

– И сколько же времени ты со мной проведешь? – спросила она, в ее голосе слышалась надежда.

Неужели он действительно хочет быть с ней так же сильно, как она хотела этого весь прошедший год?

– Я не буду твоим парнем, – сказал он.

– Что это значит?

Вероятно, Макс пытается ей сообщить, что не желает брать на себя обязательства.

Он хочет провести с ней всего одну ночь? Но почему-то даже такое условие кажется Роми заманчивым.

Промолчав, он надел пиджак.

В какой-то момент они вернулись в зал, и Роми стала с ним танцевать, игнорируя завистливые женские взгляды и делая все возможное, чтобы оставаться хладнокровной рядом с Максвеллом.

Роми позволила ему отвезти ее домой, вместо того чтобы вызвать водителя отца.

Максвелл остановил спортивный автомобиль напротив особняка Грейсонов.

– Ты по-прежнему живешь с отцом? – спросил он, отлично зная ответ.

– Да.

Максвелл кивнул:

– Ты не хочешь жить одна?

– Я ему нужна, – призналась она, и Максвелл нисколько не удивился.

Этой информацией Роми не делилась даже с Мэдди, а Максвеллу Блэку рассказала о плохом состоянии своего отца на втором свидании.

– Ты хорошая дочь. – Его серые глаза потеплели и светились искренностью.

Его слова показались ей почти нереальными.

– Что? Разве ты не будешь читать мне наставления о том, чтобы я оставила его одного разбираться со своими проблемами?

– Когда я говорил что-то такое, что заставило тебя поверить, будто я не несу ответственность за свою семью? – Максвелл казался немного обиженным.

– Ты этого не говорил. – Роми знала, что он заботится о своей матери.

Максвелл признавался, что поддерживает Наталью Блэк материально. Они живут отдельно, но Роми не сомневается, что, если его матери захочется жить с ним, они будут жить вместе.

– Мы с тобой преданы своей семье.

– Отдельным ее членам, – согласилась она.

Роми не знала, почему Максвелл и его мать не общаются со своей семьей в России. Он никогда не упоминал своего отца и отцовских родственников. Роми полагала, что они либо умерли, либо отвергли Макса и его мать.

– Я по-прежнему встречаюсь с родственниками моей матери раз в год, – сказала Роми. В отличие от Грейсонов, которые отреклись от Гарри, когда он женился не на богатой аристократке, а на женщине из среднего класса, родственники матери Роми, Лоутоны, общались с Гарри и Роми.

– Почему только раз в год? – спросил Максвелл, словно прочитав ее мысли.

Она пожала плечами, глядя в сторону:

– Пока мама была жива, они просто приезжали в гости. С тех пор я каждое лето проводила две недели у бабушки и дедушки.

Но ни Гарри, ни Роми ни разу не приглашали на семейные торжества. Роми предполагала, что, вероятно, так было потому, что Гарри дал Лоутонам понять, будто его не интересуют отношения с ними. Возможно, Лоутоны сами не хотели дальнейшего сближения. Роми никогда не пыталась это выяснить.

Роми было достаточно тех двух летних недель, чтобы почувствовать себя частью семьи. Ей нравилось жить в комнате со швейной машинкой и поделками бабушки, спать на полу в гостиной с кузенами и кузинами, когда они приезжали в гости. Никаких слуг, никаких автомобилей и водителей, никаких покупок в эксклюзивных бутиках.

Многие летние барбекю, которые устраивал во дворе ее дедушка, были лучше любого из тех, что организовывал садовод, нанятый ее отцом.

– Почему они не приезжают в гости к тебе? – спросил Максвелл.

– Они далеко живут.

– Несколько часов на самолете.

– И все же это не близко.

– Они не привыкли к твоему миру, да?

Она кивнула. Повзрослев, Роми наконец поняла, что семье ее матери чужд образ жизни богатой наследницы Грейсонов. Например, бабушка и дедушка Роми были политическими активистами, как и она, но, в отличие от нее, они не любили и не уважали богачей, которые окружали Роми с ее рождения.

Бабушка и дедушка целый месяц прожили в палатке во время акции протеста «Захвати Уолл-стрит». Ее тети и дяди не были столь категорично настроены против богачей, но не скрывали, что предпочитают жить за городом, в отличие от Роми, которая живет в Сан-Франциско.

– Но твои кузены и кузины могли к тебе приезжать? – Казалось, что для Максвелла это в самом деле важно.

Роми пожала плечами:

– Сейчас я с ними не так близка, как в детстве.

Ее мать была младшим ребенком в семье, и кузены и кузины Роми были по крайней мере на пять лет ее старше. Большинство из них обзавелись семьями и детьми, сделали карьеру. И им вряд ли хотелось навещать кузину, которую они едва знают.

Максвелл вздохнул:

– Моя семья отвернулись от моей матери, потому что она нарушила традицию.

– Выйдя замуж за американца?

– Нет.

– Но фамилия Блэк…

– Это ее ненастоящая фамилия, – сказал он. – Она сменила фамилию Блокова на Блэк, когда эмигрировала вместе со мной. Она не хотела, чтобы что-то напоминало ей о семье, которая так легко от нее отказалась из-за ее желания прожить жизнь иначе.

– Мне жаль. Она очень предусмотрительная.

Роми встречалась с Натальей Блэк на благотворительных мероприятиях, где та бывала вместе с сыном. Пожилая русская женщина показалась Роми по-прежнему довольно красивой и очаровательной.

– Она прагматична, – заметил Максвелл.

– Кто бы сомневался! Она воспитала тебя. – Роми не знала ни одного другого человека, который был бы настолько рационален и логичен, как Макс.

Он выгнул бровь:

– Это комплимент или сожаление?

– Ни то ни другое. – Роми нахально ухмыльнулась. – Что есть, то есть. А твой отец?

– Моя мать никогда не говорила о нем. Мы эмигрировали, когда мне исполнился год.

– Ох.

Он улыбнулся. Разговор явно не был ему неприятен.

– Что есть, то есть.

Прощаясь, Макс пообещал, что в ближайшее время они снова увидятся, и его обещание больше напоминало угрозу.

Глава 3

Максвелл отпил очень хорошего шампанского и посмотрел на Роми Грейсон, которая с присущей ей грациозностью исполняла роль подружки невесты у своей названой сестры – Мэдисон Бек, урожденной Арчер.

Украшенные богатой тиарой значительно меньшего размера, чем у Мэдисон, гладкие и блестящие, словно черный шелк, волосы Роми обрамляли ее лицо. Крупные изысканные бриллиантовые серьги мерцали в мочках ее ушей. Других ювелирных украшений она не надела. Дизайнерское шелковое платье голубого цвета оттеняло ее красивые глаза и подходило к винтажному свадебному платью Мэдисон.

Роми мельком взглянула на Максвелла, а он даже не удосужился скрыть, что наблюдает за ней. Он испытал удовольствие, заметив румянец на ее щеках.

Она отвернулась, но потом почти сразу же снова на него посмотрела.

Подмигнув ей, он едва заметно улыбнулся.

Роми покраснела сильнее и чаще задышала.

Его предплечья коснулась рука. Он чуть не отмахнулся от женщины, с которой флиртовал уже на паре вечеринок. Она была сестрой владельца одной из крупнейших компаний в Силиконовой долине, поэтому так резко отвергать ее не следовало.

И все же Макс подошел к Роми и протянул ей руку:

– Потанцуй со мной.

Она выдохнула:

– Я?

– Ты же этого хочешь, – ответил он.

– Наши желания не всегда приносят пользу.

Он покачал головой:

– Хватит разговоров, Роми. Просто потанцуй со мной.

– А ты настойчив.

Он пожал плечами и притянул Роми к себе, не удивляясь тому, что она не возражает и даже не изумляется, как отлично они дополняют друг друга. Их физическое влечение было почти мистическим.

Звучала медленная музыка. Максвелл крепко прижимал к себе Роми, двигаясь в такт.

– Тебе понравилась свадьба? – мягко спросила она, ее голос сводил его с ума.

– Как ты узнала, что я приду? – Максвелл рассчитывал, что его пригласят только на свадебный прием, но его пригласили и на свадебную церемонию.

Он знал, что это дело рук Виктора. Или кого-то из старшего поколения семьи Бек. Они считали Максвелла членом своей семьи, благодаря общему наследию и годам, прожитым по соседству.

– У меня есть встроенное устройство для твоего отслеживания, – не слишком радостно ответила Роми. – Я уверена, Мэдди не знала, что ты будешь на свадебной церемонии.

– У меня есть преимущество. Я вырос вместе с Виктором.

– Я этого не знала. – Роми подняла голову и вгляделась в его лицо. – Как ни странно, я легко представляю тебя ребенком.

– Я не понимаю, что тут странного. Мы все были детьми.

– Ты уверен? – поддразнила она.

Он нахмурился, хотя совсем не разозлился:

– Я носил подгузники и играл в песочнице, как любой другой ребенок. Поверь.

– Неужели ты не родился сразу крупным магнатом? – язвительно спросила она.

– Ты неутомима.

Она пожала плечами:

– Мне просто нравится тебя дразнить.

– Я заметил. – Никто другой, кроме матери, не осмеливался над ним подшучивать.

Да и Наталья Блэк была очень прагматичной, чтобы слишком часто шутить со своим единственным ребенком.

– Я был обычным ребенком, – заверил он ее. – Ты же сама сказала, что можешь легко это представить.

Она лукаво улыбнулась:

– Обычным ребенком ты быть не мог.

– Я им был. В детстве я даже хотел стать пожарным. – Это было обычное желание его ровесников.

Роми усмехнулась:

– Я хотела быть принцессой.

Максвелл был ею очарован:

– Ну, твое желание исполнилось.

Она рассмеялась радостно и маняще. Максвелл засмеялся в ответ.

– Неужели ты в самом деле произнес старомодный комплимент?

– Что в нем старомодного? – спросил Максвелл.

– Ты сказал, что я похожа на принцессу, – недоверчиво заявила она, продолжая веселиться.

– Да.

Она невинно округлила глаза:

– И ты ничуть не смутился?

– Разве ты не знаешь, что крупные магнаты не смущаются? Особенно когда говорят правду.

Ахнув, она помолчала несколько секунд, потом спросила:

– Когда ты понял, что лучше быть магнатом, чем пожарным?

Простой вопрос. Но Максвелл осознал, что не знает, когда решил отказаться от идеи спасать людей и захотел обладать иной властью.

– Я хотел стать супергероем, но понял, что Бэтмен должен быть богат, как король.

– То есть ты по-прежнему хочешь быть супергероем?

– Магнаты не спасают мир.

– Разве? – Внезапно она посерьезнела. – «Блэк информейшн текнолоджиз» входит в список пятисот крупнейших компаний мира.

– Это касается только финансовой стороны.

– Я знала, что ты так ответишь.

– Я перерос свое желание быть Бэтменом, – сказал он.

– Хорошо. В любом случае, у него слишком мрачное прошлое.

Макс рассмеялся, снова восторгаясь ее словами.

Роми серьезно произнесла:

– Я не могу представить, чтобы компания, вроде «Блэк информейшн текнолоджиз», возникла благодаря незрелым идеям и изобретательности.

– Нет. Я с самого начала очень тщательно планировал стратегию компании. – Он начал строить планы в тот день, когда узнал о последней уступке, которую мать получила от его отца.

О нескольких миллионах долларов для Максвелла на его восемнадцатый день рождения.

Максвелл не должен был знать, кто его отец. Подрастая, он догадывался, что этот человек богат и достаточно влиятелен, потому что легко организовал переезд своей бывшей любовницы в Америку.

Сначала Максвелл предполагал, что его отец американец. Он убедился в своей правоте, обратившись в международное детективное и охранное агентство Себастьяна Хока. Максвелл начал работать с этим агентством, основав свою компанию «Блэк информейшн текнолоджиз».

Максвелл более чем в два раза увеличил свой первоначальный капитал и хотел вернуть деньги отцу, который никогда не интересовался собственным сыном.

Выяснилось, что его отец высокопоставленный дипломат из очень влиятельной и безумно богатой американской семьи. Предки отца Максвелла были на государственной службе со времени основания США. Он был женат, его дети были старше Максвелла. Этот человек потерял бы многое, если бы объявился его незаконнорожденный сын.

Решив изменить ход своих мыслей, Максвелл сказал:

– Я отказался от идеи стать пожарным после того, как сходил на пожарную станцию во время школьной экскурсии.

– Забавно. – Роми наклонила голову набок и с интересом посмотрела на Макса, продолжая двигаться с ним в такт музыки. – Именно в это время дети решают, какую профессию выберут.

– Большинство моих одноклассников стали пожарными. А я никогда не стремился быть частью толпы.

– Значит, ты решил не быть пожарным, чтобы не стать как все? – весело спросила она.

– Точно.

Она усмехнулась:

– Ты хотел быть особенным.

– По-твоему, я им не стал?

– О нет, ваше величество, – пошутила она. – Вы, безусловно, неповторимы.

– Вероятно, я просто не похож на остальных.

– Между прочим, в нашей стране очень мало пожарных, – заметила она.

– Да, их мало, и они вызывают восхищение и уважение. Тем не менее я предпочитаю контролировать ситуацию. А работа пожарного зависит от капризов природы или человеческой ошибки, которые я предотвратить не могу.

– Вот оно что. – Роми покачала головой. – Ты всегда так одержим контролем?

– Моя мать ответила бы утвердительно.

– Мне нравится эта твоя черта.

– Я рад, – сказал он.

– Хотя я думаю, лучше называть тебя Царем корпорации.

– Ты так думаешь? Потому что я родился в России?

– По-моему, у тебя царский характер.

Этого он отрицать не мог.

Они танцевали еще тридцать минут. Двое мужчин пытались пригласить Роми на танец, но Максвелл просто уводил ее в танце в другую сторону. И он отказал женщине, которая приглашала его.

– На этикет тебе наплевать, да? – спросила Роми.

– Ты заранее об этом знала.

Она удовлетворенно кивнула:

– Я должна признаться, что сегодня я не против твоей невежливости.

– Я рад это слышать, но мне любопытно, почему ты не против.

– Ты когда-нибудь танцевал с Джей-Ди? – сказала она, имея в виду последнего мужчину, попытку которого пригласить на танец Роми Максвелл намерено игнорировал.

Максвелл хихикнул:

– Нет.

– Он любит лапать партнерш. Хотя если бы он танцевал с тобой, то тебя лапать бы не стал. – Она самодовольно рассмеялась.

– По-твоему, это смешно?

– Ну да.

Максвелл прищурился:

– Ты говоришь, что он пытался лапать тебя?

– Ничего страшного. Он просто притворяется, будто не понимает, что моя талия находится несколькими дюймами выше поясницы.

– Я сломаю ему руку. – Максвелла потрясли собственные слова.

Он знал, как жаждет опекать Роми, но не предполагал, что заявит об этом вслух.

– Не надо. – Она прижалась к нему. – При случае я бываю очень неуклюжей партнершей.

Максвелл с трудом сдержал брань, и ему это не слишком понравилось.

Роми позволила себе расслабиться в объятиях Максвелла, пока они танцевали. Рядом с ним ей было так хорошо и безопасно.

Оглядев зал, она заметила своего отца.

Он разговаривал с Джереми Арчером, оживленно жестикулируя; выражение его лица было воинственным.

Роми нехотя отстранилась от Максвелла:

– Пойду и узнаю, как дела у папы.

Максвелл не возражал:

– Я с тобой.

– Не нужно.

Промолчав, Максвелл просто взял Роми за руку и направился к Джереми и ее отцу.

Гарри Грейсон говорил громко и нечетко:

– Отстань от меня со своими советами, Джереми. Я по-настоящему горюю после смерти жены. Это повлияло на мой бизнес, но я не банкрот.

Пока Роми решала, что сказать, напряженную тишину прорезал низкий голос Максвелла:

– Добрый вечер, господа! Позвольте мне поздравить вас, Джереми. Мэдисон красавица, а Виктор очень хороший человек.

Глаза Джереми расширились от удивления, но потом он наклонил седую голову в знак согласия:

– Спасибо, Блэк.

Роми игнорировала Джереми Арчера. Она не простила его за то, как он относился к Мэдисон, когда семья Перри потерпела фиаско.

– Папа? – обратилась она к Гарри Грейсону. – Я устала. Давай поедем домой.

Гарри Грейсон озадаченно посмотрел на Роми:

– Ты же с удовольствием танцевала.

– Но я ее утомил, – мягко произнес Максвелл, обменявшись заговорщической улыбкой с Джереми.

Сердито взглянув на Джереми, отец Роми кивнул ей:

– Хорошо, котенок. Я вызову автомобиль.

– Не нужно, – произнес Максвелл. – Я с удовольствием вас отвезу. Я уже вызвал водителя.

– Ты очень предусмотрителен. – Роми говорила это отнюдь не как комплимент.

Макс усмехнулся:

– О, да.

– По-моему, он слишком предусмотрителен, – нахально произнес Джереми Арчер.

– И это говорит мужчина, у которого по жилам течет не кровь, а антифриз, – удивительно отчетливо сказал отец Роми.

Лицо Джереми исказилось от раздражения:

– Отправляйся домой. И пусть твоя дочь уложит тебя в постель, Грейсон.

– Не учи меня… – начал отец Роми.

– Мы спишем эту бестактность на вашу давнюю дружбу, – произнес Макс, давая понять, что его терпение небезгранично. – Вы согласны?

Роми с удивлением заметила, как быстро ее отец и Джереми кивнули.

– Хорошо. – Максвелл одарил Джереми нечитаемым взглядом. – Отныне вам не нужно беспокоиться по поводу жизнеспособности «Грейсон Энтерпрайзиз». Компанию вам купить не удастся, и она не обанкротится ни ближайшем, ни в отдаленном будущем.

Странное обещание.

Отец Роми с триумфом посмотрел на Джереми:

– Все верно. И Роми не будет приложением к этой сделке.

Джереми сначала испугался, а потом разволновался:

– Вы объединяете компании?

Ее отец не ответил, а просто поздравил Джереми со свадьбой его дочери:

– Они хорошая, крепкая пара, независимо от того, по какой причине они поженились.

Когда они приехали домой, Максвелл подошел к двери с Роми и ее отцом:

– Я приеду завтра утром, чтобы поговорить.

Роми не знала, обращается Макс к ней или ее отцу, но Гарри кивнул ему в ответ.

– Я с нетерпением жду этого, – сказал ее отец и вошел в дом.

Макс кивнул, крепко поджал губы и повернулся к Роми:

– Я хотел бы пообедать с тобой.

– О, я…

– Хватит от меня бегать, Рамона. Нам нужно поговорить.

– Мы все обсудили год назад.

– Обстоятельства меняются, – сказал он.

Она обхватила себя руками, стараясь согреться:

– Я уверена, нам не о чем говорить.

– И все же я прошу тебя составить мне компанию. – Протянув руку, он плотнее запахнул на ней накидку. – Нам нужно обсудить важные дела. – Он провел тыльной стороной пальцев по ее щеке.

Роми вздрогнула, но не от холода:

– Какие?

– Я уверен, ты догадаешься.

– Макс…

После продолжительного молчания он наклонился и поцеловал ее крепко и быстро:

– До завтра, Роми.

– Я ничего тебе не обещаю, Макс.

– А я обещаю тебе, Роми, что ты будешь моей.

Его слова должны были ее разволновать или испугать. Но Роми они слишком понравились. Ее тайные фантазии были связаны с Максом.

Она коснулась рукой своих губ, которые по-прежнему покалывало от поцелуя:

– До завтра.

Не говоря ни слова, Максвелл повернулся и решительно спустился по лестнице.

* * *

Роми ерзала, лежа в постели. Она оставила отца спать на диване в кабинете, укрыв его шерстяным пледом.

Она должна думать о своей лучшей подруге и бесповоротном решении Мэдди, которая вышла замуж за Виктора Бека. Если не об этом, то Роми следовало беспокоиться о проблемах в компании своего отца, о которых намекал Джереми Арчеру.

Но она могла размышлять только о том, что сказал ей Максвелл Блэк.

Он пообещал, что она станет его любовницей.

Он знает, что она хочет отношений с обязательствами. Ей нужна надежда на будущее. Не гарантия, а по крайней мере возможность надеяться.

Год назад он не смог предложить ей долгих отношений.

Поэтому она сразу же ему отказала.

Если бы он только знал, как трудно ей было его отвергать.

Но она должна понимать, что может пострадать. Но Роми все равно сглупила и согласилась встретиться с Максом.

Дело в том, что она по-прежнему его хочет. Она никогда не встречала такого интригующего и привлекательного мужчину.

Другая на ее месте, наблюдая за тем, как отец тоскует по своей покойной жене и медленно деградирует, отказалась бы от шанса влюбиться.

У Роми была иная точка зрения. Она хотела, чтобы ее любили.

Каким бы ни был ее отец, он всегда любил Роми. Она считала, что ее будущий муж станет любить ее также сильно, как ее любит отец.

Максвелл заставил ее разувериться в своих мечтах и предрассудках.

Поэтому не понятно, зачем она завтра с ним встречается.

Вероятно потому, что она ничего не может с собой поделать.

Но она должна защити ть свое сердце и установить в отношениях с Максом определенные ограничения.

Глава 4

Максвелл вошел в кабинет Гарри Грейсона, с большим нетерпением предвкушая обед с Роми. Гарри был в свитере, рубашке и галстуке и отлично выглаженных брюках. Покрасневшие глаза – единственное доказательство его вчерашнего злоупотребления спиртным.

– Доброе утро, Максвелл! Присаживайтесь. Я попрошу принести кофе.

– Спасибо. – При других обстоятельствах Максвелл, возможно, отмахнулся бы от его гостеприимства, но сегодня был уверен, что старику не помешает выпить кофейку.

На самом деле Максвелл обрадовался, что Грейсон не предложил ему выпить чего-нибудь покрепче в девять утра. Он тихо ждал, пока Грейсон разговаривал с экономкой, заказывая кофе.

Рука Грейсона слегка дрогнула, когда он повесил трубку:

– Я просмотрел контракт, который вы мне прислали.

– Хорошо. – Еще один положительный признак.

– Контракт выгодный.

– Для обеих сторон. – Максвелл не привык упускать выгоду в бизнесе.

– Почему?

– Вы о чем?

– Почему «Грейсон Энтерпрайзиз»? Есть более успешные компании для подобного слияния. Вы обладаете почти неограниченными возможностями. И я не понимаю, отчего вы предпочли мою компанию.

– Я планирую жениться на вашей дочери.

Гарри откинулся на спинку кресла, будто слова Максвелла ударили его физически:

– Я не Джереми Арчер. Я не продам дочь ради будущего своей компании.

– А я не пытаюсь ее купить. – Хотя Максвелл не считал, что Виктор купил Мэдисон.

– Вы ее любите? – спросил Грейсон.

– Это касается только меня и Роми.

– Она моя дочь. Я хочу, чтобы она была счастлива.

– Правда?

– Конечно. Как вы можете сомневаться? Я не Джереми Арчер. Я не продам Роми, чтобы спасти компанию, которая не на грани разорения, что бы там ни говорил этот ублюдок.

– Но вашу компанию могут перекупить и поглотить.

– Роми не будет приложением к этой сделке.

– Нет. Но речь о вашей трезвости.

– Что? Этого не было в контракте. – Грейсон посмотрел на контракт, присланный из офиса Максвелла два дня назад.

Максвелл вытащил пачку бумаг из портфеля:

– Нет. Об этом сказано в дополнительном распоряжении к завещанию.

Вчера вечером Максвелл понял, что Роми вполне может понадобиться более мощный стимул для согласия с его планами. Если он хочет дать Роми нечто большее, чем сохранение компании отца от поглощения другими дельцами, то обязательно применит подобную мотивацию.

Грейсон стал болезненно бледным, читая распоряжение к завещанию:

– Я не обязан соглашаться. Моя жизнь никого не касается.

– И все-таки я решил вмешаться.

– Как и в дела моей компании.

– Неужели вы предпочли бы дискутировать с Джереми Арчером?

– Я предпочел бы Виктора Бека.

– Виктор не захочет объединять компании. Он просто поглотит вашу компанию. – Виктор Бек был столь же безжалостным бизнесменом, что и Максвелл Блэк.

– Я не лягу в реабилитационную клинику.

Максвелл не стал спорить. Он знал лучше, что Гарри Грейсон согласится.

Поэтому он спросил:

– Вы задумывались, как ваша смерть от алкоголизма навредит вашей дочери?

– Она взрослый человек.

– Который будет горевать после вашей смерти и обвинять себя в том, что не смогла вам помочь. У нее очень нежное сердце.

– Не надо мне об этом говорить. – Грейсон свирепо посмотрел на Максвелла. – Я хорошо знаю свою дочь.

– Тогда вы должны знать, как на нее повлияют ваши действия.

– Она за меня не отвечает, – как-то не слишком уверенно ответил он.

– Она ваша дочь, и вы за нее отвечаете, – произнес Максвелл.

– Да, конечно.

– Несмотря на то, что она взрослая?

– Да, – выдавил Гарри Грейсон.

– Тогда вы должны лечиться ради нее.

– Это не так просто.

– Жизнь вообще штука сложная.

– Я тоскую по ее матери, черт побери! – воскликнул Гарри.

Максвелл не стал говорить, что пожилой мужчина слишком долго топит тоску в вине. И, вероятно, постоянное опьянение не позволяет ему жить дальше.

– Вы должны лечь в реабилитационную клинику и оставаться там, пока вас не выпишут, – произнес Максвелл.

– Не выйдет! – Грейсон швырнул документы на стол. – Я должен пробыть там до конца жизни?

– Нет. Вы останетесь там, пока не научитесь справляться со своим горем.

– Проблема уже не только в моем горе, – признался Грейсон, удивляя Максвелла.

Он не догадывался, что старик знает о масштабе своей проблемы.

– Значит, у вас есть более веская причина решить свою проблему немедленно, – настаивал Максвелл.

– Не все так просто.

– Я не согласен, – сказал он.

– Тогда сами отправляйтесь в клинику.

– Мне не нужно лечиться. А вам необходимо.

Гарри Грейсон отчаянно сопротивлялся:

– Я не обязан подписывать этот контракт.

– Мне не нужно слияние с вашей компанией. Я могу завладеть ею без вашего участия. На карту поставлено нечто иное.

– Что именно?

– Благополучие вашей дочери Роми.

– О чем вы, черт побери, говорите?

– Вы не причините ей боли. Никак. – Максвелл был уверен, что для Роми здоровье Гарри Грейсона дороже ее собственного комфорта.

– Она не позволит вам забрать у меня компанию, – резко, но обеспокоенно произнес Грейсон, зная, что говорит неубедительно.

– Вы недооцениваете мое умение убеждать. – Максвелл напротив ничуть не сомневался в собственных способностях.

– А вы недооцениваете ее преданность и силу любви.

– Вы хотите, чтобы она вас потеряла? – сказал Максвелл.

– Вы не остановитесь ни перед чем, – заметил Гарри.

– Моя репутация вам известна.

– Известна. Поэтому я и удивился вашему предложению о слиянии компаний.

– Соглашайтесь с моим предложением.

– Зачем? Чтобы вы не забрали то, что хотите?

– Ради Роми.

Грейсон скривился:

– Она примерная дочь.

– И она заслуживает здорового отца.

– Должно быть, она вам небезразлична, иначе бы вы не настаивали. Ладно. Я подпишу контракт. И дополнительное распоряжение к завещанию.

– Хорошо.

Максвелл вызвал по телефону своего телохранителя и личного помощника по административным вопросам, чтобы они засвидетельствовали контракт. Его второй помощник – лицензированный нотариус – заверил контракт.

– Ваша находчивость пугает, – сказал Грейсон Максвеллу.

Максвелл не возражал.

Через пятнадцать минут Гарри Грейсон чертыхался, когда его вещи собрали, а Максвелл приставил к нему телохранителя-няньку, который должен был отвезти его в реабилитационный центр.

* * *

Роми впорхнула в дом в пять минут после полудня, чувствуя себя посвежевшей.

Экономка миссис Кей сообщила, что в гостиной ее ждет мистер Блэк.

Он снял пиджак и повесил его на спинку стула и ослабил галстук. Красивые брюки облегали его мускулистые бедра, пока он сидел на диване. Напротив Макса, на журнальном столике, лежали альбомы с семейными фотографиями Грейсонов.

Максвелл поднял глаза от открытого альбома, лежащего на его коленях:

– Твоя мать была красавицей…

– Да. – Роми положила сумочку и пересекла комнату.

– Ты похожа на нее. – Он кивнул на альбом. Ей пришлось присесть рядом, чтобы увидеть фотографии.

Было бы несправедливо отказаться присесть с ним рядом. Поправив ворот платья-туники, Роми расположилась рядом с Максвеллом:

– Спасибо, но большинство людей думают, что я похожа на родню со стороны отца.

– Нет. – Максвелл решительно покачал головой. – Ты унаследовала от нее не только цвет глаз, но и их миндалевидную форму.

– Она не была брюнеткой. – Волосы Роми были такого же цвета, как у бабушки Грейсон в молодости. Хотя она никогда не встречалась с этой женщиной.

– Они такие же шелковистые, – ласково произнес Макс, – и прямые как у тебя.

Взяв несколько ее прядей большим и указательным пальцами, он погладил их, чтобы доказать Роми, насколько он мягкие.

Рассматривая фотографии матери прежде, Роми не замечала деталей, на которые указывал Максвелл.

– По сравнению с ней я дурнушка. – Дженна Грейсон была стройной красавицей, на десять сантиметров выше ростом своей дочери.

– У нее лицо как у эльфа. – Он указал на заостренный подбородок матери Роми. – Видишь?

Растроганная его искренностью, Роми кивнула.

– Ты также наклоняешь голову, когда смеешься. Взгляни на этот снимок. – Он взял другой альбом.

– Я смотрю, ты внимательно изучил семейные фотографии. И давно ты меня ждешь? – спросила она, скрывая, как тронута его вниманием.

Макс положил альбом и одарил Роми нечитаемым взглядом:

– Мы с твоим отцом закончили дела почти два часа назад.

– И ты ждал меня все это время?

– Да.

– Ты мог уехать, а потом вернуться, – сказала она.

– Я нашел, как скоротать время.

Да, он нашел себе занятие, но Роми никак не ожидала, что Максвелл Блэк проведет утро именно так. Он расположился в уютной домашней обстановке. Но уют и домашняя обстановка не подходят такому человеку, как он.

Как бы он ни заботился о своей матери, Роми никогда не считала, что из него получится хороший семьянин.

Разволновавшись от непривычной интимной обстановки, Роми встала:

– Я проверю, как дела у отца, а потом мы пообедаем. – Она не собиралась переодеваться.

На Роми было платье-туника в стиле шестидесятых годов с ярко-желтыми и белыми кругами на черном фоне и желтые леггинсы. В таком виде она сегодня утром встречалась с местным главой экологической комиссии, а затем пила кофе с женщиной, с которой обсуждала открытие чартерных школ по всей стране.

Она не могла поверить, что ее с Мэдди мечта открыть собственную чартерную школу скоро реализуется. Виктор Бек предложил купить здание в качестве свадебного подарка Мэдди.

Максвелл тоже встал:

– Твоего отца здесь нет.

– Что? – Неужели он сегодня отправился в офис? – Я думала…

– У нас с ним были деловые переговоры.

– Да.

– Они прошли успешно, – сказал он.

– Отлично. Но на самом деле я плохо разбираюсь в делах «Грейсон Энтерпрайзиз».

Кстати, отец Роми ни разу не предложил ей отказаться от своей деятельности и мечты открыть чартерную школу и заняться делами компании.

Максвелл кивнул:

– Я думаю, в этом случае тебе понравится результат.

– Почему?

– Потому что он повлияет на тебя.

– В этом я сомневаюсь.

У Роми не было ничего похожего на семейный трастовый фонд Мэдисон, хотя дедушка Грейсон оставил ей достаточно денег для финансирования школы ее мечты. Она была шокирована, когда адвокаты связались с ней, пока она училась на втором курсе в университете, но деньги взяла.

Отец открыл трастовый счет на имя Роми после ее рождения.

Роми не такая богатая наследница, как Мэдди, но ей будет все равно, если отец продаст свою компанию.

– Мне и правда не важно, если он продаст тебе бизнес, – сказала она.

– А вот Мэдисон Бек очень волнует, что происходит с «Грейсон Энтерпрайзиз», – предупредил Максвелл.

– Что? – Роми озадаченно покачала головой. – Что это значит? Мэдди наплевать на бизнес, как и мне.

– Но ей не наплевать на тебя.

– Я знаю.

– И тебе она небезразлична.

– Верно.

Максвелл кивнул, в его серых глазах читалось удовлетворение и уверенность.

По спине Роми пробежала дрожь. Но вряд ли она испугалась. Она просто изнемогала от предвкушения.

Мэдди всегда говорила, что у Роми страсть к приключениям.

– Ты готова к обеду? – спросил Макс, словно совсем недавно не отпускал загадочные комментарии по поводу компании отца Роми.

– По-видимому?

– Это вопрос или утверждение? – немного удивленно произнес он.

– Я не знаю. Ты такой загадочный, Макс.

– А у тебя все написано на прекрасном лице.

– Противоположности притягиваются?

Он рассмеялся искренне и по-доброму, Роми давно не слышала такого приятного смеха. Она наслаждалась моментом, несмотря на растерянность.

– Пойдем обедать, – произнес Максвелл.

– И разговаривать. У меня к тебе предложение.

– Неужели? – Он был удивлен и явно заинтригован. – Ты обо всем расскажешь мне в машине.

– Ты сам поведешь машину?

– Разве ты не заметила мой автомобиль у дома?

– Я не обратила внимания. – Она размышляла о том, что предложит Максвеллу, и тренировалась выглядеть перед ним беззаботной.

– Я поведу машину сам.

– Тогда поговорим в дороге.

– Неужели предложение настолько личное? – спросил он дразнящим тоном.

Она, не колеблясь, призналась:

– Очень личное.

– Интересно.

Роми заметила, что Максвелл приехал на новом спортивном автомобиле, роскошном и более просторном.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты не меняешь машины так же часто, как любовниц, – произнесла она.

Он рассмеялся, въезжая на круглую площадку перед домом:

– Прежде чем купить эту машину, я ездил на другой целых пять лет.

– Ого! Это довольно долго. Значит, ты все-таки бываешь верным.

На этот раз он не засмеялся, как она ожидала.

– Автомобиль – это просто вложение денег, – сказал он. – И потом, «мазерати» очень качественная машина.

– С впечатляющими, обтекаемыми очертаниями кузова и очень мощным двигателем.

Он пожал плечами:

– Я не против роскоши.

– Ты бы меньше загрязнял окружающую среду, если бы ездил на гибридной машине.

Он вздрогнул:

– Нет, спасибо.

Она сдержала смех:

– Многие новые гибридные автомобили мощнее ранних моделей.

– Когда фирма «Мазерати» сделает гибридную модель, я ее куплю.

Она улыбнулась:

– Договорились.

– А пока мы поедем на автомобиле с дизельным двигателем, который минимально загрязняет окружающую среду.

– Дизель?

– Да.

– Лучше бы это был гибридный автомобиль. – Многие экологи не согласились бы с Роми, но она не унималась. Ей хотелось дразнить Максвелла.

– А почему ты не купишь себе экологичный автомобиль? – сказал он.

– У меня вообще нет машины.

– Насколько мне известно, у твоего отца «даймлер», которым управляет водитель. Ты можешь вызвать машину в любое время.

– Я почти все время езжу на общественном транспорте. Я вызываю машину отца только тогда, когда еду на вечеринку.

– Что? – резко спросил Максвелл. – Ты пользуешься общественным транспортом?

– Да. – Она улыбнулась, ощущая самодовольство от его реакции.

– И по ночам? – произнес он, ужасаясь.

– Иногда.

Его подбородок казался высеченным из гранита.

– Это небезопасно.

– Мы же не Рокфеллеры. У нас с отцом нет даже телохранителей.

Макс выругался. По-русски. Его брань показалась Роми милой.

– Не волнуйся. В Сан-Франциско очень запутанная транспортная система, но я выучила кратчайшие маршруты.

– Тебе нужен телохранитель, – серьезно сказал он.

– Ты хочешь наняться ко мне на работу?

Он снова выругался. На этот раз по-английски.

– Ответ отрицательный? – спросила она. Максвелл прорычал в ответ. Она хихикнула.

– Какое у тебя ко мне предложение? – произнес он напряженным тоном, пока они ехали по знакомым улицам.

– Я тебя хочу, – сказала она. – И я этого не скрываю.

От удивления Максвелл раздул ноздри и прищурился:

– Неожиданное признание.

Значит, он не ожидал подобного разговора. Отлично. Ей удалось застать Максвелла Блэка врасплох.

– И ты меня хочешь, – сказала она.

– Хочу, – решительно ответил он.

– Верно. Но мне не нужна короткая интрижка.

– В этом ты призналась год назад.

– Мне уже двадцать четыре года, и меня не прельщает перспектива оставаться девственницей.

Он бросил на нее шокированный взгляд. Ее заявление ему, мягко говоря, не нравилось.

– И что ты намерена делать?

– А вот теперь мы поговорим о моем предложении.

– Твое предложение связано с твоей девственностью? – Максвелл был более чем впечатлен.

– Мы проведем вместе одну ночь. – Она была уверена, что он прочтет подтекст в ее словах.

– И что потом?

– Потом наши пути разойдутся.

– Почему только одна ночь? – спросил он.

– Потому что я не хочу, чтобы ты разбил мне сердце.

Если они будут вместе чуть дольше, Роми влюбится в него еще сильнее и начнет страдать.

– Ты слишком откровенна.

– Разве? Ты же не станешь притворяться, будто не знал, что я влюбилась в тебя по уши год назад? – Она очень расстроится, если он ответит отрицательно.

– Не стану.

– Итак, что ты скажешь?

– По поводу одной ночи? Я против.

– После всего, что ты мне говорил… Ты издеваешься надо мной?

Он хочет ее. Она в этом не сомневается. Тогда почему он ей отказывает?

– Твое предложение никак не стыкуется с моим решением, – произнес он.

– О чем ты говоришь? – резко и нетерпеливо спросила она.

– Мы поженимся.

Шокированная Роми с трудом переводила дыхание даже тогда, когда они повернули к гаражу у дома, где жил Максвелл.

Глава 5

Роми по-прежнему пыталась собраться с мыслями. Предложение Максвелла было сродни разорвавшейся бомбе.

Он повел ее в свой пентхаус.

Она подумала, что его жилище занимает весь этаж. Тут были домашний офис, огромная ванная комната, две гостевые спальни, поистине громадная гостиная, бильярдная зона и столовая, объединенная с кухней.

Помещения были оформлены в теплых коричневых тонах с медной и латунной отделкой. По-настоящему мужской дом.

Обед был накрыт на блестящем столе из красного дерева: небольшие тарелки с салатом «Цезарь», горячие блюда и корзинка с лепешками с сыром. На столе лежало помолвочное кольцо в футляре.

– Вкусно пахнет. – Она приблизилась к столу, потом повернулась к Максвеллу лицом. – Ты хочешь на мне жениться?

– Ты опять недовольна? Ты меня плохо слышала? – насмешливо произнес он, его роскошные серые глаза заблестели.

– Мне показалось, что я ослышалась.

Дальше Роми сделала то, что привело бы в ужас Хелен Арчер, – вытерла влажные ладони о хлопчатобумажные леггинсы. Хотя Хелен была либеральных взглядов, она строго придерживалась правил приличия.

Уголок его рта изогнулся в улыбке.

– По-моему, ты шокирована. Присядь. Я налью тебе вина.

– А почему не шампанское? – нахально спросила она, но позволила Максвеллу подвести ее к столу и плюхнулась в кресло. На помолвочное кольцо она не обратила внимания.

– Ты не хотел на мне жениться, – правдиво заявила она. – Ты вообще не хотел жениться.

– Ты ошибаешься.

Озадаченность Роми сменилась яростью.

– Год назад ты откровенно сказал, что не согласен на отношения с обязательствами.

– Никогда не говори никогда, – высокомерно ответил он.

– Ты не прав, Макс. Я знаю, как трудно тебе рассуждать о долгосрочных отношениях. Ты для них не создан. – Она скрестила руки на груди и сердито оглядела его с головы до ног. – Хотя миллионы людей делают подобные предложения.

Максвелл остался равнодушен к ее словам. Об этом говорили его поджатые губы и хладнокровный взгляд серых глаз.

– И они часто нарушают свои обещания.

– Но все равно они их дают, – сказала она.

– Совещание, в котором я участвовал с Мэдисон и ее отцом, было очень познавательным, – вдруг произнес Макс.

Роми продолжала смотреть на него, раздражаясь сильнее:

– Ты решил вывести меня из себя?

– Это хорошая тактика ведения переговоров.

– Я конкурент, которого ты надеешься поглотить или победить? – злобно спросила она.

Роми действительно теряла терпение. Максвелл говорит о браке, как о деловом соглашении. Для Роми его слова были как соль на рану, особенно после всего, через что пришлось пройти Мэдди.

– Нет, ты женщина, на которой я женюсь.

– В этом нет никакого смысла. Ты меня не любишь.

Он посмотрел на нее почти с сожалением:

– Любовь не входит в мои планы.

– Расскажи об этом своей мамочке, – возразила она.

– Ты отлично знаешь, что семейная любовь и романтическая любовь – совершенно разные понятия.

– У них одна природа.

– Это ты так считаешь.

Она закатила глаза:

– Довольно многие считают, что любовь – любая любовь – идет от сердца.

– Мое сердце перегоняет кровь, а не производит идиотские эмоции, – ответил он с присущей ему уверенностью.

– Ты прикидываешься дураком назло мне.

– Нет. – Он источал искренность и уверенность. – Просто у нас с тобой разные точки зрения по этому вопросу.

– Я выйду замуж за человека, который будет любить меня так, как мой отец любил мою мать. – В этом Роми не сомневалась.

Максвелл взглянул на нее скептически:

– Я не желаю становиться точной копией твоего отца.

– Он не слабак.

– Он слабак. Но еще он умный, преданный и желает стать сильнее.

– Ого! Я даже не знаю, что сказать. – Роми не понимала, как реагировать на внезапную гуманность Максвелла.

– Пообещай выслушать меня с открытой душой.

Она вздохнула, сожалея, что они ведут бессмысленный разговор:

– Кое-что не подлежит обсуждению, Макс.

Наклонившись, он нежно, но решительно обхватил ладонями ее щеки:

– Иногда мы сами дивимся тому, на какие компромиссы мы готовы пойти. Для тебя брак – это компромисс. – Он хотел ее так сильно, что решился на ней жениться. Роми была изумлена, но понимала, что физическая страсть без любви всего лишь похоть.

Страсть – отвратительный повод для вступления в брак. Процент разводов и заголовки бульварных газет подтверждают это почти ежедневно.

– Мой отец не предлагал тебе часть «Грейсон Энтерпрайзиз», чтобы ты на мне женился. – В этом она не сомневалась.

– Нет, но его компания участвует в сделке.

Она отстранилась от его прикосновений:

– Каким образом?

– Мэдисон сказала тебе, что ее отец угрожал компании твоего отца, чтобы заставить согласиться с планами Джереми по поводу ее замужества?

– Мэдди вышла замуж за Виктора, чтобы сохранить компанию моего отца? – спросила Роми, и ей вдруг стало трудно дышать.

– О нет. Твоя подруга отличный противник, – искренне восхитился Макс.

Несмотря на внезапную ревность, Роми произнесла:

– Мэдди замечательная.

– Мэдисон сказала Джереми Арчеру, что если компании твоего отца будет что-то угрожать на ее двадцать пятый день рождения, то она переведет все акции своего трастового фонда «Арчер Интернешнл Холдингс» лично твоему отцу.

– Что? Нет, она не могла так поступить!

– Уверяю тебя, именно так она и поступила. Она подписала документы в тот же день.

– Откуда ты знаешь?

– Неужели ты не догадываешься?

Роми не сомневалась, что Максвелл способен раздобыть любую информацию.

– Но ты собираешься вести дела с моим отцом. В этом случае его не тронет даже Арчер.

– Наш контракт составлен таким образом, что я буду угрожать его компании, если он не выполнит определенные условия. – Он не выглядел ни довольным, ни виноватым. Он просто констатировал факт.

– Какие условия?

– Тебе действительно нужны подробности? Достаточно сказать, что я буду полностью контролировать его компанию следующие шесть месяцев.

– Ты не посмеешь отобрать компанию у моего отца. – Она не верила, что Максвелл так жесток.

– Я не планирую ее отбирать. Я проведу в ней реорганизацию и буду использовать как плацдарм для других работ. – Он нисколько не смущался.

– При условии, что я буду приложением к сделке.

Макс кивнул:

– Это только одна часть.

– А какова вторая?

– Твой отец в реабилитационном центре.

– Что? Как? – Она не верила тому, что слышит.

– Это условие нашего контракта. Однако, хотя твой отец уже его подписал и отправился в очень эксклюзивный и закрытый реабилитационный центр, где вероятность его выздоровления более семидесяти процентов, я еще не поставил свою подпись.

– И ты ее не поставишь, если я не выйду за тебя замуж? – Она с трудом верила, что он действует с ней так беспринципно. – Как ты мог играть на его здоровье? Это чудовищно, Макс.

– Не забывай, что у меня в руках его компания.

– Мне все равно.

– Я это понял, – сказал он.

– Значит, ты все предусмотрел. – Максвелл настоящий монстр.

Хотя нет. Он просто безжалостен и прагматичен.

Он очень решительная акула, которая не прочь пустить немного крови жертве, прежде чем начать пиршество.

– Каковы условия вступления в брак? – спросила она.

– Обычные условия с хорошо составленным брачным договором.

– То есть ты не рассчитываешь, что брак продлится долго.

– Нет, – ответил он с жестокой прямотой.

– Дата окончания брака уже известна? – сказала она.

– Не совсем.

– Что это значит? – Год назад он отлично знал, когда готов закончить их непродолжительный роман.

– Любой из нас может расторгнуть брак в любое время.

– Но будут последствия?

– Естественно.

– Для нас обоих. – Она не знала, почему так в этом уверена.

– Точно.

– Почему, Макс?

– Потому что, несмотря на свое неожиданное и довольно непонятное предложение, ты против секса без обязательств. – Он начал обедать, словно они обсуждали дату следующего свидания, а не серьезное дело.

Притворившись беспечной, Роми тоже принялась за еду. Максвеллу незачем знать, что она прячет бурные эмоции.

– Ты сказал, что люди меняются.

– Нет. Я сказал, что меняются обстоятельства. Изменить людей намного сложнее.

– Как ты можешь быть таким умным и одновременно невежественным в определенных вещах?

– В чем я невежа? – спросил он.

– В любви.

Максвелл устало вздохнул:

– Знаешь, я не верю в вечную любовь. Закон о разводе в этой стране позволяет в конечном счете расторгнуть любой брак, когда, если так можно сказать, выйдет срок его годности.

– Нашему так называемому браку ты уже определил срок годности?

– Мы будем мужем и женой по-настоящему. Ты станешь моей, Роми. А я буду твоим, согласно букве закона.

– Ты говоришь как пещерный человек. – Роми нравилось поведение Максвелла. – Или как древний царь.

– А ты подай на меня в суд.

Она чуть не расхохоталась. Однако атмосфера оставалась напряженной.

– Так каков срок годности нашего брака? – спросила она.

– Большинство негативных последствий, изложенных в брачном контракте, аннулируются через десять лет.

– Это целая жизнь!

– С этим я категорически не согласен.

Роми не понимала, как проживет в браке с человеком, неспособным любить, так долго.

– Я спрошу напрямик: ты хочешь заняться со мной сексом?

– Да.

– И ты готов шантажом заставить меня выйти за тебя замуж? – спросила она.

Он протянул ей кусок лепешки:

– Да.

– Ты очень откровенен. – Она взяла хлеб. Ситуация казалась Роми нереальной.

Он пожал плечами:

– В бизнесе нужно чаще всего действовать прямо и откровенно. Условности не изменят реалий.

– Я предложила тебе провести вместе одну ночь.

– Одной ночи мне мало.

– Тебе нужно десять лет.

– Возможно, больше, – сказал он.

– Или меньше.

– Вероятно, ты захочешь развестись первой. – Он говорил так, словно это совсем его не волновало.

– А как насчет верности в браке? – спросила она, будучи совсем сбитой с толку.

– Это не обсуждается.

– А дети?

– Дети? – произнес он, словно впервые услышал это слово.

– Такие маленькие человечки, называющие тебя папой. Ты хочешь, чтобы у тебя были дети, которые называли бы тебя папой?

Он перестал жевать и замер. Роми показалось, что он перестал дышать. Выражение его лица было нечитаемым, но она догадалась, что задела Максвелла за живое.

– Моя мать хочет внуков. – Его слова не совпадали с благоговением в его тоне.

Он снова принялся за еду. Но ему не удалось провести Роми. Он не настолько беспечно относится к их разговору, как кажется. И на то есть причины.

– А ты хочешь ребенка? – настаивала она.

В его серых глазах читалось желание.

– Да. Я хотел бы ребенка.

– Ребенок изменит условия расторжения брака? – спросила она.

– Многие пары с детьми разводятся.

– Ты предпочтешь встречаться с ребенком пару выходных в месяц?

– Мы оформим совместную опеку, – не слишком радостно произнес он.

Роми прищурилась и выпалила:

– Ты в этом уверен?

– Мне кажется, будет лучше не разводиться, пока наш ребенок не поступит в университет.

– А если детей будет несколько?

– Ты хочешь много детей? – с благоговением сказал он.

– Я всегда хотела, чтобы у меня было несколько детей. В детстве я мечтала о брате или сестре.

– И сколько детей ты хочешь? – осторожно спросил он.

– Не меньше двух, а то и больше. – Она и Мэдди мечтали когда-нибудь взять ребенка из приюта.

Ее ответ заинтриговал Макса.

– Для русских семья самое главное.

– Наш разговор кажется мне сюрреалистичным, – беспомощно сказала она.

– Я не согласен. По-моему, этот разговор следовало начать год назад. – Он отложил серебряную вилку в сторону, доев салат.

– Ты шутишь? После нескольких свиданий? – Хотя Роми казалось, что и сейчас их разговор бессмысленный.

– Я знал, что хочу тебя. А ты четко высказала свои условия. Ты обозначила требования, которые я должен выполнить, чтобы заполучить тебя в свою постель.

– Я говорила об одной ночи вместе.

Он недоверчиво поднял брови:

– Ты действительно веришь, что нам с тобой хватит одной ночи?

– Не в этом дело.

– Тогда в чем?

Если Максвелл ждет от нее честности, то она будет с ним откровенной.

– Дело в том, что мы должны установить время наших отношений. Год назад я влюбилась в тебя, и мои чувства почти дошли до той точки, откуда нет возврата. Я не хочу любить человека, который считает любовь слабостью. Неужели ты этого не понимаешь?

– Разве у тебя есть выбор?

Черт побери. Как обидно. Она охнула, словно от физической боли, когда до нее дошел смысл его слов.

Тем не менее Роми упорствовала:

– По-моему, тебе нечего сказать о чувствах, которые ты отрицаешь.

– Мы разные люди, Роми.

– Кто бы сомневался!

Вместо того чтобы разозлиться от ее язвительности, Максвелл улыбнулся:

– Ты совсем не умеешь скрывать эмоции.

– По крайней мере, у меня есть сердце, – обиженно возразила она.

– Да. Щедрое сердце.

– Зачем ты восхищаешься моим сердцем, если ясно заявил, что влюбляются только слабаки?

– Я не называл слабостью твое умение любить.

– Но себя ты счел бы слабаком, если бы влюбился? – спросила она в замешательстве.

– Как я уже сказал, мы разные люди. Ты готова рисковать и страдать, испытав временный восторг.

– А вдруг любовь не временна? Что делать, если она никогда не закончится? – Именно это пугало Роми.

Максвелл Блэк, в конечном счете, может стать ее единственной любовью. Роми верила в родство душ. Она знала, что такое бывает, на примере своих родителей.

И хотя Роми желает, чтобы в ее жизни была такая любовь, она не собирается до конца жизни скорбеть о потерянной любви. В частности, любить мужчину, который ее бросил.

– У нашего брака не будет срока годности, – заметил он. – Прочитай контракт.

– Меня беспокоят не условия брачного контракта. Меня интересует, что творится у тебя на душе, Макс. Ты считаешь, что рано или поздно я тебе наскучу, и ты уйдешь.

– Нет.

– Но ты сказал…

– Я согласен, что, вероятно, наш брак не продлится долго. Я не требую, чтобы мы развелись в конкретные сроки.

– Я просто не понимаю, что ты рассчитываешь из этого получить.

– Твое тело.

Роми показалось, что из комнаты выкачали весь воздух. У нее потемнело в глазах.

Тихо ругаясь по-русски, Максвелл вскочил и схватил Роми, чтобы она не свалилась боком со стула.

Расфокусированным взглядом она уставилась на футляр с кольцом, лежащий на столе.

– Заканчивай обед. Поговорим после.

– По-твоему, у меня упал сахар в крови? – спросила она, почти истерически смеясь.

– С тобой явно что-то происходит. Ешь. – Он поставил перед ней тарелку с горячим блюдом, потом сел на свое место.

Хотя Роми решила, что у нее нет аппетита, она быстро съела половину пирога с артишоками и яйцами, а потом ломтик дыни.

Она уставилась на Макса через стол:

– Итак, если я откажусь стать твоей женой, ты отберешь компанию у моего отца, чем приведешь в ярость Мэдди, и перестанешь финансировать лечение моего отца в реабилитационном центре?

Макс даже глазом не моргнул:

– Да.

– Зачем это тебе?

– Я люблю выигрывать, – сказал он.

Глава 6

– Для тебя важен только выигрыш? – спросила шокированная Роми, хотя у нее не было оснований удивляться. Она не старалась скрыть беспокойство.

– Я никогда не ввязываюсь в бой, если заранее не знаю, что выиграю, – ответил он.

– Ты когда-нибудь чего-нибудь лишался? – произнесла она.

– Я лишился русской семьи до того, как понял, что значит иметь кого-нибудь из родственников, кроме матери.

– Это был не твой бой, а бой твоей матери.

– Она выиграла свою независимость и право на жизнь, которую хотела вести, огромной ценой. Мама до сих пор скучает по своей семье.

– Значит, тебя воспитали так, чтобы ты не считался с ценой, а стремился к победе. – Такая тактика подразумевала огромную силу воли и бесстрашие.

Роми была под впечатлением.

– Ты очень хорошо это описала. – Он улыбнулся. – Моей матери понравилось бы.

– Не воображай, будто я не заметила, что ты не ответил на мой вопрос.

– В бизнесе я никогда не проигрывал.

Никто в этом и не сомневается. Но Роми спросила его о другом. Потому что она не считала брак сделкой.

– А как насчет личной жизни? – Ей было сложно представить, что Максвелл борется за какую-нибудь женщину.

Во всяком случае до сегодняшнего дня.

Он не боролся за Роми год назад. Она отказала ему, а он согласился, не стараясь ее переубедить. Она не понимала, то ли разочаровываться, то ли испытывать облегчение.

Хотя теперь Роми понимает, что радоваться рано. Максвелл Блэк не сдается – он просто меняет тактику.

– Ни разу не проигрывал, с тех пор как я повзрослел.

– Семья твоей матери не в счет.

– Каждая потеря имеет значение, – упрямо сказал он.

– Значит, ты помнишь о каждой из них.

Вместо ответа он встал и кивнул в сторону гостиной:

– Давай поговорим в более комфортной обстановке?

Они уселись рядом на большом коричневом кожаном диване. Расположившись в углу, Максвелл положил руку на спинку дивана и уставился в глаза Роми.

– Мой отец прожил с моей матерью более двух лет, но бросил меня, не задумываясь, – сказал он.

– Нельзя быть таким самоуверенным. – Она сняла балетки, подогнула ногу под себя и повернулась к Максвеллу лицом. – Ты разговаривал с ним?

– Нет.

– Значит, ты не знаешь, о чем он до сих пор сожалеет. – Роми не представляла, что отец Максвелла с готовностью отказался участвовать в его жизни.

Пусть Максвелл безжалостен, но таким сыном можно гордиться.

– Он предложил деньги и помог нам эмигрировать в обмен на молчание моей матери. Она должна была скрывать отношения с ним и мое существование. Ей запрещалось даже произносить его имя.

– Вероятно, у него просто не было иного выхода. Но это не означает, что ты ему не нужен. – Она не знала, почему ей так важно убедить в этом Макса.

– Ты слишком добрая. – Он протянул руку и заправил прядь волос ей за ухо. – За тобой нужно присматривать, чтобы кто-нибудь не разбил твое сердечко.

– Разве ты не пытаешься его разбить?

Он опустил руку:

– Ни в коем случае. Я предлагаю тебе место в моей жизни, а не бегаю за тобой со скальпелем, чтобы поранить твое сердце.

– Забавный образ. – Роми отказывалась признаваться, что ей не хватает тепла его прикосновения.

– Я русский. У нас хорошее образное мышление.

– Россияне известны своей страстностью.

– В этом ты убедишься, – недвусмысленно ответил он.

Максвелл приравнивал страстность к сексу, а Роми говорила об эмоциях. Для нее его отношение не новость. Для него важна его чувственная природа и удовлетворение. Вероятно, через сексуальные утехи ей удастся покорить его сердце.

Но осмелится ли она рисковать?

Она может уйти от него прямо сейчас. Ей будет больно, но она в конце концов избавится от влечения к нему.

В конце концов.

За прошедший год ей не удалось его забыть.

Сейчас он не предлагает ей встречаться или закрутить недолгий роман.

Он вообще ей ничего не предлагает, а шантажом склоняет к замужеству. Он относится к браку, как к сделке с выгодными преимуществами.

– Дополнительные льготы, как ты их называешь, получим и ты, и я, – сказал он, усмехнувшись.

– Я сказала об этом вслух?

Он ухмыльнулся, провокационно гладя ее бедро:

– Да.

Роми приложила все усилия, чтобы игнорировать трепет, пробежавший по телу от его прикосновения:

– Так, ты не расскажешь, что научило тебя считать любовь слабостью?

– По-твоему, я получил моральную травму, после которой я запретил эмоциям влиять на мою жизнь? – Его рука замерла на ее бедре.

– Разве нет?

– Я рано понял, что в жизни есть намного более ценные понятия, чем романтическая любовь. Но об этом моя мать говорит мне с тех пор, как я научился ходить.

Роми не могла отвести взгляд от его большой мускулистой руки на своем бедре:

– Твоя мама не верит в любовь?

– На то у нее есть уважительная причина. Любая привязанность рано или поздно приносила ей неудобство.

– Она не выглядит пессимистом. – Наталья Блэк не показалась Роми циничной и желчной женщиной.

– Она реалист.

Реалист, научивший своего сына считать романтическую любовь слабостью.

– Она ограждала тебя от сердечных страданий, – сказала Роми.

– Да. – Он казался немного удивленным.

– Сколько тебе было лет, когда ты усвоил этот урок? – Роми восприняла близко к сердцу идею о том, что Максвелл влюбился, будучи уязвимым подростком.

– Десять.

– Значит, это была не твоя личная потеря? Роман между твоей матерью и ее любовником?

– С батей мама светилась от счастья три года.

– Он был русским?

– Нет, – сказал Максвелл. – Он был американцем. В России отца часто называют батей. Я так его называл.

И даже спустя столько лет Максвелл по-прежнему называет этого человека батей. Похоже, любовная история матери принесла ему много страданий.

– А ты?

– Он жил с нами, хотя позже я понял, что мне так только казалось. Наш дом не был его домом, но он приходил туда каждый вечер. Батя играл со мной в мяч, ходил на мои школьные мероприятия и соревнования. Он сидел во главе нашего стола на праздники, а на наши дни рождения водил нас в ресторан.

Другими словами, этот человек был отцом Максу. Некоторое время, во всяком случае.

– Но это продолжалось недолго, – сказала Роми.

– Да.

– Почему?

– Это имеет значение?

– Наверное, нет. – Смысл истории Макса в том, что он воспринимал того мужчину с открытой душой, а тот разочаровал его, уйдя на все четыре стороны.

– Ты когда-нибудь влюблялся?

– Ни разу, – ответил он с такой тихой яростью, что Роми поняла: Максвелл никогда не был уязвимым подростком.

– С нашим браком ты подстраховался? – спросила она, желая сменить тему, чтобы не будоражить свои эмоции.

– Если ты говоришь о том, что я просчитал все непредвиденные ситуации, то тогда ты права.

– На медовый месяц Мэдди уехала из города. Знаешь, я не хочу звонить ей и спрашивать по поводу ее плана в случае непредвиденных обстоятельств.

– Ты мне не до конца доверяешь?

– А я должна?

Мгновение он размышлял:

– Возможно, нет, но я не лгал тебе и не буду лгать. – Он прищурился. – Позвони Джереми Арчеру.

– Он солжет.

– Он слишком дорожит своей компанией, чтобы рисковать, рассказывая обо мне небылицы.

– Без уважительных причин.

– Вот именно.

– Как я удостоверюсь, что мой папа в реабилитационном центре? – Ее распирало от желания поколебать самоуверенность Максвелла.

Хотя бы чуть-чуть.

Но Максвелл и бровью не повел:

– Ему позволят сделать один телефонный звонок до того, как отправят в отделение интенсивной терапии, откуда он не сможет контактировать ни с семьей, ни со своей компанией.

– И это тебе на руку.

– Я всегда все предусматриваю, – сказал он.

– Чего-чего, а высокомерия тебе не занимать.

Максвелл улыбнулся, его серые глаза сверкнули весельем.

– Высокомерие – это чрезмерная самоуверенность. Моя самоуверенность вполне обоснованна.

– С этим я спорить не буду.

– И не надо. Ты слишком умна, чтобы браться за безнадежное дело.

– О, в этом я не уверена. Многие люди твоего ранга считают мою деятельность, связанную с защитой окружающей среды, безнадежной.

– С этим я не согласен.

Ей показалось, что Максвелл к ней приблизился.

– Я хочу кое о чем тебя спросить.

– Спрашивай о чем угодно. – Тепло его руки согревало ее бедро через ткань леггинсов.

– Ты смог бы бросить своего ребенка, как это сделал твой отец и любовник твоей матери?

– Нет. – Вожделение на лице Максвелла сменилось непоколебимой решимостью.

Без сомнения, он говорил искренне.

Роми засомневалась в его готовности расстаться с ней. Он думает, что сможет ее бросить, но она не слишком в этом уверена. Особенно если у них родятся дети.

Если он не позволяет себе любить Роми, то вряд ли влюбится в какую-то другую женщину. И никакое иное чувство, кроме любви, не заставит этого человека уйти из семьи.

И не важно, что он говорит по этому поводу себе или Роми.

– Ты просто соткан из противоречий, да?

– Вовсе нет, – решительно ответил он, явно ужасаясь самой идее быть противоречивым человеком.

– Сегодня я ни на что не соглашусь, – произнесла она и стала ждать его реакции.

Если он попытается ей угрожать, они сейчас же расстанутся. Вне зависимости от припрятанных им дополнительных козырей.

– Сегодня? – переспросил он.

– Сегодня.

– Я не могу ждать твоего ответа вечно.

– О, я знаю. Но ты достаточно умен, чтобы понимать, что сегодня тебе не удастся открыть эту маленькую коробочку. – Она кивнула на обеденный стол и футляр с помолвочным кольцом рядом со своей пустой тарелкой.

Максвелл наклонил голову набок, его глаза заблестели как у хищника.

– Я надеялся, что ее открою.

– Ну, мне кажется, иногда ошибаются даже цари.

– Может быть. – Ничто в выражении его лица или расслабленной позе не выдавало его беспокойства.

– Сегодня вечером, сегодня… Не важно. Мы будем действовать по моему плану.

– То есть? – спросил он с видом человека, который заранее все знает.

– Мы с тобой проверим нашу сексуальную совместимость. Я поговорю с отцом, когда он позвонит. Завтра я свяжусь с Джереми Арчером и в зависимости от исхода нашего с ним разговора я решу, следует ли мне прерывать медовый месяц Мэдди.

– Не нужно ее беспокоить, – решительно произнес Макс.

Хотя Роми уже знает, что Максвелл решительный человек. Неопределенность не в его репертуаре, так же как любовь. Роми хотела позвонить Мэдди прямо сейчас, поэтому не стала спорить с Максвеллом.

– Завтра вечером я поужинаю одна, – продолжала она. – Я подумаю над твоим предложением и твоими угрозами и приму решение.

По-видимому, Максвелл согласился с ней, потому что едва заметно кивнул:

– Мы пообедаем снова послезавтра.

– И ты сможешь принести маленький синий футляр. И там будет видно, открывать его или нет.

Он придвинулся к Роми, одной рукой обняв ее за талию, а другую руку, лежавшую на спинке дивана, положил ей под голову.

– Тебе совсем неинтересно взглянуть на украшение, которое ты будешь носить в будущем?

– Ювелирными украшениями меня не купишь. – Но его близость может поколебать ее уверенность.

– И тебя не заманишь перспективой спасти отцовскую компанию.

– Верно. Ты так легко согласился подождать, – выдохнула она. Его лицо было достаточно близко, словно он собирался ее поцеловать. До нее медленно доходил смысл происходящего. – Ты знал, что я попрошу об отсрочке?

– Я надеялся, что ты быстро примешь решение, хотя был готов ждать неделю. – Однако он ожидал, что сегодня Роми откроет футляр с кольцом.

Ему следовало знать, что богачку Роми Грейсон не интересуют дарованные ей богатством привилегии.

– Я попросила только три дня, – сказала она.

– Подходящий компромисс.

Она чуть не рассмеялась при мысли о том, что Максвелл Блэк идет с кем-то на компромисс. Но дело в том, что именно он считает их брак компромиссом. И он согласился на отсрочку.

Максвелл не отверг ее предложение о сексе. Не зная почему, Роми считала, что должна переспать с ним до того, как примет решение.

Сейчас она не будет следовать велению логики или разума. Инстинкт подсказывает Роми, что ей нужна физическая близость с Максвеллом.

Максвелла не пришлось бы долго упрашивать после того, как Роми предложила ему заняться сексом.

Он не понимал, почему она решила отдаться ему именно сейчас, не приняв решения о замужестве. Хотя удивляться не следует. Он давно понял, что Роми непредсказуемый человек.

Вероятно, она таким образом хочет по-своему контролировать ситуацию.

Максвелл не будет ей отказывать.

Он жаждет затащить ее в постель. Жаль только, что Роми выглядела такой уязвимой, когда узнала о курсе реабилитации своего отца.

Но Максвелл все сделал правильно. Поэтому жалеть не о чем.

Он не такой монстр, каким его представляет себе Роми.

Хотя ему все равно, что она о нем думает, Максвелл хочет, чтобы она согласилась с условиями сделки, а не покорно приняла их.

Годы успешного ведения бизнеса научили его, что добровольные партнеры работают усерднее. Не всегда, но по возможности Максвелл манипулировал своими соперниками, подталкивая их к нужному ему слиянию компаний.

Ему вдруг стало немного не по себе от того, что он считает предложение руки и сердца очередной сделкой по слиянию компаний.

Отмахнувшись он ненужных мыслей, он стал размышлять, что делать дальше. Начать ли заниматься с ней сексом прямо здесь или отвести Роми в спальню?

Он овладеет ею в своей постели, а не в гостевой комнате, где обычно устраивал сексуальные свидания. Он уложит Роми на кровать из кованого железа, привезенную из России, в которой он всегда спал один.

Приложив больше усилий, чем рассчитывал, когда отстранялся от Роми, Максвелл встал и протянул ей руку:

– Пошли проверяться на сексуальную совместимость.

Она расхохоталась, скрывая чрезмерную эмоциональность и уязвимость:

– Я просто решила лишиться девственности.

– Мне нравится твоя непредсказуемость, Роми. То, что произойдет между нами, понравится нам обоим.

– Я сбиваю тебя с толку? – спросила она, слишком радуясь такой возможности.

– Ты в этом сомневаешься? Ты для меня загадка.

– А я считаю тебя очень опасным человеком, Максвелл Блэк, – серьезно произнесла она. – Но тебе будет со мной нелегко.

– Я знаю, милая.

По пути в спальню Роми заметила, что квартира Максвелла похожа на номер в отеле.

– Декораторы часто оформляют стандартные помещения для таких мужчин, как ты, – сказала она.

– Мужчин, как я? – Он нажал спиной на дверь в свой кабинет, открывая ее достаточно широко, чтобы они вошли.

– Царей корпораций, – произнесла она с едва заметной язвительностью.

– Если бы я хотел жить в помещении, похожем на отель, я бы в нем жил. – Если бы он хотел жить во дворце, то жил бы во дворце.

– Именно так я и думала. Жаль, что ты не слышал меня и Мэдди, когда Джереми реконструировал свой особняк.

– Особняк не самая теплая обитель. – В особняках нет ничего плохого, если вы хотите жить в роскоши, не декорируя помещения своими инициалами.

Дизайнер, который заново отделывал дом Арчера, очевидно, был мастером своего дела, но особняк получился холодным и безжизненным.

– Это достопримечательность для чрезмерно богатого магната, который любит производить впечатление своими владениями и деньгами, – сказал Максвелл.

Он придерживался другой стратегии. Его пентхаус был под стать ему самому и его богатству; он не боялся показать, кто он такой.

Но никто не догадывался о его искренней привязанности к своей матери. В гостиной была только одна ее фотография. В кабинете Максвелла все было по-другому.

По обстановке в кабинете можно было многое узнать о настоящем Максвелле.

Он не приглашал туда своих любовниц. Его кабинет видел только его друг, Виктор Бек, мать и уборщица.

Так было до сегодняшнего дня.

Сегодня Максвелл, не колеблясь, приведет Роми в свое святилище.

Казалось, Роми осознала всю масштабность происходящего, когда переступила порог его кабинета. Она остановилась и от удивления перевела дыхание.

– Я думала, у тебя все комнаты одинаковые. Но в этой живет частичка твоего сердца.

– Не надо говорить всякую ерунду о моем сердце.

Она покачала головой, оставаясь серьезной:

– Спасибо, что привел меня сюда.

– Это часть твоего предложения.

– Мы могли бы переспать в гостевой комнате.

Он поморщился.

Она прищурилась:

– Ты водишь туда своих любовниц?

Он пожал плечами. Она обо всем догадалась.

– Знаешь, если я соглашусь выйти за тебя замуж, тебе придется обновить мебель во всех комнатах, – сказала она.

– Как пожелаешь.

– Нет, меня не проведешь. Пусть я плохо тебя знаю, но я уверена, что ты не согласишься исполнять все желания своей партнерши.

– Наоборот. Я очень точно определяю, чего хочет моя партнерша, и даю ей это.

– Год назад ты был именно таким, – сказала она, вспоминая о его страстности, и ее глаза засияли.

Глава 7

Роми посмотрела на Максвелла с обожанием:

– Ты не похож на других мужчин.

– Ты уже проверила эту теорию? – спросил Максвелл, бесстыдно радуясь ее оценке его сексуального мастерства.

– Ты же знаешь, что я ее не проверяла.

– Тогда, откуда тебе знать?

Она покраснела:

– Я просто знаю.

Максвелл считал ее невинность очаровательной, хотя у других женщин она приводила его в ярость.

Он остановился в центре кабинета и провел рукой по ее горячей щеке:

– Но как, милая Роми?

– Пусть я девственница, но это не значит, что я никогда ничего не позволяла себе с другими парнями.

– Как? – настаивал он, задаваясь вопросом, понимает ли она, что у них началась прелюдия.

Она округлила выразительные глаза:

– Я целовалась с другими мужчинами.

– И на основании поцелуев… – Он наклонился и прижался губами к ее рту, услышал ее отрывистый вздох и поднял голову. – Ты считаешь, что я уникален?

Она моргнула, глядя на него.

Он улыбнулся.

– Ты уже начал, не так ли? – спросила она.

– Я начал еще в гостиной.

Она выглядела так, словно до нее медленно доходит смысл его слов, а затем кивнула:

– Я уже сказала, что с тобой никто не сравнится.

– Ты не только целовалась с другими мужчинами? – спросил он, его дыхание ласкало ее губы.

Зрачки Роми расширились, выражение ее лица стало мечтательным.

– А?

– Другие мужчины, – напомнил он ей. – Твой опыт общения с ними.

– Например, прикосновения.

– Здесь? – Он погладил ее по спине.

– Что? Я… – Она качнулась в его сторону. – Может быть? Я думаю, да.

Ему нравилось, что у нее путаются мысли от его простых прикосновений. Он с трудом сдерживал желание.

– И здесь? – спросил он, обхватив ладонью ее затылок, и стал водить большим пальцем туда-сюда по точке пульса.

Роми простонала и прильнула к Максвеллу. Он быстро ее поцеловал.

– Никто никогда не прикасался ко мне, как ты, – произнесла она.

Именно это Максвелл хотел услышать:

– И никто никогда не пробуждал в твоем теле таких ощущений?

– Даже близко. – Каждая клеточка тела Роми трепетала от желания.

Он тряхнул головой, удивляясь собственной глупости и упрямству Роми:

– Но ты порвала со мной.

– Потому что ты предложил отношения с датой их окончания.

– А ты этого не хотела.

– Нет.

Он не стал говорить, что на этот раз предлагает ей совсем другое. Роми и так обо всем знала.

Он был уверен, что в конечном счете она согласится выйти за него замуж.

Он заставил себя шагнуть назад, создавая пространство между собой и Роми. Он хотел, чтобы она сдалась ему, но не желал торопить события.

Роми интуитивно поняла его намерения и медленно оглядела кабинет. Ее взгляд прояснился.

Она подошла к фотографиям на одной из встроенных книжных полок:

– О, черт побери… Это ты в детстве. Со своей мамой.

Она протянула руку и коснулась фото с той же нежностью, с какой прикасалась к телу Максвелла.

Он вздрогнул от удовольствия:

– Я же говорил тебе, что когда-то был ребенком.

– Очаровательным ребенком.

Он не понимал, что означает тоска в ее голосе:

– Моя мать тоже так считает.

Роми улыбнулась, посмотрев на него через плечо, потом снова повернулась к фотографиям:

– Это тот самый мужчина, о котором ты мне рассказывал? Тот, который ушел от вас?

Она говорила о снимке, на котором была Наталья, Максвелл и человек, которого он три года называл батей. Они были на экскурсии в порту через год после того, как батя познакомился с матерью Максвелла. Они провели тогда вместе волшебный день.

– Я удивлена, что ты хранишь эту фотографию, – мягко произнесла Роми, ее сочувствие не тяготило Максвелла.

– Это часть моей жизни. – Часть жизни, которую он никогда не позволял себе забывать.

– И если фото выбросить, ничего не изменится.

– Верно. Кроме того, нам тогда было очень хорошо.

– Ты встречался с ним после того, как он ушел от вас?

– Он умер. Нам никто об этом не сказал. Мама увидела некролог и сообщила мне. Ему едва исполнилось пятьдесят.

– О, Макс. – Под ее взглядом у Максвелла вдруг потеплело на душе.

Она подошла и бросилась в его объятия. Ею руководило обыкновенное сострадание, которое может исходить только от человека с чистым сердцем.

Роми обняла его руками за шею и запрокинула голову:

– Знаешь, сколько мне было лет, когда мы с Мэдди решили стать сестрами?

Он покачал головой, не желая говорить и удивляясь тому, что не целует Роми, несмотря на положение их тел. Ни одной женщине не удавалось задеть его за живое.

Она сказала, что считает его опасным человеком. Но на самом деле опасна она сама.

– Пять, – ответила она на свой вопрос.

– Это было давным-давно. – Его голос был непривычно колючим.

– Да. – Она простодушно уставилась на него в упор голубыми глазами. – Почти двадцать лет назад.

Он кивнул.

– Если мне кто-то дорог, я участвую в его жизни, – сказала она. – И я не обращаю внимания на предрассудки или неудобства. И если ты думаешь, что моя жизнь с отцом в последние годы была праздником, то ты ошибаешься. А Мэдисон иногда доводила меня до белого каления. Но я ее не брошу.

Максвелл открыл рот, чтобы сказать Роми, что их отношения иные, но промолчал.

Ровно год назад Роми отвергла его предложение о непродолжительном романе, но последние двенадцать месяцев она ни разу не старалась его избегать. Если они встречались на вечеринках, она разговаривала с ним. Она отвечала на его телефонные звонки, но давала ему понять, что ей нелегко с ним общаться.

– Ты особенная, – сказал он.

Роми лучезарно улыбнулась:

– Я такая, какая есть. Но я должна признаться, Макс, что за сегодняшний день узнала о тебе больше, чем за все время нашего знакомства.

– Ты выходишь за меня замуж. Ты должна меня знать.

– Ты так уверен, что я соглашусь стать твоей женой? – с издевкой спросила она.

– Мы это уже обсуждали.

Она вздохнула, не выглядя раздраженной:

– Займись со мной любовью, Макс. Я хочу узнать тебя лучше.

* * *

Роми хохотнула, когда Максвелл подхватил ее на руки, чтобы отнести в спальню.

– Что ты делаешь? – спросила она, с трудом переводя дыхание.

– Мое терпение подошло к концу, и мы все сделаем по правилам.

– Я не твоя невеста.

– Сегодня ты будешь моей. Если это не брачный союз, тогда что?

Она чуть не выпалила, что они заключают деловое соглашение, но серьезный взгляд серых глаз Максвелла заставил ее промолчать.

– У тебя было много женщин?

– Уж точно не менее двух, – бесстыдно произнес он.

– Но ни одной из них ты не предложил выйти за тебя замуж.

– Мы проводили вместе время, получая взаимное удовольствие. Но наша связь длилась до тех пор, пока мы занимались сексом. – Он понес Роми в спальню.

Она обхватила его руками за шею:

– В тот год, что мы не встречались, у тебя были женщины?

– Не скажу, что все мои свидания заканчивались сексом.

Роми была шокирована:

– Значит, ты не жил как монах?

– А должен был?

– Не дразни меня. Просто скажи правду.

– Да, Рамона. Целый год я хотел только тебя, поэтому не мог спать с другими женщинами. Теперь ты довольна? – Он был явно не в восторге от своего признания.

А вот Роми жутко обрадовалась:

– Знаешь, меня тоже никто не интересовал, кроме тебя.

– Значит, мы сдаемся под натиском непреодолимого влечения.

– Я думала, что сдался ты, – поддразнила она.

– Я в этом сомневался, пока не понял, что ты породила во мне огромное, неугасимое желание.

Последовавший страстный поцелуй взволновал Роми до глубины души. Когда Максвелл отстранился от нее, оказалось, что она лежит в центре огромной кровати, а ее одежда смялась от его настойчивых прикосновений.

Его серые глаза стали почти черными. Он вглядывался в Роми с нескрываемым вожделением. Он разулся, расстегнул брюки и рубашку. Роми увидела темные завитки волос на его мускулистой груди.

Присев на кровать, он взял ее за руки. Роми посмотрела на их переплетенные пальцы, потом снова на его красивое лицо.

– Я хочу дать тебе обещание, – сказал он, и ее сердце замерло. Если Максвелл что-то обещает, он не нарушит данное слово. Роми не была готова к обещаниям, но не нашла слов, чтобы ему возразить.

– Пока мы вместе, у меня не будет другой женщины, – решительно произнес он. – Детей, которые у нас родятся, я признаю и буду участвовать в их жизни, пока не умру.

На глаза Роми навернулись жгучие слезы. Подобные обещания не исчезают на следующий день, как паутина на ветру. Тем более когда их дает человек с характером, как у Максвелла Блэка.

– Пока ты принадлежишь мне, я принадлежу тебе, – продолжал он. – Твое благополучие станет моим приоритетом, твое удовольствие моим желанием, твое счастье моей целью.

– Несмотря на то что ты шантажировал меня здоровьем моего отца? – беспомощно спросила она.

Его серые глаза горели уверенностью.

– Даже несмотря на это.

– Перестань обещать. – Пожалуйста, прекрати клясться, воскликнуло ее сердце. – Займись со мной любовью.

– Ты можешь это отрицать, но истина останется истиной. – Он указал рукой на себя и Роми. – Между нами будет не просто секс и умопомрачительная страстная ночь.

– Такое ощущение, что ты признаешься, будто у тебя тоже нежное сердце.

– Нет, – категорично ответил он. – Но душа у меня есть. И тебе, Рамона Грейсон, удалось ее задеть.

Его поцелуй был многообещающим. Он скреплял данный обет, который нельзя было игнорировать. Что бы ни произошло завтра, отныне жизнь Роми принципиально изменится, и не только потому, что у нее будет первый сексуальный опыт.

Поцелуй Максвелла олицетворял страсть, которую он будет дарить ей всю свою жизнь.

Отстранившись от Роми, он серьезно и решительно посмотрел в ее глаза:

– Скажи мне.

Она понимала, что сейчас они не просто играют в чувственную игру.

Максвелл дал ей обещания. Теперь пообещать должна она.

– Я твоя, – произнесла Роми.

– Только моя, – сказал он.

– Только твоя.

Больше он не просил ее ни о чем, не требовал гарантий, что она станет хорошей матерью. Вся суть обещания Роми заключалась в двух простых словах – «я твоя», подразумевающих далеко идущие обязательства. И она ни о чем не пожалела.

Они раздевали друг друга как старые любовники, хотя ни разу не обнажались друг перед другом полностью. Роми действовала не задумываясь. Ей казалось настолько естественным стягивать рубашку с его плеч и вытаскивать ремень из его брюк.

Когда Максвелл снял с нее платье-тунику, она не пыталась закрыть маленькие груди в белом шелковом лифчике. Не потому, что она надела его, чтобы соблазнить Максвелла, а от того, что не чувствовала необходимости от него прятаться. Между ними не должно быть притворства.

Глаза Максвелла вспыхнули огнем, когда он обвел мускулистым пальцем кружевной край чашечек лифчика.

– Очень мило. Я не помню, чтобы ты раньше надевала такое сексуальное белье.

– Я знала, что тебе понравится. – Она даже не покраснела.

Атмосфера накалилась от чувственного желания.

– Мне нравится. – Он наклонился и поцеловал ее сосок, который напрягся от его жаркого дыхания. – Очень нравится.

– Спасибо.

– Но от него тоже нужно избавиться. – Он расстегнул лифчик и снял его.

Она вздрогнула, когда прохладный воздух коснулся ее сосков, а пальцы Максвелла ее кожи.

– Ты такая отзывчивая, – удовлетворенно произнес он.

– Только рядом с тобой.

– Как и должно быть. – Он нежно, но собственнически обхватил руками ее груди. – Кто-нибудь прикасался к тебе вот так?

– Что? – Она не понимала, почему он об этом спрашивает.

– Ты сказала, что я не похож на других мужчин. Я спросил тебя, откуда ты об этом узнала, – напомнил он ей, заметив, как она смутилась.

– Никто не касался моей груди так, как ты, – выдавила Роми, когда Максвелл осторожно сжал ее груди, даря ей еще больше удовольствия.

– Я отличаюсь от других мужчин, но, милая, по-моему, так страстно ты реагируешь только на мои ласки, да?

– О, да, – тихо выдохнула она.

– Я сотру с твоего тела прикосновения других мужчин.

Как ей сказать ему, что он не должен стирать того, чего никогда не было на ее теле? Она уже открыла рот, чтобы во всем признаться, как Максвелл ловко снял с нее леггинсы и трусики и отбросил их в сторону.

– Тише. Ты моя. Я твой. Все в порядке. – Он прижал палец к ее губам, а потом почти сразу же поцеловал.

Поцелуй был недолгим, но жадным. Роми вздрогнула от вожделения, когда Максвелл от нее отстранился.

Он одарил ее улыбкой хищника:

– Похоже, не я один стираю воспоминания.

– Ты стираешь воспоминания о других женщинах в твоей постели?

– Нет.

Она обиженно охнула.

Он прижал к себе ее обнаженное тело:

– Невозможно стереть то, чего никогда не было.

– У тебя было много женщин.

– В этой кровати не было ни одной. Ни одна из них не получала предложения разделить со мной будущее.

Роми понравился его ответ:

– Хорошо.

Он кивнул:

– У меня не было такой отзывчивой женщины, как ты. Ты сводишь меня с ума.

Нечто подобное он говорил Роми прежде, но она никогда не придавала этому значения. Теперь она понимала, как это было важно для Максвелла. Ей было проще понять, почему он нарушил свои принципы и предложил ей стать его женой.

– Мне нравится тебя доводить, – сказала она.

Он тихо и чувственно рассмеялся:

– Я не сомневаюсь.

Максвелл поднялся с кровати и снял остатки одежды. Роми ему не помогала. Еще год назад она поняла, что он любит все контролировать. А сейчас, из-за неопытности, она просто не хотела сделать что-нибудь невпопад.

Он не лег в кровать, когда разделся, а горделиво встал в полный рост, чтобы Роми хорошенько его рассмотрела. Он словно знал, что она обожает на него смотреть. Вероятно, так и было, потому что год назад Максвелл выучил ее желания.

Считается, что женщины от природы красивее мужчин. Роми не понимала, кто придумал такую теорию. Разглядывая Максвелла, она изнывала от желания прикоснуться к нему.

Ей нравился его высокий рост, мускулистость и самоуверенность, с какой он демонстрировал свое обнаженное тело.

Вскоре этот человек овладеет ею, и она впервые узнает, что такое интимная близость. Роми запретила себе бояться и решила наслаждаться каждым мгновением.

– Ты пожираешь меня глазами, милая, – заметил он.

– Ты красавец. – Никакое другое определение не подходило для прекрасно сложенного, обнаженного Максвелла Блэка.

– И это говорит богиня, лежащая в моей постели? – Он низко и чувственно рассмеялся.

– Вряд ли я богиня.

– Ты воспламеняешь мои чувства, – произнес он без тени сарказма или нахальства.

Роми перевернулась на бок, лицом к Максвеллу, и подперла голову рукой:

– Довольно поэтичное заявление для бизнес-магната.

Она согнула одну ногу в колене и изящно положила ее на другую ногу, изображая богиню.

В его серых глазах читалось одобрение:

– Я думал, мы договорились, что я царь корпорации.

– А цари поэтичны в постели? – спросила она.

– Я, по-видимому, поэтичен.

Она не сомневалась, что в теле расчетливого и жестокого магната живет душа поэта.

Роми провела рукой по своему бедру и ноге:

– Ты вернешься в постель?

– Ты хочешь меня подразнить? – произнес он.

– Да, если это скорее толкнет тебя в мои объятия. – Ей нравилось смотреть на Максвелла, но она жаждала к нему прикоснуться.

– Знаешь, говорят…

– Что нужно быть осторожней со своими желаниями, – подытожила она.

Максвелл плавно улегся на кровать:

– Потому что они могут сбыться.

Он прижался к ее плечу так, что Роми упала на спину, раздвинул ей ноги и решительно опустился поверх нее. Оба замерли, едва переводя дыхание…

Максвелл опустил голову – их лбы соприкоснулись, а прерывистое дыхание смешивалось.

– Я так хочу тебя, что готов поглотить тебя целиком, – сказал он.

– О, да. Пожалуйста. – Она желала близости с ним сильнее, чем была готова себе в этом признаться.

Поцелуй Максвелла был ненасытным, властным и невыносимо сладострастным. Несмотря на вспыхнувшую страсть, Роми не могла ответить ему с той же жаждой. Желание поглотило ее, она с вожделением ласкала разгоряченное тело Максвелла. Она касалась Максвелла руками, сильнее распаляясь от жара его тела. Чем дольше она его ласкала, тем больше ей хотелось к нему прикасаться.

Он удерживал ее голову руками, целуя с нарастающей жадностью и откровенностью. Мир вокруг них исчез. Их губы и языки соприкасались в чувственном порыве страсти.

В какой-то момент он схватил ее за запястья и потянул ее руки вверх, удерживая их над ее головой. А потом он снова принялся ласкать ее, сильнее распаляя ее желание. Он замечал каждый ее вздох и вздрагивание, слышал каждый стон.

– Максвелл? – выдохнула она, не зная, о чем именно просит.

Он приподнялся над ней. Черт побери, она не об этом его просила! Она попыталась дотянуться до него, но он по-прежнему удерживал ее запястья.

Роми разочарованно захныкала:

– Что ты делаешь?

– Я хочу подарить тебе удовольствие, о котором ты не смела даже мечтать, – произнес он.

– Я уверена, ты его уже подарил.

– Я хочу большего. А ты, дорогая?

– Ты знаешь, что я хочу.

– Тогда ты должна мне довериться…

Роми открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Максвелл отпустил ее руки и отошел от кровати.

Отвернувшись, он открыл ящик шкафа из темного дерева. Он повернулся к Роми, держа в руке нечто из небесно-голубой ткани.

– Что это? – спросила она хриплым от страсти голосом.

Максвелл тряхнул рукой, и Роми увидела перед собой два длинных шарфа из тончайшего шелка.

Глава 8

– Я купил их несколько месяцев назад, – задумчиво ответил Макс. – Я должен был уже тогда догадаться.

– Догадаться о чем? – спросила Роми.

– О том, что не смогу тебя забыть.

Роми прикусила нижнюю губу:

– Хм, для чего нужны шарфы?

– Для твоего удовольствия, – ответил он.

– Ты хочешь меня связать? – Ей не следовало удивляться. Максвелл уже подарил ей не сравнимое ни с чем удовольствие.

Заметив ее нерешительность, он убедительно произнес:

– Только твои руки.

– Не сегодня. – Она не понимала почему, но была уверена, что эти шарфы должны олицетворять полное взаимное доверие, которого между ними еще нет.

Максвелл отшатнулся, будто ее слова потрясли его или даже причинили боль:

– Год назад тебе очень нравилось, когда я контролировал ситуацию.

– Да, – согласилась она.

Роми даже не пыталась отрицать, что испытывала особенно острые сексуальные ощущения от его внимания. Но к связыванию рук она пока не готова.

На самом деле она не понимала почему. Однажды, когда они встречались год назад, Максвелл связал ее руки за спиной своим галстуком, пока страстно ее ласкал. Роми понравилось.

Он подарил ей ни с чем не сравнимый чувственный восторг.

И все же прямо сейчас она не желает ему уступать.

Он сидел рядом с ней, касаясь шелковыми шарфами ее тела. Роми вздрогнула.

– Год назад ты бы не сомневалась, – произнес он.

– Я знаю. Вероятно, я больше доверяла тебе, пока ты не шантажировал меня здоровьем моего отца и желанием моей лучшей подруги защитить меня от ее отца. – Роми не обвиняла Максвелла, а просто озвучивала факты.

Вероятно, его шантаж беспокоил ее больше, чем она хотела себе в этом признаться. Она не считала Максвелла монстром, но не исключала, что ее ранит его однобокое отношение к жизни.

На самом деле она была уверена, что Максвелл способен ранить ее сердце.

Он опустил шелковые шарфы на ее живот. Ткань была такой тонкой, что казалась невесомой.

Хмурясь, он погладил руками ее тело:

– Одно никак не связано с другим.

– Ты слишком умен и понятлив, чтобы это отрицать, – сказала она.

– Дорогая, твое удовольствие для меня закон. Но я никогда не использовал их с другими женщинами.

Его слова польстили Роми.

– Я не хочу использовать их по другой причине.

– Ты мне не доверяешь?

– Не полностью.

– Ты решила меня наказать.

– Вряд ли.

Несколько секунд он внимательно ее рассматривал, потом решительно сжал в руке шарфы:

– Сегодня обойдемся без них.

– Ладно.

– Сразу говори, если тебе что-то не понравится, – сказал он.

– Я тебе доверяю.

– Я пойму, что ты полностью мне доверяешь, когда позволишь мне связать твои руки этими шарфами, – обиженно заявил он.

Она кивнула. У нее внезапно пересохло в горле, она не смогла произнести ни слова.

Склонившись над Роми, он поднял ее руки над головой и спросил:

– Так хорошо? – Она утвердительно кивнула. Он приказал: – Держи их там.

Так или иначе, она согласилась.

Он нежно, но решительно запустил пальцы у нее между ног. Роми задрожала.

Наклонившись, Максвелл глубоко вдохнул:

– Я хочу почувствовать аромат твоего желания.

– Хм, ладно, – практически прошептала она, нисколько не смущаясь того, что происходит.

– Есть специальная восточная практика интимных ласк, – произнес Максвелл. – Я ей обучался.

Роми простонала.

– Я был хорошим учеником. – Его глаза были темными от желания. – Эта практика необходима, чтобы женщина получила огромное удовольствие.

Охнув, шокированная Роми посмотрела на него:

– Ты учился заниматься сексом?

– Не обычным сексом, дорогая, а умопомрачительным сексом.

– Откуда же у царя корпорации свободное время?

– У каждого из нас должно быть хобби, – сказал он. Роми захныкала от нестерпимого желания. – Тсс. – Он принялся ласкать ее живот, в его лице читалась нескрываемая страсть. – В первый раз нельзя торопиться.

Она пробормотала что-то невнятное, когда он коснулся пальцами ее напряженных сосков.

– А ты разрешишь мне привязать тебя шарфами? – вдруг спросила она, с трудом переводя дыхание от его ласк.

Он замер в ответ на ее комментарий и посмотрел на нее сверху вниз с нечитаемым выражением на лице:

– Ни одной из любовниц я не открывался до такой степени.

– А мне откроешься? – спросила она, зная, что его ответ имеет огромное значение, хотя не понимала почему.

– Да. – Их взгляды встретились, лаская друг друга. – Когда-нибудь.

Роми переполнил восторг. Но она знала, что Максвелл может принять его за триумф. Поэтому она просто кивнула и сказала:

– Я думаю, тебе понравится.

– Однажды мы это выясним.

Но не сегодня. Сегодня они будут неторопливо заниматься любовью, и Роми подарит Максвеллу свою невинность.

Он стал жадно ее целовать, его ласки были все нетерпеливее и настойчивее. Роми не подозревала, что может испытыв ать такие чувственные ощущения.

Он опустился на нее, одарив собственническим взглядом:

– Ты моя, дорогая. Ты только моя.

Максвелл не спрашивал, готова ли она, потому что обо всем догадался по ее затуманенному и умоляющему взгляду. Он резко вошел в нее и принялся неторопливо двигаться.

Он занимался с ней любовью осторожно, но страстно. Получая физическое удовольствие, Роми чувствовала, как между ними возникает эмоциональная связь, хотя они не любят друг друга. Словно невидимые нити, создаваемые их интимным актом, выстраивали между ними отношения, прочнее любой романтики.

Их близость была сильнее слов и признаний в любви. Отныне Роми всегда будет чувствовать неразрывную связь с Максвеллом.

Вероятно, так будет потому, что он ее первый мужчина.

Максвелл задвигался быстрее. Их дыхание становилось все прерывистее, на разгоряченных телах блестел пот. Сердце Роми билось так часто и громко, что его биение эхом отражалось в ее ушах.

Вцепившись в его плечи руками, она закричала от нахлынувшего наслаждения. Она почувствовала, как Максвелл замер, стиснув зубы, а потом громко простонал.

Роми пережила самый волнующий момент в жизни. Она ни с кем не была близка до такой степени: ни с семьей, ни с названой сестрой.

– Дорогая. – Максвелл опустился на нее, шепча по-русски у ее волос.

Она с радостью ощущала тяжесть его тела, не заботясь о том, что с трудом переводит дыхание. Она не знала, что он говорит, но слышала в его словах нежность и эмоциональную теплоту.

Спустя время Максвелл приподнялся и, решительно обнимая, опустился рядом с ней.

– Было замечательно, – сказала она, хотя он наверняка понял, что чуть не свел ее с ума.

– Согласен. – Казалось, он немного удивлен собственным признанием.

Роми промолчала и прижалась к нему, желая прильнуть к нему как можно крепче.

– Мы не предохранялись, – произнес он без всякого сожаления, а просто констатируя факт.

– Нет.

– В будущем нам следует быть осторожнее. Но в первый раз между нами не должно было быть никаких преград, – сухо сказал он.

– Я могу забеременеть, – безрадостно заметила она.

– Если ты забеременеешь, тогда родишь. В любом случае, мы поженимся. Если ты не забеременеешь, подождем какое-то время, прежде чем родится первенец.

– Ты считаешь, что должен в одиночку принимать такое решение? – спросила она, ничуть не расстраиваясь. Ей просто стало любопытно.

– Нет. Ты не согласна?

– Нет.

– Я так и думал.

– Что не следует считать согласием на твое крайне нестандартное предложение руки и сердца, – напомнила она.

– Я хорошенько это запомню. – Он перевернул ее на спину и посмотрел на нее сверху вниз, в его глазах снова вспыхнула страсть. – А пока продолжаем проверять нашу физическую совместимость.

Позже Максвелл приготовил ужин. На балконе пент-хауса он поджарил на гриле курицу, отварил рис и обжарил спаржу в оливковом масле с чесноком.

Роми улыбнулась ему, пока они ужинали:

– Я удивлена.

– Тем, что я умею готовить?

– Да. Я уверена, не каждый царь корпорации умеет стряпать еду.

Он пожал плечами:

– Мне не нравится держать персонал в доме. Кроме того, готовка меня успокаивает.

– Я слышала, что такое бывает.

– Разве ты не умеешь готовить?

– Не-а. У нас в доме всегда была экономка.

– У нас ее не было.

Она осторожно придвинулась к нему, наслаждаясь тем, как он машинально прижал ее рукой к себе.

– Похоже, тебя это не беспокоит, – сказала она.

– Нет. Так как я вырос без домашней прислуги, ее постоянное присутствие в доме меня раздражает.

– Неужели ты сам себе стираешь?

Он усмехнулся:

– Нет.

– Я так и подумала.

– Тебе не понравится? – спросил Макс.

– Что?

– Отсутствие постоянной прислуги в доме.

– Тебе будет в тягость готовить еду, если нам не придется ужинать в ресторане? – Она не возражала против того, чтобы прибраться в квартире или застелить собственную постель, что делала нечасто, но готовить еду отказывалась.

– Нет.

– Тогда постоянная прислуга не нужна.

Потом Роми смаковала вкус идеально приготовленной спаржи:

– Я должна пойти на курсы кулинарии. Ты действительно вкусно готовишь. – Может быть, Мэдди согласится учиться на курсах кулинарии вместе с ней.

– Я рад, что тебе нравится. – Ужиная, он сосредоточил внимание на Роми. – Я не жду, что ты научишься готовить. Моя экономка приходит ежедневно и заранее готовит ужин.

– Я это запомню. На тот случай, если решу выйти за тебя замуж.

Максвелл не рассердился, а улыбнулся.

– В браке твоя жизнь сильно изменится и без готовки, – сказал он.

– Кто бы сомневался. – Она бросила на него кокетливый взгляд.

– Я имею в виду не только секс, негодница.

– Разве я говорила о сексе? – Ее щеки вдруг зарделись. Кто бы мог подумать, что Роми будет смущаться после того, как они занимались любовью.

– У тебя очаровательный румянец, – сказал он.

– Мне тебя поблагодарить?

– Ты не оценила мою наблюдательность?

– По-моему, более тактичный человек не обратил бы внимания на мои розовые щеки.

– Тактичность мне чужда.

– В этом я убедилась. – Она потягивала белое вино. – Как же изменится моя жизнь в браке?

– У тебя появятся охранники, – сказал Максвелл.

– Я не уверена, что это нужно.

Он безрадостно улыбнулся:

– У меня иное мнение.

– Я не смогу присутствовать и тем более выступать на митинге за снижение выбросов диоксида углерода с кучей охранников за спиной, – произнесла она.

– Ты можешь одеть их в футболки с лозунгами в защиту окружающей среды. Охранники будут сопровождать тебя повсюду, пока ты находишься вдали от дома. – Он говорил так, словно решил приставить к ней охрану немедленно.

Она нахмурилась:

– А почему вчера вечером с нами в машине не было здоровенного охранника, вооруженного до зубов?

– Было два высококвалифицированных профессиональных агента личной безопасности, которые ехали в автомобиле позади нас. Они припарковались в конце дороги.

– Ох. Они были на вечеринке?

– Нет. Виктор организовал охрану мероприятия. У моих охранников было два часа свободного времени. Хотя они не покидали территорию отеля.

– Ох. Твою мать тоже охраняют?

– У моей матери есть личный телохранитель.

– Наталья не согласится на кучу охранников, да?

Максвелл красноречиво нахмурился.

– Почему ты не приставишь ко мне одного телохранителя?

– Я предпочитаю, чтобы тебя охраняли двое, пока ты вдали от дома.

– Зачем так бестолково тратить деньги? – спросила она.

– По-твоему, будет лучше, если я за плачу выкуп в десять миллионов долларов?

– Чтобы вернуть меня? – произнесла она. Макс просто на нее посмотрел. – Я знаю, что ты все равно поступишь по-своему.

– Ты заночуешь у меня. – Он посмотрел на ее одежду, вернее, на то, что было на ней надето.

Роми была в одной из его рубашек. Шелк цвета бургундского вина мягко ласкал кожу, Роми было приятно носить рубашку Максвелла.

Роми надела ее до того, как Макс начал готовить. Если он сказал про рубашку сейчас, значит, он в самом деле не хочет говорить о том, что заплатит смехотворно большую сумму, чтобы вернуть Роми.

Глава 9

После ужина Роми отправила Джереми Арчеру текстовое сообщение, спрашивая, в какое время можно позвонить ему на следующий день.

Вероятно, он перенаправил сообщение своему секретарю-администратору, потому что тот прислал Роми ответ с указанием времени для телефонного звонка.

Роми невольно подумала, как бы ее отец отреагировал на сообщение от Мэдди. Во-первых, Мэдди не пришлось бы планировать телефонный звонок даже в те дни, когда Гарри работал в «Грейсон Энтерпрайзиз» полный рабочий день.

Во-вторых, если бы отец Роми был очень занят, он написал бы об этом и сам назначил время звонка.

Вопреки всему Роми предпочла бы иметь такого отца, как Гарри Грейсон, а не Джереми Арчер, даже если первый злоупотреблял алкоголем.

Теплые руки коснулись ее живота, а мускулистая грудь Макса прижалась к спине Роми:

– О чем ты думаешь? – Она ответила. – Для тебя это в самом деле важно? – Он казался удивленным.

Она повернулась в его объятиях:

– Воспитание ребенка это не только выделение денег на лучшие школы и полезную еду.

– Я согласен, – сказал Максвелл.

– Отлично.

– Моя мать хороший тому пример.

– Ну, возможно, ты не поверишь, но то же самое я могу сказать о своем отце.

– Я не стал бы обесценивать твои детские воспоминания только потому, что твой отец в последние годы прикладывается к бутылке.

– Спасибо. – Она улыбнулась. – Значит, мы договорились, что родители должны быть внимательны к своим детям.

– Да.

– Мой отец совершил серьезную работу, воспитывая меня без матери.

– А моя мать проделала выдающуюся работу без участия моего «донора спермы», – сухо сказал Максвелл.

– Если у нас родятся дети, мы с тобой будем вместе их воспитывать.

– Однозначно.

– Даже если мы разведемся, – уточнила она.

Он крепче прижал ее к себе:

– Особенно в этом случае.

Казалось, Максвелл не замечает, как крепко прижимает к себе Роми. Вероятно, он действовал бессознательно.

Может быть, Макс не хотел думать о расторжении брака, на который она еще не согласилась.

Она внимательно посмотрела на него из-под ресниц:

– Ты хочешь продолжить проверку на совместимость?

В его глазах вспыхнул огонь, Макс даже не улыбнулся. В ответ он просто наклонился, подхватил Роми на руки и без промедления направился в спальню. Она обхватила рукой его широкие плечи и наклонилась вперед, покрывая нежными поцелуями его шею.

Роми глубоко вдохнула аромат его тела. Максвелл снова побрился перед ужином и использовал лосьон после бритья с древесным ароматом.

Она провела языком по его коже, чувствуя свежий и соленый привкус.

Как только они оказались в спальне, Роми высвободилась из рук Максвелла.

– Что ты хочешь? – спросил он.

Она указала на большое коричневое кожаное кресло с таким же пуфиком в углу:

– Сядь вон там.

Он посмотрел на нее с сомнением, но спорить не стал. Кресло было достаточно большим, чтобы вместить их обоих.

Она начала отодвигать пуфик коленом, и Макс пришел ей на помощь, оттолкнув его ногой.

– Спасибо, – сказала она, а он только пожал плечами. Она потянула подол его майки. – Вот это нужно снять.

После ужина Максвелл надел пижамные брюки и черную, полосатую майку.

Ей нравилось смотреть, как майка облегает его мускулистое тело, но больше всего ей хотелось видеть его обнаженным.

Макс снял и бросил майку в сторону, потом взялся руками за пояс пижамных штанов:

– Их тоже снимать?

Она кивнула, радуясь, что он ей подыгрывает. Когда Максвелл полностью разделся и сел в кресло, она опустилась перед ним на колени. Он раздул ноздри и стиснул зубы.

– Тебе нравится видеть меня в таком положении, – поддразнила она его хриплым от желания и предвкушения голосом.

Он уставился на нее горящими серыми глазами:

– Ты нравишься мне с любом положении.

– Я тебе верю. – Коснувшись его коленей, она произнесла: – Разведи ноги пошире.

– На этот раз ты хочешь доминировать? – спросил он, нисколько не сопротивляясь. Скорее, он был заинтригован.

– Я хочу поэкспериментировать, – сказала она, потом быстро прибавила: – Но не думай, что я отношусь к тебе, как к подопытному кролику.

– Я знаю. – Он расставил ноги, представляя ее взору набухающий член. – Я в твоем распоряжении.

– Как мило, – нахально произнесла она.

– Все для тебя.

– Значит, это все только для меня, да?

– О, да, – решительно ответил он.

Роми казалась Максвеллу особенной, и он признался ей в этом, несмотря на свое предвзятое отношение к любви.

Она не понимала, как ей удастся не полюбить этого человека всем сердцем.

Не в силах дальше сдерживаться, Роми протянула руку и провела руками по его ногам, а потом пальцем по его члену.

Максвелл простонал:

– Ты сводишь меня с ума. По-моему, я на пределе.

У нее перехватило дыхание.

– Мне так нравится тебя дразнить. Я обожаю наблюдать за тем, как ты теряешь голову.

Он оперся руками о подлокотники кресла, раскрываясь навстречу ласкам Роми. Она покачала головой не в силах говорить.

Максвелл был совершенен. И соблазнителен. Она изнемогала от искушения.

Роми принялась его ласкать и с радостью услышала, как Максвелл снова простонал.

– Как мне нравится к тебе прикасаться, – сказала она.

Он хищнически и торжествующе усмехнулся:

– Я знаю, дорогая.

Внезапно он запустил руки в ее волосы:

– Остановись, Роми. Пожалуйста, дорогая.

Она отстранилась от него с неохотой, а он покачал головой, словно не верил в происходящее.

Он медленно расстегнул ее рубашку, коснулся руками ее груди и стал потирать соски пальцами. Вдруг он с поразительной легкостью приподнял Роми и усадил себе на колени. Она уперлась руками в его грудь.

Максвелл прижал ее к себе и стал ласкать между ног. Дыхание Роми стало прерывистым, она тихонько простонала. Внезапно он обхватил ее руками за бедра и резко вошел в нее.

Роми принялась ритмично двигаться. Каждое движение ее бедер дарило ей и Максвеллу волну нарастающего экстаза. Они достигли кульминации почти одновременно, переполняясь восторгом и устало прижимаясь друг к другу.

Роми не знала, как долго они сидели не двигаясь.

В конце концов Макс произнес:

– Мы снова не предохранялись.

– Будем надеяться, что обойдется, – сказала она.

– Нам следует быть осторожнее.

Она кивнула у его груди:

– Может быть разложим презервативы по всей спальне?

– Тогда уж лучше по всей квартире, – ответил он.

Она усмехнулась, чрезмерно гордясь своей властью над Максвеллом. Он думает, что они могут потерять голову от желания в любой комнате в любое время. От человека, привыкшего контролировать всех и вся, такое признание можно считать комплиментом.

– Ты довольна собой, да? – спросил он с улыбкой.

– Все никак не пойму, куда подевалось твое хваленое хладнокровие, – скромно ответила она.

Максвелл рассмеялся. И только в этот момент, услышав обиженные нотки в его тоне, Роми поняла, как много значит для него самоконтроль.

– Ты испытываешь меня на прочность, – произнес он.

– Так мы подходим или не подходим друг другу? – насмешливо спросила она, ничуть не беспокоясь по поводу его ответа.

– А то ты не знаешь! – Он наклонил голову, их взгляды встретились. – Ты чертовски соблазнительна, Роми.

– Я знаю.

– Твой отец тебя избаловал.

– Избаловал, но не испортил. Так папа всегда говорит.

Максвелл тепло улыбнулся, молчаливо соглашаясь с Грейсоном-старшим.

* * *

Гарри Грейсон позвонил в девять вечера и расплакался, разговаривая с Роми. Но он пообещал постараться выполнить все предписания врачей.

– Я знаю, тебе трудно, – сказала она.

В знак несогласия он заворчал, а потом произнес:

– Мне будет труднее потерять дочь из-за собственной слабости.

– Я никуда не денусь.

– Однажды, глядя на то, как я себя разрушаю, ты захочешь меня бросить.

Его слова потрясли ее.

– Нет.

– Да. – Он вздохнул, стараясь приободриться. – Слушай, котенок, я всегда хотел, чтобы ты была счастливой.

– Я знаю.

– Ты не будешь счастливой, если я стану медленно убивать себя бурбоном даже самого высокого качества.

– Хм, да. Качество выпивки не уменьшает ее вред.

– Ты заботишься обо мне. – Он вдруг заговорил как человек, который воспитывал Роми до того, как пристрастился к бутылке.

– Я люблю тебя, папочка.

– И я люблю тебя, котенок. Люблю так сильно, что готов лечиться от алкоголизма.

Он не должен был говорить этого вслух. Роми поняла его намерения в любом случае, и они подарили ей надежду на будущее с отцом, которую она давно оставила.

Она повесила трубку. Максвелл отнес Роми в постель, где долго ласкал и целовал ее, а потом занимался с ней любовью с такой страстью, что она позабыла и собственное имя, и телефонный разговор с отцом.

* * *

Макс и Роми снова занимались любовью следующим утром, потом вместе позавтракали. Он настоял на том, что отвезет Роми домой, прежде чем поедет в «Блэк ин-формейшн текнолоджиз».

Он вышел из машины и открыл ей дверцу с любезностью, которая раздражала Роми в других мужчинах. С Максвеллом она чувствовала себя естественно и непринужденно. Ей нравилось, что он за ней ухаживает.

Он остановился у двери ее дома:

– Я не буду входить. – Он улыбнулся, в его взгляде читалось лукавство. – У меня сегодня утром полно дел, и я не должен отвлекаться.

Она бесстыдно захлопала ресницами, глядя на него в упор:

– Ты хочешь сказать, что не устоишь передо мной?

– Если бы я мог перед тобой устоять, я бы не тосковал по тебе весь год.

Явное преувеличение. Если кто и тосковал целый год, так это Роми. Она прилагала максимум усилий, чтобы забыть Максвелла.

– О, очнись, Макс. Такие мужчины, как ты, не умеют тосковать.

– Называй это как хочешь, но я не мог сопротивляться своему желанию.

Она кивнула.

– Я заеду за тобой, и мы поужинаем, – сказал он и повернулся, чтобы уйти.

– Мы договорились, что сегодня я побуду одна. Мне нужно подумать. – Роми уже почти приняла решение, но Максвеллу незачем об этом знать.

Он повернулся к ней лицом, стоя на нижней ступеньке:

– Подумаешь после ужина.

– Мы так не договаривались.

– Мы не условливались, что ты закроешься от мира, пока думаешь.

Она открыла рот, чтобы возразить, но промолчала. Она солжет, если скажет, будто не желает видеть Максвелла.

– Ладно. Но приезжай пораньше, в семь часов.

Поджав губы, он кивнул:

– Хорошо. До встречи!

Роми не смогла заставить себя войти в дом. Ей хотелось стоять и смотреть вслед Максвеллу. Она наверняка выглядит довольно жалкой, но ничего не поделаешь.

Ему придется привыкнуть к ее слабостям, если он хочет жениться на ней, даже планируя развестись.

Прищурившись, Максвелл стиснул зубы и поднялся по лестнице. Он обнял Роми и страстно поцеловал в губы.

– Встречаемся в семь. Собери вещи.

– Мы так не договаривались! – произнесла она ему вслед, но он сел в машину и уехал.

Телефонный разговор с Джереми Арчером был более чем высокопарным. Роми по-прежнему злилась на эту бизнес-акулу, который считал собственную дочь разменной монетой на своем игровом поле.

– Кто тебе сказал? – осведомился он, когда Роми спросила, угрожала ли Мэдди отдать свои акции Гарри Грейсону.

– Какая разница?

– Моя дочь ни о чем тебе не рассказывала. Она не призналась бы тебе.

– Если вы так хорошо ее знаете, почему не решили проблему иначе?

– Не хватало еще, чтобы яйца учили курицу.

– Кто-то должен дать вам совет, – сказала она с бестактной честностью, не чувствуя себя виноватой.

– Она мне угрожала, – подтвердил он. – И что? Ты планируешь этим воспользоваться? – Он усмехнулся. – Не выйдет. Этот пьяница не получит мою компанию.

Речь шла всего о двадцати пяти процентах акций, но Роми было наплевать на точные цифры. Она пришла в ярость.

– Мой отец не пьяница!

Джереми резко расхохотался.

Его поведение взбесило ее. Ее отец алкоголик, но он отнюдь не пустое место, как считает этот бессердечный человек.

– Когда-то вы были друзьями, – произнесла она.

– Мы по-прежнему дружим, – сказал Джереми, удивляясь тому, что она об этом заговорила.

– Согласно старой поговорке, с такими друзьями, как вы, моему отцу не нужны враги.

– Не берись судить о том, чего не понимаешь. Ни ты, ни моя дочь никогда не интересовались бизнесом. Вы понятия не имеете, по каким законам живет деловой мир.

– Я знаю, что мир моего отца достоин того, чтобы в нем жить, в отличие от вашего.

Роми не удивилась, когда Джереми повесил трубку. Но перезванивать она не станет, потому что узнала все, что хотела.

Мэдди угрожала своему отцу. Какими бы ни были причины, которых Роми не знает, она не будет прерывать свадебное путешествие своей названой сестры, чтобы обо всем разузнать.

Мэдди ни о чем ей не сообщила, потому что знала, что Роми потребует уничтожить документы. Мэдди упрямее руководителей нефтяной промышленности, отрицающих глобальное потепление.

Даже если Роми расскажет Мэдди об угрозах Макса, эта рыжеволосая красотка не изменит текст документов. Через месяц может быть, пожив в счастливом браке с Виктором, который будет держать Джереми в ежовых рукавицах. Но до тех пор Мэдди не станет считать, что потеря акций стоит отказа от угроз отцу.

Роми поговорит со своей названой сестрой в любом случае, когда та вернется из свадебного путешествия. А до этого момента можно подождать, потому что ее угроза передачи акций не повлияет на согласие Роми стать женой Максвелла.

Роми выйдет за него замуж не потому, что он манипулирует здоровьем ее отца. Гарри Грейсон не сможет оставаться трезвенником без мотивации слияния своей компании и компании Максвелла.

Она станет женой Максвелла потому, что не представляет себе жизни без этого человека.

По всей вероятности, она совершила серьезнейшую ошибку в жизни, полюбив безжалостного царя корпорации.

Удивительно, но ей не хочется засовывать голову в песок или бежать куда глаза глядят. На самом деле она чувствует себя свободной, признав, что бессмысленно бороться с неизбежным.

Она любит Максвелла Блэка и воспользуется шансом выйти за него замуж. Роми – оптимист, она надеется на лучшее и верит, что все будет хорошо.

Она рассталась с Максом год назад, потому что он определил дату окончания их отношений.

Не на что надеяться, когда мужчина непреклонно заявляет, что их отношения продлятся полгода – год.

Согласно условиям брачного контракта, они проживут в браке десять лет, но необязательно разведутся после. С одной стороны, он хочет, чтобы у них родились дети. Достаточно того, что он забывает о своем хваленом самоконтроле и не предохраняется, занимаясь с ней любовью. Подсознательно он не боится, если между ними возникнет крепкая связь.

Прожив без отца, Максвелл ни за что не бросит собственных детей, даже если разведется с Роми.

Возможно, Роми слишком размечталась, но ей кажется, что он не захочет с ней разводиться.

За десять лет они не успеют наскучить друг другу и отдалиться. Между ними возникнет эмоциональная связь, о которой Максвелл, вероятно, пока не догадывается.

Роми верит в родство душ и убеждена, что Максвелл Блэк предназначен ей судьбой.

Разве можно в этом случае отказываться от возможности стать его женой?

Когда он заедет к ней, чтобы поужинать, она соберет вещи и ответит согласием на его предложение.

Глава 10

Максвелл ругался, стоя в пробке в час пик по пути в эксклюзивный район, где Гарри Грейсон купил дом еще до рождения Роми.

Максвелл мог бы доехать другим маршрутом, сократив время, но хотел приехать к Роми ровно в семь вечера.

С любой другой женщиной, которая перенесла бы ужин на более ранее время, он, возможно, уже отменил бы его. Но с Роми он так поступить не мог. Это его немного озадачило, но не шокировало.

Он планировал сделать ее своей женой. А для этого потребуется пойти на уступки.

На уступки он шел только с матерью, которая редко просила его о компромиссе. Он не сомневался, что с Роми в этом отношении ему будет сложнее.

Несмотря на отсутствие опыта, Максвелл всегда считал, что жена будет требовать от него больше времени и внимания, чем любая любовница.

Вот поэтому до нынешнего момента он не желал жениться.

Но Роми будет его женой. Хотя она пыталась уговорить его провести вместе всего одну ночь и расстаться.

Он не мог поверить, что она думает, будто за одну ночь они утолят взаимную страсть.

Экономка провела Максвелла в гостиную, где Роми сидела на диване, рассматривая фотоальбомы, которые прежде так его очаровали. Несмотря на алкоголизм отца и потерю матери, Роми провела счастливое детство.

Фотографии свидетельствовали о сильной любви Гарри Грейсона к своей дочери и женщине, на которой он женился и многое потерял.

Роми подняла голову, когда Максвелл вошел в комнату. Ее взгляд затуманился от воспоминаний о прошлом.

– Макс? Ты приехал.

– Как видишь, – сухо ответил он.

Она улыбнулась, внимательно на него посмотрев:

– Ты вовремя. Я под впечатлением.

– Ты же сказала, чтобы я приехал в семь.

– Да. – Она закрыла и отложила фотоальбомы в сторону. – Я предлагаю поужинать у меня, а потом мы поедем к тебе.

Значит, она не против того, чтобы провести с ним сегодняшнюю ночь. Отлично. Максвелл почувствовал облегчение – ему не придется ее уговаривать.

– Я забронировал столик в ресторане, – сказал он.

Роми решительно ему улыбнулась:

– Моя экономка приготовила любимую лазанью со шпинатом.

– Любимую кем? – спросил он, загадочно улыбаясь.

Роми пожала плечами:

– Мной и Мэдди.

– Тогда я просто обязан попробовать эту знаменитую лазанью.

Роми лучезарно улыбнулась, а он не предпринял никаких усилий, чтобы побороть желание поцеловать ее губы, изогнутые в счастливой улыбке.

Позже, пока Роми убирала фотоальбомы, Максвелл позвонил и отменил бронирование столика в ресторане.

За столом в большой столовой поместилось бы шестнадцать человек, но для ужина был накрыт только один конец стола. Увидев белую скатерть и свечи, Максвелл вдруг решил, что Роми обязательно согласится на его предложение.

Достав голубой футляр с кольцом из кармана, он положил его рядом с тарелками Роми.

На этот раз она отслеживала каждое его движение:

– Я думала, ты принесешь его на ужин завтра.

– Принесу, если потребуется. – Он не верил, что после прошлой ночи Роми ему откажет.

Максвелл хорошо разбирался в людях и редко ошибался по их поводу. Но он никак не мог понять, что у Роми на уме. Она руководствовалась непонятными ему правилами. И все-таки он почти на сто процентов уверен в положительном результате.

С одной стороны, есть вероятность, что она забеременела.

С другой стороны, она хотела, чтобы он стал ее первым мужчиной. Для нее это был поступок беспрецедентной важности.

Они расположились за столом, и экономка, миссис Кей, почти сразу подала им салат.

– Как прошел твой день? – спросил Максвелл, кладя салфетку на колени.

Она, не колеблясь, откровенно рассказала о телефонном разговоре с Джереми Арчером:

– Он такой бездушный, – сказала она.

– Он бизнесмен до мозга костей.

Роми взмахнула вилкой, словно отмахиваясь от его слов:

– Кое-кто говорит о тебе то же самое, но ты не похож на него.

– Ты так считаешь? – спросил он, удивленный ее наблюдением.

У него и Джереми Арчера много общего. Хотя Максвелл успешнее в бизнесе, чем Арчер. Максвелл всегда поступает по-своему, ему наплевать на мнения старых богачей Сан-Франциско.

Выражение лица Роми стало непримиримым.

– Ты не сделал бы собственную дочь пешкой в своих деловых играх.

– Нет. – Он не понимал, как Роми догадалась, что он никогда не пойдет на такой шаг. Максвелл покачал головой.

– Что?

– Ты для меня загадка, – признался он. – Но когда-нибудь я тебя пойму.

– Желаю удачи! Я сама не всегда знаю, почему думаю или поступаю так или эдак. – Она подмигнула ему и усмехнулась.

– Мы с Арчером делаем все, что нам нужно, чтобы получить желаемое, – произнес Максвелл.

– Нет. Ты уже признался, что не использовал бы своего ребенка, добиваясь цели. Ты делаешь то, что считаешь целесообразным, и максимально контролируешь ситуацию.

Похоже, Роми понимает его слишком хорошо.

– Что-то контролировать легко, а что-то сложно, – сообщил он.

– Ты имеешь в виду людей?

– Да. – Людей вроде Роми.

– Как я? – сказала она, повторяя его мысли.

– Как ты.

– Хорошо. Я не смогла бы выйти за тебя, если бы ты не был со мной откровенен.

Максвелл никогда не считал свою неспособность контролировать Роми неким преимуществом. Но оказалось, что это все-таки преимущество. Рядом с Рамо-ной Грейсон он должен менять многие свои привычки.

Ему пришлось признать, что он получает удовольствие от ее несговорчивости и упрямства.

Несмотря ни на что он знал, что она обдумала его предложение, и хотел слышать ее ответ.

– Какое решение ты приняла? – спросил Максвелл.

– Я откажусь от должности директора ГЭП, – ответила она.

Угу. На поставленный вопрос она не ответила.

– Что такое ГЭП?

– Группа экологической помощи.

– А почему ты хочешь отказаться от должности?

Роми ответила не сразу. Она поела и отпила австралийского вина.

– Мы с Мэдди открываем чартерную школу для детей, – произнесла она.

– Я об этом не знал. – Максвелл огорчился.

– Виктор обещал купить нам здание в качестве свадебного подарка для Мэдди. С доходов от ее трастового фонда и благодаря моему наследству от Грейсонов и сбережениям мы сможем открыть школу, а потом найдем постоянного спонсора.

– Мне казалось, тебе нравится защищать окружающую среду. – Максвелл не скрывал раздражения по поводу того, что Виктор помогает Роми и ее названой сестре осуществить их мечту.

– И еще мне нравится заниматься детьми. Я смогу улучшить мир для будущих поколений, не так ли?

Максвелл не был в этом уверен, но ему нравилось ее мировоззрение.

– Я под впечатлением.

– Спасибо.

– Моя компания будет ежегодно переводить половину средств, предназначенных на благотворительность, в вашу школу. – Он мгновенно принял решение.

Роми ахнула:

– Это… – Она потеряла дар речи.

– Около трех миллионов долларов в год. – Такой доход гораздо лучше и выгоднее купленного здания под школу.

– Я не знаю, что сказать.

– Соглашайся.

– Ты сделал так потому, что я выхожу за тебя замуж? – спросила она.

Максвелл не понимал, то ли его спонсорское предложение разочаровало, то ли расстроило Роми. Он не знал, что и думать о ее внезапном умении скрывать от него эмоции. Ему снова невдомек, что творится у нее на душе.

Он покачал головой, мгновенно принимая решение и ввязываясь в азартную игру.

– Нет, Роми. Меня тоже беспокоит жизнь будущих поколений, – искренне ответил он.

Она вгляделась в его лицо, словно не поверила тому, что услышала.

Он вопросительно поднял бровь:

– Ты хочешь, чтобы я дал тебе письменные гарантии, прежде чем ты ответишь на мое предложение?

– Нет. – Она опустила голову, потому что миссис Кей принесла новые блюда. Когда экономка ушла, Роми взглянула на Максвелла: – Я тебе верю.

Пусть Роми притворяется в обратном, она по-настоящему верит Максвеллу.

– Спасибо, – мягко произнесла она, но посмотрела на него с вызовом.

Он был в восторге от ее непримиримости.

– Всегда к твоим услугам, – ответил он. – Мой помощник по вопросам благотворительности свяжется с тобой на следующей неделе.

– На самом деле у нас полно бумажной работы. Нужно оформлять разрешения и тому подобное, прежде чем открыть некоммерческую организацию.

– Я могу порекомендовать тебе своего специалиста.

– Мэдди хочет привлечь юристов из своего трастового фонда.

– Вам намного выгоднее работать с юристом, который не берет за услуги полторы тысячи в час. – Богатые адвокаты Сан-Франциско не работали на общественных началах, а требовали за свои услуги в три раза больше квалифицированных юристов из корпораций, у которых была не менее престижная клиентура.

– Согласна.

– Я пришлю тебе контактную информацию фирмы. Я дам им знать, что ты позвонишь.

– Я поговорю об этом с Мэдди, когда она вернется из свадебного путешествия.

– Они в Палм-Спрингс? Разве там удастся провести хороший медовый месяц? – Город нравился Максвеллу, но его вряд ли можно было считать экзотическим. Большинство состоятельных бизнесменов отвозят своих жен в более романтичное свадебное путешествие.

– Мэдди обожает этот город.

– В самом деле?

– С ним у нее связаны добрые воспоминания.

– А у тебя?

Роми пожала плечами:

– Палм-Спрингс мне нравится. Мы с Мэдди были там много раз.

Максвелл не понимал, нарочно ли Роми прикидывается бестолковой.

– По-твоему, этот город – идеальное место для медового месяца? – спросил он.

– Не совсем. – На щеках Роми выступил очаровательный румянец.

Максвелл был заинтригован:

– Куда бы ты хотела поехать?

– Например, в Европу.

– Давай, милая, расскажи, о чем ты думаешь, – настаивал Максвелл.

Прикусив губу, Роми вздохнула:

– Я хотела бы, чтобы мы с тобой построили дом вместе с одной из организаций, которые предоставляют дома нуждающимся людям и семьям. Ну, или что-то в этом роде. Чтобы мы могли, вспоминая прошлое, сказать: мы начали нашу совместную жизнь с подарка нуждающейся семье.

Отличная идея. Хотя неожиданная.

– А нельзя просто купить дом для конкретной семьи? – тихо спросил Максвелл, нисколько не волнуясь от ее идеи.

– Но ведь это не одно и то же, да? – сказала Роми и пренебрежительно повела плечами. – Не имеет значения. Я просто размечталась. В любом случае, у нас не будет медового месяца.

– Почему нет? – Он действительно не понимает принципов ее мышления.

Неужели Роми не хочет отправиться в свадебное путешествие?

Она снова пожала плечами и посмотрела на лазанью, от которой отрезала кусочек:

– Я имею в виду, что нас вряд ли назовешь романтичной парой.

Какой бы парой они ни были, им не следует отказываться от медового месяца.

– А Мэдисон и Виктор романтики? – язвительно спросил он.

Роми посмотрела на него резко и с вызовом:

– Да. Я имею в виду, они оба ведут себя так, будто поженились только ради защиты репутации Мэдди и нашей с ней мечты открыть чартерную школу и ради того, чтобы Виктор возглавил компанию «Арчер Интернешнл Холдингс», но на самом деле они безумно влюблены друг в друга.

– Ты уверена, что не преувеличиваешь? – произнес Максвелл. Он заметил, что его старинный друг не выглядел одурманенным любовью на свадебном приеме.

– Нет. В конце концов они все выяснят. А до тех пор ситуация будет немного напряженной. Ну, пока они не примирятся с данностью «ты женился на мне, чтобы получить компанию моего отца», – сказала Роми.

– Может быть, Арчер просто умело играл сваху?

– Я сомневаюсь. – Роми поморщилась. – Он ведь и тебе предлагал заключить сделку.

Роми действительно не нравится Джереми Арчер.

– Мэдисон вышла бы замуж только за Виктора.

– Ее отец этого не знал, – сказала Роми.

– Вероятно, он все-таки об этом знал. – В конце концов, Арчер не идиот.

– Ага, продолжай в это верить.

– Тебя гложет обида? – спросил Максвелл.

Роми удивленно ответила:

– На самом деле я в ярости. И мне потребуется немало времени, чтобы забыть обиду. Я действительно защищаю тех, кого люблю.

– Я заметил.

– Отлично, – сказала она.

– Это твоя замечательная черта. Я тоже оберегаю тех, кто мне небезразличен. – Правда, список таких людей у Максвелла намного короче.

До встречи с Роми он оберегал только одного человека – Наталью Блэк.

Он подумал, что у Роми, вероятно, довольно много друзей, которые вкусили ее ожесточенную преданность, хотя они и не настолько ей близки, как Гарри Грейсон или Мэдисон Бек.

Роми оставила все попытки притвориться, будто она увлечена едой, и серьезно посмотрела на Максвелла в упор красивыми голубыми глазами.

– Жена будет важным человеком в твоей жизни? – спросила она.

Максвелл облегченно вздохнул. Он может признаться в своем желании оберегать дорогого человека, не привязывая к этому свои чувства.

– Естественно, – ответил он.

– По крайней мере до тех пор, пока мы женаты.

Он размышлял над ее несправедливыми словами:

– По-моему, как только мы поженимся, ты всегда будешь одной из первых, кто сможет претендовать на мою защиту.

При условии, что после развода они останутся друзьями. Однако Максвелл всегда расставался с женщинами по-хорошему. Хотя его бесит мысль о том, что Роми может его бросить.

Но вряд ли они должны обсуждать это прямо сейчас.

– Расскажи мне о строительстве домов для нуждающихся на Гаити, – предложил Максвелл.

– На самом деле их можно было построить где угодно, поэтому мы с Мэдди три лета подряд провели в Мексике. Хотя мы всегда говорили, что хотели участвовать в строительстве домов на Гаити.

– Я с трудом представляю двух безумных женщин – Мэдисон Арчер и Роми Грейсон, строящих дома в мексиканской жаре, – сказал он.

– Мы получили незабываемый опыт. Все работали как ломовые лошади, отстраивая эти на самом деле простые жилища за неделю, но семьи нам очень благодарны. А их дети… они невероятные. Мне понравилось работать с ними даже больше, чем на постройке домов.

Это Максвелл вполне может себе представить.

Она улыбнулась, в ее глазах читалось озорство:

– Знаешь, чего не смогу представить я?

– Чего же? – спросил он.

– Тебя, заливающего бетон под гаитянским солнцем, одетого в строительную робу и шляпу.

Этого Максвелл тоже не мог вообразить.

Догадавшись по взгляду, о чем Максвелл думает, она рассмеялась:

– Некоторые строители носят джинсы и футболки с длинными рукавами, но в спецодежде удобнее. Она позволяет воздуху циркулировать.

– Я понял.

– А что скажешь ты?

– Ты о чем? – Он никогда не мечтал построить дом на Гаити, это уж точно.

– Каков, по-твоему, идеальный медовый месяц?

Максвелл ждал этого вопроса, потому что хотел сказать ей правду.

– Я бы поехал в Россию и встретился с семьей, которая отвернулась от моей матери, и рассказал бы о том, какого успеха она добилась без их помощи.

– Могу поспорить, они сожалеют о том, что отвергли ее, и скучают по ней.

– Возможно, но они не пытались выйти с ней на контакт, чтобы сообщить об этом.

Роми нахмурилась:

– Может быть они не знают, где ее разыскивать? Она говорила им, что эмигрирует в США?

– Нет.

– Она изменила фамилию, да?

– Да.

– Значит, найти тебя и ее будет непросто.

Максвелл не желал оправдывать родственников матери:

– Если бы они очень хотели нас разыскать, то разыскали бы.

– Скорее всего, у них нет таких связей и возможностей, как у тебя, – сказала она.

Он больше не желал обсуждать семью своей матери. Более того, он даже не считал их своими родственниками.

– Скажи мне, что ты решила, – произнес Максвелл.

– Я не буду говорить, что мне наплевать на акции Мэдди.

– Но… – Он уже приготовился услышать ее отказ.

Черт побери. Неужели Роми ему откажет? Он не может в это поверить.

Какое-то время она теребила серебряную вилку, глядя на стол перед собой, потом встретилась с Максвеллом взглядом. Ее взгляд был полон решимости.

– И знаешь, как мне важно здоровье моего отца.

– Да.

– Но я не позволю тебе шантажом заставить меня выйти за тебя замуж.

– Я догадался. – Он с трудом сдерживал шквал ругательств.

Протянув руку, Роми взяла футляр с кольцом.

– Поэтому тебе придется смириться с мыслью, что я соглашусь только по одной причине: я не представляю, как проживу без тебя до конца жизни.

Максвелл остолбенел:

– Что?

Взгляд Роми потеплел по непонятной Максвеллу причине.

– Я выйду за тебя замуж.

Его переполнила совершенно неожиданная и очень знакомая паника:

– Я не люблю тебя. И никогда не полюблю. – Проклятье! Почему он мелет такую чушь?

– Поживем-увидим, – сказала Роми.

– И ты с этим смиришься? – не подумав, спросил он.

– Это имеет значение? – произнесла она.

Она должна была задать этот вопрос. Он жаждал заставить ее выйти за него замуж.

Но он не ожидал, что она действительно захочет стать его женой. Максвелл был окончательно сбит с толку.

– Имеет, – кратко ответил он.

– Похоже, ты не обрадовался?

– Мне не нравится, когда меняются правила игры, – сказал он.

– А разве только ты имеешь право их менять?

– Само собой разумеется.

– Я подпишу брачный контракт, – заявила она с таким видом, будто предлагала леденец на палочке плачущему ребенку.

Он нахмурился:

– Да, ты его подпишешь.

Она усмехнулась:

– Тебе стало лучше?

– Мне было хорошо с самого начала. Какими бы ни были твои причины, ты согласилась на мое предложение. – Именно этого он добивался.

– Да.

Вот только непонятно, почему у Максвелла такое ощущение, будто сделка заключена полностью на условиях Роми и именно она добилась того, чего хотела. Она согласилась подписать брачный контракт. Она согласилась выйти за него замуж. Его план сработал. Максвелл получил желаемый результат, но почему-то ему кажется, что его оставили с носом.

Неужели такое чувство возникает у всех, кто решает жениться, а не завести любовницу? Ни одна другая женщина никогда не влияла на планы Максвелла.

Он потягивал вино, почти наслаждаясь тем, что его выбили из седла. Странное чувство. Хотя рядом с такой красоткой, как Роми, которая сводит его с ума в постели, ни о чем жалеть не следует.

– Я сказал твоему отцу, что собираюсь на тебе жениться, – сообщил ей Максвелл.

Роми бросила на Максвелла настороженный взгляд:

– Ты правильно сделал.

– Похоже, он считает, что ты выйдешь замуж только по собственному желанию, – заметил Максвелл.

Роми усмехнулась:

– Он прав.

Впервые в жизни Максвелл потерял дар речи. Роми выбрала его, хотя он не любит ее, как отец любил ее мать. Максвелл не понимал, что происходит. Вероятно, она заранее знает, когда их отношения закончатся.

Возможно, ей очень нравится заниматься с ним сексом.

Может быть, Роми планирует встретить любовь своей жизни после расставания с Максвеллом.

При мысли об этом он разозлился.

Роми протянула ему футляр с кольцом.

Он взял его, вопросительно на нее глядя.

– Я хочу рассказывать нашим детям о том, как их папочка делал мне предложение, – сказала Роми.

Она не ведет себя как женщина, которая планирует найти замену Максвеллу. Тем не менее он не позволит ей думать, что они романтики, верящие в вечную любовь.

– Я не собираюсь преклонять колено, – заявил он.

– Хорошо. – Она смотрела на него с надеждой, ее ярко-голубые глаза сияли.

– Ты уже согласилась выйти за меня замуж.

– Да. – Она вздохнула и выжидающе на него посмотрела. – Ты хочешь, чтобы я сама надела кольцо?

– Нет! – Черт побери. Что только творится у нее в голове?

Лицо Роми прояснилось, и только в этот момент Максвелл понял, что она обижена.

В его голове кружились русские бранные слова.

Встав, Максвелл обошел стол и остановился рядом с Роми. Наклонившись, он схватил спинку ее стула и развернул его так, чтобы она повернулась к нему лицом.

Роми округлила глаза и открыла рот:

– Макс?

– Нужно создать легенду для наших детей. – Русские обожают семейные истории и традиции.

Он опустился на колено, открыл футляр с кольцом и протянул его Роми:

– Ты выйдешь за меня, Рамона Грейсон?

Хотя ее красивые голубые глаза подозрительно заблестели, она быстро кивнула.

– Говори, дорогая. Скажи мне что-нибудь. Ради наших детей. – И ради него, хотя он ни за что в этом не признается.

– Да, Максвелл Блэк, я выйду за тебя замуж, и мне наплевать на кучу бумаг, которые ты называешь брачным контрактом. Я предупреждаю, что тебе будет чертовски нелегко от меня избавиться.

Максвелл не стал с ней спорить. Он достал кольцо из футляра и протянул Роми ладонь. Она без колебаний протянула ему руку, и он надел кольцо ей на палец.

Роми посмотрела на кольцо, сделанное по специальному заказу.

Голубой сапфир в десять карат был такого же оттенка, что и глаза Роми. Вокруг него располагались крупные алмазы, словно олицетворяя кипучую натуру Роми. Драгоценные камни располагались в старинной золотой филигранной оправе в русском стиле.

– Оно красивое, – эмоционально произнесла она.

– Я заказывал его специально для тебя.

– Ты все заранее предусмотрел.

– Да. – Не нужно говорить ей, что ювелиры трудились над кольцом задолго до того, как была заключена брачная сделка с дочерью Джереми Арчера.

– Оно очень большое.

– Но оно тебе идет.

Роми хохотнула:

– Да. Кольцо слишком показное, но мне оно нравится.

– Оно сверкает, как ты.

– О, ты говоришь такие нахальные вещи, но из твоих уст они кажутся слишком романтичными.

Он пожал плечами:

– У меня в этом талант.

И этот талант проявляется у Максвелла только рядом с Роми.

– Ты готова ехать домой? – спросил он.

Лицо Роми исказилось от волнения.

– Я всегда жила либо здесь, либо в университетском общежитии. Другого дома у меня нет.

– Тебе понравился мой пентхаус, – сказал он. – Это теперь твой новый дом.

– Я нужна отцу. Не могу представить, что буду жить вдали от него. – Роми улыбнулась и встала. – Но я готова ехать к тебе.

Они не закончили ужин, но вряд ли огорчились по этому поводу.

Максвелл хотел вернуться в пентхауз и заняться с Роми любовью. Он был уверен, что их желания совпадают.

Глава 11

Зная, что Максвелл обрадуется ее намерению пожить у него подольше, Роми собрала побольше вещей. Его глаза радостно сверкнули, когда он увидел ее сумки и чемодан. Он улыбнулся.

– Какая забавная расцветка для багажа: ярко-зеленый в белый горошек.

– Я полагаю, твой багаж черный.

– Нет. – Он ей подмигнул. – Он коричневый.

Млея от его заигрывания, она плавно уселась на пассажирское сиденье его рычащего спортивного автомобиля.

Максвелл удивил Роми, настояв на том, чтобы она распаковала сумки, хотя можно было заняться чем-нибудь еще. После того как она повесила последнюю пару ярко-фиолетовых джинсов в его гардеробной комнате размером с небольшую спальню, он отнес ее на кровать, и они занимались любовью.

Она подумала, что прошлая ночь показалась ей неповторимой из-за неопытности, но после обнаружила – главная причина в том, что рядом с ней неповторимый мужчина.

Он изменил ее мир к лучшему, и она старалась делать то же самое.

Мэдди вернулась из свадебного путешествия в приподнятом настроении и стала подыскивать здание для чартерной школы. Она и Роми часами осматривали здания, которые предлагал им невероятно компетентный риэлтор Виктора.

Не совсем понимая, почему так сделала, Роми спрятала обручальное кольцо в сумочку, пока была вместе с Мэдди. Она не сказала своей названой сестре, что ее отец находится в реабилитационном центре, а сама она живет с мужчиной, за которого собралась замуж.

– Ты хочешь пригласить в гости Мэдисон и Виктора? – спросил Максвелл, когда Роми устроилась рядом с ним. Они смотрели его любимую криминальную драму однажды вечером после возвращения Мэдди в город.

Роми и Максвеллу нравилась одна и та же музыка и большинство телевизионных шоу. Они занимались фитнесом в одинаковое время, и у них были одни и те же любимые местные рестораны.

Но Роми не слишком любила криминальные драмы, поэтому, пока Максвелл ее смотрел, она обменивалась эсэмэсками с Мэдди.

– А? Что? – сказала она.

Он убавил громкость огромного телевизора:

– Я говорю, что ты должна пригласить Виктора и Мэдисон на ужин.

Вернее, он спросил, хочет ли Роми их пригласить. Судя по всему, для Макса это одно и то же.

– Э-э-э…

– Если хочешь, мы закажем еду в ресторане, – произнес он.

Роми нравилась готовка экономки Максвелла. Конечно, она не такая искусная повариха, как миссис Кей, но готовит замечательно.

– Дело в том… Мэдди не знает о нас.

Макс с недоверием посмотрел на ее кольцо:

– Как тебе удалось это скрыть?

– Я… Хм… Э-э-э… Я ей просто не сказала.

– И она не видела кольца? – равнодушно спросил он.

– Хм, я его при ней снимаю.

Макс взял пульт дистанционного управления и нажал кнопку – телевизор выключился.

– Кино уже закончилось? – спросила Роми, зная, что Максвелл не досмотрел фильм до конца.

– Нет.

– О, хм…

– Слишком много хмыканья для женщины, которая за словом в карман не лезет, – заметил он.

Роми не знала, что ответить. Максвелл прав. Она не разговаривает, а хмыкает.

Он повернулся к ней лицом – их взгляды встретились.

– Почему ты не сказала своей названой сестре, что помолвлена и живешь у жениха? – Макс недовольно поджал губы.

– Я…

– Ты решила пойти на попятную?

– Нет.

– Ты говорила, что хочешь выйти за меня замуж.

– Да. – Разве она не сообщала ему, как ей хорошо с ним?

Он прищурил темно-серые глаза:

– Тогда почему?

– Она только что вернулась из свадебного путешествия. – Ответ Роми показался глупым даже ей самой.

Максвелла тоже не убедил этот комментарий:

– Она вернулась почти две недели назад.

Роми прячет кольцо и скрывает свой новый статус уже пару недель.

– Мэдди по-прежнему привыкает к роли жены, – сказала Роми.

– Разве ты чем-то навредишь ей, если поделишься собственными планами? – недоверчиво спросил он.

– Нет. Я не знаю. – Роми действительно не понимала, почему не желает говорить Мэдди о Максе.

– Виктор обо всем знает.

– Что? – Роми взволнованно села. – Откуда?

– Я ему сказал.

– Зачем?

– Мы друзья. Меня интересует, почему ты об этом умалчиваешь.

– Я… – Взгляд Роми блуждал по комнате, пока она собиралась с мыслями.

Она обнаружила, что с Максвеллом ей не отвертеться от ответа. Он вел себя как бойцовская собака с мясистой косточкой, когда доходило до обсуждения важных, по его мнению, вопросов.

Только названой сестре она не желает ни о чем рассказывать.

– Она должна обо всем узнать, иначе как ты попросишь ее стать подружкой невесты? – рассудительно сказал Максвелл.

– А зачем нужна подружка невесты на свадьбе в здании суда? – Об этом Роми не беспокоилась. – Это чересчур.

Он нахмурился:

– Кто сказал, что мы поженимся в здании суда?

– А где мы поженимся?

– В кафедральном соборе Пресвятой Богородицы. – Судя по его тону, он не понимал, почему Роми задает такие глупые вопросы.

– Что? Я думала для тебя брак нечто вроде сделки.

– Мы сыграем свадьбу по православным традициям. Завтра придет моя мать, чтобы обсудить свадебные планы.

– Завтра? – Похоже, он сошел с ума. – Нет. Это невозможно.

– Ты пошла на попятную? – спросил он снова.

– Нет! – Как ему в голову взбрела такая идея? – Я не говорила, что передумала. Но я едва знаю твою мать.

– Еще больше оснований, чтобы пригласить ее на ужин. Ты можешь пригласить Мэдисон и Виктора.

– Когда ты собирался сообщить мне, что твоя мать придет на ужин?

– Я только что это сделал.

– Я не это имела в виду.

Он терял терпение:

– Роми, моя мать хочет познакомиться с тобой.

– Она меня уже видела.

– И все-таки ты едва ее знаешь, – ответил он ее же словами.

– Отлично. Значит, она придет на ужин. Мэдди я не приглашу.

– Почему нет?

Паникуя, Роми поразмышляла и поняла, что будет использовать свою названую сестру как повод отделаться от визита матери Максвелла.

– Она разозлится, что я не сказала ей о нас, – произнесла Роми. Мэдди в самом деле разозлится.

И Роми не упрекнет за это свою названую сестру. Она должна была во всем признаться Мэдди. Роми не понимала, почему ей так трудно сообщить, что она выходит замуж.

– Она простит тебя.

– Я не готова ей сказать.

Максвелл не спрашивал почему, а просто ждал, что Роми заявит дальше.

– Я всегда говорила, что выйду замуж за человека, который будет любить меня также сильно, как мой папа любил маму.

– Я знаю, – настороженно ответил Макс, для которого тема любви была болезненной.

– Она решит, что ты любишь меня.

– Разве это плохо?

– Это ложь. – Роми не желала лгать Мэдди, но и говорить правду своей названой сестре не желала.

Правду о том, что Роми выходит замуж за человека, которого любит всеми фибрами своей души, но он не верит в любовь.

– И что ты планируешь делать? Будешь ждать до тех пор, когда появится наш первенец? – Макс не на шутку рассердился. – Я уверен, Виктор проболтается раньше.

– Мы договорились, что не станем заводить детей сразу.

– Я пошутил.

– Не надо так шутить. – Сейчас ей не до смеха.

Максвелл вздохнул и придвинулся ближе, заключив Роми в объятия:

– Мэдисон вышла замуж за Виктора не потому, что его полюбила. Она тебя не осудит.

– Я знаю, но она меня не поймет. Я выхожу замуж не по принуждению. – Даже если Максвелл сделал все возможное, чтобы шантажом заставить ее стать его женой.

Он молчал несколько секунд, потом спросил:

– Она в курсе, что Гарри проходит курс лечения от алкоголизма?

– Нет.

– По-твоему, она не заслуживает знать об этом?

– Конечно заслуживает.

– Тогда расскажи ей.

– Все не так просто.

– Почему нет?

– Потому что я жду, что ты передумаешь, – выпалила она и закрыла рот рукой, потрясенная собственными словами.

– По поводу чего? – спросил он. – Слияние с «Грейсон Энтерпрайзиз» дело решенное. Твой отец будет лечиться в реабилитационном центре.

– Я не об этом беспокоюсь.

– Тогда о чем?

– А вдруг ты решишь, что не хочешь на мне жениться? – сказала она, удивляясь тому, что признается в том, чего боится.

Шокированным Максвелл не выглядел. Он сохранял спокойствие.

– Роми, дорогая, ведь именно я тебя шантажировал. Ты забыла? – Он усадил ее себе на колени.

Она прижалась к нему:

– Мне нравится, когда ты называешь меня дорогой не только в спальне.

– Я это запомню. И ты помни, на каких условиях согласилась стать моей женой. И ты просто так от меня не отделаешься.

– Я запомню. – Они уже подписали брачный контракт и готовились к свадьбе.

Роми получит почти все, о чем когда-либо мечтала. Она выходит замуж за мужчину своей мечты. Они планируют создать семью. Ее отец выздоровеет. Все настолько хорошо, что Роми боится, как бы ни наступила черная полоса.

– Ты моя, дорогая, – сказал Максвелл. – Я не отпущу тебя.

Она хотела ему верить. Очень хотела.

– Я думала, мы поженимся, когда мой отец выйдет из реабилитационного центра. – Она полагала, что они станут мужем и женой в здании суда. И свадьба будет скромной.

А выясняется, что ее ждет пышная свадьба. И венчание.

– Так и будет, – ответил он.

– Но ты хочешь пышную свадьбу.

– Да.

– В церкви, – сказала она.

– Естественно.

– Значит, мы должны определиться с датой. – Роми знала, что только большое пожертвование в восстановительный фонд позволило Мэдди и Виктору назначить дату свадьбы.

– Да.

– Твоя мать хочет помочь в организации свадьбы.

– Я ее единственный ребенок, – ответил Максвелл.

– У меня нет матери уже шесть лет. – А отец Роми не сумеет организовать свадьбу.

Хотя она очень хотела, чтобы он ей помог.

Максвелл наклонил голову набок:

– Я считал, что Дженна умерла, когда тебе было три года.

– Верно, но мама Мэдисон заменила мне родную мать. Хелен Арчер была моей матерью, а Мэдди мне как сестра.

– Названая сестра.

– Да. Хелен любила меня.

– Моя мать тоже тебя полюбит, – произнес Максвелл.

– Будем надеяться, – ответила Роми. Максвелл рассмеялся. – Перестань! Это не смешно.

– Что ты паникуешь? Моя мать будет тебя обожать. Мэдисон обрадуется за тебя. Мы поженимся.

– Ох. – Она моргнула, глядя на него и прикусив нижнюю губу. – Повтори еще раз.

– Мы поженимся ровно через пять недель и три дня, – сказал Максвелл.

– Что? Ты же говорил, что мы подождем до выписки моего отца.

– Его отпустят на один день, и мы устроим безалкогольный свадебный прием.

– Ты сделаешь это ради него?

Макс закатил глаза:

– Почему ты постоянно во мне сомневаешься?

– Я не знаю. – Роми с каждым днем сильнее влюблялась в Максвелла, понимая, что он ее не любит.

Макс притянул ее к себе и поддел рукой ее подбородок:

– Ты моя, Рамона Грейсон. Ты не сможешь отказаться стать моей женой. Мы поженимся в соборе и произнесем свадебные клятвы в присутствии наших друзей и членов семьи.

– Такую свадьбу не назовешь бизнес-сделкой, – заметила она.

– В душе я немного романтик.

– Значит, душа есть даже у деловой акулы?

– Я думал, что я царь, – поддразнил он ее.

– По-моему, это одно и то же.

– Может быть. Некоторые цари бывали крайне безжалостными.

– Ты безжалостен. – Но почему-то его безжалостность не пугала Роми.

– Ты под моей защитой.

– То есть я не должна тебя бояться?

– Нет.

Если бы только это было правдой.

– Я люблю тебя, Макс, – сказала она.

Иногда ей так хотелось говорить об этом вслух. Хотя, если подумать, сейчас она впервые произнесла эти четыре коротких слова.

Максвелл удивленно замер, а она прибавила:

– Я действительно тебя люблю, и ты об этом знаешь.

– Ты говорила, что не можешь представить, как проживешь без меня.

– Да. Я говорила.

– Я буду дорожить твоей любовью, – сказал Максвелл.

– Правда? – Странно, ведь он считает любовь уделом слабаков.

– Этот подарок я не принимаю как нечто само собой разумеющееся.

– Даже если не сможешь ответить на мою любовь?

Он поморщился:

– Да.

– Хорошо.

– Расскажи обо всем своей названой сестре.

– Я расскажу.

– Отлично.

Он страстно припал к ее губам.

Роми с энтузиазмом ответила на его поцелуй, помогая ему расстегивать пуговицы на просторной рубашке в мужском стиле, которую она носила с леггинсами.

Он легко стянул через голову свой свитер, а потом снял черную шелковую футболку.

Роми касалась его груди, прижималась к нему всем телом. Ей всегда было так хорошо рядом с Максвеллом. Независимо от того, когда, как часто и что они делали вместе, ей было с ним хорошо. Лучше, чем хорошо. Невероятно хорошо.

Они были идеальными сексуальными партнерами. Вероятно, наступит время, когда Максвелл все-таки полюбит Роми.

Максвелл хочет знать, почему Роми не желает ужинать с его матерью. Роми просто не терпится упрекнуть Наталью за то, что она приучила Максвелла сторониться любви и отдавать предпочтение прагматизму и тщательно культивируемой безжалостности.

Он ласкал Роми, слушая ее прерывистое дыхание и тихие стоны, а потом, надев презерватив, усадил ее на себя верхом. Удерживая бедра Роми, он размеренно входил в нее, контролируя каждое движение.

В момент близости они смотрели друг другу в глаза, получая взаимное удовольствие. Она вглядывалась в бездонные, темные и таинственные глубины его глаз, не в силах расшифровать его эмоции.

– Любовь моя, – выдохнула Роми, изнемогая от желания.

Его темные глаза сверкнули.

– Тебе нравится слово «любовь», – удивленно сказала она.

– Только из твоих уст, – ответил он.

Но сам он не готов к этому чувству. Роми не желала думать об этом прямо сейчас и нарушать приятную атмосферу.

– Ты моя, – произнес он, повторяя ее мысли.

– И ты мой.

– Да.

Она кивнула, переполняясь удовлетворением и удовольствием:

– И у нашего брака не будет срока годности.

Максвелл не ответил, а просто ускорил темп. Маленькие всплески восторга сопровождали каждое его движение, приближая мощную развязку.

Они лежали в обнимку в постели, приняв душ. Он крепко обнимал ее, а она, ровно и размеренно дыша, почти засыпала.

– Ты моя, – прошептал он у ее волос. – Навсегда.

Для Максвелла такое признание было огромным шагом, даже если он думал, что Роми уже спит и не слышит его.

Мэдди восприняла новость радостнее, чем ожидала Роми:

– Я подозревала, что что-то происходит между тобой и этим парнем.

– Нечто грандиозное, – сказала Роми.

– Ты любишь его.

– Люблю.

– Как здорово!

– Значит, ты наконец позволила себе откровенно говорить о любви? – спросила Роми свою названую сестру.

– Да. – Мэдди светилась от счастья, Роми редко видела ее такой. – Он тоже меня любит.

– О, дорогая, это прекрасно. Я имею в виду, я знала об этом, просто не представляла, что он признается в этом так скоро. – Роми поборола сожаление по поводу того, что не сможет признаться, будто Максвелл ее любит. Но радость за счастье названой сестры заставила ее забыть свои сожаления.

– Да, на моего отца что-то нашло, – сказала Мэдди.

– Рассказывай! – потребовала Роми.

– Он угрожал, что не позволит мне контролировать мое наследство из трастового фонда, когда мне исполнится двадцать пять лет.

Роми была в шоке. Она не подозревала, что Джереми Арчер настолько беспринципен:

– Какой наглец!

– Я тоже так отреагировала.

Роми почувствовала угрызения совести:

– По-моему, я знаю, почему он тебе угрожал.

– Почему? – спросила Мэдди.

– Я спросила его о документах, которые ты подписала. В них говорится, что мой отец получит акции компании «Арчер Интернешнл Холдингс» в семейном трастовом фонде, как только у тебя через несколько недель будет возможность его контролировать.

– Как ты узнала об этом?

– Мне рассказал Макс.

– О. – Мэдди не выглядела слишком волнованной и, безусловно, не думала, будто Максвелл использует эту ситуацию как повод шантажировать Роми. – Я не знаю, что нашло на моего отца. Я имею в виду, он в курсе, что половина акций перейдет к тебе в любом случае.

– Макс не говорил мне об этом!

– Интересно, почему? В любом случае, только мой отец мог повлиять на передачу акций твоему отцу. Так что, если он не желает присвоить «Грейсон Энтерпрай-зиз», его акции в безопасности. Я не знала, что он так жаждет заполучить компанию.

– У него все равно ничего бы не получилось. Мой отец и Макс подписали договор об объединении. «Грей-сон Энтерпрайзиз» теперь дочерняя компания «Блэк информейшн текнолоджиз».

– Отлично. Макс уже тебя защищает.

– Он отправил моего отца на лечение, – сказала Роми.

Глаза Мэдди наполнились слезами, она обняла Роми:

– Я так рада, милая.

– Я тоже. – Однако слова Мэдди заставили Роми призадуматься.

– Значит, твой отец единственный, кто мог повлиять на передачу акций? – спросила Роми, пытаясь во всем разобраться.

– Да. Я защищала от него компанию твоего отца.

– Но… – Максвелл представил ситуацию в ином свете.

Честно говоря, он мог просто ошибиться. Такое маловероятно, но возможно.

Хотя это не имеет значения. Роми решила выйти за него замуж не из-за акций.

– Слушай, ты отдаешь мне половину своих акций? – спросила Роми, когда до нее наконец дошел смысл слов Мэдди.

Она ни за что их не возьмет!

– Да, но ведь мы обе знаем, что ты вложишь деньги в школу. Моему отцу необходимо понять, что он не может угрожать тебе безнаказанно. – Мэдди было явно наплевать на деньги.

Роми была потрясена:

– Но он угрожал, что помешает тебе.

– У него ничего не получится, – уверенно ответила Мэдди. – Я в здравом рассудке, и даже если бы мой отец подговорил врача обвинить меня в безумии, Виктор не позволит ему меня очернить.

– Как приятно, когда тебя есть кому поддержать, верно? – Роми не была уверена, что Максвелл Блэк будет опекать ее так же, как Виктор опекает Мэдди, но она не сомневается: он станет защищать ее так, как не защищал ни один человек за долгие-долгие годы.

Это доказала сделка с ее отцом, независимо от того, какую выгоду из нее извлек Максвелл.

– Да. Мы с тобой всегда поддерживали друг друга. Но нас так давно никто не опекал. – Мэдди откровенно радовалась тому, что жизнь Роми изменится к лучшему.

Роми усмехнулась:

– И не важно, что нас опекают акулы делового мира.

– Ах, я так счастлива, – сказала Мэдди, словно не веря происходящему.

Роми снова обняла ее:

– Я невероятно рада за тебя.

– И я за тебя, сестренка.

Мэдди предполагает, что Роми выходит замуж по любви, и Роми позволяет ей так думать. Она всю жизнь оберегает тех, кого любит, и не собирается прямо сейчас менять свою тактику.

Кроме того, Роми не лжет Мэдди. Она в самом деле выходит замуж за Максвелла по любви, и это самое главное.

– Значит, вы придете на ужин? – настаивала Роми.

Ее названая сестра решительно кивнула:

– Конечно, мы придем.

– Хорошо. Там будет мать Макса.

– Она тебя полюбит. Тебя невозможно не любить.

Роми рассмеялась:

– Ты преувеличиваешь!

– Члены семьи должны поддерживать друг друга. – Мэдди заговорщически улыбнулась Роми.

Роми улыбнулась в ответ:

– Я согласна.

Жаль, что этот семейный принцип не доступен Джереми Арчеру.

Глава 12

– Ты сама это готовила, Рамона? – спросила Наталья невесту Максвелла.

Роми покачала головой:

– К сожалению, нет.

Его мама посмотрела на него с нежной улыбкой:

– Ты это приготовил, медвежонок?

– Нет, мама, – ответил он. – Мы заказали еду в ресторане.

– О. – Она нахмурилась. – Рамона не умеет готовить?

– Она слишком занята спасением мира, – сказала Мэдисон, смеясь.

Мать Максвелла посмотрела на жену Виктора:

– Да? По-моему, нужно находить время, чтобы заниматься домом.

– Мама? – предупреждающе произнес Макс, привлекая ее внимание. – Я женюсь на Роми не из-за ее кулинарных способностей. У меня есть экономка, и потом еду можно заказать на дом.

– Ну, да, конечно.

– Жаль, что миссис Кей не будет для вас готовить. Эта женщина божественно готовит, но она единственный человек, который предпочитает заботиться не о Роми, а о Гарри, – произнесла Мэдди с улыбкой.

– Она одурманена им, а он не замечает, что вскружил ей голову. – Роми рассмеялась.

Рядом с матерью Максвелла Роми чувствовала себя невероятно уязвимой. Он не понимал, почему Наталья так себя ведет, и уже начал сомневаться, правильно ли поступил, попросив ее помочь спланировать свадьбу.

Мэдисон кивнула:

– Да, плохо дело.

– Ты только представь моего отца и миссис Кей, – весело произнесла Роми.

– Ты считаешь, что твой отец не должен начинать романтических отношений с домашним персоналом? – язвительно спросила мать Максвелла, и он поборол желание округлить глаза.

– Чаще всего не следует заводить роман с прислугой, – ответила Роми, ничуть не смущаясь. – Заигрывание со своими сотрудниками неприемлемо, а мой отец слишком горделивый человек, чтобы на такое пойти.

– Неужели настолько горделив? – спросила Наталья с недоверием.

Максвелл задался вопросом, как скоро отвезет мать домой. Ей не нравилось водить машину, она предпочитала, чтобы ее возил сын.

– Да, – ответила Роми с преувеличенным терпением. – Но в данном случае, я уверена, что миссис Кей завоюет его интерес.

– Миссис Кей считается только с собственным мнением, – согласилась Мэдисон. – Она будет наматывать вокруг него круги и вряд ли откажется от своей работы.

Мать Максвелла фыркнула:

– Конечно, она была бы счастлива опекать его как жена, а не как экономка.

Вместо того чтобы обидеться, Роми задумалась:

– Знаете, Наталья, я считаю, что вы правы. Она сможет держать его в узде.

– Вы решили их просватать? – поддразнила Мэдисон.

Роми не стала отпираться:

– Я не могу поверить, что не задумывалась об этом раньше.

– Ты хотела лучшего для миссис Кей, а твой папа слишком горевал и много выпивал. – Мэдисон не собиралась скрывать очевидное.

Роми подумала над словами подруги:

– Он по-прежнему горюет.

– Нет. Ему будет лучше. Он вылечится. Я не сомневаюсь, – уверенно сказала Мэдисон. – Правда, Вик?

Виктор кивнул:

– Я уверен, ты права.

Виктор говорил абсолютно серьезно. Одурманенный взгляд, который он бросил на жену, говорил о том, что он окончательно потерял голову от любви.

– Алкоголизм – наследственное заболевание, – заметила Наталья с преувеличенной важностью, совершенно забыв от такте.

Роми вздрогнула, а Максвелл тут же поднялся на ноги.

– Мам, я вызову машину. Пожалуйста, собери все свои вещи.

– Что такое, медвежонок? В чем проблема? Я еще не закончила обед. – Она указала на тарелку с едой.

Он ответил напрямик:

– Проблема в тебе.

– Я просто указывала на то, что ты выбрал представительницу не слишком сильного генофонда для твоего будущего потомства, – сказала она, будто это должно было сделать ее легкомысленные слова приемлемыми.

Максвелл посмотрел на мать так, как не смотрел никогда:

– Я женюсь на Роми. Она единственная женщина, которую я рассматривал в качестве матери своих детей. И она будет матерью моих детей.

– Я не говорила…

– Я знаю, что ты говорила. Тебя слышали все присутствующие. Если ты надеешься на очередное приглашение в мой дом, то должна извиниться перед Роми, прежде чем мы уедем.

– Но, сынок…

– Почему вы называете его медвежонком? – спросила Роми как ни в чем ни бывало.

По крайней мере так показалось Максвеллу.

– Я называла его так в детстве, – ответила его мать.

Максвелл поморщился. Мать называла его медвежонком, когда хотела напомнить ему, что он всегда будет ее сыном.

Улыбка Роми оказалась слишком сладкой в сложившейся ситуации.

– А мне нравится это прозвище.

Максвелл смотрел то на мать, то на Роми. Его мать взглянула на Роми с неожиданным уважением. Он не понимал, что происходит.

Максвелл посмотрел на сидящих за столом гостей, желая понять, что чувствуют они. Виктор одарил его страдальчески-озадаченным взглядом.

Максвеллу было приятно осознать, что он не одинок в непонимании происходящего.

Мэдисон отнюдь не выглядела сбитой с толку. Названая сестра Роми смотрела так, словно была готова задушить мать Максвелла.

И он ее за это не винил.

– Прости, если я ненароком тебя обидела, – сказала мать Максвелла, обращаясь к Роми с теплотой впервые за вечер.

– Да, мне было обидно. Но ведь я знаю, что имею дело с воспитателем Максвелла. – Максвеллу и его матери потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что имеет в виду Роми.

Его мать ахнула, но вместо того, чтобы рассердиться, как он ожидал, она улыбнулась:

– Один-один. Он мой ребенок, даже если он и бизнес-магнат.

– Он царь корпорации. Это название ему больше подходит, как вы полагаете? – Роми совсем не сердилась.

– Он может быть очень властным. – Наталья посмотрела на Максвелла с таким выражением, словно прямо сейчас упрекала его за бестактное поведение.

– Я уверена, он получил это по наследству. – Улыбка Роми была немного язвительной. – Поэтому в нашем генофонде больше одного изъяна, по-моему.

Невероятно, но его мать рассмеялась.

Роми потянула Максвелла за запястье:

– Садитесь, Ваше Величество. Ваша мама будет вести себя хорошо. Нам нужно обсудить предстоящую свадьбу.

– Твоя невеста непредсказуемая женщина, – сказала его мать. – Она мне нравится.

– Мне тоже, – ответил Максвелл. – Очень.

– Мне кажется, она тебе не просто нравится, – произнес Виктор с самодовольным превосходством, которое Максвелл всегда хотел стереть с его лица.

Удивительно, но его мать не произнесла ни слова из своих обычных тирад против любви. Она расспрашивала Мэдисон, где, по ее мнению, можно купить свадебное платье для Роми.

– Я попросила, чтобы в нашем любимом бутике подобрали несколько винтажных свадебных платьев в богемном стиле, – сказала Мэдисон.

– Ты не наденешь свадебное платье своей матери? – спросил Виктор, опережая Максвелла.

Честно говоря, Максвелл был не в курсе, что Джереми Арчер радостно объявил всем, кто желал знать, что Мэдисон наденет свадебное платье своей матери.

– Платье Мэдди стало семейной реликвией, – объяснила Роми. – Моя мама выходила замуж в обычном платье стиля восьмидесятых: пышные рукава, множество слоев кружева из полиэстера. И потом, она была на десять сантиметров выше меня ростом.

– Ох. – Максвелл отреагировал так, словно сам задал этот вопрос.

– Оно совсем не подходит Роми. Кроме того, ее отцу не нужны лишние воспоминания, – заявила Мэдисон.

Роми вздрогнула, и Максвелл опустил руку и в знак поддержки сжал ее ногу:

– Он будет рад видеть тебя в любом наряде.

Она улыбнулась, будучи ему признательной.

– Где будет проходить свадебный прием? – спросила Наталья.

– Об этом подумает семья невесты, – категорично ответила Мэдисон.

– Вы и Грейсоны родственники? – спросила мать Максвелла.

– Роми моя названая сестра, – решительно сказала Мэдисон.

Роми кивнула:

– Мы выбрали друг друга до того, как поняли, что люди не могут выбирать себе родню.

– Могут, если хотят, – произнесла Мэдисон.

– А я бы хотела выбрать себе родственников, – эмоционально сказала мать Максвелла. – Моя семья состоит только из меня и моего сына.

– Вы скучаете по своей родне? – спросила Роми.

– Скучаю. – Взгляд его матери стал отсутствующим. – Я не понимала, что ни один из нас не виноват, пока Максик учился в школе. Я была слишком гордой, чтобы написать своей родне или сообщить ей мое местонахождение.

– Значит, они ни о чем не знают? – настаивала Роми.

Его мать покачала головой:

– Я никогда не узнаю, простила ли меня моя собственная мама и приняла бы меня такой, какая я стала. В любом случае, она гордилась бы Максиком.

– Я уверен, вся ваша семья порадовалась бы тому, каким стал малыш Максик, – поддразнил Виктор.

И, как ни странно, Максвелл обнаружил, что его тронуло одобрение друга.

– Как и твоя семья, – сказала Наталья, похлопав Виктора по руке. – Подумать только, вы оба когда-то были маленькими.

– Мне трудно представить их малышами. – Мэдисон рассмеялась.

– Отец Макса наверняка был гигантом, – сказала Роми, улыбаясь его матери.

– О, да. Во многих отношениях. – Наталья подмигнула Роми.

И Максвелл снова задался вопросом, не пора ли отвезти мать домой.

– Он гордился бы, если бы узнал, каким стал наш сын, – произнесла Наталья.

– Ты никогда не говорила ничего подобного, – не подумав, выпалил Максвелл. Его мать была почти шокирована его категоричным заявлением.

Она погладила его по руке:

– Я считала бессмысленным говорить о человеке, с которым ты не мог встретиться.

Максвелл удивился, когда никто из сидящих за столом не спросил, почему он не мог встретиться со своим отцом.

– Не сомневаюсь, что он бы им гордился, – сказала Мэдисон.

На этот раз Роми погладила Максвелла по ноге, успокаивая его:

– По-моему, ты в любом случае взял лучшее из его генофонда, – произнесла она.

Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз:

– Я рад, что ты так думаешь.

– О, это правда. Таким сыном, как Максик, будет гордиться любая мать.

– Я всегда равнялся на него, поэтому добился успеха, – сказал Виктор.

Максвелл впервые покраснел от смущения:

– Взаимно, Виктор.

Ну, на сегодня достаточно признаний.

– Вы хотите сами организовать прием? – спросил он у Мэдисон.

– Несомненно. Вы с Роми выбрали основные цвета для оформления?

– Голубой, – не задумываясь, сказал Максвелл.

– И я уверена, что знаю, какой оттенок голубого. – Наталья посмотрела в глаза Роми.

– Мы могли бы сделать сочетание голубого с серым, – предложила Мэдисон, и Роми, расчувствовавшись, кивнула.

Они обсуждали свадебные планы до позднего вечера. И Максвеллу очень понравилась уютная домашняя обстановка.

* * *

Роми не могла поверить, как быстро пролетело время до свадьбы. Она, Мэдди и часто язвительная Наталья выбирали свадебное платье в магазинах, встречались с поставщиками продуктов и пробовали свадебные торты.

Максвелл был слишком занят на работе, чтобы ежедневно принимать участие в подготовке свадьбы. Тем не менее он сумел настоять на том, что Роми обязана надеть фату и на свадьбе должны быть девочка, несущая цветы, и девочка, которая понесет обручальное кольцо.

Эти обязанности предстояло исполнять старшим детям двоюродных братьев Роми. Ее бабушка, дедушка, все дяди и тети и их дети должны были приехать на свадьбу, несмотря на то, что о ней объявили за такой короткий срок.

Роми была в восторге, но ужасно нервничала, потому что ей предстояло клясться в любви и верности человеку, который ее не любит.

Она старалась не забывать о том, как однажды ночью он сказал ей, что они никогда не разведутся.

Думать об этом было легко, пока Максвелл обнимал ее ночью или занимался с ней любовью. А днем, пока она и Мэдди воплощали в жизнь идею открытия чартерной школы или готовились к свадьбе и Максвелл был слишком занят, чтобы пообедать с ними или сходить на дегустацию свадебного торта, Роми было непросто.

Ее отец выздоравливал. Они снова разговаривали по телефону, и он казался ей прежним папой, которого она помнила из детства. После общения с ним Роми проплакала целый час.

Максвелл нашел ее в расстроенных чувствах, утешил и отвлек, занявшись с ней страстной любовью.

Она до сих пор не согласилась использовать голубые шарфы, но Максвелл ни разу не упомянул о них. Роми подумывала о том, что согласится их применить, если Максвелл признается ей в любви.

Тогда она сможет полностью ему доверять.

Но ей казалось, что эти голубые шелковые шарфы им никогда не пригодятся.

В любом случае, их сексуальная жизнь было крайне разнообразной. Ни Роми, ни Максвеллу не на что было жаловаться.

Она спросила его, правда ли, что акции Мэдди вернулись бы ее отцу, если бы «Грейсон Энтерпрайзиз» оказалась под угрозой поглощения компанией «Арчер Интернешнл Холдингс».

– Джереми Арчер уже начал поглощение. Мне пришлось приложить некоторое усилие, но со стороны все это выглядело так, будто он один угрожал «Грейсон Энтерпрайзиз».

– Ты такой коварный, что мне страшно, – сказала Роми, не зная, то ли удивляться, то ли ужасаться поступкам Максвелла.

– Это мой талант. – Он посмотрел на нее с вызовом.

– Еще какой, – ответила она.

– «Грейсон Энтерпрайзиз» уже изменяется к лучшему.

– Я не сомневаюсь, что так и будет, пока ты ею руководишь.

– Я не один ею управляю. Я вхожу в руководство, как договорился с твоим отцом.

– Но ведь ты определяешь стратегию компании, верно? – спросила она.

– Конечно.

– И остаешься царем корпорации.

– Если ты так считаешь.

– О, я так считаю. – Она наклонилась и поцеловала его. – У меня маниакальное желание заниматься любовью с царем. Ты знаешь кого-нибудь, кто отвечает всем требованиям?

Максвелл ответил на ее поцелуй. Время, проведенное вместе, оставило обоих пресыщенными и довольными.

В день свадьбы Максвелла и Роми светило яркое солнце, его лучи пробивались сквозь утренний туман Сан-Франциско.

Роми провела ночь в родительском доме с Мэдисон Бек.

Виктор позвонил Максвеллу по телефону и стал жаловаться:

– Вот не понимаю, почему я должен проводить ночь перед свадьбой один.

– Потому что мы всегда будем потакать этим двум подружкам, – ответил Максвелл. Но это не означает, что он любит Роми.

Однако он не отрицает, что счастье Роми приносит ему удовлетворение.

Виктор не стал отрицать истину:

– Я должен признаться, ты удивил меня своей женитьбой, Максвелл.

– Да?

– Ты женат на бизнесе.

– То же самое можно сказать и о тебе.

– Удивительно, но есть вещи важнее бизнеса. – Виктор казался немного озадаченным.

– Я всегда это знал. – Признание. Уважение. Все это очень важно для успеха в деловом мире.

– По-моему, мы говорим о разных вещах.

– Ты счастлив с Мэдисон, – утвердительно произнес Максвелл, потому что только тупица мог этого не заметить.

– Я и не представлял, что можно быть таким счастливым. – Виктор ничуть не стыдился своего признания.

Пришло время Максвеллу сделать признание:

– Роми подходит мне, и мы отлично ладим.

– Я рад это слышать. А у тебя появился человек, который тебя поддержит в трудную минуту? – спросил Виктор.

Максвелл даже не задумывался об этом:

– Разве меня нужно поддерживать?

Виктор отпустил комментарий по поводу человеческой забывчивости.

– Я не предполагал, что ты захочешь быть мне опорой, – сказал Максвелл.

Кроме Виктора, друзей у него не было. Просто партнеры по бизнесу и знакомые.

– Для меня это будет честью.

Максвелл облегченно выдохнул:

– Спасибо.

– Роми не понравилось бы, что ты стремишься все делать в одиночку. Она бы тебя пожалела.

– Не нужно меня жалеть, – ответил Максвелл.

– Я знаю. Но у женщин иное мнение.

Максвелл усмехнулся:

– Ты недавно женился, а уже стал экспертом.

– Мне говорила об этом моя бабушка.

– Почему моя мать этого не понимает?

– Я не знаю. Мне кажется, твоя мать все еще привыкает к мысли, что у ее Максика появилась женщина, ставшая для него самой главной.

– Она слишком прагматична для таких мыслей.

– Ты в самом деле мне не веришь, – с сожалением сказал Виктор.

Максвелл понял, что его друг возможно прав:

– По-твоему, она намеренно хотела расстроить Роми за ужином?

– Дай Наталье шанс на презумпцию невиновности. Она когда-нибудь была на свадьбе?

– Ни разу после того, как мы эмигрировали.

– Вот видишь? Не лишай ее такого удовольствия.

– А она не навредит Роми своими придирками?

– Я уверен, она будет паинькой.

Многого из тонкостей общения Максвелл предпочитал не знать. Если это не помогало ему улучшить бизнес, его это не интересовало.

– Спасибо, что предупредил меня, – сказал Максвелл.

– Всегда к твоим услугам. И еще поблагодари меня, что тебе не придется общаться с моим чертовым тестем.

– Я думал, вы с Арчером друзья.

– Мы были друзьями, пока он не стал угрожать уничтожить собственную дочь. Он извинился, но иногда мне хочется выбросить его из окна на верхнем этаже офиса.

Максвелл рассмеялся:

– Отец Роми совсем другой человек.

– Да.

– Он не такой слабак, каким я его считал, – произнес Максвелл.

– Мэдисон думает, что он прирожденный папочка.

– Для нее и для Роми.

Оба понимающе замолчали.

– Слушай, а ты можешь с нетерпением ждать дальнейших приключений, – сказал Виктор, когда они уже заканчивали разговор.

– Каких?

– Учитывая, насколько близки Мэдисон и Роми, мы с тобой, вероятно, будем вместе отмечать почти все большие праздники.

Смеясь, Виктор повесил трубку. Но Максвелл не был уверен, что отмечать праздники вместе такая уж плохая идея. Гораздо лучше иметь друга, а не дружественного соперника.

Он вспомнил этот телефонный разговор, стоя в церкви, пока ожидал приезда Роми.

Заиграла мелодия о любви, популярная в семидесятые годы, и появилась Роми, держа отца под руку.

Гарри Грейсон выглядел немного взъерошенным, но все равно было ясно, что ему лучше. Роми была до того хороша собой, что сердце Максвелла сжалось. Непривычное ощущение. Он по-прежнему не знал, как реагировать на внезапные чувства.

На Роми было платье прямого покроя оттенка светлой слоновой кости. Подол длинного платья был расшит ромашками. Она надела фату, как просил Максвелл, но с диадемой, модной в двадцатых годах.

Роми несла букет белых маргариток, перевязанных голубыми и серыми лентами.

Он был уверен, что Мэдисон настоит на акценте голубого и серого цвета.

И только в этот момент, увидев два цвета вместе, Максвелл понял, что серый обозначал оттенок его глаз.

Роми светилась любовью, в которой признавалась ему по крайней мере один раз в день. Больше всего ему нравилось, когда она называла его «любовь моя», пока они занимаются сексом.

Она казалась взволнованной и счастливой. Она смотрела только на Максвелла. Он подался вперед, чтобы присоединиться к ней, а не ждать, когда она подойдет к нему.

Гости тихонько захихикали.

Максвелл остался на месте только потому, что Виктор схватил его за руку:

– Не волнуйся, она подойдет к тебе, Максик.

Услышав насмешливое имя, Максвелл все равно продолжал смотреть на свою невесту, даже не взглянув на Виктора.

Ослепительно улыбаясь, Роми подошла к Максвеллу:

– Тебе не терпится, Максик? – спросила она.

Черт побери. Его мать виновата в том, что теперь все называют его Максиком. Это имя от него никогда не отвяжется. В этом он убежден.

– Мне не терпится сделать тебя моей женой, – ответил он, не прилагая никаких усилий, чтобы понизить голос.

Улыбнулся даже священник.

Свадьба прошла как в тумане. Однако клятвы оба запомнили навсегда.

Максвелл ловил каждое слово из обетов Роми, которые оставляли след в его душе.

Казалось, она чувствует то же самое. Во всяком случае, когда он сказал: «Мы будем вместе, пока смерть не разлучит нас», Роми расплакалась.

К счастью, Максвелл поспешил ее поцеловать. Он терпеть не мог, когда женщина плачет. Даже если она плачет от счастья.

Роми танцевала в объятиях Максвелла на свадебном приеме.

Мэдисон расстаралась на славу. Огромный бальный зал был украшен белой тканью, светильники отливали золотистым блеском, мраморный пол сиял. Акценты в декоре делались на голубой и серый цвет – оттенок глаз жениха и невесты.

Отец Роми казался спокойнее и счастливее, чем за последние годы. На свадебном приеме он был рядом с миссис Кей. Роми пригласила экономку на свадьбу, но ее отец не должен был ее сопровождать.

Однако Роми обрадовалась, увидев, что отец пытается с ней немного флиртовать.

Джереми Арчер тоже был на свадьбе, но держался особняком.

Роми сжалилась над ним и попросила своего отца быть с ним помягче. Они дружили многие годы. Хотя Джереми Арчер не был идеальным или даже милым человеком, но явно переживал из-за размолвки с дочерью.

– Ты слишком сердобольная, – сказал Максвелл.

Роми улыбнулась ему, глядя на него снизу вверх, его комментарий ее не задел:

– Ты так думаешь?

– Разве он заслуживает твоего внимания?

– Любой из нас заслуживает второго шанса, не так ли?

От улыбки Максвелла она обмякла всем телом.

– Возможно не каждый, – произнес он и по-русски назвал ее «любимой».

– Что это значит? – Она ни разу не слышала, чтобы он так ее называл.

– Когда-нибудь я тебе скажу.

– Но не сегодня?

Он покачал головой, в его темных глазах на миг отразилась уязвимость, которую Роми не могла не заметить.

Запрокинув голову, она подставила губы для поцелуя.

– Позже, – прошептала она, когда он отстранился от нее.

Он поцеловал ее снова и произнес у ее губ:

– Позже.

* * *

Они провели первую брачную ночь под открытым небом, в палатке, в одном из роскошных палаточных курортов в стране. Шикарной обстановке позавидовал бы любой богатый шейх.

В пять часов утра – в половине седьмого они должны были куда-то идти – Роми спросила, зевая:

– А почему мы провели брачную ночь в палатке?

Хотя ночь была превосходной, Роми не ожидала, что царь корпорации захочет жить в полевых условиях.

Он загадочно улыбнулся:

– Мы практиковались для следующих двух недель.

– И что мы практиковали?

Но он отказался отвечать. Во время перелета на частном самолете они разговаривали, занимались любовью и спали, обнявшись, на кожаных сиденьях.

До Роми начало доходить, что происходит, когда дверь самолета открылась и перед ней предстал частный аэродром на Гаити. Она и Максвелл присоединились к группе из всемирной благотворительной организации, которая строила дома и должна была следующие две недели возводить жилье для бездомных людей.

Наблюдая за тем, как одетый в дизайнерские джинсы, модную футболку с длинными рукавами и стильную шляпу Максвелл заливает бетон, она поняла, что, даже если он никогда не признается ей в любви, она с этим смирится.

Потому что ни один другой человек в положении Максвелла не стал бы в свой медовый месяц пачкаться и работать физически до изнеможения только потому, что его жене захотелось построить дома для нуждающихся людей на Гаити.

Пусть у каждого собственная палатка, а рядом охранники, это вряд ли назовешь невмешательством в личную жизнь, о котором мечтает большинство мужчин в свадебном путешествии.

Было приятно видеть, как Максвелл общается с членами строительной группы. Он был бесспорным лидером в любой ситуации, но подчинялся указаниям специалиста, когда не знал, что делать. Ведь раньше он никогда не строил дома.

Хотя он поставлял строительные материалы для всех строящихся домов. По-видимому, во время полета грузовой отсек его частного самолета был заполнен, а некоторые материалы он переправил раньше.

Роми любила этого человека, несмотря на то что он не отвечал ей взаимностью. И она верила, что он никогда ее не бросит.

Особенно после того, как построил дом для нуждающейся семьи, словно подтверждая свои свадебные клятвы.

Максвелл критически осмотрел крепкий, простой трехкомнатный дом.

Две небольшие спальни, гостиная чуть большей площади, крошечная ванная комната. Здесь будет жить три поколения семьи из шести человек. Он хотел надстроить второй этаж, но координаторы благотворительного строительства были против этого. Им предстояло построить еще много домов. Семья будет в восторге даже от одноэтажного дома. Прежде они делили меньшую площадь с другой семьей из пяти человек.

Максвелл решил, что компания «Блэк информейшн текнолоджиз» должна жертвовать больше средств на благотворительность.

И он нисколько не жалеет, что женился на Рамоне Грейсон. Любая женщина, решившая сделать нечто стоящее во время своего медового месяца, будет идеальной спутницей жизни.

Максвелл понимал, что начинает в нее влюбляться.

И это нисколько его не напугало.

Он не признавался ей в любви, но как описать те чувства, которые он к ней испытывает? Он просто счастлив от того, что она рядом с ним. Он жаждет сделать ее счастливой. Он готов защищать Роми и ее чувства даже от собственной матери.

Он назвал ее по-русски «любимой» и почти готов сказать ей, что это значит.

Глава 13

Спальня была залита дневным светом. Обнаженная Роми лежала на кровати Максвелла. Она ждала прихода мужа, который должен был разделить ее затею.

Рядом с ней на кровати лежали голубые шелковые шарфы.

Она решила, что настало время показать Максвеллу, как она ему доверяет.

Стук каблуков по деревянному паркету обозначил приход Максвелла.

– Я не предполагал, что вернувшись домой, увижу такую живописную картину. – Он стоял в дверях, не сводя глаз с Роми.

Она сомневалась, что он увидел голубые шелковые шарфы.

Она взяла один из них в руку:

– Я рада, что ты так считаешь.

Он замер на полпути, уставившись на то, что она держала в руке. Его серые глаза долго разглядывали шелковые шарфы.

– Ты уверена? – спросил он.

– Абсолютно.

– Но я нисколько не изменился. Я шантажом заставил тебя выйти за меня замуж.

– Ты пытался меня шантажировать. Ты знаешь, Макс, что я стала твоей женой не из-за твоих пустых угроз.

– Они не были пустыми.

– Ты так в этом уверен? – спросила она, ее голос смягчился от любви. – Потому что я в этом сомневаюсь.

– Я не похож на твоего отца, – сказал Максвелл.

– О, я знаю. – Она впервые подумала, что, возможно, Максвелл сожалеет о том, что не похож на Гарри Грейсона.

– И все-таки ты меня любишь.

– И доверяю тебе.

Он кивнул на шарфы:

– До такой степени, что даже достала шарфы?

– Да, дорогой.

Последующая близость была неповторимой, но не потому, что Максвелл дарил Роми неземное наслаждение снова и снова. Впервые за все время она почувствовала с ним абсолютное единение, какого не было прежде.

Он нежно прикасался к ней и ласкал так осторожно, словно она была самым дорогим его подарком.

Войдя в родительский дом, Роми прислушалась к голосам.

Максвелл сказал, что подождет ее в доме, и она предположила, что он пригласит на ужин ее отца.

После возвращения из свадебного путешествия прошел месяц.

Чартерная школа готовилась к открытию, а Мэдди пришла в восторг, узнав, что «Блэк информейшн тек-нолоджиз» будет ежегодно вкладывать в школу огромную сумму.

Насмотревшись на то, как живут люди на Гаити, и поддавшись уговорам Роми, Максвелл решил спонсировать несколько проектов строительства жилья для нуждающихся.

Он был так тронут, увидев, как радуется въехавшая в новый дом семья, что решил купить им мебель и посуду. Он сказал им, что свой подарок он делает в честь женщины, которая вышла за него замуж.

Роми прилюдно разрыдалась.

Это был удивительный момент.

Сейчас она вошла в гостиную и удивилась отсутствию некоторой мебели. Не было дивана и любимых кожаных кресел ее отца. Вероятно, он решил обновить мебель.

Пятнадцать минут спустя, обойдя дом, она обнаружила несколько комнат в подобном состоянии. Кабинет отца был пустым, из него вынесли даже книжные полки.

В доме не было ни миссис Кей, ни отца Роми.

Гарри Грейсон вышел из клиники неделю назад и вернулся к работе в компании с таким рвением, какого за ним не замечали долгие-долгие годы.

– Роми! Где ты, любимая? – крикнул Максвелл, стоя у основания лестницы.

Ее отец никогда не стал бы орать на весь дом, но Роми понравилось, что ее муж не соблюдает правила приличия.

Она выбежала, чтобы показаться ему:

– Что происходит, Макс? Папа затеял ремонт?

Она бы его поняла. Дом оставался без изменений с тех пор, как умерла мать Роми. Если Гарри готов к ремонту в доме, это действительно хороший знак – он решил начать жизнь заново.

Максвелл протянул к ней руки. Он всегда прикасался к Роми, когда они оказывались рядом друг с другом.

И ему это безумно нравилось.

Он опустил руки:

– Не совсем, любимая.

– А что же тогда? – Она стояла на верхней площадке лестницы, скрестив руки на груди и постукивая ногой.

Он пошевелил бровями, глядя на нее, демонстрируя игривое настроение:

– Подойди ко мне, и я скажу тебе.

– У тебя подозрительное выражение лица, – заметила она.

– И о чем оно тебе говорит? – поддразнил он.

– О том, что ты собираешься заняться со мной любовью.

– Как ты проницательна!

– Но не в доме моего отца! – Она рассмеялась, хотя ей было лестно, что Максвелл желает обладать ею постоянно.

– Этот дом ему больше не принадлежит, – таинственно улыбаясь, сказал Максвелл.

– Что? – Неужели ее отец продал дом? – Чей же он теперь?

– Наш.

– Ты серьезно?

– Я когда-нибудь врал тебе? – серьезно спросил он.

– Нет. – Он ни разу ей не солгал. И за это она так сильно его любит.

Он широко улыбнулся – игривый Максик вернулся:

– Так ты придешь ко мне или мне подняться к тебе? – произнес он.

– Поднимайся ко мне. Здесь больше мебели. – В частности, кровать в ее бывшей спальне.

Он поднялся, перескакивая через две ступеньки, и страстно поцеловал Роми в губы.

Она упивалась его любовью, но прервала поцелуй, чтобы спросить:

– Значит, ты купил дом моих родителей?

Максвелл кивнул:

– Твоему отцу нужно сменить обстановку.

– Да.

– И это хороший дом, чтобы растить в нем детей.

– Я всегда так думала. – Ох, черт побери, Роми просто тает от его слов. – По-моему, ты идеальный муж.

– Но я долго ждал, чтобы признаться, что я люблю тебя.

– Ты меня любишь? – Она боялась надеяться.

– Всей душой и сердцем. Мне кажется, я всегда тебя любил.

– Ты делаешь такие смелые заявления!

– Но я искренен с тобой.

– И поэтому ты кажешься таким поэтичным.

– Я должен был понять, что люблю тебя, когда шантажировал тебя, заставляя стать моей женой, – сказал он.

– Ты привык ко всему подходить по-деловому.

– Я боялся, что ты пробудишь во мне любовь, поэтому прикрылся шантажом. До сих пор не могу поверить, что ты согласилась выйти за меня замуж.

– Разве я могла тебе отказать? Я любила тебя. Я люблю тебя. Так сильно люблю, Макс.

– Да, но ты стала женой человека, который, судя по всему, оказался не таким умным, как он всегда считал.

– Почему это?

– Я хотел с тобой венчаться. Наш брачный контракт всего лишь набор предложений. Больше всего я желал, чтобы мы поженились по-настоящему, став мужем и женой перед Богом и людьми.

– Я заметила, – самодовольно ответила Роми.

Она так сильно любила Максвелла, что у нее иногда ныло в груди.

– То есть ты догадалась? – спросил он.

– Венчание в церкви – явный признак, – согласилась она.

– Когда ты узнала, что я люблю тебя?

– Я стала об этом подозревать на Гаити.

– Потому что ради тебя я построил дом для нуждающихся людей.

– Именно так. Ты невероятный человек, Максвелл Блэк. Мой мужчина. Мой супергерой.

– И твой царь.

– А цари влюбляются страстно и навсегда? – спросила она.

– Некоторые из них.

– Тогда ты мой царь, – сказала она.

– А ты моя жена и любовь всей моей жизни.

– И нас ничто не разлучит.

– Никогда.

Их поцелуй подтвердил данные обеты, взаимную любовь и порожденную ею страсть.

Эпилог

Максвелл крепко сжимал руку Роми, идя за своей матерью в ресторан отеля.

В ресторане его ждали родственники.

Там же был и Виктор.

Роми и Мэдисон запланировали и организовали встречу своих мужей с их российскими семьями.

Двое мужчин, выросших в США и привыкших к американской жизни, должны были встретиться и соединиться с российским наследием, которое навсегда останется с ними.

Мать Максвелла уже общалась со своей семьей несколько месяцев. И все благодаря Роми. Сейчас Роми и Наталья не разлей вода.

И это замечательно.

Максвелл любит свою мать и обожает свою жену.

Отец Роми тоже был в ресторане – оказывал моральную поддержку.

Гарри Грейсон сохранял трезвость и начал встречаться со своей экономкой, миссис Кей, через два месяца после выхода из реабилитационного центра. Они были помолвлены и должны были пожениться осенью.

Родственники Гарри все еще не общаются с ним, но стали по-иному относиться к Роми.

Однако она решила быть беспощадной к богатому и влиятельному семейству Грейсонов, которые так ужасно обошлись с ее отцом.

Максвелл взглянул на Виктора, который со страдальческим видом обнимал двоюродного брата, и улыбнулся.

Виктор и Максвелл привыкли проявлять любовь только к своим женам. Но ничего. Скоро многое изменится.

Роми и Мэдисон снова преподнесли сюрприз вместе – обе ждали первенцев.

Будущее представилось Максвеллу долгой и извилистой дорогой, освещенной обещаниями любви и верности, вымощенной драгоценными эмоциями. Любовь – риск, но счастье любимой женщины стоит такого риска.

Теперь Максвелл в этом не сомневается.

Content

Люси Монро
Мое седьмое небо

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог