Андреа Лоренс

Ее тайный муж

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Her Secret Husband © 2014 by Andrea Laurence

«Ее тайный муж» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

– У вашего отца тяжелый сердечный приступ.

Хит Лэнгстон, стоя у входа в палату своего приемного отца, хмуро слушал слова врача. Он ненавидел ощущение собственной беспомощности. В конце концов, хотя он и младший из сыновей, но все же владеет собственной рекламной фирмой на Мэдисон-авеню. Он лично организовал и провел одну из самых шумных рекламных кампаний прошлого года. И привык сам принимать решения.

Увы, жизнь и смерть были не в его компетенции. Джулиана, единственная родная дочь Кена и Молли Эден, с самого приезда в госпиталь рыдала не переставая. Хит хотел бы увидеть ее улыбку, но сейчас, конечно, было не до шуток.

Пятеро детей Эденов поспешили на семейную ферму в Корнуолле, штат Коннектикут, лишь только услышав о болезни отца. Хит гнал машину от самого Нью-Йорка, не зная, застанет ли Кена в живых. Его биологические родители погибли в автокатастрофе, и он не был готов пережить подобную потерю вновь.

Хит и Джулиана прибыли последними и теперь слушали то, о чем другие уже знали.

– Сейчас, к счастью, состояние стабильное, – продолжал врач. – Ему повезло, что Молли догадалась дать ему аспирин.

Джулиана стояла рядом, и Хит то и дело поглядывал на нее. Подобно Молли, она была маленькой и хрупкой, но за этой хрупкостью угадывалась недюжинная сила. Сейчас, с опушенными плечами и взглядом, устремленным в пол, она казалась еще меньше, чем обычно. Ее длинные светлые волосы были кое-как скручены в пучок. Слушая доктора, она зябко куталась в зеленый кашемировый свитер.

Хит ободряюще положил руку ей на плечо. У старших братьев уже были невесты, лишь они с Джулианой были одиноки. Его сердце тянулось к ней. Несмотря на то что они выросли вместе, он никогда не считал ее сестрой. Для него она была лучшим другом, соучастницей преступлений, а некоторое время – главной любовью его жизни. Мысль о ней утешала в трудную минуту. Хит надеялся, что сегодня они смогут забыть о беспокойном прошлом, ведь перед ними стояли куда более насущные проблемы. Судя по тому, что Джулиана не отбросила его руку, она считала так же. Даже наоборот, она прислонилась к нему спиной, ища поддержки. Он прижался щекой к ее золотистым волосам, вдохнул знакомый запах – и голос врача на секунду показался ему далеким бормотанием. В мире остались лишь они вдвоем. И несмотря на неуместность этого чувства, он смаковал каждую его каплю.

Прикоснуться к Джулиане было редким и ценным подарком. Она вообще не любила физических контактов – в отличие от Молли, готовой любого согреть в объятиях. А с Хитом Джулиана держалась еще отчужденнее. Не важно, что случилось между ними много лет назад и кто был виноват, но в такие моменты, как сейчас, Хит особенно остро сожалел о потере лучшего друга.

– Ему необходима операция. После нее он на несколько дней останется в интенсивной терапии, затем мы переведем его в обычную палату.

– А когда он сможет вернуться домой? – спросила Джулиана.

Ощутив укол совести из-за своих неуместных мыслей, Хит отодвинулся от нее и вновь взглянул на врача.

– В таких случаях трудно предполагать, – нахмурился тот. – Недельку он у нас точно побудет. Потом, быть может, ему удастся вернуться домой, только придется обеспечить его сиделкой. Несколько месяцев ему придется жить в щадящем режиме. Не поднимать тяжести, не взбираться по лестнице… Самому рубить ели к этому Рождеству ему точно не придется.

Что ж, это решало многое. Хит давно собирался взять отпуск и на несколько месяцев отправиться на родительскую ферму, где те выращивали ели к Рождеству. И тому была причина. В прошлые рождественские праздники в бывших семейных владениях был обнаружен труп. Как выяснила полиция, он принадлежал Томми Уайлдеру, воспитаннику, когда-то недолго жившему на ферме. Маховик полицейского расследования стремительно раскручивался. Хит старался не упустить ни одного телесюжета о Томми, отчаянно мечтая о том, чтобы забыть о том старом конфликте. Увы, он знал: игнорируя неприятности, справиться с ними не удастся. И теперь, как бы ему ни была ненавистна эта мысль, придется вернуться и ответить за то, что он натворил. Ведь сейчас отвечать на расспросы полицейских приходится Кену и Молли, которые ни слухом ни духом не знают о том, почему на самом деле исчез Томми. Как сказал ему Ксандер, его единственный родной брат, недавно шериф Дьюк даже грозился арестовать Кена, и именно эта угроза свалила его на больничную койку.

Один человек уже погиб из-за ошибок Кена. Он не мог и подумать о том, чтобы из-за этого погиб и второй, к тому же ни в чем не виновный.

Врач ушел, и они с Джулианой направились в зал ожидания приемного отделения, где уже собралась вся семья. На их лицах отпечатались усталость и беспокойство.

– Я останусь на ферме, пока отцу не станет лучше, – объявил Хит.

– Сейчас октябрь, но ты и оглянуться не успеешь, как настанет Рождество, – старший приемный сын, Уэйд, озабоченно нахмурился. – В последнем квартале дел всегда невпроворот. Один ты не управишься.

– А что делать? У вас у всех дела. А с делами «Ленгстон – Хэмилтон» мой партнер сможет несколько месяцев справляться в одиночку. А если что, мне поможет Оуэн. – Хит вспомнил о старейшем работнике фермы «Райский сад Эденов». – К Рождеству найму несколько студентов – они займутся упаковкой и отправкой елей.

– Я еду с Хитом, – объявила Джулиана.

Все посмотрели на нее, но, наверное, только Хит до конца понял значение ее слов. Она редко наведывалась на ферму и вот теперь сама вызвалась вернуться домой, зная, что Хит тоже будет там. Это было не похоже на нее. Может, просто переволновалась?

Джулиана была маленькой и хрупкой, но в ее изумрудно-зеленых глазах светилась решимость. Увы, Хит слишком хорошо знал этот взгляд. Теперь ее не переубедить. Если уж Джулиана на что-то решилась, она не свернет с пути.

Но перебраться на ферму ей будет непросто. Джулиана была скульптором. Ее студия и галерея-бутик располагались в Хэмптоне, рядом с Нью-Йорком, и одна ее печь для обжига и сушки весила под сто килограммов – непонятно, как она собирается перетащить ее на ферму?

– А что насчет той выставки в следующем году? – поинтересовался Кит. – Разве ты можешь позволить себе потерять пару-тройку месяцев?

– Так или иначе, мне придется искать новую студию, – отозвалась Джулиана.

Хит нахмурился. Студия Джулианы размещалась у нее в доме, который в последние полтора года она делила со своим приятелем. Для Джулианы это был личный рекорд, и Эдены полагали, что Дэнни удалось сорвать джекпот. И вот, оказывается, Джулиана находится в поисках новой студии, новой крыши над головой и, вероятно, новых отношений.

– У вас с Дэнни что-то не так? – поинтересовался один из братьев, Броуди.

Джулиана, нахмурившись, взглянула на него, затем обвела напряженным взглядом остальных братьев. Она явно не хотела касаться этой темы.

– Никаких «нас с Дэнни» больше нет, – произнесла она. – Он съехал месяц назад. А я решила сменить обстановку. Я продала дом и теперь подыскиваю себе что-нибудь новенькое. Так что, пока отец поправляется, я могу пожить на ферме. Буду помогать по хозяйству, а в свободное время заниматься своими работами. А когда папе станет лучше, подыщу себе новое место жительства.

Хит и остальные братья ошарашенно глядели на нее. На бледных щеках Джулианы вспыхнул румянец.

– Что? – раздраженно спросила она, уперев руки в бока.

– Почему ты не рассказала о разрыве с Дэнни и о том, что продала дом? Вы так долго были вместе… Это не шутки, – заметил Ксандер.

– Потому что вы трое недавно обручились, – объяснила она. – Достаточно, что мне придется явиться на ваши свадьбы в одиночестве. И меня совсем не тянуло рассказывать о том, что у меня снова ничего не вышло, и мне все больше грозит участь старой девы.

– Это вряд ли, Джулз, – заметил Хит.

Холодный взгляд ее зеленых глаз на секунду задержался на его лице.

– В общем, я могу отправиться на ферму и помогать. Так я и поступлю, – отрезала она, проигнорировав слова Хита.

Хит понял, что разговор окончен. Он повернулся к братьям:

– Время для посещений заканчивается, хотя нам вряд ли удастся увести маму от отцовской постели. Так что, наверное, нам стоит попрощаться с ними и отправиться на ферму. Сегодня был трудный день.

Они все вошли в полутемную палату Кена. Свет ночника освещал его тело, укрытое одеялом, и лицо, бледное как простыни. И все же эта бледность была куда лучше той синюшности, что заливала его раньше. Его светлые, почти белые волосы были в беспорядке оттого, что он то и дело сдвигал на лоб кислородную маску, которую Молли в конце концов заставила его водрузить обратно на нос. Она сидела рядом с кроватью в кресле, которое, к счастью, раскладывалось в подобие кушетки, ведь Молли явно не собиралась покидать палату до утра. На ее лице сохранялось привычное радостное выражение, но Хит видел: она держится лишь ради Кена. Впрочем, они все делали то же самое.

Кен перевел взгляд на детей, столпившихся у его постели. Хит чувствовал себя очень глупо: они, пятеро состоятельных, успешных людей, обладающих немалым влиянием, сейчас не в состоянии ничем помочь отцу! Даже объединив свои капиталы, они не смогут купить ему новое сердце…

По крайней мере, законно. Но они уже побывали по ту сторону закона – и теперь предпочитали придерживаться официальных врачебных рекомендаций.

– Сегодня вечером ничего интересного не ожидается, – с трудом поговорил Кен. – Идите домой, ребята. Отдохните. Я не скоро отсюда двинусь.

Джулиана подошла к отцу, осторожно взяла его за руку, стараясь не задеть капельницу, и, наклонившись, поцеловала в щеку:

– Спокойной ночи, папа. Я люблю тебя.

– И я тебя, Джу-Джу.

Она быстро отошла, уступая место остальным. Ее щеки были сухими, но Хит видел, что она изо всех сил сдерживает слезы, чтобы не расстраивать Кена.

Один за другим они пожелали отцу спокойной ночи и, выйдя из палаты, заторопились к стоянке. Путь до Корнуолла был неблизкий.

По шоссе они ехали колонной. Уэйд и Тори, жившие неподалеку, отправились домой, остальные свернули к ферме. Возле гостевого дома выстроилась впечатляющая кавалькада машин. Хит последним припарковал свой «Порше-Каррера-911» между «лексусом»-внедорожником Ксандера и «мерседесом» Броуди.

Гостевой дом размещался в бывшем амбаре, двадцать пять лет назад переделанном для сирот, прибывавших на воспитание к Эденам. На втором этаже размещались две огромные спальни и душевые, на первом – просторная гостиная с небольшой кухонькой. Здесь было все, что могло понадобиться мальчишкам-подросткам. Хит был младшим из четырех ребят, попавших сюда в детстве и выросших здесь. Сегодня они жили в шикарных домах и квартирах, стоивших многие миллионы долларов. Но их дом был здесь. И, приезжая, они всегда останавливались в знакомых комнатах.

Хит увидел, как Джулиана подгоняет свой красный кабриолет к главной усадьбе. Это красивое старинное здание было маловато для толпы детей: спальня Кена и Молли, комната Джулианы и еще одна, гостевая спальня – вот и все.

Выйдя из машины, Джулиана растерянно топталась на крыльце. Хит видел, что она совсем не похожа на себя. Разрыв с Дэнни, затем беда с Кеном… похоже, для нее это было слишком.

Хит вошел в гостевой дом и, бросив сумку на стол в гостиной, огляделся вокруг. Со дня его приезда здесь мало что изменилось, разве что появился большой плоский телевизор, который в прошлый свой приезд привез Ксандер.

Приятно было вновь ощутить себя вместе с семьей. Хотя для Джулианы, входившей сейчас в пустой дом, наверное, это выглядело совсем иначе. Что ж, может, общество Хита покажется ей не самым подходящим, но у нее не будет выбора. Он не оставит ее одну.

– Наверное, я заночую в главном доме, – сказал он, обращаясь к братьям и их невестам. – Не хочется оставлять Джулз одну.

Кивнув, Ксандер похлопал его по плечу:

– Ты прав. Увидимся утром.

Подхватив сумку, Хит вышел из гостевого дома, направляясь к черному ходу усадьбы.

Джулиана знала, что ей следует лечь спать: день выдался трудный и суматошный. Но сна не было ни в одном глазу. Еще утром она переживала из-за проблем с работой и распавшихся отношений с Дэнни. Но после телефонного звонка мир словно перевернулся с ног на голову. Прежние переживания показались сущими пустяками. Бросив все, она кое-как побросала в сумку вещи и ринулась в путь со всей возможной скоростью. До сих пор ее не отпускало какое-то нервное оживление. Обычно, не в силах избавиться от тревоги и беспокойства, она искала забвения в мастерской, с головой окунаясь работу. Как правило, это здорово прочищало мозги и помогало найти решение проблемы.

Она заварила ромашковый чай: может, он поможет заснуть? Осторожно цедя жидкость из чашки, она услышала, как хлопнула дверь. Прежде чем она успела подняться на ноги, Хит уже стоял на пороге.

– Что такое? – воскликнула Джулиана. – Звонили из госпиталя? Что-то с отцом?

Хит энергично затряс головой. Светло-коричневый завиток упал ему на глаза. Джулиана заметила у него в руках сумку.

– С отцом все в порядке, – ответил он. – Я просто не хотел оставлять тебя одну.

Джулиана с облегчением выдохнула. Слава богу, с папой все нормально. Она вновь опустилась на стул. Сердце стучало как сумасшедшее, не в силах успокоиться. В растерянности она сделала большой глоток чая. Еще не хватало, чтобы в довершение всего здесь околачивался Хит, каждую секунду смущая ее своим присутствием! Она помнила его прикосновение в госпитале, помнила тяжесть его руки на своем плече и успокаивающее тепло его груди. Все это было вполне невинно, но она ощутила, как ее глаза ищут его взгляда. Нет, нельзя, одернула она себя, с усилием переключаясь на мысли о здоровье отца.

– Мне вполне комфортно одной, – запротестовала она.

Уронив сумку на пол, Хит плюхнулся на стул напротив нее:

– Неправда.

Она напряженно потерла переносицу, пытаясь избавиться от головной боли. Еще не хватало! Конечно, принять таблетку от мигрени и спокойно проспать всю ночь было бы неплохо. Но вдруг с отцом что-нибудь случится?

На секунду Джулиана поймала взгляд Хита и тотчас утонула в его светло-ореховых глазах. Хит всегда был весельчаком, вечно улыбался и имел наготове какую-нибудь шутку. Но сегодня лицо его казалось необычным. В его усталых глазах светилась мягкость. И беспокойство. Но не за Кена, вернее, не только за него. Он волновался из-за нее.

Как обычно.

Джулиана никогда не относилась к его заботе как к чему-то несущественному. Ради нее он готов был на все. Когда-то он уже доказал это делом. Она знала, что может позвать его в любое время дня и ночи – и он тут же примчится на зов. И не только потому, что они одна семья. Нет, здесь крылось нечто гораздо большее. Но сегодня она не готова об этом думать.

– Спасибо, – наконец проговорила она. У нее не было сил на споры. И потом, ей и правда не хотелось оставаться одной. К тому же она твердо знала: что бы ни произошло между ними когда-то, Хит никогда не покусится на ее личные границы.

– Странно оказаться здесь без родителей, – проговорил Хит. – Мать должна стоять у раковины, отец – возиться с техникой возле дома…

Он был прав. Но Джулиана не хотела об этом думать. Не хотела вспоминать о том, что родители стареют. Лучше, как в детстве, считать их бессмертными.

– Хочешь чаю? – спросила она.

– Нет, спасибо.

Как жаль, что он отказался! Согласись он, и ей было бы чем занять себя в ближайшие пару минут. Теперь же придется сидеть и ждать вопросов. А они, конечно, последуют. Они не общались наедине одиннадцать лет – с тех пор, как она отправилась в колледж. Слишком много чувств и мыслей накопилось с тех пор. И она не хотела ворошить их. Но теперь, глядя в глаза Хита, она чувствовала, как в ней вновь просыпается волнение, симпатия… и страх.

– Что произошло у вас с Дэнни? Никто не ожидал…

– Просто мы поняли, что у нас разные жизненные цели. Я хотела сосредоточиться на карьере. Дела идут отлично, надо ковать железо, пока горячо. А ему нужно было, чтобы наши отношения вышли на новый уровень.

– Он что, сделал тебе предложение? – улыбнулся Хит.

– Да. – Джулиана старалась отогнать воспоминания о том неловком моменте. Она не раз говорила, что не хочет замуж, что дети для нее – слишком далекая перспектива. Но он все же сделал предложение, наверное полагая, что она втайне желает того же, и ее подчеркнутое нежелание выйти за него – лишь психологическая уловка. Но она не имела в виду ничего подобного.

– В общем, я ему отказала. Старалась сделать это повежливее, но он все равно был очень недоволен. В итоге мы решили, что если наши отношения не двигаются вперед, значит, у них нет будущего. И он ушел.

Дэнни был классным парнем – веселым, возбуждающим, сексуальным. И поначалу не стремился к серьезным отношениям. Для нее это было то что надо. Они стали жить вместе лишь потому, что ему срочно понадобилось новое жилье. Он думал, что это шаг вперед в их отношениях, тогда как она смотрела на это, лишь как на разумный шаг с точки зрения экономии.

– Ты не хотела выйти за него? – поинтересовался Хит.

– Нет. – Джулиана раздраженно покачала головой. Как будто он не знает! – Но даже если бы я хотела этого, что я должна была ему сказать, а?

Повисло неловкое молчание. Наконец Хит нарушил его:

– Джулз?

– Слушай, я знаю, что я сама во всем виновата. Но сейчас я не хочу говорить об этом. Папа, вся эта история с Томми… В общем, на сегодня с меня довольно.

– Хорошо. – Хит откинулся на спинку стула. – Но не забудь: следующие несколько месяцев нам предстоит провести вдвоем, и, так или иначе, нам придется об этом поговорить. Мы и так слишком долго откладывали этот разговор.

Что ж, решив вернуться на ферму, она понимала, что это должно произойти. Но она знала, что ее помощь понадобится на ферме, а значит, пусть будет так. В любом случае ей больше некуда идти. Она продала дом, и ей в любом случае пришлось бы вернуться сюда. И разобраться с прошлым раз и навсегда.

Джулиана вновь посмотрела на обаятельного парня, сидевшего напротив нее. Он завоевал ее сердце, когда она была слишком юна и неопытна. Даже сейчас одного взгляда на изгиб его губ было достаточно, чтобы сердце забилось быстрее, а в животе сладко заныло. Она вспомнила их первый поцелуй в Париже, его губы, щекочущие ее шею…

Ее родители думали, что путешествие по Европе станет для двух младших детей отличным подарком к окончанию школы. Они не подозревали, какую бурю чувств разбудит в их родной дочери и приемном сыне свобода и романтические виды. Хит не был для нее братом. Она знала его еще тогда, когда его настоящие родители были живы, и никогда не питала к нему сестринских чувств. Он был ее лучшим другом. И если она хочет, чтобы он был для нее чем-то большим, нельзя закрывать глаза на прошлое.

– Хорошо, – произнесла Джулиана. – Когда состояние папы станет стабильным, и у нас будет время для разговора наедине, мы поговорим.

Хит сузил глаза, и Джулиана мгновенно поняла: он ей не верит. Многие годы она кормила его отговорками. Возможно, он думает, что она получает от ситуации некое болезненное удовольствие. Но это было не так. Она действительно не знала, что делать, одновременно боясь потерять его и не представляя, как обходиться с ним, если они все же будут вместе.

В той, другой жизни, когда им было восемнадцать и они оказались далеко от дома, он желал ее. А она – его. По крайней мере, ей так казалось. Но, несмотря на жар желания, она не была готова целиком посвятить ему свою жизнь.

– Пока мы учились и были заняты карьерой, мы могли об этом не думать, – сказал Хит. – Но теперь пора. Твой разрыв с Дэнни – это намек, один из намеков, и не стоит его игнорировать. Хочешь ты этого или нет, нам придется как-то разобраться с тем, что мы с тобой по-прежнему муж и жена.

Глава 2

Хит выложил карты на стол и теперь ждал ответа. Не дождавшись, он поднялся:

– Спокойной ночи, Джулз.

Он понимал, что сегодня она не в силах говорить об этом. Но он не собирался ждать вечно. Он и так потратил на Джулиану слишком много времени.

Хит направился в гостевую спальню, расположенную рядом со спальней Джулианы. Он почти никогда не ночевал здесь. Старинная усадьба была прекрасна, но здесь, в окружении антикварных вещей и милых безделушек, Хит всегда ощущал себя как слон в посудной лавке. Гостевой дом куда лучше подходил для мальчишек. Они могли предаваться буйным забавам, поскольку в доме не было ценных вещей, а прочная старая мебель была в состоянии выдержать их. В столовой не было ковра, так что они не опасались что-нибудь пролить. В их распоряжении был большой телевизор, видеоигры, настольный футбол, а также нескончаемый запас газировки и мелких закусок, в которых вечно нуждаются растущие детские организмы. За эти годы многое изменилось, но теперь, оказавшись на ферме с братьями, он вновь ощутил себя как в детстве.

Сегодня он согласился переночевать под одной крышей с Джулианой. Но ей не следовало считать это признаком слабости. Всякая любовь к ней испарилась еще тогда, когда она захлопнула дверь спальни перед его носом.

Многие годы он был с ней безгранично терпелив. Слишком терпелив. Но теперь все будет иначе. Пока она здесь, он приложит все усилия, чтобы покинуть ферму со свидетельством о разводе.

Он знал, что не должен радоваться страданиям Джулианы, особенно сегодня. Но ничего не мог с собой поделать.

Впрочем, тут бы любой вышел из себя. Одиннадцать лет брака – и никакого секса с женой за все это время!

Хит бросил сумку на постель в гостевой комнате. Как и другие помещения дома, она была изысканна – антикварная мебель, изящные обои с цветочным рисунком, кружевные занавески, на книжных полках – ряды книг и фотографии в рамках. Сбросив ботинки «Прада», он вдруг заметил на стене картину в резной деревянной раме.

Это был портрет Джулианы, сделанный явно еще в начальной школе. Золотистые волосы собраны в хвостик, на носу – россыпь веснушек. Она была изображена в розовом комбинезоне в клетку, из-под которого выглядывал белый ворот водолазки. Именно такой он ее и помнил.

Он влюбился в Джулиану Эден с первого взгляда. Они вместе учились в четвертом классе. Жизнерадостная светловолосая девочка с тощими косичками и ясной улыбкой сидела на парте перед ним. Когда он забывал дома карандаш, она одалживала ему свой – розовый, пахнущий клубникой. Но это было не важно. Она забывал карандаши специально, только чтобы получить повод заговорить с ней.

Он по-детски мечтал жениться на ней, считая свою мечту абсолютно недостижимой. Но однажды, играя с ним на площадке, она сама поцеловала его. И он понял, что это судьба. Он даже подготовил для нее открытку ко Дню святого Валентина.

Но открытка осталась неврученной. За неделю до праздника его родители погибли в аварии. Он был с ними в машине, но, к счастью, его травмы были не столь тяжелы. Выйдя из госпиталя, он попал под крыло органов опеки и вскоре вместе с братом Ксандером уже жил на ферме, где выращивались рождественские ели. Златовласка, о которой он мечтал, стала его сестрой.

Он отверг эту мысль с первого дня. Он ни разу не назвал ее сестрой. В беседах со своими она была для него Джулз, в разговорах с посторонними – Джулиана.

Но о свадьбе он больше не мечтал. Она больше ни разу не целовала его. Они были друзьями – и только. Лишь в старших классах все начало меняться, а поездка в Европу стала поворотным моментом в их отношениях. Впрочем, ненадолго.

После того, как они расстались, у Джулианы были мужчины. Но, насколько он знал, эти отношения были несерьезными и длились недолго. Хит не знал, в чем причина: распался ли их брак из-за того, что Джулиана не желала серьезных отношений, или ее личная жизнь не складывалась потому, что она формально была замужем?

Он разделся до пояса и начал раскладывать вещи, когда услышал тихий стук в дверь.

– Войдите! – крикнул он.

Джулиана приоткрыла дверь и застыла, переведя взгляд с его лица на обнаженную грудь. Он стоял, не шевелясь, борясь с инстинктивным желанием напрячь грудные мышцы и втянуть живот. Впрочем, он и так был в отличной форме. Он каждый день упражнялся на бегущей дорожке и со штангой. Когда-то он был самым мелким и тощим из братьев. Он и теперь был самым низким – всего метр восемьдесят – и все же мог вызвать любого из братьев на поединок и выйти из него победителем.

Щеки Джулианы вспыхнули, рот приоткрылся. Облизнув губы, она наконец решительно сомкнула их.

Если бы Хит знал, что, всего лишь сняв рубашку, он добьется подобной реакции, он давным-давно сделал бы это. Секс всегда был для Джулианы трудной темой. Сумей он настоять на своем в этом – и, быть может, сегодня он был бы счастливо женат или, напротив, без проблем развелся бы. Не сводя взгляда с Джулианы, Хит засунул руки в карманы брюк «Дольче и Габбана». Пояс слегка сдвинулся вниз, обнажив полоску волос ниже пупка.

Сглотнув, Джулиана поспешно перевела взгляд на шкаф, украшенный затейливым орнаментом.

– П-прости, – пробормотала она. – Я не знала, что ты…

– Все в порядке, – улыбнулся он, забавляясь ее смущением. – Ты меня не смутила. И потом, ты вряд ли увидишь что-то новое.

– Раньше ты выглядел по-другому. – Казалось, эти слова вырвались у Джулианы помимо воли. Она в смущении прикрыла рот рукой.

– Что ж, мне уже не восемнадцать.

Впрочем, он был уверен: увидь он ее с обнаженной грудью, он был бы ошеломлен не меньше. Черт, он, можно сказать, толком не видел ее обнаженной! А теперь девушка-подросток превратилась в женщину, обаятельную и сексуальную. Прежнюю угловатость сменили соблазнительные изгибы, движения были плавными и грациозными. Она была до неприличия прекрасна.

Несколько мгновений она молча смотрела на него. Хит решил взять дело в свои руки:

– Ты о чем-то хотела попросить?

Джулиана вновь взглянула ему в глаза:

– Да. То есть нет. Просто хотела поблагодарить.

– Поблагодарить? За что?

– За то, что остался сегодня со мной. Я понимаю, ты бы предпочел поболтать с Ксандером и Броуди. Вы так редко видитесь.

– Я вижусь с ними чаще, чем с тобой, – вырвалось у Хита. Это было правдой. В детстве они были неразлучны, но брак, казалось, воздвиг между ними стену, и Хит решительно не понимал почему. – Я соскучился, Джулз.

– Я тоже. – В ее глазах плескалась печаль.

– Но ты избегаешь меня. Почему? Мне кажется, даже если мы разведемся, ты все равно будешь чувствовать себя некомфортно рядом со мной.

– Мне вполне комфортно, – неубедительно пробормотала она.

– Значит, ты пытаешься меня наказать за то, что случилось между нами?

– Нет. – Джулиана прислонилась к дверному косяку. – Дело не в том, что случилось в Европе. Просто… в нашем прошлом есть то, о чем я хочу забыть. Легче не думать об этом, когда я не вижу тебя и не общаюсь с тобой.

– В прошлом?.. Постой, ты что, винишь меня за то, что случилось с Томми Уайлдером?

– Нет! – вскрикнула Джулиана, протестующее вскинув руку. – Тогда ты спас меня!

– Но, глядя на меня, ты вспоминаешь ту ночь? – Хита тошнило при одной мысли об этом.

– Нет, – произнесла она менее уверенно. – Иначе я не влюбилась бы в тебя. Просто… мне проще думать о будущем, чем вспоминать прошлое. А наши с тобой отношения в прошлом.

– Но официально они благополучно продолжаются. Если делать вид, что это не так, будет только хуже.

– Я знаю. – Джулиана невесело усмехнулась. – Просто не знаю, что делать.

– Нам надо развестись. Мы не можем вечно числиться мужем и женой.

– Но до сих пор нам это не мешало.

Теперь настал черед Хита рассмеяться.

– И это говорит женщина, которой сделал предложение ее парень – и она тут же рассталась с ним!

– Я не… – Джулиана внезапно замолчала. – Когда я зашла к тебе, я не собиралась обсуждать все это. Так что еще раз спасибо – и спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – отозвался Хит, когда дверь за ней закрылась. Убедившись, что Джулиана ушла к себе, Хит разделся и в одних спортивных трусах скользнул в постель. Она пахла лавандовым мылом, которым Молли обычно стирала белье. Его мгновенно охватило блаженное полузабытье…

Да, их брак с Джулианой закончился ничем. Впрочем, Хит прекрасно понимал, что он с самого начала был всего лишь фикцией. У них толком не было даже первой брачной ночи! Поначалу Хит воспринял ее нерешительность как должное: ведь это для нее впервые, быть может, она просто нервничает? Но затем она уехала учиться в Чикаго, даже не попрощавшись. Он гнал машину всю ночь, чтобы узнать, что произошло. Он надеялся на романтическую встречу, но вместо этого она заявила, что их брак был ошибкой, и хлопнула дверью комнаты у него перед носом.

Он искренне страдал. Но потом страдание превратилось в гнев, а затем – и в безразличие. В конце концов он решил: если она хочет развода, пусть сама идет в суд. И стал ждать.

Он ждал одиннадцать лет.

Впрочем, Джулиана права: это не создавало ему проблем. Он ни разу не встретил женщину, которую ему хотелось бы назвать своей женой. Но дело было в принципе. Джулиане он не нужен, но она не желает вернуть ему свободу. Она вновь и вновь находила причины откладывать встречу с адвокатом.

В конце концов, ему пришла в голову мысль: быть может, она хочет лишь сохранить все в секрете? Ведь подай она на развод, все узнают, что они женаты.

Что ж, с ее стороны это было ошибкой.

Впрочем, зная ее с девяти лет, он до сих пор не понимал, что происходит в ее очаровательной золотой головке.

Джулиана сидела в кресле-качалке на заднем крыльце с кружкой кофе в руках. После сегодняшней ночи без кофеина ей не взбодриться. Она не спала всю ночь, думая о Хите. Он был так близко! Она вспоминала Европу, их романтические прогулки и то, как умело он касался ее тела. Тогда она надеялась, что сможет преодолеть страх. Но она ошибалась.

В животе вновь заныло от желания. Она зарылась лицом в подушки и лежала, пока тяжесть не исчезла. Не важно, насколько она любила его тогда, как хотела его. Одна мысль о сексе наполняла ее ужасом. Если уж она не могла отдаться Хиту, самому близкому человеку на свете, то у других просто не было шансов.

Хит был прав, тянуть нечего. Но она знала: правда бывает болезненнее, чем ложь. И она лгала. Ради всех и ради него тоже. Чтобы быть с ним, она должна была открыть ему правду об их брачной ночи. Но она не могла.

Значит, с их отношениями должно быть покончено.

Конечно, сначала предстоит решить более срочные вопросы. Организовать переезд, дождаться операции у отца… Но и это подождет – по крайней мере, пока она не допьет кофе.

Было раннее утро, солнце едва взошло. Хит еще спал. Она наслаждалась одиночеством, с наслаждением вдыхая прохладный воздух и любуясь стройными рядами хвойных деревьев.

Когда-то они были ее убежищем. Но потом появился Томми Уайлдер. В тот страшный день деревья равнодушно отвернулись от нее, и с тех пор она больше не подходила к ним, предпочитая исполнять свою долю работы на ферме в магазинчике рождественских принадлежностей, который держала мать. Молли полагала, что ее гонит туда творческий дух. На самом деле работа в магазине лишь пробудила его. Сначала она помогала Молли с украшениями, потом начала расписывать витражи и делать фигурки из глины. Оказалось, внутреннюю боль легче всего выплеснуть в творчестве. Ей повезло, что в ней обнаружился талант, и то, что поначалу было лишь способом излечить душу, стало ее карьерой.

Джулиана услышала шум машины, и «бьюик» Молли выехал из-за угла. Джулиана поднялась с кресла:

– Привет, мам. С папой все в порядке?

– В порядке, – откликнулась Молли. – Операция завтра утром. Так что он прогнал меня домой отдохнуть, пока есть возможность.

Это было так похоже на отца! Он ненавидел, когда вокруг него суетятся, так же, как и сама Джулиана.

– Кофе готов, – сказала она.

– Слава богу! – откликнулась Молли. – Эту больничную бурду пить невозможно.

Джулиана налила матери кофе, добавив в кружку сахара и сливок. Глядя на измученную Молли, она понимала: у нее не хватит духу рассказать ей о том, что они с Хитом поженились, едва закончив школу.

Дело было не в Хите. Молли была бы счастлива узнать об их союзе. Гораздо труднее было объяснить, почему он распался, едва начавшись. Она не могла объяснить этого даже Хиту. Как она может сказать об этом родителям? Как сообщить им, что Томми покусился на их дочь, разрушив ее жизнь?

Джулиана хотела лишь одного: быть отличной, уверенной в себе дочерью Кена и Молли. Но они хотели еще детей. Она лезла из кожи вон, чтобы убедить их: она достаточно хороша, чтобы им хватало ее одной. Она отлично училась, была воспитанной и вежливой девочкой, никогда не огорчавшей мать и отца.

Поначалу это сработало. Но ненадолго. В доме появились приемные дети. Она старалась быть идеальной, чтобы выделиться на их фоне и привлечь родительское внимание. Лишь после случая с Томми она, собрав волю в кулак, потребовала, чтобы они прекратили привечать сирот и наконец обратили внимание на нее. Это было ужасно трудно: подобный эгоизм был не в ее характере. Но она не хотела, чтобы очередной мальчишка смотрел на нее так же, как Томми.

– Ты в порядке? – спросила Молли.

– Да. Хит ночевал в гостевой комнате, чтобы не оставлять меня одну. Мы решили, что двое из нас должны остаться здесь до конца рождественских праздников.

Молли кивнула. Маленькая и субтильная, она сама не справится с рождественскими елями.

– Кто же остается? – поинтересовалась она.

– Мы с Хитом. Его рекламное агентство несколько месяцев поживет без него. А я продала дом в Сэг-Харбор и с радостью поживу здесь, пока папа не встанет на ноги.

– А как же твой… – Молли вечно забывала имена приятелей Джулианы.

– Дэнни, – подсказала та. – Мы расстались.

– Жаль, – вздохнула Молли.

– Ничего тебе не жаль, – улыбнулась Джулиана.

В ответ Молли лишь пожала плечами, тут же сменив тему:

– Я поговорила с фирмой по уходу за больными. Они говорят, что отца после операции можно будет перевезти домой, если мы сумеем устроить его на первом этаже и организовать спальное место для сиделки. Но тогда тебе придется перебраться в гостевой дом. Ты не против?

– Конечно нет! – тут же отозвалась Джулиана, хотя, по правде сказать, жить рядом с Хитом ей не слишком хотелось. Ей хватило прошлого вечера. – К тому же я смогу разместить там мастерскую.

– Ну да, там же есть чулан! Мы им сто лет не пользовались. Выкинуть оттуда хлам – и располагайся!

– Чулан?

– Ну да, под лестницей. Он очень просторный, там есть окно и отдельный вход. Раньше мы прятали там ваши рождественские подарки.

– Да-да, припоминаю… Если он действительно достаточно большой, мне он вполне подойдет.

– Наверное, Хит сможет помочь тебе прибраться там? До рождественских праздников у вас еще есть время.

– Где я должен помочь прибраться? – Хит, полусонный, вошел в кухню. Он был в футболке и джинсах, с растрепанными волосами. Его вид поразил Джулиану в самое сердце. Сейчас он был похож на того Хита, которого она когда-то полюбила. Успешный руководитель рекламной компании в дорогом костюме и со стильной прической казался ей незнакомцем.

– В чулане, в гостевом доме, – отозвалась Молли.

Хит налил себе кофе в кружку:

– В том, где вы прятали от нас подарки на Рождество?

Щеки Молли вспыхнули. Джулиана унаследовала от матери идеальную кожу лица, равно как и бледность, выдававшую румянцем любые чувства.

– Вы знали об этом? – воскликнула Молли.

Хит, шаривший по полкам буфета в поисках еды, улыбнулся:

– Ну конечно, мам. Просто не хотели тебя расстраивать.

– Ну ладно. – Молли хлопнула ладонью по столу. – Так или иначе, мы устроим там студию для Джулианы.

– Мама сказала, что отца оперируют завтра утром, – поспешно сменила тему Джулиана.

Вытащив из буфета коробку с хлопьями, Хит кивнул:

– Тогда дождемся хороших вестей, а потом я съезжу в Нью-Йорк на несколько дней. Сделаю кое-какие распоряжения, соберу вещи… Думаю, за два-три дня я справлюсь.

– И я, – кивнула Джулиана. – Мне надо подписать контракт о продаже дома. Вещи у меня уже собраны.

– И как ты вместишь их в свой кабриолет? – поинтересовался Хит.

– Он все равно больше твоего «порше», – ответила она.

– А как насчет печки для обжига?

– Я ее продам. Все равно хотела купить новую. Закажу с доставкой сюда.

Хит нахмурился:

– Тебе все равно понадобятся грузчики и грузовик. Я могу помочь…

Джулиана фыркнула:

– Может, и понадобятся, но я в состоянии оплатить их услуги без твоей помощи.

– Почему ты не хочешь, чтобы я…

– Обсудим это потом, – прервала его Джулиана, не желая продолжать спор на глазах у матери, молча разбиравшей почту за чашкой кофе.

Как будто почувствовав разлитое в воздухе напряжение, Молли, отодвинув стопку счетов, встала.

– Пойду приму душ, – объявила она и двинулась вверх по лестнице, оставив их одних.

Хит опустился на ее место с миской хлопьев в одной руке и кружкой кофе – в другой:

– Что ж, «потом» наступило, – объявил он.

– Если ты заплатишь за мой переезд, это будет выглядеть подозрительно, – заявила Джулиана.

Она была права. Она неплохо зарабатывала и не нуждалась в финансовой помощи. Особенно в помощи Хита, решившего разыграть из себя рыцаря в сверкающих доспехах.

– Я не собирался платить. Наше агентство сотрудничает с фирмой «Экспресс-переезд». Их шеф передо мной в долгу, так что мне нужно лишь сделать телефонный звонок. И что здесь подозрительного? Если бы это предложили Уэйд или Ксандер, ты согласилась бы без вопросов…

– Потому что я понимаю, что ими движет…

– Что, по-твоему, движет мной, Джулз? – Хит удивленно поднял бровь. – Ты думаешь, за эту услугу я заявлю о своих супружеских правах? Секс в обмен на грузовик? А что, отличная идея! Черт, нужно было сразу сообразить! – Улыбнувшись, он взглянул ей в глаза и тихим, чарующим голосом произнес: – Я видел, как ты смотришь на меня. Поздно изменять условия сделки, Джулз…

Взгляд его светло-ореховых глаз заставлял сердце биться быстрее. Она вдруг ощутила каждый миллиметр своего тела, которое все, без остатка, тянулось к нему. Да, он для нее не только друг – он больше чем друг. И этого уже не изменишь. Ее тянет к нему, и с этим ничего не поделать.

– Да, поздно. – Она опустила взгляд.

– Хотя вообще-то я лишь стараюсь быть вежливым мальчиком, – улыбнулся он.

Теперь ее отказ принять его помощь выглядел по-детски глупо. И все же она не могла избавиться от вопроса: зачем он это делает? Она задавалась им всякий раз, когда Хит пытался помочь ей, грубо отвергая его любовь.

Она помнила, как когда-то в Париже они лежали на траве у подножия Эйфелевой башни, глядя на зажигавшиеся в вечернем небе звезды. Тогда-то он и признался ей в любви. Ей вскружила голову романтика той минуты – и она сказала, что тоже любит его. Их отношения начались в Париже, они поженились три дня спустя в Гибралтаре – и тут же расстались. Она оттолкнула его ради него самого, но он этого не понял. Он знал лишь одно: она отвергла его, не объяснив причины.

Сначала он злился. Целый год, когда оба они были первокурсниками, он не разговаривал с ней. Потом он избегал ее, отправляясь на стажировки вместо того, чтобы приезжать на каникулы домой. Они общались очень коротко, но вежливо. Однако прошли годы – и он вновь стал тем милым и беззаботным Хитом, которого она любила.

Однако добродушные шутки были лишь заменой реального общения. Они давно жили врозь, и, по большей части, им было несложно не думать о том, что случилось тогда, во время их романтического путешествия. Однако теперь им придется не один месяц провести бок о бок друг с другом.

Джулиана была уверена: котел, в котором, запертые на годы, кипели их чувства, вот-вот должен взорваться.

Глава 3

Операция прошла успешно. Уже через сутки Кена перевели из реанимации в обычную палату, и он тут же потребовал, чтобы все прекратили возиться с ним точно с умирающим и немедленно отправлялись по домам.

Броуди со своей невестой Самантой отправился домой в Бостон. Ксандер отправился в Вашингтон, куда как раз накануне отправил десятилетнего сына и Роуз, свою новую невесту. Уэйд и Тори, жившие неподалеку, согласились присмотреть за фермой, пока Хит и Джулиана будут улаживать дела.

Хит предложил отвезти Джулиану в Нью-Йорк и помочь ей с переездом, но она конечно же отказалась. Он не понимал почему: то ли она не доверяет ему, то ли, отвергнув его, теперь страдает от чувства вины? Второй вариант ему нравился больше.

Через два с половиной часа Хит был уже на Манхэттене. Он позвонил Нолану, своему партнеру, и попросил его подъехать, планируя дать все нужные указания по ходу сборов. Ему повезло: он нашел место для парковки, едва закончив разговор. Единственное, что порой смущало его в жилище, – это отсутствие собственной парковки.

Поначалу он не собирался селиться в этом районе. Но выставленная на продажу квартира подкупила его просторной террасой на крыше – она одна была больше его первой нью-йоркской квартиры. К тому же дом располагался недалеко от его офиса, рядом со станцией метро и всего в квартале от его любимого ресторана. И он не устоял.

Хит успел выкинуть испорченные продукты из холодильника и сложить вещи в чемодан, когда раздался звонок в дверь.

– Привет, спасибо, что пришел. – Хит пожал руку вошедшему Нолану.

– Как твой отец? – спросил тот.

– Стабилен. – Хит закрыл за Ноланом дверь. – Думаю, все будет в порядке. Но, как я и говорил, мне придется уехать на несколько месяцев, пока он не встанет на ноги.

– Разумеется. Думаю, неожиданностей не будет. Меня смущает разве что контракт с «Ж’Адор».

Вытащив из холодильника две бутылки минералки, Хит протянул одну Нолану:

– А в чем проблема?

– Проблема одна, – пожал плечами Нолан. – Владелица захочет видеть «месье Лангстона».

Теперь Хит понял. С этой французской компанией, выпускавшей косметику, они заключили крупный контракт. За прошедший год им удалось помочь французам завоевать значительную долю американского рынка дорогой косметики. Проблема была лишь одна, и звали ее мадам Сесилия Бадо. Богатая и эксцентричная владелица фирмы, которой было под шестьдесят, положила глаз на Хита. Одно время он боялся, что потеряет контракт, если не будет к ней… благосклонен.

– Слава богу, что ты женат. – Нолан развалился на белом кожаном диване.

Да, это был единственный случай, когда его дурацкий брак оказался на руку. Чтобы не оттолкнуть мадам Бадо, он признался ей, что женат. Для нее это было шоком, как и для Нолана, присутствовавшего при их беседе. Лишь они двое знали о Джулиане. Узнав об этом, мадам Бадо тут же ослабила хватку. Но все равно настояла, чтобы контрактом занимался лично Хит.

– Думаю, она поймет, что я был вынужден уехать.

– Надеюсь, – скептически протянул Нолан. – Но не удивляйся, если она позвонит тебе.

– Думаю, проведя месяц на ферме, я буду счастлив поговорить хотя бы с ней.

– Ты там будешь один?

– Нет. – Хит опустился на диван. – Со мной будет Джулиана.

– Джулиана? – От неожиданности Нолан чуть не подавился водой. – Твоя жена?

– Формально да, – вздохнул Хит. – Но на самом деле… Я же говорил тебе, что мы с ней даже не переспали.

– Не понимаю, как вы могли расстаться всего через несколько часов после свадьбы?

Хит миллион раз задавал себе этот вопрос. Тогда ему казалось, что он достиг всего, о чем мечтал: великолепная Джулиана стала его женой! И вдруг его любимая бьется в истерике, кричит и требует, чтобы он убрал от нее руки. Как только он ее отпустил, она заперлась в ванной их номера в отеле и просидела там два часа.

– Не представляю. Она так и не объяснила мне, что случилось. Она казалась счастливой. Отвечала на ласки. Все шло прекрасно – до какого-то момента. Она говорила лишь, что ей очень жаль и что она думала, будто сможет быть со мной, но не смогла. Вот и все объяснения.

– Может, она была девственницей?

– Я тоже так думал. Я ее не спрашивал, но предполагал именно это. И думал, что вскоре она сменит гнев на милость. Но этого не произошло.

Когда Хит впервые рассказал Нолану о своей безумной женитьбе, он не вдавался в детали, а Нолан был достаточно деликатен, чтобы не приставать к нему с расспросами. Но теперь, когда ему предстояло оказаться с Джулианой под одной крышей, Хит был рад, что у него есть с кем обсудить эту тему.

– А когда вы вернулись домой? – спросил Нолан.

– Я старался не давить на нее. Она попросила никому не рассказывать о нашей свадьбе, и я согласился. Я думал, ей нужно время, а до начала учебы оставалось еще несколько недель. Но как-то утром, подойдя к дому, я увидел, что ее машины нет. Оказалось, она уехала в Чикаго, не предупредив меня и даже не попрощавшись.

– И что ты сделал?

– Поехал за ней. Но она даже не впустила меня в комнату. Заявила, что наш брак – ошибка, и потребовала, чтобы я возвращался домой и забыл о том, что между нами было.

– По-моему, она что-то недоговаривает, согласен?

– Может быть. Думаю, ей стыдно признаться в том, что она вышла за меня. Особенно родителям. Она всегда очень заботилась о том, что о ней подумают, всегда искала одобрения мамы и отца. Может, она боялась, что в этом случае его не получит?

И все-таки что-то в этой версии не сходилось. Если бы Джулиана боялась родительского гнева, она либо вовсе не вышла бы за него, либо запаниковала дома, когда пришла пора сказать родителям правду. Но срыв произошел в первую брачную ночь. Днем ранее они целовались и ласкали друг друга, и той ночью – тоже. Все шло прекрасно, пока они не стали снимать одежду.

В тот момент в ее глазах был страх. Ужас. Но он почти не дотрагивался до нее, не говоря уже о том, чтобы причинить ей боль! Одиннадцать лет он вновь и вновь вспоминал эту ночь, не понимая, что он сделал не так.

– В общем, не представляю, что это было. В любом случае она не хочет говорить об этом. Поначалу я надеялся, что она начнет скучать по мне, поймет, что погорячилась, что любит меня, и вернется. Но она просто делала вид, что ничего не было, и ждала от меня того же.

– Тогда разведись, – предложил Нолан.

– В принципе так и надо бы сделать, – покачал головой Хит. – Но я не хочу отпускать ее так легко. Пусть сначала объяснит мне все.

Нолан скептически покачал головой:

– За все эти годы ты этого так и не добился.

– Думаю, ей просто нужен стимул.

– Ты что-то задумал? – плотоядно улыбнулся Нолан.

Хит до сих пор отлично помнил вспыхнувшие щеки Джулиан и ее запинающуюся речь при виде его обнаженного торса. Может, именно здесь ключ к разгадке?

– Я наконец перестану делать вид, что между нами ничего не было и что нас не тянет друг к другу.

– Так ты до сих пор ею увлечен? После всех этих лет? Да ты извращенец, парень!

– Ничего не могу с собой поделать, – пожал плечами Хит. – Сейчас она еще красивее, чем тогда. Меня до сих пор тянет к ней, и, если она будет честна с собой, ей придется признать, что и она ко мне неравнодушна. Попробую использовать ее проблемы с сексом в свою пользу. Буду все время поднимать эту тему – пока она сама не начнет мечтать о разводе. Так что я вернусь в Нью-Йорк свободным человеком.

Джулиана подъехала к дому на небольшом грузовичке. Да, Хит был прав: ее вещи никак не влезали в машину. Пришлось арендовать грузовик и тащить кабриолет за собой на буксире.

Вещи она перенесет сейчас, а оборудованию для мастерской придется подождать возвращения Хита. Джулиана уже осмотрела чулан и поняла, что он как нельзя лучше подходит ей для работы.

С чемоданом на колесиках и сумкой через плечо она медленно поднялась по ступенькам и остановилась в коридорчике между двумя спальнями, не зная, какую занять. Раньше ей не приходилось ночевать в гостевом доме. Наконец она дернула ручку левой, и дверь с громким скрипом открылась.

Комната была большая, просторная. Раньше здесь стояли двухъярусные кровати, что позволяло Эденам принимать до восьми подопечных одновременно. Уэйд, Броуди, Ксандер и Хит выросли здесь и стали членами семьи, но в разное время на ферме побывал еще десяток мальчишек, остававшихся здесь на короткое время, пока ситуация в их собственных семьях не менялась к лучшему.

Теперь прежнюю мебель заменили две большие двуспальные кровати, разделенные тумбочкой. У противоположной стены стоял большой гардероб. Джулиана увидела, что его дверь открыта и рядом с ним лежит открытый чемодан. Значит, Хит уже здесь. Она просто не заметила его машину.

Не успела она повернуться к двери, как дверь ванной распахнулась и в комнату вошел Хит. Его мокрые волосы были зачесаны назад, кожа порозовела. Широкая крепкая грудь с буграми мышц, поросшая темными волосами, была столь же притягательной, как и несколько дней назад, когда она никак не могла оторвать от нее взгляда. Из одежды на нем было лишь полотенце, обмотанное вокруг талии.

Когда-то вид его обнаженного тела поверг ее в ужас, вызвав настоящий приступ паники. Сегодня, одиннадцать лет спустя, после бесконечных сеансов психотерапии, при взгляде на него она чувствовала лишь ноющую боль желания.

Хит явно не был сконфужен ее появлением. Даже наоборот. Он приподнял одну бровь и улыбнулся той особой улыбкой, которая всегда появлялась на его губах, стоило ему заметить ее смущение.

– Кажется, нам пора перестать встречаться при подобных обстоятельствах, – произнес он.

Она мгновенно покраснела от смущения и желания. Хит, разумеется, заметил это, из-за чего румянец на ее щеках разгорелся еще ярче.

– Извини, – пробормотала Джулиана, пятясь к двери и изо всех сил стараясь не смотреть на его влажное мускулистое тело и насмешливую улыбку. – Я припарковалась позади дома и не знала, что ты уже здесь. Я думала, какую комнату занять.

– Располагайся в этой. – Хит с удовольствием плюхнулся на кровать. – Будет забавно.

– Я лучше пойду в другую. – Джулиана поспешно выскользнула за дверь.

Когда она тащила вещи ко второй спальне, ее руки дрожали. Вторая комната оказалась ничуть не хуже, вернее, гораздо лучше, благодаря отсутствию Хита. Джулиана поспешно принялась раскладывать вещи, стараясь избавиться от охватившего ее возбуждения. Закончив расставлять туалетные принадлежности в ванной, она обернулась и увидела, что Хит, полностью одетый, стоит у нее за спиной.

– Тебе помочь перенести вещи?

– Не сейчас. Завтра, наверное, стоит заняться чуланом. Разберем его и тогда перенесем все что нужно для мастерской. Грузовик заберут лишь через пару дней.

– Отлично, – произнес он, явно не собираясь уходить. Джулиана ждала от него каких-то слов или, может быть, действий, но он просто стоял и смотрел на нее, искривив губы в усмешке. Тогда она решительно направилась к шкафу и продолжила разбирать вещи, делая вид, что не замечает его пристального взгляда. Но он все равно нервировал ее. Как обычно, его взгляд пробудил жар желания. Оно начиналось где-то у шеи, заставляя сердце биться быстрее. Ее дыхание стало прерывистым, пульс оглушающее колотился, отдаваясь в ушах, щеки вновь запылали румянцем, и тепло постепенно охватило все ее тело – грудь, низ живота… Все жарче и жарче… И это лишь из-за одного его взгляда! Похоже, ему нравится так забавляться. Как же она будет жить рядом с ним, когда рядом нет ни родителей, ни братьев?

– Странно, что ты решила остановиться в гостевом доме, – произнес наконец Хит.

– Что тут странного? – Не глядя на него, Джулиана запихнула опустевшую сумку в чемодан, яростно застегнув молнию.

– Я думал, ты предпочтешь держаться от меня подальше. Хотя, с другой стороны, здесь ты можешь наконец реализовать свои тайные желания. И об этом никто не узнает. Может, все-таки закончим начатое?

Джулиана возмущенно взглянула на Хита, изо всех сил стараясь не показать, насколько он близок к правде:

– Какие еще тайные желания? Ты о чем?

– А зачем еще тебе останавливаться здесь? В большом доме гораздо удобнее.

– Конечно. Но скоро туда перевезут отца, и там будет тесновато. Кроме того, здесь будет моя студия, и я смогу работать, не беспокоя родителей.

– Разумеется. Можно шуметь сколько угодно. Даже кричать в голос, если захочешь.

Руки Джулианы сжались в кулаки.

– Прекрати свои сексуальные намеки! Да, я буду жить здесь, но только потому, что больше негде. Если бы у меня были варианты, я бы ими с удовольствием воспользовалась! Ты слишком самонадеян. Я не собираюсь спать с тобой, Хит!

– Конечно. – Улыбаясь, он подошел ближе. – Но я знаю тебя лучше, чем ты сама. Этот твой румянец, твое беспокойное дыхание… Ты же ненавидишь оставлять дела незаконченными. А наше дело как раз не закончено.

Да, Хит был прав. Джулиана всегда была перфекционисткой. Роль жены была единственной, с чем она не справилась в этой жизни. Еще и поэтому она хотела сохранить свой брак в секрете.

– Неужели, когда мы поженились, ты был таким же самодовольным? – поинтересовалась она. – Не могу представить, как я могла влюбиться в мужчину с таким раздутым самомнением.

Улыбка Хита погасла, его губы сжались в тонкую линию.

– Нет, я не был так самонадеян. Я был наивным юнцом, по уши влюбленным в девушку, которая, как мне казалось, тоже ко мне неравнодушна.

– Хит, я…

– Не надо, – перебил он. – Не трать времени. Не говори, что ты запуталась и боялась. Мы оба знаем: ты знала, что делаешь. И не называй это ошибкой юности, ведь ты не хочешь исправить ее. Интересно, почему?

Джулиана ощущала себя в ловушке. Хит был так близко, что казалось, вдохни она – и ее грудь дотронется до его груди. Она не отрывала взгляда от его губ, не слыша слов, просто наслаждаясь каждым их движением. До того, как они уехали в Европу, она так мечтала поцеловать их! Да и после этого…

– А может, ты просто не готова меня отпустить? Ты можешь лгать всем, даже себе, но не мне, Джулз. Быть может, тогда мы были слишком юны. Но не сейчас. Ты хочешь меня, я хочу тебя, и это факт. Пора тебе решить, что мы будем с этим делать.

– И что ты мне предлагаешь? – нахмурилась Джулиана.

– Это очень просто. Либо ты признаешься, что хочешь меня, и наконец отдаешься своему мужу свободно и с удовольствием. Либо забываешь о своих желаниях – и мы разводимся.

Джулиана вспомнила, как обсуждала этот вопрос со своим адвокатом. Их с Хитом связывало стандартное брачное соглашение, у них не было совместной собственности, так что с разводом проблем не возникло бы. Но одна мысль об этом заставляла болезненно сжиматься сердце. Ну так что же делать? Сохраняя брак, они не решат своих проблем. А секс их только усложнит.

– Почему это не может подождать до того, как мы вернемся в Нью-Йорк? Сейчас у нас и так достаточно забот. И вообще, мне не нравится ни один из вариантов.

– И все же тебе придется выбирать. – Жесткая усмешка искривила губы Хита. – Мы оба долго жили в Нью-Йорке – и что? Если ты не хочешь принимать решение, я сделаю это за тебя. А уж если я сам подам на развод, я непременно обращусь к Фрэнку Хартману.

Фрэнк Хартман был семейным адвокатом. Узнай он об их браке, о нем тут же узнают и родители. И тогда вопросам не будет конца.

– В этом случае твоя маленькая грязная тайна непременно раскроется. О ней узнают все. Подумай об этом, – отрезал Хит и, повернувшись, вышел из комнаты.

Глава 4

На следующий день Хит еще в спальне учуял доносившийся из кухни запах кофе. Одевшись, он направился вниз. Проходя мимо двери в комнату Джулианы, он попытался отогнать мысль о том, что она так близко… Но не смог.

Честно признаться, он мучил ее не без удовольствия. В конце концов, за эти годы она заставила его немало пострадать. И никому, даже братьям, Хит не мог признаться в причинах своих страданий. Один лишь Нолан был поверенным его страданий. И сейчас он должен был допечь ее достаточно, чтобы она наконец отправилась к своему адвокату.

И все же он не мог забыть того мгновения, когда стоял рядом с ней так близко и чуть было не поцеловал ее. Он видел, что она тоже хотела этого поцелуя. Интересно, что бы она сделала, если бы он решился.

Он не целовал ее с той брачной ночи. Тогда он и подумать не мог, что это будет их последний поцелуй. Почему же все рухнуло так быстро?

Спустившись в кухню, он налил себе кофе и тут увидел, как Джулиана входит вслед за ним с огромной коробкой в руках.

Несмотря на октябрьскую прохладу, она была лишь в тонкой майке и коротких джинсовых шортах: тяжелая работа явно была делом весьма согревающим. Ее длинные светлые волосы были небрежно собраны в пучок, несколько мокрых от пота прядей прилипли к шее.

Хит едва не поперхнулся. Боже, ну и фигурка! Когда они поженились, она была еще девочкой с мальчишескими формами, настолько миниатюрной и худенькой, что он искренне боялся сделать ей больно, когда дело дойдет до секса. Но теперь!.. Шорты туго обтягивали волнующие бедра, да и маечка оставляла немного простора для фантазии. Его тело тотчас бурно отреагировало на это впечатляющее зрелище.

– В чем дело?

Голос Джулианы отвлек его от созерцания. Он попытался принять непринужденную позу, чтобы скрыть охватившее его возбуждение:

– Я же собирался помочь тебе!

Джулиана со стуком уронила свой груз на кучу таких же огромных пыльных коробок, повернулась к нему спиной, вытирая руки о шорты, и вновь скрылась в чулане, через мгновение вынырнув оттуда с очередной коробкой:

– Ты спал.

– Сейчас уже не сплю.

Она поставила очередную ношу рядом с остальными вещами:

– Что ж, присоединяйся.

– И тебе доброе утро, – пробормотал Хит, одним глотком допивая кофе и направляясь к чулану.

Несколько часов они работали молча. Хит ждал, что она вернется к разговору, начатому прошлым вечером, но она явно не хотела отвлекаться от дел. Как и в предыдущие годы. Впрочем, он не настаивал. Работы и впрямь было много.

Расчистив наконец чулан, они начали отмывать его от многолетней грязи. Они перепачкались по уши, однако Хит все равно не мог отвезти глаз от Джулианы. То ли от тяжелой работы, то ли от горячих взглядов, которые он бросал на ее тело, он вскоре почувствовал, что вспотел. Сбросив промокшую насквозь рубашку, он продолжал работать, пока не почувствовал взгляд Джулианы. Она смотрела на него не отрываясь. Но в ее взгляде почему-то сквозило раздражение.

– Что-то не так? – поинтересовался он.

– Ты всегда разгуливаешь полуголым или это шоу в мою честь?

– Я редко хожу полуголым. И редко занимаюсь тяжелой работой. Реклама не заставляет так потеть.

– Почему-то всякий раз, стоит мне взглянуть на тебя, ты оказываешься голым по пояс.

– Это жалоба? – улыбнулся Хит. – Или благодарность?

Джулиана решительно уперла руки в бока. Понять ее ответ можно было без слов.

– Вообще-то ты сама дважды вламывалась в мою комнату и заставала меня полуодетым. Что мне, в душ ходить одетым? Ты говоришь так, будто я изображаю из себя какого-то стриптизера. – Хит картинно напряг бицепсы и пару раз потешно крутанул бедрами.

Джулиана не смогла сдержать смешка.

– Перестань! – крикнула она, бросив в него тряпкой. Хит поймал ее на лету:

– Тебе еще повезло, что я оставил дома брюки для стриптиза.

Они молча вернулись к работе. Вскоре чулан блестел. Джулиана по-хозяйски оглядела его:

– Отличное место для студии. Здесь поставлю печь, здесь – стол, а на эту полку буду ставить незаконченные работы. Гончарный круг будет у окна, а этот шкаф отлично подойдет для инструментов.

– Ну что, будем разгружать грузовик? – спросил Хит.

Джулиана пригладила волосы:

– Может, попозже. Сейчас я мечтаю только принять душ и наконец поесть.

– Я тоже. Но будь осторожна!

– Осторожна? – не поняла Джулиана.

– В душе я буду голый. И мокрый. Имей в виду.

Теперь Джулиана была уверена: эти месяцы покажутся ей вечностью.

Она быстро приняла душ и принялась сушить волосы. Она слышала, как в комнате Хита журчит вода, и никак не могла отделаться от его слов. Он там голый и мокрый. Но она не собиралась давать ему понять, что ей нравится разглядывать его. Нет, она не доставит ему такого удовольствия! Хотя, увы, это было правдой. У него и вправду великолепное тело. Она убедилась в этом, глядя на него, разгоряченного уборкой.

Эти мысли вновь пробудили в ней желание. Нет, только не это! Не надо об этом думать! В конце концов, они расстались с Дэнни лишь месяц с небольшим назад – не такой уж большой срок воздержания, по крайней мере, недостаточный, чтобы не суметь держать в узде свое либидо. Увы, дружелюбный взгляд Хита, его обаятельная улыбка и мускулистое тело заставляли ее забыть обо всем.

Она будто вновь вернулась в школьные годы. Хит нравился ей, очень нравился. Но когда он переселился к ним на ферму, эти чувства показались ей неуместными, и она старалась не думать о них. Она старалась убедить себя, что они всего лишь друзья. Но чем старше они становились, тем труднее ей было скрывать свою симпатию. Тогда это было несложно. После того, что случилось с ней, она практически не встречалась с мальчиками. Правда, с парой из них она целовалась, но все это было совсем не то и не пробуждало в ней паники. И лишь при виде Хита кровь начинала быстрее бежать по жилам, а тело ныло от желания и напрягалось в ожидании прикосновений. Поэтому Джулиана как могла избегала его.

Лишь в Париже она дала волю своим мечтам. Да, она любила его. Он был ее лучшим другом. И он никогда не причинил бы ей боли.

Но все же она не выдержала. Поцелуи были прекрасны, прикосновения восхитительны. Но более серьезные ласки вызывали у нее нервную дрожь. Хит предположил, что все дело в страхе потерять девственность до свадьбы, и они решили пожениться. Но все стало только хуже. Клятвы, которые должны были соединить их навсегда, стали концом их отношений.

Пока они был вдали друг от друга, не думать об этом было несложно. Но, может, сейчас у него появилась другая и он просто не хочет об этом говорить?

Эта неприятная мысль возбудила аппетит. После нападения Томми у нее вошло в привычку спасаться едой. Терапия помогла ей осознать проблему и заняться ее решением, но до сих пор чизбургер и диетическая кола оставались универсальным лекарством от душевной боли как минимум на час.

Джулиана направилась в кухню, но остановилась на лестнице, услышав голос Хита из кухни. Сначала ей показалось, что он обращается к ней. Но нет, он говорил по телефону:

– Привет, дорогая!

Дорогая? Джулиана замерла. Ей не хотелось быть замеченной. С кем он говорит? Тупая боль охватила ее тело. Наверное, у него все же кто-то есть, поэтому он заговорил о разводе.

– Я тоже скучаю. – Помолчав пару секунд, Хит рассмеялся. – Да, неприятно, но не волнуйся, не успеешь оглянуться, как я вернусь.

Он говорил ласково, нежно, точно так же, как тогда в Париже. Джулиана ощутила укол ревности. Впрочем, это было глупо: она сама прожила с Дэнни полтора года. Какое она имеет право жаловаться?

– Потерпи, и когда я закончу здесь, будешь наслаждаться Карибами, – шелестел голос Хита.

– Потерпи, детка, – насмешливо пробормотала Джулиана. – Вот избавлюсь от жены, и отправимся на море!

А она-то думала, что он хочет продолжения отношений! По крайней мере, в данный момент. А оказывается, у него уже есть долгосрочные планы!..

– Я скоро позвоню. Пока, дорогая, – услышала Джулиана.

С усилием подавив раздражение, она нарочито громко затопала по лестнице. Дойдя до кухни, она увидела, что Хит пристально смотрит на нее, не выпуская из рук телефонную трубку. На нем были джинсы, туго обтягивающие бедра, и буро-зеленая рубашка, удивительно подходившая к цвету его глаз. Собранный, подтянутый и неотразимо привлекательный, он, казалось, забавлялся ее раздражением.

– Что-то не так? – поинтересовался он.

– Нет, – быстро откликнулась Джулиана. Он имел право делать что хочет и с кем хочет. Даже если ей это не нравится.

Да, у нее тоже были романы, впрочем, как и у него. Но ни Джулиана, ни Хит ни разу не знакомили родных с предметами своих увлечений.

– Ты слышала мой разговор.

– Не особо. – Джулиана пожала плечами. – Хотя игнорировать его было сложно – ваши ути-пути были достаточно громкими.

– Ты что, ревнуешь? – ухмыльнулся Хит.

– С какой стати? – фыркнула она. – Хоть формально мы и женаты, но ты свободный человек. Тем более я все равно не собираюсь спать с тобой.

– И ты не жалеешь о своем решении?

– Нет, конечно. – Слова прозвучали слишком быстро. Джулиана заметила, что на какое-то мгновение в ореховых глазах Хита мелькнула боль, и тут же на его губах появилась улыбка, всегда служившая надежным прикрытием для его чувств.

– Если ты так в нем уверена, почему не подаешь на развод? Действия говорят громче слов, Джулз.

– Я слишком занята работой, чтобы тратить время на такие пустяки.

Хит скрипнул зубами:

– Если это пустяки, то, может, ты все-таки расскажешь мне, что в ту ночь пошло не так? Мне было нелегко пережить это, и я до сих пор все-таки мечтаю понять…

На мгновение прикрыв глаза, Джулиана глубоко вздохнула. Лучше бы он продолжал свои сексуальные шуточки, чем задавать вопросы, на которые она не может ответить!

– Я уже тебе все сказала. Я просто поняла, что это была ошибка. И решила исправить ее. Мне жаль, что это произошло в такой неподходящий момент.

Хит непонимающе нахмурился:

– Но до того момента ты казалась вполне счастливой…

– Мы были в Европе. Все было так романтично, так волнующе… К тому же вдали от дома было нетрудно забыть о причинах не делать этого. И только столкнувшись… – Ее голос осекся, когда она вспомнила о накрывшей ее тогда волне паники. Как объяснить ему, что дело было не в виде его обнаженного тела, а в мысли о том, что должно произойти? В том, что эта мысль мгновенно вызвала в памяти худший день ее жизни? Она не могла сделать этого. Правда ранит его еще больнее. – Просто наступил момент, после которого возврата, я знала, не будет. И я не сумела переступить через себя. Знаю, ты ждешь какого-то откровения, думаешь, что я что-то скрываю. Но это не так.

– Ты врешь. Я знаю тебя с девяти лет и отлично понимаю, что ты лжешь. Не знаю только, что скрывает эта ложь. – Засунув руки в карманы, Хит приблизился к ней. – Хотя, быть может, я тебя переоцениваю и на самом деле ты просто эгоистка.

– Эгоистка? Я – эгоистка? – Слово прозвучало как удар. Она лгала, чтобы защитить его. Она оставила его, чтобы он мог найти себе другую, которая заслуживает его любви. И она – эгоистка?!

– Думаю, да. Ты хочешь съесть пирожок и одновременно оставить его при себе. Что ж, я здесь. – Хит раскинул руки, словно готовясь обнять ее, и устремил на нее зовущий взгляд. – Если хочешь откусить кусочек – прошу!

Джулиана застыла, не зная, что делать. Часть ее стремилась в его объятия. Она больше не испуганная девчонка и может насладиться тем, чего так долго была лишена. Но другой внутренний голос строго спрашивал ее: «Понимаешь, к чему это может привести?» Телефонный номер адвоката значился в ее смартфоне. Зачем что-то начинать, если вскоре это все равно закончится навсегда?

– Может, это поможет тебе решиться? – Протянув руки, Хит крепко обнял ее за талию и прижал к себе.

Она уперлась ладонями в его плечи, ощутив под пальцами крепкие мышцы, которые она с таким удовольствием разглядывала в эти дни, не смея коснуться. Его кожа пахла свежестью. Ее сердце затрепетало, а кожу точно закололи миллионы маленьких игл.

Прежде чем она успела собраться с мыслями, он приник губами к ее рту. Она была ошеломлена его напором. Это был уже не поцелуй смущенного подростка – ее целовал сильный и мощный мужчина.

В юности он не был так решителен. Сейчас же происходящее было полностью под его контролем. И Джулиане это нравилось. Больше десяти лет их разделяли гнев и неудовлетворенное желание. Сейчас они словно изливались с кончиков его пальцев, прикосновения которых к ее нежной коже невольно исторгали у нее стоны удовольствия, смешанного с болью.

С дикой страстью она потянула Хита к себе. Его пальцы, прикасаясь к коже, жгли ее огнем, пока наконец все ее тело не запылало жаром. Она растворялась в его объятиях. Как и тогда.

Неожиданно Хит отодвинулся. От неожиданности Джулиана чуть было не упала, едва успев ухватиться за край стола.

– Так что будем делать, Джулз? – спросил он, явно не оставив без внимания охватившее ее возбуждение. – Думаешь, между нами и правда все кончено? Примешь меня или отпустишь? Решай.

Но Джулиана, все еще в ошеломлении от случившегося, долго не могла выдавить из себя ни слова.

– Не думаю, что быть вместе – хорошая идея, – произнесла она наконец. И это было правдой. Увы, ее телу не было до этого никакого дела.

– Тогда чего ты ждешь? Покончи с этим. Хотя, может, это тебя устраивает?

– Что меня устраивает?

– Наш брак – словно стена между тобой и миром. Насколько я знаю, за это время ты встречалась с семью или восемью парнями. Но ни с одним у тебя не было ничего серьезного. И это тебе вполне подходит. Пока мы женаты, тебе нет смысла развивать отношения дальше.

– Думаешь, мне приятно, что у меня ничего не выходит? Приятно каждое Рождество приезжать сюда и глазеть на целующиеся парочки?

– Наверное, отчасти да. Одиночество неприятно, но оно спасает от того, чтобы стать уязвимой. От опасности испытать боль. Ты просто используешь меня, Джулз. Но я устал от этого. Пора принять решение.

– Отлично! – Рванувшись, Джулиана быстро проскочила мимо него и ринулась в свою комнату. Значит, он думает, что она втайне мечтает быть с ним? Что ж, он ошибается! Джулиана схватила телефон и набрала номер своего адвоката. Не отрывая трубки от уха, она быстро вернулась в кухню. – Алло! Это Джулиана Эден. – Она не отводила сердитого взгляда от Хита. – Пожалуйста, сообщите мистеру Уинтерсу, что я хочу заняться разводом. Пусть пришлет документы по моему второму адресу в Коннектикуте. Спасибо. – Нажав отбой, она раздраженно бросила трубку на стол. – Что ж, если ты так хочешь развода, считай, он у тебя в кармане!

Глава 5

И этот, и следующий день они провели в делах, стараясь не сцепиться вновь. Дел было много, документы для развода должны были вскоре прибыть. Незачем было поднимать эту тему вновь.

Они сгружали с грузовика остатки оборудования, когда к воротам подъехала машина шерифа Дьюка.

Увидев ее, Джулиана замерла, словно олениха в свете фар. Хит решительно отдал ей коробку, которую держал в руках:

– Займись этим. Иди в дом и не выходи, пока я тебя не позову.

Джулиана послушно скользнула в дверь будущей мастерской. Закрыв за ней дверь, Хит направился к машине шерифа, припарковавшейся рядом с его «порше».

– Привет, Хит. – Дьюк тяжело выбрался из авто.

– Добрый вечер, шериф. Чем могу быть полезен?

– Я только что из госпиталя. – Дьюк снял шляпу. – Говорил с вашими.

– Вы решили допросить отца сразу после операции на сердце? – Хит очень старался голосом не выдать своего гнева. – После вашей предыдущей беседы он слег с сердечным приступом. Может, вы хотите его арестовать?

– Не волнуйся, с ним все в порядке, – произнес шериф. – И когда я пришел, и когда я уходил, все было нормально. Врачи говорят, он поправляется быстрее, чем они рассчитывали.

Хит вздохнул свободнее. По крайней мере, Кен идет на поправку.

– Но, насколько я понимаю, вы приехали сюда не для того, чтобы сообщить мне о состоянии отца? – поинтересовался он.

– Нет, – ухмыльнулся Дьюк. – Мы можем где-нибудь присесть?

– Мне позвать адвоката?

– Нет. У меня только пара вопросов. Мы тебя ни в чем не подозреваем.

– Тогда я постою. – Хиту не хотелось затягивать разговор.

Дьюк обреченно кивнул, понимая, что в отсутствие Молли ему явно не предложат присесть и не нальют чашечку чая.

– Для начала хочу сообщить, что Кен и Молли – больше не подозреваемые. Я проверил то, что они рассказали мне. Поговорил кое с кем здесь, в городе.

– О чем же? – поинтересовался Хит.

– Ты же знаешь, Кен утверждал, что в тот день он свалился с гриппом. Я поговорил с вашим семейным врачом. Он поднял старые записи. Действительно, Кен приходил к нему накануне. Док утверждает, что в тот год свирепствовал какой-то особенно злой вирус гриппа и больные не могли встать с постели как минимум пару дней. Не думаю, что в таком состоянии Кен был в силах отправиться в лес, чтобы закопать труп.

– Он был очень болен. Мы же вам говорили.

– Мне много что говорят. И не всегда правду. Все приходится проверять… В общем, мы выяснили, что Кен действительно болел. Как же вы тогда работали в тот день? Наверное, если Кен заболел, у всех был выходной?

– Нет, – улыбнулся Хит. Шериф явно вырос не на ферме. – Мы работали как обычно. Уэйд взял на себя обязанности Кена.

– А Томми?

– Что Томми? – Хит не собирался облегчать шерифу работу.

– Чем он был занят в тот день?

– Это было давно… Но, скорее всего, как обычно, ничем особенным. Шатался по лесу, путался под ногами. Не помню, чтобы он хоть раз честно отработал весь день.

– Я слышал, он вечно ссорился с остальными мальчишками?

– Потому что он был лентяй с дурным характером. – Хит не собирался бросать на братьев хотя бы тень подозрения. – Он легко выходил из себя и вечно вымещал свою злость на нас.

Несколько секунд шериф буравил взглядом лицо Хита, затем вновь заговорил:

– Похоже, ты его недолюбливал?

– Как и все остальные. Сами знаете, что он был за тип.

– Я не имею права это обсуждать. Дела несовершеннолетних не разглашаются.

– Мне не нужно заглядывать в его дело, чтобы понять, что он за человек. Я жил с ним бок о бок. У меня до сих пор шрам на брови – это он впечатал меня в шкаф. Я помню, какой фингал он поставил Уэйду. Я знаю, что он воровал, принимал наркотики, устраивал драки в школе. Я все помню, шериф, хотя, сказать честно, порой он жалел об этом.

Дьюк нервно переступил с ноги на ногу:

– Когда ты видел его в последний раз?

Тот день мгновенно всплыл в его памяти. Хит вспомнил безжизненный взгляд Томми, лужу крови вокруг него – и тут же попытался забыть этот момент. Забыть, как он услышал крики и, побежав на них, увидел Томми и Джулиану на земле…

– После школы. Мы пришли домой, Молли принесла нам поесть и сказала, что Кен заболел. Мы перекусили и пошли по своим делам. Я отправился на восточную делянку.

– Томми тоже пошел в лес?

– Нет. – Это было правдой. – Когда я уходил, Томми сидел в кухне. Хотя он тоже должен был пойти работать.

– Ты не заметил каких-то странностей в его поведении?

Еще бы он не заметил!

– Он был тише, чем обычно. Отстраненнее. Я думал, это из-за проблем в школе.

Кроме того, Томми все время пожирал глазами Джулиану, на что тогда Хит не обратил внимания. Но Дьюку незачем об этом знать. Что бы ни произошло между ними двумя, то бы ни случилось с их браком, он поклялся хранить ее тайну и защищать ее. И он будет держать слово, даже если из всех чувств к Джулиане у него однажды останется лишь презрение.

– Говорил ли он, что хочет уйти отсюда?

– Каждый день. – На сей раз Хит сказал правду. – Он все время говорил, как ненавидит нас и хочет поскорее от нас убраться, и что, как только ему исполнится восемнадцать, ноги его здесь не будет. Я всегда думал, что он просто решил не дожидаться дня рождения – до него, так или иначе, оставалось недолго.

– А почему ты думал, что он сбежал?

Здесь Хиту приходилось очень осторожно сплетать правду и вымысел:

– Уэйд нашел на его кровати записку. И кое-каких его вещей в комнате не оказалось. – Обо всем этом полиция давно знала. Вот только ей не пришло в голову сравнить почерк, которым была написана записка, с почерком остальных детей семейства Эден. – Я думал, что в тот день ему было проще уйти, потому что Кен был болен.

Да, так Томми было проще напасть на Джулиану, гулявшую в одиночестве.

– Он рассказывал тебе о своих планах?

– Я был тощим тринадцатилетним школьником, – рассмеялся Хит. – Уж со мной-то Томми бы стал откровенничать в последнюю очередь.

– А с твоими братьями?

– Томми жил в комнате с Уэйдом. – Хит пожал плечами. – Может, ему он что-то рассказывал? Хотя, кажется, никому из нас он не говорил ничего, кроме гадостей.

– А как насчет Джулианы?

– Что насчет Джулианы? – Хит сглотнул, стараясь избавиться от комка в горле. Ее имя впервые всплыло в этом разговоре, и ему это не нравилось.

– Она часто сталкивалась с Томми?

– Нет. – Хит почти выкрикнул это, и шериф удивленно посмотрел на него. – Они не пересекались. Она жила в большом доме и еще не доросла до старших классов. Наверное, он ее даже не замечал.

Как бы Хит хотел, чтобы это было правдой! Чтобы Томми и взглядом не удостоил миниатюрную светловолосую девчушку. Увы, как ни старалась она избегать его, Томми постоянно находил поводы пересечься с ней. Она знала, что он опасен. Они все знали это. Не понимали лишь, как им быть.

– Приходилось ли им оставаться наедине?

Хит медленно покачал головой, надеясь ни взглядом, ни голосом не выдать охватившего его сожаления:

– Только идиот оставит юную девочку наедине с хищником вроде Томми.

В тот вечер Хит был тих и задумчив. Джулиана ждала, что он заговорит с ней – о визите шерифа, об их поцелуе… да хоть о чем-нибудь! Но он молчал. Закончив разгружать грузовик, он вызвался съездить в город за пиццей.

Как только он уехал, курьер привез конверт от адвоката. Едва пробежав глазами бумаги, Джулиана бросила их на кухонный стол. Сегодня ей не хотелось об этом думать.

Вернувшись, Хит по-прежнему держался отстраненно. Ел он совершенно механически. Когда на блюде остался последний кусок пиццы, Джулиана заговорила сама:

– Хит?

– А? – словно очнулся он.

– Что случилось?

– Ты имеешь в виду наш разговор с шерифом?

– Наверное. Это он так тебя заботит?

– И да, и нет, – уклончиво ответил Хит.

Джулиана встала из-за стола и пересела на диван к Хиту, устроившись на противоположном конце:

– Хит, я устала от игр. Что произошло?

– За исключением того, что прибыли документы для развода, которые сейчас лежат на столе? – Тяжело вздохнув, он покачал головой. – Шериф просто задавал вопросы, ничего страшного. Наоборот, он сказал, что Кена и Молли больше ни в чем не подозревают.

– Так это же здорово! – удивленно воскликнула Джулиана.

– Ага. Просто из-за этого разговора я опять задумался о том, какой я все-таки безнадежный неудачник.

– Неудачник? – воскликнула Джулиана. Как бы там ни было, сейчас ему нужна была поддержка, и она, конечно, окажет ее. – У тебя свое рекламное агентство, ты зарабатываешь миллионы…

Губы Хита скривились в усмешке.

– Да, мне неплохо удается убеждать людей покупать то, что им не нужно. Но в важных вещах я неудачник. Я не смог защитить тебя. Защитить родителей. Помочь Кену. Спасти наш брак…

– Постой. – Джулиана протестующее вскинула руку. – Скажи, как мог девятилетний мальчишка спасти родителей от автокатастрофы, в которой он сам едва выжил? И как ты мог уберечь папу от сердечного приступа?

– Тогда, на дороге, все случилось из-за меня. Это я уговорил отца отвезти нас за мороженым.

– Господи, Хит! Ты в этом не виноват!

– Может быть. Но второй сердечный приступ у Кена – это моя вина. Если бы я начистоту рассказал полицейским о том, что случилось с Томми, они бы не лезли к нему с расспросами.

Джулиана нахмурилась:

– А что насчет меня? Я ведь здесь, живая и здоровая!

– Сегодня, когда я говорил с шерифом, я понял: тогда я должен был догадаться о том, что произойдет. О том, что Томми нападет на тебя. Но я оставил тебя одну. Когда я думаю, чем все это могло кончиться… – Его голос сорвался. – Я не должен был тебя отпускать.

– Ты меня не отпускал. Я занималась своим делом, как и ты. Не в твоих силах предвидеть будущее. Или угадать, что на уме такого чудовища, как Томми.

Хит наконец поднял на нее глаза, затуманенные грустью о том, что он уже был не в силах изменить:

– Но я знал. Я видел, как он смотрит на тебя. Я знал, о чем он думает. Просто я не думал, что у него хватит дерзости напасть на тебя. Что, если бы ты не сумела дать отпор? Если бы он тебя изнасиловал?

Лицо Хита исказила гримаса боли. Мысли о прошлом и так заставляли его страдать. У Джулианы никогда не хватило бы духу рассказать ему, что Томми все-таки добился желаемого. Хит и так винил себя слишком сильно, хоть и не был ни в чем виноват.

Подвинувшись к Хиту, Джулиана положила руку ему на плечо:

– Перестань. Ты не смог бы остановить Томми. Ты и так сделал все что мог. Утаил правду от всех, хотя мог ведь и не согласиться молчать.

– Замолчи, – строго сказал он. – Я сделал то, что обязан был сделать. И никакой шериф не заставит меня пожалеть об этом. Достаточно, что память о том дне до сих пор преследует тебя. Я не мог допустить, чтобы тебе пришлось вспоминать об этом перед всем городом.

Эта мысль и впрямь была пугающей. Ни одна женщина не пожелает подобного. Тем более тринадцатилетняя девочка, едва осознавшая случившееся. Но она была сильной и считала, что справится. Но мальчишки, особенно Хит, думали иначе. Ради нее они пошли на огромную жертву, и она всегда будет благодарна им. Плохо лишь, что цена за нее может оказаться непомерно высокой для них…

– А может, не стоило так волноваться? – спросила Джулиана. – С тех пор как отец продал тот участок, мы все были как на иголках. Может, проще было разрешить мне пойти в полицию? Тогда с этим давно было бы покончено.

– Значит, моя попытка защитить тебя от последствий моих прошлых ошибок тоже провалилась, – невесело сказал Хит. – Потому что из-за этого ты не можешь любить меня. Тебя смущает сама мысль об этом.

– Что? – изумленно выдохнула Джулиана. Черт возьми, откуда у него эти мысли?

– Скажи мне правду. – Хит, повернувшись, посмотрел ей прямо в глаза. – Может, тебя пугал секс или смущало будущее, но главной проблемой стало то, что ты должна была сказать родителям о нашей свадьбе. Тебе было стыдно.

– Стыдно, но не из-за тебя. А из-за того, что я позволила себе увлечься, не обдумав все как следует. Как я могла сказать им, что мы тайно поженились и в тот же день расстались?

– Ты вечно переживаешь из-за того, что подумают другие. Их мнение для тебя важнее собственных желаний. Ты легко отбросила все, что нас связывало, только чтобы не обеспокоить Молли.

– Все, что нас связывало, ограничивалось одной неделей. – Со сколькими женщинами он встречался намного дольше, при этом не позаботившись даже представить их родным? К примеру, с той, что сейчас пакует чемоданы для поездки на Карибы?

– Брак – совсем другое дело. Ты отказала нам в будущем, Джулз. Из-за этого я до сих пор ночами не сплю.

Как и она…

– Ну а если бы у нас ничего не вышло? – запальчиво спросила Джулиана. – Если бы мы развелись через пару лет? А потом женились вновь, и каждый из нас привел бы в дом нового супруга? Представляешь, как неловко мы бы чувствовали себя здесь в праздники?

– Это было бы хуже, чем исподтишка пытаться взглянуть в глаза своей тайной жены за обеденным столом?

– Хит…

– Ты не понимаешь, Джулз. Для тебя это всего лишь ошибка, в которой ты стеснялась признаться. Но не для меня. Я любил тебя больше всех на свете. А ты отвергла меня. Ты согласилась выйти за меня – и впала в истерику, стоило мне тебя коснуться. Ты уехала учиться, даже не попрощавшись, сделав вид, что нашего брака не существует, а наши чувства – пустяк.

Джулиана выпрямилась. Мысли метались в ее голове. Да, он был прав. Гуманнее было бы сказать ему, что она его не любит. Это была бы ложь, но так ему было бы легче.

– Хит, прости. Я не хотела… Я была слишком юна, и я не знала, что делать. Но я люблю тебя и никогда не согласилась бы намеренно причинить тебе боль.

– Ты меня любишь? – усмехнулся Хит. – Как брата, да?

Она чуть было не кивнула, но вовремя сообразила, что такой ответ будет не менее оскорбительным, чем признание в полном отсутствии чувств. На самом деле ее чувства к нему были куда более сложными и запутанными.

– Признайся, не молчи! – продолжал настаивать Хит.

– Это сложно… – вздохнула Джулиана. – Я люблю тебя. Но не так, как Ксандера, Броуди или Уэйда. Совсем иначе. И я не знаю, как это…

– Ты хочешь меня.

Это было утверждение, а не вопрос. Она подняла взгляд и окунулась в его ореховые глаза. Такие выразительные. Даже когда он пытался скрыть истину за шуткой или улыбкой, Джулиана всегда могла угадать правду, едва взглянув в них.

Но сейчас их выражение было трудно прочесть. В них была боль… и что-то еще. Жажда узнать правду. Да, она хотела его. Соврать – значило скрыть правду от него и от себя.

– Я не должна, – отвернулась она.

– Почему? Я думал, ты меня не боишься.

– Не боюсь. Но мы же все равно собираемся развестись. Что хорошего в том, чтобы сейчас уступить своим желаниям?

Боль мгновенно исчезла из его взгляда.

– Для меня в этом будет море хорошего, поверь, – ухмыльнулся он.

Джулиана изо всех сил старалась не поддаться его обаятельной улыбке и двусмысленным шуточкам:

– Не сомневаюсь, мы получим удовольствие. Но ради чего? Только ради секса? Тогда не стоит тратить на это время.

– Ради того, чтобы уступить своим желаниям и да, получить удовольствие. Если тебе, как всегда, нужно рациональное объяснение – вот оно.

– Я предпочитаю мыслить разумно. Ты мечтаешь о разводе. С чего тогда мне прыгать к тебе в постель?

– Я не сказал, что мечтаю о разводе.

– Но еще вчера ты говорил…

– Я говорил, что ты должна сделать выбор. Быть со мной или нет. Если ты не хочешь меня – пусть так. Но если хочешь… я в твоем распоряжении. Я буду счастлив отказаться от развода и вступить наконец в свои супружеские права.

– Ты понимаешь, о чем говоришь? – нахмурилась Джулиана. – Отказаться от развода, чтобы переспать?

– Почему нет? Я заслужил наконец первую брачную ночь.

– Хочешь наверстать в постели одиннадцать лет?

– Может быть. – Его вкрадчивый голос заставлял ее сердце трепетать.

– Перестань делать вид, что ты провел эти годы в монашестве! – воскликнула Джулиана. – И не забывай, что у нас масса дел: ферма, моя выставка…

– Так давай используем это время максимально эффективно.

– И куда заведут нас эти желания? Мне надо подумать, прежде чем броситься в омут с головой.

– Так не бросайся. Сначала попробуй воду. Хоть одним пальчиком. Уверяю, она теплая… – Его рука легла на ее бедро.

Ее мгновенно охватило жаром, кровь прилила к щекам. Она понимала: стоит ей произнести одно-единственное слово – и ее давние фантазии воплотятся в жизнь. Но он был прав: ей всегда нужно разумное обоснование. Она не хочет ошибиться вновь.

– Наверное, ты прав. – Она решительно переложила его руку на его собственное колено. – Но мне кажется, до завтра вода не остынет.

Глава 6

Джулиана повернула голову. Два часа ночи. Теперь она регулярно просыпалась в это время, хотя раньше всегда спала крепким и здоровым сном. Но с тех пор, как на прошлое Рождество обнаружили тело Томми, она потеряла покой. Как ни старалась она выбросить тот день из головы, он всплывал в памяти вновь и вновь.

Хит не может оберегать ее всю жизнь. Так или иначе, эта история выплывет наружу. Неужели ей придется оказаться в тюрьме? Удовлетворится ли шериф Дьюк правдой? Поверит ли, что это была самозащита?

Вздохнув, Джулиана села на постели, отбросив спутанные пряди с лица. Холодный пот, вызванный ночным кошмаром, все еще холодил кожу. Этот сон она видела регулярно в разных вариантах, но сегодняшний был самым пугающим. Она бежала между соснами, не отваживаясь повернуть голову. Она знала: стоит ей обернуться, и Томми настигнет ее. В тот момент, когда его огромная мускулистая рука хватала ее за плечо, она просыпалась с криком, замершим где-то в горле, не сразу вспоминая о том, что Томми давно мертв.

В такие ночи она часто вставала с постели и отправлялась в мастерскую. Работа с глиной притупляла страх. Что ж, теперь у нее здесь есть мастерская и можно прибегнуть к испытанному способу.

В доме было темно и тихо. Подсвечивая путь мобильным телефоном, она спустилась вниз и включила свет в студии. Да, Хит здорово постарался, чтобы обустроить ее. Достав из коробки увесистый шмат глины, она запустила гончарный круг. Конечно, на выставку она представит по большей части скульптурные композиции, но для магазина в Хэмптонсе необходимо много разной домашней утвари. Ее покрытые глазурью миски, кружки, солонки и вазы можно было встретить практически в каждом из окрестных домов.

Сегодня она займется вазой. Эта работа не требует особого внимания и концентрации – для трех часов ночи это немаловажно. Ее пальцы мяли и вытягивали глину. Дно становилось шире, горлышко выше… Наконец работа была закончена. Бережно обтерев вазу от излишков глины, она с удовольствием смотрела на нее.

– Раньше я никогда не видел тебя за работой.

Джулиана резко повернулась на голос Хита. Сердце ее заколотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

– Нельзя же так пугать!

– Прости, – улыбнулся он. – Но, по крайней мере, я дал тебе закончить.

Хит стоял в дверях. На нем была футболка с эмблемой университета и клетчатые спортивные шорты. Джулиана никак не могла отвести взгляда от его мускулистых ног.

– Я тебя разбудила?

– Нет. Просто я вдруг проснулся и вспомнил, что забыл поставить телефон на зарядку. И спустился за ним в кухню. – Хит сделал несколько шагов внутрь мастерской. – Как быстро у тебя это получилось! Фантастика!

– Это ерунда. – От похвалы Джулиане стало неловко.

– Не скромничай. Ты действительно талантлива.

Чтобы скрыть смущение, Джулиана, отвернувшись, вновь включила круг:

– Хочешь, научу?

– Конечно!

– Иди сюда. – Она задумалась, оглядывая его мускулистую фигуру. – Ты крупнее меня, так что лучше встань сзади меня и протяни руки. Так я смогу тебя направлять.

Хит поставил стул за спиной Джулианы:

– Так?

– Да. – Взглянув на него, она поняла, что выглядеть это будет крайне двусмысленно. Может, пока не поздно его отговорить? – Только имей в виду, ты испачкаешься.

Хит фыркнул ей в ухо, из-за чего у нее по шее тут же побежали мурашки.

– Тогда я лучше переоденусь. Эти шорты так дороги мне!

Улыбнувшись, Джулиана повернулась к гончарному кругу:

– Что ж, тогда для начала намочи руки.

Затем она положила его ладони на глину, накрыв их своими руками:

– Слушайся моих рук.

Они принялись за дело. Джулиана все время принуждала себя думать о вазе, а не о жарком теле Хита. Его дыхание, щекочущее шею, сбивало с мысли. Она чуть было не перекосила заготовку, после чего усилием воли все же сосредоточилась на работе.

Заготовка понемногу принимала форму, их мокрые и грязные пальцы сплетались…

– Очень сексуально, – промурлыкал Хит.

– Держи себя в руках, – хихикнула Джулиана в ответ. – Не хочу, чтобы всякий раз при виде моих работ у тебя возникали грязные мысли.

Неожиданно пальцы Хита оторвались от глины и, скользнув по ее голым рукам, крепко ухватили ее за локти. Его испачканные в глине ладони казались особенно холодными по сравнению с горячим телом, прижавшимся к ее спине.

– Вообще-то дело не в искусстве…

Джулиана прерывисто дышала, не отваживаясь сделать хоть одно движение. Она по-прежнему не отрывалась от гончарного круга, но руки ее тряслись, и ваза выходила плохо, криво… Впрочем, ее это не волновало. Ведь стоит ей оторваться – и она тут же коснется Хита. И не факт, что сможет остановиться.

Хит, аккуратно собрал ее волосы и, перебросив их через плечо ей на грудь, приник губами к шее за ухом. Его губы ласкали, давили и требовали, и вдоль ее позвоночника побежали мурашки от острого наслаждения.

Изогнув спину, Джулиана крепко прижалась ягодицами к его напряженным бедрам и низко застонала от желания. Обхватив ее рукой за талию, Хит еще крепче притянул ее к себе:

– Джулз… – прошептал он, и от этого шепота она задрожала от желания. Остановив гончарный круг, она накрыла пальцами его руки, жадно шарившие по ее телу.

– Что? – выдохнула она.

– Ты сказала, что до завтра вода не остынет. Уже завтра. – И он нежно прикусил ее мочку.

Джулиана спустилась в мастерскую в короткой хлопчатобумажной пижаме. Тонкая маечка и шортики выглядели чертовски сексуально, напоминая Хиту о той девочке, о которой он мечтал в школьные годы. Но женственные изгибы, едва прикрытые одеждой, напоминали о том, что теперь она соблазнительнейшая женщина в самом расцвете своей красоты.

Его руки были все в глине, и все же он никак не мог оторваться от Джулианы. Глина была на ее руках, плечах, пижаме и даже на щеке…

Но ему было все равно.

Это было безумно соблазнительно. Джулиана всегда была такой разумной и рассудительной, и теперь ему нравилось смотреть на нее измазанную. Он так хотел ее, что прикусил нижнюю губу, чтобы удержаться и не прервать ее, едва войдя в мастерскую, и до сих пор чувствовал на языке привкус крови. И когда она наконец повернулась к нему лицом, он хотел сказать ей, что она самая красивая женщина в мире. Но сдержался. О любви он говорил тогда, в первый раз. Вторая попытка будет иной – больше дела, меньше слов.

Джулиана посмотрела ему в глаза, затем, обхватив его лицо ладонями, потянула его вниз, к себе. Когда их губы встретились, перед глазами Хита словно вспыхнул фейерверк. Казалось, по его жилам бежит чистый адреналин. Он чувствовал себя могучим и непобедимым и хотел лишь одного: сделать Джулиану своей раз и навсегда.

Вчерашний поцелуй не утолил его жажду, а лишь распалил ее. Ее дыхание было сладким, мягкие губы открывались ему навстречу, тонкие пальцы впивались в его запястья. Глина, засыхая, покрывала кожу сухой грязной коркой, но его это не волновало. Он был словно во сне.

Ее зубы впились в его нижнюю губу. Боль словно заставила его очнуться, поверить, что после стольких лет он вновь держит ее в объятиях.

– Извини. – Она прижала палец к его губам. – Слишком сильно?

– Просто неожиданно. – Он ни за что не признался бы ей, что ему больно.

Улыбнувшись, Джулиана провела кончиками пальцев по его испачканной в глине коже и волосам, заставив мышцы напрячься в мучительном ожидании.

– Нам надо принять душ, – заявила она. – Ты очень, очень грязный мальчишка!

– Все из-за тебя. – Хит, в восторге от идеи, подхватил Джулиану на руки.

Она была легкой как перышко. Она обвила его, как плющ, и он понес ее на второй этаж. Наверху лестницы она вновь приникла к его губам. Почти вслепую он двинулся к двери спальни, молясь, чтобы на пути не оказалось брошенной одежды или обуви. К счастью, они без помех дошли до двери в ванную. Высвободив одну руку, Хит включил свет. Он думал, что Джулиана спрыгнет с него, но та и не подумала этого делать и даже не прервала поцелуя. Она лишь нашарила кран, и из душа полился поток горячей воды. Лишь затем она аккуратно опустила ноги на пол, ступила в кабинку и потянула его за собой. Через мгновение они уже стояли под душем. Намокшая одежда тут же облепила кожу. Теперь тело Джулианы было полностью открыто его взору. Ее напряженные соски четко обрисовывались под тканью майки. Он тут же стал мять их ладонями, исторгнув у нее стон наслаждения. Хит зубами оттянул ее майку вниз, оголив грудь, и требовательно прильнул губами к ее соску. Их руки и губы обшаривали тела друг друга под горячими струями. Вода уже смыла глину с их тел и, стекая в поддон, оставалась прозрачной. Их волосы промокли насквозь, горячие капли заливали Хиту глаза. Он не отрывался от груди Джулианы, хотя из-за потока воды и жара, сжигавшего его изнутри, дышать становилось все труднее.

Его спине внезапно стало холодно. Это Джулиана потянула вверх его футболку и, сдернув ее прямо через голову, бросила на пол ванной. Раздался мокрый шлепок.

– Я думал, тебе не нравится, когда я хожу с голым торсом, – улыбнулся Хит.

– Ты же сам сказал, для душа это вполне нормально.

– Точно.

Он быстро стянул с Джулианы майку и шортики и с наслаждением любовался ее обнаженным телом. Ему хотелось растянуть удовольствие, исследовать каждый ее восхитительный изгиб. Но у Джулианы были другие планы. Она вновь ближе притянула его к себе, закинув ногу ему на бедро.

Хит рывком поднял Джулиану на руки, зажав ее в углу кабинки. Одной рукой он обнимал ее за талию, другой поддерживал под ягодицы. Теперь поток воды бил ему в спину, спасая их от опасности захлебнуться.

Протянув руку, Джулиана потянула вниз его шорты, сдвигая их на бедра и обнажая его член. Хит ждал, что она дотронется до него, но вместо этого она на мгновение застыла в его руках:

– Хит?

Шум воды и его тяжелое дыхание почти заглушили ее шепот, но он расслышал. Его пальцы замерли рядом с ее горячей промежностью.

– Да?

– До того, как мы… – Ее голос осекся, глаза спрятались под сенью длинных золотистых ресниц. – Никому не говори об этом. Пока.

Хит попытался отвлечься от этих тягостных слов. Она утверждала, что не стесняется отношений с ним, и все же раз за разом доказывала обратное. Почему? Он безумно хотел спросить об этом, но понимал, что сейчас, в это мгновение, спорить с ней будет совсем некстати. По крайней мере, если он хочет все же воспользоваться своими супружескими правами.

– Хорошо, – сказал он, и Джулиана тут же расслабилась. Через мгновение его рука уже двигалась между ее бедер. Ее громкий крик наслаждения подсказал ему: она хочет его и наконец готова принадлежать ему. Еще раз окинув жадным взглядом ее тело, он начал ритмично двигать пальцами, тем самым завершая разговор.

Судорожно изогнув спину, Джулиана с громкими стонами экстаза двигала бедрами ему навстречу. Его сомнения тут же исчезли: он воспользуется моментом, пока она вновь не передумала, на этот раз навсегда.

Крепче сжав ее ягодицы, Хит уже готов был войти в нее, но на мгновение остановился. Ему хотелось взять ее резко, грубо – и все же уголком сознания он ждал, что она вот-вот остановит его. Сжав зубы, он судорожно готовился взять себя в руки, если вдруг она не захочет продолжать.

– Да, Хит, – тихо вздохнула Джулиана. – Мы ждали слишком долго. Не заставляй меня ждать еще.

Резким движением он вошел в нее до конца и, поняв, что это все же произошло, в наслаждении закрыл глаза. Его тело пронзила дрожь восторга. Уткнувшись лицом в плечо Джулианы, он весь отдавался этому непередаваемому чувству. Как много лет он мечтал об этом! И вот она его, его! Он с трудом верил в происходящее. Неужели это лишь сон? Что ж, был лишь один способ проверить это.

Медленно выйдя из нее, он вновь пронзил тело Джулианы резким толчком. Она застонала в экстазе, и его собственный рев наслаждения стал ей ответом. Он чувствовал, как ее пальцы впиваются в его спину, как судорожно сокращаются в экстазе мышцы влагалища. Да, это не сон! А значит, нет нужды сдерживаться.

Крепче сжав ее бедра, он двигался все быстрее, все резче. Неспешное смакование ее тела уступило место дикой жажде обладания. Прижавшись к нему, Джулиана отвечала на каждый толчок лихорадочными движениями бедер и криками наслаждения.

Все было так, как должно было быть. Без нежности и романтики – грубо и жестко. После одиннадцати лет ожидания он был словно голодающий, дорвавшийся до еды, и все никак не мог насытиться ее телом.

И все же, овладевая ею, он невольно возвращался мыслями к той ночи в Гибралтаре, которая должна была впервые соединить их. Они должны были стать друг у друга первыми. Это было нечто важное, особенное… Так он представлял себе это. Но вместо нее его первой женщиной стала случайная подружка по университету, чье имя с годами совершенно стерлось из его памяти. Он не знал, кто стал первым мужчиной Джулианы, но и сейчас ощущал жгучую ревность к этому человеку, забравшему то, что по праву принадлежало ему.

Нет, от этих мыслей можно было сойти с ума! Чтобы отвлечься, он приник губами к ее рту, сосредоточившись на ощущении ее вкуса, ее языка у него во рту, острой кромке зубов и криках наслаждения, эхом отдававшихся у него в ушах. Он крепче сжал ее бедра, пронзая ее все резче и глубже. Чем быстрее он двигался, тем громче раздавались ее крики. Он растворялся в наслаждении, чувствуя, как ее тело напрягается перед взрывом экстаза.

Когда Хит почувствовал ее дрожь, он открыл глаза. Он хотел видеть это мгновение и запомнить его навсегда. Джулиана, закрыв глаза, откинула голову назад, рот был открыт, ее судорожные стоны прерывались лишь громкими криками: «Да, Хит, да!» Это были самые сексуальные звуки, которые ему доводилось слышать. Волна восторга прокатилась вдоль его позвоночника, и он взорвался в экстазе. Его рев смешался с ее стонами и звуком льющейся воды.

Наконец-то, подумал он, выключая кран. Он многие годы ждал этого момента, оказавшегося куда прекраснее, чем он мог себе представить.

Глава 7

Он все подписал.

Спустившись утром в кухню, она обнаружила, что документы на развод лежат рядом с конвертом. На них красовалась подпись Хита, датированная вчерашним днем.

Что ж, по крайней мере, он подписал их до того, как они занялись любовью.

Хотя, сказать по правде, легче ей от этого не стало. Их секс не был запланированным и обдуманным. И это, безусловно, не должно повториться. Просто он застал ее в неподходящий момент. В три часа ночи все логические доводы, объяснявшие, почему этого не следует делать, куда-то испарились. Что ж, но уже настало утро. Теперь она помнит, почему им нельзя быть вместе. И, кстати, его разговор с «милой» тоже не забыт. Это было всего лишь разовое приключение.

И все равно подписанные документы почему-то казались ей пощечиной.

Вот почему она просила его никому не рассказывать о происшедшем. Зачем оповещать кого бы то ни было об их неудавшейся связи, если ей все равно скоро придет конец? Несмотря на то что случилось этой ночью, они разводятся. Хит говорил, что не хочет развода, что выбор за ней. Но он явно лукавил.

Вздохнув, она сделала глоток кофе и задумалась о том, что делать дальше. Можно обижаться на Хита, но это бессмысленно. В конце концов, именно она попросила адвоката прислать документы. Какой смысл оскорбляться, что он подписал их, если еще вчера вечером она сама настаивала на этом?

В итоге Джулиана решила, что стоит взглянуть на ситуацию свежим взглядом. Именно так она делала, если у нее не получалась скульптура. Они с Хитом разводятся. Они давно собирались сделать это. И чем тогда может повредить ей секс с ним? Она всегда хотела его, а он – ее. Неоконченная брачная ночь мрачной тенью нависала над ними одиннадцать лет.

Но если смотреть на это таким образом, появляется одна мысль… необычная, но когда их отношения были обычными?

Итак, они закончили один этап отношений и могут двигаться дальше. Но куда? Развод, кажется, был срочной проблемой – но он скоро завершится, так что ссориться им больше незачем. Если уж их тянет друг к другу, то что мешает им повторить прошлую ночь?

Наверное, это была не лучшая идея. Но Джулиане не хотелось отбрасывать ее. Эта ночь была великолепна. Ради такого стоило ждать одиннадцать лет. Эта мысль пробудила в ней гнев. Когда-то Томми напал на нее, и с тех пор его смерть тенью лежала на ее совести. Но, оказывается, тот день повлиял на ее судьбу гораздо сильнее. Что, если бы их с Хитом первая брачная ночь прошла как положено? И, приехав домой, они могли сообщить родителям о своей свадьбе? Джулиане казалось, что Томми забрал не только ее невинность, но и, давно будучи мертвым, украл ее будущее, ее счастье с Хитом.

Слыша от нее подобные мрачные рассуждения, ее психотерапевт обычно напоминал ей: мы не можем изменить прошлое, можем лишь решать, каким станет будущее. «Признать, принять и двигаться дальше» было его девизом.

Таким образом, она должна признать, что у нее был секс с Хитом. И принять то, что он был великолепен. Чтобы двигаться дальше, надо решить, хочет ли она повторения и чем оно может ей грозить. Наверное, ничем. Это всего лишь секс. Он ничего не изменит. И, судя по тому, что Хит подписал документы, он считает так же.

Кстати… взяв в руки бумаги и ручку, Джулиана, секунду поколебавшись, поставила свою подпись рядом с автографом Хита.

– И что? – громко спросила она у пустоты. – Это ничего не изменит.

Что ж, оставалось лишь отправить документы адвокату. Запечатав их в конверт, она отложила его в сторону. На секунду ее охватила эйфория: наконец-то она сбросила с плеч тяжкий груз брака! Но мгновение спустя радость уступила место тянущему чувству допущенной ошибки.

Она со стоном отставила кофе. Нет, ей определенно надо проветрить голову. Что ж, она возьмет машину, прокатится до почты и отправит бумаги. Заодно доедет до магазина и навестит отца в госпитале. Глупо сидеть здесь в ожидании Хита. Глупо считать вчерашнюю ночь чем-то особенным.

Для начала октября день был на удивление солнечный и теплый. Но это ненадолго. Осенние листья уже потеряли былую яркость. Вскоре деревья лишатся своего убранства, а через несколько недель уже пойдет снег.

Радуясь приятной погоде, Джулиана опустила крышу кабриолета. Ей хотелось, чтобы ветер трепал ее волосы. Она сразу же направилась к госпиталю. Машина Молли стояла у дома, значит, они с отцом будут одни и никто не помешает им пообщаться. Пусть отец ничего не знает о ее проблемах, но само его присутствие ее всегда успокаивало.

Поднявшись в палату, Джулиана обнаружила Кена сидящим перед телевизором. Он с отвращением ковырялся ложкой в тарелке с едой.

– Доброе утро, папа!

Кен улыбнулся при виде дочери. Он похудел, но щеки его порозовели, да и приборов в палате было гораздо меньше.

– Привет, Джу-Джу. Ты, случайно, не прихватила с собой пару хот-догов?

Джулиана присела в ногах кровати:

– Пап, какой хот-дог? Тебе только что сделали операцию на сердце.

– Ну, он, по крайней мере, вкуснее этого ужаса. – Кен вновь ткнул еду ложкой. – Я даже не знаю, что я ем.

Джулиана наклонилась над подносом:

– Так… белковый омлет, овсянка, дыня и хлебец.

– А на мой вкус, так сплошная бумага. Без соли, без сахара, без масла, без запаха. Стоило ли ради этого спасать мне жизнь?

– Может, тебе это и не нравится, – нахмурилась Джулиана, – но за здоровьем придется последить. Ты обещал мне дожить до девяноста, так что постарайся сдержать слово.

Вздохнув, Кен сунул в рот ложку овсянки:

– Только ради тебя.

– Когда тебя перевезут домой? Думаю, в мамином исполнении диетическая пища понравится тебе больше.

– Слава богу, уже завтра. Кстати, Молли сказала, что ты живешь в гостевом доме с Хитом.

– Да, – кивнула Джулиана, не желая вдаваться в подробности. Если кто-то и умел читать ее чувства лучше, чем Хит, так это отец.

– Ну и как вы там? В последнее время вы что-то мало общаетесь. А ведь в детстве почти не разлучались.

– Нормально, – пожала плечами Джулиана, наливая себе в стакан холодной воды. – По-моему, старая дружба возвращается.

– Знаешь, – Кен отложил ложку, – я всегда думал, что из вас выйдет отличная пара.

От неожиданности Джулиана подавилась. Вода брызнула изо рта во все стороны, часть ее попала в нос и в дыхательное горло, и она несколько минут лихорадочно пыталась откашляться. Наконец она с пунцовым лицом и слезящимися глазами вновь повернулась к отцу.

– Что случилось? – спросил он.

– Просто поперхнулась, – просипела Джулиана, все еще не откашлявшись как следует. – Прости. Слушай… а почему ты так решил?

– Не знаю… Просто вы всю жизнь отлично дополняли друг друга. И никак не могли найти себе пару. Вот я и думал, там ли вы ищете.

– Искать у себя в семье? На такое обычно косо смотрят. – Да, это был неожиданный поворот беседы, и Джулиана не знала, как лучше ответить.

– Вы же не родственники, – фыркнул Кен. – И даже не жили в одном доме. Это все равно что влюбиться в соседа.

– И ты не считаешь это… неприличным?

– Мы с матерью хотим, только чтобы вы оба были счастливы. И если вы будете счастливы вместе, значит, так тому и быть.

– А что, если у нас ничего не получится? Будет не очень просто расстаться раз и навсегда. Сменой телефонного номера не отделаешься.

– Ты всегда в самом начале отношений начинаешь прикидывать, как их ловчее завершить? – нахмурился Кен. – Не слишком оптимистичный подход.

– Но практичный. Тем более в моем случае. Ты же знаешь, с мужчинами у меня не складывается. Почему ты думаешь, что с Хитом все было бы по-другому? Я имею в виду, если бы он этого хотел, чего, я уверена, не случится.

Несколько секунд Кен смотрел ей в лицо своими блеклыми голубыми глазами. Затем он откинулся на подушке:

– Я помню, как ты однажды пришла из школы, едва дыша от восторга. Ты забралась мне на колени и шепотом рассказала на ухо, что поцеловала в школе мальчика. И потом исписывала тетрадку именем Хита.

– Папа, мне было девять лет!

– А мне было двенадцать, когда я впервые поцеловал твою мать на школьном танцевальном вечере. И я уже тогда знал, что проживу с ней всю жизнь. Оставалось лишь уговорить ее.

– Ей этого так не хотелось?

– Просто нужно было ее убедить, – пожал плечами Кен. – Она была очень красивая, прямо как ты. Вокруг нее вечно вились мальчишки. Пришлось доказывать, что я лучший. К выпускному классу она уже не сомневалась в этом. Я сделал ей предложение, как только мы получили аттестаты. Ну, дальнейшее тебе известно…

Джулиана никогда не думала, что родители поженились так рано. Она родилась через десять лет после их свадьбы, так что эта подробность совершенно не отпечаталась в памяти.

– Вы поженились так рано… Откуда вам было знать, что вы делаете правильный выбор? – спросила она.

– Я любил твою мать. В день свадьбы я обещал ей превратить ее жизнь в сказку. И каждый день делал все что мог для нашей семьи. Бывали у нас и тяжелые дни, и ссоры, иногда мы даже думали, что совершили колоссальную ошибку… Но что поделаешь? Иногда приходится бороться за то, к чему стремишься.

Вспомнив о бумагах, лежавших в сумке, Джулиана почувствовала укол совести. Она никогда не пыталась бороться за Хита. Она хотела быть с ним, но в то же время считала, что не имеет на это права. Томми сломал ей жизнь. Чтобы стать такой, как сейчас, понадобилось много лет и бессчетное количество сеансов у психотерапевта. Но и сейчас ее жизнь не назовешь нормальной: ведь ей ни разу не удалось построить нормальных отношений с мужчиной. А вчера она впервые переспала со своим мужем, с которым они были женаты одиннадцать лет.

Может быть, если бы все сложилось иначе… Если бы родители Хита остались живы… Если бы Томми не появился на ферме… Может, тогда отец оказался бы прав, и они могли быть счастливы вместе.

– Что ж, когда я вновь решу найти себе кого-нибудь, я вспомню твои слова, – сказала она.

Кен, улыбнувшись, похлопал дочь по руке:

– Я – старик, всю жизнь любивший одну женщину. Что я понимаю в отношениях? И, кстати, об отношениях. – Он широко улыбнулся, глядя на дверь. – Я буду рад, если кто-нибудь обмоет меня губкой.

Повернувшись, Джулиана с немалым облегчением увидела вошедшую в палату мать.

– Веселитесь? – улыбнулась Молли. – Ничего, завтра увидитесь дома.

Наскоро попрощавшись с матерью, Джулиана спустилась на стоянку и, подняв крышу машины, погнала к дому, будто надеясь, что скорость поможет ей поскорее забыть слова отца.

Нет, он не прав насчет Хита! Если бы он знал все, он бы понял, что им не суждено быть вместе. Им не быть счастливой парой, и документы на развод – тому доказательство.

Добравшись до города, она подъехала прямиком к почте. В помещении никого не было, и она без задержек сдала почтовому служащему пакет с документами для своего адвоката. Но когда тот унес его, она вспомнила слова отца и ощутила укол сожаления. Она не боролась. Она просто покончила с этим. А ведь они были женаты много лет. Пусть это был не традиционный брак, но он оставался одной из немногих стабильных вещей в ее лихорадочной жизни.

– Все в порядке, мэм? Я могу вам еще чем-нибудь помочь? – окликнул ее почтовый служащий.

Джулиана подняла глаза. С ее губ чуть было не сорвалось: «Я передумала». Тогда он вернет ей конверт. Она не была уверена в своем решении.

Но Хит был уверен. Он хотел свободы. Он заслужил женщину, которая сможет подарить ему любовь, создать семью. Джулиана с самого начала хотела, чтобы ему это удалось. Просто не находила в себе сил оборвать последнюю связь между ними.

Давно пора было это сделать. Что бы ни говорил отец.

– Нет, спасибо. – Она покачала головой. – Просто думала, есть ли у меня марки. И вспомнила, что есть. Все в порядке.

Она быстрым шагом вышла на улицу.

Проснувшись в одиночестве, Хит не удивился, хотя и почувствовал раздражение. Спустившись вниз, он обнаружил, что машины Джулианы возле дома нет. Что ж, похоже, прошедшая ночь заставила ее поволноваться.

Ничего не скажешь, это было великолепно. Лучше, чем он мог себе представить. Они заснули в объятиях друг друга. Он надеялся, что, быть может, утром последует продолжение. Что ж, не вышло, но удивляться тут не приходится. Гораздо удивительнее, что они вообще занялись любовью. Дразня Джулиану, он рассчитывал лишь, что в конце концов ей это надоест и она в раздражении подпишет документы на развод. Смывать с ее тела глину под горячим душем не входило в его планы, скорее это была горячечная фантазия.

Он, правда, не рассчитывал и на то, что она сдастся так быстро. Он думал, добиваться своего ему придется долгие недели. Но она, к его изумлению, тут же запросила у адвоката документы на развод. Он подписал их, едва они прибыли, пока Джулиана не передумала.

То, что они занялись сексом несколько часов спустя, непредвиденно осложнило ситуацию.

Хит мельком глянул на стол, где оставил бумаги. Их не было. Он нахмурился. Может, она хотела развода сильнее, чем он думал? И, получив желаемое, тут же рванула на почту?

Впрочем, что сделано, то сделано. Он сам подписал бумаги, и если она сделала то же самое, то какое он имеет право жаловаться? И вообще, его дела с Джулианой не главное, почему он здесь. Он должен заняться делами фермы, пока Кен болеет.

Вернувшись к себе в комнату, Хит переоделся в старые джинсы, фланелевую рубашку и рабочие ботинки и отправился искать Оуэна. Это не заняло много времени: двигаясь на джипе вдоль делянок, он вскоре услышал звук бензопилы. Ферма готовилась к предстоящему рождественскому сезону.

Оуэн был на западной делянке. Она располагалась ближе всего к магазинчику Молли, и именно здесь покупатели обычно выбирали себе ели. Оуэн обрезал нижние ветки и привязывал к деревьям красные ленточки.

На ферме были деревья на любой вкус: от полуметровых елочек до пятнадцатилетних раскидистых елей, как нельзя лучше подходящих для украшения торговых центров и городских площадей. Для дома лучше всего подходили деревья-восьмилетки – ухоженные, пушистые, высотой метра три, они были достаточно раскидистыми и прочными, чтобы можно было повесить на ветви даже весьма увесистые игрушки и гирлянды. Красная лента, привязанная к дереву, означала, что оно готово к продаже.

– Привет, Оуэн.

Старик выключил пилу и, сняв перчатку, пожал Хиту руку:

– Привет, Хит. Присоединишься?

– Конечно.

– Вторая пила лежит у меня в машине. – Оуэн снял бейсболку и пригладил седеющую шевелюру. – Перчатки и защиту привез?

Защитные очки и беруши лежали у Хита в багажнике. Перчатки он, улыбнувшись, вытащил из кармана:

– Не так уж долго меня не было, чтобы я успел забыть о главном.

– Не знаю, – расхохотался Оуэн. – В твоем офисе на Манхэттэне небось перчатки не нужны?

– Зато без берушей иногда трудно приходится.

Улыбнувшись, Оуэн передал Хиту пилу:

– Я двигаюсь отсюда на запад. Деревья на правой стороне делянки будут готовы к Рождеству. А тем, что за домом, еще придется год-два подрасти. Ты еще помнишь, как отличить деревья, готовые для продажи?

Конечно, Хит помнил. Когда он еще не мог управляться с пилой, его отправляли на делянки привязывать к веткам красные ленточки и придавать елям форму с помощью садовых ножниц.

– Помню, конечно.

С пилой в руках Хит двигался в противоположном от Оуэна направлении. Тяжелая работа успокаивала. Он давно не занимался тяжелым физическим трудом, с его рук давно сошли мозоли, а одежда больше не хранила запаха сосен и пятен смолы. И сейчас ему было приятно вернуться к давно знакомому делу. Жужжание пилы, холодный воздух, хруст сухих сучьев под ногами… Он растворялся в монотонном ритме работы, выплескивая в ней свое раздражение и злость на Джулиану.

У него все еще звучала в ушах ее просьба сохранить происшедшее в тайне. Как будто их отношения хоть когда-нибудь не были тайной! Его раздражал ее упорный отказ объяснить, что с ним не так, почему, желая его, она не хотела, чтобы хоть кто-то об этом знал. Раньше, когда они были подростками, это еще можно было объяснить. Но сейчас? В конце концов, он был не такой плохой партией.

Но ей этого, как оказалось, недостаточно. Чего же она хочет?

Впрочем, зачем он об этом думает? Он сказал Нолану, что не любит ее. И это так. Но он должен понять, что происходит. И он заставит ее объясниться. Он больше не поможет ей сбежать без объяснений.

Возможно, это ничего не изменит. Быть может, секс с ней больше никогда не повторится. И все равно он был уверен: перед тем как их брак завершится, они расставят все точки над i.

Глава 8

Джулиана вернулась в пустой гостевой дом. «Порше» во дворе не было. С облегчением вздохнув, она вошла в дом и тут же увидела на кухонном столе записку, написанную Хитом: «В Данбури, на площади, есть японский ресторан «Лотос». Я заказал там столик на семь».

Джулиана со вздохом уронила записку на стол. Хит не приглашал ее, нет. Его не интересовало, есть ли у нее другие планы, и вообще, хочет ли она ужинать с ним. Это было приказание. Если она не придет, она заслужит его презрение.

Джулиана понимала, что ей не следовало сбегать от него утром. Им нужно было обсудить все, что произошло и что они собираются делать с этим дальше. Но она предпочла скрыться. В итоге Хит разозлился, и она прекрасно его понимала. Это, конечно, не значило, что теперь он мог диктовать ей, как провести вечер, но идея поесть суши ей нравилась. Она давно не ела японской еды.

Взглянув на экран мобильного телефона, она проверила время. Половина пятого. До Данбури ехать минут сорок пять. Она ни разу не была в «Лотосе», но слышала, что он считается высококлассным рестораном. Ей едва хватало времени, чтобы собраться. Тем более, пробегав все утро, она так толком и не привела себя в порядок.

Джулиана быстро приняла душ и вымыла голову. Подсушив волосы, она накрутила их на горячие бигуди. Пока прическа дозревала, она наложила макияж и перетряхнула гардероб в поисках подходящего наряда. Она чувствовала себя так, будто собиралась на свидание. Учитывая, что сегодня она подала на развод, это казалось глупым, и все же она никак не могла остановиться, изо всех сил стараясь сделать свой макияж как можно более впечатляющим. После недели, проведенной в окружении сосен и грязи, сама мысль о выходе в свет казалась возбуждающей. Если бы не одно но: ей было совершенно нечего надеть. Она вообще не могла похвастаться обилием шикарных нарядов, поскольку проводила большую часть времени покрытая глиной, с волосами, собранными в «конский хвост». Наконец в дальнем углу гардероба она обнаружила универсальное платье – маленькое черное платье классического покроя, в котором она появлялась на различных выставках и мероприятиях в галерее, длиной до колена, с глубоким треугольным вырезом и рукавами до середины предплечья. Широкий шелковый пояс того же цвета придавал наряду стильность и шик, позволяя с успехом обходиться без бижутерии. Простая и эффектная классика, к тому же это платье удачно открывало ноги. Джулиана дополнила его остроносыми лаковыми черными туфлями на шпильках и серебряной цепочкой с медальоном, аккуратно легшим во впадинку между ключицами. Сняв бигуди и уложив волосы мягкими волнами, она сбрызнула запястья духами и обнаружила, что ей как раз пора выезжать.

Всю дорогу до Данбури ее одолевало волнение. Когда она добралась до места, уже почти стемнело. Маленькая площадь в центре Данбури с несколькими ресторанами и барами была центром местной студенческой жизни. «Лотос» был небольшим, но стильным заведением, как раз подходящим для романтических свиданий и торжественных обедов по случаю получения дипломов.

Хит стоял у ресторана, уткнувшись в телефон. Припарковав машину неподалеку от его «порше», Джулиана помедлила пару мгновений, разглядывая Хита. Он был в темно-сером костюме, стильной рубашке платинового оттенка и серо-черно-синем полосатом галстуке, заколотом булавкой с бриллиантом. Костюм необычайно шел ему, подчеркивая ширину плеч и узкую талию. Хит был сложен как марафонец: худой, жилистый и крепкий, как скала. Касаться его тела там, в душе, было истинным наслаждением. Она жалела лишь о том, что все произошло в такой лихорадочной спешке. Они оба слишком жаждали друг друга. Впрочем, это был лишь момент слабости.

В эту секунду Хит поднял глаза и увидел ее. На мгновение на его лице мелькнула улыбка, но тут же оно вновь приняло спокойное вежливое выражение. Казалось, он рад ее видеть, но не хочет обнаруживать своей радости.

Двинувшись к нему, Джулиана тоже постаралась не выдавать своих чувств. В конце концов, это было не свидание, а вызов.

– Я приехала, как ты просил, – проговорила она.

Кивнув, Хит убрал телефон во внутренний карман.

– Надо признаться, я удивлен, – ответил он, придержав перед ней дверь ресторана.

Она постаралась не обращать внимания на оскорбительность его реплики:

– Хит, нам предстоит пробыть вместе не одну неделю. Нет смысла делать глупости.

Они шли по темному коридорчику, направляясь в зал. Хит наклонился к ней и прошептал:

– Мы не делаем глупостей. – Она почувствовала, как от его мурлыкающего голоса по ее телу побежали мурашки. – Мы сделали как раз то, что надо.

– А потом подали на развод, – съязвила она, поскорее отодвигаясь от него.

Широко улыбаясь, Хит двинулся за ней. Метрдотель проводил их к отдельному кабинету с кожаной мебелью, оформленному в виде ниши в стене и отгороженному от зала громадной колонной – одной из трех, поддерживавших крышу здания. В колонну был вмонтирован аквариум с морской водой. В аквариуме кипела жизнь: актинии, морские ежи, рыбы-клоуны и другие яркие жители тропических морей. Исходивший от него синий свет был единственным освещением в зале, за исключением индивидуальных светильников над каждым из столиков.

Расположившись за столиком, они заказали напитки и суши. Теперь оставалось лишь перейти к тому, ради чего они сюда пришли.

– Наверное, тебе любопытно, зачем я позвал тебя, – осторожно начал Хит, отпив глоток отличного саке.

– Может, просто поесть? – невинно спросила Джулиана.

– Мы должны поговорить о том, что произошло вчера ночью. И я решил, что если мы уедем из дома и вокруг не будет тех, чье мнение тебя так беспокоит, будет проще.

Джулиана вздохнула. Он совершенно не понял, почему она просила его сохранить происшедшее в тайне.

– Хит, я не…

– Джулз, не надо. – Хит поднял руку, останавливая ее. – Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе. Я это понял. С тех пор как нам было восемнадцать, ничего не изменилось. Я, конечно, должен радоваться, что мы наконец переспали. Но, надо сказать, обнаружив с утра, что ты сбежала, я был несколько… разочарован.

– А я была разочарована, увидев после этого, что ты подписал документы на развод.

Глаза Хита на секунду сузились, но затем его лицо вновь приняло обычное выражение.

– Я подписал их вечером, когда ты в очередной раз оставила меня наедине с моим неудовлетворенным желанием. Тогда я и подумать не мог, что в три часа ночи мы будем заниматься любовью в душе.

– Не важно, Хит, – покачала головой Джулиана. – Мы оба знаем, что давно пора сделать это. Прости, что я так долго тянула. Но теперь бумаги подписаны и отправлены, и мы можем забыть об этом, прекратить ссориться и заняться тем, что действительно необходимо, – делами фермы и здоровьем папы.

Джулиана поймала на себе взгляд Хита. В нем не было ни следа облегчения, которое она ожидала увидеть. Ничего себе! Он буквально заставил ее подписать бумаги – и теперь сам же недоволен!

– Я что-то запуталась, – промолвила она. – Я сделала то, о чем ты просил. Неужели этим я тебя расстроила?

– Ты не расстроила меня, Джулз, – вздохнул Хит. – Ты сделала все как надо. Просто я так и не понял, к чему была вчерашняя ночь. И почему утром ты сбежала, будто с места преступления.

Джулиана поймала взгляд его ореховых глаз. Все было так запутано! Она хотела его, но не могла быть с ним, пока между ними стоял тот случай с Томми. Она не хотела отдавать его другой – и все же решилась отпустить на поиски счастья. Но и этим он, оказывается, недоволен! Что же ей делать?

– Не переоценивай эту ночь, – ответила она. – Это был просто секс. Отличный секс. Мы слишком долго откладывали. И я не раскаиваюсь в этом, что бы ты там ни думал.

– Значит, секс был отличный? – улыбнулся Хит, приподняв одну бровь.

– Так тебя это волнует? – Джулиана вздохнула. – Да, отличный. Но не стоит делать из него далекоидущих выводов. Мы просто дали выход желаниям, которые не давали нам покоя много лет.

– Итак, ты считаешь, что ничего особенного не произошло? – Хит нахмурился, размышляя. – Согласен. Значит ли это, что ты хочешь продолжить эти… гм… отношения?

Еще утром она не хотела даже думать об этом. Но сейчас, когда она сидела в полутемном ресторане, а Хит выглядел так притягательно, это уже не казалось такой уж плохой идеей. Тем более они все равно разводятся. Почему бы им не развлечься?

– Мы взрослые люди, Хит. И оба знаем, что это лишь физическое влечение. Так что вполне может быть.

Официант принес их заказ. Пока он расставлял тарелки на столике, Хит не сводил глаз с Джулианы. Его взгляд обдавал жаром шею и грудь. От этого внимательного изучения ее прелестей щеки Джулианы вновь вспыхнули румянцем.

– Значит, секс без обязательств? – произнес Хит, когда официант наконец удалился.

Наверное, именно это им и нужно, подумала Джулиана. Секс без обязательств. Она не пустит его за свои границы и не будет объяснять прошлое. Так почему бы и нет? В конце концов, они пока женаты.

Улыбнувшись, Джулиана потянулась палочками к тарелке и с аппетитом положила в рот первый кусок. Глядя Хиту прямо в глаза, она скинула туфлю и протянула свою ногу к его. Его глаза широко распахнулись, когда пальцы ее ноги начали поглаживать его лодыжку, забравшись снизу под брюки. Затем ее нога двинулась выше, пройдясь по его напряженной икре и двигаясь все выше, выше…

Глаза Хита были широко распахнуты, костяшки пальцев, судорожно сжатых в кулаки, побелели. Джулиана тем временем радостно поглощала суши, будто ее нога в этот момент не касалась его бедра, пышущего жаром желания.

– Ешь, – невинно улыбнулась она. – Предупреждаю, я одна не справлюсь!

– Джулз… – простонал Хит, не открывая глаз, поглощенный ощущением того, как пальцы ее ноги ласкают его напряженную плоть. – Прошу тебя, Джулз… – Он вновь открыл глаза. – Я понял. Я согласен. Давай доедим или давай уедем, но, пожалуйста, верни свою туфельку на место. Нам слишком далеко возвращаться, да еще и в разных машинах. Это просто пытка.

Следующие несколько недель прошли безо всякого напряжения. Хаос чувств, охвативших Хита и Джулиану после того, как их бросило друг к другу после столь долгого ожидания, наконец улегся. Кен под присмотром медицинской сестры Линн уверенно шел на поправку. Мастерская Джулианы работала вовсю. В ней уже стояли три новых скульптуры для галереи в разной степени готовности и целая полка керамики для магазинчика, в котором они целыми днями вместе с Молли готовились к приближающейся рождественской лихорадке. Они делали гирлянды, расставляли товар на полках и занимались документами фермы. По вечерам же Джулиана погружалась в творчество.

Хит действовал примерно так же. Днем он работал на делянках вместе с Оуэном. Он уже отправил в агентство несколько заявок, попросив прислать на ферму молодых людей, которые могли бы работать неполный день, начиная с Дня благодарения. После заката он садился за компьютер, разбирая почту и занимаясь делами фирмы, которые, насколько он мог судить, шли прекрасно.

Ночи Джулиана проводила по большей части в его постели. Иногда они занимались сексом с лихорадочным жаром, временами – долго и неторопливо, отрываясь друг от друга лишь с первыми лучами рассвета. Хит старался воплотить в жизнь все свои фантазии, насладившись Джулианой насколько возможно, пока их встречам не настал конец.

По утрам он обычно просыпался в одиночестве. Джулиана, не вдаваясь в подробности, объяснила ему, что ночами часто просыпается от кошмаров. Проснувшись, она отправлялась работать, после чего возвращалась в свою комнату.

Хиту казалось странным почти каждую ночь засыпать рядом с ней, а утром подниматься с постели одному. Несмотря на всю комфортность их существования, этот и многие подобные моменты то и дело напоминали ему о том, что в их отношениях не все так гладко, как кажется. Собственно, и отношениями это не назовешь, думал он. Свои чувства она по-прежнему тщательно скрывала от него. Они не говорили ни о прошлом, ни о будущем. В быту Джулиана тщательно избегала любого физического контакта с ним. А ночами они лишь наслаждались теми выгодами, что несет с собой брак.

Впрочем, Хиту, мечтавшему об этом одиннадцать лет, не приходилось жаловаться. Тем не менее его охватывало напряжение – от утреннего одиночества или от того, что, когда он пытался поцеловать ее, она отшатывалась, если Молли или сестра Линн были неподалеку. Или при мысли о том, что до развода остается все меньше времени.

Тем не менее в целом дела дома шли неплохо. Пока однажды вечером у Хита не зазвонил телефон. Хит только что вышел из душа и поставил на стол ноутбук, готовясь к работе, когда его отвлекла мелодичная трель звонка. Глянув на экран, он нахмурился: звонил Нолан. Он был уверен, что партнер звонит не просто так, и, вздохнув, поднес трубку к уху:

– Слушаю.

– Прости, но ты мне срочно нужен, – начал Нолан.

– Что случилось? – отрывисто спросил Хит. Неужели Нолан не мог разобраться без него? Он помнил, что партнер тащит на себе все агентство, пока он, Хит, улаживает семейные проблемы, и все же никак не мог подавить раздражение. Ему хватало забот в Коннектикуте, и он очень не хотел добавлять к ним еще и нью-йоркские проблемы.

– Мадам Бадо звонила сегодня. И вчера. И неделю назад. Она почему-то решила, что твоя секретарша ее обманывает, утверждая, что тебя нет в офисе. Так что она в конце концов закатила истерику и заявила, что хочет поговорить с тобой.

Хит застонал. Слава богу, номер его мобильного есть лишь у Нолана и у его секретаря! Пожилая француженка не признавала электронной почты, так что, будь у нее его номер, она звонила бы всякий раз, когда ей вздумалось бы пообщаться с ним, наплевав на разницу во времени.

– Чего она хочет?

– Кроме тебя? – хохотнул Нолан.

– А точнее?

– Она хочет видеть тебя в эти выходные в Париже.

– Что? – Но сегодня уже среда, подумал Хит. Она что, сошла с ума? Он обязан рекламировать ее товар, а не прибегать к ней по каждому зову. – Зачем?

– Ей не нравится рекламная кампания, которую мы делали для Европы. Я помню, она была в восторге и все одобрила. Но сейчас у нее изменилось настроение. Запуск на носу, так что изменения придется вносить срочно, и она хочет, чтобы ты лично занялся ими. Она хочет переснять ролик, изменить макет для печати – словом, все переделать.

Это была явно не задача на выходные. Хит ясно понимал, в чем тут подвох. Все претензии были лишь предлогом заполучить его в Париж. Отлично зная, что он женат.

– А почему бы Микки не заняться этим?

Микки был их арт-директором, и изменения в компании «Ж’Адор» относились к его компетенции.

– Ей не нравится его видение. Она хочет тебя, и никого другого. Прости, я сделал что мог, но, похоже, ее не переубедить. Я объяснил про твои семейные обстоятельства, но она заявила, что пошлет за тобой свой самолет, и на нем же ты сможешь вернуться домой, закончив дела. Она утверждает, что за длинный уик-энд вы должны уложиться.

Хита так и подмывало лично заявить Сесиль Бадо, что она может сделать со своим частным самолетом. Но агентству был нужен этот заказ. Он был для них чертовски прибыльным. И если она разорвет контракт после того, как они за два года сделали «Ж'Адор» самой популярной маркой на косметическом рынке, это будет катастрофой. Они потеряют не только этот контракт, но и, вероятно, других клиентов. Те непременно задумаются о причинах столь скоротечного разрыва и, возможно, на всякий случай тоже решат сменить агентство. Все это значило лишь одно: Хиту предстояло лететь в Париж. Отлично, только этого ему и не хватало!

– И когда за мной прибудет самолет?

– В четверг днем, в Хартфорд. Взлет в четыре.

– Значит, пора собираться. Хорошо, что это всего на несколько дней: с костюмами у меня тут туго. Не думал, что на ферме они могут понадобиться.

– Джулиане тоже придется собираться.

– Что? – закричал Хит. – Она-то тут при чем?!

– Только не бесись, – терпеливо сказал Нолан. – Я сказал ей, что у твоего тестя инфаркт и вы с Джулианой поехали к нему на ферму. Я просто хотел воззвать к ее разуму, объяснив, насколько серьезна ситуация. Но она стала настаивать, чтобы Джулиана летела в Париж с тобой. Похоже, я ошибся, надеясь, что у нее вообще есть разум.

– И зачем мне брать ее с собой?

– А почему бы тебе не взять свою обожаемую женушку в Париж? Если ты не захочешь приехать с ней, это будет выглядеть подозрительно. Я думаю, мадам Бадо просто хочет увидеть соперницу, так сказать, во плоти. Быть может, увидев ее и убедившись, что она не выдумка, она умерит свой пыл.

Хит застонал. Как же агрессивно настойчива эта женщина! Она на год старше его покойной матери. Но ее это, похоже, не волнует. Она богата и влиятельна и не привыкла отказывать себе ни в чем. В том числе в молодых любовниках. Недоступность Хита лишь делала его еще привлекательнее в ее глазах.

– Ты правда думаешь, что мне стоит взять Джулиану?

– Думаю, стоит. И потом, посмотри на это с другой стороны. Проведете отличный уик-энд в Париже, полетите на шикарном частном самолете, остановитесь в дорогом отеле на берегу Сены. Согласись, не худшее наказание. Передохнешь от своих сосен – ты же уже месяц среди них сидишь.

Он действительно устал от сосен. Он вообще устал сидеть здесь словно тигр в клетке. Если бы не ночи с Джулианой, он бы уже, наверное, сошел с ума. Может, уик-энд в Париже и правда поможет ему продержаться до конца Рождества. В конце концов, лучше сейчас, в начале сентября, чем в разгар праздников.

– Ладно, – согласился Хит. – Скажи ей, что мы будем.

– Спасибо за эту жертву во имя компании, – съязвил Нолан.

– Не за что. – Засмеявшись, Хит нажал отбой.

Париж. Они с Джулианой завтра едут в Париж. Это походило на возвращение на место преступления. Именно в Париже он впервые поцеловал ее и сказал о своей любви. Затем они отправились в Испанию, а оттуда – в Гибралтар. И там поженились.

Вздохнув, Хит прошел к двери, ведущей в студию Джулианы, и аккуратно постучал. Теперь ему придется убедить ее поехать с ним в Париж, и не просто поехать, а еще и изображать перед мадам Бадо счастливую семейную пару. Он не был уверен, что ему это удастся.

– Входи.

Джулиана склонилась над глиняной фигуркой танцующей женщины, явно предназначенной для выставки. На Джулиане были джинсы и обтягивающая футболка, волосы убраны в узел на затылке. Ее одежда и руки были перепачканы в глине. Он невольно вспомнил их первую ночь, и его тело обожгло волной желания, не слишком, впрочем, уместной в этот момент.

– Джулз, у меня к тебе предложение.

Нахмурившись, Джулиана отложила инструмент.

– Звучит угрожающе, – заметила она.

– Это как посмотреть. Мне надо уехать по работе. Долго объяснять, но… мне нужно, чтобы ты поехала со мной. У тебя есть заграничный паспорт?

– Да. – Джулиана удивленно подняла брови. – И куда же ты собираешься?

– Мы поедем в Париж на уик-энд.

– В смысле?

– Я знаю. – Хит вскинул руки. – Но у меня нет выбора. Это важный контракт, и клиентка хочет работать только со мной. Она… своеобразная дама. Знаю, это звучит странно, я сам ненавижу притворство, но мне необходимо, чтобы ты поехала со мной. И… гм… была моей парой на публике.

– Эта француженка имеет на тебя виды? – улыбнулась Джулиана.

– Да, – неприязненно кивнул Хит. – Мне пришлось сказать ей, что я женат. Чтобы она поумерила аппетит.

– Она знает, что мы женаты? – В голосе Джулианы послышалось напряжение.

– Я должен был как-то объясниться с ней. Если бы я отверг ее без серьезной причины, это стоило бы нам заказа. Еще об этом знает мой партнер, он тоже был на встрече.

Джулиана медленно кивнула. Ее волновало мнение семьи. Ну а если какая-то женщина на другом конце земного шара узнает о ее браке, в чем проблема?

– Она настаивает, чтобы я прилетел в Париж, – продолжал Хит. – Поправить кое-что в рекламной кампании. И хочет, чтобы я взял тебя с собой. Наверное, хочет взглянуть на тебя. Она считает, что у нас счастливый брак, и если ты не поедешь, это вызовет подозрения.

– И что же мне придется там делать?

Хит сглотнул. Это был опасный момент.

– Вести себя со мной как полагает хорошей жене. Нам придется носить кольца, изображать влюбленность… словом, делать все, чтобы убедить ее в нашей великой любви.

Опустив взгляд, Хит увидел, что Джулиана сжимает инструмент с такой силой, что даже костяшки пальцев побелели.

– Никто не узнает, – поспешно добавил он.

Джулиана медленно разжала руку и задумчиво кивнула.

– Ты не выглядел таким смущенным с тех пор, как к нам приезжал шериф Дьюк, – нервно засмеялась она, вытирая руки о джинсы.

Хиту казалось, что по сравнению с этим разговором визит шерифа – пустяк.

– Я попрошу Уэйда побыть здесь несколько дней, – проговорил он. – Так что, согласна на Париж? Вылет завтра.

– Хорошо. Но учти, – Джулиана предупреждающе подняла руку, – я делаю это лишь ради твоего бизнеса. Не надо считать это свидетельством тщательно скрываемых чувств. Когда мы вернемся, все будет кончено. Будем считать эту поездку нашим прощальным праздником.

Глава 9

– Кольцо не забыла?

Стоя в вестибюле «Ж'Адор», Джулиана нервно шарила в сумочке:

– Взяла, просто забыла надеть. А ты?

– На месте. – Хит поднял левую руку и пошевелил пальцами.

Наконец Джулиана нашарила в сумке маленькую, обитую бархатом коробочку, хранившую кольцо с самого возвращения из Европы. Дешевые колечки они купили в одном из ювелирных магазинов Гибралтара, этого европейского Лас-Вегаса. Никеля в них явно было больше, чем золота, и за неделю позолота могла бы сойти до основания. Но поскольку поносить эти кольца им не пришлось, они сияли как в день покупки.

Джулиана наконец надела кольцо на палец. Ощущение было странным. Какая-то часть ее сознания все еще полагала, что этот маскарад был ошибкой. Они играли с огнем. А ведь ей уже не раз приходилось обжигаться.

– Ну что, готова? Тогда постарайся не шарахаться от меня, как обычно.

Джулиана удивленно взглянула на Хита. Действительно, она неосознанно отшатывалась от него даже сейчас. Впрочем, как от любого прикосновения. Это было последствием той, давней травмы, хотя Хит явно полагал, что причина в нем. Впрочем, сейчас не время трогать эту опасную тему.

– Постараюсь, – сухо ответила она. – А ты попытайся не клеиться ко мне как репей.

Кивнув, Хит взял ее за руку:

– Ладно. Пойдем.

Мари, ассистентка мадам Бадо, провела их в кабинет начальницы. Полы и стены офиса были выкрашены нежно-розовой краской. А вот приемная владелицы была белой: беломраморные полы, стены, мебель, обтянутая белоснежной кожей, белые люстры с хрустальными подвесками…

– Bonjour, месье Лэнгстон!

Женщина в белом, в цвет кабинета, брючном костюме, идеально подчеркивавшем фигуру, появилась из-за дверей кабинета. При взгляде на нее трудно было догадаться, что ей скоро стукнет шестьдесят. В темно-каштановых волосах не было ни проблеска седины, лицо без единой морщины, идеальный макияж… Мадам Бадо могла себе позволить тратить на личных тренеров и пластических хирургов достаточно, чтобы выглядеть на неизменные сорок.

Хит с неохотой отпустил руку Джулианы, чтобы обнять мадам Бадо и дважды приложиться губами к ее щекам:

– Все цветешь!

– Ах ты, искуситель! – Она нежно потрепала его за щеки, после чего перевела мгновенно помрачневший взгляд на Джулиану. – А это, должно быть, мадам Лэнгстон. Джулиана, oui?

На секунду смешавшись, Джулиана, однако, тут же взяла себя в руки, торопливо кивнув:

– Да. – Она расцеловалась с Сесиль так же, как Хит. – Спасибо, что позволили мне лететь с мужем. Мы не были в Париже с тех пор, как он признался мне в любви у подножия Эйфелевой башни.

– Как это романтично! – Сесиль прижала руку к сердцу. – Вам непременно следует поужинать на башне сегодня вечером! Мари сейчас этим займется.

– Не стоит, Сесиль, – вмешался Хит. – Мне еще надо поработать над весенней кампанией «Ж’Адор». И потом, наверное, уже слишком поздно заказывать столик.

Мадам Бадо капризно надула идеально очерченные губки:

– Хит, вы в Париже! И должны побаловать себя. Мы не привыкли сутками просиживать на работе. Нам нужно время, чтобы выпить вина, поговорить, прогуляться вдоль Сены… Иначе зачем вообще лететь в Париж? Non. – Она решительно отмела любые возражения элегантным взмахом руки. – Владелец ресторана – мой хороший друг. Уверена, что Алан найдет для вас местечко… Восемь вечера для вас не слишком рано?

– Чудесно! – воскликнула Джулиана прежде, чем Хит успел произнести хоть слово. Когда они в прошлый раз были в Париже, у них не было денег даже на то, чтобы подняться на верхний этаж башни. Но уж теперь-то она насладится путешествием по полной программе! – Merci, madame, – добавила она два из известных ей пяти французских слов.

Кивнув Мари, Сесиль вновь недовольно взглянула на Джулиану.

– Итак, побыстрее закончим дела – и развлекаться! – заявила она. – Хит, ваш арт-директор организовал нам на сегодня съемку. Она займет несколько часов. Может, наша belle femme согласится провести это время в нашем спа-салоне?

Джулиана собиралась отказаться, но широкая улыбка на лице Хита заставила ее промолчать.

– Отличная идея! – произнес он. – Джулз, спа-центр «Ж’Адор» – один из лучших в мире. Я поработаю, а ты пока займешься собой и соберешься к ужину. Согласна?

Джулиана думала, что Хит не захочет оставаться один на один с Сесиль, но теперь казалось, что его это совсем не волнует. Может, ее присутствие действительно все изменило?

– Très bien, – улыбнулась Джулиана.

Когда Мари пришла, чтобы проводить ее в спа-салон, Джулиана, памятуя о роли счастливой жены, приникла к Хиту с нежным поцелуем. Когда их губы соприкоснулись, ее тело, словно молния, обожгло желание, и она с трудом принудила себя оторваться от него.

– Пойду нежиться, – сказала она, надеясь, что никто не догадается приписать румянец на ее щеках неожиданному приливу возбуждения. – До вечера! Au revoir!

Они спустились на первый этаж офисного здания и со служебного входа зашли в спа-салон, где Мари передала Джулиану с рук на руки менеджеру Жаклин.

– Что я могу у вас попробовать? – спросила ее Джулиана.

Жаклин непонимающе нахмурилась, затем рассмеялась:

– Мадам Бадо велела предоставить вам все самое лучшее, мадам. Так что выбирайте все что хотите!

Хит был рад, что Джулиана отправилась в спа – по крайней мере, она не заскучает, пока он будет занят работой. Поначалу он опасался, что ему придется все время держать Джулиану при себе, но при первом же взгляде на его жену решительность Сесиль вмиг куда-то испарилась. Хит был уверен, что ему больше не стоит опасаться ее поползновений, хотя совершенно не понимал, чем вызвана эта мгновенная перемена.

Через несколько часов, когда они отбирали снимки после фотосъемки, мадам Бадо вдруг проговорила:

– Я вижу, ты очень любишь свою Джулиану.

Он чуть было не фыркнул, однако вовремя остановился. Ну разумеется, он любит свою жену! Он постарался вспомнить свои давнишние чувства, чтобы ответ звучал правдиво:

– Она – первая и, наверное, последняя моя любовь. День, когда она согласилась выйти за меня, стал для меня самым счастливым днем – и самым пугающим.

Что ж, это было достаточно честно.

– Между вами есть что-то такое… я нечасто это вижу, – задумчиво сказала Сесиль. – Что-то редкое и драгоценное. Вы должны относиться друг к другу как к подарку судьбы. Не упустите свое счастье. Иначе вы будете жалеть об этом всю жизнь.

Взгляд мадам Бадо блуждал где-то вдали. Наверняка ей пришлось пережить подобную потерю, подумал Хит. Но он не понимал, что она сумела увидеть между ним и Джулианой. Страсть? Ностальгию по прошлому? В любом случае между ними не было и следа той великой любви, о которой говорила Сесиль. Такая любовь спустя годы должна была сиять, как бриллиант, а не стыдливо прятаться по углам, как позорная тайна. Может, они просто оказались хорошими актерами?

Наконец они закончили с делами. Джулиана уже сообщила, что ждет его в отеле. Сесиль заказала им номер в отеле «Георг V» на Елисейских Полях. Он добрался туда, когда стемнело, и знаменитый город уже вовсю сиял ночными огнями. Может, им стоит прогуляться до Эйфелевой башни, подумал он. Идти недалеко – через мост и вдоль набережной. Тем более погода идеальная – на улице свежно, но не холодно.

Когда он вошел в номер, Джулиана, сидя на краю огромной двуспальной кровати, застегивала пряжку на ремешке открытых туфель на высоких каблуках. Его взгляд медленно проследовал от ее голой лодыжки вверх, к узкому кружевному платью телесного цвета. Оно сливалось с ее кожей цвета слоновой кости и так плотно облегало каждый изгиб ее тела, что она казалась обнаженной.

Поднявшись, Джулиана медленно повернулась, демонстрируя ему волнующий изгиб спины и точеные лодыжки. Красные подошвы туфель, открытые взгляду из-за огромной высоты каблуков, и ярко-алая помада были единственными цветными пятнами в ее облике.

– Ну как тебе?

– Мне… – В горле у него пересохло, так что он едва мог выдавить несколько слов. – Очень мило.

– У меня осталось время, и я решила пройтись по магазинам. Платье – «Дольче и Габбана», а туфли – «Кристиан Лобутен». Сама не верю в то, сколько потратила на них. Но после спа-салона мне захотелось побаловать себя.

– Оно того стоит, – сказал Хит. Ему захотелось купить ей все платья в мире, если это могло доставить ей столько радости. – Но мне тоже надо одеться. Подожди пару минут.

Хит быстро принял душ и переоделся. У него не было с собой смокинга, но он решил, что его лучший черный костюм от Армани и шелковая рубашка цвета слоновой кости в тон к платью Джулианы вполне подойдут.

– Я думал предложить тебе прогуляться, но эти туфли явно не подходят для прогулок.

– Все равно Мари уже заказала нам машину. Она придет в семь сорок пять. – Джулиана подхватила расшитую золотом маленькую сумочку и набросила на плечи золотистый палантин. – Может, прогуляемся на обратном пути.

Водитель уже ждал их в холле. Блестящий черный «бентли» подвез их прямо ко входу для гостей ресторана «Жюль Верн». Отдельный лифт за несколько мгновений доставил их на второй этаж башни. Хит вспомнил, как одиннадцать лет назад они взбирались сюда пешком по шести сотням ступеней. Билеты на лифт стоили вдвое дороже, и они решили сэкономить. Что ж, подниматься на лифте гораздо комфортнее, решил он. По крайней мере, бедра не ноют.

Они расположились за столиком на двоих у окна. Внизу петляла Сена, испещренная черточками мостов. Вдали блестел купол «Гранд-Паласа». От фантастического вида захватывало дух. Хит вдруг пожалел, что в тот, первый, визит в Париж они не могли позволить себе подобного великолепия. Предложение на газоне под башней было романтичным, но этой романтики оказалось недостаточно, чтобы сохранить их брак. Быть может, его не спасли бы ни черная икра, ни взбитые сливки, но они, по крайней мере, не помешали бы.

Они заказали вино и дегустационное меню от шефа, после чего за столиком воцарилось неловкое молчание. С момента своего приезда в Париж они притворялись перед Сесиль счастливыми супругами, но сейчас они были одни, и ломать комедию было незачем.

Они были в Париже, городе, где они впервые полюбили друг друга. Однажды он уже круто изменил их жизнь, он может сделать это и во второй раз. Правда, Хит сам не знал, хочет он этого или нет. Поддаться этому желанию означало вновь войти в тот заколдованный круг, из которого он не мог выбраться одиннадцать лет. Но вопреки всему он все же надеялся, что мечты, обуревавшие его в день их свадьбы, однажды сбудутся…

Официант принес еду, и это наконец помогло Хиту отвлечься от мыслей о том, какой мягкой и бархатистой выглядит в приглушенном свете ламп кожа Джулианы. Нет, он не станет обращать внимание на то, как она томно прикрывает глаза, смакуя каждый кусочек. И уж конечно проигнорирует то, как она посматривает на него, когда никто не видит. Думать об этом означает вновь вовлечь себя в неприятности. Как будто ему все еще недостаточно!

– Останемся посмотреть на иллюминацию!

Джулиана за руку потащила Хита от выхода из ресторана к длинному газону позади башни. В прошлый раз они расстелили на нем одеяло. Но сейчас его у них не было, а тонкое платье Джулианы совершенно не годилось для сидения на траве, так что им пришлось просто встать на одной из дорожек, пересекавших газон.

– Джулз, мы ее уже видели.

Джулиана нахмурилась:

– Это всего пять минут. Когда закончат, мы сразу пойдем в отель.

Вздохнув, он встал рядом с ней. Вскоре Эйфелева башня погрузилась в темноту. А затем на ее ажурных стальных конструкциях заплясали тысячи огней. Это было как в сказке. Хит обнял Джулиану за плечи, и она с удовлетворенным вздохом поуютнее устроилась в его объятиях.

Быть может, Хит и чувствовал себя в Париже несколько неловко. Но Джулиана была счастлива вернуться сюда. Здесь она была на вершине счастья. Здесь позволила себе по-настоящему любить Хита. Она много месяцев боролась со своим чувством, но после того, как он признался ей в любви, бороться уже было незачем. Все было прекрасно, как в кино.

Лишь потом все пошло не так.

Танец огней закончился, и башню вновь залил ровный золотой свет. Обернувшись к Хиту, Джулиана увидела, что он, забыв о башне, неотрывно смотрит на нее. Она ищуще вгляделась в его глаза, уже точно зная, что надеется найти в них. О чем мечтает. Будь они героями фильма, он сейчас обнял бы ее и поцеловал со всей страстью, на какую способен. А затем сказал бы, что любит ее и не хочет развода.

Но это была жизнь, а не кино. Огонь в его глазах погас. Он вежливо предложил ей руку, и они двинулись по тропе к тротуару, направляясь к Сене. Джулиана старалась забыть о своем разочаровании. Вечер прошел чудесно, и не стоит обращать внимания на глупые фантазии, думала она.

От реки потянуло холодом. Джулиану бросило в дрожь. Ее золотистый палантин был скорее украшением и не мог защитить от вечерней прохлады.

– Держи. – Сбросив пиджак, Хит накинул его ей на плечи. – Грейся.

– Спасибо. – Джулиана зябко куталась в теплую и мягкую ткань, хранившую запах одеколона Хита и его кожи. Их бурные ночи последних недель невольно всплыли в ее памяти, и низ живота заныл от желания. Ей захотелось поскорее попасть в отель и наконец заняться с ним любовью. На ее щеках заиграл румянец, тело охватил жар. Теперь она могла бы, пожалуй, снять его пиджак. Но ей этого не хотелось. Да и спешить в отель тоже не стоило. После всех треволнений последних недель им выпал совместный вечер в Париже. И она хотела сполна насладиться им. Ради этого можно было немного повременить с сексом.

Остановившись на мосту, они смотрели на отражение луны в водах Сены. Ночь была тихая, безветренная, и вода была как зеркало. Где-то вдалеке играл джаз. Хит был рядом с ней. Впервые за долгое время Джулиана ощутила покой. Здесь не было следователей, задающих неудобные вопросы, родных, интересующихся ее жизнью, незаконченных скульптур для выставки, никак не желавших покидать ее мысли. Здесь мертвецы не приходили к ней по ночам. Они были вдвоем, только вдвоем, в самом романтическом городе мира.

– Помнишь наш замок на мосту Искусств?

Хит кивнул. Этот мост был ниже по течению, недалеко от Лувра. Он был весь покрыт замками, на которых влюбленные парочки писали свои имена и дату свадьбы. Некоторые приезжали сюда в день бракосочетания с замками, на которых текст был выгравирован заранее. Но они, как многие другие, купили свой замок в одной из лавок неподалеку. Продавец одолжил им маркер, которым они и написали: «Хит и Джулиана. Навсегда». Они повесили замок на мосту и бросили ключ в воду, прежде чем укатить на поезде в Испанию. Они мечтали о том, что это скрепит их узами навеки. Может, поэтому этот замок все еще не давал Джулиане покоя.

– Интересно, он все еще там? – спросила она.

– Сомневаюсь, – покачал головой Хит. – Я читал, что замки регулярно срезают, чтобы освободить место для новых. Вряд ли наш сумел провисеть одиннадцать лет.

Джулиана нахмурилась, глядя на воду. Не такого ответа она ждала. Она надеялась, что они дойдут до моста и найдут свой замок, и что, увидев его, они сумеют преодолеть свои чувства и победить обстоятельства, разделявшие их.

Да, именно этого ей хотелось теперь, когда их развод был близок к завершению. Заглянув в свою душу, найдя в себе силы признать истину, она знала: с той парижской ночи одиннадцать лет назад ничего не изменилось. Она любит Хита. И всегда любила его. Именно любовь заставляла ее отталкивать его, чтобы дать ему шанс быть счастливым. И именно любовь мешала ей отказаться от него окончательно, порвав последнюю связывавшую их нить.

Хит обвинил ее в том, что она боится отношений, что их брак для нее – лишь предлог, чтобы держать мужчин на расстоянии. На самом деле она просто не любила никого из них. Да и как она могла? Ее сердце принадлежало Хиту еще со школы.

– Грустно, – проговорила она в темноту. – Я надеялась, что наш замок всегда будет там, даже если мы не сумеем сохранить брак. Что наша любовь всегда будет жива тут, в Париже.

Хит крепко сжал ее руку. Он молчал, но ей не нужны были слова. Ей было довольно тепла его руки. Она не надеялась на теплоту его чувств. Она оттолкнула Хита, так и не объяснив почему. И теперь он хочет развода. Значит, несмотря на взаимную притягательность и отличный секс, он хочет покончить с их отношениями. Что ж, он слишком долго нес факел своей любви к ней, и если теперь он погас, то винить его не приходится. А заговорить с ним сейчас о любви – лишь сыпать соль на рану.

Решительно выбросив эти мысли из головы, Джулиана прикрыла глаза, всецело отдаваясь восхитительному физическому ощущению от его прикосновения. Пройдет несколько недель, и у нее не будет даже этого. Они разводятся, чтобы Хит мог дальше строить свою жизнь. Найти женщину, которая будет любить его так, как он заслуживает. Может, отвезти ее на Карибы. И она больше не имеет права его удерживать. Она должна отпустить его.

Ну а пока она постарается извлечь максимум радости из оставшегося у них времени. Прежде всего этим вечером она намеревалась использовать по назначению огромную двуспальную кровать в их номере. Она хотела устроить для них романтическую и страстную ночь в Париже, которой они не могли себе позволить, будучи юными влюбленными.

Открыв глаза, Джулиана посмотрела прямо на Хита. В его взгляде плескалась та же невысказанная грусть. Может быть, он оплакивал их любовь там, где она началась? Что ж, ей тоже не помешает отдать дань прошлому – и расстаться с ним раз и навсегда.

Прижавшись к Хиту, она приподнялась на носки и прошептала ему прямо в ухо:

– Отвези меня домой.

Глава 10

Когда они вошли в номер, на журнальном столике у дивана они увидели корзину, в которой лежала бутылка шампанского и записка. Джулиана бегло проглядела ее:

– Это от мадам Бадо. А она совсем не такая противная, как ты описал.

Сняв пиджак и галстук, Хит повернулся к ней:

– Сегодня она сказала, что, по ее мнению, нас связывает редкое и драгоценное чувство.

Джулиана широко распахнула глаза. Хит рассмеялся:

– Боже, не могу поверить, что нам удалось ее провести! Теперь она точно от меня отстанет!

Сглотнув комок в горле, Джулиана медленно опустила записку на стол. Женщина, знавшая ее меньше одного дня, заметила то, что отказывался видеть Хит.

– Приз победителю. – Она подвинула к нему бутылку, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала горечь. – Открой, пока я разденусь.

Хит взял бутылку. Когда хлопнула пробка, Джулиана подвинула к нему два хрустальных фужера и, отодвинувшись, стала смотреть, как он разливает вино.

В их лихорадочном сексе до сих пор было мало романтики. Не было долгой прелюдии, утонченной любовной игры. Он оставался столь же диким и страстным, как той первой ночью в душе. Они слишком хотели друг друга, чтобы оттягивать момент страсти. Но сегодня Джулиана хотела устроить им волшебную ночь в Европе, которая останется у них в памяти навсегда.

Отставив бутылку, Хит взял в руки бокалы с пузырящейся золотистой жидкостью. Их взгляды встретились. Но вместо того, чтобы потянуться за бокалом, Джулиана с загадочной улыбкой сбросила с плеч палантин и медленно расстегнула молнию в боковом шве своего платья, протянувшуюся от талии до изгиба бедра. Хит завороженно смотрел на открывшуюся полоску обнаженной кожи. Он понял, что под платьем нет трусиков. Его пальцы, державшие тонкий хрусталь, резко сжались. С шумом вздохнув, он вновь взглянул Джулиане прямо в глаза. В его взгляде разгоралось жаркое пламя желания. От этого взгляда ей стало трудно дышать. Быть может, он не любил ее больше, но хотел несомненно.

Повернувшись к нему спиной, Джулиана прошла в спальню. Там она медленно стянула платье через голову. Ее волосы рассыпались по плечам, щекоча лопатки. Повесив платье на спинку кресла, она вновь посмотрела на Хита.

Он стоял в дверях спальни, по-прежнему не выпуская фужеров, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Было странно, что тонкий хрусталь не разломился от его судорожной хватки. Джулиана, в одной лишь золотой цепочке и туфлях на шпильках, подошла к нему. Не обращая внимания на бокалы, она аккуратно расстегнула несколько пуговиц на его рубашке и положила ладони ему на грудь. Все это время Хит стоял не двигаясь, прикрыв глаза и весь отдаваясь прикосновениям ее пальцев. Он открыл глаза лишь тогда, когда Джулиана взяла один бокал у него из рук и приподняла его:

– За Париж, – сказала она.

– За Париж, – сипло повторил Хит.

Джулиана поднесла бокал к губам и сделала большой глоток.

– М-м-м, – протянула она, глядя ему прямо в глаза. – Вкусно. Но можно сделать вкуснее.

Потянувшись к Хиту, она аккуратно наклонила бокал и вылила несколько капель ему на шею, тут же приникнув ртом к ложбинке между его ключицами, и слизала жидкость. Ее язык тщательно прошелся по его шее, покрытой щетиной. Хит хрипло застонал.

– Нравится, – спросила Джулиана.

Не выпуская бокала, Хит свободной рукой притянул ее к себе. Ахнув, она вжалась в него грудью и, взглянув вверх, увидела хищную усмешку на его губах.

– О да, – сказал он и, отпив глоток из своего бокала, прижался губами к ее рту. Она ощутила на языке колкие пузырьки шампанского и сделала глоток. Не отрываясь от ее губ, Хит медленно двинулся вместе с ней к постели и аккуратно уложил ее на прохладный шелк покрывала. Приподнявшись, он окинул жаждущим взглядом ее тело и сдернул с себя рубашку. Затем он вылил остатки шампанского в ложбинку между ее грудей. Поставив опустевший бокал на ковер, он вновь склонился над ней, жадно слизывая языком остатки шампанского с ее груди и живота. Несколько капель затекли во впадинку пупка. Обмакнув туда палец, он провел им по затвердевшим соскам Джулианы и приник к ним губами. Джулиана, выгнув спину, прильнула к нему, отзываясь на ласки груди громкими стонами. Бокал выпал из ее пальцев, и она вцепилась ими в волосы Хита, притягивая его голову как можно ближе к себе. Но он, оторвавшись от ее сосков, двинулся вниз, к животу, где еще блестели несколько капель золотистого вина, и жадно слизал их. Жар его губ обжигал прохладную от шампанского кожу Джулианы. Ей хотелось ощутить прикосновение его жадного рта на каждом участке своего тела – и он словно чувствовал это. Раздвинув ей бедра, он приник языком к горячо пульсировавшему клитору. Джулиана, выгибаясь, судорожно мяла в кулаках лен дорогих простыней. На каждое нежное и вместе с тем настойчивое движение его языка она отзывалась резкими стонами наслаждения. Затем Хит ввел палец ей во влагалище, и вскоре его движения довели ее до грани экстаза.

– Хит! – выдохнула она, когда ее тело накрыло мощной волной бесконечного наслаждения. Она не хотела достичь оргазма раньше его, но он просто не оставил ей выбора. Наконец она бессильно раскинулась на кровати, чувствуя, как ноет каждая мышца и жар обжигает легкие.

Она открыла глаза, лишь когда вновь почувствовала на себе тяжесть его тела. Он успел сбросить с себя остаток одежды, прижимаясь к ней обнаженной кожей. Его ореховые глаза смотрели прямо на нее. Она чувствовала, как его возбужденное мужское естество требовательно упирается ей в бедро. Именно в такой момент одиннадцать лет назад с ней случилась истерика. Желание и возбуждение, сверкавшие в глазах ее мужа, почему-то напомнили ей о жестоком взгляде того, кто напал на нее когда-то. Но теперь во взгляде Хита блестели лишь знакомые зеленые и золотистые звездочки.

Она нежно положила ладони на его щеки. Притянув его голову к себе, она прижалась губами к его губам и полностью растворилась в поцелуе. Теперь в объятиях Хита она не чувствовала страха, лишь тепло и комфорт. Когда он вошел в нее, она глухо простонала, не отрываясь от его рта. Джулиана хотела этого, хотела Хита. Обхватив ногами его бедра, она подалась к нему, впуская его еще и еще глубже. Она словно стремилась вобрать его, навсегда сохранив его частичку где-то в глубине себя. Их время уже истекало, но сейчас-то они еще были вместе!

Все быстрее двигаясь внутри ее, Хит наконец оторвался от ее губ и, тяжело дыша, вжался лицом в ее шею. Ее тело, мгновение назад измученное наслаждением и полностью расслабленное, вновь пульсировало от чувственного удовольствия. Напряжение в нем все нарастало, ее мышцы напряглись. Вот сейчас, сейчас… Она чувствовала, как каменели мышцы Хита под ее пальцами, покрываясь бисерными каплями пота.

– Я никогда… не хотел женщину… сильнее, чем тебя, Джулиана.

Его тихий шепот заглушали судорожные вздохи и шелест простыней, но она все же расслышала их. Они эхом отозвались в ее душе, ее сердце затрепетало. Это не было признанием в любви, но это было серьезно. Когда он в последний раз называл ее полным именем? В ее памяти что-то щелкнуло – и она поняла, чем ее так поразили эти слова. Ее полное имя он произносил во время свадебной церемонии: «Я беру тебя в жены, Джулиана Рене Эден, отныне и на всю жизнь».

Она вспомнила эти слова и его взгляд, полный любви и преданности. С тех пор никто не смотрел на нее так. Никто ее так не любил. Быть может, она разрушила их любовь, но воспоминание о ней всегда будет для нее драгоценным.

– Только тебя, – прошептала она. – Я хочу только тебя…

Услышав ее слова, он пронзил ее с невиданной ранее силой. Ее тело словно взорвалось, охваченное пламенем наслаждения. Она кричала и стонала, уткнувшись в его плечо, а он вновь и вновь пронзал ее мощными ударами.

– Джулиана, – простонал он наконец, содрогаясь в экстазе.

Хит уткнулся лицом в ее шею. Их сердца лихорадочно бились в унисон. В этот момент она уже была близка к тому, чтобы сказать ему заветные слова. Сказать, что любит его, что хочет порвать документы на развод и остаться с ним. Признаться в том, что случилось с ней тогда, в их первую брачную ночь. Объяснить, что дело было не в недостатке любви, просто она была слишком сильно покалечена, чтобы подарить себя хоть кому-то. Чтобы хоть немного прийти в себя, ей понадобились годы, и она не хотела, чтобы он потратил столько времени на ожидание.

Но она знала: правда ранит его сильнее, чем придуманная им обида. Все ее братья переживали из-за того, что не смогли защитить ее, но Хит страдал сильнее других. Если бы он знал, что Томми погиб слишком поздно… что он уже сумел лишить ее, тринадцатилетнюю, невинности… для Хита это будет катастрофой. Эта мысль, а вовсе не их неудавшийся брак станет для него главным поводом для душевных терзаний. И всякий раз, глядя на Джулиану, он будет вспоминать об этом.

Джулиане хотелось, чтобы Хит смотрел на нее глазами, полными страсти и желания, – на его любовь она не смела и надеяться. Но если она расскажет все, то станет для него всего лишь жертвой. Сможет ли он заниматься с ней любовью, не думая о том, что сотворил с ней Томми?

Джулиана прикрыла глаза и крепко сжала губы. Нет, она не может сказать ему. Как и другим. Как бы она ни любила Хита, как бы он ни заслуживал знать всю правду, цена откровенности будет слишком высока. Пусть лучше считает ее глупой, взбалмошной девчонкой, из-за пустячного каприза разбившей его сердце.

Хит всю жизнь стремился ее защитить. Так пусть не знает, что в тот день ему это так и не удалось.

Долгий путь в Корнуолл прошел почти в молчании. Хит не понимал, что случилось с Джулианой, – с самого отъезда из Парижа она едва произнесла несколько слов. Может, их отношения не могут прижиться на американской почве?

Наконец они добрались до гостевого дома. Войдя, Хит закрыл за собой дверь и чуть не врезался в Джулиану, застывшую на пороге. Ее взгляд был прикован к кухонному столу.

– Что там? – Он заглянул ей через плечо. Она молчала. Но ответа и не требовалось. Молли принесла им вчерашнюю почту. На столе лежал конверт – точная копия того, в котором адвокат Джулианы прислал документы для развода. Он понял все мгновенно. Тридцать дней, отведенные им на раздумья, истекли. Судья подписал документы, и адвокат Джулианы прислал их ей.

Они были разведены.

Теперь, одиннадцать лет спустя, их отношения были, пожалуй, лучше, чем когда бы то ни было. И вот развод. Тяжело вздохнув, Хит прикрыл глаза. Да, он сам стремился к этому. Он не давал Джулиане прохода, пытаясь освободиться. И вот он добился того, к чему стремился, и понимал, что еще никогда жизнь не наносила ему подобного удара.

Бросив сумки, он обошел застывшую Джулиану и вскрыл конверт. Да, его подозрения были верны. Он бросил документы на стол и сухо кивнул Джулиане:

– Что ж, добро пожаловать домой.

– Как быстро пролетело время! – вздохнула она.

Хит с удивлением посмотрел на нее:

– Время летит быстро, когда развлекаешься.

Глаза Джулианы сузились, губы плотно сомкнулись. Похоже, ей было не до развлечений. Казалось, она недовольна им, хотя Хит понятия не имел, в чем именно провинился.

– Джулиана… – начал он, но она протестующе подняла руку.

– Не надо, Хит. Мы этого хотели. Просто в последние недели мы немного запутались во всем этом. Но все равно нам не следует оставаться вместе. Ты же сам сказал: мы только развлекались. Ведь правда?

Хит сглотнул комок, сдавивший горло. Да, сначала он считал именно так. Но потом… потом он стал надеяться на большее. С какого-то момента он забыл про развод и просто наслаждался близостью Джулианы. Иногда ему казалось, что она чувствует то же самое, надеясь, что Париж вновь совершит чудо, вдохнув жизнь в их отношения.

– Развлекались, – безо всякого выражения повторил он.

Джулиана сняла с пальца обручальное кольцо, надетое еще в Париже, и положила его на конверт:

– Это нам больше не понадобится.

Хиту показалось, что эти слова прозвучали наигранно и что за бравадой Джулианы кроется страдание.

– И что теперь? – неуверенно спросил Хит.

В самом деле, что ждет его впереди? Означает ли развод, что их связи пришел конец? А ведь впереди Рождество, самая горячая пора на ферме. Мысль о холодных и одиноких зимних ночах отнюдь не наполняла его оптимизмом.

– Думаю, я перееду в главный дом, – сказала Джулиана, не глядя ему в глаза.

– Почему?

– Я вчера говорила по телефону с мамой, она сказала, что отцу уже гораздо лучше. Сиделка завтра уезжает. Так что отец опять переберется наверх, а моя комната освободится.

– Но твоя мастерская здесь.

– Да, – кивнула Джулиана. – Но с учетом обстоятельств, думаю, нам лучше жить на некотором расстоянии друг от друга.

Пальцы Хита сжались в кулаки, мозг затуманила ярость. Да, именно он настаивал на разводе, и все же ему казалось, что именно Джулиана сейчас опять пытается порвать с ним.

– Почему, когда наши отношения становятся хоть сколько-нибудь серьезными, ты сразу убегаешь? – спросил он.

Джулиана гневно посмотрела ему прямо в глаза:

– Убегаю? Мне не от чего убегать. Мы с тобой просто приятно проводили время. Разве это называется отношениями?

Она лгала. Хит знал, что она лжет. Ее чувства к нему не остыли, она просто пыталась скрыть их. За все эти годы ничего не изменилось. Тогда она любила его. И сейчас она его любит, но не хочет это признавать. Да, в этот раз он не признавался ей в любви. Но зачем? Он уже сделал это однажды и здорово обжегся.

– Почему ты вечно лжешь мне, Джулз? И раньше, и сейчас – ты вечно пытаешься что-то скрыть.

– Ты тоже немало скрываешь, Хит.

– Да что ты? Например? – рассмеялся он.

– Например, действительную причину, по которой ты требовал развода.

– И в чем же я лгал? – с искренним изумлением спросил Хит.

– Ну, может, это не прямая ложь… Но все это время ты занимался сексом со мной и ни слова не сказал о том, что у тебя есть другая женщина. С которой ты теперь свободно можешь лететь на Карибы.

– Какая женщина, ты о чем?

– Та, с которой ты на днях так нежно ворковал по телефону.

– Моя секретарша? Да ей шестьдесят три года! – Хит рассмеялся, однако в этом смехе было больше злости, чем веселья.

– Дурацкое вранье. Ты не стал бы называть пожилую женщину «дорогая».

– Но это правда. Ей нравится, когда я делаю вид, что флиртую с ней. Я обещал ей, что, если она сможет справиться с делами в мое отсутствие, я выпишу ей премию, которой хватит, чтобы исполнить ее мечту – поехать с внуками на Карибы. Без меня, разумеется, – усмехнулся он. – Думаешь, если бы у меня кто-то был, я бы оказался рядом с тобой?

– Тогда зачем тебе вдруг потребовался развод? – спросила она поникшим голосом. – Ты был так настойчив… вот я и решила, что у тебя есть другая.

– У меня никого нет, Джулз. Я не стал бы заводить серьезных отношений, будучи женатым человеком. Так было бы нечестно по отношению к женщине. Это ты позволяешь себе играть с мужчинами, получая, но не отдавая. Ты права. Давай считать, что мы просто развлекались. Было бы глупо с моей стороны попадаться на твои уловки дважды.

– Да как ты смеешь! – яростно закричала Джулиана. – Ты ничего не знаешь о моих отношениях с мужчинами! Не знаешь, через что мне пришлось пройти!

– Не знаю, – спокойно согласился он. – Потому что ты мне не рассказываешь.

– Я всегда рассказывала тебе все что могла.

– Все? Тогда расскажи, что случилось тогда, в нашу первую брачную ночь. Только правду, а не наскоро состряпанную ложь. Ты любила меня. И хотела. Но в какой-то момент все изменилось. Почему?

Джулиана застыла. На ее глаза навернулись слезы. Она изо всех сил пыталась сдержаться и не наговорить лишнего.

– Задай любой вопрос кроме этого, – наконец выдавила она.

– Но я хочу ответа лишь на этот вопрос. Я пытался получить его одиннадцать лет. Я имею право знать.

– Я не могу. – Джулиана не отрываясь смотрела в пол.

– Тогда ты права, и нам незачем быть вместе. Хорошо, что мы наконец сбросили с плеч это бремя. Теперь, быть может, я сумею найти женщину, которая впустит меня в свою жизнь, а не оставит пожизненно на зрительской трибуне.

– Хит, я…

– Ты знаешь, что все эти годы я хотел одного: быть рядом с тобой, – прервал он ее. – Я отдал тебе свое сердце. Я лгал ради того, чтобы защитить тебя. Я готов был сесть в тюрьму, только чтобы уберечь тебя. Я и сейчас готов на это, если шериф Дьюк до чего-то докопается. Я сделаю это с радостью даже сегодня, хотя уже и сам не понимаю почему. Но я не понимаю тебя, Джулз. Ты все время держишь меня в отдалении. Даже когда мы с тобой оказываемся в постели, ты не посвящаешь меня в свои тайны. Скажи, дело во мне? Или ты такая же со всеми мужчинами?

Джулиана подняла на него глаза. Из них струились слезы.

– Только с тобой, – произнесла она и, медленно повернувшись, пошла вверх по лестнице.

Глава 11

Сидя на краю кровати, Джулиана не мигая глядела на сумки с вещами. Сегодня она переедет в главный дом. При одной мысли об этом ее сердце ныло и слезы наворачивались ей на глаза. Но она должна сделать это. Они разведены. Как бы она ни любила Хита, он заслуживает счастья. Заслуживает женщины, которая даст ему все, в чем он нуждается.

Она, Джулиана, хотела бы стать этой женщиной. Но у нее ничего не выйдет. Она всегда будет хранить свою тайну. Даже если она скажет Хиту, что делает это ради его блага, он не поверит. Так что ей остается одно: помочь ему выбраться из ловушки их отношений. Пусть даже сейчас он сам этого не хочет.

Ему нужна свобода. И он ее получит.

Вздохнув, Джулиана взялась за ручку чемодана. Но, подойдя к двери, она вдруг услышала внизу резкие голоса. Оставив вещи, она тихо вышла из комнаты и спустилась вниз. Отсюда она могла расслышать слова:

– Я должен отвезти ее на допрос.

– Зачем? Вы задали уже миллион вопросов. Чего вы хотите от нее?

У входа в дом возвышалась устрашающая фигура шерифа Дьюка.

– Мне надо с ней поговорить. И взять образцы волос, – проговорил он.

Обернувшись, Хит увидел Джулиану и вновь повернулся к шерифу:

– Задавайте ей вопросы здесь. И пришлите ордер, чтобы взять образцы волос. Иначе вам придется арестовать нас обоих.

– Хит, я не могу арестовать тебя только потому, что ты просишь об этом.

– Отлично. Тогда арестуйте меня, потому что это я убил Томми.

Секунду Дьюк смотрел на Хита изумленным взглядом, но затем, мгновенно взяв себя в руки, решительно потянулся за наручниками:

– Что ж… Хит Лэнгстон, я арестую вас по обвинению в убийстве Томаса Уайлдера. У вас есть право…

Джулиана почувствовала, что слова шерифа едва доходят до ее сознания. Страх затмил все ощущения. Судьба, шестнадцать лет стоявшая за ее плечом, все-таки нанесла удар. И к тому же Хит признался… Зачем он признался?

На руках Хита защелкнулись наручники, и шериф повел его к ожидавшей машине.

– Ничего не говори, Джулз! – успел крикнуть ей Хит, прежде чем дверь захлопнулась.

Шериф двинулся к ней, доставая еще одну пару наручников. Холодный металл сомкнулся на запястьях Джулианы.

Они ехали в город в полном молчании. В участке их отвели в отдельные комнаты для допроса.

Прошел час, другой… Джулиана не знала, который сейчас час, но желудок явственно подсказывал ей, что время обеда давно позади. Прошло не менее четырех часов, когда наконец в комнату вошел шериф Дьюк с огромной кипой бумаг. Он уселся за стол напротив нее. Больше в комнате никого не было, но она не знала, сколько человек сейчас наблюдают за ними, стоя с противоположной стороны зеркального стекла, закрывавшего одну из стен комнаты для допросов. Шериф не торопясь пролистал бумаги, вытащил ручку и внимательно посмотрел на нее:

– Джулиана, Хит нам многое рассказал…

– О чем? – как можно естественнее спросила она.

– Об убийстве Томми.

– Не знаю, с чего ему вздумалось признаваться в убийстве.

– Я тоже не знаю. Хотя его версия выглядит убедительной. Если бы я не знал кое-чего еще, я бы отправил его в тюрьму и считал дело закрытым.

– Так почему вы этого не сделали?

Шериф самодовольно усмехнулся. Он казался очень довольным собой. Джулиана знала, что вскоре должны были состояться перевыборы шерифа. Вероятно, Дьюк надеялся, что раскрытие столь громкого дела упрочит его позиции.

– Потому что его история не соответствует фактам. Хит сказал мне, что он увидел, как Томми навалился на тебя, и ударил его по затылку камнем, чтобы остановить. Он не хотел убивать.

Джулиана не смела вздохнуть или хотя бы отвести взгляд.

– Но, видишь ли, есть одна проблема. Эксперты утверждают, что Томми умер от удара по голове слева.

– Но в новостях вроде говорили, что у него был разбит затылок. – Джулиана лихорадочно припоминала, о чем в то время рассказывали новости. Лишь она знала, что этот удар был вторым и что к тому времени Томми, быть может, был уже мертв.

– Действительно. Но мы далеко не всем делимся с журналистами. К примеру, мы не рассказали им, что нашли волосы.

– Волосы?

– Да. Несколько длинных светлых волос. Они зацепились за кольцо Томми. Волосы и кости – вот и все, что остается от человека за такой долгий срок. Получается, перед смертью у Томми в руке была зажата прядь светлых волос.

– В Корнуолле много блондинок.

– Но Хит уже заявил, что видел, как Томми напал на тебя. Круг сужается, а?

– Вы же сказали, что не верите в его версию.

– Я сказал, что она не совпадает с данными экспертизы. Я думаю, что Хит пытается выгородить тебя. Тогда все сходится. Может, расскажешь правду, Джулиана? Ты же не хочешь, чтобы я упек Хита за убийство Томми?

– Это было не убийство, – проговорила она, – а самозащита.

– Не совсем. Ему-то ничто не угрожало, а? Если только тебе. Может, все получилось случайно, но это еще придется доказать. Он ведь мог и просто набрести на Томми в лесу и жахнуть его по голове, а?

Джулиана сглотнула комок в горле. Она не позволит Хиту взять вину на себя. Он всегда уверял ее, что до этого не дойдет, а если и дойдет, то его не признают виновным, потому что он защищал ее. Но злое торжество в глазах шерифа подсказывало ей, что это не так. Но он не должен провести за решеткой ни дня из-за того, что защищал ее. Все зашло слишком далеко, и спаси его от тюрьмы было важнее, чем успокоить его самолюбие.

– Я убила Томми, – решительно проговорила Джулиана. – Он… – Она с усилием пыталась произнести слова, которые сумела выговорить лишь несколько раз, в кабинете психотерапевта. – Он изнасиловал меня, – выдавила она наконец.

Шериф, изумленно взглянув на нее, откинулся на спинку кресла, не забыв проверить, включен ли диктофон.

Джулиана помедлила несколько мгновений, думая, с чего начать.

– После школы я занималась делами по ферме. Как обычно. И вдруг увидела Томми. Он стоял и смотрел на меня. Затем он вытащил ножик с выкидным лезвием и пошел ко мне. Я пыталась убежать, но он схватил меня за волосы и повалил на землю. Он был такой здоровый, больше всех братьев. А мне было тринадцать, и я была очень маленькой для этого возраста. Он прижал мне нож к горлу, поэтому я не могла крикнуть. Сначала я попыталась бороться, но он накрутил на руку прядь моих волос и дернул так, что у меня слезы брызнули из глаз. Он сказал, что, если я не буду лежать тихо, он перережет мне глотку и я буду лежать тут голой, пока папочка не найдет мой труп.

У Джулианы дрожали руки. Металл наручников тихонько постукивал о край стола. Она положила руки на колени и сидела, глядя в стол.

– Я понимала, что мне не спастись. Он не собирался отпускать меня, ведь я могла рассказать о случившемся родителям или полицейским. Я знала, что, закончив, он убьет меня. Поэтому я старалась забыть о боли и сосредоточиться. Я была уверена, что в какой-то момент он отвлечется, и это будет моим единственным шансом спастись. Я стала аккуратно шарить рукой по земле. Сначала я ощущала под пальцами только песок. Я хотела кинуть горсть песка ему в глаза, но сообразила, что это лишь разозлит его. Потом мне попался кусок камня. Он был небольшой, но твердый и с острым краем – я ощущала его пальцами. Он все еще держал нож у моего горла, и если бы я ударила недостаточно сильно, он убил бы меня. Но я все равно должна была попытаться. И я изо всех сил ударила его этим камнем по голове.

Эта картина тысячи раз преследовала ее во сне, и теперь описать ее во всех подробностях для нее не составляло труда.

– У него закатились глаза, и он рухнул на меня. Я изо всех сил старалась сбросить его с себя. Когда у меня наконец получилось, он повалился назад и ударился затылком о камень, торчавший из земли. Полилась кровь. Я была в панике. Я выбросила его нож подальше и быстро оделась. Именно в этот момент меня нашел Хит. Мы ждали, пока Томми придет в себя, но он так и продолжал лежать. Тогда мы подумали, что удар затылком о камень мог оказаться смертельным. Вся земля вокруг была залита кровью. Хит велел мне сидеть и ждать и пошел за помощью. Он вернулся с остальными братьями. Остальное для меня было как в тумане. Я слышала только, как Хит рассказывает ребятам, что ударил Томми, когда увидел, что тот напал на меня. Конечно, нам следовало бы пойти домой и позвонить в полицию, но мы этого не сделали. Мы были слишком напуганы. В конце концов, мальчики хотели лишь защитить меня. И они не заслуживают того, чтобы из-за этого у них были неприятности.

– А откуда тогда взялась записка, оставленная Томми? И куда делись его пропавшие вещи?

– Это все мы. – Джулиана намеренно не упоминала имен никого из братьев. – Мы были очень возбуждены и действовали быстрее, чем соображали. Мы спрятали тело, уничтожили вещи и сделали вид, что ничего не было.

– Что ж, затея не сработала, не так ли?

Джулиана подняла глаза на шерифа. Казалось, ее история ничего не всколыхнула в его душе. Он был как собака, почуявшая кровь. Джулиана была уверена, что он примет ее признание и с удовольствием закроет дело.

– Когда тебя изнасиловали, трудно сделать вид, что этого не было, шериф Дьюк.

– И все же ты столько лет оттягивала это признание. Мне кажется, ты еще что-то скрываешь. Я думаю…

Громкий стук с другой стороны зеркального стекла прервал его слова. Шериф решительно сжал зубы и сложил бумаги в папку.

– Я скоро вернусь, – произнес он, выходя из комнаты.

Джулиана не знала, что происходит, но была рада возможности передохнуть. Рассказ дался ей нелегко. Она не знала, удастся ли ей доказать в суде, что это была лишь самооборона. Но она была уверена в одном: в любом случае ей придется повторять свою историю вновь и вновь. Часть ее сознания приходила в ужас от этой мысли, однако другая часть была охвачена неожиданным ощущением освобождения. Эта тайна душила ее словно удавка. Да и остальных тоже, Джулиана была уверена в этом.

Быть может теперь наконец эта темная туча развеется и призрак Томми перестанет преследовать их.

Что-то они не торопятся, подумал Хит. Признавшись в убийстве Томми, он уже не один час готовил себя к неизбежному. Наконец дверь помещения открылась и вошел Джим, помощник шерифа Дьюка.

– Ты свободен, – произнес он.

– Что? – Хит в изумлении привстал со стула. – Я могу идти?

– Да. – Джим снял с него наручники и распахнул перед ним дверь.

Спустившись в холл, Хит увидел там нескольких людей. Он узнал сестру Томми, Дебору Кертис. Броуди писал им, что она как-то приезжала в Корнуолл в поисках брата. Рядом с ней стоял мужчина в дорогом костюме с повадками юриста. Хит застыл. Неужели Дебора явилась сюда, чтобы обвинить его в убийстве брата?

Открылась еще одна дверь, выходившая в коридор, и оттуда вышла Джулиана. Рядом с ней плелся недовольный шериф.

– Что происходит? – спросил ее Хит.

– Не знаю, – покачала головой Джулиана. – Дьюк просто сказал мне, что я свободна.

Мужчина, стоявший рядом с Деборой, выступил вперед:

– Я – Пэт Ричардз, государственный обвинитель штата Коннектикут. Ознакомившись с вашими показаниями, а также с показаниями миссис Кертис, я должен заявить, что штат не будет выдвигать никаких обвинений. Речь явно шла о самообороне, и никто, будучи в здравом уме, не станет преследовать мисс Джулиану после того, через что ей пришлось пройти.

– Джулиану? – нахмурился Хит. – Я же сказал, что это я убил его!

– Это было благородно, – с улыбкой кивнул Ричардз. – Но в сложившихся обстоятельствах в этом нет необходимости. Все обвинения сняты. Вы свободны.

Качая головой, шериф Дьюк двинулся к своему кабинету и скрылся за дверью, громко хлопнув ею напоследок.

– Он с вами не согласен?

– Он хотел стать героем, раскрывшим громкое дело, – усмехнулся прокурор. – Здесь случается не так уж много преступлений, а обнаружь он убийцу, он смог бы быть уверенным в своем переизбрании. Но в этом случае дела не будет. Его не было бы даже без свидетельства миссис Кертис о нападении на нее.

– Что? – поразилась Джулиана.

Дебора подошла к ним:

– Я хочу, чтобы вы знали: я не держу никакого зла на вашу семью. Я прекрасно понимаю, что вы только защищались. Мой брат был проблемным ребенком со склонностью к насилию уже в одиннадцать лет. Родители пытались взять его под контроль. Его и наказывали, и водили к психотерапевту… Хотели даже отправить его в школу для трудных подростков. А однажды отец пораньше пришел домой с работы и увидел, что Томми напал на меня.

Ахнув, Джулиана зажала рот рукой.

– О боже, – пробормотал Хит. Ему хотелось подойти поближе к Джулиане, но он не стал этого делать: вдруг она еще сердита на него?

– Если бы отец случайно не появился дома раньше обычного, Томми изнасиловал бы меня, – продолжала Дебора. – Я была слишком напугана и не хотела, чтобы дело попало в суд. Но с тех пор Томми было запрещено оставаться со мной наедине. Но он находил другие выходы для своих дурных наклонностей. В конце концов он на несколько недель оказался в тюрьме для малолетних преступников. А я постаралась забыть о том, что произошло. Мне и в голову не пришло, что он может вновь попытаться… От этого я чувствую себя ужасно.

– История миссис Кертис так похожа на историю Джулианы, что у нас нет оснований не верить ей, – продолжил прокурор. – Данные экспертизы также подтверждают ее рассказ. Она, безусловно, действовала в пределах необходимой самообороны, ни один суд не признал бы ее виновной. – Мельком взглянув вслед шерифу, Пэт Ричардз покачал головой. – Может, шериф и недоволен, но единственный настоящий преступник в этой истории уже много лет мертв. Как бы мне этого ни хотелось, я не смогу предъявить покойнику обвинение в сексуальном насилии второй степени.

Хит не сразу понял, что сказал прокурор. Наверное, он просто ошибся и речь шла о попытке сексуального насилия? О попытке! Джулиана ведь клялась, что Томми не успел… Хотя могла бы пострадавшая юная девочка признаться в подобном кому бы то ни было? Нет, конечно.

Правда обрушилась на Хита с такой силой, будто он на своем «порше» на полной скорости врезался в каменную стену. Все сразу обрело смысл. Все реакции Джулианы стали понятны. И их первая брачная ночь тоже уже не казалась странной.

Как он мог не подумать об этом? Ведь все было так очевидно! Теперь он чувствовал себя идиотом. И последним негодяем к тому же. Он поверил ей на слово, хотя буквально все говорило об обратном. И все эти годы злился на нее, в то время как она в одиночестве несла бремя тайны.

– Мне придется поговорить с местной службой опеки, – проговорил прокурор. – Они должны были сообщить мистеру и миссис Эден о нападении на Дебору, прежде чем отдавать им Томми. Тогда они наверняка от него отказались бы.

В руке у прокурора зазвонил телефон. Он озабоченно взглянул на экран.

– Прошу меня простить, – произнес он и быстрым шагом вышел из здания.

С минуту стояла неловкая тишина. Потом Дебора заговорила, обращаясь к Джулиане:

– Мы с мистером Ричардзом сидели в соседней комнате и слушали, когда вы рассказывали о том, что с вами случилось. Вы очень смелая. Гораздо смелее меня. Простите меня за это. Если бы я была сильнее, я бы не таила то, что со мной произошло. И тогда с вами не случилось бы беды.

Подойдя к Деборе, Джулиана обняла ее:

– Не надо так говорить! Вы ни в чем не виноваты. Я сама очень долго хранила это в секрете. Трудно сказать людям подобную правду, даже если ты сама не сделала ничего дурного.

Дебора вытерла глаза платком.

– Вы знаете, я приезжала в Корнуолл в поисках Томми, – проговорила она. – Но совсем не для того, чтобы наша семья счастливо воссоединилась. Мой психотерапевт посоветовал мне встретиться с ним, чтобы я могла посмотреть в лицо своим страхам и двигаться дальше. Он давно исчез с нашего горизонта. Я думала, он в тюрьме или работает где-нибудь на заправке в глуши. Но здесь, – она махнула рукой вокруг, – я выяснила больше, чем надеялась. Что ж, наверное, это к лучшему. Не не надо больше бояться Томми. Он никогда не появится на пороге моего дома, никогда не причинит зла ни мне, ни моей маленькой дочери. И я рада, что смогла помочь вам с вашим делом. Мне кажется, здесь я обрела новые силы и теперь могу контролировать собственную жизнь лучше, чем прежде.

Пока две женщины разговаривали, Хит сидел молча. Он так многое хотел сказать Джулиане! Но сейчас было не время. Наконец они втроем вышли из полицейского участка. Хит с наслаждением вдохнул освежающий воздух. На улице было холодно, но солнце сияло вовсю. Наконец они были свободны. Им больше не нужно было бояться, что полицейский постучит к ним в дверь. Все было кончено.

Впрочем, не совсем. Нет сомнения, их историю скоро подхватят газеты. Так что им нужно было поскорее рассказать обо всем родителям, прежде чем детали происшедшего вывалит на Молли какая-нибудь соседка, повстречав ее в универмаге. Оставалось лишь надеяться, что теперь, когда все страхи были позади, сердце Кена выдержит эти новости.

Хит потянулся за телефоном, чтобы отправить сообщение братьям, но понял, что этого будет недостаточно. Им с Джулианой нужно позвонить им. Конечно, лучше бы дать Джулиане время подготовиться, но правда уже выплыла наружу. Они многие годы защищали ее, но теперь ей все же придется рассказать о том, что случилось с ней. Сначала – родным, потом – публично. Что ж, быть может, теперь, когда прошло столько лет, для нее это окажется проще. Он не мог себе представить хрупкую тринадцатилетнюю малышку Джулиану рассказывающей полиции и репортерам о том, как она убила того, кто напал на нее. Кто изнасиловал ее.

При этой мысли у него все ныло внутри. Если бы он появился несколькими минутами раньше! Он мог бы остановить Томми прежде, чем тот… Вздохнув, Хит поглубже засунул руки в карманы. Он всю жизнь винил себя в том, что не смог защитить Джулиану, но он и понятия не имел, сколь сильно она пострадала. А ведь, храня тайну смерти Томми, они, не зная того, вынуждали ее хранить в секрете и насилие, которому ее подвергли. Быть может, своей попыткой защитить ее они лишь усугубили происшедшее?

Горло его сдавила злость. Ее нужно было отвести к врачу. К психотерапевту. Дать ей выплакаться на груди у матери. Всего этого она была лишена.

Колени у него ослабели, и он присел на ступеньку. Он подождет здесь, пока Джулиана и Дебора не закончат разговор. Может быть, за это время ему удастся взять себя в руки.

Наконец Дебора вновь заключила Джулиану в объятия и, повернувшись, направилась к своей машине. Проводив ее взглядом, Джулиана повернулась и посмотрела на Хита. Затем, подойдя к нему, тихо села рядом.

Несколько минут никто из них не говорил ни слова. Их так многое связывало – и все же, когда дело дошло до главного, они, как выяснялось, ничего не знали друг о друге.

– Спасибо, – наконец произнесла Джулиана.

– За что? – искренне изумился Хит.

– Спасибо, что любишь меня, – проговорила она. – Что бы мы ни наговорили друг другу за эти годы, что бы ни натворили, ты всегда был рядом. Ты собирался отправиться вместо меня в тюрьму. Ты шестнадцать лет лгал всем, даже своим братьям. Ты, глядя в глаза шерифу, сказал, что убил Томми, наплевав на последствия. Многим ли везет иметь рядом человека, способного на подобное?

– Родные всегда помогают друг другу. – Он задумчиво глядел на дорогу, не в силах сказать вслух, что его чувства далеки от родственных. Он всегда будет любить Джулиану, что бы ни случилось. И теперь, зная правду, ему было еще труднее отказаться от этой любви. Но они уже разведены, так что какое это имеет значение?

– Ты сделал больше, чем полагается родственнику.

– Почему ты не сказала мне правду, Джулз? Почему?

– Я не могла. – Джулиана встряхнула головой. – Ты всегда смотрел на меня с восхищением. И я не могла открыть тебе, насколько я… сломлена.

– Как будто это была твоя вина!

– Не моя, я знаю. Но и не твоя. Если бы ты знал правду, ты бы винил себя. И никогда не смотрел бы на меня как прежде. Я не хотела терять это. Родители любили меня, но мне всегда казалось, что меня одной им недостаточно. А для тебя я была единственной. И мне хотелось остаться для тебя идеалом.

– И для этого ты заставила меня презирать себя? Я ночами не спал, думая, что я сделал не так. Черт, я даже развелся с тобой!

– Я пыталась оттолкнуть тебя. – Джулиана мягко улыбнулась. – Но ты все равно любил меня. А я не хотела этого. Я не могла сказать тебе правду и знала, что тайна всегда останется преградой между нами. Я надеялась, что ты все же откажешься от меня и сумеешь найти женщину, которая полюбит тебя так, как ты того заслуживаешь. Так, как ты любил меня. Хит покачал головой. Он не хотел любви других женщин. Он хотел лишь любви Джулианы. А ее слова говорили, что она действительно любит его. И из-за этой любви она готова была толкнуть его в объятия другой…

– Иногда я все еще не понимаю, о чем ты думаешь, – признался он.

– Я знаю. – Похлопав его по колену, Джулиана поднялась на ноги. – Поехали домой. Нам нужно о многом поговорить с родными.

Он встал и двинулся за ней. Она права. А кроме того, ему предстоит важный разговор с Кеном, о котором она пока не догадывается.

Глава 12

Все было позади.

Накинув пальто, Джулиана выскользнула на крыльцо, чтобы собраться с мыслями. Этот час дался ей труднее, чем разговор с шерифом Дьюком. Говорить правду, глядя в глаза родителям, было мучительно. Ей так не хотелось возлагать на их плечи это бремя!

Впрочем, они приняли это лучше, чем она предполагала. Кен тихо качал головой, но его лицо не заливала бледность и сердце не давало о себе знать. Когда она закончила, он молча обнял ее – крепче, чем когда бы то ни было в жизни. Молли много плакала. Джулиана так и думала. Молли была настоящей матерью-наседкой, и история обо всех этих ужасах, которые пришлось пережить ее детям прямо у нее под боком, еще долго, быть может до конца жизни, не даст ей покоя. Но Джулиана уверила ее, что прошло много лет и теперь с ней все в порядке, – и, похоже, Молли это успокоило.

Выйдя на дорожку у дома, она взглянула на стоящие стеной деревья. Раньше она любила гулять в лесу, но в последние шестнадцать лет не могла ходить туда. Что ж, теперь кошмар был в прошлом. Глубоко вздохнув, она направилась к северной делянке. Именно там она была в тот день. И теперь она чувствовала необходимость пойти именно туда.

Она быстро дошла, но не сразу отыскала нужное место. Все вокруг изменилось. Она знала, что никакой злодей не наблюдал за ней из леса, никто не преследовал ее. И все же, по мере того как она подходила ближе, она все сильнее ощущала тяжесть в груди. В тот день Уэйд прятал труп, Броуди отвел ее домой помыться и переодеться, а Хит с Ксандером очистили место преступления. Камень, которым Джулиана ударила Томми, был заброшен подальше, лужа крови давно высохла. И все равно та картина как живая вставала у нее перед глазами.

В этот момент на лицо Джулианы упала снежинка. Одна, вторая… Затем снег повалил хлопьями, и через несколько минут ветви деревьев уже укрылись пушистыми белыми шапками. И кровавая сцена, неотвязно преследовавшая Джулиану, словно подернулась снежным покрывалом и понемногу растворилась в белесой пелене.

Это был животворящий момент полного и бесповоротного прощания с прошлым. Джулиана подняла лицо к небу, чувствуя, как холодные снежинки тают на ее щеках, и с наслаждением вдохнула холодный воздух.

Вот и все.

Повернувшись, словно оставляя позади ту давнюю страшную картину, Джулиана двинулась в обратный путь. Впервые с тринадцати лет она наслаждалась прогулкой по лесу. Снег укрывал толстыми шапками пушистые еловые ветви. Снежинки становились все крупнее, и вот уже каждая была размером с мелкую монету. Джулиана медленно карабкалась на вершину холма, стараясь отыскать свое излюбленное место. Она почему-то думала, что и здесь все должно измениться, но когда она наконец добралась до него, оказалось, что все осталось в точности как прежде. На пологом уступе холма покоился огромный плоский камень. В детстве она часто приходила сюда, чтобы посидеть, размышляя о чем-то важном. Дом вечно был полон детей, и лишь здесь она могла насладиться одиночеством.

Джулиана смахнула снег с камня и уселась на него, задумчиво глядя вдаль. Где-то далеко в левой стороне мигали огоньки в доме Уэйда и Тори. Впереди простирались делянки Эденов. Ее собственный маленький рай.

Солнце катилось к закату. Небо было покрыто тяжелыми тучами. Впереди виднелись главная усадьба и гостевой дом, рядом с которым четко обрисовывался силуэт «порше» Хита.

Хит. Ее бывший муж. Джулиана плотнее запахнулась в пальто. Прибытие шерифа и последовавшие за ним события помешали ей осмыслить свой новый статус разведенной женщины. Впрочем, одно понятно: сообщать обо всем этом родным все равно не стоило. Это было бы слишком для одного дня.

Может, ей было бы проще, если бы не это возвращение в Корнуолл. Если бы они не занимались любовью. Не ездили весте в Париж. Если бы не последние полтора месяца, свобода, наверное, обрадовала бы ее. И она была бы готова двинуться дальше.

Но что случилось, то случилось. За эти полтора месяца они с Хитом стали ближе друг к другу, чем за предыдущие одиннадцать лет. Как она может просто уйти? Как может заставить себя перестать любить его? Неужели ей суждено еще одиннадцать лет оплакивать эту потерю?

В вечерних сумерках Джулиана разглядела мигающий огонек фонаря, поднимавшийся от усадьбы по склону холма. Снег понемногу стихал, и в свете фонаря она смогла разглядеть человеческую фигуру. Она напряглась. Теперь она уже не страшилась леса, но не была уверена, что уже сейчас готова встретить здесь человека. В одиночестве она чувствовала себя в большей безопасности.

Между деревьями мелькнуло ярко-синее пальто, и Джулиана поняла, что это Хит. Она тяжело вздохнула. Ну зачем, зачем он пошел за ней? Сейчас ей надо было побыть одной, чтобы спокойно обдумать все события этого ужасного дня и оплакать их брак.

Хит остановился в нескольких шагах от камня, явно не желая вторгаться в ее личное пространство:

– Твой камень по тебе скучал.

Джулиана улыбнулась. Хит помнил, сколько времени она проводила здесь, когда они были еще детьми.

– К счастью, над камнями время не властно.

– Слушай, я все еще чувствую себя не в своей тарелке. И как я мог так надолго отпустить тебя из моей жизни?

Между ними мгновенно повисло напряжение. Улыбка сползла с лица Джулианы, и она твердо посмотрела Хиту прямо в глаза:

– Время не всегда делает то, что мы предполагаем. Даже с камнями.

– Не согласен. Жизнь ставит препятствия у нас на пути. Но если по-настоящему хочешь что-то получить, надо бороться. То, что дается просто так, не имеет цены. Чтобы добиться по-настоящему ценного приза, нужно приложить усилия. Взять хотя бы тебя…

– Я склонна считать это комплиментом.

– И правильно, – улыбнулся Хит. – Ты стоишь каждого мгновения боли и страданий, которые мне пришлось пережить. И теперь я начинаю думать, что, быть может, нам суждено справиться с испытаниями. Ведь в каждой сказке принц и принцесса сталкиваются с трудностями. Но они лишь укрепляют их любовь. Теперь злодей побежден, и лично я готов увидеть, каким будет наш счастливый конец.

Все это звучало так приятно! Хотя… слишком многое случилось между ними. Неужели они все еще могут надеяться на счастье?

– Жизнь не сказка, Хит. Мы разведены. Ни разу не читала сказки, где принц и принцесса разводились бы.

– Тут ты права. Но зато им приходилось бороться с драконами и злыми колдунами. Бог с ним, с разводом! Жизнь меняется, и нам не обязательно оставаться разведенными до конца. Мы одолеем этого дракона – конечно, если ты поможешь мне.

Хит вытащил из кармана маленькую коробочку. Сердце Джулианы на секунду замерло. Что это? Неужели он… нет, после всего, что произошло, он не захочет этого!

– Хит… – начала она.

– Пожалуйста, дай мне сказать, – мягко перебил он. – Мы поженились в восемнадцать. Но это было неправильно. Да, мы любили друг друга, но были слишком юны и глупы. Мы не обдумали все как следует и не были готовы к жизненным трудностям. Но я думаю, что наш развод тоже был неверным решением. – Хит опустился на колени, не отрывая взгляда от Джулианы. – Я люблю тебя. Люблю всю свою жизнь. Для меня нет будущего без тебя. Мне жаль, что ты не открылась мне и что я наказал тебя за это разводом. Но теперь я понимаю: то, что причиняло мне боль, было лишь попыткой защитить меня. Сегодня ты сама сказала, что я готов был пойти за тебя в тюрьму. И это так. Чтобы защитить тебя, я готов был долгие годы страдать за решеткой. Точно так же, как ты ради меня. Ведь ты дала мне развод и готова была всю жизнь оставаться в одиночестве, только чтобы я нашел свою любовь и был счастлив.

– Это не одно и то же, – произнесла Джулиана.

– Тюрьма в собственной душе не слаще камеры в реальности, Джулз. – Глядя Джулиане прямо в глаза, Хит протянул ей коробочку. – Тебе пора на свободу.

– Неужели ты хочешь сказать, что где-то между перелетом из Парижа, разводом, арестом и допросом в полиции ты успел сбегать в ювелирный магазин?

– Нет.

Джулиана почувствовала себя до невозможности глупо. Может, она чего-то не поняла? Если там, в коробочке, сережки, она будет выглядеть полной идиоткой.

– Тогда о чем ты? Если это не предложение, то что?

– Это предложение. Но я действительно не ходил к ювелиру. Вместо этого я поговорил с Кеном.

Джулиана с трудом сглотнула:

– Но мы же договорились не рассказывать им!..

– Мы договорились не рассказывать, что уже были женаты. Но ты не требовала молчать о том, что я люблю тебя и хочу попросить его благословения на наш брак.

Джулиана не знала, чего ей хочется больше – увидеть наконец, что там, в коробочке, узнать, как отец воспринял слова Хита, или прыгать от радости от его признания в любви.

– Ну и что он сказал? – спросила она наконец.

– Спросил, какого черта я так долго тянул, – улыбнулся Хит. – И дал мне вот это.

Хит открыл коробочку. Джулиана с изумлением смотрела на лежавшее в ней кольцо. Не может быть! Огромный круглый бриллиант, окруженный восемью камнями поменьше, затейливая золотая вязь на потертом ободке… Это было бабушкино обручальное кольцо. Последний раз Джулиана видела его в детстве, когда бабушка еще была жива.

Хит протянул ей кольцо:

– То, что я надел тебе на палец в прошлый раз, было дешевым и уродливым. Сейчас у меня достаточно денег, чтобы купить тебе любое кольцо, которое ты пожелаешь. Но я хотел, чтобы оно несло в себе какой-то смысл. Кен рассказал, что они с Молли хранили это кольцо для твоей помолвки. Он знал, как ты любила бабушку, и считает, что лучшего для тебя и быть не может. И я с ним согласен. Джулиана Эден, согласна ли ты вновь выйти за меня замуж?

Хит стоял на коленях в снегу, дрожа от холода. Джулиана медлила. Сначала она смотрела на кольцо со страхом. Затем выражение ее лица смягчилось и на глазах показались слезы. Она застыла в молчании, пока наконец не решила, что пора дать ответ:

– Да.

– Да? – Сердце Хита чуть не выпрыгнуло из груди.

– Да. – Джулиана улыбнулась сквозь слезы. – Да, я выйду за тебя.

Поднявшись, Хит надел ей кольцо на палец. Оно оказалось великовато.

– Мы исправим это, как только доберемся до ювелира, – произнес он.

– Ничего страшного. Бабушка была мамой отца, а я пошла в материнскую породу. Мы все худенькие. – Лицо Джулианы сияло. – Оно – само совершенство.

Джулиана бросилась Хиту на шею, повалила его на снег и приникла к его губам. Он наслаждался вкусом ее губ, ее поцелуем, горячившим кровь и заставившим мгновенно забыть о холоде.

Что ж, остается лишь сообщить Молли. Теперь Хит знал, что Джулиана скрывала их отношения вовсе не потому, что стеснялась его. И все равно при мысли о разговоре с Молли его охватила нервная дрожь.

– Уже темно. Может, пойдем домой и объявим всем? – настороженно спросил он.

Хит полагал, что Джулиана, как обычно, предпочтет ускользнуть от разговора, заявив, что пока об этом стоит знать лишь им двоим. Отчасти он был готов понять ее – слишком уж нервным получился этот день, и желание подождать до завтра выглядело бы вполне естественно…

– Конечно. – Она широко улыбнулась. – Хорошие новости им не помешают.

Хит облегченно вздохнул. Последний бастион пал. Взявшись за руки, они пошли к дому. Когда они вошли, Молли готовила ужин, а Кен читал в гостиной.

– Мам, есть минутка?

Молли кивнула, не отрывая взгляда от кипящей картошки:

– Пусть еще поварится.

– Пойдем в гостиную, – предложил Хит.

Молли расположилась рядом с Кеном у камина. Хит и Джулиана сели напротив. Хит все еще держал ее за руку, словно ища поддержки.

– Мама, папа… – начал он.

– Что это? – Молли изумленно посмотрела на левую руку Джулианы. – Бабушкино кольцо? Помолвка? – Она метнула яростный взгляд на Кена. – Ты знал и не сказал мне?!

Кен меланхолично пожал плечами:

– Хит попросил моего благословения, и я дал ему кольцо. Ты же этого хотела? Именно ты предложила сохранить кольцо для Джулз.

– Конечно, хотела. – Молли широко улыбнулась, кажется лишь теперь в полной мере осознав, что произошло. – Моя малышка выходит замуж! – Вскочив с кресла, она заключила Джулиану в объятия. Затем настала очередь Хита. – Я даже не знала, что вы встречаетесь, – проворчала она. – Могли бы хоть намекнуть, чтобы не обрушивать на нас эту новость как снег на голову! Господи, ну и денек! Интересно, какие еще сюрпризы вы таите от нас?

Хит застыл в объятиях матери. Он никогда не умел лгать Молли. Но Джулиана просила не говорить об их предыдущем браке, значит, он должен молчать.

– Может, хватит на сегодня? – улыбнулся он.

– Это просто чудесно! – Глаза Молли затуманились, она явно что-то обдумывала. – Устроим свадьбу здесь, на ферме. Наверное, все в городе захотят прийти поздравить вас. – Она подозрительно нахмурилась. – Только не говорите мне, что вы хотите устроить лишь маленькое торжество для своих или вовсе улететь на Антигуа!

– Устроим свадьбу здесь! – Джулиана, улыбаясь, положила матери руку на плечо. – Пусть они будет большой и шумной, как ты мечтаешь.

– Уж в этот раз устроим все как надо, – поддержал ее Хит. – С кучей гостей, тортом и оркестром!

– Что значит – в этот раз? – Молли непонимающе нахмурилась.

Джулиана бросила на него гневный взгляд. Только тут Хит понял, какую промашку допустил. Впрочем, через секунду лицо Джулианы разгладилось, и она с улыбкой махнула рукой, разрешая ему говорить.

– М-м-м… в общем, мам… когда нам было восемнадцать, мы тайно поженились.

Хит, а за ним и Джулиана поспешно отступили подальше от Молли, словно страшась, что их мгновенно накроет взрывной волной. Но прежде чем Молли успела открыть рот, Кен встал и твердо взял ее за плечо. Когда надо, он явно умел держать в узде свою хрупкую женушку.

Молли изумленно открыла рот, затем закрыла и глубоко вздохнула, явно пытаясь собраться с мыслями.

– Когда же вы успели?

– Когда были в Европе на каникулах.

– Но потом вы сразу разъехались по разным университетам!

– Мы об этом не подумали, – признался Хит. Действительно, даже если бы их медовый месяц удался как нельзя лучше, несколько лет учебы в разных концах страны были бы не самым хорошим началом для семейной жизни.

– И долго вы были женаты? Я так понимаю, вы успели развестись, если уж сейчас вам понадобилась помолвка?

Хит вопросительно взглянул на Джулиану. Теперь была ее очередь говорить, тем более что именно она так долго тянула с разводом.

– Одиннадцать лет, – проговорила Джулиана. – Мы развелись пару дней назад.

Ошарашенная Молли прикрыла глаза:

– Я ни о чем не буду вас спрашивать. Не уверена, что вообще хочу знать об этом. Вот так ты всю жизнь веришь, что знаешь все о своих детях, а оказывается, ты и понятия о них не имеешь! Вы были женаты одиннадцать лет. У Ксандера и Рози есть ребенок, а я ничего о вас не знала! А я-то думала, что вас только карьера интересует, боялась, что вы уж никогда не остепенитесь!

– Мы бы сказали, мам, честно! Но мы разбежались сразу после свадьбы и все это время жили каждый своей жизнью.

– Что ж, думаю, новостей на сегодня достаточно. Чтобы их переварить, понадобится огромный чайник чая. Кен, да отпусти меня уже! – Молли ринулась в кухню, но в дверях на секунду задержалась. – Джулз, скажи мне только одно: ты не беременна?

– Нет. – Джулиана успокаивающе покачала головой.

– Ну и отлично. Мойте руки, сейчас будем ужинать.

Молли скрылась в кухне. Кен тоже вышел, по пути хлопнув Хита по плечу. Они с Джулианой остались вдвоем.

– Мне кажется, так даже лучше, – произнес Хит.

– Тебе так кажется, потому что ты проговорился.

– Может быть. – Хит подошел к Джулиане и крепко обнял ее. – Но лично я счастлив, что наша новая жизнь начнется безо всяких тайн. Ведь так? Или ты мне еще не все рассказала?

– Все, дорогой. – Приподнявшись на мыски, Джулиана запечатлела поцелуй на его губах.

– Ты говоришь как жена, у которой полно тайн от мужа, – рассмеялся Хит.

Обняв его за шею, Джулиана лукаво улыбнулась:

– Не забывай, это мой второй брак. Так что в этих делах я профессионал.

– Твои женские штучки меня не обманут. Ведь для меня это тоже второй брак. И последний, – твердо произнес Хит.

– Вот и отлично. – Лицо Джулианы осветила улыбка.

Эпилог

Это был воистину великолепный весенний день на северо-западе Коннектикута. Над фермой Эденов вовсю светило солнце. Нежные соцветия роз, гортензий, лилий и орхидей сияли в свете дня своими яркими красками, испуская тонкие ароматы, которые разносил по окрестностям легкий ветерок. Отличный день для свадьбы на ферме – второй за последние полгода. Еще две ожидались в самое ближайшее время.

Молли лучилась счастьем. Многие годы она ждала, когда же ее дети наконец обзаведутся собственными семьями. Ее огорчало то, что работа для каждого из них оказалась важнее личной жизни. И вот все мгновенно изменилось. Не успела она понять, что происходит, а каждый из них уже нашел себе пару. Сегодня была свадьба Броуди и Саманты. Раньше Молли думала, что Броуди вовсе не суждено жениться, но вот появилась Саманта – и лучшей пары для него нельзя было и пожелать. Правда, сначала они хотели отпраздновать свою свадьбу в Бостоне. Броуди хотел закатить грандиозное торжество, на которое собралась бы половина восточного побережья Америки. Но Саманта неожиданно захотела, чтобы их торжество оказалось более домашним, и предложила справить свадьбу на ферме. Молли пришла от этого в совершенный восторг. Обе женщины отлично понимали, что это торжество все равно не будет особенным. Ее новая дочка хотела оформить все кругом в розовых тонах и покрыть кристаллами от Сваровски.

Какие же они все-таки разные, ее девочки! Молли очень нравилось произносить эти слова. Теперь у нее будет четыре дочери, и для каждой они устроят особенную, ни на что не похожую свадьбу. Праздники будут греметь у них на ферме весь год!

Уэйд и Тори собирались пожениться еще осенью, но после того как Кена сразил сердечный приступ, они решили отложить свои планы. Поскольку к тому времени Броуди и Саманта уже запланировали свадьбу на весну, Тори с Уэйдом решили не отступать от первоначальной идеи и устроить свадьбу в традиционном сельском стиле следующей осенью. Ксандер и Роуз отпраздновали свое бракосочетание во время долгих выходных в честь Четвертого июля, Дня независимости США, и, как положено в такой праздник, торжества прошли в патриотическом духе.

Что же касается Хита и Джулианы, им так и не удалось как следует спланировать собственную свадьбу. Они пообещали Молли, что устроят грандиозное торжество, но, когда выяснилось, что из Парижа они привезли не только приятные воспоминания, планы пришлось срочно менять. Церемонию следовало провести как можно скорее.

Забыв на минутку о своих обязанностях матери невесты, Молли искала дочь в толпе гостей. Она обнаружила ее сидящей под тентом. Джулиана задумчиво поглаживала свой округлившийся живот. Нежно-розовое платье подружки невесты отнюдь не скрывало уже весьма солидного срока беременности. Через пару месяцев Молли предстояло взять на руки свою вторую внучку или внука. Она не могла дождаться этого волнующего момента.

В итоге Джулиана и Хит поженились первыми. Это была скромная свадьба, на которой присутствовали лишь члены семьи, как раз собравшиеся домой на Рождество, – полная противоположность сегодняшней шумной церемонии, с оркестром, танцами и длинными столами, ломившимися от привезенной из ресторана еды. Броуди и Саманта решили не устраивать фуршет: пусть гости поедят, сидя за столами как положено, заявили они.

Оркестр вновь заиграл, и Броуди пригласил Саманту на танец. Броуди не сводил глаз с невесты. Казалось, для него здесь больше никого не существовало. Саманта тоже сияла от счастья. Белое атласное платье восхитительно смотрелось в сочетании с ее золотистой загорелой кожей. И корсаж, и узкая юбка со шлейфом, удивительно напоминавшая русалочий хвост, были сплошь расшиты затейливым узором из бусин и кристаллов. Платье отлично подчеркивало каждый изгиб восхитительной фигуры Саманты. Длинная фата спускалась до самого пола танцевальной площадки, оборудованной на лужайке. Да, невеста была воистину великолепна!

Броуди не уступал ей, держась со скромным достоинством. Молли еще никогда не видела сына таким счастливым.

Вскоре вслед за Броуди и Самантой на площадку для танцев вышли Уэйд и Тори. За ними – Ксандер и Роуз. Хит некоторое время убеждал Джулиану, но наконец она кивнула, и они тоже пошли танцевать. Глядя на четыре пары, танцующие рядом, Молли не могла сдержать слез. Последние несколько лет выдались для нее чрезвычайно трудными. Она чуть не потеряла Кена, суммы в счетах за его лечение становились все внушительнее, а тут еще это полицейское расследование… Даже теперь, когда все было позади, Молли и Кену предстояло приложить немало усилий, чтобы загладить свою вину перед детьми, – за Томми, за все, что случилось из-за него, и за то тяжкое бремя, которое их дети молча несли на протяжении стольких лет. Молли понимала, как это будет непросто. Ну что ж, они, Эдены, сделаны из прочного материала, и испытания, выпадающие на их долю, только закаляют их. Этот год, наполненный свадьбами, поможет каждому из них начать новую страницу в жизни.

Молли почувствовала теплое прикосновение. Руки Кена обвились вокруг ее талии. Муж крепко прижал ее к себе и запечатлел на ее щеке нежный поцелуй.

– Мамочка, посмотри, какая чудесная у нас семья, – прошептал Кен на ухо жене.

Наслаждаясь объятиями все еще сильных рук Кена, Молли счастливо вздохнула:

– Подумать только, когда-то мы боялись, что у нас вовсе не будет детей! А теперь – вот они, полный дом! Да еще и внуки!

– Это прекраснее, чем я когда-либо мог вообразить, – ответил Кен. – На такое я даже не надеялся. Кажется, сказка, которую я обещал тебе в день свадьбы, наконец подошла к прекрасному финалу.

– Да, – согласилась Молли. – Теперь уж точно можно сказать, что мы жили вместе долго и счастливо.

Content

Андреа Лоренс
Ее тайный муж

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог