Райс Хайди

Отдых на Бермудах

Heidi Rice

Beach Bar Baby

Copyright © 2014 by Heidi Rice

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

* * *

Глава 1

В следующий раз, когда соберешься в незабываемый отпуск, не выбирай курорт, который особенно популярен у супружеских пар, идиотка.

Элла Рэдли поправила лямку рюкзака и вздрогнула, дотронувшись до обгоревшей на солнце кожи, которая все еще болела, хотя вчера Элла весь день пряталась в своем роскошном номере с видом на океан в курортном отеле «Райская бухта» на Бермудах.

Элла вздохнула – ожог третьей степени в месте, до которого ей самой было не дотянуться, как нельзя лучше напоминал ей о статусе одиночки. Элла в смятении рассматривала шесть парочек перед собой на причале – все на разных стадиях отношений, – ожидая своей очереди, чтобы взойти на моторный катер и совершить то, что – если верить веб-сайту дайвинг-клуба – обещало стать «незабываемым двухчасовым сноркелинг-туром». К сожалению, она купила эту поездку сразу по прибытии, почти неделю назад, – еще до того, как успела устать от приставаний женатых мужчин и достигших половой зрелости прыщавых парней, обгореть на солнце и в целом потерять интерес к чему-бы то ни было, какие уж там незабываемые впечатления!

Ей оставался всего один день, чтобы в полной мере оценить потрясающую красоту этого райского острова. Возможно, покупка этого тура была не самым умным поступком с ее стороны, но надо же было как-то отвлечься! Ей была просто необходима эта сегодняшняя поездка – чтобы вырваться из своего номера, прежде чем паника захлестнет ее, или, что еще хуже, прежде чем она пристрастится к американским «мыльным операм» в дневное время.

Очередь переместилась вперед, когда на мостках появился высокий мужчина в рваных, подрезанных выше колен джинсах и черной футболке с логотипом дайвинг-клуба, на голове у него была капитанская фуражка с козырьком. Затаив дыхание и прищурив глаза, Элла с удивлением обнаружила, что суровый капитан Сонни Мангольд, чье обветренное загорелое лицо красовалось на фотографии на сайте, был в удивительной физической форме для шестидесятилетнего мужчины. Это оказался привлекательный мужчина «респектабельного» возраста. Насколько Элла могла судить с такого расстояния.

Капитан Сонни по очереди приветствовал каждую пару на борту, его грубый американский акцент доносился до Эллы, вызывая странную дрожь по телу, хотя она не могла разобрать, что именно он говорил. Двое молодых, явно состоятельных и очень влюбленных друг в друга молодых людей впереди загораживали Элле обзор. Когда капитан помог им обоим взойти на борт, Элла шагнула вперед – от волнения у нее пересохло в горле. Она увидела широкоплечего мужчину с длинными мускулистыми ногами в джинсовых шортах. Он склонился, чтобы поставить галочку в списке, который держал в руке, – пряди русых волос, падающие ему на щеки, и квадратный щетинистый подбородок смутили Эллу еще больше. И тут он поднял голову.

Все мысли о кошмарном отпуске, влюбленных парах и престарелых плейбоях вылетели у нее из головы.

Боже мой, он потрясающий. И ему лишь немного за тридцать.

– Вы не капитан Сонни, – неожиданно выпалила она.

– Капитан Купер Дилэйни к вашим услугам. – Его глаза цвета нефрита заблестели, но он тут же перевел взгляд на список участников. – А вы, должно быть, мисс Рэдли. – Он протянул ей большую бронзовую руку с золотистыми волосками. – Добро пожаловать на борт «Иезавель», мисс Рэдли. Вы путешествуете сегодня одна?

– Да. – Ответ напоминал пронзительный писк. Смущенная, Элла закашлялась и почувствовала прилив крови к лицу.

Господи, я покраснела? Он это заметил?

– Это ничего? – спросила она и тут же поняла, что это прозвучало так, словно она спрашивает его разрешения.

– Конечно. – Уголки его широких чувственных губ приподнялись, но замерли в миллиметре от усмешки – он абсолютно точно знал, что волнует ее.

Румянец Эллы немедленно стал багровым.

– При условии, что вы не будете возражать, если я буду вашим партнером по сноркелингу. – Он сжал ее пальцы, когда она поднялась на борт. – Мы не позволяем клиентам погружаться в одиночку. Так безопаснее.

Подушечки на кончиках ее пальцев терлись о грубые мозоли на тыльной стороне его ладони. А соски уже напряглись.

– У меня нет никаких возражений, – сказала она, почувствовав необъяснимую пустоту, когда он отпустил ее руку, и удивляясь, что мгновенно поняла, капитан Купер Дилэйни представляет для нее большую опасность.

– Вы согласны сесть впереди рядом со мной?

Она кивнула, потому что ее язык онемел.

Пройдя между парами, теснящимися на скамейках по периметру катера, они подошли к двум местам перед пультом управления в кабине.

– Сюда, мисс Рэдли. – Он коснулся пальцами фуражки – скорее веселым, чем вежливым жестом, – подмигнул, а потом повернулся к другим пассажирам.

Элла слушала, как он представил себя и двух худющих подростков, которые были в его команде сегодня, а затем начал неторопливо рассказывать о месте сноркелинга под названием Вестерн-Блю-Кат, об истории затонувшего в результате крушения судна, которое они будут исследовать, о рифах и правилах безопасности. Но она слышала только хрипотцу в его голосе, а ее мозг мучился вопросом, что такое партнер по сноркелингу.

Вскоре Купер поднялся и расположился на сиденье рядом с ней, его ладонь обхватила закругленную головку рычага переключения передач на панели управления. Он опустил рычаг, нажал на кнопку, и лодка взревела. Элла схватилась за перила, чтобы не упасть. Купер искоса бросил на нее веселый взгляд, а затем спрятал озорные глаза за солнцезащитными очками.

– Держитесь крепче, мисс. Мне бы очень не хотелось потерять партнера по сноркелингу, прежде чем мы доберемся до места.

Ответная ухмылка, затрепетавшая на губах Эллы, была ее первой искренней улыбкой за много месяцев. Возможно, решение поехать в незабываемый отпуск одной не будет полным разочарованием.

– Дорогая, а ты привлекла к себе внимание Купа.

Щеки Эллы вспыхнули от слов пухлой женщины средних лет в ярко-розовых бермудах, которая стояла рядом с ней у релинга, пока лодка покачивалась на волнах у рифа.

Они достигли своей цели десять минут назад и ждали, пока капитан Дилэйни и его команда закончат распределять и закреплять снаряжение для сноркелинга, прежде чем нырнуть в воду.

– Вы знаете капитана Дилэйни? – спросила она, надеясь сменить тему разговора и старательно игнорируя свое участившееся сердцебиение.

– Мы знаем Купа почти десять лет, – доброжелательно пояснила женщина, растягивая слова на среднезападный манер. – Мы с Биллом приезжаем в Сент-Джордж ежегодно, начиная с нашего медового месяца в девяносто втором году. И никогда не пропускаем сноркелинг-тур на «Иезавель». В юности Куп работал палубным матросом у Сонни, а некоторое время назад получил звание капитана. Теперь он только иногда помогает Сонни. – Женщина протянула руку. – Меня зовут Мэй Престон.

– Элла Рэдли, приятно с вами познакомиться. – Элла пожала руку женщине, успокоенная открытостью и легкой манерой общения новой знакомой и заинтригованная, к своему удивлению, неожиданным и добровольным экскурсом в прошлое сексуального капитана.

Она уже встречала на курорте Мэй и ее мужа Билла, который ей тоже нравился, потому что был одним из немногих женатых мужчин в «Райской бухте», которые не стреляли глазами в поисках жертвы.

– Вы такая милая и миниатюрная! С этим очаровательным акцентом. – Мэй наклонила голову, оценивая Эллу непринужденно, как это умеют делать только американские туристы. – Должна признаться, я всегда задавалась вопросом, какой тип женщин нравится Купу. Вы настоящая неожиданность.

Румянец залил лицо Эллы вплоть до линии роста волос.

– Я бы не сказала, что я его тип. – Боже упаси; ее сердце, вероятно, перестанет биться, если она поверит в это. – Просто я здесь одна, и он вежлив и хорошо делает свою работу.

Мэй усмехнулась:

– Вы не поверите, дорогая, но Куп не из вежливых. И он, как правило, отшивает от себя одиноких клиенток, а не предлагает им личные услуги.

– Я уверена, что вы ошибаетесь. – Сердце Эллы билось с безумной скоростью, она не верила своим ушам.

– Может, да, а может, и нет. – В улыбке Мэй появилась игривая дерзость, которая исключала всякое сомнение. – Но я впервые слышу о таком правиле безопасности, как компаньон по сноркелингу. И это после двадцати лет поездок сюда.

Элла осмысливала шокирующий комментарий Мэй, пока капитан и два его матроса занимались другими снорклерами: помогали им плотно надеть ласты и маски; напоминали, как далеко можно отплывать от катера; демонстрировали основные сигналы руками; объясняли, сколько времени могут плавать до возвращения к лодке. Затем рассказали, как определить гребное колесо от затонувшего судна, взглянуть на которое они и пришли сюда. Купер Дилэйни был явно настоящим профессионалом – он так спокойно и уверенно обращался с другими пассажирами, что Элла убедила себя, Мэй ошиблась. Теперь девушка раздумывала, не покажется ли она капитану невероятно самовлюбленной из-за сомнений в том, что он мог предложить стать ее партнером по каким-то другим причинам, а не из соображений о безопасности?

Но тут он повернулся к ней, снял очки, и Элла почувствовала, как от его неторопливой соблазнительной улыбки вся кровь прилила ей к тазу.

Купер пересек палубу и подошел к ней:

– Итак, мисс Рэдли, вам нужно раздеться до купальника, после чего я помогу вам надеть снаряжение, чтобы мы могли отправиться в путь.

Она резко вдохнула и обнаружила, что пятно свежего пота, темневшее на передней части футболки Купера, сделало его аромат – соль и сандаловое дерево – еще более пьянящим.

Не робей, Элла, просто наведи справки, чтобы наверняка определиться со своей ролью.

– Это абсолютно необходимо? – спросила она.

– Боюсь, что да. Соленая вода непременно уничтожит это красивое платье, если вы его не снимете. Вы ведь не забыли свой купальник? – Его улыбка превратилась в ухмылку.

– Нет, я имела в виду наше совместное плавание с масками. – Ее соски резко напряглись, когда взгляд Купера скользнул ниже. – Это необходимо?

Он озадаченно приподнял одну темную бровь, не переставая улыбаться.

– Просто Мэй Престон сказала, что никогда не слышала об этом правиле. – Слова споткнулись сами о себя и вырвались у нее, прежде чем она успела прикусить язык. – Ну, что необходимо плавать парами в целях безопасности… – Она начала лепетать, ее язык немного заплетался. – Я знаю, что это важно при подводном погружении. Хотя сама я никогда этого не делала… – Она замолчала на полуслове, когда заметила, что его губы изогнулись еще больше.

Ближе к делу, Элла.

– Я просто… Я подумала, не могли бы вы подтвердить, что нам действительно необходимо быть партнерами по сноркелингу? Если я буду всего в нескольких ярдах от катера?

Купер пробормотал что-то себе под нос, потом стянул с головы капитанскую фуражку, обнажая густые, слегка вьющиеся и выгоревшие на солнце волосы, влажными прядками спадающие ему на лоб.

– Что я действительно могу подтвердить, – он ударил фуражкой по бедру, глуповато улыбнувшись, – так это то, что у Мэй Престон слишком длинный язык. О чем я собираюсь поговорить с ней, как только она вернется на борт этого судна.

– Так это правда? – Глаза Эллы расширились, а челюсть отвисла. – Вы действительно это выдумали? Но зачем?

Купер Дилэйни смотрел, как голубые глаза симпатичной англичанки становились все больше на ее нежном овальном лице, и начал задаваться вопросом, не водят ли его вокруг пальца.

Застенчивая, сексуальная и абсолютно растерянная, с милым неправильным прикусом и соблазнительной, изящной фигурой, Элла Рэдли выглядела привлекательной и немного грустной, когда он заметил ее в конце очереди час назад. Тогда ее щеки вспыхивали розовым румянцем, стоило ему лишь улыбнуться ей, – и девушка полностью пленила его.

Этот румянец был так чертовски мил, что Купер мгновенно был загипнотизирован, и ему в голову пришло это глупое правило партнера по сноркелингу.

А если серьезно? Неужели какая-то женщина действительно может быть настолько невежественной? Даже если у нее такие огромные глаза, что она в состоянии конкурировать с одной из героинь японских комиксов манга, к которым он пристрастился в средней школе? А ее соски напрягались и выделялись под сарафаном каждый раз, как только он бросал взгляд на ее грудь?

Ничего подобного. Никто не был настолько милым. Она наверняка разыгрывала спектакль. Но если так, то представление было чертовски профессиональным. И он уважал это, потому что сам посвятил свою жизнь разыгрыванию то одного, то другого спектакля.

К сожалению, что бы это ни было, она подловила его.

Огромное спасибо, Мэй.

Он готовился принять предстоящее наказание с достоинством мужчины и надеялся, что это не будет пощечина или уголовное дело по обвинению в сексуальном домогательстве.

– Если я скажу, что сделал это, потому что вы выглядели как новичок, которому не помешала бы компания, – начал он, надеясь, что юмор может смягчить удар, – вы бы поверили?

Румянец снова расцвел, подчеркивая веснушки у нее на носу.

– О да, конечно, я так и думала. – Она прикрыла глаза от солнца и приподняла подбородок. – Вы очень заботливы, капитан Дилэйни. Но я бы не хотела отвлекать вас, если вы заняты. Я уверена, что неплохо справлюсь и сама.

Теперь была очередь Купера удивляться – его глаза расширились от ее серьезного тона и наивного выражения эльфийского лица. Черт, она на самом деле купилась на это? Потому что если это была постановка, то она заслуживала номинации на Оскар.

Еще никто и никогда не обвинял его в заботливости. Даже его мама – а именно ее он пытался ввести в заблуждение, как никого другого.

– Мое имя Куп, – сказал он, все еще не уверенный, что так легко сорвался с крючка, но готовый с радостью последовать за ним. – Поверьте мне. Я буду счастлив сделать это. – Он пытался подражать ее серьезному выражению. Хотя полагал, что это было проигранное дело.

Ее губы изогнулись, и неправильный прикус исчез.

– Хорошо, если вы абсолютно уверены, что это не доставит вам хлопот. – Синева ее глаз поразила его. – Я принимаю предложение.

Ее улыбка была такой нежной, сексуальной и естественной, что лишила его дара речи. Затем девушка ловко стянула с себя сарафан через голову. И приступ влечения чуть не сбил его с ног.

Его взору открылись соблазнительные изгибы во всех нужных местах, прикрытые тремя крошечными треугольниками фиолетового спандекса, которые напомнили ему старомодную песенку из шестидесятых о крохотном бикини в горошек, которую его мама напевала в свои хорошие дни.

Черт, но эти груди были даже сексуальнее, чем ее улыбка. Соски в очередной раз напряглись под тканью купальника, и Куп должен был стиснуть зубы, чтобы справиться с охватившим его желанием. Но тут Элла повернулась, чтобы бросить свое платье в рюкзак, и он увидел полосу обожженной солнцем кожи на ее спине.

– Черт, это же больно, – пробормотал он. – Вам нужен крем с более высоким фактором защиты. На Бермудах солнце может быть жестоким даже в апреле.

Она быстро обернулась, не выпуская платье из рук и прикрывая им свою великолепную грудь, румянец снова вспыхнул на ее щеках.

– У меня фактор защиты пятьдесят, но, к сожалению, я не смогла дотянуться до этого места.

Он потер рукой свой щетинистый подбородок, делая вид, что всерьез обдумывает ее затруднительное положение.

– Ну, похоже, это работа для вашего партнера по сноркелингу.

Благодарная улыбка озарила ее лицо, и Купер почувствовал угрызения совести, словно обманул ребенка, но вовремя вспомнил, что все это лишь дерзкий маленький спектакль.

– Это было бы великолепно, если вы не возражаете? – Элла потянулась обратно к своему рюкзаку и вытащила тюбик с кремом.

Подставив ему спину, она подняла волосы на затылке, Купер щедро выжал из тюбика крем и растер его между ладонями, уже предвкушая наслаждение, которое получит от прикосновения к мягкой упругой, нагретой солнцем коже.

Ну, черт возьми… Если игра в хорошего парня вознаграждается чем-то подобным, то он готов разыгрывать такие сцены чаще.

Глава 2

Только не мурлыкать, ни при каких обстоятельствах.

Элла сдержала стон, когда шершавые ладони Купера Дилэйни начали массировать ее лопатки. Мозолистые пальцы пролезли под узел ее бикини, чтобы нанести крем у линии волос. Мурашки побежали вниз по спине девушки, когда пальцы Купера проследовали от ее шеи вниз. Она закусила губу, изо всех стараясь сдержать стон.

– Так, я направляюсь в красную зону. – Хриплый голос коснулся ее затылка, магические прикосновения прекратились, и Элла догадалась, что Куп выдавил еще порцию крема. – Я постараюсь быть нежным, но дайте мне знать, если будет слишком больно и нужно остановиться.

Она кивнула не в силах что-либо произнести.

– Ну ладно, поехали.

Элла почувствовала легкое давление посередине спины, когда его ладони прижались к обгоревшему участку. Она вздрогнула, но не от боли, а из-за покалывающих мурашек, побежавших по ее коже.

– Вы в порядке? – Он ослабил давление, едва касаясь ладонями ее кожи.

– Да. Абсолютно. Не останавливайтесь. – Она чуть подалась назад, прижавшись к его ладоням. – Ощущения…

Великолепные? Блаженные? Волнующие?

– Прекрасные… – выдавила она из себя, но потом не смогла сдержать вздоха, когда Купер начал массировать ее более решительно.

Она слишком долго жила без прикосновения мужских рук. Это было сказочное ощущение. Она изгибалась, как кошка, которая отчаянно хочет, чтобы ее погладили; мурашки переместились ниже, когда руки Купера коснулись края ее трусиков. Элла закрыла глаза, мечтая, чтобы его уверенные пальцы проникли под эластичную резинку. Дрожь пробежала по ее коже, она чуть не плакала от наслаждения. И вдруг все исчезло.

– Готово.

Она слишком быстро распахнула глаза и слегка покачнулась. Рука Купа коснулась ее бедра, удерживая девушку и возвращая к реальности.

– Смотрите не упадите.

От его насмешливого тона она порозовела. Неужели он понял, что она едва не испытала оргазм? Унижение захлестнуло ее с головой.

Она сегодня же вечером распакует вибратор, который ей купила Руби, и протестирует его у себя в номере.

– В любом случае это должно спасти вас от очередного поджаривания.

Грубый комментарий вторгся в ее размышления о вибраторе. И вишневый румянец снова вспыхнул на ее щеках.

Элла улыбнулась:

– Я вам очень благодарна.

– Вот, держите. – Он протянул тюбик с кремом, и Элла почувствовала очередной толчок возбуждения, в интимной зоне.

Открыв свой рюкзак, она несколько дольше, чем необходимо, заталкивала в него тюбик, несказанно обрадовавшись, когда ее руки наконец перестали дрожать.

– Спасибо, это было… – Она подыскивала нужное слово.

– Не за что.

Ее легкие сжались от одного вида его насмешливых глубоких зеленых глаз. Эллу снова охватил приступ паники, когда она смотрела на него, восхищаясь грубой мужской красотой его лица – покрытые легкой щетиной резко очерченные скулы и волевой подбородок с дразнящей ямочкой посередине.

Как только мужчина может быть таким великолепным? Настолько невероятно мужественным?

Немедленно возьми себя в руки. Мужчина предложил быть твоим партнером по сноркелингу, а не по постели.

– Значит, мы готовы? – Бесцеремонный вопрос эхом отозвался у нее внутри, где-то между ног.

– Только если вы не хотите, чтобы я вернула должок? – Она закашлялась, перейдя на несвойственный писк. – С кремом для загара, я имею в виду. Чтобы вы не обгорели.

Брови Купера слегка приподнялись, а губы изогнулись в чувственной улыбке.

Заткнись. Неужели ты это сейчас сказала? Ты ужасная, неисправимая, лишенная секса нимфоманка.

– Забудьте, это было глупое предложение. – Она поспешила исправить ситуацию. – Сама не знаю, зачем я это сказала.

Обветренная морским воздухом, смуглая кожа Купера Дилэйни сияла здоровым загаром. Он, вероятно, ни разу в жизни не пользовался кремом от солнца.

– Я уверена, что вам не о чем беспокоиться. Наверное, мы просто должны…

– Мне кажется, это хорошая идея. Конечно, полностью себя обезопасить невозможно, верно?

– Верно. Тогда я достану крем. – Элла нырнула обратно в сумку, копалась там сто лет, пытаясь отыскать тюбик, прежде чем он передумает. Она нашла его как раз вовремя, чтобы увидеть, как Купер стянул через голову футболку и бросил ее на панель управления.

Элла застыла, как статуя Свободы, сжимая в руке тюбик, словно факел.

О боже мой. Его грудь просто произведение искусства.

Выгоревшие на солнце волоски завивались вокруг плоских медных сосков, подчеркивая его накачанные грудные мышцы. Ее взгляд опустился на кубики брюшного пресса, потом она судорожно сглотнула, заметив тонкую дорожку волос, уходящую от пупка под пояс его шортов.

– Спасибо, милочка. Я ценю это. – Грубоватый голос прервал ее размышления, и Купер повернулся, поразив ее столь же захватывающим видом своей спины.

Его позвоночник делил пополам крепкие мышцы и упирался в татуировку в виде кельтского креста, набитого на пояснице. Элла опустила взгляд ниже, на идеальной формы ягодицы, обтянутые потрепанными шортами.

Она громко откашлялась, чтобы не подавиться собственной слюной.

– Хм, фактор защиты пятьдесят подойдет?

Он пожал мускулистым плечом:

– То, что у вас есть, годится.

Элла выдавила вязкую белую жидкость в дрожащие ладони. Сделав глубокий вдох, она прижала руки к горячей гладкой коже спины, вдыхая заманчивый аромат какао-масла и мужчины. Она наносила белую жидкость на широкую спину, втирала ее в кожу и старалась не задохнуться и не упасть в обморок, пока работа не сделана.

Купер коснулся руки Эллы, показывая указательным пальцем на голубую рыбу-ангела, метнувшуюся под коралловый риф огненно-оранжевого цвета. Глаза Эллы были широко раскрыты под маской, а выразительный рот расплылся в радостной улыбке.

Он наблюдал, как она любовалась блестящей аквамариновой чешуей рыб, белыми плавниками и золотой каймой на хвосте, радовался ее восторгу и восхищался ее великолепной фигурой. Внезапно он вспомнил, как она потягивалась и изгибалась под его ладонями, как ее дыхание походило на стон, и почувствовал возбуждение.

Они находились на рифе уже более получаса. Его покоряла ее застенчивая и радостная улыбка каждый раз, когда он показывал ей новые виды рыб или обломки потерпевшего крушение корабля «Монтана». И волновался от прикосновения ее пальцев, касающихся его бицепсов, когда она хотела обратить на что-то его внимание. Он уже всерьез опасался, что его золотое правило, запрещающее ему заводить интрижки с одинокими туристками, может быть забыто.

Одинокие дамы на отдыхе обычно делятся на две категории: на тех, кто охотится за острыми ощущениями, и тех, кто надеется на романтический флирт на экзотическом острове. Поскольку и те и другие рассчитывали на секс, он более чем охотно заводил интрижки с клиентками, когда впервые приехал сюда десять лет назад. Но тогда ему было восемнадцать – хотя выглядел он на тридцать, – у него было мало денег и еще меньше перспектив.

Все последующие годы он надрывался на работе. Теперь он владелец прибыльной и быстро развивающейся сети магазинов снаряжения для дайверов, и ему уже не нужно самоутверждаться, заводя случайные сексуальные связи.

Это означало, что одинокие туристки с некоторых пор стали для него табу, ну разве что они хотели разок развлечься. Как правило, это было легко понять. Он стал экспертом и мог точно определить желание или мечтательность в глазах женщины, запавшей на него. Но Элла Рэдли – это совсем другое дело.

Купер все еще не понял, было ли ее поведение очаровательной и тонкой игрой, затеянной ради того, чтобы залезть ему в штаны, или она и в самом деле бесхитростна и не испорчена. К сожалению, у него не было времени, чтобы задумываться на этот счет. У Сонни на сегодня было запланировано еще два выкупленных сноркелинг-тура. Старика снова прихватил артрит, и Купер согласился помочь и провести их вместо него. От этого он не мог и не хотел уклоняться. Потому что у них с Сонни была своя история.

Старик предложил ему стать членом экипажа судна «Иезавель», когда Куперу было восемнадцать и он только что потратил свой последний цент на билет на паром до острова. Он ночевал на набережной и продал бы душу за гамбургер и картошку фри.

Купер выполнял мелкие поручения во второй половине дня, потому что был слаб от голода и ничего не знал о лодках. Но впервые после смерти матери он почувствовал себя комфортно. Сонни помог Куперу выжить, так что, какой бы долг старик ни предъявил ему, молодой капитан был готов платить по счетам.

Все это означало, что он должен был принять решение насчет Эллы Рэдли до возвращения в порт. Стоит ли ему рискнуть и пригласить ее куда-то сегодня вечером, не будучи уверенным в ней?

Элла подплыла к нему со светящимися под маской глазами, а затем подала знак рукой, что у нее все в порядке.

Он поднял большой палец вверх, а затем указал на катер. Их время вышло еще десять минут назад. Все остальные уже наверняка на борту, ждут обратной поездки на остров. Самое время принять решение.

Но когда она поплыла перед ним, Купер не мог оторвать взгляд от ее очаровательной попки, его снова охватило приятное тепло, и он понял, что все уже решено.

Элла схватилась за релинг, когда катер ударился о пристань и ее партнер по сноркелингу послал ей одну из своих фирменных улыбок.

Он положил свою ладонь ей на колено и слегка сжал его:

– Подождите здесь, пока я помогу всем сойти на берег.

От этого хриплого доверительного тона ее сердце снова забилось где-то в горле. Она заставила себя дышать ровно и оценить обстановку, пока Купер и его команда пришвартовывали катер и прощались с остальными пассажирами.

Не увлекайся. Это было удивительное утро, но теперь все закончилось.

Сноркелинг-тур, величественная красота рифа и его подводная морская жизнь полностью оправдали ожидания. Но именно постоянное внимание Купера Дилэйни, его великолепное тело и кокетливая улыбка превратили поездку в уникальное неповторимое событие.

Она видела, как он обворожительно улыбнулся Мэй Престон и сердечно пожал руку ее мужу. Как только они уйдут, наступит и ее очередь попрощаться. Мэй махнула ей рукой, затем подмигнула – от чего щеки Эллы снова вспыхнули – и вручила Куперу пачку купюр. Он принял деньги и быстрым движением приподнял фуражку в знак благодарности.

Чаевые.

От стыда у Эллы стянуло горло, когда Купер сложил купюры в задний карман джинсов, в которые уже переоделся. Конечно, она должна дать ему чаевые. Это было бы лучшим способом поблагодарить Купера за его внимание. И дать ему понять, насколько чудесно она провела время.

Испытывая небольшую тревогу, она схватила рюкзак и нашла кошелек. Двадцати долларов будет достаточно? Или тридцать? Нет, сорок. Сорок – то, что надо. В конце концов, ему, безусловно, нужно поделиться с ребятами из своей команды. Она отсчитала деньги – ладони от волнения стали влажными, – надеясь, что угадала с суммой. Она хотела быть щедрой, хотя знала, что не в состоянии вознаградить его за то, что он сделал.

Два удивительных, волнующих, чарующих часа, когда она забыла обо всех своих бедах и снова почувствовала себя женщиной – нормальной, полноценной женщиной. Какой суммой это может быть оплачено?

Перекинув рюкзак через плечо, она подошла к Куперу, сжимая купюры в кулаке. Теперь как отдать их ему, не краснея, как свекла? Он повернулся, и Элла поежилась от его убийственной улыбки и блуждающего по ее телу взгляда ценителя.

– Эй. – Убийственная улыбка стала смертельной. – Кажется, я велел вам оставаться на месте.

Элла поджала губы, чтобы сдержать глупую дрожь, не в состоянии ответить на его улыбку.

– Я не хочу вам мешать.

– Вы мне и не мешаете. – Он заправил прядь волос, выбившуюся из ее хвоста, обратно ей за ухо – таким естественным собственническим жестом, от которого она лишь сильнее затрепетала. – Но у меня еще пара туров сегодня. Как насчет того, чтобы встретиться позже? Я буду в баре на южной стороне бухты Полумесяца около семи вечера…

Кровь зашумела у нее в ушах, так что она едва могла разобрать его слова.

– Что вы скажете на это? – продолжал он. – Не хотите ли немного развлечься?

Элла кивнула, но потом он погладил ее по щеке костяшками.

Запаниковав от нахлынувших эмоций и настойчивого возбуждения, она отпрянула от его прикосновения. Самое время быстро сбежать, прежде чем губа задрожит еще сильнее. Элла протянула ему деньги:

– Я прекрасно провела время. Тур был просто восхитительным. Огромное спасибо.

Куп взглянул на ее руку:

– Что это?

– Э-э, я надеюсь, что этого достаточно. – Неужели она просчиталась? Этого было слишком мало? – Я хотела бы поблагодарить вас должным образом за все хлопоты, которые я доставила вам этим утром.

Мышцы его челюсти напряглись. И у нее было странное чувство, что она оскорбила его. Но затем Купер моргнул, и вспышка гнева исчезла.

– Верно. – Он взял купюры, пересчитал их. – Сорок долларов. Это очень щедро. – Ей показалось, что она услышала мрачный намек на сарказм, но решила, что ошиблась, когда он приподнял фуражку и сунул деньги в задний карман джинсов. – Спасибо. – Впервые его легкая улыбка показалась ей вымученной. – Еще увидимся, мисс Рэдли.

В груди у нее все сжалось, когда она услышала официальное обращение и отчужденный прохладный тон. Ей показалось, или он только что пригласил ее на свидание? Или, что еще хуже, это небрежное приглашение не было ничем особенным, и она слишком размечталась.

Элла стояла как истукан, не зная, что делать. Этот момент невыносимо растянулся, пока Купер изучал ее с холодным непроницаемым выражением на лице.

– Я полагаю, мне пора, – удалось ей выдавить наконец.

Сойди с лодки. У него наверняка полно дел.

– Ну, еще раз спасибо. – Ты это уже говорила. – Было очень приятно познакомиться с вами. – Хватить заливаться восторгом, идиотка. – До свидания. – Она подняла руку в бессмысленном движении, которое сразу показалось ей преувеличенным и ненужным.

– Да, конечно. – Он не махнул рукой в ответ – отрывистые слова, бесстрастное лицо.

Она бросилась вниз по трапу не оборачиваясь, чтобы не выглядеть еще глупее.

Глава 3

Элла взяла в руку силиконовый столбик, щелкнула выключателем. Потом вскрикнула и отбросила его, когда тот завибрировал со свистящим гулом. Она вздохнула и, выключив вибратор, убрала его обратно в футляр.

Черт, протестировать секс-игрушку казалось такой хорошей идеей, когда она была с Купером, когда ее гормоны бесновались под его пылким взглядом.

Но после их неловкого прощания она уже не была в таком восторге от перспективы искусственной стимуляции.

Пластик не обладал очарованием живого мужчины. А то, как все завершилось, немного умерило ее пыл. Элла чувствовала себя опустошенной и немного глупой, чтобы наслаждаться компанией Купера, если он не имел в виду ничего такого. Она ломала голову над тем, что же случилось. Потому что минуту назад он был непринужденным и очаровательным, источал сексапильность и спрашивал, не хочет ли она «развлечься» вечером, а в следующий момент стал холодным, напряженным и пренебрежительным.

Телефонный звонок отвлек ее от тревожных мыслей. Она нащупала трубку и обрадовалась, услышав голос своей лучшей подруги.

– Элла, привет, как там у тебя в раю?

Элла улыбнулась, но счастье, охватившее ее при звуке голоса Руби, охладила тоска по дому.

– Руби, я так рада, что ты позвонила. – Она вцепилась в трубку, мечтая телепортироваться с помощью телефонной линии.

Руби засмеялась тем густым горловым озорным смехом, по которому Элла так скучала.

– Ой-ой, я полагаю, ты до сих пор не встретила накачанных красавчиков в бермудах?

– Хм, ну… – Образ идеального тела Купера, его шортов, низко сидящих на мускулистых бедрах, этого аппетитного торса, позолоченного солнцем и морской водой, и разрушительного тепла в глазах всплыл в памяти Эллы и лишил ее дара речи.

– Так ты с кем-то познакомилась? – спросила Руби. – Фантастика! Тетушка Руби должна знать все подробности.

– Правда, ничего не было. Он просто милый парень, капитан судна и инструктор сноркелинг-тура, на который я ездила этим утром. Мы немного пофлиртовали. – По крайней мере, Элла думала, что они флиртовали, но, возможно, она опять все неправильно поняла. – Но он, вообще, не в моем вкусе. Слишком сексуальный.

Руби фыркнула:

– Ты что там, под кайфом? Нет такого понятия, как «слишком сексуальный». Вообще. И уточни слово «немного» – это означает, что возможно продолжение?

– Ну, он типа пригласил меня на свидание.

– Отлично.

– Но я не думаю, что пойду.

Она снова вспомнила их неловкое прощание. Как бы ей ни льстило безраздельное внимание Купера и как бы ей ни понравилось подводное плавание с ним вдвоем в волнующей прохладе океана, все закончилось не так хорошо.

Элла вновь представила себе его напряженный подбородок, когда вручала ему огромные чаевые, и вздрогнула, вспомнив его короткое прощание.

– Почему нет? – спросила Руби. – Я думала, что именно в этом весь смысл твоего отпуска. Чтобы закрутить дикий неприличный роман и дать толчок твоей сексуальной жизни?

– Что? – Элла почувствовала, что ее щеки вспыхнули, как рождественская елка. – Кто тебе сказал?

– Ты сама. Ты сказала, что тебе необходимо уехать и переосмыслить свои приоритеты. Что ты слишком зациклилась на поиске правильного парня, а что тебе действительно необходимо, так это просто найти парня, – ответила Руби, якобы цитируя Эллу.

Правда, тогда она была как в тумане, возможно даже, в состоянии легкого шока после посещения своего врача. Она купила путевку в последнюю минуту, упаковала вещи и поехала в аэропорт на следующий же день отчасти потому, что не знала, как сообщить Руби новости. Впервые в жизни она была не в состоянии довериться своей лучшей подруге, и это было самое страшное.

– Я думала, что ты именно это имела в виду, – закончила Руби, сбитая с толку. – Что ты отправилась на Бермуды ради секса.

– Не совсем так. – Элла почувствовала изнеможение.

– Тогда что же ты имела в виду? – Проницательный ум Руби со скоростью и точностью лазера пробился к самой истине. – Это связано с приемом у врача, к которому ты ходила накануне отъезда, не так ли? Я знала, что тебя что-то выбило из колеи. Чего ты недоговариваешь?

Элла знала, что ее подруга, склонная все драматизировать, вот-вот выдумает какую-то неизлечимую болезнь.

– Что бы это ни было, ты должна сказать мне, Элла. Мы справимся. Вместе. Как всегда.

– Не волнуйся, Руби. – Элла попыталась успокоить свою подругу. – Ничего страшного. Ну, или не настолько страшно.

– Но это как-то связано с посещением врача?

– Да.

– А именно? – спросила Руби угрожающим голосом, который мгновенно заставлял ее троих детей признаваться в любых проказах.

– Доктор Пэйтел сделала несколько тестов. Я получу результаты в понедельник. – Она выдохнула, ощущая всепоглощающую черную дыру внутри. – Но, учитывая историю моей мамы и тот факт, что у меня уже три месяца нет месячных, она думает, что у меня могла начаться преждевременная менопауза.

– Ладно, – осторожно сказала Руби. – Но это всего лишь вероятность? Ведь ничего еще неизвестно наверняка?

Элла покачала головой, черная дыра начала душить ее.

– Я почти уверена.

Она сделала кое-что в подростковом возрасте и верила, что однажды будет за это наказана. Она положила руку на живот, чтобы попытаться сдержать всепожирающую пустоту в своей утробе и не дать ей распространиться по всему телу.

– Я слишком долго откладывала, Руби. Я не смогу иметь детей.

– Ты этого не знаешь. Пока не получишь результаты тестов. И даже если это преждевременная менопауза, то пара пропущенных менструаций не сделает тебя вдруг бесплодной.

Но Элла знала – знала еще с тех пор, как ей было восемнадцать лет и она пришла в себя от наркоза в клинике и выяснила, что Рэндалл ушел. Она не заслуживала быть матерью, потому что однажды у нее была такая возможность, она ее упустила, чтобы угодить парню, который ни во что ее не ставил.

– Я полагаю, ты права, – сказала она, успокаивая Руби.

– А сейчас, – Руби сердито продолжала, – я хочу знать, почему ты не сказала мне об этом раньше? Вместо того чтобы сбегать на Бермуды?

Это был резонный вопрос, потому что они делились всем – тайными влюбленностями, первыми поцелуями, как лучше имитировать оргазм, даже подробностями своих отношений – Эллы с Рэндаллом и Руби с сексуальным адвокатом, который семь лет назад врезался в капот ее автомобиля на улице Кэмден и оказался ее единственной любовью. Но Элла все равно не знала, как на него ответить.

– Я просто не смогла. – Голос ее задрожал, а по щеке покатилась слеза. – Наверное, я была в шоке, паниковала и чувствовала себя неполно ценной… – Она втянула воздух, заставляя себя смотреть правде в глаза. – И я ужасно завидовала тому, что у тебя такая замечательная семья и трое восхитительных детей, а у меня, возможно, этого никогда не будет. – Она выдохнула и призналась. – И мне было очень стыдно, что я завидовала тебе. Потому что то, что у тебя есть – семья, Кэл, дети, – ты всего этого заслуживаешь.

Слезы жалости к себе теперь свободно текли по щекам. Элла смахнула их тыльной стороной руки, надеясь, что Руби не услышит ее всхлипываний и неровного дыхания.

– В любом случае я не могла допустить, чтобы это встало между нами, – продолжила она.

– Ну, для начала тебе не нравится Кэл. Он слишком дерганый и властный.

– Кэл не дерганый и не властный. Он отличный. – Элла защищала мужа Руби, которого обожала, разумеется платонически, потому что он на самом деле был властным.

– Только потому, что он дает мне возможность выпустить пар и покомандовать им в ответ, – ответила Руби. – Но ближе к делу. – Ее голос стал хладнокровным. – У тебя будут дети. Если я заслуживаю своих маленьких сокровищ, то и ты, конечно, тоже. Из тебя получится невероятная мама, – добавила Руби с полным убеждением. – И если нужно, существует много возможных путей достижения этого.

– Что ты имеешь в виду?

– Например, искусственное оплодотворение, ЭКО, донорские яйцеклетки, суррогатное материнство, усыновление – такого рода вещи.

Обстоятельная и практичная реакция Руби немного успокоила Эллу. Она пока не рассматривала ни один из этих вариантов, потому что перспектива бесплодия была слишком шокирующей, чтобы смириться с ней. Но почему бы и нет? Если произойдет самое худшее и диагноз Майры подтвердится?

– Я думаю, ты права…

– Но, откровенно говоря, – перебила ее Руби, – я думаю, что сейчас мы бежим впереди паровоза.

– Что ты имеешь в виду?

– Элла, когда дело доходит до рождения ребенка, твоя самая большая проблема не в возможности преждевременного климакса. А в том, что все парни, с которыми ты заводила отношения после того козла в колледже, были настолько невероятно скучными, что я даже не стала бы пытаться флиртовать с ними.

Просто, Элла, – продолжила Руби, – сексуальная химия – это еще не все в отношениях – и дурак Рэндалл тому пример. Но иногда химия может очень даже пригодиться, если тебе нужно стимулирующее средство для продолжения знакомства, – заметила Руби. – Что возвращает нас прямо к твоему сексуальному капитану. Так, скажи мне еще раз, почему ты не можешь принять его предложение?

– Потому что я не совсем уверена, что он именно это имел в виду.

– А почему ты так думаешь? Объясни мне это.

– Ну, он спросил меня, не хочу ли я выпить с ним в одной местной забегаловке после того, как он закончит работу в семь, и я запаниковала. А потом мне пришлось уйти с лодки, потому что он был занят. Но все это было очень небрежно, мимолетом, и мы так и не договорились ни о чем конкретном.

– А у этой местной забегаловки есть название? – пытала Руби.

– Нет, но я думаю… – Она порылась у себя в памяти; разве он не сказал ей, где она находится? – Бухта Полумесяца. – Эти слова эхом отозвались у нее в голове. – Он упомянул, что это на южной стороне бухты Полумесяца.

– Отлично. Это все, что нам нужно. Теперь заткнись и слушай тетушку Руби. – Руби сделала паузу. – Капитан Секси определенно пригласил тебя на свидание. Время и место – вот все, что тебе нужно. И ты как миленькая туда пойдешь.

– Но что, если?..

– Никаких «но» и «если», – прервала ее Руби. – Элле Рэдли давно пора начать встречаться с таким мужчиной, который в состоянии заинтересовать ее настолько, чтобы заставить перейти во вторую стадию отношений.

– Я не раз переходила туда за последние десять лет, – возмутилась Элла, хотя и не могла вспомнить все детали. – Но я не думаю…

– Эй, ты должна флиртовать, Элла, и он кажется идеальным парнем, чтобы попрактиковаться в этом.

И в один миг шум в животе Эллы опустился еще ниже и превратился в недвусмысленный гул.

Глава 4

– Вы уверены, что вам сюда, мэм? «Ромовый бегун» не очень подходит для туристов, это просто местный притон. Я мог бы отвезти вас в другие хорошие местечки в Гамильтоне, где причаливают круизные суда, без дополнительной платы.

– Нет, спасибо, все отлично, Эрл. – Немного волнуясь, Элла вышла из такси и оглядела неказистый бар в конце неровной пляжной дорожки.

Мерцающая гирлянда добавляла очарование простой деревянной конструкции, установленной на сваях над водой. На террасе курили и болтали посетители, а через открытую дверь Элла видела пары, танцующие внутри между столиками, раскачиваясь и кружась в такт заразительной музыке.

– Это точно единственное место на южной стороне бухты Полумесяца? – Она вручила таксисту Эрлу деньги за проезд и щедрые чаевые через окно машины.

– Ага. – В отличие от Купера, тот широко улыбнулся ей, когда засовывал деньги в верхний карман своей гавайской рубашки. – Бухта вон там. – Он кивнул в сторону широкого пляжа, который начинался за скалами в конце проселочной дороги.

– Больше здесь никаких других баров нет, насколько я знаю. – Вытащив визитку из кармана, он протянул ее Элле. – Позвоните Эрлу, когда вам нужно будет вернуться. Сюда не многие ездят.

Помахав ему и проводив взглядом светящиеся фары такси, пока те не скрылись из виду, Элла бросила визитку в сумочку и перекинула ремешок через плечо. С Купером или без, она отлично проведет здесь время.

Мудрые слова Руби о свиданиях вдохновляли ее, когда она принимала душ, удаляла воском лишние волоски, увлажняла кожу кремом, наряжалась, и душилась. После недолгих размышлений она выбрала сдержанный ансамбль из узких джинсовых бриджей, босоножек на каблуках и топика с кружевной отделкой. Затем Элла заколола свои непослушные волосы и нанесла макияж, следуя особым инструкциям Руби. Потом вдела в уши свои любимые каскадные серьги и украсила руки дешевыми, но веселыми браслетами, которые купила на кэмденском рынке две недели назад.

Обходя людей, слоняющихся по террасе, Элла направилась в бар. Она выпьет несколько напитков, а затем, если Купер не появится, позвонит Эрлу и поедет в отель. По крайней мере, она хоть посмотрит на остров перед отъездом.

В «Ромовом бегуне» была простая свободная атмосфера. Ее бедра уже покачивались в такт звуков рожков и энергичной барабанной дроби, когда музыкальная группа в дальнем углу сцены заиграла новую мелодию. Улыбаясь, Элла прокладывала себе путь между занятыми столиками – под радостные и обольстительные ритмы соки[1] – и чувствовала, как оптимизм, который всегда был неотъемлемой частью ее личности, вновь расцветал в ее душе.

– Что для вас, мисс? – Бармен обратился к ней, как только ей удалось протиснуться к бару и опереться локтями на стойку.

Она постукивала носком в такт музыке, читая названия напитков, нацарапанные на доске у него за спиной, – из которых узнала лишь несколько.

– Что бы вы порекомендовали?

– Для вас? – Мелодичный карибский акцент бармена сочетался с дружелюбным огоньком в его глазах цвета кофе с молоком. – Только «Ромовый свизл».

– Звучит замечательно. – Она понятия не имела, что это. Но сегодняшняя задача Эллы Рэдли была флиртовать. А «Ромовый свизл» был, похоже, именно то, что нужно.

Спустя несколько минут он вернулся и поставил перед ней высокий ледяной бокал с жидкостью мандаринового цвета, украшенный кусочком ананаса, завитушкой из апельсиновой корочки и коктейльной вишней. Она сделала глоток, и мощный аромат рома, фруктового сока и ликера ударил по ее вкусовым рецепторам. Так вот почему они назвали его «свизл».

– Вкусно. – Она попыталась перекричать музыку. – Сколько я вам должна?

– Ничего. – Золотой зуб сверкнул в его жемчужно-белой улыбке. – Первый «Ромовый свизл» в моем баре всегда за счет заведения.

– Вы владелец этого бара?

– Так точно, – кивнул он.

Взрыв адреналина сотряс ее и усилил действие рома. И голос Руби словно нашептывал ей на ухо: Прежде всего, будь смелой и возьми инициативу в свои руки – флирт доставляет гораздо больше удовольствия, если ты ведешь.

– Вы знаете парня по имени Купер Дилэйни?

– Купа? Конечно, я знаю Купа. А зачем он вам? – Бармен был немного смущен. – От него одни неприятности.

Именно на это она и рассчитывала, подумала Элла, пьянея от адреналина больше, чем от коктейля. Она сделала еще один внушительный глоток вкусного напитка для смелости.

– Как вы думаете, он будет сегодня вечером?

Она услышала желание в своем голосе, но ей было все равно, звучало это вульгарно или нет.

Бармен смотрел куда-то вдаль поверх ее плеча:

– Да, он придет сегодня.

– Действительно, вы уверены? – спросила она, затем прикусила губу.

Сбавь вульгарность – сейчас это звучало слишком похотливо.

– Угу. – Он перевел взгляд на ее лицо.

– Отвали, Генри. Это не твое дело.

Элла развернулась, услышав знакомый, глубокий голос, – и адреналин в ее крови зашкалил. Купер Дилэйни выглядел просто сногсшибательно в темно-синей рубашке поло и черных джинсах. Но внезапно Элла почувствовала головокружение и начала наклоняться назад. Загорелые руки быстро схватили ее за плечо, удерживая в вертикальном положении.

– Черт возьми, Генри, сколько таких коктейлей ты ей дал?

– Только один, – обиженно ответил бармен.

– Неужели?

Элла моргнула, услышав резкость в обычно спокойном тоне Купера. Он злился из-за чего-то? И как это было связано с Генри, этим доброжелательным парнем?

Купер швырнул пару купюр на барную стойку:

– Это за ромовый пунш, приятель. Дама со мной. Мы уходим отсюда.

– Но я еще не допила свой коктейль. – Она повернулась на каблуках и попыталась схватить свой бокал. Но промахнулась, потому что Купер оттащил ее от бара.

– С тебя достаточно.

Генри пожал плечами и крикнул им вслед:

– Мне очень жаль, мисс. Я говорил вам, что от него мало толку.

– Вы не должны платить за это, – сказала она, пытаясь поспеть за ним и идти в ногу, когда он широко зашагал мимо столиков и направился в ночь, таща ее за собой. – Генри сказал, что это за счет заведения.

– Не сомневаюсь.

Несколько человек из толпы громко поприветствовали его, но он едва махнул им на ходу. Когда они вышли на террасу и Купер развернул ее к себе лицом, Элла едва дышала.

– Ладно, выкладывай! – Его лицо выглядело суровым в полумраке бара, когда он схватил ее за обе руки. – Что ты здесь делаешь?

– Я… – Она лишилась дара речи. И все советы Руби о том, как правильно флиртовать, смыло волной нахлынувшей обиды.

Она совершила ужасную ошибку, приехав сюда, когда на самом деле он вовсе не имел это в виду…

– Если ты проделала весь этот путь сюда, что бы еще раз унизить меня, то напрасно. До меня и в первый раз все дошло, дорогуша. Все было предельно ясно.

Унижение? О чем он?

– Мне лучше уйти, – выпалила она, мечтая провалиться сквозь землю. Или еще лучше оказаться в своем милом тихом гостиничном номере с видом на океан. Ей еще ни разу не удавалось до такой степени взбесить ни одного парня.

Элла обернулась и задумчиво взглянула на бар, откуда раздавалась танцевальная музыка. Всего лишь пять минут назад это оживленное заведение предлагало так много захватывающих возможностей. Но когда она сделала пару шагов в сторону, Купер не дал ей пройти:

– Эй, подожди минутку. – В голосе уже не было раздражения. – Ты не ответила на мой вопрос.

– А что, был какой-то вопрос? – спросила она.

Он больше не выглядел злым, что Элла сочла хорошим знаком.

Но когда его нефритовые глаза пристально уставились на нее, грудь ее напряглась, что было еще более унизительным. Вероятно, у ее сосков был абсолютный иммунитет к его неодобрению.

Но затем его широкие губы скривились.

– Ты ведь не хотела унизить меня, верно?

Она одернула топ и сделала шаг назад, начиная раздражаться. Ладно, выходит, она все же неправильно поняла его приглашение на свидание. Хотя она все еще не была уверена, как именно она его поняла. И ее первое свидание провалилось – но ему обязательно злорадствовать? И что это за ерунда с унижением?

– Мне действительно нужно идти.

Она снова попыталась обойти его. Но Купер схватил ее за запястье и резко остановил.

– Эй, не надо… не уходи.

Он стоял так близко, и Эллу окутал приятный аромат морской воды и мыла. Что осложнило для нее восприятие его слов. Он что, сейчас извиняется? Предварительно сорвав на ней зло?

– Капитан Дилэйни, я не думаю… – начала она.

– Зови меня Куп, – пробормотал он хриплым голосом, от которого по спине у нее побежала волнующая дрожь.

Она вздохнула, не в состоянии вспомнить ни один из заботливых советов своей лучшей подруги. Этот вечер превратился в катастрофу. Как бы она ни старалась, ей никогда не научиться так хорошо флиртовать, как Руби, даже если она пройдет курс специального обучения.

– Послушай, я действительно думала, что ты пригласил меня сюда, и я так хорошо провела время утром, что не хочу омрачать сейчас свои воспоминания. – Элла почувствовала опустошенность при мысли о том, что ее сегодняшняя вечеринка закончилась так быстро и так бесславно. – Но я думаю, что мне действительно лучше уйти.

Она пришла сюда, чтобы встретиться с тобой. Тупица. О чем ты думал, черт побери? Когда вел себя как идиот?

Он не знал, что на него нашло, когда он вошел в бар и увидел, как она, раскрасневшись от волнения, болтает с Генри. Но слово, которое прозвучало в его голове, нельзя было перепутать ни с чем.

Мое.

А потом все пошло наперекосяк.

Возможно, его сумасшедшая реакция была как-то связана с сексуальным возбуждением, которое он переживал с тех пор, как Элла поднялась на борт катера сегодня утром, но это едва ли оправдывало его поведение. Правда, все, казалось, было хорошо, пока она не вручила ему чаевые. Хотя он всегда принимал чаевые, чтобы передать их парнишкам, работающим на катере. Как это когда-то делал Сонни.

Купер построил свой бизнес на щедрости туристов, таких как Мэй Престон и ее муж, которые приезжали каждый год и всегда платили намного больше обычной ставки. Но когда Элла сделала то же самое, он, вместо того чтобы оценить ее щедрость, оскорбился. Его будто отбросило в прошлое – унизительное время, когда он брался за любую работу, чтобы прокормить себя и свою маму. В те дни его подростковая гордость терпела унижение всякий раз, когда ему приходилось принимать деньги от людей, которые – он знал это – потом обсуждали их с мамой.

Почему этому горькому чувству надо было вернуться именно сейчас и испортить его только зарождающиеся отношения с Эллой, Купер не имел понятия.

Он провел рукой по волосам, размышляя, как лучше вернуть ее расположение, вспомнил ее соблазнительную попку, когда она покачивала бедрами в такт музыке, болтая с Генри. И, кажется, нашел выход.

– Ты не можешь вернуться в отель, во всяком случае, до того, как станцуешь со мной под настоящую бермудскую соку.

– Я даже не знаю…

– Конечно, знаешь. Это весело. – Он взял ее за руку, поднес к губам и поцеловал. – Ты проделала весь этот путь сюда. А я повел себя как придурок. Так что я в долгу перед тобой. Один танец. В качестве извинения? Это все, о чем я прошу.

Застенчивой улыбки было достаточно, чтобы он понял, она простила его.

– Хорошо, я думаю, один танец не повредит.

– Отлично. – Он положил руку ей на талию и повел ее обратно в бар.

– Может, мне стоит вернуться и забрать свой «Ромовый свизл»?! – попыталась перекричать она грохот и шум барабанов и басов.

– Давай сначала потанцуем до седьмого пота, – сказал Куп, уверенно положив руки ей на бедра, когда они наконец очутились на переполненном танцполе; на лбу у него уже выступил пот. – А потом я куплю тебе что-нибудь.

Ее духи – освежающее сочетание цитрусовых и пряных ароматов – окутали его, когда Элла положила руки ему на плечи и начала двигать бедрами под бас-гитару в естественном непринужденном ритме, который был соблазнительнее первородного греха.

Она улыбнулась ему – в милой улыбке были одновременно невинность и провокация, – потом поднялась на цыпочки, чтобы прокричать ему в ухо:

– Ай-ай-ай, капитан. Будьте осторожны. Сегодня вечером у меня одна миссия – получить то, чего я хочу.

Его руки сжали ее бедра, когда она прижалась к нему животом.

– Не проблема, дорогая.

– Я думаю, хватит. – Куп забрал у нее напиток. – Я хочу, чтобы ты смогла самостоятельно уйти отсюда.

Они танцевали, пока не запыхались, под попурри танцевальных мелодий соки, затем перешли на соблазнительные движения под музыку в стиле соул[2]. Было уже далеко за полночь, и бар начал пустеть. Группа его друзей, большинство из которых подходили к их столику, чтобы обменяться шутками с Купом или представиться Элле, практически растаяла, остались только самые упорные пары, с энтузиазмом отплясывающие на танцполе, и несколько посетителей в баре.

Элла танцевала и с несколькими другими парнями, наслаждаясь этими расслабленными случайными приятельскими отношениями, которые напомнили ей о компании ее друзей в Кэмдене. Но больше всего она наслаждалась взглядом Купера, который чувствовала на себе весь вечер. Его внимание, легкая улыбка расслабляли ее и одновременно держали в восхитительном напряжении – в предвкушении того, что должно было произойти. Потому что у нее не было никаких сомнений, к чему все идет. Страстные взгляды, собственнические прикосновения, его соблазнительный аромат – одновременно и острый, и соленый, и пряный – обволакивали ее. И приятное давление его наметившейся эрекции, когда его мускулистое тело медленно и соблазнительно двигалось в танце вместе с ней.

Желание пульсировало у нее где-то под ложечкой уже несколько часов. Она была готова к следующему шагу Купера.

– А куда именно я пойду?

Прижавшись лбом к ее лбу, Куп сомкнул пальцы у нее на затылке, лаская большим пальцем безумно пульсирующую жилку на шее:

– Моя лачуга на другом конце бухты. Ты готова прогуляться со мной в лунном свете?

Именно этого приглашения ждала Элла, но от волнения у нее все еще кружилась голова. Она словно ощущала эти грубоватые ловкие пальцы у себя между бедер. Ей нестерпимо хотелось прикоснуться к нему, вдохнуть его восхитительный аромат и почувствовать внутри себя его возбужденную плоть, выступающую впечатляющим бугром у него в джинсах.

Прикоснувшись губами к его губам, Элла провела языком по этому чувственному рту, который сводил ее с ума весь день. Выброс адреналина был таким же возбуждающим, как и его реакция, – Элла почувствовала, что его дыхание стало неровным. Он зарыл пальцы ей в волосы, а затем, крепче обхватив ее голову, приник губами к ее губам в страстном поцелуе.

Куп оторвался от нее первый, часто и тяжело дыша:

– Я воспринимаю это как «да».

Она кивнула, не уверенная, что в состоянии произнести хотя бы слово от радости, у нее перехватило горло.

Тогда он бросил несколько долларов на стол и кивнул Генри. Она махнула бармену на прощание, который убирал бокалы с печальной улыбкой на лице.

– Еще увидимся, милая леди, – помахал Генри в ответ, перекрикивая голоса прощавшихся с ними последних гостей бара.

Куп вытащил Эллу наружу, двусмысленно улыбнувшись ей через плечо, когда ночь сомкнулась над ними, ее смех смешался с последними тактами замирающей музыки и шумом прибоя, когда они сошли с террасы на берег. Он положил руку ей на плечи и потянул за собой – по песку куда-то в темноту.

Элла скинула босоножки, подобрала их и зарылась пальцами ног в теплый влажный песок. Никто из них не произнес по дороге ни слова – единственными звуками были шум моря, стрекот насекомых и ритмичные удары ее сердца. Словно по волшебству, на краю песчаного пляжа возникла одноэтажная лачуга. Лампа, свешивающаяся с перил крыльца, сияла, как маяк, освещая дощатую обшивку простой конструкции.

Взяв ее за руку, Куп повел ее вверх по ступеням на крыльцо.

– Ты живешь здесь? – спросила она, очарованная спартанским жилищем.

– Да, по большей части. – Он открыл дверь с проволочной сеткой, и Элла увидела большую, опрятную, просто обставленную комнату. Диван с изношенными подушками обозначал зону гостиной, перед открытой террасой лежал большой матрас с аккуратно сложенными простынями. Крошечная кухня с высокой, до пояса, барной стойкой занимала дальнюю часть хижины рядом с дверью, которая, вероятно, вела в ванную комнату.

Но именно от вида открытой террасы, объединявшей интерьер хижины с пляжем, у Эллы захватило дух. Серебристый лунный свет мерцал на воде, свежий аромат моря и экзотических цветов лишь усиливал чувство дикой, необузданной свободы, которая так отвечала характеру Купера.

– Это тебе подходит, – сказала она.

Он фыркнул:

– Почему? Потому что это дешево? – сказал он, и Элла услышала циничные нотки в его голосе.

– Нет, потому что это так просто и красиво.

Куп включил лампу, осветив скромную хижину.

Подойдя к террасе, он закрыл два больших ставня, а затем сетчатую дверь, отрезая их от карибской ночи. Только блеск луны, звук прибоя и стрекот насекомых просачивались к ним сквозь жалюзи.

– Не хочу, чтобы комары покусали наши задницы, – сказал он, подходя к Элле.

Она засмеялась, щетина на его подбородке щекотала ей шею, когда он притянул ее к себе за бедра.

– Особенно такую симпатичную попку, – добавил он, сжимая ее ягодицы руками.

Она обняла его за талию и сунула пальцы за пояс джинсов, лаская его подтянутые ягодицы, которыми так восхищалась утром. Его теплые, мозолистые ладони бесцеремонно проникли ей под кофточку и поглаживали ее грудь, вызывая дрожь по всему ее телу.

Элла положила руки ему на плечи, зарывшись пальцами в мягкие кудри на его затылке. Он чуть наклонился вперед и крепче прижался к ней бедрами, Элла ощутила, как бугорок у него в брюках трется о ее живот.

О да, я так сильно хочу этого.

– Прежде чем мы продолжим, скажи, принимаешь ли ты противозачаточные таблетки?

Разочарование пронзило ее сквозь туман рома и возбуждения.

– У тебя нет презерватива? У меня тоже, я не думала…

– Эй, не паникуй, – перебил он. – У меня есть.

– О, слава богу.

– Но я хочу подстраховаться. Презервативы рвутся. – Он откинул волосы с ее шеи и прижался губами к ее ключице, не давая ей сосредоточиться. – Именно таким образом на свет появился я. Но я не собираюсь породить еще одного меня.

Она услышала нотку сожаления в его голосе и испытала внезапное желание успокоить его.

– Но ты такой красивый. – Элла сжала его щеки ладонями, провела большим пальцем по рыжеватой брови и улыбнулась, глядя в его пронзительные нефритовые глаза, в уголках которых собрались хитрые морщинки. – Твоя мама наверняка была рада твоему рождению, – сказала она, наслаждаясь ощущением его колючей щетины на своей щеке. – Даже если ты получился случайно.

Она услышала его смех. Разве она сказала что-то смешное?

– Никто не говорил тебе, что ты отлично влияешь на самолюбие парня, когда пьяна?

– Я вовсе не пьяна, – возразила она, уверенная в этом. Он позволил ей выпить всего лишь два ромовых коктейля, самостоятельно смешав их за барной стойкой. И они не были настолько алкогольными, как тот, первый. Плюс она наелась креветок, вкуснейших палочек халапеньо с сыром, чипсов с соусом и других чудесных закусок. И хотя она пребывала в состоянии приятной эйфории, ее чувства были обострены.

Он прижался носом к ее носу.

– Ну, раз ты так думаешь, мисс, – сказал он, передразнивая интонацию и бермудский акцент дружелюбного бармена Генри.

Спонтанный смех перешел в удивленный стон, когда его руки пробрались под ее бюстгальтер и обхватили грудь.

– О да. – Она выгнулась, когда его большие пальцы щекотали ее соски. – Какие сказочные ощущения.

Он рассмеялся:

– Хватит отвлекать меня и ответь на проклятый вопрос.

Она открыла рот, чтобы спросить, что за вопрос, но Куп сжал ее возбужденный сосок, и она лишь простонала в ответ:

– Да.

– Аллилуйя.

Он стянул с нее топ и расстегнул застежку бюстгальтера, потом снял свою футболку и бросил ее через плечо, обнажив торс, к которому Элла весь день прикасалась в мечтах.

Куп подхватил ее и прижал спиной к стене, вклинившись своим жестким выступом между ее бедер. Элла обняла его за плечи, голова ее кружилась от переизбытка чувств. Он опустил голову, нашел губами ее сосок и стал сосать его.

Огонь страсти охватил ее, и Элла извивалась, вращая бедрами, чтобы усилить давление его впечатляющей эрекции на ее нежную возбужденную припухшую точку.

Он подул на ее влажные груди, и от холодного щекочущего воздуха они напряглись еще сильнее.

– Черт, ты великолепна.

– Ты тоже, – сказала она, любуясь его бицепсами, накачанным торсом, плоским животом и дорожкой из волосков, которая уходила за низко сидящие джинсы. – Можно посмотреть на тебя обнаженного? Пожалуйста? – попросила она.

В ответ он напряженно засмеялся:

– Думаю, да, раз ты так мило попросила об этом. – Куп неожиданно отпустил ее, Элла покачнулась, и он поддержал ее за руку. – Наперегонки?

Она хихикнула, когда он прыгал на одной ноге, пытаясь стянуть с себя ботинок.

– Не стой там просто так. – Он бросил ботинок в другой конец комнаты. – Снимай свои проклятые штаны, или тебе придется за это поплатиться.

Расстегнув джинсы, она стянула их, пытаясь подражать стриптизершам. На губах Купа заиграла недобрая усмешка, когда он опустил свои брюки и отбросил их в сторону, не отрывая глаз от Эллы.

Ее взгляд упал на роскошный пенис, гордо поднимающийся из рыжих завитков.

– Ничего себе… это… действительно исключительное зрелище!

Он рассмеялся:

– Я говорил тебе, что мне ужасно нравится твой акцент? – Он кивнул на последний предмет одежды, оставшийся на ней. – Сними трусики, пока я не сорвал их с тебя.

Она стянула их и, ловко покрутив на указательном пальце, эффектно отбросила прочь.

– Хорошая работа. – Куп схватил ее за запястье и подтолкнул к постели, ложась рядом с ней на удивительно удобный матрац.

Он провел большим пальцем по ее шее, потом коснулся одной из тяжелых грудей. Элла приподнялась на локте, чтобы поцеловать Купа. Предвкушение охватило все ее тело. Как давно она не чувствовала себя такой сексуальной и такой возбужденной.

Она провела языком по его губам, наслаждаясь сдавленным стоном этого великолепного, сексуального, горячего, изумительно безрассудного парня, обхватила жадными пальцами его толстый пенис, скользнула рукой от основания до головки, как бы оценивая его мощь и представляя, как он войдет в нее.

Но Куп тихо выругался, когда большой палец Эллы скользнул по пухлой головке, собрав каплю влаги, и, схватив за запястье, отвел ее руку:

– Я уже очень близок, милая, но как насчет… – Его голос затих, когда он провел большим пальцем между ее грудей, покружился у пупка, а затем погрузился в ее возбужденную, горящую желанием плоть.

Влага хлынула у нее между бедер.

Элла подтянула колени, откинула голову назад, громко всхлипывая от удовольствия. Круговыми движениями он ласкал и возбуждал ее чуть припухший клитор.

– Детка, я хочу видеть, как ты кончишь.

Неожиданно его палец вошел в нее, потом еще один пристроился рядом, растягивая ее, поглаживая стенки ее влагалища, в то время как большим пальцем Куп продолжал дразнить ее клитор, отчего у нее перехватило дыхание.

Цепляясь за плечи Купа, притягивая его к себе, Элла опускалась бедрами на его руку, словно оседлав ее, наслаждаясь этими прикосновениями.

Затем Куп передвинулся на кровати и оказался у нее между колен. Она вскрикнула от неожиданности и восторга, когда его язык надавил на ее припухший возбужденный клитор. Потом он захватил этот бугорок губами и начал посасывать его. Внутри у Эллы все напряглось и вдруг взорвалось ослепительным фейерверком ощущений. Из груди у нее вырвалось рыдание, а крик восторга застыл у нее в горле, когда губы Купа подарили ей последнюю великолепную волну оргазма.

Она сомкнула ноги, вернувшись в реальность, когда он поднял голову, и, все еще вздрагивая, открыла глаза – Куп улыбнулся ей, одобрение в его глазах согрело ей душу.

– Слаще, чем «Ромовый свизл», – прошептал он с чувственной усмешкой.

Это зрелище было настолько эротично, что благодарность, набухшая у Эллы в груди, превратила ее голос в гортанное мурлыканье.

– Спасибо.

Уголки его губ поползли вверх в улыбке.

– Не нужно благодарить меня, малышка, это доставило мне удовольствие. – Он поцеловал ее в кончик носа. – Но мы еще не закончили, – добавил он, потянувшись через нее, чтобы достать презерватив из стеклянной банки на перевернутом ящике, который служил прикроватной тумбочкой. Куп поднял блестящую упаковку в руке. – Хочешь удостоиться чести, или мне все сделать самому?

Элла взяла у него упаковку:

– Позволь мне.

Она надавила ему на плечо, заставляя лечь на спину, и держа пакетик в руке, слизнула новую каплю влаги с кончика его ствола. Но прежде чем Элла смогла взять его в рот, Куп обхватил ладонями ее щеки, чтобы удержать ее:

– Мне очень жаль, дорогая, но нам придется отложить это на потом. Я не супермен и не хочу тебя разочаровывать.

«Он просто не может разочаровать меня», – подумала Элла.

– Ты уверен, что не супермен?

– Раньше был… – Он перевернулся и оказался верхом на ней, затем выхватил у нее упаковку с презервативом.

Разорвав фольгу зубами, он быстро облачил свою плоть в латекс, развел ее бедра, и Элла почувствовала легкий толчок его головки у входа во влагалище. Она застонала, когда его толстый ствол проник в ее узкое лоно и влажная, набухшая плоть подалась и растянулась, чтобы принять его. Элла ахнула, поражаясь этому великолепному ощущению наполненности. Дрожащими пальцами она гладила затылок Купа, наслаждаясь чувством близости и единения.

Сможет ли она испытать еще один оргазм? Подряд? – спросила она себя в то время, как он начал двигаться. Раньше у нее такого никогда не было, но с Купером все казалось возможным. И тут же она забыла обо всем на свете и едва не зарыдала, когда он коснулся зоны глубоко внутри, вызвав у нее еще одну мощную волну оргазма.

– Поласкай себя, – потребовал он. – Я хочу, чтобы мы кончили вместе.

Она развела пальцами свои нежные складки и стала поглаживать тугой возбужденный клитор, волна наслаждения стала острее и слаще…

Элла была на вершине блаженства – мычание Купера слилось с ее громкими стонами, – она почувствовала, что ее глаза наполнились слезами счастья.

Спустя какое-то время Элла пришла в себя, все еще испытывая блаженную эйфорию. Купер приподнялся.

– Это было великолепно. – Упав на спину рядом с Эллой, он отдыхал, прикрыв лицо рукой. – У тебя там невероятно узко.

Она смущенно покраснела:

– Просто ты такой большой.

– Конечно, мое самолюбие и я благодарны тебе за это… – Он опустил руку, нашел ее ладонь. – Но я ненамного больше среднестатистического парня.

Румянец пылал у нее на щеках. Может, все дело в том, что она не занималась сексом, по крайней мере, год. И уж конечно, никогда не делала этого с такой энергией и энтузиазмом.

Он повернулся на бок и обхватил ее щеку – ладонь приятно холодила ее разгоряченную кожу.

– У тебя давно не было мужчины?

Элла моргнула, вспыхнув от его проницательности:

– Ты что, мысли читаешь?

Он нежно коснулся ее щеки:

– Как долго?

Она фыркнула, смущение сменилось новой волной возбуждения.

– Кажется, слишком долго.

Он закинул ногу ей на бедро, и она почувствовала, как что-то твердое ткнулось ей в бок.

– Это… – Она посмотрела вниз и была ошеломлена, увидев, насколько он снова возбужден и готов, даже не успев снять презерватив.

Он взял ее за подбородок и приподнял, улыбаясь:

– Именно. – Эта самоуверенная улыбка – не говоря уже об его удивительных способностях восстанавливать силы – придавала ему что-то мальчишеское. Слишком мальчишеское.

– Сколько тебе лет? – спросила она, прежде чем успела одуматься.

Его губы скривились.

– В следующем месяце мне исполнится двадцать девять. А что? Хочешь сделать мне подарок? – Он обхватил ее грудь и лизнул сосок. – Я даже знаю, что именно хотел бы увидеть в подарочной упаковке.

– Тебе двадцать восемь. – Она поспешно отстранилась от него. – Ты же… практически мальчишка.

Он усмехнулся, затем схватил ее за плечи и уложил на спину, удерживая одним бедром:

– Неужели? Сколько же тебе в таком случае?

– Тридцать четыре, – сказала она с негодованием.

Его взгляд скользнул по ее лицу.

– Ты не выглядишь на свой возраст.

Она не услышала разочарования в его тоне, но все же почувствовала себя… неловко.

– Тем не менее. – Возможно, между ними было всего шесть лет разницы, но они казались ужасными шестью годами. – Пусти меня.

– Не пущу, старушка, – поддразнил ее он.

Она изо всех сил пыталась выбраться из-под него, но Купер не сдвинулся с места.

– Пожалуйста, мне неудобно.

– Почему? Ты возбуждена, я тоже.

Учитывая его эрекцию, она была вынуждена согласиться:

– Я знаю, но все равно это странно.

– Это не странно, это круто. – Он потерся своим стволом об ее бедро, доказывая, что нисколько не потрясен их разницей в возрасте. Элла не смогла сдержать смех, но умолкла, когда его рука скользнула между ее ног и пальцы погрузились в ее лоно, поглаживая болезненно чувствительный клитор, – касания были легкими и мимолетными, но их было достаточно, чтобы вновь вызвать в ней желание.

Он развел бедра Эллы и глубоко вошел в нее одним неторопливым движением, от чего ей сразу расхотелось протестовать.

«Шесть лет разницы – подумаешь, какая ерунда», – решила она.

* * *

Несколько часов спустя Элла любовалась сияющей утренней зарей, пробивающейся сквозь ставни, и ощущала нежное томление у себя между бедер и болезненность в других, ранее неизвестных ей и теперь тщательно разработанных группах мышц.

– Я должна идти, – пробормотала она.

Но когда она попыталась подняться, мускулистые руки обхватили ее вокруг талии и потянули обратно в свои объятия.

– Даже не думай, – сонно пробормотал Купер ей в волосы.

Она хотела поспорить с ним, но не смогла побороть усталость, которая погружала ее в забытье или в новое ощущение надежных объятий. Может быть, она правда могла остаться, прильнуть к нему и понежиться еще немного? Ради еще одного волнующего воспоминания, которое будет поддерживать ее в трудные минуты. В конце концов, это был ее незабываемый отпуск, а Купер Дилэйни – гениальный молодой любовник.

Она расслабилась, нежась в его объятиях:

– Хорошо, но я скоро пойду.

Ее губы расплылись в улыбке, когда Куп хмыкнул:

– Молчи и спи. – Его руки обхватили ее под грудями. – Тебе нужно отдохнуть и восстановить силы, моя маленькая пантера. Я еще не закончил с тобой.

Из ее груди вырвался неуверенный смешок, а затем она погрузилась в сладкую дрему. Яркие картины проносились у нее перед глазами – розовые песчаные пляжи, сказочные рыбы с голубыми плавниками, фруктовый сок с ромом в мандариновых бокалах и пронзительные нефритовые глаза Купера Дилэйни.

Глава 5

– Эй, Куп, поднимай свою задницу с постели, уже двенадцатый час. И у меня есть интересные новости.

Приглушенный музыкальный голос вторгся в сон Эллы. Она осторожно приоткрыла один глаз. Перевернувшись на спину, она покосилась на пустое место рядом с собой. На смятых простынях полосами лежал солнечный свет, пробивавшийся сквозь ставни. И услышала стук в дверь. Тот же музыкальный голос из ее сна с ленивыми нотками, характерными для уроженцев Бермудских островов, прокричал:

– Нет смысла прятаться, парень. Генри сказал мне, что ты здесь.

Элла подпрыгнула и села на кровати, прижав тонкую простыню к обнаженной груди, – ее мучили несколько вопросов одновременно: как долго она спала? где ее одежда? где Куп? и кто, черт возьми, эта женщина, которая сейчас стучит в дверь?

Ответ на первый вопрос – несколько часов, если ориентироваться по яркости солнечного света. Выбравшись украдкой из постели так тихо, как это только было возможно, – она нашла свою одежду, аккуратно сложенную стопкой на подлокотнике продавленного дивана, – вот и ответ на вопрос номер два. Вопросы три и четыре оставались загадкой, пока она бесшумно одевалась.

Элла снова подскочила от неожиданности, когда стук в дверь возобновился.

– Эй, я тебя слышу там.

Она подождала еще несколько напряженных секунд, обдумывая, не стоит ли ей открыть ставни и сбежать через террасу, но в конце концов отказалась от этой идеи.

Стук продолжался, и ей стало не по себе. А что, если эта девушка – подружка Купера? Или его жена? Не поэтому ли он исчез? Она ведь абсолютно ничего не знала о капитане Секси, за исключением того, что он был великолепен, умел танцевать «соку» и обладал волшебными пальцами, очень изобретательным языком и огромным и постоянно твердым…

Расправив плечи, Элла распахнула дверь, приготовившись к ужасным последствиям, и наткнулась на потрясающе красивую молодую женщину лет двадцати, босую, в коротких шортах, футболке с надписью «Не шутите с Весами», с туго заплетенными волосами, украшенными разноцветными бусинами, и ошеломленным выражением лица.

– Привет. – Она вытянула шею, чтобы осмотреть хижину, овладев собой намного быстрее, чем Элла. – Куп у себя?

– Хм, видимо, нет, – ответил Элла, выбирая единственный ответ, в котором была уверена.

– Ага! – Девушка бросила на нее быстрый, но внимательный взгляд, от которого у Эллы покраснели щеки. – Наверное, он в большом доме.

Большой дом? Какой еще большой дом?

– Простите, что разбудила вас, – сказала девушка. – Генри не сказал мне, что Куп ушел из «Бегуна» не один вчера вечером. Сказал только, что он направился к своей хижине на пляже. Вы новая леди Купа?

– Хм, нет, мы просто… – Кто? Компаньоны по подводному плаванию? Партнеры по танцам? Любовники на одну ночь? Сгорая от стыда, она подыскивала соответствующее определение, вспоминая все непристойные подробности ее близкого знакомства с исчезнувшим Купом. – Друзья, – неубедительно выдавила она в конце концов.

– Вы знаете, когда он вернется?

Вряд ли, учитывая, что я понятия не имею, где он.

– Боюсь, что нет.

– Не могли бы вы сказать ему, что я забегала? Я дочь Сонни, Джози.

– Почему бы вам не войти и не подождать его? – Элла широко распахнула дверь, решив улизнуть, прежде чем ситуация станет еще более неловкой. – Я уже ухожу.

Джози с сомнением посмотрела на нее, входя в комнату:

– Вы уверены, что…

– Абсолютно, – ответила Элла, схватив свою сумку с крючка у двери и проскользнув мимо девушки, прежде чем та успела задать ей вопросы, на которые у нее не было ответов.

– Передать от вас что-нибудь Купу?

Элла остановилась на крыльце в оцепенении.

– Не могли бы вы сказать ему «спасибо»? – Элла откашлялась, от напряжения у нее сдавило грудную клетку.

За то, что он был другом, когда мне это было так нужно, – добавила она про себя, спрыгнув с крыльца хижины и увязнув ногами в мокром песке.

Джози крикнула ей что-то на прощание – Элла помахала в ответ и зашагала вниз по пляжу. Но она не обернулась, не взглянула на домик Купера, понимая, что от этого у нее только сильнее сожмется сердце.

Она провела удивительный вечер. Возможно, она немного отошла от плана Руби – и познала освободительную силу флирта, танцы под карибскую музыку, ромовые коктейли и потрясающий, ни к чему не обязывающий секс.

Но все это было так хорошо.

Разве что это странное волнение в сердце.

– Просыпайся, Спящая красавица, завтрак подан. – Куп толкнул дверь в хижину бедром, крепко держа в руках поднос, на который его экономка поставила нарезанные фрукты, французские тосты, сироп и кофе. Инес потребовалось добрых полчаса, чтобы собрать все в соответствии с ее жесткими стандартами – и безжалостно расспросить его о «ночной гостье», за это время он, как дурак, успел соскучиться по Элле. Он не понимал, почему просто не разбудил ее и не пригласил к себе на завтрак.

Участок размером в пятнадцать акров с видом на бухту и двухэтажный дом в колониальном стиле, построенный на мысе, были символом того, кем он стал сейчас. И он очень гордился этим – и всем, чего достиг за десять долгих изнурительных лет: подъем на рассвете, ремонт подержанного оборудования, бесконечные дни в океане для отработки парных погружений, учеба в местном колледже по программе МВА и занятия до поздней ночи, от которых у него плавились мозги.

Его бизнес – фирма «Дайверы» – сделал свой первый оборот в миллион долларов пять лет назад, и Купер отпраздновал это, купив себе новенький моторный катер и хижину на пляже, которую он арендовал с самых первых дней своей работы у Сонни. Три года спустя он расширил сеть магазинов в Карибском бассейне и стал наконец достаточно зарабатывать, чтобы вложиться в строительство дома своей мечты на участке земли за хижиной, который он приобрел. Купер переехал в дом Полумесяца два года назад, но до сих пор не мог поверить, что годы изнурительной работы окупились сполна и материализовались в образе широкой террасы с видом на океан, пяти роскошных спален с ванными, сорокафутового огромного бассейна, мили частного пляжа и чрезвычайно любопытной экономки. Как правило, он любил похвастаться этим домом перед женщинами, с которыми встречался.

– Выглядит действительно вкусно, Куп. Но тебе не стоило беспокоиться – я уже перекусила крабовой котлетой в «Ромовом бегуне».

Куп обернулся и чуть не выронил поднос, увидев Джози, сидящую на одном из его барных стульев. Закинув ногу на ногу и насмешливо улыбаясь, она, наверное, хотела казаться взрослой, но почему-то он всегда видел в ней девчонку, с которой познакомился десять лет назад и которая была с тех пор занозой у него в боку.

– Джози, что ты здесь делаешь? – Он неуклюже поставил поднос на барную стойку, расплескав кофе на французские тосты, и окинул взглядом пустую постель в дальнем углу и кушетку, куда он аккуратно положил одежду Эллы не более получаса назад. – А где, черт возьми, Элла?

Самодовольно ухмыльнувшись, Джози подхватила кусок свежего ананаса с подноса для завтрака.

– Значит, вот как зовут Спящую красавицу. Мне всегда было интересно, есть ли у нее имя.

– Ха, ха, – наигранно отозвался Куп, уже привыкший к насмешкам Джози.

– Она очень красивая. Но немного застенчивая. Не твой обычный тип.

– Где она? – снова спросил он, не в восторге оттого, что Джози с ней столкнулась. Вряд ли постоянно смущающаяся и краснеющая Элла хотела быть застуканной в постели такой всезнайкой, как Джози. – Пожалуйста, скажи, что она сбежала не из-за тебя.

Посасывая ананас, Джози покачала головой:

– Не-а. Она сама смылась. Видимо, испугалась, что ты исчез.

Куп провел пальцами по волосам. Черт возьми, он отлучился всего на полчаса, и Элла выглядела такой измотанной. После их ночной тренировки он был готов биться об заклад, что она пробудет в коме еще несколько часов. При этой мысли он взглянул на свою незваную гостью:

– Это ты разбудила ее, ты, маленькая…

Он сделал движение в сторону Джози, но та спрыгнула с табурета и улизнула от него смеясь.

– Ну и что? Ты же не встречаешься с туристами, забыл? На тот случай, если у них появятся глупые идеи насчет тебя.

Купер замер на месте – желание учинить расправу над нахальной девчонкой стремительно улетучивалось. Конечно, Элла была милой, страстной и изобретательной в постели, но как она так легко заставила его потерять бдительность? При его отношении к туристам, которые любили оторваться в соседних барах, он почему-то не воспринимал Эллу как одну их них. И по какой причине он выполз из постели и заставил Инес приготовить завтрак? Склонности к романтике он за собой прежде не отмечал.

– Разве тебе не интересно, зачем я пришла? – Джози посмотрела на него уже без привычного озорства, а с волнением. – У меня новости.

– Уверена? Что за новости? – Он бросил кусок папайи себе в рот, впечатленный своей собственной беспечностью.

Джози расплылась в улыбке до ушей:

– Тейлор задал мне вопрос вчера вечером, и я сказала «да».

– Какой еще вопрос? – сказал он, стараясь обработать информацию, в то время как его ум все еще цеплялся за Эллу и причину ее бегства.

Глаза Джози округлились.

– Черт, Куп, даже ты не можешь быть настолько глупым. «Ты выйдешь за меня?» Вот какой вопрос. Тупица.

Куп поперхнулся куском манго, который он только что ловко закинул себе в рот.

– Ты, должно быть, шутишь? – На глаза у него набежали слезы, и огорчение по поводу внезапного отъезда Эллы сменилось ужасом. – Ты слишком молода для замужества. – К тому же брак – это удел болванов, а Джози умница. О чем она вообще думает?

– Мне двадцать, – с негодованием возразила она. – Мы встречаемся с Тейлором уже четыре года. – Она уперлась руками в бока, и Куп по опыту знал, что Джози собирается прочесть ему лекцию. – И мы любим друг друга. Брак – это логичный следующий шаг. И мы сможем подумать о детях.

– О детях! – воскликнул он. – Ты ведь не всерьез?

– Если ты зациклен на своем имидже ловеласа, – возразила она, – это не означает, что все такие же циничные и незрелые.

– Я – незрелый?! – рявкнул Купер, видя, как Джози вздрогнула, понизил голос.

Но, черт побери, сначала исчезновение Эллы, а теперь еще это? Что, у всех женщин на Бермудах ум за разум зашел, пока он спал?

– Дорогуша, это ведь не я планирую вступить в брак, не окончив колледж. – Не говоря уже о том, чтобы завести малолетних спиногрызов. Она что, с ума сошла?

Взгляд, которым она посмотрела на него, был злым и сожалеющим одновременно.

– Почему эта мысль так ужасает тебя, Куп? Может быть, тебе самому стоит как-нибудь попробовать?

– Что? Брак? И дети? – возмутился он. – Ни в коем случае!

Джози пристально рассматривала его лицо, и жалость в ее взгляде уже начинала его раздражать.

– Не мог бы ты хотя бы попытаться встречаться с одной и той же женщиной дольше недели? – В ее глазах появилась озабоченность. – Разве ты никогда не думал, что в отношениях с женщиной может быть что-то большее, чем просто страстный и потный секс?

– Черт возьми, прекрати. – Он зажал уши ладонями. – Не говори мне об этом – мои уши это не выдерживают. – Он никогда не скрывал своих привычек в отношении знакомств, но то, что Джози вмешивалась в его сексуальную жизнь, было просто неправильно.

– И кто из нас незрелый в таком случае?

Он опустил руки, вынужденный уступить:

– Прекрасно, ты выиграла, но разговоры о сексе – табу, ладно? – Не хватало, чтобы какая-то сопливая девчонка давала советы, с кем ему встречаться.

– Хорошо, перемирие. – Она удивилась, что он уступил. – Я не собираюсь лезть в твои дела. Ты безнадежен в любом случае. – Она вздохнула, подчеркивая сказанное. – Я пришла сюда не спорить с тобой, а сказать тебе, что мы с Тейлором хотим пожениться десятого августа. И спросить, не позволишь ли ты воспользоваться твоим земельным участком, чтобы провести церемонию в бухте возле бара «Ромовый бегун»?

– Конечно, без проблем, – сказал он, сокрушаясь, что не заметил, как Джози выросла.

– А еще я хотела бы попросить тебя быть моим свидетелем, – добавила она.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы на твоей свадьбе присутствовал самый искушенный ловелас в городе? – спросил он.

– Только если ты обещаешь не волочиться за подружками невесты.

Он поднял руку, словно принимая присягу:

– Торжественно клянусь, что не буду волочиться за подружками.

– Отлично, тогда мы обо всем договорились, – усмехнулась Джози, потом поцеловала его в кончик носа. – Я буду держать тебя в курсе свадебных планов. А сейчас мне лучше пойти. – Она закатила глаза. – Ты даже представить не можешь, как непросто организовать свадьбу за четыре месяца.

«И не хочу знать» – подумал он про себя, но решил промолчать.

– О, кстати, – сказала она у двери. – Спящая красавица оставила тебе сообщение, прежде чем убежать.

– Да? – с надеждой спросил он. – Какое сообщение? Она сказала, где остановилась?

Джози покачала головой:

– Она просто попросила передать тебе спасибо.

– И это все? – Надежда умерла, голос Купера прозвучал плоско и скучно.

Джози кивнула и какое-то время изучала его с задумчивым выражением лица:

– Если ты хочешь связаться с ней, Генри может знать, где она остановилась, если она была в баре вчера вечером. Сам знаешь, какой он разговорчивый.

– Да нет, все в порядке, это не так важно, – ответил Купер, заставляя себя поверить в это.

– Ты уверен?

Он наигранно рассмеялся:

– Конечно, я уверен. Не мой стиль. – Он никогда не зацикливался на женщинах, даже настолько милых и сексуальных, как Элла. – Самый искушенный ловелас в городе, помнишь?

Джози снова закатила глаза:

– О да. Как я могу забыть?

Но когда Джози ушла, а он выбросил остатки завтрака в мусорное ведро и рухнул на постель, шутливое прозвище больше не казалось ему таким забавным. Особенно когда он вдохнул легкий освежающий лимонный аромат и землистый запах секса, который все еще держался на простынях.

Глава 6

Элла вытащила поднос с печеньем брауни «Три шоколада» из промышленной печи и осторожно поставила его на рабочую поверхность стола – желудок, казалось, поднялся к самому горлу, когда аромат растопленного шоколада окружил ее. Прикрыв рот рукой, она разрезала шоколадный корж на двенадцать кусков, переставила поднос на подоконник, чтобы охладить, и выбежала в кафе.

Она была напряжена и не в духе уже несколько недель. С тех самых пор, как вернулась с Бермудских островов и услышала от своего врача, Майры Пэйтел, диагноз, которого так боялась. Что у нее больше не будет овуляции через регулярные промежутки времени – что объясняло пять месяцев без менструации, – потому что преждевременная менопауза стала для нее реальностью.

Элла думала, что смирилась с этим. Или, по крайней мере, нашла стратегию борьбы. Майра предупредила, что шансы Эллы на зачатие естественным путем незначительны и с каждой секундой становятся все меньше, но все же направила ее к специалисту.

Хорошая новость заключалась в том, что после ее дикой ночи с Купом были все основания надеяться хотя бы на сексуальные отношения в ее жизни.

Куп.

Она зациклилась на мужчине, с которым провела всего одну ночь.

Элла вздохнула, подняла глаза и увидела Руби и Кэла, стоявших на тротуаре возле магазина, – каждое утро они целовались на прощание, прежде чем Кэл направлялся к станции метро и на работу в качестве главного адвоката в лондонском Сити. Пустота внутри превращалась в зияющую дыру, чем дольше Элла наблюдала за ними.

Руби откинула голову назад и рассмеялась чему-то, что говорил ей муж. Кэллум сказал что-то еще, потом потянул ее за лацканы пальто и, поднявшись на цыпочки, заглушил смех поцелуем.

Элла уронила подбородок и начала сосредоточенно переставлять печенье на витрине, чувствуя себя любопытной Варварой, а тошнота по-прежнему подкатывала к горлу. Дверной колокольчик звякнул, когда дверь кафе со скрипом открылась и захлопнулась, затем послышался стук шпилек Руби по кафельному полу.

– Извини, я опоздала. Я закрою сегодня магазин, чтобы отработать. – Приятный мягкий голос Руби звучал оптимистично, как всегда по утрам.

Нахмурившись, Элла посыпала пирожные сахарной пудрой.

– Элла, все в порядке? На тебе лица нет.

– Честно, у меня все отлично. – Рвотный рефлекс сработал без предупреждения, ударяя в гортань Эллы и подтягивая ее желудок к горлу. Она закрыла ладонью рот и бросилась в туалет, обогнув прилавок, как раз вовремя, чтобы успеть донести туда чай и сухой тост, которые заставила себя проглотить утром на завтрак.

– Хорошо, дыши глубже. – Руби поглаживала Эллу по спине, когда тошнота отступила. Влажное полотенце приятно холодило ей затылок, и она сделала несколько глубоких вдохов.

– Как желудок? Больше не тошнит?

– Кажется, все, – неуверенно ответила Элла, прижимая руку к животу.

Руби спустила воду в туалете, придерживая Эллу за талию одной рукой:

– Ладно, теперь давай устроим тебя поудобнее.

Они расположились в креслах в задней части кафе, и щеки Эллы покраснели от внимательного взгляда Руби.

– Какие-нибудь догадки есть, в чем причина? – спросил Руби.

Несколько секунд Элла изучала свои руки, сложенные на коленях.

– Глядя на твой румянец, я предполагаю, что ты знаешь. – Руби положила свою ладонь на ее руку и сжала. – Но не хочешь говорить.

– Это глупо. – Элла пожала плечами и посмотрела на подругу. – Я слишком эмоционально переживаю короткую интрижку, которая ничего не значит.

– Конечно, она что-то значит. Иначе бы ты не переспала с ним. Случайный секс – это не твое.

Элла тяжело вздохнула:

– Досадно, что я не выяснила этого, прежде чем прыгнула к нему в постель, не так ли? – Давящее ощущение в грудной клетке вернулось с удвоенной силой. – Я скучаю по нему. Если бы я осталась, чтобы попрощаться с ним как следует. Как-то завершить все это. Тогда, возможно, я бы перестала изводить себя, постоянно думая о нем.

Руби кивнула:

– Отличное предположение. Но позволь мне предложить другое возможное объяснение твоей тошноты.

Элла нахмурилась. Почему Руби так смотрит на нее? Словно изо всех сил пытается сдержать улыбку.

– Куда ты клонишь? – спросила Элла немного резко.

– Посмотри, ты нервничаешь из-за той курортной интрижки уже несколько недель. Но, учитывая захватывающее описание вашей с капитаном Секси постельной аэробики, разве можно исключать нечто более существенное, чем нервическое расстройство желудка?

– Например?

– Утренняя тошнота.

Элла напряглась:

– Ты знаешь, что это невозможно.

– По словам доктора Пэйтел, это не исключено.

Элла насупилась и бросила на подругу сердитый взгляд:

– Вероятность минимальная. И мы всегда использовали презервативы.

– Как и мы с Кэлом, пока не забеременела Артуро, – тут же ответила Руби. – Я все еще думаю, что тебе стоит сделать тест на беременность на всякий случай.

Элла выпрямилась в кресле:

– Я уверена. – Уверена в результате. И еще более уверена в том, что воспоминания о другом тесте на беременность, который она делала с Руби много лет назад, лишь сделают ее нынешние страдания еще более невыносимыми.

– А я нет.

Элла всплеснула руками:

– Ладно, но у меня нет ни теста на беременность, ни времени сходить и купить его, потому что мы открываемся через полчаса.

– Хорошо, что у меня есть. – Порывшись в сумочке, Руби вытащила сине-белый медицинский пакет, из которого достала предательскую розовую коробочку.

– Где ты это взяла? – уставилась Элла, ее боль и удивление превращались в ужас.

– Элла, тебя уже трижды на этой неделе тошнило. – Схватив Эллу за руку, Руби вложила ей в ладонь розовую упаковку. – Просто пойди, пописай на палочку. Не раздумывай. Каким бы ни был результат, мы справимся.

Элла встала:

– Хорошо, но тебе, возможно, придется долго ждать. – Она нахмурилась. – Я не в настроении, чтобы писать по требованию.

Прошло пятнадцать мучительных минут, прежде чем Элла вышла из туалета.

– Я оставила его там, на шкафчике под умывальником. – Она вымыла руки в раковине магазина и протерла антибактериальным гелем. – Не забудь избавиться от него, прежде чем мы откроемся, – добавила она, смахивая глупую слезу со щеки.

– Элла, не плачь. Ты должна знать наверняка.

Она не удостоила ее ответа, а просто начала заполнять кондитерский мешок творожной глазурью. Она должна быть готова к утреннему ажиотажу, когда они откроются. Так что у нее не было времени для этой чепухи.

Она все еще была занята украшением морковного пирога декоративными завитушками из творожного сыра, когда через несколько минут Руби прибежала обратно в кафе:

– Я думаю, тебе лучше взглянуть на это.

– Не приноси его сюда, – сердито сказала Элла. – Он весь в моче.

– Я это знаю, – ответила Руби. – Но это не просто моча, а моча беременной леди.

– Что? – Пальцы Эллы невольно сжались в кулак, и глазурь из кондитерского мешка брызнула на прилавок.

– Ты слышала. – Руби держала тест перед лицом Эллы, как талисман. – Видишь эту яркую синюю полоску? Это означает, что Элла станет мамочкой ровно через семь месяцев. Ты встретишь Новый год со своим собственным свертком счастья.

Элла не могла сосредоточиться из-за навернувшихся на глаза слез радости.

– Но это невозможно, – пробормотала она охрипшим голосом.

Руби рассмеялась:

– Хм, ну, конечно, возможно. Тесты на беременность не лгут.

Элла перевела свой рассредоточенный взгляд на улыбающееся лицо Руби:

– Я должна сделать еще один. Это может быть ошибка.

– Делай сколько угодно, но если они показывают положительный результат, то ошибки быть не может. Я сделала шесть тестов с Артуро. И все они показывали то же самое. Если именно ты пописала на этот тест, то ты определенно беременна.

Элла рухнула в кресло рядом с кассовым аппаратом. Теперь ее колени дрожали почти так же сильно, как и руки, мертвой хваткой сжимающие кондитерский мешок с глазурью, которая капала на пол.

– У меня будет ребенок. – Эти нежные слова прозвучали так тихо, словно их сказал кто-то другой.

Руби присела рядом и погладила ее по спине:

– Да, ты станешь мамой.

Слезы хлынули из глаз Эллы, текли по щекам, все ее тело сотрясалось от рыданий при воспоминании об аналогичном испытании давным-давно. Бросив тест на беременность в мусорное ведро, Руби вымыла и высушила руки, затем вытащила пару влажных салфеток из дозатора на прилавке:

– Я правильно понимаю, это слезы счастья? – Она взяла кондитерский мешок с глазурью из онемевших пальцев Эллы и принялась убирать салфетками творожные капли с пола.

Элла кивнула: комок в горле мешал ей говорить.

– Ты не будешь возражать, если я скажу «я же говорила»?

Элла обняла подругу за плечи и прижалась к ней крепче, не замечая самодовольную улыбку на лице Руби.

– Я не заслуживаю этого шанса, – зарыдала она.

Руби взяла ее за руки:

– Не говори так. – Она слегка встряхнула Эллу. – Тогда у тебя были вполне определенные причины.

Элла сложила руки на животе, словно защищая драгоценную жизнь внутри себя.

– Я в этом не уверена.

Руби вытащила из кармана салфетку и промокнула Элле глаза.

– Тебе было восемнадцать лет, Элла. Вся жизнь была у тебя впереди, и это была ошибка. Ты сделала единственно правильный выбор, который у тебя был в тех обстоятельствах. – Она вложила влажную салфетку в ладонь Эллы и продолжила:

– Не кажется ли тебе, что пора простить себя?

Она никогда не сможет простить себя полностью, но это не значит, что она не сможет защитить этого ребенка. На этот раз все сделает правильно.

– Я хочу.

Губы Руби изогнулись в улыбке.

– Хорошо. Я полагаю, ответ на вопрос «хочешь ли ты оставить этого ребенка?» очевиден.

Элла кивнула, и на губах у нее появилась робкая улыбка.

– Да, все верно.

– Отлично. Тогда следующий вопрос: как нам связаться с капитаном Секси? У тебя есть визитка той турфирмы или что-то еще?

– Что? Нет, – запаниковала Элла. – Мы не можем сказать ему это. Ему не нужно знать.

– Успокойся. – Руби крепко схватила ее за руку. – Для паники нет никаких оснований. Тебе не нужно пока ничего делать.

Она помнила, как он спросил: «Ты принимаешь противозачаточные таблетки?» А что, если она скажет ему, и он отреагирует так же, как Рэндалл? Ему еще нет тридцати; он живет в хижине на пляже и клеит женщин в барах. Он волнующий, безрассудный, обаятельный, сексуальный, и, вероятно, последний парень на планете, который обрадуется новости вроде этой.

– Вовсе не обязательно, что он психанет, как Рэндалл, – заметила Руби, читая ее мысли.

О да, именно это он и сделает.

– Я не хочу рисковать. – Она высвободила руки из ладоней Руби. – Почему я должна говорить ему?

– Потому что это его ребенок, и он имеет право знать, – сказала Руби спокойным поучающим тоном, которым она овладела с появлением детей. Элла всегда находила его таким милым. Но сейчас тон показался ей слишком покровительственным.

– А предположим, что он предпочел бы не знать?

– С чего ты взяла? – возмутилась Руби.

Элла открыла было рот, чтобы рассказать Руби, что он спрашивал ее, принимает ли она противозачаточные таблетки, но передумала.

– Он живет на Бермудских островах. Мне не нужна его поддержка. – Тем более что у него нет денег. – Я сама более чем платежеспособна и…

– Не в этом дело. Он – отец ребенка. Скрывая это от него, ты лишаешь их обоих шанса познакомиться, когда малыш подрастет. Подумай, как расстроился Ник, когда выяснилось, что наш отец не являлся его биологическим отцом, – сказала она, напомнив Элле о своем брате Нике, который подростком сбежал из дома, узнав правду о своем происхождении, и только недавно вернулся в жизнь Руби.

– Это совсем не то же самое, – протестовала Элла. Она вовсе не планировала всю жизнь скрывать от ребенка, кто был его отцом; она просто не понимала, почему должна рассказать все Купу прямо сейчас.

– Я знаю, но я пытаюсь сказать, что ты не можешь держать это в секрете. Это несправедливо по отношению к ним обоим.

Она хотела отрицать право отца знать о ребенке. Это был ее малыш. Ее ответственность. И она не хотела считаться с правами и реакцией Купа. Но когда она представляла себе его лицо, улыбку, его усмехающиеся глаза, понимала, что не сказать ему о ребенке будет трусостью.

Элла никогда не планировала заводить ребенка в одиночку, но именно это она и сделает – потому что судьба преподнесла ей этот невероятный подарок. И хотя очень возможно, что Куп и слышать не захочет о ребенке, она должна была, по крайней мере, дать ему возможность сказать «нет». Потому что она не могла лишить своего ребенка шанса узнать, кто его отец. Каким бы призрачным этот шанс ни был.

Руби похлопала ее по руке:

– Что, если мы обсудим это в другой день? Тебе действительно не нужно пока ничего делать.

Громкий стук заставил их обернуться, и они увидели молодых матерей с малышами после утренней прогулки, столпившихся вокруг двери, – уставших, растрепанных и отчаянно нуждающихся в легких закусках.

Элла бросилась к двери, чтобы поменять табличку на «Открыто» и пригласить их войти. Улыбающиеся молодые женщины с гордостью вкатили свои коляски в кафе. Элла вдруг тоже расцвела улыбкой, с удивлением обнаружив, что апатия, которая не покидала ее вот уже несколько дней, исчезла без следа.

– Подожди, Элла, ты уверена, что не хочешь пойти домой и отдохнуть? Я справлюсь, – предложила Руби, присоединившись к ней за прилавком.

– Нет необходимости. Я прекрасно себя чувствую.

Руби рассмеялась, ее лицо сияло от радости.

– Просто дождись завтрашнего утра, когда ты снова будешь обниматься с унитазом.

Элла провела все утро, болтая с молодыми мамочками, подавая им чай и свежеиспеченные печенья и кексы, готовя свой фирменный кофе, восхищаясь их детьми, в душе не переставая ликовать из-за такого абсолютно удивительного поворота в ее жизни.

Она поговорит с Купером в ближайшее время. Руби была права: скрывать это от него неправильно. Но пока она будет просто наслаждаться чудом, происходящим внутри нее. И полностью сосредоточится на ребенке. И если ей придется найти в себе мужество сказать его отцу об этой счастливой случайности, она это сделает.

Глава 7

Черт побери! – Куп отдернул руку от мотора и бросил гаечный ключ на палубу катера. Из неглубокой раны у основания большого пальца, вымазанного машинным маслом, сочилась кровь. Он слизнул ее и вместе с металлическим вкусом собственной крови ощутил во рту песок.

– Ты чего это сквернословишь? – Голова Сонни высунулась из капитанской каюты.

– Этот чертов винт отхватил кусок моей руки, – прорычал он. – Как тут не выругаться. – Он поднялся на палубу. Перевязав рану тряпкой, которой чистил приводной вал, Куп бросил на своего друга сердитый взгляд. – Эта зажимная гайка и с места не сдвинется – вероятно, потому, что ржавела последние тридцать лет. – Теперь боль стучала в руке в унисон со стуком в его голове, которая раскалывалась после последнего, явно лишнего коктейля вчера вечером в «Ромовом бегуне». Купер был явно не в настроении тратить время впустую на древний подвесной мотор Сонни.

Сонни спокойно изучал его, склонив голову набок:

– Кто-то точно встал сегодня не с той ноги.

Куп проигнорировал насмешку. Ну и что с того, что он был не в самой хорошей форме в последнее время? С тех пор как какая-то английская девушка оставила его с носом, ее возбуждающее тело и соблазнительная улыбка не выходили у него из головы и не давали покоя.

– Не пора ли тебе уже избавиться от этого корыта? – проворчал он.

Тот погладил корпус с нежностью, словно это была любимая женщина:

– У моей «Иезавель» было много замечательных лет. Нам предстоят расходы на свадьбу Джози, так что старушка еще поработает.

Куп затянул тряпку зубами, борясь с раздражением. Они оба знали, что «Иезавель» не видела ни одного хорошего года со времен президентства Билла Клинтона. И что Куп сто раз предлагал оплатить свадьбу Джози, но Сонни упорно отказывался принять деньги. Теперь же, мучаясь от похмелья и все утро пытаясь исправить невозможное, вместо того чтобы изучать планы и предложения менеджеров по новой сети магазинов в Акапулько, он уже больше не мог молчать о своих сомнениях по поводу бракосочетания Джози.

– Зачем Джози вообще выходит замуж? Ей всего лишь двадцать, и они оба еще в колледже. На что они собираются жить?

– Любовь найдет средства, – ответил Сонни с той гордой отцовской улыбкой, которая коробила Купа уже несколько недель. Разве старик еще не понял, что отваливает огромные деньги, а брак, возможно, не продлится и года?

– Неужели? – спросил он резким тоном.

Сонни кивнул, и от его изучающего взгляда у Купера по спине побежали мурашки.

– Знаешь, ты ведешь себя цинично и хамовато уже несколько месяцев. Не объяснишь, что происходит?

Месяцев? Неужели с той ночи с Эллой прошло уже несколько месяцев? Не может быть! Разве?

– Речь не обо мне, Сонни, – сказал он, намереваясь направить разговор в правильное русло. – А о том, что Джози делает глупость, а ты и пальцем не хочешь пошевелить, чтобы остановить ее.

– Джози живет своим собственным умом с тех пор, как ей исполнилось три года, – спокойно возразил Сонни. – Мне не по силам остановить ее, даже если я захочу.

Куп открыл рот, чтобы возразить, но Сонни предостерегающе поднял палец:

– Но я и не хочу этого делать. Тейлор хороший парнишка, и она любит его. Я вовсе не о них беспокоюсь. – Сонни тяжело опустился на скамейку рядом и пристально посмотрел на Купа. – Ты сам не свой с той ночи, как склеил ту девчонку в «Бегуне».

– Что за?.. – У Купа отвисла челюсть. Откуда Сонни знает об Элле? Старик всегда лез в его личную жизнь, потому что был романтиком и думал, что имеет на это право. Но он никогда и никому не говорил об Элле. У Сонни что, рентгеновское зрение?

– Джози говорит, ты был по-настоящему увлечен ею. Но она сбежала. В этом все дело? Ты скучаешь по ней?

Черт побери, Джози – значит, это она его источник информации.

– Это не то, что ты думаешь. – Куп нахмурился, пытаясь оборвать старика, прежде чем этот разговор совсем выйдет из-под контроля. – Это была связь на одну ночь, – продолжал он, пытаясь убедить скорее себя, чем Сонни. – Мы нашли общий язык. Но только… сам знаешь. Я не думаю, что мы с Эллой собирались давать друг другу какие-либо обеты, – сказал он.

Сонни очень уважал женщин. У него была эта странная старомодная идея, что секс всегда что-то означает. Он отказывался понимать, что иногда секс – это только секс.

– Она живет за тысячи километров отсюда, мы провели одну ночь вместе, и никто из нас не искал чего-то большего. Кроме того, это она сбежала от меня.

Сонни удивленно поднял бровь, и Куп понял, что сболтнул лишнее.

– Понятно. Значит, ты можешь заполучить любую женщину, какую захочешь. А эта девушка тебя отвергла? Это тебя так расстроило?

– Я не расстроен. – Куп сжал кулак, рука почему-то сильно болела. – И большое спасибо, что выставил меня высокомерным ослом.

Сонни улыбнулся, но не стал возражать:

– Ты симпатичный парень с деньгами и шармом, на таких женщины слетаются как пчелы на мед. Наверное, у тебя есть право быть высокомерным.

– Спасибо, – скривился Куп. Он не строил иллюзий, из уст Сонни это прозвучало не как комплимент.

Лодка Сонни не приносила большого дохода; это была единственная тема, из-за которой они все еще ссорились. Потому что для Купа деньги были важнее практически всего остального. Они делали жизнь проще, смазывали каждый винтик, открывали возможности и обеспечивали то важное чувство безопасности, которого ему так не хватало в детстве. Он мечтал о них на протяжении первых двадцати лет своей жизни. Теперь они у него есть. И дело не в том, что он может купить все, что пожелает, и развлекаться, как взбредет в голову: деньги – это уважение, статус. Но что еще важнее: деньги означали независимость – от людей и обстоятельств.

– Разве ты не собираешься в Европу на следующей неделе? – продолжал Сонни, не понимая намека. – Почему бы тебе не встретиться с той девушкой и не узнать, как она там поживает?

Куп тупо уставился на своего друга. Разумеется, он думал об этом. У него была запланирована встреча с кое-какими финансистами в Сан-Тропе, которые хотели обсудить варианты сети магазинов для «Дайверов» в Средиземноморском регионе. До Лондона, где жила Элла, всего лишь пара часов лету. Но…

– Я не знаю, если я проделаю весь этот путь отсюда в Лондон, только чтобы встретиться с ней, у нее может создаться неверное представление. – А он точно не хотел позволить Элле думать, что та их единственная ночь для него много значит.

– И что в этом плохого? – Печальная улыбка Сонни заставила Купера почувствовать себя полным идиотом. – Если она женщина твоей мечты.

– Черт, Сонни, Элла не женщина моей мечты, – начал раздражаться Купер.

Что случалось с Сонни? Это свадьба так повлияла на его мозги и сделала его еще большим романтиком?

Он почти не знал Эллу. И не мечтал о женщинах. Ну, разве что о женщинах вполне определенной категории. По той простой причине, что Купа более чем устраивала его замкнутая жизнь.

– Ну, раз ты так думаешь. – Сонни пожал плечами. – Вот что я тебе скажу: ты должен вернуть свой источник радости. – Сонни ткнул пальцем через плечо на мерцающую бирюзовую воду, которая простиралась к горизонту. – И если он за океаном, то, значит, там твое место. – Улыбка сошла с его лица. – Потому что с тех пор, как ты потерял покой, с тобой невозможно находиться рядом.

Куп нахмурился, когда смысл сказанного дошел до него. Вот оно что. Сонни хотел избавиться от него на время подготовки к большому дню Джози.

Наверное, старик прав. Куп был ворчливым последние пару месяцев. Вот до чего могут довести бессонные ночи и сексуальная неудовлетворенность.

– Я действительно был так невыносим? – искренне огорчился Куп.

Положив крепкую руку ему на плечо, Сонни по-отечески похлопал его:

– Парень, ты был стервознее и раздражитель нее, чем в ту пору, когда работал круглыми сутками, чтобы запустить свой бизнес.

– Мне жаль.

Сонни сжал его плечо:

– Не сожалей, парень, лучше сделай что-нибудь.

Куп кивнул. Какого черта? Пытаться вразумить Джози и ее отца отложить свадьбу бесполезно. И он вполне может позволить себе чуть больше, чем двухдневный перерыв, который запланировал для поездки на Средиземное море. Почему бы не купить билет на рейс через Лондон? Остановиться там на несколько дней, забронировать апартаменты в многозвездочном отеле, посмотреть город и, если в какой-то момент он окажется по соседству с Эллой, почему бы не навестить ее? Если она захочет объяснить, почему не попрощалась с ним, – он возражать не станет.

– Прекрати есть товар! И не говори мне, что тебя тянет на печенье.

Элла поспешно стряхнула с губ крошки белого шоколада и ореха макадамия:

– Мне очень стыдно, ничего не могу с собой поделать.

Руби бросила на нее снисходительный взгляд, стоя у кофе-машины, где делала латте без кофеина и низкокалорийное мокко с обезжиренным молоком для четверки теннисистов, которые только что прибыли после матча-реванша.

– Тебе должно быть стыдно. Ты даже не поправилась. – Ее взгляд упал на грудь Эллы в бюстгальтере четвертого размера, на который она разорилась на прошлой неделе. – За исключением бюста. – Руби прищурилась. – Несмотря на то что за последнюю неделю ты съела столько сладкого, сколько весишь сама.

Усмехнувшись, Элла продолжила раскладывать свежеиспеченные печенья с миндалем и глазурью из маракуйи на витрину с надписью «Предложение дня»:

– Я просто наверстываю упущенное. Я ведь почти ничего не ела три недели.

Элла погладила небольшую выпуклость, из-за которой пояс ее джинсов с заниженной талией врезался ей в животик. Она была в восторге от беременности, упиваясь каждым изменением, происходившим в ее теле, но утренняя процедура с выворачиванием кишок довольно быстро ей надоела. А если учесть то, что она работала в кондитерской с приторно-сладкими запахами выпечки и горьким ароматом кофе, это была особенно жестокая пытка для ее сверхчувствительного обоняния, поэтому Элла была счастлива, что все уже позади. Теперь она могла просто наслаждаться всеми другими изменениями – ну, кроме одного.

Ее сексуальное влечение росло так же стремительно, как и ее грудь, – если учитывать бурные сны с участием Купера Дилэйни, которые она видела почти каждую ночь.

Вот и прошлой ночью она проснулась в поту – ее кожа была напряжена и чувствительна, ее увеличенные соски налились, а набухший клитор пульсировал и требовал прикосновения и ласки. Она никогда не увлекалась самоудовлетворением, но за последние недели ей пришлось пару раз все-таки заняться этим. И конечно же она представляла себе прекрасное тело Купера и его волнующий глубокий голос.

Щеки ее горели при воспоминании о бурном и досадно не удовлетворившем ее оргазме прошлой ночью и последовавшем чувстве вины. Возможно, ее тело издевалось над ней, постоянно напоминая ей об отце ее ребенка, чтобы заставить ее связаться с ним, как она и собиралась сделать, когда узнала о беременности.

Но это было до того, как она покопалась в Интернете и узнала о Купе много интересного. И результаты простого исследования в надежде обнаружить его контактные данные вызвали у нее легкую панику. Потому что, введя в поисковую строку имя «Купер Дилэйни» и слова «Бермудские острова» и «сноркелинг», она получила с десяток страниц, которые касались не только его, но и компании «Дайверы», и принадлежавшей ему феноменально успешной сети магазинов почти во всех странах Карибского бассейна. Уже более трех лет компания была в списках Нью-йоркской фондовой биржи и считалась – если верить статье в журнале – одной из самых быстроразвивающихся молодых фирм в регионе.

Как она могла сказать такому мужчине, что носит его ребенка? И не ожидать от него никаких требований? Требований, на которые она не захочет соглашаться? Если бы он был Купом, каким она его себе представляла, то давным-давно бы позвонила ему. Но теперь…

– Взгляни-ка на парня в костюме за окном. – Руби восхищенно присвистнула и таким образом вывела Эллу из ступора. – У него такие плечи, что ими восхитится даже замужняя женщина, которая счастлива в браке.

Взгляд Эллы скользнул поверх витрины с печеньем и остановился на вошедшем в кафе высоком мужчине с коротко подстриженными волосами. От волнения мурашки побежали у нее по спине, а в груди екнуло, когда он поднял голову и знакомые нефритовые глаза уставились на нее.

Она быстро заморгала в уверенности, что это призрак, но вот его чувственные губы изогнулись в улыбке, и тепло разлилось по ее телу.

– Привет, добро пожаловать в «Сахарные пальчики», главную кондитерскую в Кэмдене. Что вы желаете?

Элла с трудом воспринимала знакомое приветствие Руби, голова у нее шла кругом.

– Куп? – наконец выдохнула она.

– Привет, Элла. – Призрак подмигнул ей – от чего она тут же покраснела до корней волос. А он уже обращался к Руби: – Вы, должно быть, Руби. Меня зовут Куп. Я друг Эллы.

Он протянул загорелую руку, и Элла услышала резкий вздох Руби:

– Привет. – Руби обогнула прилавок и схватила его ладонь обеими руками. – Купер Дилэйни, не так ли? Я просто счастлива познакомиться с вами.

Элла услышала взволнованное восхищение в голосе Руби и приветливую теплоту в тоне Купа – внутри у нее все сжалось от волнения.

– Элла рассказывала вам обо мне, да? – радостно грохотал его голос, в то время как зеленые глаза разглядывали ее.

Скажи что-нибудь.

Внутри ее все кричало, когда она рассматривала его совершенные по форме скулы, рыжеватые, выгоревшие на солнце брови, зеленые глаза с озорным блеском и полные чувственные губы, изогнувшиеся в доверительной улыбке. Она почувствовала, как кровь прилила к низу живота и настойчиво забилась в ее возбужденном теле.

Элла отметила его необычный облик: шиферно-серый отлично сшитый костюм, чисто выбритый подбородок, короткие, идеально уложенные волосы – темные, с парой светлых, выгоревших на солнце прядок. Это Куп, которого она помнила в обрезанных джинсах и мокрых шортах и еще обнаженного… Но этот Куп был не менее хорош, чем тот морской капитан.

Она покачала головой; паника накрыла ее с головой, когда Куп помахал ладонью перед ее лицом. Он обращался к ней:

– Привет, Элла, ты что застыла! Как дела?

Я беременна. И я должна была связаться с тобой и рассказать об этом несколько недель назад.

Она разомкнула пересохшие губы, но не смогла выдавить из себя эти слова.

– У Эллы все отлично, у нее был первый… – начала было Руби.

– Заткнись, Руби! – Пронзительный визг вырвался у нее из горла. Брови Руби полезли на лоб, но, к счастью, она повиновалась команде, в то время как в улыбке Купа появилось легкое любопытство.

Элла выскочила из-за прилавка, мгновенно выведенная из транса.

Уведи его отсюда, тогда ты сможешь сказать ему. Тактично, доходчиво, лаконично, с глазу на глаз, без свидетелей – всех этих теннисистов, привлекательных мамочек, двух хихикающих школьниц и твоей суперлюбопытной лучшей подруги.

Она была в очень большом долгу перед ним.

– Я возьму выходной, полдня, Руби.

Элла схватила Купа за руку – чтобы не упасть и чтобы вытолкать его из двери наружу, прежде чем Руби успеет заговорить. Его мышцы напряглись под мягкой тканью дизайнерского костюма, что, однако, ничуть не уняло дрожь в ее ногах.

Он посмотрел на ее пальцы и улыбнулся:

– И я очень рад видеть тебя, Элла. – То, что он, казалось, не особенно удивился ее странному поведению, немного успокоило ее и сняло сковавшую ее напряженность. – Я просто находился поблизости, – добавил он, – и подумал, что мы могли бы встретиться…

– Это замечательно, Куп, – прервала она. – Но давай где-нибудь уединимся, чтобы по-настоящему поговорить.

– Звучит неплохо. – По его таинственному взгляду было ясно, что он догадывался, почему она хочет остаться с ним наедине.

– Моя квартира прямо за углом. У меня есть кофе. И кексы.

Ее взгляд скользнул через плечо на Руби, которая скрестила руки на груди и уставилась на нее – беспокойство на ее лице заставляло Эллу чувствовать себя маленькой и глупой.

– Кексы, да? – Он рассмеялся, но потом обхватил ее обеими ладонями за локти, заставив осла бить мертвую хватку, какой она вцепилась ему в руку. – Я большой любитель кексов, – промурлыкал он, приподнимая ее на цыпочки. – Но обо всем по порядку. – Он склонил голову, и его губы оказались так соблазнительно близко к ее лицу. – Разве мне не положен приветственный поцелуй?

Элла не успела даже подумать, что ответить, как его губы прижались к ее рту, и все мысли мгновенно испарились из ее головы, ноги задрожали, и она едва не упала, но Купер уверенно и легко обхватил ее за талию.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Элла услышала аплодисменты из угла, где сидели молодые мамаши. Она густо покраснела, но на губах Купа играла та благодарная сексуальная улыбка, которую она так хорошо помнила, и Элла подавила в себе очередной приступ паники. Этот поцелуй и эти объятия были настолько великолепны, что она не позволила своим сомнениям вернуться. Она носила ребенка от этого изумительного мужчины – и сама судьба привела его в Лондон к ней.

Он опустил руки и вложил свою теплую ладонь в ее:

– Давай убираться отсюда, – коснулся губами мочки ее уха: – Умираю, хочу попробовать твои кексы.

Она усмехнулась, уверенная в том, что он рассчитывал не только на кексы:

– Ты влюбишься в них.

Она помахала на прощание Руби, которая неуверенно ей улыбнулась и одними губами проговорила: «Скажи ему».

Она кивнула, понемногу возвращаясь в реальность.

– Был очень рад с вами познакомиться, Руби. Я доставлю ее обратно в целости и сохранности. Клянусь. – Он махнул Руби на прощание и придержал входную дверь для Эллы, когда она выходила из кафе на улицу. Небо было темным и пасмурным, надвигалась летняя гроза.

Несмотря ни на что, Купер Дилэйни был здесь. И у нее появилась возможность выложить ему свои новости. Его появление здесь было, конечно, хорошим знаком. Он проделал весь этот путь, чтобы увидеть ее, и поцеловал ее так страстно. И в его взгляде было восхищение, и как нежно его руки поддерживали ее…

Куп обнял ее одной рукой за плечи.

– Веди меня, моя маленькая пантера, но поторопись, – сказал он, бросая настороженный взгляд на зловещие грозовые тучи над головой. – Похоже, что мы промокнем.

Она усмехнулась, – голова закружилась от нетерпения и нежности, – и тут огромная дождевая капля упала ей на щеку.

– Второй поворот налево.

Раскат грома испугал ее на мгновение, затем крупные капли слились, и в один миг разразился настоящий ливень. Смеясь, она вырвалась из-под его руки; холодный летний дождь бил по щекам и стекал ручейками между грудей.

– Давай наперегонки, – выкрикнула она и бросилась бежать, испытав прилив энергии.

Купер в прилипшей к груди рубашке помчался вверх по темной лестнице, ориентируясь лишь на соблазнительную попку, обтянутую мокрыми джинсами. Он споткнулся, выругался, а затем наконец догнал Эллу, уже испытывая невероятное возбуждение.

Ее легкий заразительный смех звенел где-то впереди, пока он бегом поднимался за ней в крошечную квартирку на последнем этаже. Захлопнув за собой дверь, он оказался в компактной гостиной с барной стойкой и диваном с разноцветными подушками. Тут он обхватил руками извивающуюся и хихикающую Эллу и уже не выпускал из объятий.

– Попалась. – Он прижал ее к себе, внимательно изучая ее лицо, огромные голубые глаза, которые преследовали его во сне на протяжении многих недель.

Может, он скучал по ней больше, чем думал.

– И тебе не вырваться от меня в ближайшее время, – заявил он. Хотя она и не пыталась.

Он прижался к ее губам в требовательном поцелуе, одновременно стягивая с нее мокрую футболку. Не прерывая поцелуя, он обхватил ее полные груди – торчащие напряженные соски упирались ему в ладони через ткань бюстгальтера, – слегка ущипнул их.

Элла запустила пальцы ему в волосы и попыталась отвести его голову назад.

– Я должна сказать тебе… – прошептала она. – Нам нужно поговорить.

– Позже. – Он укусил ее за нижнюю губу. – Сначала секс. Затем кексы. А потом поговорим.

Он принялся искать застежку на бюстгальтере и мысленно возблагодарил Бога, когда крючок поддался и расстегнулся. Элла стояла перед ним обнаженная по пояс, и ее грудь с крупными, как спелые сочные ягоды, сосками вздымалась при каждом вздохе.

– Они даже сексуальнее, чем я помню.

Накрыв ладонью одну грудь, он наклонился и лизнул ее вокруг соска – Элла не смогла сдержать стон наслаждения. Он стал нежно покусывать набухшую плоть.

Найдя молнию у нее на джинсах, он дернул вниз за «собачку» и проник пальцами под облегающую ткань белья. Элла громко всхлипнула, когда он расправил ее влажные складки и проник внутрь, коснувшись самой ее сердцевины.

– Стоп! – воскликнула она, схватив его за запястье – Я почти на пределе.

– Это общая цель.

Паника поселилась у него в груди. Если она сейчас скажет «нет», то он умрет.

Она смотрела на него – в расширенных зрачках читалось желание, дыхание прерывалось.

– Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Это было так давно.

– Не проблема. Тогда давай разденемся. Быстро.

После пары минут, которые показались им несколькими тысячелетиями, Элла стояла полностью обнаженная перед Купером – ее глаза потемнели еще больше, когда она опустила взгляд на его пах и увидела всю мощь его желания.

Он слегка приподнял ее и прижал к стене, вклиниваясь между ее бедер. Обхватив ее за ноги, он сосредоточился на ее умопомрачительных грудях. Элла прибавила в весе с их последней ночи на Бермудах, и это ей шло – прежде впалый живот теперь служил небольшой подушечкой для его возбужденной плоти.

Сожаление – что ее тело изменилось, а его не было рядом, чтобы наблюдать за этим, – волной прокатилось по нему и исчезло как тень, когда ее груди прижались к его торсу. Он опустил голову и прижался губами к пульсирующей жилке у нее на шее, чуть посасывая нежную кожу в этом месте. Ее притягательный аромат окутал его – что-то лимонное, пряное и просто восхитительное.

Его губы слегка изогнулись в улыбке, когда Элла обхватила его талию своими стройными ногами.

– У меня нет презервативов, – признался Куп, пытаясь заставить мозг смириться с необходимостью чуть притормозить и думать, несмотря на непреодолимое желание погрузиться в ее узкое теплое лоно. Он приехал прямо из аэропорта, не подумав, что их страсть разгорится так стремительно. – Ты не возражаешь против прерванного акта? Я здоров, клянусь.

Он почувствовал ее кивок и поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза, – от застывшего в них счастья его сердце застучало в груди, как кувалда.

– Я тоже, – ответила она.

Этого ему было вполне достаточно. Его напряженный упругий ствол уперся ей в живот. Обхватив ладонями ее ягодицы и немного развернув ее к себе, Куп вошел в нее одним уверенным движением и стал двигаться мощными отрывистыми толчками. Она всхлипывала, вцепившись ногтями ему в спину. Ее мышцы начали сокращаться вокруг его плоти, и Куп понял, что она близка к кульминации.

Не выходи. Еще нет. Держись. Черт возьми.

Куп с трудом сдерживался, а рыдания и всхлипывания Эллы заставляли его двигаться все быстрее, увереннее, глубже, жестче. И крошечная часть его сознания крикнула животному внутри него: Вот сейчас. Выходи.

Он вырвался наружу. Положив голову ей на плечо, целуя ее шею, он ощутил легкую боль разъединения и невероятную восхитительную неудержимую волну оргазма, когда его семя извергалось на ее округлый живот.

* * *

– Черт, это было великолепно. Даже лучше, чем я помню.

Элла медленно начала понимать происходящее вокруг, когда шершавая ладонь коснулась ее щеки и грубоватые пальцы зарылись ей в волосы. Эти глубокие нефритовые глаза рассматривали ее лицо, отчего в груди у нее все замирало.

Ошеломленная, она осторожно кивнула.

– Да, – с трудом прошептала она, во рту у нее пересохло.

Губы Купа изогнулись в улыбке, и он нежно поцеловал ее в лоб:

– Пойдем. – Он подхватил Эллу на руки. – Давай примем душ. А потом я хочу кекс.

– Но нам по-прежнему нужно поговорить, – пробормотала она ему в шею.

– Конечно. Но сначала я хочу увидеть это великолепное тело в мыльной пене.

Элла усмехнулась, положив голову ему на плечо и обхватив руками его шею. Она была сейчас слишком возбуждена и эмоциональна, чтобы протестовать. Ведь от нескольких интимных минут уж точно не будет никакого вреда – она и так слишком долго мечтала об этом.

Войдя в крошечную ванную в дальней части квартиры, Куп отпустил ее, чтобы включить душ, не отнимая при этом руки от ее бедра, словно боялся, что она сбежит. Элла вспомнила, как ушла в то утро, и вновь почувствовала угрызения со вести.

Вода зажурчала, брызнула и затем потекла тонкой струйкой.

– Это что, все? – удивился Куп.

Элла улыбнулась:

– Британский водопровод. Сопоставим с Ниагарским водопадом.

Его усмешка подняла ей настроение и развеяла чувство вины.

– По крайней мере, вода горячая, – одобрил он, подставив руку под струйку, прежде чем втащить Эллу в душевую кабину.

– Не надолго, – предупредила она.

Куп взял ее вербеновое мыло и намылил себе руки:

– Тогда нам лучше начать.

Нежные ладони обхватили ее груди, приподнимая и лаская их, скользя пальцами по темным соскам. Элла почувствовала, как приятное тепло снова настойчиво запульсировало у нее между ног.

Она взяла мыло, чтобы намылить его, вложив всю свою нежность в руки, которые гладили его плоский живот, ласкали крепкие бедра. Она обхватила ладонью его член и почувствовала, как тот удлинился и напрягся, пока она ласкала его.

Кровь устремилась к ее нежному клитору, и Элла осознала, что снова хочет Купа.

Он приподнял ее грудь, смывая мыльную пену прохладной водой, и сказал:

– Мне нравится, что ты немного поправилась, – это тебе очень идет.

Одобрение в его взгляде с новой силой всколыхнуло в ней чувство вины. Она не могла больше ждать. Это было несправедливо по отношению к нему и их ребенку. Элла отстранилась от него, прижавшись спиной к стенке душевой кабины:

– Нам нужно одеться. Я должна тебе кое-что сказать.

– Хорошо.

Он выключил душ, но держал Эллу за запястье, когда она открывала дверь кабины. Внезапная тишина оглушила ее, несмотря на шумящую в ушах кровь. Выйдя следом за Эллой, Куп потянул ее к себе и, приподняв указательным пальцем ее подбородок, посмотрел ей в глаза:

– Что случилось? Что-то не так?

– Нет, я просто… – Она сглотнула комок в горле.

Еще рано. Сначала возьми себя в руки. Ты должна сказать ему это мягко. Осторожно.

Ее взгляд упал на его возбужденный пенис. Элла не могла владеть собой, не говоря уже о том, чтобы ясно мыслить, когда он стоял перед ней обнаженный и такой желанный.

– Дай мне минуту.

Она высвободила свою руку и направилась к двери.

– Давай оденемся? Встретимся в гостиной через десять минут? Сделать тебе кофе, который я обещала?

Он пожал плечами, взял полотенце с вешалки и обернул его вокруг талии:

– Конечно.

Элла выскочила из ванной, прежде чем он успел передумать.

– Хорошо, выкладывай то важное, из-за чего мы не смогли закончить то, что я начал в душе!

Элла печально улыбнулась и оторвалась от кексов, которые выкладывала на тарелку.

Куп стоял, прислонившись к кухонной стойке. Он переоделся в выцветшие джинсы и черную футболку, которые, вероятно, были у него в сумке. Он что, приехал прямо из аэропорта, чтобы повидаться с ней? Элла вновь ощутила прилив оптимизма, надежды.

Она придумывала разные варианты развития событий, но ни один не предполагал, что он мог обрадоваться ее новости. Да, это шокирует его, но почему это обязательно должно быть катастрофой?

Она не предполагала, что он приедет в Лондон или что их влечение друг к другу останется по-прежнему таким же сильным.

– Почему бы тебе не присесть? – Она махнула рукой в сторону гостиной. – Кофе будет готов через минуту.

Куп слегка приподнял брови, и его печальная усмешка превратилась в озорную.

– Я хочу вовсе не кофе. – Подойдя к ней ближе, он взял ее за подбородок и поцеловал в губы. Этот поцелуй был таким непринужденным и ласковым. Надежда затеплилась у нее в груди. – Но сейчас мы играем по твоим правилам.

Он устроился на диване, в то время как она возилась с кофе еще несколько драгоценных минут, пытаясь собраться с мыслями.

Наконец она не могла больше откладывать. Присев на диван напротив, Элла поставила тарелку с шоколадно-вишневыми кексами на журнальный столик и налила Купу чашку кофе. Какое-то мгновение она колебалась, а когда он сказал ей, что пьет кофе без молока, Элле вдруг пришло в голову, что она почти ничего о нем не знает.

Она сделала большой глоток травяного чая, который заварила для себя.

– Я не знаю, с чего начать, – произнесла она.

Куп взял кекс с тарелки:

– Тогда почему бы тебе не начать с того, чтобы объяснить мне, почему ты сбежала тогда от меня?

– Я не сбегала, – нахмурилась Элла. – Я проснулась, а тебя нет, и я подумала, что ты смылся от меня.

– Черт, серьезно? – Он выглядел искренне ошеломленным, что невероятно польстило ее самолюбию.

– Ну, да. И я чувствовала там себя неловко с твоей подружкой Джози. – Элла вспомнила свое смятение и спросила: – Кто она, кстати? По всей видимости, вы с ней очень близко знакомы.

Его брови поднялись, а губы скривились в насмешливой улыбке.

– Ты ревнуешь?

На ее щеках вспыхнул румянец.

Куп усмехнулся:

– Джози мне как младшая сестра. Надоедливая младшая сестра. Поверь мне, тебе незачем ревновать.

– Я не говорила, что ревную.

– Угу. – Он вызывающе ей улыбнулся. И Элла рассмеялась – напряжение в ее груди постепенно уходило.

Куп откусил почти полкекса:

– Черт, очень вкусно. – Покончив с кексом в два приема, он положил бумажную обертку на тарелку. – Быстро выкладывай то, о чем ты хотела поговорить. А потом вернемся в душ.

Элла снова покраснела под его пристальным взглядом.

– Хорошо, но это не так просто сказать. – Она сглотнула новый комок в горле.

– Да? Звучит не очень хорошо. – Он криво улыбнулся ей. – Я надеюсь, ты не собираешься сказать мне, что замужем.

Она засмеялась:

– Боже, нет, ничего такого. Дело в том… – Она рассматривала свои пальцы, неожиданно оробев. Как было бы замечательно, если бы он обрадовался этому ребенку так же, как она. – Собственно говоря, я беременна. Вот почему я, ну, прибавила в весе.

Кривая улыбка застыла на его губах, но любопытство в глазах сменилось удивлением, когда его взгляд упал ей на грудь, а затем на живот. Он выпрямился на диване, приоткрыл рот. Затем закрыл. Потом снова открыл.

– Ты… Ты ждешь ребенка? Ты не выглядишь беременной.

Она ожидала очевидного следующего вопроса, но он просто продолжал смотреть на ее живот.

– Ну, я только на двенадцатой неделе, так что еще не очень видно. – Она сложила руки на своем слегка округлившемся животике.

Куп поднял голову и посмотрел на нее. Элла ожидала, что он будет удивлен, даже шокирован, когда проведет параллель; она уже морально готовилась к его раздражению и гневу. Вот к чему она не была готова, так это к абсолютному ужасу, который сменил его непринужденную сексуальную улыбку.

– Скажи, что это не то, что я думаю?

Пульс болезненно забился на шее, и Элла сложила руки на животе – инстинктивное желание защитить своего ребенка. Она не могла говорить, поэтому лишь кивнула.

Куп вскочил с дивана, как марионетка, которую грубо вытащили на сцену. Грязное ругательство эхом отозвалось в крошечной комнате.

– Ты, наверное, шутишь? Он не может быть от меня – ты сказала, что принимаешь противозачаточное.

Элла ждала такого обвинения – она так часто проигрывала в голове различные варианты этого разговора. Но все осторожные объяснения, мотивированные аргументы, снимающие с нее ответственность, оправдания потерялись перед лицом его искреннего возмущения. И все, что она смогла пролепетать, было:

– Я знаю, я лишь потом поняла, что ты мог так подумать, но я…

– Ты солгала мне? – Он сделал шаг вперед, словно угрожая ей.

Элла почему-то была уверена, что он не причинит ей боль, – во всяком случае физическую, – но она снова испытывала чувство вины, от которого отчаянно пыталась избавиться с тех пор, как вернулась в Лондон.

– Почему, черт возьми, ты солгала? – Он схватился обеими руками за голову. – Если только… Черт… Ты хотела забеременеть? Все это подстроено? Ты думала, что я откуплюсь от тебя?

Это обвинение обрушилось на нее настолько неожиданно, что Элла растерялась:

– Что? Нет, я никогда… – Но ее возражения потонули в презрении, которое читалось в глазах Купа. – Ты ведь использовал презерватив, как я могла спланировать это?

– Да будет тебе. Ты получила то, что хотела. – Его суровый и обиженный взгляд скользнул по ее животу. – Мою булочку в своей печи.

– Нет, ты не понимаешь. Я это не планировала. Беременность… это случайность. Все получилось так быстро и… я не думала, что это так важно, принимаю я таблетки или нет.

– Ты не думала, что это важно? – Он сорвался на крик. – Ты что, спятила? Я же сказал тебе, что не хочу рисковать. Что из этого ты, черт возьми, не поняла?

– Нет, я не то имела в виду. Я не думала, что смогу… – Она запнулась, не в силах раскрыть правду о своей истории болезни, о результатах исследований, от которых сбежала на Бермуды. Элла просто не могла рассказать все это стоящему перед ней незнакомцу; это сделало бы ее слишком уязвимой, особенно сейчас, когда с трудом сдерживаемые слезы уже обжигали ей горло.

– Тебе не нужно в этом участвовать. – Она начала оправдываться. – Я решила оставить ребенка. Я хочу его. Очень. – Ее руки тряслись: дрожь поднялась вверх от пальцев ног к коленям и охватила все ее тело.

Не смей плакать.

Почему она сразу не объяснила это, прежде чем рассказывать ему о беременности? Наверное, он думал, что она охотилась за его деньгами. Если бы она смогла убедить его, что он не должен чувствовать ответственность за этого ребенка, то все было бы хорошо. Но даже когда она сказала себе это, часть ее умирала внутри от осознания того, что Купер Дилэйни ненавидит ее теперь.

– Я просто думала, что ты должен знать.

– Отлично, теперь я знаю, – прорычал он. – Спасибо. И что, черт возьми, мне сейчас делать с этой информацией? Ты объявляешь, что часть меня будет ходить по этой планете, а у меня и права голоса нет?

Она покачала головой – слезы уже высохли у нее внутри. Будь твердой. Будь сильной. Не поддавайся, только не в этот раз.

– Нет. – Она сжала губы, чтобы сдержать дрожь. – Я не буду делать аборт. И что бы ты ни сказал или ни сделал, я не пойду на это.

Куп вздрогнул:

– Кто говорит об аборте?

– Я не буду его делать. Я очень сильно хочу этого ребенка. Если ты против, ничего страшного. Тебе не нужно будет им заниматься.

– Да, конечно. – Прошагав мимо Эллы, он схватил свою сумку с пола. – Именно так. – Он перекинул кожаную лямку через плечо и открыл дверь. Дождь гневно хлестал по оконному стеклу в гостиной. Летняя гроза, которая казалась такой очищающей, такой идеальной, такой страстной всего пару часов назад, теперь превратилась в нечто серое, темное и гнетущее.

Куп бросил на Эллу последний уничтожающий взгляд через плечо – у него было такое чувство, что его предали, и это читалось в его глазах. А потом захлопнул за собой дверь.

Она опустилась на пол, медленно скользя спиной по стене, – дрожащие ноги не держали ее, – и уткнулась лбом в колени. Она слушала звук тяжелых шагов по лестнице, шагов мужчины, который уходил от нее навсегда.

Куп вылетел на улицу, его сердце так яростно билось в грудной клетке, что, казалось, могло проломить грудину. Дождь хлестал по лицу; Куп швырнул свою сумку на тротуар и в гневе ударил кулаком по кирпичной стене многоквартирного дома, где жила Элла.

Боль пронзила костяшки его пальцев, но немного притупила ужас, охвативший его после признания Эллы.

Тупица. О чем ты, черт возьми, только думал? Зачем притащился сюда? Зачем ей доверял?

Он облизал разбитые костяшки пальцев и взял сумку в другую руку.

Остановив такси, он прыгнул в машину и крикнул водителю:

– Отвезите меня в какой-нибудь отель.

– Как насчет «Ренессанса», сэр? Дорогой, но очень шикарный.

– Конечно, отлично, да куда угодно, – прохрипел он, начиная дрожать всем телом. Ему было плевать, куда ехать, – он просто хотел сбежать от воспоминаний о тех огромных глазах, в которых блестели невыплаканные слезы.

Но потом он увидел блестящий розовый логотип на окнах кондитерской Эллы, когда их такси промчалось мимо. И паника охватила его, на языке все еще ощущался вкус губ Эллы и воспоминание о всепоглощающей страсти, которая охватила их с первой минуты встречи, как насмешка.

Куп уронил голову на руки, ему хотелось завыть от боли и разочарования.

Да поможет ему Бог. Что бы он сейчас ни делал, сколько бы денег ни имел, как бы быстро ни исчез – он уже никогда не сможет быть как остров, сам по себе. И все это была его собственная проклятая вина.

Глава 8

Куп уставился на блестящую розовую надпись на двери кондитерской, а затем заглянул внутрь через стекло. Он заметил Эллу, стоящую за прилавком и беседующую с клиентом, положив руку на живот, – и сглотнул комок в горле.

Не теряй самообладание. Больше никаких истерик.

Он провел ночь в готическом великолепии пятизвездочного отеля с видом на вокзал Сент-Панкрас, не сомкнув глаз, вспоминая каждое слово, сказанное Эллой, и каждую фразу, произнесенную им. И Куп пришел к нескольким важным, пусть и сокрушительным выводам.

Он понятия не имел, что делать с последствиями бомбы, которую она только что взорвала в его приятной, легкой островной жизни. Поправочка: его бывшей приятной, легкой островной жизни. Он не планировал отцовства и ни черта не знал о нем.

И он ненавидел это свое беспомощное незнание, потому что оно слишком напоминало ему о детстве. Этот мертвый груз ответственности, постоянное давление, ощущение загнанности и ужасающее чувство незащищенности и неуверенности – настолько ли он силен и умен, достаточно ли он мужчина, чтобы сделать все правильно и угодить своей маме.

Он не хотел снова проходить через все это. И ненавидел то, что сейчас ему придется это делать.

Именно по этой причине он запаниковал вчера, когда Элла рассказала ему новость, – и ошеломил ее своей реакцией.

Потому что, как бы ему ни хотелось обвинить во всем одну Эллу, он понимал, – после того как проанализировал все факты, – что не может этого сделать. Он также знал, что не может так просто бросить своего ребенка и забыть о нем, как она ему предложила, потому что тогда он окажется не лучше собственного отца. А Куп был уверен, что не сможет так поступить и жить как ни в чем не бывало.

Поэтому у него был один-единственный выход. Смириться, перестать ныть о том, чего он не может изменить, и попытаться справиться с этим.

Для этого ему было необходимо сначала поладить с Эллой.

Нацепив свою фирменную улыбку, за которой скрывался страх и которая была тщательно отрепетирована еще в детстве, он открыл дверь кондитерской. Но как только Элла посмотрела в его сторону и их взгляды встретились, ее глаза страдальчески расширились. Куп замедлил шаги, его сердцебиение участилось, а в горле образовался комок размером с кулак.

* * *

– Куп? – Элла закусила губу, испытывая одновременно потрясение, тревогу и удивительное облегчение.

Она никак не ожидала увидеть его вновь, решив, что его гневный отъезд был только к лучшему. На протяжении долгой ночи, которую она провела, разговаривая по телефону с Руби, а затем лежа в постели, уставившись на трещины в потолке, она убеждала себя, что не может заставить Купа хотеть быть отцом, как и простить ее за то, чего она не делала. Так что было бы бессмысленно и бесполезно пытаться объясняться с ним.

– Нам нужно поговорить, – сказал он глубоким, слегка напряженным голосом, в котором уже не было и намека на вчерашний гнев. – Ты можешь сделать перерыв?

Она ошеломленно кивнула и оглянулась, чтобы отыскать глазами Руби. Та болтала с молодой парой, которой только что принесла две чашки чая латте. Но тут Руби подняла голову и увидела Купа – и малейший намек на гостеприимство пропал, когда она направилась к ним через зал.

– Что вам нужно? – Руби встала за прилавком, плечом к плечу с Эллой. – По-моему, вы уже сделали достаточно.

– Я здесь, чтобы поговорить с Эллой, милая, а не с вами, – сказал Куп. Его непринужденный тон противоречил вызову в глазах.

– Что же, милый, – Руби презрительно усмехнулась этой фамильярной нежности, явно готовая к драке, – сначала вам придется иметь дело со мной, если хотите добраться до нее. После того, что вы позволили себе вчера…

– Все в порядке, Руби. – Элла коснулась руки своей подруги, приободренная ее поддержкой, пусть и преждевременной в данный момент.

Меньше всего ей хотелось, чтобы Куп узнал, какую боль причинил ей своими обвинениями и как ее лихорадило после его ухода. Проявление такой слабости лишь укрепит его уверенность в своей правоте.

– Куп прав, нам нужно поговорить. Ничего, если я отойду на несколько минут?

– Ты уверена? – спросила Руби.

– Нам не хватит нескольких минут, чтобы разобраться с этим хаосом, – заявил Куп, прежде чем Элла смогла успокоить подругу. – Снаружи меня ждет машина, чтобы отвезти нас в отель, где мы сможем уединиться.

С этим хаосом.

Сердце Эллы сжалось. Ее ребенок не был хаосом. Но если Куп именно так смотрел на вещи, тогда его желание разобраться со своим участием в жизни ребенка – или, скорее, его отсутствием – было вполне объяснимо.

– Зачем вам уединение? – снова перебила Руби. – Чтобы переспать с ней, а затем устроить еще одну истерику…

– Руби, пожалуйста, не надо. – Элла повысила голос, с радостью услышав в нем нотки негодования. – Со мной все будет в порядке. Мы всего лишь поговорим. – Она больше не повторит ошибку и не поверит в то, что их сильное физическое влечение друг к другу автоматически означает, что их связывает большое чувство.

Она действительно не знала этого человека. Его взрывная реакция накануне вечером доказала это. Этот «разговор» будет шансом узнать о нем больше – и одновременно заверить его, что она абсолютно ничего не ждет от него, что касается материальной или любой другой поддержки ребенка.

Руби сверлила Купа взглядом в течение нескольких напряженных секунд, но вместо того, чтобы поддаться на ее провокацию, он усмехнулся:

– Вы слышали, что сказала леди. – Он сунул руки в карманы и беспечно поднял бровь, определенно бросая Руби вызов. – Мы всего лишь поговорим. – Его взгляд упал на Эллу, и неуместное волнение пробежало по ее телу. – На этот раз.

– Как у тебя дела? Все в порядке с малышом?

Элла повернулась и увидела, что Куп наблюдал за ней из противоположного угла салона такси, пока машина ползла по дороге. Убедив Руби, что она достаточно взрослая женщина, чтобы осилить серьезный разговор с отцом своего ребенка, Элла была осторожна и села как можно дальше от Купа. Но неуверенный вопрос и беспокойство в голосе снова вывели ее из равновесия.

– Да, все хорошо.

– Я просто спрашиваю, потому что… – Куп откашлялся и виновато посмотрел на нее. Таким Элла его никогда не видела. – Я был груб с тобой. У тебя в квартире. Ну, знаешь, до того, как ты сказала мне.

Она моргнула в недоумении. Он не был грубым – только когда услышал новость, и то лишь на словах. Но затем ее осенило, что он имел в виду, – их неистовый секс у стены. Щеки ее зарумянились, и приятное тепло охватило низ живота. В то время как гораздо более опасная, настораживающая теплота наполняла ее грудь.

– О, нет, все хорошо, честно. Секс не опасен во время беременности – до тех пор, пока мы не начнем ломать мебель, все в порядке. – Румянец залил ее лицо до линии роста волос, когда она поняла двоякий смысл своих слов. – Не то что бы… ну, ты понял.

Чувственная улыбка начала тревожить Эллу.

– Да, я понимаю. – Он побарабанил пальцами по колену. – Послушай, я должен еще раз перед тобой извиниться.

Она изо всех сил старалась противостоять его обволакивающему взгляду, которым он смотрел на нее, но решила, что это была всего лишь иллюзия. После их вчерашней ссоры вряд ли он захочет прыгнуть с ней в кровать снова. И она определенно не собиралась заниматься с ним сексом.

– За что? – спросила она с легкой надеждой, которую дарил ей его примиряющий тон. Чем меньше раздражительности будет между ними, тем больше у них шансов, что разговор пройдет максимально безболезненно.

– За то, что потерял самообладание. За то, что психанул, когда ты сказала мне… – Куп многозначительно посмотрел на ее живот, – …о твоем положении. За то, что выставил тебя одну виноватой во всем.

Услышав эти искренние слова, Элла испытала острое и глубокое облегчение.

– Значит, ты больше не считаешь, что я забеременела, чтобы подставить тебя?

Куп выглядел смущенным:

– Я проанализировал факты. Наверное, было не очень умно с моей стороны вскрывать первую упаковку с презервативом зубами. – Он пристально посмотрел на Эллу. – А после того, что произошло вчера, я предполагаю, даже если бы ты сказала мне правду о таблетках, я бы все равно рискнул. К тому моменту мы уже довольно сильно разгорячились.

Элла почувствовала приятную истому в мышцах бедер и желание, загудевшее где-то внутри.

– Я ценю твою честность. – Она намеренно сухо кивнула, принимая его извинения, и скрестила ноги, пытаясь облегчить сладостную боль в паху.

Даже не думай об этом. Поняла?

– Я тоже должна извиниться перед тобой. – Она вздохнула, понимая, что вряд ли была абсолютно невинна в произошедшем.

– Да? – Он вопросительно приподнял бровь.

– Я должна была объяснить тебе. – Румянец заиграл у нее на шее, когда его губы скривились, и эта чувственная и понимающая улыбка лишь сильнее возбуждала горячую точку у нее между ног. – Но я не очень следила за разговором в тот момент.

– Мы оба, – негромко прохрипел он, отчего комментарий прозвучал очень интимно.

Она откашлялась. Контролируй свои гормоны.

– Но, честно говоря, я действительно не придала этому никакого значения, потому что… – Она колебалась. – У меня были кое-какие проблемы. Поверь, мои шансы забеременеть были ничтожны.

Он нахмурился:

– Насколько?

– Ну, судя по реакции моего врача, подтвердившей беременность, я думаю, это как сорвать джекпот в лотерее.

– Черт. Серьезно?

Она кивнула, улыбаясь его реакции. Он был скорее ошеломлен, чем доволен, но Элле по-прежнему было приятно разделить с ним такой важный момент в жизни их ребенка.

– Когда ты узнала? – спросил он, и улыбка исчезла с ее лица.

Черт.

– Хм… – Элла посмотрела в окно на новенький скоростной поезд «Евростар», подъезжающий к вокзалу Сент-Панкрас.

– Когда ты узнала, что забеременела? – уточнил Куп, решив, что она не поняла вопрос.

Она вздохнула:

– Четыре недели назад.

Она напряглась, услышав тихое проклятие, но тут такси остановилось возле привокзального отеля.

– Отлично. – Больше он не сказал ни слова, только заплатил таксисту и повел ее в просторное фойе «Ренессанса».

В его люксе на третьем этаже была винтовая кованая лестница, ведущая на второй уровень, и оригинальные готические арочные окна, выходившие на привокзальную площадь. Но когда он вылил бутылку газированной минеральной воды, о которой она попросила, в стакан со льдом, ее испугала уже не дворцовая элегантность отеля.

– Ладно, теперь я хочу знать – почему ты мне не сообщила? – Он налил себе колы из бара. – Должен признаться, что меня не очень радует тот факт, что ты знаешь об этом малыше уже целый месяц и не связалась со мной.

Она ждала этого вопроса. И подготовила ответ. Но сделала паузу, чтобы глотнуть шипучей воды. Элла не хотела рассказывать, как сильно паниковала в самом начале из-за его возможной реакции. Потому что тогда ей придется рассказать ему о Рэндалле и ребенке, которого она потеряла. А она не понимала, зачем это сейчас нужно. Это только выставит ее в дурном свете. А она и так уже выглядела достаточно плохо.

– Хватит тянуть время, Элла, – пробормотал он, наблюдая за ней поверх своего стакана. И тревожная мысль вновь посетила ее: казалось, он видел ее насквозь.

– Хорошо, – фыркнула она, опускаясь на барный стул. – Если хочешь знать, я искала о тебе информацию в Интернете, чтобы связаться с тобой. – Это была не ложь, оправдывала себя Элла, она просто говорила не всю правду. – И вот… – Ладно, может быть, эта часть правды выставляет ее в жалком свете. Но она это переживет.

– И… – подсказал он, как будто не догадывался, что она собиралась сказать.

– Я думала, что ты внештатный капитан катера, живущий в однокомнатной пляжной лачуге. Я не ожидала обнаружить твое имя среди успешнейших молодых предпринимателей в странах Карибского бассейна. Это смутило меня.

Он беззастенчиво ей улыбнулся.

Что тут смешного?

– Это было совершенно неожиданно, – добавила она. – Мне потребовалось время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что я представляла тебя совсем другим человеком. И я ждала, вероятно, немного дольше, чем нужно.

– Немного? – Ухмыльнувшись, Куп оперся на барный стул рядом с ней и случайно толкнул ее колено своим, нарушая ее личное пространство. – Четырех недель вполне достаточно, чтобы примириться с этим, тебе не кажется? И ты так и не связалась со мной, милая. Это я приехал к тебе.

– Мне нужно было слишком со многим свыкнуться. – Элла подняла подбородок. Он обманул ее и прикинулся кем-то, кем на самом деле не был. Разве она не имеет права дуться и чувствовать себя оскорбленной? – И я внезапно поняла, что ничего о тебе не знаю, я просто испугалась.

– Ты знала обо мне самое важное. – Он провел большим пальцем по ее нижней губе.

– Не надо. – Элла отпрянула, внезапное прикосновение шокировало ее так же сильно, как и нежность в его глазах.

– Тебя очень легко испугать, верно, Элла?

Он пристально посмотрел на нее, и Элле показалось, что под ее футболкой и джинсами он видит беззащитную девушку, какой она когда-то была.

– Почему?

Она пыталась восстановить дыхание, не в силах оторваться от его глаз.

Она может справиться с сексуальным желанием. Она справится. Но она не хотела нуждаться ни в Купе, ни в любом другом мужчине. Только не это.

– Думаешь, мы можем сейчас поговорить о ребенке? – сказала она. – Я должна вернуться на работу.

– Конечно. – Куп пожал плечами, напряжение в его лопатках было ничто по сравнению с всплеском сексуального возбуждения.

Черт, он снова хотел ее: эти податливые соблазнительные губы, твердые соски, прижимающиеся к его груди, волнующее влажное тепло, охватывающее его со всех сторон, как бархатная перчатка.

И он был чертовски уверен, что она тоже его хотела.

Он чувствовал запах ее возбуждения, пряный аромат ее желания, с тех самых пор, как она забралась в такси и чопорно сидела в дальнем углу, как будто опасалась, что воспламенится, если приблизится к нему.

Она все еще очаровывала и волновала его. И хотя Куп продолжал мысленно убеждать себя, что очередная связь с Эллой может запросто превратить его жизнь в настоящее стихийное бедствие, другая часть его полагала, что хуже не будет, если он приложит усилия. Так почему они должны отказывать себе в удовольствии?

Он должен был признать, что его удивила и тронула реакция Эллы, когда она выяснила всю правду о его богатстве. Большинство женщин не преминули бы обратиться к нему за определенной компенсацией. Особенно обнаружив, сколько он стоит. Вместо этого ей «нужно было время, чтобы свыкнуться»! Что это, вообще, такое? Куп чувствовал неловкость, ведь он обвинил ее вчера в том, что она подставила его.

Он вылил остатки колы в стакан, сделал большой глоток, чтобы выиграть немного времени и решить, что делать дальше.

Элла не произнесла ни слова, на ее напряженном лице читались ожидание и настороженность – словно она беспокоилась из-за того, что он собирался ей сказать.

– Я вижу это так, Элла, – начал он, – как бы это ни произошло, мы оба собираемся стать родителями нашего ребенка. И ты права, мы почти ничего не знаем друг о друге. – Его взгляд блуждал по ее груди, где под обтягивающей футболкой выделялись соски, почему-то напоминавшие ему две пули. – Разве что самое основное. – Он проглотил последние капли колы и подождал, пока прохладная жидкость успокоит его пересохшее горло. – Как насчет того, чтобы вернуться на Бермуды на пару недель? – Это неожиданное предложение вырвалось у него прежде, чем он успел по-настоящему обдумать его, но Куп, видимо, сделал все правильно, потому что ее глаза засветились радостным удивлением. – А пока ты там, мы обдумаем и решим, как все уладить и организовать после рождения малыша.

– Ты хочешь принимать участие в жизни ребенка? – Элла так обрадовалась, что ему пришлось закусить щеку, чтобы не улыбнуться ей в ответ.

– Конечно, хочу. Это ведь и мой ребенок, не так ли?

– Ну, да. Конечно. – Она сложила руки на животе, словно защищая его, и Куп начал понимать, что это был исключительно инстинктивный жест. И абсолютно естественный.

Он даже немного растерялся, когда осознал, как много этот ребенок уже значит для нее. А потом смутился, ему пришла в голову мысль, что вряд ли когда-нибудь ребенок будет значить так же много и для него.

Он мог быть благонадежным и лояльным, взять на себя обязательства, но всему есть границы. Слепую преданность, самоотверженность и ответственность, которые так необходимы ребенку, он вряд ли сможет предложить. Любить кого-то больше, чем самого себя? Ну, нет, увольте! Он знал, что никогда больше не сможет пройти через это.

– Как это, ты собираешься на Бермуды? – уставилась на подругу Руби. – Надолго?

– Я точно не знаю, наверное, только на две недели. Куп предложил мне купить билет с открытой датой, но я сомневаюсь, что это займет больше времени. – Хотя она должна была признать, что невероятно растрогалась, когда он высказал сомнение, что двух недель будет достаточно для улаживания всех вопросов по «детской теме».

– Ты совсем рехнулась? – Уперев руки в бока, Руби выглядела весьма воинственно.

– Он пригласил меня, и мне кажется, это хорошая идея. – Избегая сердитого взгляда своей подруги, Элла посыпала завитушки из сливочного крема съедобными розовыми блестками, а затем поставила готовый кекс на башню, которую сооружала на день рождения девятилетней девочки. Элла ожидала такой реакции. – У нас будет общий ребенок. Я не против того, чтобы отец участвовал в его жизни, если он хочет, но мне необходимо узнать о нем немного больше, чтобы сделать эту возможность реальностью. Тем более что мы живем так далеко друг от друга. – Она уже все обдумала, и решение казалось ей вполне логичным и разумным.

Руби топнула ногой:

– Так почему он не может остаться в Лондоне, чтобы вы могли выяснить и обсудить все здесь?

Элла вздохнула и вытерла липкие руки о передник:

– У него бизнес.

– Как и у тебя, между прочим. – Руби попала прямо в уязвимое место.

– Я знаю, что это не самое подходящее время. – Элла взглянула на подругу и мысленно отмахнулась от чувства вины. Им уже и так придется брать ссуду, чтобы покрыть дополнительные расходы на персонал, пока она будет в отпуске по уходу за ребенком… – Это будет хорошая практика для Салли и Джеммы, и я накопила достаточно, чтобы платить им больше, пока меня не будет.

– Ты отлично знаешь, что деньги тут ни при чем, – возмутилась Руби. – Как насчет твоих регулярных визитов к врачу? А если что-то случится с ребенком?

– Куп договорился с главным акушером на острове, что тот будет наблюдать меня, пока я там. – Элла заметила, как он побледнел, когда она упомянула эту проблему. – Но вряд ли я проведу там больше двух недель. Я все еще буду только на четвертом месяце, когда вернусь.

– Ладно, хорошо, тогда к главному. – Руби вскинула руки в отчаянии. – А как насчет того, что Купер Дилэйни – полное ничтожество, который обвинил тебя в том, что ты обманула его, что ты охотишься за его деньгами? Это из-за него ты рыдала сутки назад. Откуда ты знаешь, что можешь доверять ему, что он не устроит тебе очередной скандал, когда ты окажешься с ним на Бермудских островах?

А я этого и не знаю.

Элла прогнала сомнения прочь. Да, Куп пришел в бешенство, когда она сказала ему о ребенке, но он извинился перед ней, и Элла знала, что он сделал это искренне и осознанно.

– Он отец моего ребенка, и он дает мне шанс узнать себя лучше. Ты ведь наверняка понимаешь, что я должна воспользоваться этой возможностью?

– Ну-у… И тебе не кажется подозрительным, что спустя всего лишь двадцать четыре часа после дикой истерики из-за твоей беременности он вдруг жаждет принимать такое активное участие в жизни ребенка… – Руби сделала паузу для большего эффекта, – и в твоей жизни.

– Может быть. – Разумеется, она думала об этом. После первоначальной эйфории по поводу его предложения Элла успокоилась и поняла, что его внезапный интерес к ребенку не может быть единственной причиной, почему он попросил ее прилететь на Бермуды.

Но это ничего не меняло, он по-прежнему оставался отцом ее ребенка. И она хотела, чтобы он участвовал в жизни малыша. И эта поездка на Бермуды была единственным способом выяснить, возможно ли это.

– Ты полна решимости, не так ли? – с болью произнесла Руби.

– Да.

Руби коротко выругалась, признавая свое поражение:

– Полагаю, это моя вина. Если бы я не вмешивалась и не подбивала тебя на флирт с капитаном Секси, ты бы не оказалась сейчас в такой ситуации.

Элла обхватила лицо Руби ладонями, заглядывая ей в глаза:

– Какая ситуация? Подаренный мне шанс родить ребенка? Возможность испытать чудо материнства? Что казалось практически нереальным? Ты имеешь в виду эту ситуацию?

Руби криво улыбнулась ей:

– Ладно, согласна. Но сделай мне одно одолжение, хорошо?

– Какое?

– Не позволяй счастью ослепить тебя. Ты всегда видишь в людях только хорошее, Элла. И это одно из качеств, которые я так люблю в тебе. Но на этот раз постарайся быть немного осторожнее.

– Если ты намекаешь на историю с Рэндаллом, тебе не стоит беспокоиться. – Элла взяла Руби за руку. – На этот раз я не позволю настолько ослепить себя. Я усвоила этот урок, когда мне было восемнадцать, и уже не влюблюсь так легко снова. – Она допустила эту ошибку с Рэндаллом и поплатилась своим ребенком. – Но я также отказываюсь все время бояться.

Ей нужно было рискнуть и разгадать увлекательную загадку, которую представлял собой Купер Дилэйни. Этот мужчина с неотразимым обаянием пляжного бездельника, у которого оказалось достаточно энергии и амбиций, чтобы из ничего построить многомиллионную империю. Мужчина, который беспокоился, не навредят ли их занятия сексом ребенку, растущему у нее в утробе, и при этом смотрел на нее с вожделением, которое грело ей душу.

Она хотела узнать его – понять, что он на самом деле думает об этой беременности, об этом ребенке и о ней самой, потому что только так он сможет играть активную роль в жизни своего ребенка.

Большего Элла не хотела. Она была уверена в этом.

Глава 9

– Как ты долетела? – Куп принял чемодан у водителя после того, как Элла вышла из такси, которое остановилось перед открытым гаражом, окруженным пальмами и цветущими лианами.

Она обмахивала лицо соломенной шляпой с широкими полями, купленной в аэропорту из-за невыносимой жары. В апреле на Бермудах было около двадцати пяти градусов тепла и вполне комфортно, но в конце июля температура достигала почти сорока и, казалось, просто высасывала все жизненные силы прямо из ее усталого тела.

– Хорошо. Спасибо. – Она фыркнула, чтобы сдуть влажные волосы со лба, пока Куп расплачивался с водителем.

По правде говоря, намного лучше, чем просто хорошо; когда она прибыла в аэропорт Гатвик, то обнаружила, что категория ее билета, который она принципиально купила себе сама, была повышена до первого класса. Дополнительный сервис в виде изысканного обеда из трех блюд и раскладывающегося кресла превратил восьмичасовой перелет в приятное времяпрепровождение.

– Я оценила путешествие первым классом, но тебе действительно не нужно было этого делать. – Элла хотела сразу дать понять: она не ждала, что Куп будет финансировать ее.

Подняв ее чемодан, он подхватил и ее ручную кладь:

– Разумеется, нужно. – Куп перевел взгляд на ее живот и усмехнулся. – Мой ребенок не летает эконом-классом.

В животе у нее запорхали бабочки, сердце затрепыхалось – Элла стояла как истукан, тронутая его упоминанием об их ребенке.

– Иди сюда. – Положив руку ей на талию, он направил ее к деревянной лестнице, которая вела из открытого гаража в заднюю часть дома. – Давай спрячемся от жары.

Лестница выходила на широкую веранду белого деревянного дома, который поднимался из пальмовой рощи, располагаясь на скалистом уступе. Элла уже восхищалась этой современной двухэтажной колониальной постройкой, пока ехала на такси по подъездной дорожке от главных ворот. Вблизи все внимание привлекали к себе большие окна со ставнями-жалюзи. Дом выглядел прохладным и просторным даже снаружи. Таким он и оказался, она в этом убедилась, когда они сошли с веранды в роскошную, с высокими потолками гостиную, к которой прилегала терраса с видом на бухту.

– Ну, что думаешь? Лучше, чем хижина, верно?

Она обернулась, чтобы осмотреться и подождать, пока к ней вернется дар речи. Дорогая, роскошная обстановка – в том числе пара глубоких кожаных диванов, огромный телевизор с плоским экраном, бар, оформленный стеклоблоками, и камин – украшала аккуратную гостиную в минималистском стиле. Она шагнула через открытые двери на террасу, надеясь, что морской бриз охладит ее горящую кожу. И увидела огромный бассейн, сверкающий внизу. Ступени, высеченные в камне, вели вниз через пальмовую и банановую рощу, вероятно, к пляжу в бухте Полумесяца.

Уютная ветхая хижина на пляже, где они зачали ребенка, должна была находиться где-то рядом, но казалось, что от элегантности его настоящего дома ее отделяло несколько световых лет.

– Невероятная красота. Тебе, наверное, пришлось много трудиться, чтобы заработать все это за десять лет.

Он присоединился к ней на террасе, оперся локтями на перила рядом с ее бедром – и сердце ее подпрыгнуло.

– Значит, ты собирала на меня досье?

Она изучала выгоревшие на солнце волоски на его мускулистых руках, снова не зная, что сказать.

Элла ожидала, что его богатство напугает и обескуражит ее – особенно после путешествия первым классом. Она не думала, что будет абсолютно потрясена. Не только необычайной красотой его дома, но и им тоже. И тем ошеломляющим впечатлением, которое он все еще производил на нее.

– Интернет – славная штука, – пробормотала она.

К сожалению, все статьи и новости о стремительном взлете его бизнеса не содержали практически никакой информации о его личной жизни или о его прошлом – лишь несколько фотографий, на которых он был запечатлен на каких-то мероприятиях или вечеринках в сопровождении женщин модельной внешности. И как только Элла их обнаружила, ее энтузиазм, с которым она было принялась играть в детектива, заметно поубавился.

– Журналистка из журнала «Инвестмент» написала, что ты «король Бермудских островов», – сказала Элла. – Кажется, она очень впечатлилась твоими деловыми качествами.

И не только, подумала про себя Элла, оценивая его мускулистое телосложение и умный, проницательный взгляд.

– Да, я помню ее. Если мне не изменяет память, она запала на меня, – по-мальчишески ухмыльнулся он.

– Не уверена, что мне нужно это знать, – выпалила Элла в порыве ревности.

Куп выпрямился и отошел от перил.

– Просто чтобы ты знала, я не запал на нее. – Он провел костяшками пальцев по ее щеке. – Мне нравится охотиться самому. – Он приподнял ее подбородок пальцем. – Особенно если речь идет о миниатюрных английских пантерах, которые разгуливают по пляжным барам.

Жилка бешено запульсировала у нее на шее, а складка между ног набухла и заныла.

– Я вернулась на Бермуды не для того, чтобы снова флиртовать с тобой, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал убедительно. Секс с ним только отвлечет их от реальной причины ее приезда.

Куп схватился руками за перила по обе стороны от ее бедер, чуть ли не вдавливая Эллу в ограждение.

– А что, если я попытаюсь обольстить тебя?

Она ахнула, когда он прижался своими теплыми крепкими губами к ее шее. Желание пронзило ее, как электрический разряд, – жаркая волна растеклась по телу, как расплавленная лава, сжигая все ее благоразумие, пока язык Купа решительно и настойчиво исследовал ее рот.

И Элла ответила на его поцелуй, не в силах сдержать стоны удовольствия. Ее пальцы упирались в его мускулистый живот, пока Куп шершавыми ладонями поглаживал ее под блузкой. Обхватив ее за талию, он резко притянул ее ближе к себе, Элла вздрогнула, когда ее чувствительная грудь прижалась к его твердому торсу.

Уверенные пальцы обхватили ее грудь, а затем потянули за напрягшийся сосок – и страстное желание вопреки всем доводам рассудка вмиг охватило ее.

– Подожди, Куп. – Она высвободилась из его рук. – Пожалуйста, остановись на секунду. Мне нужно… – Она жадно вдохнула полной грудью. – Я здесь не для этого.

Разве нет?

Но их взгляды встретились, и Элла ощутила очередной прилив пьянящей страсти.

– Ну и что? – Куп сжал ее руку и направился к лестнице.

Он поднимался, перешагивая через две ступеньки. Элла могла бы противиться, отказаться, но вместо этого она с удивлением обнаружила, что ее ноги сами бегут за ним.

Куп привел ее в просторную комнату на первом этаже с огромной кроватью с белым балдахином и двустворчатыми дверьми, которые вели на веранду.

– Я хочу тебя, – пробормотал он, притянув ее в свои объятия. Таким тихим голосом, что Элла почти не расслышала его на фоне шума далекого океана. – Ты хочешь меня. – Его взгляд упал на ее живот. – Мы уже сделали ребенка. Почему бы нам снова не заняться любовью?

Она пыталась найти благоразумные слова, что-нибудь вроде: «Я прилетела сюда совсем с другими целями…», но язык ее не слушался, потому что тело ликовало от каждого его прикосновения. Элла отчаянно желала, чтобы Куп сейчас же овладел ею с той страстью, на которую был способен только он.

Он стянул с себя футболку, скинул джинсы, затем сорвал одежду с Эллы и, подхватив ее на руки, перенес на кровать.

Она прижала ладони к его широкой груди – вьющиеся светлые волоски щекотали ей пальцы. А она вдруг подумала, что должна была хоть немного сдержать его. Включить голову.

Руби просила ее не забываться и не прыгать сразу к нему в постель. А что получилось – она сошла с самолета всего час назад и вот уже лежит, обнаженная и жаждущая секса.

– Разве мы не должны думать об этом? – Она изо всех сил пыталась сдержать Купа, но он накрыл ее рот своими губами, и вопрос оборвался тихим всхлипом. Уверенные пальцы исследовали ее плоть, скользя по возбужденному клитору.

Она изогнулась и вскрикнула от удовольствия, волной пробежавшего по ее телу.

– Да ты уже влажная, Элла. Чего тут думать?

Она шумно и тяжело дышала, пока он поглаживал и ласкал ее горящий клитор, доводя ее почти до безумия. Затем перевернул ее на живот и, приподняв за бедра, поставил на четвереньки, направляя свой твердый ствол во влагалище.

– Я буду нежным. – Куп откинул волосы с ее шеи и наклонился вперед, чтобы обнять ее за плечо. – Обещаю. – Ее тяжелые груди покачивались, и он обхватил их другой рукой. – А теперь скажи мне, что не хочешь этого так же сильно, как я?

– Ты сам знаешь, что хочу. – Она застонала, чувствуя, как он проникает в нее и наполняет ее собою. Ее сердце стучало как безумное.

Желание и отчаяние поглотили ее. Она уже не могла думать ни о чем, кроме как об этом мужчине, когда он начал двигаться внутри ее – выходя и снова невероятно глубоко проникая в нее, медленно и невероятно сладострастно, от наслаждения у нее захватывало дыхание. Вцепившись руками в одеяло, Элла ощущала, как ее тело содрогалось от волн нарастающего удовольствия. Куп сжал пальцами ее соски, затем нагнулся, чтобы раздвинуть ее складки и коснуться очень чувствительного бугорка клитора.

Боль и удовольствие слились воедино, и восхитительная волна экстаза обрушилась на нее, когда темп стал ускоряться. Она слышала, как Куп кричал, как становился больше, прежде чем извергнуться внутри ее. Наконец он отпустил ее, и Элла рухнула на кровать, тело ее дрожало, сердце яростно колотилось, сознание затуманилось.

Она откатилась в сторону, чувствуя себя совершенно обессиленной.

– Ты не предохранялся, – пробормотала она.

– Уже поздно. После драки кулаками не машут, – прошептал он ей на ухо, обнимая ее за талию и устраиваясь рядом. – Ты в порядке? Я не сделал тебе больно? Я старался быть нежным, но увлекся в конце.

Она покачала головой:

– Нет. Это было замечательно. И невероятно пылко.

Одной рукой Куп обхватил ее грудь, слегка касаясь большим пальцем чувствительного соска. Элла вздрогнула.

– Прости. – Его большой палец отодвинулся и начал медленно описывать круги вокруг ареолы, избегая самого соска. – По плану я не должен был сразу набрасываться на тебя, но я очень соскучился.

– По плану… – Она перевернулась на спину, убирая его руку. – Ты планировал это?

– Да. Я думаю, да. – Он приподнялся на локте, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. – А что? В чем проблема?

– Я не знаю. – Она попыталась собраться с мыслями, в то время как слабые отголоски оргазма все еще пульсировали в ее теле. – Я просто подумала…

– Что? Что это не случится? – Он провел пальцами по ее лбу, убрал прядь волос за ухо. – Дорогая, я полагаю, если мы находимся на одном и том же континенте, это просто неизбежно. Так зачем сопротивляться?

Элла ждала не такого ответа и думала, что хочет услышать нечто другое. Но когда он это произнес, она осознала, что это правда.

– Да, но… – Она посмотрела на Купа. – Я действительно прилетела сюда не для этого.

– Тогда для чего ты прилетела?

Ее чувствительное тело слегка ныло после их дикого секса, и она еще не пришла в себя, но попыталась собраться с мыслями и ответить ему честно и серьезно.

– Чтобы узнать тебя, – сказала она. – Понять, хочешь ли ты быть отцом. Насколько ты хочешь участвовать во всем этом. Я боялась, что секс все усложнит.

– Усложнит? – Он усмехнулся. – Я просто уверен, что секс – это самое искренне и простое, что происходит между нами. И у нас неплохо получается. – Он пожал плечами и взглянул на ее живот.

– Скажи, ты что-нибудь чувствуешь к ребенку? – спросила Элла, немного стыдясь своей наивности и понимая, что, возможно, задает глупый вопрос. С чего вдруг он будет испытывать какие-то чувства к ребенку, которого он не хотел? Куп оказался в этой ситуации против своей воли. Сначала он пришел в бешенство, теперь в замешательстве, возможно, даже немного обижен.

– Еще не понял. – Он плюхнулся на кровать и уставился на балдахин у них над головой. – Одно я знаю точно – я не хочу облажаться, как мой старик, и все испортить.

Она повернулась к нему:

– Что он сделал?

Их взгляды встретились, и на мгновение Элле показалось, что она увидела нечто особенное в его глазах, но лишь на мгновение.

– Ничего. Его просто не было в моей жизни. Я никогда не встречался с ним. Нас всегда было только двое – мама и я.

– Мне очень жаль. – Ее сердце упало, когда она узнала, что отец Купа бросил его в детстве. Неудивительно, что он так бурно отреагировал на новость о ее беременности. Может, тот ужас, который она увидела в его глазах, был всего лишь слепой паникой?

Она коснулась его руки:

– Ты из-за этого переживаешь? Ты не такой. Потому что ты уже пытаешься делать правильные вещи.

Он посмотрел туда, где ее пальцы коснулись его руки, затем на Эллу – выражение его лица было снова непроницаемым и бесстрастным.

– Ты всегда такая оптимистка?

Он говорил тусклым тоном, но Элла сделала вид, что не заметила этого.

– Я стараюсь, – сказала она, улыбаясь. – Мне кажется, это не так плохо.

Она хотела этого ребенка; а Куп все еще старался смириться с самим фактом его существования. Она должна была это помнить. Дать ему время. И пространство. И не терять надежду. Теперь его цинизм был абсолютно понятен ей и объясним: ей удалось заглянуть краем глаза в его детство.

– А какой была твоя мама? – спросила она.

Он покачал головой, улыбаясь ей в ответ:

– Забудь об этом, маленькая мисс Счастье. Расскажи-ка лучше ты о своих предках. Почему я должен все время болтать?

– Хорошо, ну… – Она помедлила, вспоминая моменты, о которых едва ли думала сейчас, но которые когда-то причиняли ей такую сильную боль. – Странно, но я думаю, что именно мои родители сделали меня оптимисткой – я видела, через что они прошли.

– Как это?

– У них был невероятно тяжелый развод, когда мне было восемь лет.

Его брови взлетели от удивления.

– И что сделало тебя оптимисткой?

– Вот эта трудная ситуация. Я поняла, насколько важен второй шанс, – продолжала Элла, не обращая внимания на его скептическое выражение лица. – Родители попытались сохранить семью ради меня и моего брата, и это была катастрофа. Дети всегда видят больше, чем думают взрослые – Она вздохнула, вспоминая ссоры шепотом, горькое молчание, ужас и смятение, когда им с братом сказали, что папа уезжает. – Я ужасно скучала по отцу, и было невыносимо видеть маму – все время грустную и сердитую. Но в итоге они оба нашли свою вторую половинку. И у меня появилась мачеха, которая умеет печь вкуснейший шоколадный торт, и отчим, который безропотно возил меня и Руби на разные кулинарные ярмарки. Это совершенно изменило их обоих, сделав гораздо лучшими людьми и родителями. Они наконец стали счастливыми людьми.

Куп перевернулся на бок, Элла окинула взглядом его прекрасное сильное тело и почувствовала, что ее накрывает новая волна страсти. Его теплая ладонь легла ей на бедро, потом скользнула выше и накрыла одну грудь.

– Какая ты сладкая, – чуть снисходительно произнес он. Потом он опустил голову, чтобы лизнуть возбужденный сосок. – Необыкновенно сладкая. Знаешь, твоя грудь выглядит невероятно. Она стала больше?

Элла сразу поняла, что их серьезный разговор окончен. Куп явно не хотел продолжать его. Впрочем, способ, которым он сейчас отвлекал ее внимание от важных тем, ей казался весьма привлекательным. Элла уже почувствовала, как нечто твердое упирается ей в бедро.

– Да…

Он наклонился и обхватил губами сосок, посасывая его нежно, вызывающе.

– Врач говорит, что это связано с гормонами беременности, – продолжала Элла, пытаясь сосредоточиться, несмотря на восхитительное ощущение, которое дарил его язык ее набухающему соску. – Они стали гораздо более чувствительными.

Он улыбнулся ей:

– Великолепно.

Вновь сомкнув губы вокруг соска, он осторожно поиграл с ним языком, от чего у Эллы перехватило дыхание, она ахнула и тихонько застонала, испытывая почти невыносимое удовольствие:

– О боже…

Возбужденный ствол Купа уперся ей в живот, и она инстинктивно протянула руку, чтобы погладить его шелковистую кожу. Но когда Элла провела большим пальцем по выступившей на головке капле жидкости, ее желудок громко заурчал.

– Хватит. – Куп натянуто усмехнулся и, осторожно отняв руку женщины, поцеловал ее пальцы. – Я думаю, мне стоит предложить тебе что-нибудь перекусить. Я не хочу, чтобы ты упала в голодный обморок в первый же день.

Элла хотела возразить, но ее живот снова предательски заурчал, а щеки вспыхнули от смущения, Куп рассмеялся.

– Давай ты пойдешь в душ, а я тем временем накрою на стол, моя экономка приготовила для нас еду. Мы можем поесть на террасе.

– Отличная идея, – обрадовалась Элла, испытывая чувство благодарности к своему возлюбленному за передышку и возможность спокойно разобраться в своих чувствах.

Она снова откинулась в постели и насладилась восхитительным видом обнаженных ягодиц Купа, пока тот натягивал джинсы. И подавила вздох разочарования, когда эта аппетитная часть тела скрылась под одеждой.

Ее живот затрепетал, словно в нем запорхали бабочки, когда Купер наклонился, чтобы поцеловать ее в губы.

– Ужин будет подан через двадцать минут, маленькая мисс Счастье. Не опаздывай.

– Слушаюсь, капитан.

Он направился к выходу, в то время как она с сожалением провожала взглядом его восхитительную фигуру. Ладно, возможно, секс с Купом будет немного отвлекать ее, им просто необходимо расслабляться после тяжелых разговоров и выяснений отношений, ведь им нужно столько всего обсудить! И, по правде говоря, секс оказался отличным способом заставить его потерять бдительность.

Она прищурилась, когда заходящее солнце опустилось чуть ниже и свет начал проникать сквозь полупрозрачный балдахин на кровать. Собственно, теперь, когда Элла задумалась об этом, возможно, ей стоит соблазнять Купа как можно чаще.

Черт, ты почти все испортил.

Куп поставил последнее из блюд, приготовленных Инес, на стол на балконе. Большая тарелка салата с омарами, пироги с крабовым мясом – фирменное блюдо его экономки, яркая фруктовая сальса, жареные бананы и кукурузный хлеб – от всего этого у него потекли слюнки.

Ладно, хотелось бы надеяться, что аппетитные кушанья Инес заткнут ему рот и займут руки, когда Элла спустится на ужин. Он откупорил охлажденную бутылку белого вина «Пуи Фуссе» и плеснул немного в бокал, прежде чем поставить ее в ведерко со льдом.

Самое время охладиться.

Что, черт возьми, на него нашло? Он видел Эллу неделю назад. Занимался с ней любовью десять дней назад. И все равно набросился на нее, как только она приехала.

Один только взгляд доверчивых глаз Эллы – и его уже было не оторвать от нее. Их первая ночь и так привела к проблемам, которые могут перевернуть всю его жизнь. А теперь он к тому же теряет и свое хладнокровие? Какого черта?

Он залпом выпил дорогое вино из своего бокала, не почувствовав никакого вкуса, – мысль о ребенке слегка охладила его вожделение и притормозила нарастающее тепло в паху.

Элла уже любила этого ребенка; он видел это по ее глазам, которые мечтательно затуманивались всякий раз, когда речь заходила о малыше. А потом все эти вопросы о его отношении к ребенку. Поэтому Куп был почти уверен, что ее ничуть не удивит то, что, возможно, его роль в жизни ребенка сведется к открытию внушительного счета на обучение в колледже и выплате ежемесячного пособия, чтобы покрыть все необходимые расходы.

Подхваченные вечерним бризом с океана, белые хлопчатобумажные шторы волновались в проеме раскрытых балконных дверей. Из гостевой ванной комнаты доносился шум льющейся воды.

Образ Эллы – обнаженной, раскрасневшейся, с розовыми сосками, молящими о прикосновении его губ, – кружился у него перед глазами.

Он осушил еще один бокал.

Ему нельзя терять голову. И нельзя попасть в ловушку и начать горячиться и возбуждаться по какому бы то ни было поводу, кроме секса. Пока у него не появятся какие-нибудь ответы на вопросы Эллы.

С учетом этого…

Схватив смартфон со стола, Куп набрал домашний номер своей экономки. Когда Инес ответила, он велел ей взять отпуск на пару недель с оплатой всех расходов. Он услышал сомнение в голосе пожилой женщины – у Инес было шесть взрослых детей и восемь внуков, и она не была дурой, чтобы отказаться от подобного предложения. Взяв с него обещание поливать цветы и посоветовав женщину из местных, которая могла бы время от времени приходить убирать у него, Инес наконец поддалась на уговоры.

Потом он позвонил Сонни, терпеливо выслушал последние новости по поводу организации свадьбы, а затем сказал своему другу, что будет отсутствовать какое-то время, и если нужна будет помощь с турами, то пусть лучше он свяжется с его бизнес-менеджером. Затем он осторожно попросил передать Джози, что его не будет на острове вплоть до ее свадьбы.

Он догадывался, что Джози окажется его самой большой проблемой. Как и любая надоедливая младшая сестра, эта девушка была невероятно любопытна и имела дурную привычку забегать к нему в любое время без предупреждения, а язык у нее был еще длиннее, чем у Инес.

Он сунул смартфон в задний карман джинсов и попытался отогнать чувство вины. Элла познакомится со всеми его друзьями на свадьбе Джози через три недели, если все еще будет здесь, но до тех пор им лучше не привлекать к себе внимание и держаться в тени.

Их короткий, но доверительный разговор и воспоминание о детстве выбили его из колеи, Куп больше не хотел повторения таких странных моментов и очень надеялся, что сможет избежать их.

Когда Элла рассказала ему о разводе родителей, он почувствовал глупое желание прогнать, развеять тоску, которая отразилась в ее глазах. Но гораздо хуже было странное ощущение связи, существующей между ними. Он тоже очень хорошо помнил, что значит бояться, быть в замешательстве, чувствовать, как твой мир трещит по швам, а ты ни черта не можешь с этим поделать. В то время он был ребенком и с ужасом переживал дни, в которые у его матери было плохое настроение, она не могла работать, а только плакала. Как правило, это случалось после посещений его отца, он приходил, чтобы переспать с ней по старой памяти.

Он чуть было не признался в этом Элле, но, слава богу, сумел остановиться как раз вовремя. Потому что он совсем не хотел делиться секретами, которые в настоящее время ничего для него не значили.

Он давно пережил этот шторм и выжил. И Элла тоже.

Но в отличие от Эллы то, что он вынес из детства, было далеко не таким солнечным, милым и сентиментальным, как у нее. И это делало ее в некотором смысле более уязвимой, чем он. Такая простая мысль до сих пор не приходила ему в голову.

Элла была оптимисткой, мечтательность, ожидание невероятного счастья были у нее в порядке вещей. Куп не хотел, чтобы у нее сложилось нереальное представление о нем и о том, что он может предложить ей и малышу.

Все это, однако, не значило, что ему не нравится видеть ее горящие глаза или знать, что она думает о нем лучше, чем он есть на самом деле. Разумеется, он не собирался гасить этот огонек без надобности. Кроме того, после жестоких драк и ругани в юности и всех этих бесконечных бессмысленных споров с мамой в попытках открыть ей глаза на отца Куп предпочитал уклоняться и отмалчиваться, когда дело доходило до разговоров о чувствах.

Особенно когда сказать ему было нечего.

Если бы он познакомил Эллу с Сонни и Джози и объявил тем о ребенке, ситуация приобрела бы ненужный драматичный и одновременно сентиментальный характер. Куп вздрогнул от этой мысли, и мурашки побежали у него по спине. Потому что оба, и отец, и дочь, совали нос не в свое дело, и у каждого было собственное мнение по любому поводу. А его экономка Инес была одной из самых известных сплетниц на острове, поэтому было бы неплохо и ее держать на расстоянии. Он не хотел, чтобы кто-то лез в его отношения с Эллой, пока он сам в них не разберется.

Куп поставил бокал на ступеньку лестницы и посмотрел вверх – его пульс замедлился, когда появилась Элла.

Тонкое платье мягко облегало чудесные изгибы ее фигуры. Неглубокое декольте лишь слегка приоткрывало грудь, но тонкая ткань позволяла оценить ее великолепную форму, а торчащие соски вызывали в воображении Купа самые смелые эротические фантазии. Возможно, это была некоторая компенсация за смятение и хлопоты отца будущего ребенка. Какие бы проблемы эта беременность ни создаст ему, сейчас он мог полностью насладиться теми изменениями, которые уже произошли в теле будущей матери. Он постарался отогнать свои похотливые мысли, когда Элла зевнула. Сегодня ему нужно держать своего дружка под контролем, по крайней мере, пока она не выспится и не отдохнет после перелета.

– Привет, это выглядит потрясающе, – сказала она, оглядывая стол. – Я так голодна, что могу съесть целого быка.

– Ты не одна такая.

Она рассмеялась:

– Почему-то у меня странное чувство, что ты испытываешь голод другого рода.

Умница.

Куп взял ее за руку и поцеловал нежные пальчики.

– Учитывая, как я изголодался по тебе, будет лучше, если сегодняшнюю ночь ты проведешь в комнате для гостей, – сказал он и предупредительно выдвинул для нее стул. – Одна. – Он сдержал стон, когда она подобрала подол платья, при этом обтянув свою соблазнительную попку.

– Ты вовсе не обязан изолировать меня. – Удивление и разочарование одновременно отразились на ее лице. – Только если ты действительно так хочешь, – добавила она, словно его желание вызывало у нее какие-то сомнения.

– Дорогая, ты только что совершила восьмичасовой перелет. – Он заставил себя быть благородным и игнорировать нарастающее возбуждение. – По моим подсчетам, в Великобритании сейчас ранее утро и… – Он собирался сказать, что она беременна, но осекся. Не стоит упоминать эту тему без необходимости. – И я не хочу изматывать тебя, – закончил он.

Ее лицо озарила лучезарная улыбка.

– Это очень благородно с твоей стороны. Но я должна предупредить тебя, что страдаю от синдрома смены часовых поясов. Я, наверное, проснусь на рассвете.

Он позволил себе лишь один быстрый поцелуй – ровно две секунды. Потому что иначе он мог просто наброситься на нее.

– Если ты проснешься, то найдешь меня в спальне в конце веранды. – Скорее всего, бодрствующим и готовым к бою. – Я уверен, что найду способ тебе помочь.

Она мило покраснела, и его голос понизился.

– Лечение сном – моя специализация.

– Не сомневаюсь. – Готовность на ее лице сразила его. – Я уверена, что это будет очень кстати.

Усмехнувшись, Куп придвинул стул и стал раскладывать еду на тарелки. Он перечислял блюда, приготовленные Инес, делал разные предложения, чем бы она могла заняться в ближайшие дни, и аккуратно обошел ее вопросы о сноркелинге. И Сонни.

Куп пытался сосредоточиться на еде, а не на невероятно соблазнительной женщине, которая сидела напротив него. Он подбадривал себя мыслью, что пусть сегодняшний вечер будет настоящей пыткой для него, зато завтра с утра он будет на работе, у него плотный график, и это поможет ему отвлечься от мыслей об Элле.

Она рассказала ему о своем бизнесе, потом они говорили на разные темы – обо всем, что придет в голову, и это продолжалось, пока ее глаза не начали слипаться. Тогда Куп проводил Эллу до гостевой спальни и поцеловал в щеку, мысленно поблагодарив ее за то, что она лишь сонно улыбнулась ему на прощание. Когда он вдохнул ее тонкий аромат, ему пришлось призвать всю силу воли, чтобы сделать шаг назад и закрыть за ней дверь. А Элла, прежде чем в двери щелкнул замок, повалилась на кровать, которую они делили меньше часа назад, и мгновенно уснула.

Он еще немного постоял под дверью, а потом, сунув сжатые кулаки в карманы, направился по коридору к библиотеке на другом конце дома, при этом чувствуя себя очень благородным.

Включив компьютер на своем рабочем столе, он принялся искать информацию, как беременность влияет на тело женщины в первом и втором триместрах. Элла сказала, что секс во время беременности безопасен, но, учитывая их невероятную активность, он не хотел требовать от нее чего-то, к чему она была не готова.

Но Куп не мог сосредоточиться на информации – он с нетерпением ждал окончания этой ночи, такой же бесконечной, как тиканье часов, напоминающих ему о том, что время идет и Элла, в конце концов, уедет.

В чем, собственно, проблема?

У них столько времени, сколько им понадобится. Элла согласилась купить билет с открытой датой. И, кстати, не стоит забывать, что очень немногие женщины интересовали его после пары свиданий. Так что совершенно очевидно, какой бы милой, очаровательной и сексуальной он ее ни считал, ее присутствие в доме, вполне возможно, скоро ему надоест.

Так почему, черт возьми, он уже переживал из-за ее отъезда?

Глава 10

– О, это было восхитительно! – Элла подняла маску и отстегнула баллон, нажав на клапан. Она засмеялась, голова все еще кружилась от образов, которые она видела в последние полчаса. Она предполагала, что сноркелинг на рифе будет незабываемым приключением, и все же ее первое подводное погружение, бесспорно, превзошло все ее ожидания.

Стремительно мелькающие рыбки, покачивающийся коралл, лучи солнца, проникающие сквозь волны, и чистый белый песок, искрящийся под ее ластами.

– Ну-ка, дай мне. – Куп схватил баллоны с воздухом и поставил их на палубу лодки, прежде чем снять свое снаряжение.

– Я чуть было не описалась от страха, когда увидела акулу. – Она вздрогнула при воспоминании о величественной твари, проскользнувшей под ними. – Что это был за вид? Она была просто огромная.

Элла расстегнула плотный гидрокостюм и высвободилась из его верхней части.

– Тигровая акула, около семи футов. – Купер насмешливо улыбнулся ей, стягивая с себя гидрокостюм. Вода блестела на его загорелой груди, привлекая взгляд Эллы. – Еще совсем ребенок. Не стоило паниковать.

– Ты шутишь – это был не детеныш, – возмущенно ответила она. – И я не паниковала.

Почти.

Он усмехнулся и, обхватив ее запястье, привлек в свои объятия:

– Верно, ты держалась молодцом.

Куп коснулся ладонью ее щеки, и Элла почувствовала себя головокружительно счастливой.

– Для новичка, – прошептал он, прежде чем его губы прижались к ее, и Элла забыла разозлиться.

Их поцелуй был долгим и страстным, а когда они оторвались друг от друга, сердце Эллы билось еще сильнее, чем в тот момент, когда она заметила тигровую акулу.

– Ну что, захочешь как-нибудь повторить это? – Его руки лежали у нее на талии, большие пальцы поглаживали бедра чуть выше наполовину снятого гидрокостюма. – Проверим твою акулоустойчивость.

– Да, пожалуйста. И мне очень понравилась та акула.

Куп усмехнулся ее энтузиазму:

– У нее такое красивое и сильное тело.

«Но не такое красивое, как твое», – чуть не добавила Элла, но вовремя спохватилась. За десять дней, которые Элла провела на острове, она привыкла к Купу, и ей становилось все труднее и труднее сдерживаться в проявлении своих чувств. А глядя на его влажные волосы, падающие на лоб, красивое лицо, позолоченные солнечным светом, упругие мышцы его живота, Элла переставала понимать, почему она должна сдерживаться.

До сих пор она великолепно проводила время. В первый свой приезд в апреле она находилась почти исключительно в курортной зоне. И понятия не имела, как много может предложить этот остров. Колониальная элегантность домов в пастельных тонах и мощеные улочки в Сент-Джордже, веселые и пьянящие поездки на мотоцикле в уединенную бухту, роскошь импровизированного пикника в пляжном кафе.

Но лучше всего было, конечно, внимание Купа и его готовность проводить с ней так много времени. Каждый день он предлагал ей новое приключение. И за исключением нескольких часов, которые Куп проводил у себя в кабинете, занимаясь делами, он всегда был рядом с ней.

Элла не ожидала, что он с таким энтузиазмом будет показывать ей красоты острова и развлекать ее или что она будет так наслаждаться его компанией. Она чувствовала себя молодой, беззаботной и смелой, взволнованной мыслью, что ей предстоит испытать нечто новое, чего она прежде не пробовала из-за излишней осторожности.

Вчера утром он объявил, чтобы она готовилась к подводному погружению. Потом большую часть дня провел, обучая ее, безустанно тренируя с ней в бассейне дыхание через регулятор, отрабатывая технику погружения и правила безопасности.

Вчера им даже удалось сделать короткое учебное погружение у берега, а сегодня он взял ее на моторный катер. Получасовое погружение было по-настоящему захватывающим.

Но даже это потрясающее приключение на Бермудских островах не могло превзойти чудесные ночи и неторопливые ленивые утренние часы в постели с Купом. У этого мужчины были просто феноменальные сексуальные способности – он занимался с ней любовью то бережно и нежно, то вдруг с яростной одержимостью.

И все же, веселясь и развлекаясь, она постоянно напоминала себе, что целью этой поездки были не они с Купом, а их ребенок, – и это не давало ей покоя, потому что в этом вопросе почти никакого прогресса не наблюдалось.

Он, конечно, говорил об их ребенке и беременности, но только очень общими, безличными фразами. На самом деле Куп становился настолько сдержан и насторожен, когда разговор касался этой темы, что Элла начала подозревать, не организованы ли эти замечательные развлечения и весь их активный отдых с одной-единственной целью – отвлечь ее от любого упоминания о том, зачем она здесь.

Она ругала себя за то, что не доверяла его добрым намерениям, сомневалась в его искренности. Он тратит на нее столько времени! Если с его стороны это расчет, то в чем его смысл? Но почему он избегает тем, касающихся их будущего ребенка? Ведь он специально пригласил ее сюда на остров, чтобы обсудить все. Бессмыслица какая-то!

– Кстати, я записалась на обследование в понедельник, – добавила она, но Куп не поднимал глаз, поглощенный проверкой датчиков. – Хочешь пойти со мной?

Он резко поднял голову:

– Зачем? – В глазах отразилась паника. – Мне обязательно там быть? Что-то случилось?

– Нет, конечно нет, но… – Его забота согрела ей душу, но паника немного насторожила. – Я подумала, что ты захочешь пойти. Врач сделает ультразвуковое исследование, и мы сможем взглянуть на малыша. Так ты пойдешь со мной к врачу? В понедельник?

Она протянула костюм Купу, и тот повесил его на спинку сиденья рядом с собой.

– Да, возможно, я еще не знаю. Мне нужно посмотреть, свободен ли я. – Он посмотрел ей в глаза и спокойно спросил: – На какое время ты записана?

Отсутствие энтузиазма было почти осязаемым, и у Эллы внезапно возникло предчувствие, что Куп спрашивал лишь для того, чтобы узнать точное время и придумать правдоподобную отговорку.

– На полтретьего.

– Черт, не получится. Я обещал Сонни заехать к нему после обеда в этот день. Мне придется пропустить твой прием.

Ее сердце неровно забилось. Теперь она знала наверняка. Ей это не казалось, он действительно не хочет думать о ребенке. Элла сделала глубокий вдох, решив не тушеваться и не уступать его упрямству.

– Ясно. – Она натянула свою пляжную тунику поверх бикини, дрожа от океанского бриза, несмотря на жару. – Я могу перенести прием на более позднее время. Почему бы мне не поехать с тобой к Сонни? Я с удовольствием с ним познакомлюсь.

Уголки его губ дрогнули в попытке изобразить легкую улыбку.

– Зачем тебе туда ехать? Я всего лишь помогаю ему разбирать старый двигатель. Это не так весело.

Элла восприняла его отказ как пощечину. Она и раньше расспрашивала Купа о его друзьях на острове. На эту тему он говорил так же неохотно. Она гостила у него уже неделю и не встретилась ни с одним из его знакомых. Накануне вечером она предложила сходить в бар «Ромовый бегун», Куп отказался, будто бы он не хочет, чтобы Генри снова приставал к ней, потом подхватил ее на руки и бросил в бассейн. После того как он нырнул следом и «помог» ей снять мокрую одежду, недоразумение было забыто.

Элла наблюдала, как он упаковывает снаряжение в ящик в дальнем конце лодки. Сердце бешено колотилось у нее в груди.

Прекрати паниковать и спроси его. Уклонение от темы не ответ. Ты не сможешь справиться с этим, пока не узнаешь, что происходит.

– Ты не хочешь, чтобы я знакомилась с твоими друзьями?

Он повернулся к ней, сидя на корточках, и удивленно поднял брови.

– Что?

– Просто немного странно… – выдавила она и почувствовала, как во рту у нее пересохло. – Куда бы мы ни пошли, мы никогда и нигде не встречаем твоих знакомых.

Она заметила смущение во взгляде Купа, прежде чем он успел замаскировать его.

– Они ведь даже не знают, что я здесь, верно? – спросила Элла, и по румянцу на его загорелых щеках уже знала ответ. И само собой разумеется, что Куп никому не сказал о ребенке. Она подавила в себе смутную тревогу. Ей не стоит слишком остро реагировать на его поведение. То, что он еще никому не сказал о ней, вовсе не значит, что он никогда этого не сделает.

Куп тихо выругался и поднялся:

– Еще нет.

– Ясно. – Она сглотнула. – А ты вообще планируешь рассказать людям? Как-нибудь?

– Конечно. Я просто хотел, чтобы ты какое-то время принадлежала только мне. – Куп обхватил ее руку чуть выше локтя, его голос понизился до соблазнительного мурлыканья, а большой палец ласкал чувствительную кожу на внутренней стороне руки. – Ты помнишь Джози, дочь Сонни, девочку, которая разбудила тебя в то утро в хижине?

Элла кивнула.

– В следующую субботу у нее будет большая свадьба на пляже. Мы должны пойти туда, я один из свидетелей. Все будут там.

Куп снова принялся сортировать и раскладывать снаряжение.

– О, отлично. Это хорошо, – сказала она, хотя его фраза «должны пойти» прозвучала так, словно эта перспектива его не особенно радовала. – Но, может, было бы неплохо познакомиться с ними до этого? – настаивала она. Наверное, она принимала все слишком близко к сердцу, но что-то во всей этой истории ее беспокоило. Он что, планировал все это время держать их отношения в тайне? – Потому что будет немного странно, если я появлюсь на свадьбе, беременная твоим ребенком, а меня никто не знает.

– Ты думаешь, они заметят? – Он бросил аккуратно свернутый гидрокостюм в ящик и перевел взгляд на ее животик. – Еще почти ничего не заметно…

Что?!

– Ну, нет, может, и нет, но… – Тревога сменилась чувством незащищенности. Это наверняка были гормоны беременности – из-за них она стала чрезмерно эмоциональной и ранимой. Но она уже не могла остановиться. – Почему ты не хочешь, чтобы они знали?

– Эй, в чем дело? – Купер поднялся и с беспокойством посмотрел на нее. – В этом нет ничего такого. Поверь мне, проще им пока не говорить.

Она смотрела на него. Он это серьезно?

– Дело в том, Куп, – начала она, – я не понимаю, как молчание может облегчить мне жизнь. Я не могу оставаться здесь бесконечно долго, ты же знаешь, и…

– Черт возьми, Элла, ты здесь всего неделю. Давай не будем торопить события.

Торопить события?

– Куп, я здесь уже десять дней! – Элла начала раздражаться. – И мы совсем не говорим о ребенке.

– Потому что мы заняты… – Он замялся. – Другими вещами, – закончил он так решительно, что Элла вдруг поняла: ее подозрения относительно бесконечного водоворота мероприятий были небезосновательны. – Тем, что, по твоему же собственному признанию, тебе понравилось, – добавил он немного обиженно.

– Это правда. Я наслаждалась каждой минутой, – поспешила успокоить его Элла, но потом заметила, что Куп вовсе не оскорбился. – Но это не главное. Мы могли бы обсуждать все по утрам, перед выходом из дома, или по вечерам, когда возвращались.

– Угу, хорошо, но в это время мы тоже довольно заняты. – Его взгляд заскользил по ее телу, и Элле пришло в голову, что беспощадный график дневных мероприятий был, возможно, не единственным способом отвлечения ее внимания. – И я что-то не помню, чтобы ты жаловалась, – добавил он. – Особенно когда мои губы ласкали твой возбужденный маленький клитор сегодня утром.

Черт. Так и есть.

Она посмотрела на него:

– Негодяй. – Он водил ее вокруг пальца. А она слишком отдалась своей похоти, чтобы заметить это. – Ты специально меня соблазнял, чтобы избежать разговоров на эту тему? Я так и знала.

– Эй, успокойся. Вовсе нет. – Его губы скривились. – Я просто люблю ласкать твой клитор, помнишь? – Он взял ее за руку, но она отдернула ее, не находя эту шутку смешной.

– Я полагаю, ты понимаешь, что следующий вопрос «почему?». Почему ты это делал? Только если… – Элла увидела упрямое выражение лица Купа, и ее гнев погас.

О нет. Только не это.

Она тяжело вздохнула, когда он промолчал.

– Если ты сомневаешься в отцовстве этого ребенка, Куп, ты должен сказать мне. – Их взгляды встретились, и Элла заметила, как сквозь загар на его щеках пробивается румянец. – Я очень хочу, чтобы ты был в его жизни.

Возможно, она все еще не совсем поняла, что Куп на самом деле думает об отцовстве, но то, что она узнала о нем за последнюю неделю, вполне убедило ее в том, что Куп может стать хорошим отцом. Его щедрость, интеллект, находчивость, забота, с которой он относился к ней, его желание защищать и оберегать ее. Она вспомнила, с каким терпением и спокойствием он обучал ее подводному погружению, и ей стало невыразимо грустно при мысли о том, что их малыш может лишиться такого отца.

– Я здесь не для того, чтобы принуждать тебя к тому, чего ты не хочешь.

Она не могла заставить его хотеть быть отцом. Это было бы нечестно по отношению к нему и, конечно, несправедливо по отношению к будущему ребенку.

– Если ты еще не готов обсуждать это, вероятно, лучше, если я просто уеду.

Спокойный ритмичный шум волн океана, ласкающих борт лодки, нарушал тишину. Она вздрогнула, когда Куп провел пальцами по волосам и зло выругался.

Что, черт возьми, на него нашло?

Она смотрела на него своими большими круглыми доверчивыми глазами. И он знал, что не был честен ни с ней, ни с самим собой.

Но он не хотел, чтобы она уезжала. Еще нет. Он не был готов. И он действительно хотел разобраться со своими чувствами. Но чем больше она говорила о ребенке, тем более неполноценным он себя ощущал. И вот проблема стала настолько серьезной, что он окончательно замкнулся. Кроме того, было так чертовски легко просто потеряться, раствориться в Элле и забыть обо всем. Она была такая милая, забавная, привлекательная. Ей нравилось все, что бы он ей ни показывал; она бесстрашно соглашалась на все, что бы он ей ни предложил. Она была умной, и смешливой, и находчивой, и живой, и отзывчивой. Особенно в постели.

Но она права: он играл с ней, пусть даже и без умысла. И теперь он был обязан объяснить ей свое поведение.

– Иди сюда, Элла. – Он попытался обнять ее, но она отвела его руки.

– Пожалуйста, ответь мне прямо, Куп. Без увиливаний, хорошо? Я приму все как есть.

Он не был уверен в этом.

– Клянусь, что не буду больше морочить тебе голову.

Он сел на скамью и мягко притянул Эллу к себе на колени, благодарный ей за то, что она больше не сопротивляется.

– Не нужно придумывать никаких оправданий. – Она погладила его по щеке, и чувство вины вновь резануло его по сердцу. – Я понимаю, что ты потрясен и обескуражен.

Он накрыл ее руку ладонью и отвел в сторону:

– Хватит рассуждать так чертовски разумно, Элла. – И сразу же почувствовал, как она напряглась в его руках.

– Похоже, я далеко не так разумна, как мне хотелось бы. Но я хочу быть справедливой, и я не стану призывать тебя к ответственности.

– Черт возьми, Элла, кто сказал тебе, что жизнь – справедливая штука?

Она попыталась встать, но он крепко держал ее, прислонившись лбом к ее плечу.

– Прости меня, не уходи… – Он глубоко вздохнул, готовый признать по крайней мере часть правды, и с досадой отмечая, что ее ягодицы, прижимавшиеся к его паху, вызвали неуместную реакцию.

Ему совсем не хотелось вести серьезные разговоры об ответственности, он предпочел бы сейчас снять с нее легкое платье и насладиться ее сексуальным телом. Но он не мог этого сделать, потому что она ждет его ответа.

Куп откинул голову на спинку сиденья. Глядя в чистое голубое небо и на парящих в нем чаек, он чувствовал, как густой туман непонимания и обид, окутывавший его в детстве, от которого он, казалось, убежал, снова сгущается вокруг него.

Он с грустью посмотрел на Эллу:

– Тебе не приходило в голову, что я не создан для роли отца? Что тебе и малышу, может быть, гораздо лучше будет без меня?

– Нет, не приходило, – сказала она. – Я понимаю, ты не в таком в восторге от этой беременности, как я. Но это не значит, что ты не будешь хорошим отцом. Разве ты не хочешь попробовать?

– Я хочу попробовать, просто я не знаю…

– Когда речь заходит о воспитании ребенка, никто не сможет дать тебе никаких гарантий. Ты просто должен действовать интуитивно и надеяться на лучшее.

– Наверное. Но ты всегда будешь намного лучше меня, – сказал он, сумев оценить ее иронию.

– Может, ты должен разобраться, откуда в тебе такая неуверенность? Возможно, это поможет?

– Сомневаюсь. – Он определенно не хотел заниматься самоанализом.

– Это из-за твоего отца? Из-за того, что ты не был знаком с ним? – спросила она, не дожидаясь помощи с его стороны. – В этом причина?

Он покачал головой. Черт, он должен сказать ей правду об этом тоже, и немедленно.

– Я знал его. Я солгал тебе.

Она окинула его удивленным взглядом:

– Но зачем?

– Дело в том, что я его почти не знал, – ответил он, не зная, как объяснить ей то, чего он сам никогда не понимал. – Я знал о нем. И он знал о моем существовании.

– Я не понимаю, – медленно проговорила она.

– Я вырос в небольшом местечке Грэйсвил в Индиане. – Куп начал рассказывать историю, которую так долго отвергал, что ему казалось, он говорит о каком-то другом ребенке. – В таких городишках все друг друга знают. Мой старик был крупной шишкой – начальник полиции, любивший сходить налево. Все знали, что я его сын, потому что я был очень похож на него. Да и моя мама не очень-то скрывала это.

– Но ты наверняка говорил с ним? Раз это был такой маленький городок.

А ты был его сыном.

Он практически услышал, как она подумала это. И вспомнил все моменты, когда ребенком изводил себя тем же вопросом.

– Зачем? – спросил он с горечью, которая удивила его самого. – Он был просто парнем, который время от времени заезжал к нам, чтобы перепихнуться с моей матерью. Она сказала ему, что я от него. Он и слышать этого не захотел.

– Он никогда не говорил с тобой? – Элла была в ужасе. – Но это отвратительно – почему он не захотел знать тебя?

«Яблоко от яблони недалеко падает», – мрачно подумал Куп. Разве он не собирался поступить точно так же со своим собственным малышом? Решив, что денег будет достаточно, чтобы освободиться от любой ответственности за ребенка.

– На самом деле это не так, один раз я все же говорил с ним. Пять слов… – Он заставил свою память вытолкнуть на поверхность то унижение, чтобы наказать себя. – Хочешь знать, что это были за слова?

Сердце Эллы сжалось, когда на лице Купа появилось холодное отстраненное выражение, а натянутая улыбка ничем не напоминала того страстного остроумного мужчину, которого она знала. Она кивнула, хотя не была уверена, что хотела знать, Куп выглядел таким несчастным.

– Не желаете ли жареную картошку? – Его нервный смешок прозвучал совсем не радостно. – Довольно драматично, верно?

Сердце Эллы заныло, когда она услышала его ровный безучастный голос.

– О, Куп, – вздохнула она, и резкая боль пронзила ее грудь. Неудивительно, что он так неохотно говорил о ребенке. Это был не страх ответственности; это была просто неуверенность.

– Когда я учился в средней школе, подрабатывал в «Драйв ин», кафе в городе, – продолжал он все тем же ровным тоном, который должен был скрыть его эмоции. – Моя мама долго не задерживалась ни на одной работе, у нее случались, – он сделал паузу, – эти настроения. – Он пожал плечами. – В общем, нам были нужны деньги. Как-то вечером он заехал со своей семьей в кафе, спустя примерно месяц после того, как я получил эту работу. Он заказал два хот-дога с чили, два пива с шоколадным солодом и луковые колечки для своих детей – Делии и Джека-младшего.

Осознавал ли Куп, что до сих пор помнил точный заказ?

– Ты был знаком с ними?

– Конечно, мы ходили в одну школу. Но компании у нас были разные. Делия была заучкой, Джек-младший – ведущим защитником в американском футболе. И я их на дух не переносил, потому что чертовски завидовал их деньгам и возможностям. – Он фыркнул. – И кабриолету, который Джек-младший получил на свое шестнадцатилетие.

«И тому, что у них был отец, твой отец», – с горечью подумала Элла.

– Он посмотрел мне в глаза и сказал, что нет, им не нужен жареный картофель, потом заплатил и поехал дальше. Больше он никогда не подъезжал к моему окну.

Она услышала тоску в голосе Купа. Неудивительно, что он так старался вырваться из тех обстоятельств, добиться чего-то в жизни. Отказ всегда причиняет боль. Она была практически раздавлена, когда Рэндалл отверг ее, но она была, по крайней мере, взрослой. Или достаточной взрослой. Она не могла представить страдания отвергнутого ребенка. Каждый божий день. Когда тебе бросают в лицо, что ты недостаточно хорош, и ты не понимаешь почему.

Небрежная жестокость человека, который стал отцом, но никогда не имел мужества признать сына, вызывала у Эллы отвращение. Но храбрость, позволившая Купу подняться выше этого, преодолеть все трудности – вот что имело значение. Почему он не хотел замечать это?

– Но ты должна понять, Элла. Я не уверен, что смогу стать хорошим отцом. Потому что я такой же эгоистичный ублюдок, каким был он.

Она хотела сказать ему, что он не прав. Что он не эгоист, а всего лишь независимый, потому что он должен быть таким. И она так восхищалась им, что у него хватило мужества быть выше отвергнувшего его отца. Но Элла знала, что не только восхищение заставляло ее сердце отчаянно биться в груди.

Она коснулась его шершавой небритой щеки:

– Куп, ты действительно думаешь, что только тебе одному страшно? Что только ты боишься не справиться?

Он посмотрел на нее с удивлением:

– Спустись на землю, Элла. Ты любила этого ребенка с самого начала. Он сразу стал для тебя главным событием в жизни. – Его взгляд блуждал по ее лицу. – Что ты почувствуешь, если я скажу, что пригласил тебя сюда, потому что хотел именно тебя. А не ребенка? – Элла прочитала желание в его глазах под отяжелевшими веками и почувствовала сладостное тепло и пульсирование внизу живота. – Если это не демонстрирует, что за отец из меня выйдет, тогда я не знаю, что еще, черт возьми, может убедить тебя.

Она улыбнулась, совершенно тронутая его признанием:

– На самом деле я польщена. И немного возбуждена.

– Серьезно, Элла. На этот раз я не шучу…

– Я знаю. – Она прервала Купа, затем обхватила ладонями его щеки, прижалась лбом к его лбу и приготовилась признаться ему в том, что никогда не хотела ему рассказывать. – А если я скажу тебе, что, когда мне было восемнадцать, я забеременела и сделала аборт? Ты все еще будешь настаивать, что у меня нет убедительных причин сомневаться в собственной родительской состоятельности?

Она заставила себя взглянуть ему в глаза, молясь, чтобы он не судил ее так же жестко, как она всегда судила себя.

Его глаза расширились, но в них было скорее удивление, чем отвращение.

– Это и есть твое откровение? Подумаешь. Тебе было восемнадцать. Зачем тебе был нужен ребенок в таком возрасте?

Она покачала головой:

– Ты не понимаешь. Я хотела его. – Она положила ладонь себе на живот: растущая в ней новая жизнь придала ей храбрости впервые заговорить о той, другой, которую она потеряла. – Я очень хотела его. Именно поэтому этот ребенок так много значит для меня.

– Ладно, я понимаю это. – Он взял ее за руку и переплел их пальцы. – Но ты не можешь наказывать себя за выбор, сделанный в восемнадцать лет. Рождение ребенка в том возрасте сломало бы тебе жизнь.

Она хотела бы успокоиться и поверить его словам, но он не знал всей правды.

– Но я сделала это не поэтому. Я решилась на аборт, потому что Рэндалл заставил меня. Он настаивал. Сказал, либо он, либо ребенок. И я выбрала его. Отказавшись от собственного малыша.

Слеза скатилась по ее щеке, и Куп осторожно вытер ее большим пальцем.

– Элла, не плачь, – нежно попросил он, и Элла знала, что не заслуживает этого. – Этот Рэндалл был отцом?

Она кивнула и положила голову ему на плечо:

– Довольно мерзко, да?

– Не мерзко, – сказал он, приподнимая ее подбородок указательным пальцем. – Ты была молода и напугана. А этот ублюдок поставил тебя перед трудным выбором. Это его вина, не твоя.

Руби всегда говорила ей то же самое, но лишь сейчас впервые Элла почувствовала, что начинает принимать это объяснение.

Куп потер затекшую шею:

– Я полагаю, Рэндалл не остался с тобой после того, как добился своего.

– Откуда ты знаешь?

– Похоже, этот парень был эгоистичным мерзавцем, умеющим ловко манипулировать людьми. – Куп вздохнул, затем откинул волосы со лба, и его губы растянулись в кривой улыбке. – Рыбак рыбака видит издалека.

– Ты вовсе не такой.

– Не уверен, я сильно психанул, когда ты сказала мне о ребенке. И до сих пор я делал все возможное, чтобы избегать этой темы. – Он положил руку ей на живот и нежно погладил. Он впервые коснулся ее так, и прокатившаяся по телу волна тепла застала ее врасплох.

– Да, но ты извинился за это на следующий день, – отметила Элла. – Хотя и не оправился от новостей. И ты никогда не пытался давить на меня, как он. Одно это делает тебя гораздо лучше Рэндалла.

Куп печально улыбнулся:

– Я не знаю. – Элла было открыла рот, чтобы возразить, но он приложил палец к ее губам. – Но я рад, что ты так думаешь. Что, если я приду на ультразвуковое исследование в понедельник?

– Хорошо, если ты уверен.

Она знала, какой большой шаг это был для него, так что ей было вдвойне приятно, когда он глубоко вздохнул и кивнул:

– Я думаю, да. Я не могу сказать, что я знаю, зачем это делаю, но хотел бы присутствовать в любом случае.

– Это замечательно, Куп.

Он зарылся пальцами в ее волосы и прижался к губам в нежном поцелуе, который вскоре превратился в чувственный и страстный, когда Элла приоткрыла рот и нашла языком его язык.

Она почувствовала, как начинает набухать его плоть и упираться ей в бедро. Куп отстранился первым, чтобы большим пальцем коснуться ее напрягшегося соска. Но, когда она попыталась дотянуться до молнии на его шортах, он схватил ее за запястье:

– Не лучшая идея.

– Почему нет? – спросила она – эмоции лишь сильнее разжигали ее желание.

Он поцеловал ее в нос:

– Потому что твоя кожа уже порозовела, и я не хочу, чтобы ты получила солнечный ожог. Это может перечеркнуть все наши планы.

Он снял ее со своих коленей и направился к приборной панели.

– Почему бы нам просто не спрятаться под палубой?

– Для того, что я задумал, нам нужна большая кровать. – Он улыбнулся через плечо и завел двигатель лодки. – Теперь сядь и держись крепче. Посмотрим, как быстро я смогу доставить этот катер обратно к причалу.

Элла успела сделать, как он сказал, прежде чем Куп повернул руль и нажал на акселератор, – порыв ветра тут же растрепал ее волосы, – и их катер помчался обратно к станции с головокружительной скоростью.

Ее сердце билось в оглушительном крещендо, пока она изо всех сил держалась за поручень и наблюдала, с какой легкостью Куп управляет судном. Чувство тревоги, которое несколько дней вызывало у нее боль в груди, исчезло. Сейчас она была уверена, что все будет в порядке.

Элла подставила лицо ветру, ощущая брызги воды на своих щеках, и полностью отдалась радостному волнению.

Она оглянулась по сторонам, потому что лодка замедлила движение, приближаясь к небольшому причалу рядом с его домом.

– Закрепи ее, – крикнул Куп, и она схватила тонкую нейлоновую веревку, выбралась на причал и начала наматывать ее на опору.

Куп не мог отвести от нее взгляд, в котором читалось одно лишь страстное желание. Закончив завязывать веревку, Элле вдруг захотелось пофлиртовать, и, пытаясь раздразнить Купа, она побежала в сторону дома.

– Эй, куда ты? – крикнул он, торопясь за ней. – Вернись.

Поймав Эллу, он закружил ее в объятиях и прервал ее смех поцелуем, который обещал всевозможные виды сладостного, восхитительного возмездия.

Их языки переплелись, когда Элла приоткрыла рот, чтобы углубить поцелуй, а ее жадные пальцы зарылись в его влажные волосы. «Больше никаких сомнений, никакой паники, никаких колебаний», – думала она, когда он вдруг прервал поцелуй и поднял ее на руки.

– Попалась, – пробормотал он.

Она обняла его за шею и прошептала:

– Поторопись.

– Я тороплюсь, черт побери, – весело ответил он, поднимаясь с ней на руках через две ступени по лестнице. – Ты тяжелее, чем раньше, беременная леди.

Она просияла, невероятно обрадовавшись его заявлению.

С ребенком все обязательно будет в порядке, потому что сейчас она поняла, откуда шла его неуверенность, и знала, что он, по крайней мере, готов работать над этим.

А пока они будут решать эти проблемы, почему бы им не попробовать – может, у них получится что-то большее? Он рассказал ей о своем детстве, позволил себе расслабиться и впустил ее в свою жизнь. И она сделала то же самое. Ее сердце болезненно сжималось при мысли о том, сколько еще возможностей она не рассматривала. До сих пор она была так осмотрительна, помня о предупреждении Руби и стараясь не увлекаться. Но нужно ли ей и впредь быть такой осторожной? После того как они сделали сегодня огромный шаг навстречу друг другу?

Она прильнула к плечу Купа и поцеловала его нежную кожу под подбородком.

– Веди себя прилично, – прорычал он, пересекая гостиную и направляясь к лестнице. – Мы еще не на месте.

Элла засмеялась, когда он приподнял ее на руках, чтобы подняться по ступеням. Эйфория опьяняла ее, когда она представляла себе, как многого они смогут добиться.

Глава 11

– Ты так хорошо пахнешь.

Сильные руки обняли Эллу сзади за талию. Она вздрогнула – Куп игриво обхватил губами мочку ее уха – и посмотрела в зеркало в ванной.

– Ради бога, я пытаюсь нарисовать себе лицо. – Нанося еще один слой блеска на сухие губы, она толкнула Купа локтем, на что тот только рассмеялся.

– Хватит волноваться, ты прекрасно выглядишь. – Теплые ладони заскользили по ее легкому шелковому платью, которое она нашла в бутике в Гамильтоне во время вчерашнего похода по магазинам, и застыли у нее на животе. – Как малыш?

Раздражение Эллы тут же улетучилось – благодаря прикосновению этих рук, поглаживанию живота, где рос ребенок, и нежности в глазах, когда их взгляды встретились в зеркале.

– С малышом все прекрасно, – улыбнулась Элла. Она знала, что Куп все еще переживал из-за своей новой роли отца, к которой не был готов, но во время ультразвукового исследования пять дней назад он проявлял большой интерес и забросал доктора вопросами. Когда тот спросил, не хотят ли они узнать пол ребенка, Куп обратил свой взгляд на нее, но Элла видела, как сильно он хочет узнать ответ, и решила согласиться, может быть, когда он будет знать пол ребенка, тот станет для него более реальным. Врач указал им на пенис, и она была рада, что решилась на это, потому что не смогла удержаться от смеха, когда Куп прошептал в ошеломленном восторге:

– Серьезно? Да он гигантский.

Элла развернулась и прижала ладони к его щекам.

– Но это не малыш собирается познакомиться со всеми твоими друзьями. – Она положила руку на живот; это беспокойство не имело ничего общего с ребенком, растущим внутри нее. – Я хочу понравиться им, – пробормотала она с обидой в голосе.

На прошлой неделе она пыталась дать Купу понять, что это важно для нее. Но он решительно отказался хоть немного пойти ей навстречу, игнорируя или отклоняя ее неоднократные просьбы представить ее хоть кому-то из своих знакомых. Так же, как он игнорировал все ее слова по поводу покупки билета домой.

И вот они на свадьбе его подруги, а Элла понятия не имеет, как вести себя не только с друзьями Купа, но и с ним самим.

– Я бы предпочла знать хотя бы кого-то из гостей.

– Ты уже встречала некоторых из них в «Бегуне» в самый первый вечер, – возразил он.

– Но это было четыре месяца назад! – ответила она, начиная терять терпение. – И я почти не разговаривала ни с кем.

– Прекрати паниковать – они полюбят тебя, – пробормотал Куп, снова не обращая внимания на ее переживания. Он поднес ее руку к губам и поцеловал. – Знаешь, что тебе нужно?

– Успокоительное? – сказала она вполне серьезно.

– Не-а. – Его теплая ладонь легла ей на ногу, а затем скользнула вверх под платье и обхватила ягодицу. – У меня есть способ получше, который поможет тебе расслабиться.

Его большой палец пробрался под ткань трусиков. Элла схватила его за запястье:

– Прекрати, Куп. У нас нет времени.

Его губы изогнулись.

– Конечно, есть. – Нагнув голову, он поцеловал ее в самую чувствительную точку на шее, что всегда заводило ее. – Ты немного напряжена. Это поможет.

– Нет, не поможет, – запротестовала она, но затихла, когда он положил руку ей между ног, потирая запястьем напряженное и жаждущее этого прикосновения местечко. – Мы не можем… – Элла ахнула, она не ожидала, что ее тело так быстро отреагирует – складка набухла и стала влажной, когда Куп одним пальцем начал ласкать ее томящийся клитор. – Я не успею еще раз сходить в душ.

– Значит, не успеешь. – Его ловкие пальцы играли с набухшим бугорком. – Я люблю, когда у тебя такой изможденный счастливый вид после секса.

Когда эти слова дошли до затуманенного сознания Эллы, она вспыхнула. Положив ладони Купу на грудь, она оттолкнула его от себя, дрожа от разочарования и ярости:

– Отстань от меня. Сколько тебе лет, ради бога?

– Почему, черт возьми, ты так разозлилась? – Он был в замешательстве. – Ты хочешь этого – сама знаешь, что хочешь.

Учитывая, что его пальцы были уже влажными, он, вероятно, думал, что был прав, что лишь сильнее бесило ее.

Чувствуя, что сейчас расплачется, Элла оттолкнула его в сторону, чтобы выбежать из ванной.

– Черт возьми, Элла! Что я сделал?

Она обернулась, уперев руки в бока, стараясь скрыть за гневом боль:

– А я скажу тебе, что ты сделал. Ты никогда не считаешься с моими чувствами. Если я нервничаю и встревожена, так это потому, что не хочу идти на мероприятие, где я никого не знаю. Я понимаю, что мы не пара, во всяком случае, не настоящая, но я думала, что… – Она яростно моргнула.

Что именно она думала? Что они были парой… что за последние несколько недель между ними возникло нечто, не имеющее отношения к ребенку. Но откуда она могла это знать, если он так настойчиво избегал всего, что даже отдаленно напоминало серьезный разговор?

– Конечно, мы пара, – ворчливо ответил он. – Мы ведь собираемся пойти на это вместе. Но я все еще не понимаю, почему мы сейчас не можем заняться любовью, если оба хотим этого.

Потому что то, чем мы займемся, будет не любовь. Или, по крайней мере, для тебя.

Гнев и разочарование смешались со страхом: она прыгнула со скалы несколько дней назад в уверенности, что Куп ее поймает. Но неужели она поторопилась, увидев в его поступках больше, чем было на самом деле?

– Причина, почему мы не можем заняться любовью, – она произносила слова медленно, пытаясь справиться со стрессом, – в том, что у нас нет времени. И мне действительно не хотелось бы появляться на этой свадьбе с запахом женщины, которую ты только что трахнул.

Он выругался, и выражение его лица стало суровым.

– Я не это имел в виду, и ты отлично это знаешь.

Элла вздохнула, чувствуя себя неуверенно и зная, что не сможет долго разыгрывать негодование.

– Думаю, нам уже нужно пойти. Я уверена, что все встанет на свои места, как только я окажусь там.

Куп провел рукой по волосам – как всегда, он успокоился так же неожиданно, как и вспылил.

– Хорошо, я думаю, ты права. – Он вытащил смартфон из кармана темных льняных брюк, которые надел по случаю свадьбы, и проверил время. – Церемония начнется через тридцать минут. Джози убьет меня, если я опоздаю.

Он проводил ее вниз по лестнице на пляж, держась на расстоянии, словно имел дело с неразорвавшейся бомбой. Но когда они миновали его пляжную хижину, а затем шли около мили по песку в сторону «Ромового бегуна», Куп взял ее за руку и переплел их пальцы.

Вдалеке замерцали китайские фонарики, украшавшие пальмы, а ветерок доносил до Эллы и Купа звуки музыки и веселья – от этой романтической атмосферы у Эллы поднялось настроение.

Неудивительно, что она так быстро влюбилась в Купа. Он был такой замечательный мужчина во многих отношениях. Спокойный, приветливый, обаятельный, энергичный и всегда стремящийся к совершенству во всех своих делах. В отличие от Рэндалла. Но она также знала, что Куп был очень не уверен в себе и отчаянно пытался скрыть это. Возможно, ему просто нужно чуть больше времени? А она может остаться еще на несколько дней.

В конце концов, она даже не сказала ему, что ее чувства стали сильнее, глубже. Может, если бы она сделала это?..

– Я боялся этой проклятой свадьбы с тех пор, как Джози объявила мне о ней четыре месяца назад, – пробормотал он, прерывая ее мысли.

– Почему? – спросила она, чувствуя его нервозность и осознавая, что сама, наконец, успокоилась. Встреча с его друзьями необязательно должна пройти плохо.

– Сначала мне казалось, это из-за того, что она еще ребенок, – сказал он, разглядывая толпу гостей издалека. – Но теперь я думаю, это из-за того, что она собирается обещать своему жениху быть с ним всю оставшуюся жизнь. Сама мысль напугала меня. С чего бы кто-то добровольно согласился на такое?

Она проследила за его взглядом и увидела в толпе людей на пляже красивую молодую женщину, с которой встретилась в его хижине четыре месяца назад. Короткое атласное платье цвета слоновой кости подчеркивало ее идеальную фигуру, а лицо светилось любовью и нежностью.

– Может, потому, что они любят друг друга? И хотят быть вместе? – услышала Элла свой голос. – Не трудно обещать любить кого-то, если тебя любят в ответ.

– Ты действительно в это веришь? – Он посмотрел на нее сверху вниз. – Даже после того, что с тобой выкинул тот, как его, Рэндалл?

Элла вздрогнула от этого имени. Она могла бы сказать, что никогда по-настоящему не любила Рэндалла, что это было лишь увлечение, жалкая имитация того, что она испытывала к Купу. Но цинизм в его голосе подействовал на нее, как сокрушительный удар, и она заколебалась.

– Пойдем. – Он сжал ее руку и направился к толпе. – Давай покончим с этим, потом мы можем пойти домой и заняться кое-чем гораздо более интересным.

Но чем ближе они подходили к месту проведения свадебной вечеринки, тем все менее романтичными казались ей красный закат и мерцание гирлянд.

– Так она вернулась?

Куп оторвался от тарелки, на которую накладывал всевозможные закуски, и увидел сияющее лицо Джози.

– Эй, малышка. Поздравляю. – Он обнял ее свободной рукой, на что Джози захихикала и поцеловала его в щеку. – Ты выглядишь потрясающе.

– Достаточно взросло, чтобы выскочить замуж?

– Ладно, твоя взяла, – признался он.

Церемония состоялась несколько часов назад, и оказалось, что смотреть на Джози и Тейлора, стоящих вместе перед священником, было вовсе не так невыносимо, как думал Куп. На самом деле, это было даже трогательно.

– А где же мистер Джози? – спросил он молодую жену, с трудом подавляя свое желание поскорее вернуться к Элле.

Ему необходимо остыть. Он оставил ее с Сонни и Роной менее двадцати минут назад; ей будет хорошо с ними какое-то время. Конечно, сегодня вечером она была более сдержанна, чем обычно, но это, вероятно, из-за усталости – малыш не давал ей покоя прошлой ночью, и она никак не могла удобно устроиться в постели. После того как он возьмет для нее что-нибудь перекусить, он отвезет ее домой и займется с ней любовью – неторопливо и нежно. И все снова будет хорошо.

– Тейлор там со своими приятелями, – криво улыбнулась Джози. – Хвастается, какую рыбу-меч он поймал на прошлой неделе.

– Черт, вы уже как старая супружеская пара, – усмехнулся Куп.

– Это общее представление, – ухмыльнулась она. – Кстати о парах, почему ты никому не сказал, что Элла приехала? – Джози пристально смотрела на него, и улыбка исчезла с его лица.

Он повернулся к буфету, этот прямой вопрос выбил его из колеи.

– Может, я не хотел, чтобы нас беспокоили, – попытался отшутиться он.

Пальцы Джози коснулись его руки.

– Это твой ребенок, Куп?

Он шумно поставил тарелку на стол и, схватив Джози за локоть, потащил прочь от толпы людей, стоящих за ними.

– Откуда тебе это известно? – в ярости прошептал он.

– Это же очевидно. Особенно если знаешь, какой миниатюрной она была четыре месяца назад.

Он схватил себя за волосы:

– Черт, ты ведь еще ничего не сказала Элле?

Он знал – Элла хотела, чтобы он сообщил друзьям, прежде чем она познакомится с ними. Если она узнает, что все догадались о ее положении, ей будет больно, а он этого не хотел.

– Конечно нет. Это так просто не упомянешь в беседе с человеком, которого видишь второй раз в жизни. – Джози высвободила свою руку. – Но, Куп, почему ты молчишь, черт возьми? Если это твой ребенок? Зачем держать это в тайне? И зачем скрывать Эллу?

– Потому что… – Потому что он хотел, чтобы все было легко и непринужденно, чтобы он не был связан никакими обязательствами. Потому что темы ребенка с него уже сейчас было достаточно. Но все доводы, пришедшие ему в голову, больше походили на оправдания. – Потому что это сложно, – наконец выдавил он.

– Почему сложно?

– Потому что она живет в Лондоне, – неуверенно ответил Куп. – Она здесь только на пару недель, ребенок не был запланирован. И мы почти не знаем друг друга. – Хотя это было не так.

Он знал Эллу: знал, как любил просыпаться с ней по утрам. Как зависел от ее улыбки – такой солнечной, радостной. Как привязался к ней, как ему нравится ее энтузиазм, милая живая болтовня ни о чем и обо всем.

– Она оставит этого ребенка, – он сделал паузу, – потому что мы оба этого хотим.

Это признание, возможно, удивило его самого, но на него нахлынули эмоции – он вспомнил, как почувствовал легкие толчки в животе Эллы, когда она прижалась к нему во сне накануне. И крошечное тельце на экране аппарата УЗИ пять дней назад, когда врач пересчитал все пальчики на руках и ногах его сына.

Как это случилось? То, что всего несколько недель назад казалось таким страшным и ужасающим, больше не пугало его; а лишь приятно волновало. Он на самом деле хотел быть отцом. Но еще сильнее он хотел быть с Эллой и спустя несколько месяцев, когда ее тело еще больше округлится. Черт, так поэтому он не хотел, чтобы она уезжала? Сейчас это казалось таким очевидным. Неудивительно, что он становился таким колючим всякий раз, когда Элла упоминала о своем возвращением в Великобританию. Он хотел, чтобы она родила ребенка – его ребенка – здесь, на Бермудских островах. Теперь он знал, что со всем справится, и не хотел пропустить ни одного момента.

– Мы пытаемся уладить все вопросы, – сказал он, видя, что глаза Джози округлились от удивления. – И мы не хотим, чтобы другие лезли в наши дела, мы сами ими занимаемся.

– Ясно, – кивнула Джози. – Но я все еще не понимаю, почему все так сложно, если вы оба хотите этого ребенка.

– Куп! – Они оба повернулись и увидели Рону, маму Джози, приближающуюся к ним.

– Привет, мама, – сказала Джози.

Рона обмахивалась шляпой, в которой была на церемонии.

– Куп, дорогой, я подумала, что должна сказать тебе – Элла отправилась домой.

– Что? Почему? – Паника охватила Купа. – Она в порядке?

– Я думаю, она просто устала. – Рона пристально на него посмотрела. – Не пойми это неправильно, дорогой, но девушка в положении.

О, черт.

– Я должен идти, Рона, – сказал он, не обращая внимания на приглушенный смешок Джози и слова Роны. В следующий раз ему придется им многое объяснить, но это может подождать.

Спешно попрощавшись с обеими женщинами, он выскочил из бара и пустился бежать, как только достиг пляжа.

Он должен добраться домой и сказать Элле, что ей не нужно улетать, что он хочет, чтобы она осталась, ради ребенка. Она наверняка обрадуется новости, потому что всегда ставила ребенка на первое место, а для малыша иметь обоих родителей, несомненно, лучше, чем только одного.

Взбегая по ступенькам со стороны пляжа в дом, Куп увидел свет в окне спальни и усмехнулся: «Обожаю, когда все идет по плану».

Она еще не спала. Он расскажет ей о своих планах на будущее, а затем они закончат то, что он пытался начать до свадьбы.

– Эй, Элла, – крикнул он, услышав залпы фейерверка, который Сонни организовал в качестве завершения торжества на пляже. Оглянувшись через плечо, он увидел в ночном небе яркие вспышки, напоминающие золотой дождь. – Ты пропустила фейерверк, давай посмотрим его с террасы? – Он взбежал вверх по лестнице. – Я должен тебе кое-что сказать.

Он толкнул дверь в комнату и увидел Эллу со стопкой шелковых трусиков в руках – ее аккуратно упакованный чемодан лежал раскрытым на кровати.

Улыбка застыла у него на губах, а весь адреналин, накопившийся в его теле за время пробежки по пляжу, со всей силы ударил ему в грудь.

– Что, черт возьми, ты делаешь?

Глава 12

Элла быстро обернулась на неприветливый окрик, ее сердце подпрыгнуло к горлу при виде раздраженного, но тем не менее великолепного Купера, стоящего в дверях.

Она сложила свое нижнее белье в чемодан, закрыла крышку и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы хоть как-то замедлить учащенное сердцебиение.

– Собираю вещи, – сказала она. – Я зарегистрировалась на ночной рейс в Лондон. Вылет в одиннадцать.

– Что за… – Ругательство эхом прокатилось по комнате, когда он захлопнул дверь. – А когда ты собиралась сказать мне об этом? Или ты вообще не планировала ставить меня в известность? Поэтому ты сбежала со свадьбы?

Она напряглась, ошеломленная его вспышкой гнева и обвинениями:

– Конечно. Я собиралась сказать тебе, когда ты вернешься. Просто… – Она закусила губу. Элла с самого начала позволила ему диктовать условия их отношений. Но лишь стоя рядом с Купом, слушая, как невеста торжественно произносила клятву верности, и одновременно ловя на себе любопытные взгляды всех присутствующих, Элла начала понимать, насколько малым ей придется довольствоваться. Потому что у нее не хватило смелости требовать большего. – Я должна тебе кое-что сказать и…

– Это я должен тебе кое-что сказать, – перебил ее Куп. – Я хочу, чтобы ты осталась, чтобы переехала ко мне.

– Что? – Элла опустилась на кровать, ноги не держали ее, а внутри все трепетало от надежды и удивления. – Ты хочешь, чтобы я осталась? Серьезно?

Она не ошиблась: между ними действительно что-то возникло, и он тоже это заметил. Конечно, она не могла просто отказаться от своей жизни в Лондоне, но это предложение было очень хорошим знаком – чувства Купа тоже стали глубже и сильнее.

Он взял ее за руку и помог подняться. Прижавшись лбом к ее лбу, он положил руку ей на шею и поглаживал трепещущую жилку:

– Конечно. Ты ждешь моего ребенка. Я хочу быть рядом с вами, а не за тысячи километров.

Сказанное им не сразу дошло до сознания Эллы.

– Но это… – Она хотела уточнить, чтобы убедиться, что поняла все верно. – Ты хочешь, чтобы я осталась только из-за ребенка?

Куп скривил губы и озадаченно нахмурился:

– Да, конечно, а из-за чего еще?

Из-за меня. Мне нужно, чтобы ты хотел меня тоже.

Она высвободилась из его рук. Если бы Куп произнес эти слова, когда она только приехала на Бермуды, она восприняла бы их как чудо. Но теперь они звучали отчаянно горько. Разве она могла принять его предложение, если хотела гораздо большего?

Она посмотрела в его зеленые глаза, которыми восхищалась и которые хранили так много тайн:

– Я не могу остаться, Куп. Это не…

– Почему нет? Это из-за твоего бизнеса? Я понимаю… – Он коснулся ее талии, пытаясь успокоить, но сердце Эллы забилось лишь сильнее. – Мы продумаем логистику. Мне нужно быть на Бермудских островах в летний сезон, в остальное время я могу находиться в Лондоне. У меня есть деньги, все, что необходимо.

– Не в этом дело… – Она положила руку ему на щеку, чувствуя, что любит его еще сильнее, если такое было возможно. Он был щедрым мужчиной, который хотел сделать все правильно для своего ребенка.

– Тогда в чем? – спросил он.

– Дело не в ребенке. А в нас.

– Что?

Элла сглотнула – она понимала, что должна сказать ему, и надеялась на чудо, что Куп не рассердится, услышав ее признание.

– Мне кажется, я влюбилась в тебя.

Он опустил голову, выдохнул, а затем, к ее удивлению, самодовольно усмехнулся:

– Черт, это все?

Она сделала шаг назад:

– Это не смешно. Я серьезно.

Он пожал плечами, на губах заиграла та соблазнительная улыбка, которая раньше казалась ей такой милой.

– Я знаю, что ты влюблена в меня, ну и что? Это ведь хорошо? Раз ты любишь меня, тем более должна остаться.

– Нет, я не знаю, что ты чувствуешь ко мне, – услышала она свой голос.

– Не будь глупой. Это же очевидно, что я чувствую к тебе. Мне нравится, когда ты рядом. – Он обхватил ее за талию и притянул к себе. – Я пригласил тебя переехать ко мне, разве нет? По крайней мере, пока не родится малыш.

Она уперлась руками ему в грудь:

– Но этого недостаточно.

Куп нахмурился:

– Почему?

– Потому что мне нужно больше. Ты просишь меня решиться на серьезные перемены в жизни, уехать за тысячи километров от всего, что я знаю, ради какой-то твоей прихоти. – Эмоции душили ее при виде его растерянного лица.

– Что ты хочешь от меня услышать? Что я люблю тебя? – От язвительных ноток в его тоне у Эллы на глаза навернулись предательские слезы. – Если тебе нужно, я скажу эти слова.

– Слова не главное. – Она отстранилась от него. – Главное – это чувства. Здесь важно быть честным с самим собой.

Куп посмотрел на серьезное выражение лица Эллы, увидел слезы, блестящие в ее доверчивых голубых глазах, и почувствовал панику, которую держал под контролем со смерти матери.

Он не проявлял эмоций и даже не говорил на эту тему, потому что это слишком сильно напоминало ему глубокую темную дыру, в которой он провел большую часть своего детства.

– Ты не знаешь, о чем ты просишь, – сказал он, отчаянно пытаясь оттянуть время и найти способ избежать разговора. – Я не очень силен во всей этой чепухе.

– Я это знаю, Куп. – Ее тяжелый, полный отчаяния вздох практически разорвал ему сердце. – И я понимаю. Моя уверенность тоже очень сильно пошатнулась, когда Рэндалл бросил меня. Иначе я бы уже давно рассказала тебе всю историю. Но ты должен понять. Я не могу приехать и жить здесь, воспитывать с тобой ребенка и все время находиться в каком-то странном подвешенном состоянии, потому что, – она показала в воздухе кавычки, – «ты не очень силен во всей этой чепухе». – Она встала, нервным жестом оправила свое платье. – Я должна вызвать такси.

Она повернулась, чтобы взять с кровати свой чемодан, но Куп обогнал ее и схватился за ручку:

– Тебе не нужно никакое такси. Ты никуда сегодня не поедешь.

Она моргнула, в глазах стояли слезы.

– Нет, поеду. Я должна. Я устала, может быть, когда-то…

– Не уходи. – Его голос сорвался. – Не то чтобы я не хотел говорить об этом, я просто не могу.

– Почему? – допытывалась она нежным тоном, бередя рану, которая, казалось, затянулась много лет тому назад.

– Потому что я все испорчу. Потому что я скажу что-то не то или не так. Это просто слова – они ничего не значат. Важно то, что мы делаем, а не то, что мы говорим друг другу.

Элла кивнула, но он видел беспокойство в ее взгляде – казалось, что за его внешними уверенностью и очарованием она разглядела маленького испуганного мальчика.

– Куп, почему ты вообще думаешь, что существует правильный и неправильный ответ?

Она коснулась рукой его щеки, но он отпрянул:

– Ты так говоришь, но правильный ответ действительно существует. Но мой почему-то всегда был неверным. Я говорил ей, что люблю ее, что могу заботиться о ней, но это ничего не изменило.

– О ком ты говоришь, Куп?

Его сердце забилось, он опустил голову, сжал пальцы, чтобы остановить дрожь в них, и пробормотал:

– О моей маме.

* * *

Элла уставилась на него, не в состоянии произнести ни слова: в горле стоял комок. Она видела болезненную тень прошлых воспоминаний на его лице и сожалела, что не могла прогнать ее. Она потянулась и взяла его за руку:

– Расскажи мне о ней?

Куп откашлялся, но не выдернул руку из ее пальцев.

– Да там нечего рассказывать. У нее была интрижка с моим отцом, он навешал ей лапши на уши, что уйдет от жены. Мама забеременела мной, прежде чем выяснила, что он лжет.

– Он очень эгоистичный человек, – сказал Элла, а затем вспомнила, как Куп однажды сравнил себя с отцом. – Не такой, как ты.

– Спасибо. – Он улыбнулся ей, но это ничуть не рассеяло тень в его глазах. – В любом случае он не интересовался мной, но продолжал время от времени спать с моей матерью, поэтому она убедила себя, что он любит ее. – Куп пожал плечами, но движение получилось резким и напряженным.

Элла прижала руку к его груди, пытаясь успокоить его неистовое сердцебиение:

– Ты не обязан говорить, если это огорчает тебя. Я понимаю. – Его мать просто влюбилась в человека, который воспользовался ею однажды и продолжал использовать. Стоило ли удивляться, что, наблюдая это на протяжении всего своего детства, Куп стал настолько циничен по отношению к себе? И боялся связывать себя любыми обязательствами. – Я не должна была настаивать. Это было несправедливо.

– Нет, должна. – Он накрыл ее руку своей ладонью. – И я не думаю, что ты действительно понимаешь это, Элла. – Он вздохнул. – Дело в том, что она была такой хрупкой. Она мечтала о том, чего не могла получить, и была в мрачном настроении, потому что не могла смириться с этим. Сначала, когда я был совсем маленьким, у нее были такие странные дни, когда она не могла встать с кровати и лишь плакала и хотела меня обнять. Но когда я подрос, все стало только хуже, и она уже не могла долго удержаться ни на одной работе. Я пытался помочь ей, нашел работу. Я думал, что, если заработаю достаточно денег… – Он смотрел в темноту, выражение безнадежности на его лице шокировало Эллу. – Но я не мог. Что бы я ни сделал, что бы ни сказал, все всегда было неправильным.

– Куп, – пробормотала она, отчаянно пытаясь прогнать его безнадежность и страхи. – Мне кажется, она страдала от депрессии. Деньги тут не помогут. Как и преданность ребенка.

– Я знаю, но…

Элла наклонилась к нему, и Куп обнял ее рукой за плечи.

– Что с ней случилось?

Она слышала, как он сглотнул, – звук показался таким громким в тишине ночи.

– Как-то раз я пришел домой после ночной смены в кафе «Драйв ин» и нашел ее в ванной. Она приняла слишком много снотворного. Я вызвал «скорую», но было уже слишком поздно.

Элла отстранилась от него, слезы застилали ей глаза.

– Мне очень жаль, что с твоей мамой случилось такое. – «И что у тебя было такое безрадостное детство. Неудивительно, что ты изо всех сил пытался защитить себя, ты много страдал в таком юном возрасте», – подумала она с грустью. – Но ты должен понять, что не виноват. Что бы ты ни сказал или ни сделал, это не спасло бы твою маму.

– Эй, не плачь. – Он вытер слезу, скатившуюся по ее щеке. – Я думаю, ты права. Но я не хотел рассказывать тебе о ней не поэтому.

Она проглотила слезы:

– Тогда почему?

– Я не хотел, чтобы ты знала, какой я трус.

– Трус? – Она не понимала: он сделал все возможное, оставался верным своей матери и старался сделать ее жизнь легче и лучше. – Как ты можешь так говорить, когда ты делал для нее все, что мог?

– Может, и так. Но я говорю не о ней. Я говорю о нас. – Губы его скривились в горькой усмешке. – Дело в том, хотя я любил свою маму, и мне было грустно, когда она умерла… – Он тряхнул головой. – Ты знаешь, что я чувствовал, стоя у ее могилы?

Она в недоумении покачала головой. Что он пытался сказать ей?

– Облегчение. – Слово вылетело из его груди на выдохе. – Я был так чертовски рад, что мне больше не нужно нести за нее ответственность. – Он прижал ладонь к ее щеке, смахнув с нее сбежавшую слезу. – На протяжении многих лет после ее смерти меня преследовал ночной кошмар: как будто я стою на маминой могиле, и неожиданно из земли появляется ее рука и тащит меня к себе. Потому что именно так я чувствовал себя в детстве – попавшим в ловушку в эту большую темную дыру, из которой я никак не мог выбраться. Так что я побежал прочь не останавливаясь. Приземлившись здесь, я посвятил себя зарабатыванию денег, пока их не стало настолько много, чтобы я избавился от кошмаров. Но до настоящего момента я не осознавал, что все это время продолжал бежать. – Его рука легла ей на живот.

– Мне очень жаль, что я не рассказал всем о тебе и о ребенке. И что я не очень силен во всей этой чепухе. Но если ты дашь мне еще один шанс, я постараюсь не быть таким трусом. Потому что я не хочу больше убегать.

Элла смотрела на него, и ее сердце разрывалось от счастья и нежности. Возможно, это и не было объяснением в бессмертной и вечной любви. Но у нее уже было одно такое, оказавшееся ложью. Признание Купа означало гораздо больше.

– Может, нам обоим пора перестать быть трусами, – сказала она. – Мне нужно было сразу набраться мужества и сказать тебе, что мои чувства к тебе менялись, что я хотела большего, вместо того чтобы паниковать при мысли о том, как ты отреагируешь на это.

Куп обхватил ее лицо обеими руками и посмотрел ей в глаза:

– Ты просто была напугана. Поверь мне, я понимаю тебя. Но ведь ты больше не боишься?

Она замотала головой в ответ на его вопрос.

– Отлично. – Он обнял ее за талию. Элла обхватила ладонями его голову, притянула к себе и выразила все, что испытывала к нему, в поцелуе, полном счастья, желания и эмоций, которых больше не нужно было отрицать или скрывать.

Когда они наконец оторвались друг от друга, он прижался к ее щеке:

– Так ты отменишь полет? Я знаю, тебе нужно побывать дома в ближайшее время, но я хотел бы полететь с тобой пока мы не выясним, как разрулить эту ситуацию. Я не люблю давать обещания.

Но я знаю, что хочу быть с тобой, не только из-за ребенка, а потому, что… – Он опустил голову, тихо выругался себе под нос, и на его щеках вспыхнул смущенный румянец – такой милый и невероятно сексуальный. – Черт, я уверен, что тоже влюблен в тебя.

Элла засмеялась и обхватила его за шею:

– Хорошо, но только при одном условии.

На его губах играла нежная и одновременно лукавая усмешка.

– Серьезно, у тебя еще одно условие? Это переходит все границы.

– Я останусь при условии, что ты позаботишься о том, чтобы я выглядела изможденной и счастливой – как это бывает после занятия любовью.

Он рассмеялся:

– Да, это определенно переходит все границы.

Он все еще посмеивался, когда несколько минут спустя бросил ее на кровать и принялся за дело, исполняя ее желание.

Эпилог

– Вода такая теплая, просто невероятно, – сказала Руби, потянувшись за пляжным полотенцем.

Элла, лежа в шезлонге, прикрыла рукой глаза от солнца и улыбнулась своей подруге:

– Я знаю, но нам нужно позвать ребят из воды, иначе очень скоро у нас на руках окажется несколько капризных детей.

Руби повернулась к морю, хитро улыбаясь:

– Да, но сегодня они наверняка будут спать как убитые. Когда папочки уложат их в кровать.

Элла рассмеялась, проследив за взглядом Руби: в мелких прибрежных волнах Купер и муж Руби Кэллам вовсю плескались со своими детьми. Кэл, с четырехлетним Артуро на спине, убежал вперед, а его дочь Элли выкрикивала ему какие-то инструкции, пытаясь руководить передвижениями. Ее старший брат Макс, казалось, был в сговоре с Купером, который, держа на бедре двухлетнего сына Джема, начал новое наступление на захватчиков Вестморов. Джем восторженно захихикал, когда его папа зачерпнул свободной рукой воду и одним махом накрыл волной Элли, Кэла и Артуро.

Элла улыбнулась комической сцене, когда Макс начал исполнять свой победный танец.

Она обожала, когда Руби и Кэл с детьми гостили у них летом на Бермудских островах, – особенно теперь, когда они с Купером решили переехать сюда насовсем и продать квартиру, которую Куп купил в Кэмдене незадолго до рождения Джема. Было непросто отказаться от части своей жизни, не в последнюю очередь потому, что Элла знала, что будет ужасно скучать по своей лучшей подруге. Но когда Джем стал подрастать, они решили, что постоянные переезды между двумя домами сбивают его с толку, да и смена часовых поясов каждые несколько месяцев не лучшим образом сказывается на его здоровье.

– А папочки в курсе, что они сегодня укладывают детей? – спросила Элла, когда брызги полетели во все стороны с новой силой, Элли, Кэл и Артуро, по-видимому, отказывались признавать свое поражение. Она подозревала, что мужчины будут вымотаны еще сильнее, чем дети.

Руби устроилась в шезлонге рядом с ней и заговорщически улыбнулась:

– У них не останется выбора, если я скажу, что у нас много важных дел в связи с открытием новой кондитерской «Сахарные пальчики» в Гамильтоне.

– Но я думала, мы все обсудили вчера? – удивилась Элла, вспоминая мозговой штурм и бурное обсуждение рецептов и витрин для их новой пекарни, открытие которой было запланировано через две недели.

– Да, но они ведь этого не знают?

Элла рассмеялась:

– Руби, ты ужасна.

– Я стараюсь, – улыбнулась в ответ Руби. Потом она протянула руку и сжала ладонь Эллы. – Элла, ты такая радостная, я полагаю, вы получили хорошие новости от специалиста на прошлой неделе?

Руби знала, что они с Купом пытались завести второго ребенка в течение года, поэтому она и спросила.

– На самом деле, мы ждали не этих новостей.

Руби выпрямилась, ее улыбка исчезла.

– Элла, мне так жаль. Мне не нужно было поднимать эту тему, я просто подумала…

– Нет, все в порядке. – Она пожала руку Руби, чтобы успокоить ее. – Правда. Мы знали, что это почти безнадежно. – Она посмотрела на двух своих драгоценных мужчин, все еще валяющих дурака в воде с Вестморами, и улыбнулась. – С моей стороны было бы невероятно эгоистично ожидать еще одного чуда. – Она замолчала, ее улыбка становилась все шире. – После того как два уже случились в моей жизни.

Потому что Элла считала Купа таким же чудом, как и появление ребенка.

– Тем не менее, – отозвалась Руби, – как обидно, что у таких замечательных родителей, как вы, возникают такие трудности.

– Я знаю, – сказала немного самодовольно Элла. – Поэтому мы хотим усыновить ребенка.

– Серьезно? – заулыбалась Руби. – Отличная идея.

– Мы тоже так считаем. Еще рано говорить, но мы уже очень взволнованы. Купер проводит бесплатные занятия по сноркелингу для детей, – она сделала паузу, – …из неблагополучных семей. – Он слишком хорошо знает, что это такое. – И вот социальный работник, которая сопровождает детей, подкинула ему эту идею, потому что увидела, как хорошо он управляется с ними. И мы занялись этой темой. Там очень много бумажной работы, и нам нужно…

Детский плач прервал восторженный рассказ Эллы. Она села, увидев, что ее муж направляется к ней с Джемом, цепляющимся за его шею, – оба мокрые с головы до ног.

– Боже мой, что случилось? – Она старалась не улыбаться, потому что Джем выглядел таким несчастным.

– Нам пришлось покинуть поле боя, – объявил Куп, бросая строгий взгляд на Руби. – Из-за девчонки.

– Я должна была предупредить вас, – улыбнулась Руби, подавая Купу полотенце, чтобы вытереть лицо Джема. – Элли не берет пленных и бьется до победы. Я боюсь, что это проклятие – иметь двоих братьев.

– Хочу мороженого, папа, – вопил Джем, словно только что подвергся какой-страшной пытке водой.

– Хорошо, приятель. – Куп вернул Руби полотенце. – Я думаю, ты его заслужил. – Он погладил сына по спине, и его маленькая головка опустилась ему на плечо. – Как и лекцию о женском коварстве.

– Удачи с этим, – усмехнулась Руби.

– Хочешь, чтобы я взяла его? – спросил Элла, потянувшись за измотанным малышом.

– Нет, он молодец. Попробую стащить клубничное мороженое из-под носа Инес, а потом уложу его в кровать. – Бережно прижимая сына к своей груди, он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы, а потом прошептал: – Тогда, может, и мы устроим себе наш послеобеденный сон?

Лаская влажные белокурые локоны сына, Элла улыбнулась своему мужу:

– Вполне возможно, при условии, что мне не придется слушать лекцию о женском коварстве.

– Нет проблем, – подмигнул он ей. – Для тебя, солнышко, у меня запланирована другая лекция.

Попрощавшись с Руби, он направился к дому.

Элла любовалась его широкой загорелой спиной, сильными надежными плечами, на одном из которых лежала сонная головка ее сына, затем опустила взгляд на его влажные шорты, прилипающие к упругим ягодицам.

Из груди у нее вырвался счастливый вздох. Хотя ее муж по-прежнему скорее согласится вырвать себе язык, чем говорить о чувствах, когда дело доходило до лекций в постели, она ни разу не могла обвинить его в недостатке энергии, страсти… или мастерства в умении любить.

Примечания

1

Сока – музыка карибского карнавала. (Примеч. ред.)

2

Соул – популярная музыка афроамериканского происхождения. (Примеч. ред.)

Content

Райс Хайди
Отдых на Бермудах

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Примечания