Агата Кристи

Стадо Гериона[1]

1

— Вы уж простите, мосье Пуаро, что я к вам так, без приглашения…

Мисс Карнаби судорожно стиснула сумочку и подалась вперед, стараясь заглянуть Пуаро в глаза. Говорила она, как обычно, запыхавшись.

Пуаро слегка поднял брови.

— Вы ведь помните меня, правда? — всполошилась мисс Карнаби.

В глазах Пуаро зажегся огонек.

— Еще бы вас не помнить. Наверное, вы самая удачливая преступница из тех, с которыми мне приходилось сталкиваться!

— Боже мой, мосье Пуаро, ну зачем же так! Вы были так добры ко мне. Мы с Эмили часто вас вспоминаем, а все, что о вас попадается в газетах, вырезаем и вклеиваем в альбом. А Огастеса научили новому трюку. Мы ему говорим: «Умри за Шерлока Холмса[2], умри за мистера Форчуна[3], умри за сэра Генри Мерривейла»[4] — он и не думает слушаться, а когда мы говорим: «Умри за мосье Эркюля Пуаро», он тут же ложится и лежит неподвижно, пока мы не разрешим ему встать.

— Весьма польщен, — сказал Пуаро. — Как он, ce cher Auguste[5]?

Мисс Карнаби всплеснула руками и рассыпалась в похвалах своему пекинесу:

— О, мосье Пуаро, он стал еще умнее! Он все понимает! Знаете, я тут как-то засмотрелась на младенца в коляске и вдруг чувствую — кто-то дергает поводок. Оборачиваюсь — а это Огастес старается вылезти из ошейника! Ну разве не умница?

Огонек в глазах Пуаро стал еще ярче.

— Похоже, ваш песик все-таки был не чужд преступных наклонностей!

Мисс Карнаби это не показалось смешным. Напротив, на ее милое пухлое личико легла тень тревоги.

— О, мосье Пуаро! — выдохнула она. — Я так волнуюсь!

— В чем же дело? — участливо поинтересовался Пуаро.

— Знаете, мосье Пуаро, я так боюсь — мне кажется, что я закоренелая преступница. Мне приходят в голову разные мысли!

— Какие, например?

— Совершенно неожиданные! Скажем, не далее как вчера у меня возник план ограбления почты. И ведь я ни о чем таком не думала — просто он вдруг возник сам собой! И еще очень остроумный способ избежать уплаты таможенных сборов… Я уверена — совершенно уверена, что это сработало бы.

— Не сомневаюсь, — сухо обронил Пуаро. — Как бы ваши идеи не довели вас до беды.

— Я очень расстроена, мосье Пуаро. Человеку, воспитанному, как я, в строгих правилах, тяжело сознавать, что он способен на такие грешные мысли. Наверное, причина в том, что у меня сейчас много свободного времени. Я ушла от леди Хоггин и нанялась к одной старой даме чтицей и секретаршей. Она мне каждый день диктует письма, но это занимает от силы два часа, а едва я начинаю читать, она тут же засыпает. Мне абсолютно нечего делать, а мы-то с вами знаем, что безделье — мать всех пороков…

Пуаро сочувственно поцокал языком.

— Я недавно прочла одну книгу, перевод с немецкого. Там очень точно трактуют проблему преступных наклонностей. Как я поняла, главное — это правильно направить свои порывы! Там еще такое словечко… суб-ли-ми-ровать[6]. Вот поэтому я, собственно, и пришла.

— Слушаю вас.

— Видите ли, мосье Пуаро, я думаю, что дело не столько в моей порочности, сколько в жажде острых ощущений! К сожалению, жизнь моя всегда была очень скучной. Собственно, я по-настоящему жила только во время той… э-э-э… кампании с похищением пекинесов. Это, разумеется, достойно осуждения, но, как сказано в моей любимой книге, нужно смотреть правде в глаза. И что я подумала, мосье Пуаро… Наверное, можно было бы как-то использовать эту мою жажду острых ощущений, найти ей более достойное применение…

— A-а, — протянул Пуаро. — Так вы видите себя в роли моей коллеги?

— Я понимаю, что чересчур самоуверенна, — зарделась мисс Карнаби. — Но вы были так добры ко мне…

Она не договорила. Ее глаза, поблекшие голубые глаза, смотрели на него умоляюще. Так смотрит на хозяина пес, вопреки всему надеющийся, что его возьмут на прогулку.

— А что, неплохая идея, — пробормотал Пуаро.

— Я, конечно, звезд с неба не хватаю, — пояснила мисс Карнаби, — но могу сыграть очень даже достоверно. А как же иначе — без этого в компаньонках и дня не продержишься. Сколько раз убеждалась, что казаться глупее, чем ты есть, иногда очень даже выгодно.

— Вы меня покорили, мадемуазель, — засмеялся Пуаро.

— О, мосье Пуаро, до чего же вы добры. Так, значит, я могу надеяться? Кстати, я недавно получила небольшое наследство — очень небольшое, но теперь нам с сестрой есть на что жить, пусть и скромно… Так что я больше не завишу от своих заработков.

— Давайте подумаем, где можно найти применение вашим талантам. Нет ли у вас самой какой-нибудь идеи?

— Мосье Пуаро, вы просто читаете мои мысли. Я в последнее время очень беспокоюсь об одной моей подруге. Конечно, вы можете сказать, что все это просто глупости, вздорные фантазии старой девы. Люди вообще склонны преувеличивать и во всяком случайном совпадении искать злой умысел.

— Не думаю, что вы грешите мнительностью, мисс Карнаби. Рассказывайте, что вас тревожит.

— Понимаете, это моя очень близкая подруга, хотя в последнее время мы редко видимся. Ее зовут Эммелин Клегг. Они с мужем жили на севере Англии. Несколько лет назад муж умер, оставив ей весьма солидное состояние. После его смерти ей было очень одиноко, а она в некоторых отношениях чересчур доверчива. Религия, мосье Пуаро, конечно, великое благо, она может поддержать человека, но только если это истинная религия.

— Это какая же? Католическая? — осведомился Пуаро.

— Нет-нет, что вы, — ужаснулась мисс Карнаби. — Англиканская, конечно. Католиков я не очень-то жалую, но они, по крайней мере, официально признаны. Методисты[7] или там конгрегационалисты[8] — тоже достаточно известные и респектабельные организации. Я имею в виду все эти странные секты, растущие буквально как грибы после дождя. Определенная притягательность в них, конечно, есть, а вот их цели… Совсем не уверена, что тут замешаны исключительно религиозные чувства.

— Так вы считаете, что ваша подруга стала жертвой подобной секты?

— Считаю, мосье Пуаро. Конечно считаю! Они себя называют «Стадом Пастыря». Их штаб-квартира в Девоншире, в «Святилище Зеленых Холмов», чудесном поместье на берегу моря. Новообращенные отправляются туда, как они говорят, ради Отрешения. Оно продолжается две недели, со службами и ритуалами. И еще в году они отмечают три больших праздника: Начало Пастьбы, Разгар Пастьбы и Жатву Пастьбы.

— Жатва? Но как можно жать пастьбу?

— Да все это несусветная чушь! — с жаром воскликнула мисс Карнаби. — Во главе секты Великий Пастырь, как они его называют. Некий доктор Андерсен, насколько мне известно, весьма красивый и импозантный мужчина.

— Что привлекает женщин, не так ли?

— Боюсь, что так, — вздохнула мисс Карнаби. — Мой отец был очень красивым мужчиной, и иногда это создавало большие неудобства. Такие страсти разгорались насчет того, кому вышивать облачение или делать какую-то работу в церкви…

Мисс Карнаби покачала головой при воспоминании о давних приходских страстях.

— А что, в этой секте состоят в основном женщины?

— Ну да. А те немногие мужчины, что там есть — их примерно четверть, — просто чокнутые! Успех этой фантазии зависит от женщин и… от средств, которые они жертвуют.

— A-а, — оживился Пуаро. — Так вот в чем дело. Короче говоря, вы считаете, этот пастырь — обыкновенный мошенник.

— Если честно — да, мосье Пуаро. Кроме того, меня беспокоит еще одно обстоятельство. Мне стало известно, что моя бедная подруга настолько увлеклась этой религией, что недавно составила завещание, по которому все ее имущество отходит Стаду Пастыря.

— Ей намекнули, что это следует сделать?

— По правде говоря, нет. Она сама до этого додумалась. Мол, Великий Пастырь указал ей новый путь в жизни — так пусть все, чем она владеет, после ее смерти послужит великому Делу. Меня, собственно, волнует не это…

— Да-да, продолжайте, пожалуйста…

— Среди таких же истово верующих было несколько весьма состоятельных женщин. За последний год три из них умерли.

— Предварительно завещав все деньги секте?

— Да.

— А их родные? По-моему, в таких случаях они обычно подают в суд.

— Видите ли, мосье Пуаро, к ним обычно приходят одинокие женщины, те, у кого нет ни близких родственников, ни друзей.

Пуаро задумчиво кивнул.

— Конечно, я не вправе ничего утверждать, — заторопилась мисс Карнаби. — Судя по тому, что мне удалось выяснить, ничего подозрительного ни в одной из этих смертей не было. Одна женщина умерла от воспаления легких, другая — от язвы желудка, да и умирали они не в «Святилище Зеленых Холмов», а в собственных домах. Уверена, что все это — чистая случайность, но… но мне бы не хотелось, чтобы с Эммелин произошло нечто подобное.

Стиснув руки, она умоляюще взглянула на Пуаро.

Пуаро молчал, размышляя. Когда он заговорил вновь, тон его стал строже и серьезнее:

— Вы не могли бы раздобыть имена и адреса умерших в последнее время членов секты?

— Да, конечно, мосье Пуаро.

— Мадемуазель, я считаю вас чрезвычайно храброй и решительной женщиной. К тому же у вас прекрасные актерские способности. Согласитесь ли вы на одну весьма рискованную авантюру?

— Я только об этом и мечтаю, — заявила жаждущая приключений мисс Карнаби.

— Игра действительно очень опасная, — предостерег ее Пуаро. — Или все наши подозрения и яйца выеденного не стоят, или… или эти люди пойдут на все. Чтобы выяснить, как все обстоит на самом деле, вам придется самой стать овечкой и присоединиться к стаду этого пастыря… М-да…. Кстати, думаю вам стоит преувеличить размеры недавно полученного наследства. Вы теперь — состоятельная женщина, не знающая, чем себя занять. Заведите разговор с вашей подругой Эммелин по поводу принятой ею религии, постарайтесь разъяснить ей, что все это чушь. В ответ она постарается переубедить вас. Вы позволите ей себя уговорить и отправитесь в «Святилище Зеленых Холмов», а уж там не устоите перед красноречием и обаянием доктора Андерсена. Полагаю, мне не надо учить вас, как все это разыграть?

Мисс Карнаби скромно улыбнулась.

— Думаю, я справлюсь, — пробормотала она.

2

— Ну, друг мой, что вы для меня припасли?

Старший инспектор Джепп задумчиво посмотрел на маленького бельгийца.

— Совсем не то, что мне хотелось бы, Пуаро, — сказал он с сожалением. — Терпеть не могу длинноволосых фанатиков, которые всякой чушью забивают головы женщинам. Но этот малый держит ухо востро. Подловить его просто не на чем. Выглядит странновато, но совершенно безобидный.

— А что вам вообще удалось узнать об этом докторе Андерсене?

— Когда-то он был подающим надежды химиком, но вроде бы за то, что мать у него еврейка[9], его выгнали из какого-то немецкого университета. Интересуется разными восточными штучками, посвящал этому все свободное время и даже публиковал кое-какие статьи — по мне, так бредовые.

— То есть не исключено, что он и в самом деле религиозный фанатик?

— Похоже на то.

— А как насчет тех имен и адресов, что я вам передал?

— Никаких зацепок. Мисс Эверитт умерла от язвенного колита. Доктор уверен, что никаких фокусов там не было. Миссис Ллойд скончалась от воспаления легких. Леди Вестерн от туберкулеза — страдала им много лет, задолго до того, как связалась с этими блаженными. Мисс Ли умерла от тифа, который, как считают, подцепила где-то на севере Англии. Три из них заболели и умерли дома, а мисс Ллойд — в гостинице на юге Франции. Со Стадом Пастыря или резиденцией Андерсена в Девоншире их кончина никак не связана. Скорее всего, невероятное совпадение. Все стерильно, как в аптеке.

— И тем не менее, mon cher, — вздохнул Пуаро, — меня не оставляет ощущение того, что мне предстоит совершить десятый подвиг Геракла, а доктор Андерсен не кто иной, как великан Герион, которого я должен уничтожить.

— Послушайте, Пуаро, — во взгляде Джеппа мелькнула тревога, — вы что, тоже начитались каких-то странных книжонок?

— Мои замечания, если вы способны что-либо замечать, всегда разумны и как нельзя более уместны, — с достоинством ответствовал Пуаро.

— Вам впору самому основать какую-нибудь секту, — съязвил Джепп. — А главным постулатом пусть будет: «Нет никого умнее Эркюля Пуаро — мудрейшего среди смертных, во веки веков, аминь». И так повторять день за днем.

3

— Что мне здесь нравится, так это покой, — восторженно сказала мисс Карнаби, жадно вдыхая воздух.

— А что я тебе говорила, Эйми, — отозвалась Эммелин Клегг.

Подруги сидели на склоне холма, любуясь чудесной синевой моря. Ярко зеленела трава, а земля и утесы казались огненно-красными. Имение, известное с некоторых пор под названием «Святилища Зеленых Холмов», располагалось на мысу площадью примерно в шесть акров[10]. С большой землей мыс соединяла совсем тонкая полоска суши, так что это был почти остров.

— Вот та красная земля, — с надрывом произнесла миссис Клегг, — светозарная и обетованная, там должно свершиться троичное предначертание.

— Учитель так чудесно говорил об этом вчера, на вечерней службе, — вздохнула мисс Карнаби.

— Погоди, — отозвалась ее подруга, — ты еще не видела сегодняшнего празднества. Вечером — Разгар Пастьбы.

— Я жду его с таким нетерпением, — призналась мисс Карнаби.

— Это такое чудо… ни с чем не сравнишь, — заверила ее миссис Клегг.

В «Святилище Зеленых Холмов» мисс Карнаби приехала за неделю до описываемых событий в весьма решительном настроении. «Ну что это за чушь? Эмми, ты же умная женщина…» и т. д. и т. п.

Беседуя с доктором Андерсеном, она не скрывала своих чувств.

— Мне бы не хотелось создать у вас ложное впечатление о себе, доктор Андерсен. Мой отец был священником Англиканской церкви, и я всегда была тверда в вере. Языческие учения не для меня.

Высокий златовласый доктор снисходительно взглянул на сидящую напротив в воинственной позе пухлую даму и улыбнулся понимающей улыбкой.

— Дорогая мисс Карнаби, — сказал он, — вы — подруга миссис Клегг, и уже поэтому мы вам рады. И поверьте, наше учение — не язычество. Мы чтим все религии и ко всем верующим относимся с равным уважением.

— Этого быть не должно, — отрезала непреклонная дочь преподобного Томаса Карнаби.

— «В доме Отца Моего обителей много…»[11] — откинувшись на спинку стула, произнес своим звучным голосом Учитель. — Помните это, мисс Карнаби.

— Он и в самом деле очень красивый мужчина, — признала после аудиенции мисс Карнаби.

— Да, — согласилась миссис Клегг. — А какая у него душа! Просто ангел!

Мисс Карнаби не возражала. Она тоже ощутила это, какую-то ауру духовности, чего-то неземного.

Усилием воли она взяла себя в руки. Не затем она явилась сюда, чтобы подпасть под обаяние, духовное или не очень, Великого Пастыря. Мисс Карнаби представила себе Эркюля Пуаро. Он казался сейчас бесконечно далеким и чересчур уж мирским…

— Эйми, — сказала себе мисс Карнаби, — возьми себя в руки. Вспомни, ради чего ты здесь.

Но чем дальше, тем больше она чувствовала, как зачаровывают ее «Зеленые Холмы». Покой, простота, вкуснейшая, хоть и простая еда, красота служб с песнопениями о Любви и Поклонении, безыскусные трогательные слова Учителя, взывающие к самым лучшим и чистым помыслам… Здесь не было места раздорам и мерзостям мира. Здесь были только Покой и Любовь…

И вот сегодня должно было состояться великое летнее празднество, празднество Разгара Пастьбы. Именно на нем ей, Эйми Карнаби, предстояло приобщиться к новой вере и вступить в Стадо.

Празднество проводилось в ярко-белом бетонном здании, которое посвященные называли Священным Загоном. Адепты учения собрались там перед заходом солнца. На них были плащи из овечьих шкур, из-под которых виднелись только руки, на ногах — сандалии. В центре Загона на возвышении стоял доктор Андерсен. Никогда еще этот златовласый и голубоглазый великан со светлой бородой и точеным профилем не выглядел столь неотразимым. На нем была зеленая мантия, а в руках — золотой пастушеский посох.

Он воздел посох вверх, и в собрании наступила мертвая тишина.

— Где мои овцы?

— Мы здесь, о Пастырь, — последовал дружный ответ.

— Да возрадуются сердца ваши весельем и благодарением. Это Праздник Веселия.

— Праздник Веселия, и мы веселы.

— Более не будет у вас ни горя, ни боли. Только веселие!

— Только веселие…

— Сколько глав у Пастыря?

— Три главы: глава золотая, глава серебряная, глава из звонкой меди.

— Сколько тел у овцы?

— Три тела: тело плоти, тело скверны и тело света.

— Как будете вы утверждены в Стаде?

— Таинством на крови.

— Готовы ли вы принять Таинство?

— Готовы.

— Завяжите глаза и протяните вперед правую руку.

Все послушно завязали глаза предназначенными для этой цели зелеными шарфами. Мисс Карнаби тоже протянула вперед руку.

Великий Пастырь обходил ряды своего Стада, сопровождаемый вскриками и стонами то ли боли, то ли экстаза.

— Какое святотатство! — яростно прошептала про себя мисс Карнаби. — Самая настоящая религиозная истерия, достойная сожаления. Ну нет! Я на эти фокусы не поддамся! Мое дело — наблюдать за реакцией этих заблудших. Я никогда…

Великий Пастырь приблизился к ней. Она почувствовала, как он взял ее за руку, и вдруг ощутила жгучую боль, как от укола иглой.

— Таинство на крови, несущее веселие, — пробубнил Пастырь перед тем, как отправиться дальше.

Наконец раздался голос:

— Снимите повязки и возрадуйтесь усладам духа!

Мисс Карнаби оглянулась вокруг. Солнце заходило.

Вместе со всеми она потянулась к выходу из Загона. Внезапно на нее нахлынуло странное ликование, ощущение необъяснимого счастья. Она опустилась на поросший мягкой травой холмик. И с чего это она считала себя никому не нужной, одинокой старухой? Жизнь прекрасна — и сама она прекрасна! Ей дано мыслить и мечтать. Ей под силу самые дерзкие задачи!

Ее охватил необычайный подъем. Братья и сестры по вере, казалось, вдруг превратились в великанов.

— «…вижу проходящих людей как деревья…» [12]— благоговейно прошептала мисс Карнаби.

Она подняла руку. Это был не просто взмах — это был жест повелительницы! Цезарь, Наполеон, Гитлер — что за жалкие, никчемные людишки! Им ли тягаться с Эйми Карнаби! Она завтра же установит Всеобщий Мир, все люди на земле станут братьями. Не будет больше ни войн, ни бедности и болезней. Она, Эйми Карнаби, построит Новый Мир.

Но спешить некуда… Время бесконечно… Минута течет за минутой, час за часом. В руках и ногах тяжесть, но сознание упоительно свободно и бороздит вселенную. Она спит, но во сне… Огромные пространства… просторные здания… новый чудесный мир…

Постепенно мир съежился. Мисс Карнаби, зевнув, размяла затекшие члены. Что произошло со вчерашнего дня? Она, кажется, грезила…

При свете луны мисс Карнаби с трудом различила стрелки на часах. К ее удивлению, они показывали без четверти десять. Солнце зашло в десять минут девятого. Всего час тридцать пять минут назад? Немыслимо. И тем не менее…

— Весьма любопытно, — сказала себе мисс Карнаби.

4

— Вы должны строго придерживаться моих указаний, — сказал Пуаро. — Ни малейших отступлений.

— Ну конечно, мосье Пуаро. Обещаю.

— Вы говорили о своем намерении сделать пожертвование?

— Да, мосье Пуаро. С самим Учителем — то бишь, простите, доктором Андерсеном. Я очень эмоционально поведала ему о том, каким чудесным откровением стали для меня «Зеленые Холмы», как я пришла, чтобы осмеять, но вместо этого — уверовала. Знаете, мне эти признания очень легко дались. Доктор Андерсен меня просто заворожил.

— Похоже на то, — сухо обронил Пуаро.

— Он держался очень убедительно. Полное впечатление, что до денег ему нет никакого дела. «Пожертвуйте что можете, — сказал он, улыбаясь своей чудесной улыбкой, — а если вам нечего пожертвовать, не беда. Вы все равно теперь с нами». «О доктор Андерсен, — сказала я, — не так уж я бедна. Я недавно унаследовала от дальней родственницы кругленькую сумму. И хотя я не могу распоряжаться этими деньгами, пока не будут улажены юридические формальности, одну вещь я хочу сделать прямо сейчас». — И тут я объяснила, что хочу составить завещание и оставить все свое состояние своим новым сестрам и братьям, поскольку у меня нет близких родственников.

— И как он принял ваш дар?

— Он отнесся к этому с полным безразличием. Стал уверять, что мне рано думать о смерти, что впереди у меня долгая жизнь, полная радости и духовных откровений. Он был очень трогателен.

— Не сомневаюсь. — Тон Пуаро был убийственно сух.

— Вы говорили о своем здоровье? — продолжал он.

— Да, мосье Пуаро. Я сказала, что у меня были проблемы с легкими, было несколько рецидивов, но несколько лет назад я лечилась в одном санатории и, надеюсь, вылечилась окончательно.

— Прекрасно!

— Хотя, по правде сказать, я не понимаю, зачем нужно было говорить, будто я предрасположена к туберкулезу, когда легкие у меня — здоровее не бывает.

— Можете быть уверены, что это было совершенно необходимо. А о вашей подруге вы упомянули?

— Да. Я сказала под большим секретом, что, кроме состояния, унаследованного от мужа, Эммелин в скором времени унаследует еще более крупную сумму от любимой тетушки.

— Eh bien, это должно на время обезопасить миссис Клегг!

— Мосье Пуаро, вы в самом деле думаете, что тут что-то не так?

— Именно это я и собираюсь выяснить. Вы встречали в Святилище некоего мистера Коула?

— Да, в последний раз там был какой-то мистер Коул. Странный тип. Носит ярко-зеленые шорты и ест одну капусту. Очень ревностный последователь Учения.

— Eh bien, все идет как должно. Благодарю вас за проделанную работу. Теперь к Осеннему Празднеству все готово.

5

— Мисс Карнаби, одну минуточку.

Мистер Коул вцепился в рукав своей невольной собеседницы. Глаза его лихорадочно блестели.

— Мне было видение — чудесное видение. Я должен вам о нем рассказать.

Мисс Карнаби тяжело вздохнула. Мистер Коул и его видения внушали ей некоторый страх. Иногда ей всерьез казалось, что мистер Коул не в своем уме.

А уж эти его видения ее не на шутку смущали. Они напоминали некоторые откровенные пассажи из новомодной немецкой книги о подсознании, которую она читала до поездки в Девон.

Мистер Коул возбужденно заговорил:

— Я как раз медитировал — размышлял о полноте жизни, о высшей радости единства… и вдруг глаза мои открылись, и я увидел…

Мисс Карнаби собралась с духом, надеясь, что на этот раз мистеру Коулу представилось не то, что в прошлый, когда он живописал священный брак бога и богини в древнем Шумере[13].

— Я увидел, — тяжело дыша, склонился к ней мистер Коул, и глаза его в этот момент были действительно безумными, — я увидел Илию[14], нисходящего с небес на своей огненной колеснице.

У мисс Карнаби отлегло от сердца. Против Илии она ничего не имела.

— Внизу, — продолжал мистер Коул, — были алтари Ваала[15], сотни и сотни алтарей. И мне был голос: «Виждь[16], пиши и свидетельствуй то, что увидишь…»

Он замолчал, и мисс Карнаби вежливо откликнулась:

— Да?

— На алтарях возлежали предназначенные в жертву, связанные веревками девственницы. Сотни прекрасных, нагих дев…

Мистер Коул облизал подергивающиеся губы. Мисс Карнаби зарделась.

— Потом налетели вороны, вороны Одина[17], летевшие с севера. Они соединились с воронами Илии и закружили в небе. Они камнем падали вниз, выклевывая глаза жертвам, — и был плач и скрежет зубовный, и глас воззвал: «Зри жертвоприношение — ибо в сей день заключат Иегова[18]и Один кровное братство!» Потом жрецы накинулись на свои жертвы с воздетыми кинжалами и стали кромсать их тела…

Отчаянным усилием мисс Карнаби вырвала руку у своего мучителя, у которого от садистского наслаждения выступила пена на губах.

— Прошу меня извинить.

Она торопливо заговорила с Липскомом, который жил в сторожке у ворот «Зеленых Холмов», он, по счастью, проходил мимо.

— Я хотела спросить, — выпалила мисс Карнаби, — не находили ли вы мою брошь? Я ее, наверное, где-то здесь обронила.

Липском, которого чудесным образом не коснулись разлитые в воздухе «Зеленых Холмов» доброта и мягкость, проворчал, что никакой броши в глаза не видел, и вообще, не его это дело искать потерянные вещи. Но, как он ни старался отделаться от мисс Карнаби, она шла за ним, лепеча что-то про свою брошь, пока не оказалась на безопасном расстоянии от пылкого мистера Коула.

В это время из Великого Загона показался сам Учитель, и мисс Карнаби, ободренная его ласковой улыбкой, решилась поделиться с ним своими опасениями.

— Как вам кажется, мистер Коул вполне… вполне?..

Учитель положил руку ей на плечо.

— Вы должны отринуть страх, — сказал он. — Идеальная Любовь отрешается от страха.

— Но мне кажется, мистер Коул не в своем уме. Эти его видения…

— Пока что, — объяснил Учитель, — восприятие его несовершенно… Он смотрит сквозь очки собственной плотской природы. Но придет день, когда дух восторжествует над плотью — и он будет видеть то, что должно.

Миссис Карнаби смутилась. Конечно, раз так… Преодолев неловкость, она решилась посетовать по менее существенному поводу:

— А неужто Липском не может быть повежливее?

Учитель вновь одарил ее своей божественной улыбкой.

— Липском — верный цепной пес. Он неотесан, прост душой, но зато предан нам всецело.

И он широким шагом отправился дальше. Мисс Карнаби видела, как он положил руку на плечо мистеру Коулу, и понадеялась, что влияние Учителя изменит ракурс его будущих видений.

Так или иначе, до Осеннего Празднества оставалась всего неделя.

6

Накануне празднества мисс Карнаби встретилась с Эркюлем Пуаро в маленькой кофейне городка Ньютон Вудбери. Разрумянившаяся мисс Карнаби была чем-то непривычно взбудоражена. Она нервно крошила пальцами кекс и односложно отвечала на вопросы.

— Сколько человек будет присутствовать на празднестве? — спросил он среди прочего.

— Думаю, сто двадцать. Эммелин, конечно, и мистер Коул тоже… Он в последнее время ведет себя очень странно. У него видения… Он мне их иногда пересказывает, это так дико… Надеюсь, искренне надеюсь, что он в здравом уме. И еще там будет много новообращенных — почти двадцать человек.

— Прекрасно. Вы помните, что вам надлежит сделать?

После секундной паузы мисс Карнаби сказала изменившимся голосом:

— Я помню, конечно, что вы мне сказали, мосье Пуаро, но делать этого не стану.

Пуаро удивленно воззрился на нее. Мисс Карнаби поднялась на ноги и вдруг истерично воскликнула:

— Вы послали меня сюда шпионить за доктором Андерсеном! Вы подозреваете его во всех смертных грехах, а он замечательный человек и великий Учитель! Я верю ему всей душой! И больше не желаю следить за ним! Я одна из овец Пастыря! Учитель готовится возвестить миру новое откровение, и я отныне принадлежу ему душой и телом. И позвольте мне самой заплатить за свой чай.

Мисс Карнаби выложила на стол шиллинг и три пенса, слегка смазав этим пафос своей речи, и ринулась к выходу.

— Nom de nom de[19],— только и смог вымолвить Пуаро.

Официантке пришлось дважды обратиться к нему, прежде чем он сообразил, что она принесла счет. Встретившись с любопытным взглядом мрачного типа, сидевшего за соседним столиком, Пуаро покраснел и, спешно расплатившись, вышел.

Он лихорадочно обдумывал ситуацию.

7

Овцы вновь собрались в Великом Загоне и скандировали ритуальные ответы на ритуальные вопросы.

— Готовы ли вы к Причастию?

— Готовы.

— Завяжите глаза и протяните вперед правую руку.

Великий Пастырь, необыкновенно величественный в зеленом одеянии, двинулся вдоль ожидающих рядов. Пожиратель капусты и духовидец мистер Коул, стоявший рядом с мисс Карнаби, шумно сглотнул от боли и экстаза, когда игла впилась ему в кожу.

Великий Пастырь остановился рядом с мисс Карнаби. Он дотронулся до ее руки…

— Э, нет. Не выйдет…

Невероятные, неслыханные слова. Короткая схватка, гневный рык… снять с глаз зеленые повязки, овцы узрели поразительную картину: Великий Пастырь зажат, словно в тисках, одетым в овечью шкуру мистером Коулом и еще одним адептом.

Странно преобразившийся мистер Коул профессиональной скороговоркой произнес:

— У меня ордер на ваш арест. Предупреждаю, что все сказанное вами может быть использовано против вас в суде.

У дверей Загона появились новые действующие лица в голубой полицейской форме.

— Это полиция, — крикнул кто-то. — Они уводят от нас Учителя. Они уводят Учителя…

Все были в шоке. Великий Пастырь представлялся им мучеником, страждущим, как все великие учителя, от преследований невежественного мира…

Тем временем инспектор Коул тщательно упаковывал шприц, выпавший из рук Великого Пастыря.

8

— Отважная моя соратница!

Пуаро горячо пожал руку мисс Карнаби и представил ее старшему инспектору Джеппу.

— Первоклассная работа, мисс Карнаби, — признал старший инспектор. — Без вас у нас ничего бы не вышло, честное слово.

— Боже мой! — взволновалась мисс Карнаби. — Как это мило с вашей стороны, что вы так говорите. Должна признаться, я получила истинное удовольствие. Такое возбуждение, я чувствовала себя актрисой, которая должна хорошо сыграть свою роль… Иногда меня заносило, и я в самом деле ощущала себя одной из этих глупышек…

— В этом секрет вашего успеха, — пояснил Джепп. — Вы были сами собой. Любую фальшь этот джентльмен мигом бы учуял! Очень хитрый мерзавец.

— Тогда, в кофейне, это было ужасно, — обернулась к Пуаро мисс Карнаби. — Я не знала, что делать, пришлось действовать экспромтом.

— Вы были великолепны, — заверил Пуаро. — На секунду я решил, что кто-то из нас сошел с ума. Мне вдруг почудилось, что вы говорите серьезно.

— Это было для меня таким ударом, — вздохнула мисс Карнаби. — Только мы с вами начали тогда беседовать, я увидела в зеркале Липскома, которого доктор называл верным псом, он там у них сторож. Не знаю, случайность ли это, или он следил за мной, но, как я уже сказала, мне пришлось действовать экспромтом и надеяться, что вы меня поймете.

— Я вас понял, — улыбнулся Пуаро. — В пределах слышимости сидел только один человек, и я, выйдя из кофейни, тут же попросил организовать за ним слежку. Когда он направился прямиком в Святилище, я понял, что могу на вас положиться и что вы меня не подведете. Но я очень за вас волновался, ведь после встречи с ним игра стала более опасной.

— А это правда было опасно? Что было в том шприце?

— Кто расскажет? — спросил Джепп. — Вы или я?

— Мадемуазель, — начал Пуаро, — этот доктор Андерсен изобрел идеальную схему убийств — все по науке. Большую часть жизни он посвятил бактериологическим исследованиям. Под другим именем он завел в Шеффилде[20] химическую лабораторию, где выводил культуры разных бацилл. На празднествах он имел обыкновение вводить своим последователям небольшую, но вполне достаточную дозу Cannabis Indica, известного также под названием бханг и гашиш. Это порождало необычайный подъем сил, радостное возбуждение и привязывало к нему его так называемых почитателей. Это и были обещанные им духовные радости. На самом — деле реакция одурманенного мозга.

— Ощущения непередаваемые, — сказала мисс Карнаби. — Очень сильные ощущения.

— Это был главный козырь в его игре, — кивнул Пуаро. — Обаяние сильной личности, умение возбуждать массовую истерию плюс воздействие наркотиков. Но на самом деле у него была и другая цель.

Одинокие женщины, одна за другой, одержимые благодарностью и религиозным рвением, составляли завещания в пользу секты и… вскоре умирали. Умирали у себя дома и, по всем признакам, от естественных причин. А на самом деле… Постараюсь объяснить, не вдаваясь в технические детали. Можно создать усиленные штампы некоторых бактерий, вырастить их, а затем ввести в организм. Например, бацилла Coli communis вызывает язвенный колит, тифозные бактерии — тиф, а пневмококк — воспаление легких. Кроме того, существует так называемый туберкулин, безвредный для здоровых, но активизирующий старые туберкулезные очаги. Понимаете, как все продумано? Больные умрут через какое-то время, в разных концах страны, их будут наблюдать разные врачи, и конечно же никто ничего не заподозрит. Никакого риска! Думаю, он вывел и некое вещество, замедляющее, но вместе с тем усиливающее воздействие соответствующей бациллы.

— В жизни не видел таких мерзавцев! — не выдержал старший инспектор.

— Следуя моим инструкциям, — продолжал Пуаро, — вы сказали ему, что перенесли туберкулез. Когда Коул арестовал Андерсена, в его шприце был туберкулин. Поскольку вы абсолютно здоровы, он не причинил бы вам никакого вреда — потому я и упирал на вашу якобы предрасположенность к туберкулезу. Я боялся, что он вколет вам чего-нибудь более опасное. Риск был очень велик.

— О, ерунда, — бодро заявила мисс Карнаби. — Я совершенно не боюсь риска. Я боюсь только быков без привязи или что-нибудь в этом роде. А достаточно у вас улик, чтобы отправить этого негодяя за решетку?

— Улик хоть отбавляй, — усмехнулся Джепп. — Лаборатория, бактерии, — в общем, весь расклад.

— Не исключено, что за ним тянется целый шлейф преступлений, — добавил Пуаро. — Думаю, и из того германского университета его попросили вовсе не за то, что мать у него была еврейкой. Это просто удобное оправдание его переезда в Англию, ну и способ заручиться сочувствием. И вообще, я думаю, что он чистокровный ариец.

Мисс Карнаби вздохнула.

— Qu’est-ce qu’il у а[21]? — всполошился Пуаро.

— Мне вспомнился, — пояснила мисс Карнаби, — замечательный сон, который мне пригрезился на первом празднестве — когда мне ввели дозу гашиша. Все было так замечательно! Ни войн, ни бедности, ни болезней, ни уродства…

— Это надо же такому присниться, — усмехнулся Джепп.

Мисс Карнаби вскочила на ноги.

— Ну, мне пора, — заявила она. — Эмили там волнуется, да и Огастес меня, наверное, заждался.

— Не иначе, он боялся, как бы вы в самом деле не умерли «за Эркюля Пуаро», — улыбнулся маленький бельгиец.

Примечания

1

Стадо Гериона — согласно мифу, великан Герион имел три туловища, три головы, шесть рук и шесть ног и пас свое стадо коров, охраняемое двуглавым псом Орфо и пастухом-великаном Эвритионом, на западном краю земли.

2

Шерлок Холмс — персонаж детективных произведений Артура Конан Дойла (1859–1930), гениальный сыщик.

3

Мистер Форчун — персонаж детективных произведений английского писателя Генри Кристофера Бэйли (1878–1961), сыщик.

4

Сэр Генри Мерривейл — персонаж детективных произведений американского писателя Джона Диксона Карра (1906–1977), сыщик.

5

Этот милый Огюст (фр.).

6

Сублимация — термин основателя психоаналитической школы австрийского врача Зигмунда Фрейда (1856–1939), означающий переключение неосознанного сексуального влечения (либидо) на осознанную практическую и творческую деятельность.

7

Методисты — течение в Англиканской церкви, возникшее в 1729 году в Оксфорде благодаря деятельности братьев Уэсли и требующее строгой дисциплины и соблюдения церковных заповедей.

8

Конгрегационалисты — ветвь Протестантской Церкви, придерживающаяся принципа самоуправления каждого прихода.

9

Здесь речь идет о нацистской Германии.

10

Акр — мера площади, равная 4046,86 м^2.

11

Библия. Евангелие от Иоанна, 14; 2.

12

Библия, Новый Завет, Евангелие от Марка, 8; 24.

13

Ш умер — древняя страна в Южном Двуречье (территория современного Ирака).

14

Илия — израильский пророк, живший в IX веке до н. э., о котором рассказывается в Библии: Первая Книга Царств, 17–19 и др.

15

Ваал — у некоторых древнесемитских народов бог солнца или бог плодородия, которому приносились человеческие жертвы.

16

Виждь (cm.-слав.) — смотри.

17

Один — верховный бог в скандинавской мифологии, бог войны и творец мира.

18

Иегова — искаженная форма имени Яхве, поскольку в иудаизме запрещено произносить истинное имя Бога.

19

Черт меня побери (фр.).

20

Шеффилд — город на северо-востоке Англии.

21

В чем дело? (фр.).

Content

Агата Кристи

Стадо Гериона

Примечания