Сергей Кормилицын

ТРЕТИЙ РЕЙХ

Гитлер-югенд

ВВЕДЕНИЕ

Молодежная политика, пожалуй, наилучшим образом раскрывает истинные планы на будущее тех сил, которые стоят у власти. Ни одна политическая партия, претендующая на сколь бы то ни было значительную роль, не обходилась и не обходится без молодежной организации в своем составе. Такое направление деятельности — не только залог политической долговечности. Работа с молодежью до сегодняшнего дня остается достаточно выигрышным популистским ходом, способным привлечь новых сторонников, улучшить имидж политической организации.

Естественно, что задачу работы с молодежью не упускал из виду ни один тоталитарный режим: воспитанные в духе изначально заданных идеалов, прочно соединенных с партийной идеологией, члены молодежных организаций при тоталитарных партиях и движениях должны были прийти на смену старшему поколению функционеров, сохраняя едва ли не еще более фанатичную преданность «зафиксированным» с самого начала ценностям.

Следует помнить и о том, что у подобных режимов — куда большие возможности, и куда более широкий спектр применяемых средств воздействия. Поэтому в тоталитарном государстве эффективность работы с молодежью, воспитания нового поколения граждан, безгранично преданных тем, кто стоит у власти, чрезвычайно высока. Молодежные организации, существующие в масштабе всей страны и подпитываемые из бюджета на государственном уровне, включают в себя до 90 % всех детей и юношества. Учебные программы, утвержденные ведущими идеологами, превращают школьное образование в инструмент психологической обработки, в средство, при помощи которого незрелые умы шлифуются по образцам, необходимым Вождю, или группе Вождей. В итоге достигаются результаты, поражающие воображение: достаточно вспомнить яростное сопротивление, оказанное немецкими мальчишками русским войскам при штурме Берлина или действия отечественных «пионеров-героев». Фраза Йозефа Геббельса о том, что будущее принадлежит тому, кому принадлежит молодежь — это первый и основной завет для всех политических партий и режимов диктаторского толка.

Касаться подобных тем у нас долгое время было не принято: слишком уж бросалось в глаза сходство между практикой Третьего Рейха и реалиями молодежной политики социалистического лагеря. Например, пионерская организация вкупе с ВЛКСМ или восточно-германская FDJ были почти близнецами нацистской Гитлер-югенд. Сходная структура, одинаковые методики, во многом — похожие цели, — все это чрезвычайно заметно. Разговоров на эту тему у нас старались избегать, не углубляясь в социальную историю гитлеровской Германии, а ограничиваясь историей политической. А то советский школьник, принадлежащий к гордому племени «внучат Ильича», вдруг узнает, что на хрестоматийную мелодию песни про юного барабанщика можно успешно наложить весьма благородный текст на немецком языке, искренне нравившийся детишкам из Гитлер-югенд, — балладу «Был у меня товарищ». Или, чего доброго, выяснится, что «святой» красный галстук мало того, что придуман не в Советском Союзе, так еще и применение первоначально носил весьма практическое, успешно заменяя бандану, веревку, или жгут. Не стоит говорить и о том, какой трагедией обернулась бы для партийных идеологов правда о том, что уровень жизни в Третьем Рейхе был едва ли не на порядок выше, чем в Советском Союзе. Любые «лишние» факты могли подорвать, а то и вовсе разрушить одну из легенд, которыми была пронизана вся жизнь советского общества.

Поэтому в советской, да и в восточно-европейской историографии темы молодежной политики Третьего Рейха, фашистской Италии, маоистского Китая всегда обходились стороной, а если и затрагивались, то, почти обязательно, — на повышенных тонах, почти истерично, с укоризненным покачиванием головой и горестными вздохами относительно «юности в кандалах», «жестокой идеологической обработки» и т. д. Осторожность в сравнениях и ассоциациях стала настолько привычной для подчинявшихся советским идеологическим установкам историков и социологов, настолько естественной для обывателя, что и поныне любые сопоставления Советского Союза и Третьего Рейха вызывают к жизни настоящий селевый поток обвинений в утрате патриотизма, святотатстве, осквернении памяти предков, погибших на войне и прочих, не менее страшных вещах. Это, пожалуй, основная причина того, что книга, которую вы сейчас держите в руках, избавлена от каких бы то ни было попыток морально-этической оценки, осуждения или — наоборот — восхваления. Перед вами очищенные от пыли времени факты, разложенные по страницам в логическом порядке.

Несмотря на различие в цвете флагов, основных лозунгах и названиях, все существовавшие в XX веке и существующие поныне тоталитарные государства и партии применяли и применяет для формирования своей молодежной политики достаточно единообразную схему. В нее в обязательном порядке входят создание организации для молодежи, по возможности — изменение системы образования, а затем — перестройка всего воспитания молодого поколения, внедрение новых идеалов и ценностей. Рассматривать эту схему удобнее всего на примере Третьего Рейха — государства, практически успевшего ее реализовать, но существовавшего в течение очень краткого по историческим меркам периода — всего двенадцати лет. Поражение во второй мировой войне не позволило национал-социалистам завершить начатую ими широчайшую программу, направленную на создание нового поколения «расы господ». Тем не менее, она была практически полностью развернута уже к началу сороковых годов, и весьма сходна с аналогичными действиями, предпринимавшимися в Италии, Китае или СССР.

В составе этой программы можно условно выделить четыре основных направления.

Первое — реформирование системы школьного образования путем структурного упрощения и заметной примитивизации: из, собственно, образовательного учреждения школа превратилась в учреждение воспитательное. Для этого были предприняты значительные усилия по составлению новых учебных программ, выпуску новых учебников. Их отличие от издававшихся и использовавшихся ранее заключалось в перегруженности элементами идеологии. Практически все предметы, начиная от математики, и заканчивая родной речью, получили должный пропагандистский заряд. История была переписана заново, литература отредактирована и вычищена до неузнаваемости. События, противоречащие взглядам Вождя на историческую миссию германского народа были преданы забвению, книги, могущие стать опасными для молодого поколения, пробудить сомнение в истинности произносимых с трибуны речей — выброшены из библиотек и уничтожены. Этим, однако, дело не закончилось. Желая лично контролировать воспитание будущих партфункционеров, руководители НСДАП создали принципиально новую систему партийных школ, призванных выполнять единственную задачу — готовить новые кадры для управляющих структур самого разного уровня.

Вторым, не менее важным направлением молодежной политики, было создание массовой молодежной организации, способной объединить в своих рядах всю молодежь страны. Такой организацией стала Гитлер-югенд, созданная на базе небольшого молодежного подразделения, возникшего в рядах НСДАП в начале двадцатых годов. После закрепления национал-социалистов у власти, она поглотила все крупные и мелкие объединения этого рода, в результате чего в сферу влияния партии попало большинство юных немцев. Одной из основных задач Гитлер-югенд было подчинить себе все свободное время, остающееся у подростков за пределами школы, не допустить проявлений свободомыслия. Поэтому частью повседневной жизни немецких детей и подростков стали ежедневные политинформации, строевые смотры, маршировка, выезды за город в походы и пикники. Средства массовой политизации молодежи, применявшиеся национал-социалистами, были, по большей части, заимствованы у других молодежных организаций[1]: скаутского движения, движения Вандерфогель[2] и пр.

Третьим элементом была воспитательная деятельность. Внедрению идеологии национал-социализма в умы молодого поколения были посвящены усилия не только школы и Гитлер-югенд, но и многих иных департаментов, в результате чего элементы идеологии пронизывали всю повседневную жизнь германского подростка, изменяя все его мировосприятие, отношение к окружающей действительности, его внутреннюю культуру.

Наконец, четвертым, едва ли не самым важным направлением молодежной политики, была законотворческая деятельность, имеющая целью защиту интересов молодого поколения-немцев в возрасте до 21 года. Результатом этого законотворчества стали нормы уголовного и трудового молодежного права, законы и распоряжения, направленные на защиту морали и нравственности молодежи и т. д. Стоит, пожалуй, заметить, что многие из этих законов, хотя и были достаточно консервативными, однако по сей день выглядят очень современными и разумными. Причина этого заключается в том, что лидеры Третьего Рейха отнюдь не были «злодеями из страшной сказки», какими их рисует традиционная историография. По крайней мере, сами они сознавали себя людьми, рвущимися к власти не ради нее самой и даже не ради государства, понятого абстрактно, — но ради процветания германской нации. «Я измеряю успех нашей работы не ростом протяженности наших дорог, — заявлял Адольф Гитлер. — Я измеряю его не нашими новыми фабриками, не новыми мостами, которые мы строим, и даже не дивизиями, которые мы формируем. Высшая оценка успеха нашей работы — это германское дитя, немецкая молодежь. Если они растут — я знаю, что наш народ не исчезнет и наш труд не пропадет втуне»[3].

Практически всем народам, которым не повезло оказаться на пути у гитлеровского режима, пришлось заплатить страшную цену за осуществление намерений «последних крестоносцев», однако многое из того, что творилось в Германии и за ее пределами, действительно было направлено на благо германского народа в целом и каждого немца в отдельности (что, впрочем, не делает менее утопичным нацистского курса, гибельного в первую очередь для самих немцев). Разумеется, это «благо» подчас трактовалось нацистами весьма своеобразно.

В целом же, комплекс перечисленных мероприятий имел общую цель — воспитание нового поколения немцев, будущих новых правителей мира: здоровых по всем статьям, физически развитых, не обремененных особыми раздумьями о том, что правильно, а что — нет, и самое главное — преданных и бесконечно благодарных за свое «счастливое детство» правящей национал-социалистической верхушке и лично вождю германского народа Адольфу Гитлеру. Народам Европы стоит лишь благодарить судьбу за то, что программа, о которой пойдет речь в этой книге, не была доведена до конца.

Молодежная политика, проводившаяся национал-социалистами достаточно четко, разделяется на три фазы. Первая — подготовительная — началась с приходом Гитлера к власти и продолжалась до осени 1936 года, когда было введено четырехлетнее планирование со всеми вытекавшими из этого последствиями[4]. На протяжении подготовительной фазы была проведена расовая и политическая чистка корпуса германских учителей, а также создана уже упоминавшаяся выше система партийных школ. В этот период был также принят закон об обязательном школьном образовании.

Вторая фаза, — фаза строительства, — характеризуется проникновением партии в государственную структуру образования. Оно продолжалось до начала затяжной войны с СССР, точнее — до тех пор, пока существовала вера в скорое ее завершение и, соответственно, — в возможность скорого продолжения реформ. В результате проведения в системе образования политики унификации[5], осуществлявшейся зачастую некомпетентными лицами, система школьного образования была разрушена: резко упал образовательный уровень выпускников школ, исчезли многие традиционные формы обучения. Впрочем, в этот же период было принято большинство значимых законов, защищающих интересы молодежи.

Третья, заключительная, — фаза распада, — охватывает период войны с СССР. Этот период в исследовании не рассматривается. В это время внимание руководства Третьего Рейха было почти целиком занято войной, поэтому первоначальные функции системы образования и воспитания подменялись иными, обусловленными насущными нуждами военного времени. Партийные школы пополняли своими выпускниками офицерский корпус, постоянно сокращающийся в ходе войны; лагеря детского отдыха превратились в эвакуационные пункты; школьные здания использовались не по назначению, — в них размещались отделения ПВО, пожарные дружины, и т. д.; занятия в школах постоянно отменялись вследствие авианалетов противника, а также для выполнения школьниками функций дежурных ПВО, добровольных пожарных и т. д. Образование превратилось во вспомогательный придаток иных родов деятельности, существовавший лишь по инерции.

Вся история Третьего Рейха занимает без малого 12 лет, четыре из которых пришлись на погубившую гитлеровский режим войну с СССР. Однако, несмотря на это, в области молодежной политики руководители НСДАП за весьма непродолжительный срок сумели достичь большинства целей, поставленных перед ними их Вождем и партийными идеологами. Для того, чтобы поставить воспитанников партии во главе Империи, в которую они хотели превратить все обозримое пространство, национал-социалистам не хватило совсем немного.

Результаты выборов 1933 года привели НСДАП к результату, о котором так долго мечтали ее лидеры: партия получила достаточное количество депутатских мандатов, чтобы начать диктовать свои условия в Рейхстаге[6]. Предводитель нацистской партии — Адольф Гитлер, персона к тому времени достаточно скандально известная в Германии, был выдвинут в качестве одного из претендентов на пост рейхсканцлера. Заняв его, он автоматически стал вторым лицом в Рейхе. Вторым — после рейхспрезидента, главы республики, легендарного маршала Первой мировой войны Пауля фон Гинденбурга[7]. Неимоверно популярный в народе «железный маршал», отнюдь не симпатизировавший новому имперскому канцлеру, был непреодолимой преградой на пути Гитлера к власти. Лидеру Национал-социалистической германской рабочей партии оставалось мириться со сложившейся ситуацией и выжидать, ненавязчиво укрепляя свои позиции. Предпринимать сколь бы то ни было серьезные усилия было пока рано.

Первые мероприятия нового канцлера явились элементами многоходовой игры: лишь спустя несколько лет окружающие начали понимать, с какой целью проводилось то или иное из них. Естественно, что и перестройка системы образования на этом этапе шла очень осторожно, исподволь, путем последовательных приближений.

Особенно активных действий в отношении школы в тот период НСДАП не предпринимала, предпочитая действовать исподволь, не спеша, внедряя в школу на место старых — свои новые учебные программы и кадры учителей[8]. Большую роль в выполнении этой задачи играл Национал-социалистический союз учителей. Созданный 21 апреля 1929 года учителем — национал-социалистом Гансом Шеммом[9], НСЛБ долгое время оставался лишь одним из многих педагогических союзов Германии. Однако с приходом национал-социалистов к власти, он, как и многие другие подразделения партии, распространил свою деятельность на всю страну, став очень скоро единственной организацией учителей. Все прочие учительские профессиональные объединения и организации были в течение 1933–1938 годов включены в его состав или запрещены[10]. Объединение учителей в профессиональный союз спровоцировало, как это не раз бывало в Третьем Рейхе, борьбу департаментов, в которую оказались вовлечены такие влиятельные персоны, как имперский министр образования Бернгард Руст[11], имперский министр внутренних дел Вильгельм Фрик[12] и глава НСЛБ Ганс Шемм. В итоге этой борьбы, длившейся в течение пяти лет, в Германии осталась единственная организация учителей — НСЛБ[13]. Таким образом, членами НСЛБ стали практически все учителя Германской Империи[14]: к декабрю 1933 года в состав НСЛБ входили около 95 %, а к 1939-му — 97 % учителей.

Позже, в самом начале войны, партийное руководство позаботилось и о смене учителей в будущем: чтобы избежать хлопот, связанных с перевоспитанием педагогов, НСДАП взяла их подготовку под свой контроль. При этом процедура подготовки учителей заметно примитивизировалась, согласно пожеланию Адольфа Гитлера, не раз досадовавшего на чрезмерную, по его мнению, сложности учебных программ[15].

Входившие в союз учителя активно включались в состав партии и партийных организаций: к 1939 году 32 % учителей — членов НСЛБ были членами партии, из них 700 человек были «старыми борцами» — членами НСДАП с начала 20-х годов, награжденными почетным партийным значком. Примерно одна десятая всех педагогов Германии были членами СА; намного меньше было среди учителей членов СС. Свыше 20 % преподавателей принадлежало к различным «дочерним» партийным организациям: Национал-социалистическому корпусу водителей грузовиков, Национал-социалистическому союзу летчиков, Национал-социалистическому союзу моряков и т. д.

Неблагонадежные вытеснялись теми, кто мог служить примером для молодого поколения будущих национал-социалистов: прошедшими первую мировую войну солдатами, штурмовиками, членами партии[16]. Естественно, с особой тщательностью школа была очищена от учителей-евреев, а также «от всех неарийских и демократических элементов»[17] как не имеющих права принимать участие в воспитании будущих правителей мира. Ряд законов, принятых сразу же, в начале 1933 года, был направлен на осуществление «профессиональной чистки», заложенной в партийной программе[18]. «Деюдификацию» Германии призван был обеспечить «Закон о восстановлении национального профессионального чиновничества», запрещавший евреям сколько-нибудь значительную профессиональную деятельность, в частности — деятельность педагогическую[19].

Элементом очередной «многоходовки» была и акция по приведению к присяге на верность Германии военных и государственных служащих[20]. Она не была направлена на то, чтобы побудить немцев поклясться в верности НСДАП, однако, как выяснилось позднее, цель ее была именно такова.

Формулировка присяги была в высшей степени благородной и не могла вызвать нареканий ни у крайне левых, ни у крайне правых политиков. Солдаты и офицеры вооруженных сил Германии, изрядно поредевших в результате сокращений, предусмотренных Версальским договором[21], должны были поклясться в верности интересам родной страны и своего народа: «Я приношу перед Богом эту святую клятву: я готов верно и честно служить моему народу и Отечеству и в любое время пожертвовать собой»[22]. Присягали и государственные служащие — врачи, учителя, чиновники: «Я клянусь: я буду хранить верность народу и Отечеству, уважать конституцию и законы, добросовестно выполнять мои обязанности, да поможет мне в этом Бог»[23].

Сама по себе эта присяга не играла особенной роли, но текст ее приобретал иной, более значительный смысл, когда перед глазами оказывались параграфы Закона о защите единства партии и государства. Первый же параграф этого закона объявлял НСДАП носительницей германской государственности, неразрывно связанной с самим государством[24]. Третий параграф описывал национал-социалистическую партию как ведущую и движущую силу государства. Таким образом, всякий, кто осмелился бы выступить против правящей партии, противостоять ее интересам, мог быть привлечен к ответственности как противящийся интересам Империи, как предатель родной страны.

Еще одной дополнительной мерой, преследовавшей примерно те же цели, стало принятие «Постановления о защите германского народа». Этот документ позволял НСДАП совершенно легально бороться с политическими противниками и соперниками, закрывая их газеты и журналы, запрещая митинги и демонстрации, как «угрожающие общественной безопасности и правопорядку»[25]. Одновременно с этим кадры полиции постепенно заменялись национал-социалистами, осознанно и целенаправленно проводилась политика индивидуального террора по отношению к врагам партии. Фактически происходила «легальная революция», достигшая кульминационной фазы 27 февраля 1934 года. Пожар в здании Рейхстага позволил пропагандистам национал-социалистической партии открыто заговорить об антинародном и антиправительственном заговоре коммунистов[26]. За пожаром последовала целая волна арестов и террористических актов, организованная национал-социалистами. Через короткое время после этого была запрещена социал-демократическая партия, а прочие соперники НСДАП поспешили уступить ей дорогу, самораспустившись еще до конца мая.

Таким образом, к концу весны между Гитлером и неограниченной властью над всей страной продолжал стоять лишь престарелый фельдмаршал. Впрочем, к этому времени он уже попал под влияние нового канцлера, уверился в его благонадежности и практически не вмешивался в его дела[27]. Да и возраст Пауля фон Гинденбурга не давал ему работать в полную силу; в октябре 1933 года главе государства исполнилось 86 лет. К лету 1934 года здоровье рейхспрезидента серьезно пошатнулось.

Чем более беспомощным становился Гинденбург, тем теплее и заботливее к нему относился Гитлер, тем больше он старался проявить свой пиетет перед престарелым полководцем — одним из наиболее популярных и заслуженных политиков Германии.

Долгожданный для вождя НСДАП миг настал 2 августа 1934 года, когда, как сообщили немецкие газеты, «рейхспрезидент, генерал-фельдмаршал фон Гинденбург <…> вошел в вечность»[28].

Благодаря умелой пропаганде и подчеркнуто почтительному отношению к Гинденбургу Адольф Гитлер выглядел в глазах общественного мнения продолжателем дела покойного президента. Все силы Министерства просвещения и пропаганды были направлены на то, чтобы насадить в умах немцев идею о неизбежности и закономерности перехода власти от Гинденбурга к Гитлеру Пропагандисты старались не зря: на следующий же день вышло в свет постановление «О проведении народного референдума о верховной государственной власти»[29]. Сам референдум планировалось провести 19 августа. Граждане Германской Империи должны были выразить свое отношение к «Закону о верховной государственной власти»[30], согласно которому вся власть должна была оказаться в руках рейхсканцлера Адольфа Гитлера, а пост рейхспрезидента объединялся с постом канцлера. Эта квазидемократическая инициатива новых правителей Германии призвана была не более чем «подсластить пилюлю» тем жителям страны, которые продолжали по инерции воспринимать ее как демократическое государство. В реальности все было решено уже 1 августа, когда президент еще находился на грани жизни и смерти, а лидеры нацистов уже подписывали закон о передаче власти в руки главы НСДАП. Этот документ вступал в силу со смертью фон Гинденбурга, которой так терпеливо ожидали его политические наследники[31].

Впрочем, все видимые приличия были соблюдены. Преемники покойного маршала надели соответствовавшую случаю маску скорби. Вышедший сейчас же после кончины Гинденбурга «Траурный указ» был, конечно, составлен заранее, но отвечал всем требованиям ситуации. Во всех населенных пунктах приспускались флаги, отменялись публичные представления и концерты, государственные служащие носили на левой руке черную траурную повязку[32]. Траур продолжался четырнадцать дней: Германия прощалась с человеком, ставшим символом могущества Германской Империи, гарантом сохранения стабильности и традиций. В момент, когда гроб опускался в могилу, на всех предприятиях Империи замерла работа, прекратил движение транспорт. Все это было спланировано Гитлером и его соратниками. Единственным, что заставляло их беспокоиться, были возможные волнения в народе и армии. Не желая оставлять для этого ни малейшего повода, Имперское правительство подготовило «Обращение к германскому народу», опубликовав его во всех газетах[33].

Это обращение преследовало несколько целей. С одной стороны — следовало выразить почтение по отношению к умершему, показать значимость его заслуг перед Родиной. С другой — разделить народную скорбь, еще раз продемонстрировать близость народа и власти. Главная же задача заключалась в том, чтобы показать преемственность власти, непосредственную близость фон Гинденбурга к национал-социалистам: «30 января 1933 года он открыл молодому национал-социалистическому движению ворота Империи. <…> В нем воплотилось то глубинное примирение, которое наступило 30 января 1933 года между Германией вчерашнего и завтрашнего дня <…>: классы и сословия объединились под знаком национал-социализма в прочную, неразрушимую народную общность»[34]. Отдельно Имперским военным министром фон Бломбергом[35] был подготовлен «Указ вермахту»[36]. Этот указ был просто необходим, особенно если учесть невероятную популярность президента Гинденбурга как главнокомандующего. Основной целью указа было призвать армию к подчинению новому правительству как правопреемнику фон Гинденбурга. Солдаты и офицеры вермахта призывались, следуя примеру покойного фельдмаршала, «вступить на путь в германское будущее, полное доверия к вождю Германской Империи и народа Адольфу Гитлеру».

В целом, исходя из текста этих двух документов, можно заключить, что усилия пропагандистов НСДАП были направлены на возможно скорейшую канонизацию Гинденбурга как «предтечи» Гитлера. Особенно важную роль в этом деле сыграло опубликованное 12 августа завещание рейхспрезидента[37]: «Мой канцлер Адольф Гитлер и его движение позволили германскому народу совершить исторический решающий шаг к внутреннему единству, поднявшись выше всех классовых разногласий и различий социальных условий. Я покидаю мой германский народ с твердой надеждой, что мои чаяния, которые сложились в 1919-м и постепенно зрели до 30 января 1933 года, будут развиваться до полного и окончательного осуществления исторической миссии нашего народа»[38]. Всего через несколько дней после своей смерти Пауль фон Гинденбург превратился из реального человека в символ, обладающий теми чертами, которые ему сочли нужным придать специалисты из министерства народного просвещения и пропаганды. О трениях между ним и Гитлером уже никто не вспоминал.

Последним, что оставалось совершить новому правителю Германской Империи, была легитимизация полученной власти. Этой цели и должен был служить уже упомянутый всенародный референдум. Сама идея такого мероприятия принадлежала лично Адольфу Гитлеру[39], здраво рассудившему, что его позиция станет прочнее, если бразды правления будут вручены ему народным волеизъявлением. Бюллетень для голосования содержал текст двух документов: «Указа рейхсканцлера об исполнении закона о верховной государственной власти» и «Решения правительства о проведении народного референдума». В нижней трети бюллетеня был напечатан вопрос: «Согласен ли ты, германский мужчина, и ты, германская женщина, с нормой этого закона?»[40], под которым располагалось собственно поле для голосования. Голосование было обязательным: не желавших принимать в нем участие партийные активисты приводили на избирательные участки насильно[41]. Штурмовики патрулировали улицы, задерживая и принуждая принять участие в референдуме всех, у кого на лацкане не было специального голубого значка, выдававшегося всем проголосовавшим. Вероятно, некоторым из тех, кто не хотел носить подобное «украшение», пришлось проголосовать дважды, однако число их было невелико, так что лишние голоса «против» не повлияли на общую картину. Рейхсканцлер был популярнейшей фигурой, и за одобрение закона, передававшего в его руки всю полноту государственной власти, проголосовало примерно 90 % немцев.

Результаты голосования были в высшей степени удовлетворительны, но руководство НСДАП, стремясь закрепить полученный результат, уже 20 августа приняло закон, изменявший формулировку присяги в соответствии с интересами партии. Теперь каждый военнослужащий клялся хранить верность не народу и Отечеству, а Адольфу Гитлеру лично: «Я приношу перед Богом эту святую клятву: я клянусь безоговорочно подчиняться вождю Германской Империи и народа, верховному главнокомандующему вооруженных сил Адольфу Гитлеру и, как храбрый солдат, всегда готов пожертвовать собой». Подобная клятва верности была разработана и для государственных служащих: «Я клянусь: я буду верен и послушен вождю Германской Империи и народа Адольфу Гитлеру, уважать законы и добросовестно выполнять мои служебные обязанности, да поможет мне в этом Бог»[42].

Это было уже серьезно: игра «в темную» подошла к концу. Не желавший давать такую присягу мог забыть о своей профессии. Ему не было места среди государственных служащих, среди тех, кому предстояло стать непосредственными исполнителями воли нового режима. Естественно, что это едва ли не в первую очередь касалось школьных учителей и вузовских преподавателей. Они должны были присягнуть на верность НСДАП и лично Адольфу Гитлеру. При этом многие из них присягали дважды — один раз — как должностные лица, а другой — как члены НСДАП, так как каждый, вступающий в ее ряды, произносил следующие слова: «Я клянусь в непоколебимой верности Адольфу Гитлеру, клянусь в беспрекословном послушании ему и руководителям, которых он мне назначит»[43].

В верности Гитлеру клялись члены партии, Гитлер-югенд и СС, Имперские министры, члены правительств отдельных земель, военные, чиновники, врачи, полицейские, землемеры. Как только слова присяги были произнесены, канцлер мог более не опасаться за лояльность своих подданных: нарушение клятвы противоречило германскому национальному характеру, поэтому немцы, принесшие ее, не на словах, а на деле были верны своему вождю. Позиции НСДАП в этом плане оказывались просто неуязвимы.

Дождавшись своего часа, Гитлер стал единовластным правителем Германии. Наступила эпоха больших реформ.

Приложение

Gesetz über das Staatsoberhaupt des Deutschen Reichs

Vom 1. August 1934.

Die Reichsregierung hat das folgende Gesetz beschlossen, das hiermit verkündet wird:

§ 1

Das Amt des Reichspräsidenten wird mit dem des Reichskanzlers vereinigt. Infolgedessen gehen die bisherigen Befugnisse des Reichspräsidenten auf den Führer und Reichskanzler Adolf Hitler über. Er bestimmt seinen Stellvertreter.

§ 2

Dieses Gesetz tritt mit Wirkung von dem Zeitpunkt des Ablebens des Reichspräsidenten von Hindenburg in Kraft.

Berlin, den 1 August 1934.

Der Reichskanzler Adolf Hitler

Der Stellvertreter des Reichskanzlers von Papen

Der Reichsminister des Auswärtigen Freiherr von Neurath

Der Reichsminister des Innern Frick

Der Reichsminister der Finanzen Graf Schwerin von Krosigk

Der Reichsarbeitsminister Franz Geigte

Der Reichsministerder Justiz Dr. Gürtner

Der Reichswehrminister von Blomberg

Der Reichspostminister und Reichsverkehrsminister Frhr. v. Eltz

Der Reichsminister für Ernährung und Landwirtschaft R. Walter Darre

Der Reichsminister für Volksaufklärung und Propaganda Dr. Goebbels

Der Reichsminister der Luftfahrt Hermann Göring

Der Reichsminister für Wissenschaft, Erziehung und Volksbildung Bernhard Rust

Der Reichsminister ohne Geschäftsbereich Rudolf Heb

Der Reichsminister ohne Geschäftsbereich Hans Kerrl

Закон о верховной государственной власти Германской Империи

От 1 августа 1934 года.

Имперское правительство приняло следующий закон, излагаемый ниже:

§ 1

Пост рейхспрезидента объединяется с постом рейхсканцлера. Вследствие этого все существующие полномочия рейхспрезидента переходят к Вождю и рейхсканцлеру Адольфу Гитлеру. Он определяет своих представителей.

§ 2

Этот закон вступает в силу с момента кончины рейхспрезидента фон Гинденбурга.

Берлин, 1 августа 1934.

Рейхсканцлер Адольф Гитлер

Вице-канцлер фон Папен

Имперский министр иностранных дел фон Нойрат

Имперский министр внутренних дел Фрик

Имперский министр связи и путей сообщения фон Эльтц

Имперский министр продовольствия и земледелия Р. Вальтер Дарре

Имперский министр финансов граф Шверин фон Крозигк

Имперский министр труда Франц Гельдте

Имперский министр юстиции Др. Гюртнер

Имперский военный министр фон Бломберг

Имперский министр народного просвещения и пропаганды Др. Геббельс

Имперский министр воздухоплавания Герман Геринг

Имперский министр науки, воспитания и народного образования Бернгард Руст

Имперский министр без портфеля Рудольф Гесс

Имперский министр без портфеля Ганс Керрл

Источник: Reichsgesetzblatt. Teil I. Berlin, 1934. № 89 (02.08.1934).

Erlaß des Reichskanzlers zum Vollzug des Gesetzes über das Staatsoberhaupt des Deutschen Reichs vom 1. August 1934.

Vom 2. August 1934.

Herr Reichsinnenminister!

Die infolge des nationalen Unglückes, das unser Volk getroffen hat, notwendig gewordene gesetzliche Regelung der Frage des Staatsoberhauptes veranlaßt mich zu folgender Anordnung:

1. Die Größe des Dahingeschiedenen hat dem Titel Reichspräsident eine einmalige Bedeutung gegeben. Er ist, nach unser Aller Empfinden in dem, was er uns sagte, unzertrennlich verbunden mit dem Namen des großen Toten. Ich bitte daher, Vorsorge treffen zu wollen, daß ich im amtlichen und außeramtlichen Verkehr wie bisher nur als Führer und Reichskanzler angesprochen werde. Diese Regelung soll für alle Zukunft gelten.

2. Ich will, daß die vom Kabinett beschlossene und verfassungsrechtlich gültige Betrennung meiner Person und damit des Reichskanzleramtes an sich mit den Funktionen des früheren Reichspräsidenten die ausdrückliche Sanktion des deutschen Volkes erhält. Fest durchdrungen von der Überzeugung, daß jede Staatsgewalt vom Volke ausgehen und von ihm in freiher und geheimen Wahl bestätigt sein muß, bitte ich Sie, den Beschluß des Kabinetts mit den etwa noch notwendigen Ergänzungen unverzüglich dem deutschen Volke zur freien Volksabstimmung vorlegen zu lassen.

Berlin, den 2. August 1934.

Der Reichskanzler

Adolf Hitler

Указ рейхсканцлера от 2 августа 1934 года о исполнении закона о верховной государственной власти Германской Империи от 1 августа 1934 года

Господин Имперский министр внутренних дел!

Необходимость законодательного урегулирования вопроса о верховной государственной власти, вызванная национальной трагедией, постигшей наш народ, понуждает меня к следующему распоряжению:

1. Величие покойного придало титулу рейхспрезидента, неповторимое значение. Он, по нашему ощущению того, что он значил для нас, неразрывно связан с именем великого покойного. Поэтому я прошу принять меры, чтобы в официальном и неофициальном общении я именовался как и прежде, только как Вождь и рейхсканцлер. Это положение распространяется и на будущее.

2. Я хочу, чтобы выдвинутое кабинетом министров и конституционно утвержденное решение о передаче моей персоне, и, таким образом, рейхсканцлеру в моем лице, функций прежнего рейхспрезидента получило исчерпывающую санкцию германского народа. Будучи глубоко проникнут убеждением, что любая государственная власть должна исходить от народа и утверждаться им путем свободного и тайного выбора, я прошу Вас незамедлительно передать решение кабинета министров с некоторыми необходимыми дополнения германскому народу для тайного голосования.

Берлин, 2 августа 1934 г.

Рейхсканцлер Адольф Гитлер

Источник: Reichsgesetzblatt, Teil. Berlin, 1934. № 91 (02.08.1934).

2. УНИФИКАЦИЯ В ДЕЙСТВИИ

Сразу же после обретения полной политической власти в стране, руководство НСДАП приступило к перестройке самой структуры государства. Залогом дальнейшего существования партии было сращивание партийного и государственного аппарата, создание двойной системы контроля и управления, устранение чуждых и опасных для нацистов элементов и явлений государственной и общественной жизни. Эта кампания получила название кампании унификации и затронула не только верхние эшелоны власти, но и повседневную жизнь каждого немца.

Основой «национал-социалистической системы господства» служило то обстоятельство, что во главе любой мало-мальски важной организации, на любом, даже не особенно важном посту стояли кадры, преданные партии и ее вождю. Мало того, все структурные составляющие германского государства подчинялись единой системе управления, единым правилам и установлениям, в основе которых лежало четырехлетнее планирование, введенное в Германии с 9 сентября 1936 года.

Не избежала унификации и система школьного образования. В своей «битве за молодежь» руководители Третьего Рейха отводили школе важнейшую роль инструмента тотальной политизации молодого поколения, уклониться от которой оказывалось невозможно: обязательное школьное образование было введено в Германии еще конституцией Веймарской республики[44]. Не спасало от влияния нацистской пропаганды и различие школьных программ: созданное 30 апреля 1934 года Имперское министерство науки, воспитания и народного образования под руководством Бернгарда Руста контролировало абсолютно все воспитательные учреждения — не только государственные, но и частные, направляя для работы в них своих учителей, прошедших специальную идеологическую подготовку, и отслеживало учебные программы, внося в них соответствующие коррективы. Несколько позже, осенью 1940 года, было создано Имперское управление по делам школьной и учебной литературы[45].

Таким образом осуществлялась политика унификации в области образования. Основными направлениями национал-социалистической реформы образования были:

— построение единой для всей. Империи системы образования, находящейся под контролем государства и партии (как следствие — максимальное сужение частного сектора в образовании);

— сокращение сроков обучения в школе (традиционное германское тринадцатилетнее образование не вписывалось в рамки всеобщего четырехлетнего планирования, в целях унификации его сократили на один год)[46];

— устранение социальных, конфессиональных или иных различий между гражданами Германии вообще и учениками в частности. Принадлежность к католической или протестантской церкви, древность рода, происхождение и количество средств на счету в банке не должны были оказывать влияние ни на карьеру, ни на положение в обществе;

— введение системы грантов и стипендий для одаренных детей бедных родителей;

— школьное образование в Германии никогда не было бесплатным, поэтому последнее нововведение было особенно важным.

Подчинение системы образования партийным интересам, изменение ее структуры, методической базы, внутреннего содержания и т. д., происходило постепенно. Этот процесс можно условно разделить на три фазы.

Первая — подготовительная фаза началась с приходом Гитлера к власти и продолжалась до осени 1936-го, когда было введено четырехлетнее планирование. Первым шагом партийного руководства, направленным на подчинение школьного образования новым идеям и планам, было постепенное отстранение церкви от образовательного процесса, начавшееся осенью 1935 года: участие учеников в богослужениях перестало быть обязательным, из школьных программ практически исчезли уроки религии[47]. Они вытеснялись новыми предметами, введенными в школьные планы национал-социалистами: расовым учением или «мировоззрением». Для так называемого «мировоззрения» сначала не существовало никаких учебных планов, в результате чего преподавание предмета сводилось к изучению канонизированных книг А. Гитлера и А. Розенберга, сдобренных самостоятельными объяснениями учителя — в меру его понимания[48]. Однако совсем преподавание религии не отменялось. Национал-социалисты не отрицали значение христианства для германской культуры, поэтому они не проводили активной атеистической пропаганды, а стремились лишь искоренить внутрихристианские конфессиональные различия, предлагая немцам так называемое «позитивное христианство»[49], впрочем, так и не прижившееся на германской почве. Полное искоренение христианской традиции было не в интересах самих национал-социалистов, поскольку элементы христианской культуры являлись неотъемлемой частью культа вождя[50].

Выступая в марте 1933 года перед Рейхстагом, Гитлер заверил его депутатов: «Мы видим в обеих христианских конфессиях важнейшие факторы для сохранения нашей культуры»[51].

Тем не менее, в педагогических институтах и училищах закрывались кафедры преподавания религии, лица духовного сословия не допускались к работе в школах, а отведенные на преподавание религии часы школьной программы передавались другим дисциплинам[52]. Впрочем, в этом своем стремлении нацисты отнюдь не стояли особняком: большинство тиранических режимов минувшего века не могли даже помыслить о том, чтобы разделить с иерархами церкви власть над народом, а потому тем или иным способом, более или менее жестко отстраняли церковь от участия в любых структурах управления, сфере образования и пр. Это, однако, не мешало им время от времени апеллировать к народной религиозности — для усиления собственных позиций.

Наиболее важным событием подготовительной фазы стало создание Министерства науки, воспитания и народного образования (до прихода НСДАП к власти функции и компетенции министерства образования были распределены между несколькими министерствами: внутренних дел, экономики, сельского хозяйства и т. д.)[53]. Таким образом, происходила централизация управления. Основной задачей нового министерства была унификация всей системы образования Германской Империи, поэтому в кратчайшие сроки оно поглотило все министерства образования, действовавшие в отдельных землях, и переняло те функции в области образования, которые до того выполняли иные органы государственного управления. Имперским министром науки, культуры и народного образования был назначен уже упоминавшийся выше Б. Руст. В его непосредственном подчинении находился центральный департамент министерства, управлявший двумя основными подразделениями: департаментом науки и департаментом воспитания, состоявшими, каждый, из нескольких отделений, занимавшихся конкретными вопросами науки и образования. Так, интересующий нас Департамент воспитания подразделялся на отделения базовой и средней школы, старших школ, профессионального образования, сельскохозяйственного образования, подготовки педагогов младшей школы и школ корректирующей педагогики, физического воспитания и т. д.[54]

Одновременно проводилась перестройка профессионального корпуса учителей и изменение методической базы школы в духе национал-социализма. Основной идеей этого периода была подготовка вторжения партийных интересов в область образования; руководство НСДАП формировало все возможные инструменты воздействия на систему образования, однако не переходило еще к активным действиям в этой области, — влияние оказывалось исподволь и неторопливо. Партия проникала в государственную структуру образования чрезвычайно осторожно, дополняя и достраивая ее, но не перекраивая капитально.

Завершив в общих чертах строительство первой очереди партийных школ, руководство НСДАП обратилось к традиционному образованию и приняло важнейший в этой области акт: «Закон об обязательном школьном образовании в Германской Империи», вступивший в силу с 1 ноября 1938 года. Нормы этого закона регулировали отношения школы, государства и партии. Следует отметить, что многие элементы этого закона прямо копировали четвертый раздел конституции Веймарской республики — «Образование и школа». Так, несмотря на общую тенденцию к сокращению сроков обучения, обязательное восьмилетнее образование не было отменено[55], сохранялись основные традиционные типы школ. В то же время с принятием нового закона теряли свою силу старые установления: «Закон о начальной школе» от 28 апреля 1920 года[56] и «Закон о педагогическом процессе в начальных школах» от 18 апреля 1925 года[57]57. Министр образования получал также право вносить необходимые изменения в законодательство отдельных земель или вообще упразднять законодательные акты, противоречащие закону от 1 ноября 1938 года.

В отношении лиц, сознательно противодействующих проведению в жизнь данного закона или игнорирующих его, был предусмотрен целый набор карательных мер: от денежного штрафа в размере 150 марок, до тюремного заключения, причем инстанцией, поднимающей вопрос о применении штрафных санкций, могло стать любое подразделение системы образования, даже отдельно взятая школа. Поэтому все руководители предприятий, на которых работали молодые немцы до 18 лет, должны были обеспечить им условия для получения школьного образования. Мало того, время, затраченное на обучение, приравнивалось к рабочему времени и оплачивалось в обычном порядке[58]. Родители, опекуны, директора воспитательных учреждений и интернатов были обязаны способствовать получению молодежью обязательного образования. Партия не нуждалась в интеллектуалах, но ей были необходимы грамотные солдаты, способные, в случае необходимости, усвоить различные новые знания, а значит — имеющие базовое образование в различных областях. Не философы и мыслители, а исполнители, рабочие с задатками инженеров.

По завершении обязательного школьного образования, всем, не достигшим 17 лет, следовало пройти обязательное трехлетнее обучение в профессиональном техническом училище или техникуме. Это правило не касалось только тех, кто шел служить в вооруженные силы либо в Имперскую службу труда[59], а равно учился в вузе или посещал какое-либо другое частное или государственное учебное заведение, дающее образование в объеме не менее 24-х часов в неделю. Не подпадали под установления этого закона также особо одаренные дети, нуждавшиеся в индивидуальном планировании учебного процесса.

Таким образом, можно утверждать, что принятый национал-социалистами закон открывал перед немецким юношеством широчайшие образовательные возможности: несмотря на перегруженность школьных программ идеологией, молодежь получала одиннадцатилетнее образование, помогавшее ей сориентироваться и найти свое место в обществе, а также снабжавшее ее чисто прикладными знаниями. В отличие от системы партийных школ, общая система образования оставалась весьма действенной и продуктивной.

К моменту издания «Закона об обязательном школьном образовании в Германской Империи» система школьного образования в Германии подверглась, как уже упоминалось, некоторой перестройке: сокращалась длительность учебного процесса, вводились новые и устранялись некоторые старые формы школ, и т. д. Однако в целом структура учебных заведений оставалась неизменной. В основе ее лежали базовые «народные школы», рассчитанные как минимум на четыре, а как максимум — на восемь лет обучения. Дети должны были поступать в первый класс по достижении ими полных шести лет, при условии «требуемой духовной и физической зрелости». В случае задержки развития ребенка ему предоставлялась отсрочка, в случае же одаренности ребенок мог быть принят в школу и раньше.

Преподавание в базовых школах строилось по упрощенной схеме: делался упор на изучение предметов технического цикла, гуманитарный цикл был сильно сокращен, а иностранные языки не преподавались вообще. Обучение в базовой общеобразовательной школе завершалось дополнительным двухлетним обучением в профессиональных (Berufsschule) или специальных профессиональных (Berufs-Fachschule) училищах и, с 1938 года, годичной практикой на селе («сельский год»)[60]. К категории «народных школ» относились также «вспомогательные школы», то есть школы коррекционной педагогики[61], и (до 1940 года) образовательные учреждения для неарийцев. В том случае, если в какой-либо местности не было подобных заведений, для неарийских детей создавались отдельные классы, а их общение с обычными учениками пресекалось[62].

«Народная школа» была самой массовой в Рейхе. Она охватывала не менее 80 % всех учащихся. Поэтому низкий уровень образования, предоставляемый ей, не устраивал руководство НСДАП. Было решено создать на ее базе более продвинутую образовательную структуру: так называемую «главную школу» (Hauptschule). Однако это решение, принятое А. Гитлером в 1941 году, было практически неосуществимо: шла война, поглощавшая все ресурсы страны и все внимание ее руководителей. Тем не менее, новый вид школы был введен в обиход. Все дети, чьи способности хотя бы немного возвышались над средним уровнем, были обязаны посещать новые школы[63]. Обучение в этих школах шло по усложненной программе, более развернутой, нежели программа «народных школ». Учебный процесс в «главной школе» начинался с пятого класса и заканчивался восьмым. Затем предполагалось предоставить ученикам возможность продолжения обучения в ее «надстроечных», или классах перехода в среднюю или старшую школу. Такой переход, впрочем, должен был оставаться исключением из правил, касающимся только наиболее продвинутых учеников[64]. Так, из 500–700 учащихся «народной школы» в старшую школу переходило обычно один — два человека, то есть — 0,2–0,3 % учеников[65]. «Надстроечные» классы «главной школы» так никогда и не были созданы. Основание такой школы было шагом отчаяния и свидетельствовало о кризисе германского школьного образования: чересчур увлекшись формированием «расово здорового поколения», партийное руководство воспитало поколение абсолютно здоровых и абсолютно преданных вождю недоучек. В ходе же войны выявилась необходимость в специалистах.

На базе «народной школы» действовали средняя (Mittelschule) и старшая (Höhere Schule) школы. Средняя, продлевавшая общее образование до десяти лет, существовала в двух «ипостасях». Во-первых, как собственно средняя школа, принимавшая учеников по завершении ими базового четырехлетнего курса обучения. Во-вторых, как так называемые «надстроечные» классы, поступить в которые можно было по завершении шестого класса народной школы. «Надстроечная» учебная программа должна была компенсировать отставание обучавшихся по упрощенной, «народной» схеме. В обоих случаях, по завершении обучения молодым немцам была открыта дорога к профессиональной деятельности или продолжению обучения в техникуме (Fachschule) (см. схему 3). От базовой школы преподавание в средних учебных заведениях отличалось более широким гуманитарным циклом, и, в частности, изучением двух иностранных языков: английского и французского. Однако Гитлер считал, что учебная программа средних школ чрезмерно сложна: «Нет никакого смысла учить всех детей в средней школе двум языкам. 25 процентам это просто не нужно. Вполне достаточно общей основы, когда вместо четырех лет изучения французского языка ждешь три года, и на последнем году в течение одного, а не трех часов в неделю получаешь общие сведения о нем. <…> Зачем мальчику, который хочет заниматься музыкой, геометрия, физика, химия? Что он запомнит из всего этого? Ничего!»[66]. Тем не менее, до конца существования Рейха никаких изменений в программе средней школы не происходило.

Старшая школа была представлена в Германии тремя типами учебных заведений по сравнению с существовавшими в. Веймарской республике семью типами старших школ:

1) Гимназии. Они предназначались только для юношей и были единственными заведениями, продолжавшими давать классическое образование и включавшими преподавание нескольких иностранных языков, в том числе латыни и древнегреческого. Следует заметить, что число гимназий в Германии сокращалось с каждым годом, причем независимо от реформ, проводившихся НСДАП: с 562 в 1922 году[67] до 455 к 1931 году и до 206 к 1939 году[68]. Постепенное изменение системы ценностей вызывало кризис классического образования, упадок престижа гимназий. С другой стороны, сокращение общего числа гимназий только повышало престиж уцелевших в глазах традиционной германской элиты.

2) Классические старшие школы (Oberschule)[69], созданные вместо упраздненных женских гимназий. Программа Oberschule была в целом аналогична гимназической с небольшими поправками на то, как национал-социалисты понимали роль женщины в обществе и государстве: было введено преподавание домоводства, специальная спортивная гимнастика для девушек как будущих матерей, курсы прочих предметов были несколько модифицированы и сокращены. Так, из учебных программ для девочек исчезло большинство часов преподавания математики и естественных наук[70], латынь перешла в разряд предметов по выбору, поскольку, как считал Гитлер: «Зачем все учат язык, который понадобится лишь немногим?!»[71].

3) Дополнительные, «надстроечные» старшие классы. Обучение в них начиналось с седьмого класса, по завершении шести лет базового образования. Они предлагали своим ученикам более сжатую версию классического образования, однако при этом проводили подготовку к поступлению в вузы (см. схему 4). Впрочем, латынь в их планах также была предметом по выбору, который всегда можно было заменить уроками труда. Стоит заметить, что обучение в старшей школе стало раздельным только при национал-социалистах: если не было возможности создания специальных учебных заведений для мальчиков и для девочек, то в пределах одной школы создавались отдельные классы.

Система школьного образования в целом была сильно изменена за годы «фазы строительства» за счет предельного упрощения: были ликвидированы некоторые виды школ, такие, как прогимназии, гимназии реального образования, лицеи или возникшая к 1922 году «Германская старшая школа»[72]. Частные школы могли продолжать свою деятельность лишь в двух случаях: в качестве заменителя государственных, или как «вспомогательные школы» коррекционной педагогики. При этом частный сектор школьного образования постепенно вытеснялся государственным. Произошла полная унификация, перестроившая всю структуру и подчинившая германскую школу партийному контролю.

Но работа с молодежью не ограничивалась рамками школы. Начиная с 1922 года, при НСДАП действовала молодежная организация Гитлер-югенд, служившая средством привлечения в национал-социалистическое движение молодого поколения. С установлением в Германии партийной диктатуры эта организация наращивала свои силы, расширяясь и поглощая другие молодежные объединения. И, наконец, 1 декабря 1936 года последовало издание «Закона о Гитлер-югенд», провозгласившего всегерманский характер этого подразделения правящей партии. Было объявлено, что «вся немецкая молодежь объединяется в Гитлер-югенд», чтобы получить «физическое, духовное и нравственное воспитание в духе национал-социализма для службы народу и национальному единству»[73]. Все прочие организации молодежи упразднялись, а входящая в них молодежь автоматически переходила в Гитлер-югенд. Совершив этот шаг, НСДАП добилась наибольшего могущества в сфере молодежной политики: подчинила себе систему образования, ликвидировав или ассимилировав конкурирующие образовательные структуры и работающие с детьми и юношеством организации. К 1939 году под контролем партийной молодежной организации находились 8 700 000 молодых немцев. (При общей численности германской молодежи на начало 1939 года — 8 870 000 человек.)[74] (См. схему 6.)

Еще одним важным событием этого времени стало основание 28 сентября 1940 года системы детских рекреационных лагерей (Kinderlandverschickung)[75] (KЛB). Позже, с началом авиационных налетов союзников, эта система позволила вывозить детей из подвергавшихся опасности городов и из индустриальных районов[76]. Первоначально же цель создания таких лагерей была иной: они давали возможность воспитания молодежи вдали от родителей, возможность более широкого влияния на сознание, более активной политизации[77]. Кроме того, на летние лагеря, возлагалась задача организации планомерных и постоянных спортивных занятий. Для организации спортивной работы с молодежью как в лагерях, так и в рамках Гитлер-югенд, была создана Имперская академия физической культуры, с целью «развития германского физического воспитания в духе национал-социализма»[78]. Занятия спортом сопровождали отдыхающих весь день, а все возможные промежутки между ними заполнялись пропагандистской работой. Легко и ненавязчиво, часто в игровой форме, внушались основные постулаты национал-социалистического мировоззрения. Однако непосредственные занятия политической подготовкой занимали в жизни лагерей KЛB незначительное место (см. схему 5). Призыв к организации лагерей KЛB получил поддержку со стороны общества и вызвал энтузиазм молодежи: только из Гамбурга в 1940 году в лагеря детского отдыха выехало более 100 000 детей.

Позже, уже в годы войны, национал-социалистическое руководство Германии приняло решение о создании специальных лагерей для особо одаренных детей. Тех, кто проявлял талант в той или, иной области, вывозили подальше от крупных городов, в районы, не подвергающиеся постоянным авианалетам и бомбардировкам. Там лучшие педагоги империи обучали и воспитывали тех, кто в случае победы должен был войти в число архитекторов нового мира.

Впрочем, когда война превратилась в затяжную, о подобных проектах не то чтобы забыли, а скорее, отложили их на неопределенно долгое время. Внимание руководства Третьего Рейха было почти целиком занято войной, и поэтому первичные функции системы образования и воспитания подменялись иными, происходящими из насущных нужд военного времени. Лагеря КЛВ использовались для эвакуации детей из опасных регионов, партийные школы пополняли своими выпускниками тающий в ходе войны офицерский корпус, Гитлер-югенд занималась военной подготовкой молодежи и формированием вспомогательных подразделений, школьные занятия зачастую отменялись, так как ПВО требовалась помощь школьников как наблюдателей и помощников стрелков во время авианалетов противника[79]. С 1943 года занятия в старших классах школ фактически прекратились, так как ученики снимались с уроков для выполнения функций аэродромной обслуги на аэродромах Люфтваффе[80]. С этой целью отменялись занятия в 6-х и 7-х классах старших, а также в 6-х классах средних школ. Пропаганда призывала детей «гордиться тем, что еще не достигнув призывного возраста, они активно трудятся в рамках Вермахта для победы Германий»[81]. Школьные здания использовались не по назначению, — в них размещались государственные учреждения: отделения ПВО, пожарные дружины, социальные отделы, ответственные за распространение продуктовых карточек и т. д. В результате, занятия шли в две смены, по 4 часа в день. Нагрузка учителей увеличилась до 32–38 часов в неделю. Образование превратилось в ненужный, досадный придаток к иным видам деятельности, существовавший лишь по традиции.

В то же время, Адольф Гитлер не оставлял наполеоновских планов в отношении оккупированных восточных территорий, в частности, относительно системы образования на Востоке. По его мнению, образование на захваченных землях должно было быть максимально простым: «Самое лучшее было бы, если бы люди освоили там только язык жестов[82]. <…> Максимум, чему следует их научить, — это различать дорожные знаки. Уроки географии должны сводиться к тому, чтобы заставить их запомнить: столица Рейха — Берлин, и каждый из них должен хотя бы раз в жизни там побывать. Помимо этого вполне достаточно будет научить туземцев <…> немного читать и писать по-немецки», чтобы легче было доносить до местного населения суть приказов и распоряжений[83]. Генрих Гиммлер уточнял: «Для ненемецкого населения Востока не должно быть обучения выше, чем четырехклассная народная школа. В этой народной школе должны учить лишь простому счету до пятисот, написанию своего имени и тому, что Господь Бог требует слушаться немцев и быть честным, прилежным и порядочным. Умение читать я считаю излишним. Никаких других школ на Востоке вообще не должно быть»[84].

Одной из основных особенностей этого периода является постоянное противостояние органов управления партии и государства, переходящее в откровенную борьбу за власть. Друг другу противостояли, например, Имперское министерство образования и Имперское руководство молодежи, неспособные выяснить, что для молодежи важнее: школьное образование или прохождение службы в Гитлер-югенд. Такое же противостояние имело место между Партийной канцелярией и Имперским министерством образования. Мартин Борман пытался силами созданного им Главного управления по делам воспитателей перехватить контроль за учителями[85]. Вместо согласованной деятельности, две ипостаси Третьего Рейха — партийная и государственная, — занимались борьбой за власть. Реформы продолжали идти, но становились все более сумбурными и не приносили ожидаемого результата.

Третья фаза национал-социалистической перестройки системы образования была стадией распада: рушились не только старые традиции, доставшиеся Третьему Рейху в наследство, но и те позитивные преобразования, которые сумели провести сами национал-социалисты.

Приложение

Гитлер о школе

Если представить себе, что учитель дает направление в жизнь, то ни в коем случае нельзя подбирать вождей нации на основе школьных аттестатов. Жизни нужно дать возможность внести свои коррективы. Решающее значение имеют лишь свершения, но никак уж не оценки.

/…/ Я в основном учил лишь 10 процентов того, что учили другие. Я очень быстро справлялся с уроками. Часто я буквально проникался сочувствием к своим соученикам. «Пошли играть?» — «Нет, я еще не сделал всех уроков!» Да, бог мой, у одних что-то есть за душой, у других нет!

Цит. по: Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. С. 97–98.

3. КАДРЫ ДЛЯ ПАРТИИ

Унификация повлекла за собой не только перестройку существующей системы школьного образования. Вторгаясь в сферу деятельности ранее ей неподвластную, НСДАП привнесла в нее абсолютно новые элементы, отвечающие исключительно запросам национал-социалистов — систему партийных школ, на которую партийные функционеры рассчитывали как на кадровую базу развивающегося режима.

После четырех лет обучения в «народной школе» происходил отбор наиболее перспективных учеников, обладавших необходимыми признаками арийской расы и проявивших определенные успехи в учебе, для Национально-политических воспитательных учреждений (Nationalpolitische Erziehungsanstalten)[86].

Задачей этих учебных заведений было воспитание партийной элиты среднего уровня — тех, кто мог бы представлять интересы партии в народе: на фабриках и заводах, в армии и т. п. С этой целью для обучения в таких заведениях набирались дети рабочих и военнослужащих. В качестве учителей набирались кадры из состава СС или СА, причем руководство СС рассматривало НПЕА в качестве своей кадровой базы[87]. Поэтому одним из критериев приема учеников было их происхождение и внешность: учениками НПЕА становились высокие, белокурые и голубоглазые дети арийского происхождения. Большую роль в отборе учеников играло также наследственное здоровье. Для поступления в НПЕА необходимо было представить справку об отсутствии наследственных болезней в семье. Социальное же происхождение детей не играло вообще никакой роли: лозунг национал-социалистов о равенстве трудящихся физического и умственного труда[88], крестьян и рабочих в полной мере нашел отражение в принципах приема учащихся в НПЕА. В своей речи 10 декабря 1940 года А. Гитлер заявлял: «В эти школы мы посылаем талантливых детей, детей наших широких масс, детей рабочих, детей крестьян, чьи родители никогда не могли бы оплатить их качественное образование. <…> Однажды они займут высочайшие посты»[89].

НПЕА возникли в апреле 1933 года как наследие запрещенных версальским договором кадетских корпусов. Первоначально они служили в качестве школ для осиротевших в результате войны, детей инвалидов войны и немцев из отторгнутых по Версальскому договору областей. Эти школы имели в основе жесткую систему субординации: отношения между учениками и учителями строились по армейскому образцу. Для учеников и учителей вводилась униформа, отличная от униформы Гитлер-югенд, хотя все ученики НПЕА автоматически становились членами этой организации. Наряду с обычными предметами школьной программы, вводилась расширенная военная подготовка, включавшая в себя не только постоянные строевые экзерциции и стрельбы, но и занятия по тактике, обучение навыкам руководства подразделением в условиях реального боя[90]. Условия жизни в НПЕА были казарменными, повторяющими армейские, однако при этом власти не скупились на затраты, связанные с питанием кадетов, со всем, что касалось учебного процесса. Технической базе НПЕА могли позавидовать аналогичные учебные заведения большинства развитых стран. Такое положение вызывало одобрение высшего руководства Рейха. Так, Мартин Борман считал систему воспитания в этих школах образцовой.

Первые три школы нового образца были открыты в городах Плен, Кеслин и Потсдам 19 апреля 1933 года, ко дню рождения Гитлера. Инициатором их создания был Бернгард Руст. К 1935 году число НПЕА достигло 11, а к 1940-му — 23, в том числе — четыре в Австрии и одно в Судетской области[91]. Процитированная выше речь вождя[92] послужила сигналом к целой волне создания школ подобного типа. В официальных речах Гитлера партийные школы по неизвестной причине больше никогда не упоминались, однако в неофициальной обстановке или в доверительных беседах он нередко касался темы, как он их называл, «имперских школ», рассказывая собеседникам, каких великих успехов можно с помощью этих учебных заведений добиться, отдельно восхваляя спортивные достижения их выпускников.

Отчасти, молчание вождя можно понять: НПЕА были первым опытом создания партийных школ, причем не самым удачным. Национал-социалисты сперва учредили и основали их, и лишь затем стали задумываться об их функциях. Среди опубликованных законов вовсе не встречается официальных документов, которые служили бы законодательной базой создания НПЕА, однако, как ни парадоксально, эти учебные заведения все же существовали и функционировали. Единая концепция образования в них изначально выработана не была, а потому создавалась «на ходу», на основании пожеланий родителей, рекомендаций педагогов и отдельных циркуляров партийного руководства. В первое время не было даже органа управления и контроля за НПЕА: они как бы находились между сферами влияния различных государственных учреждений. Только в конце 1934 года в составе Имперского министерства науки, воспитания и народного образования была создана специальная инспекция по делам этих учебных заведений. С 1935 года во главе ее встал обергруппенфюрер СС Август Хайсмеер[93]. С этого момента НПЕА окончательно стали кадровой базой СС, хотя и продолжали числиться государственными учреждениями.

Август Хайсмеер активизировал деятельность подведомственных ему школ, произвел материальные и кадровые вливания из ресурсов СС. Он обратил внимание Имперского министерства науки, воспитания и народного образования на неопределенное положение НПЕА в структуре германского школьного образования. Результат не замедлил последовать: 7 октября 1937 года был издан указ Имперского министра Бернгарда Руста «О проведении отбора молодых людей для Национально-политических воспитательных учреждений»[94], призывавший всех руководителей «народных школ» сообщить в кратчайшие сроки (до 1 ноября) о наличии в их школах детей четвертого года обучения, подходящих для обучения в НПЕА и соответствующих «особым требованиям этих заведений». Руководителям НПЕА или их уполномоченным предписывалось лично посетить занятия в «народных школах», а также проинформировать учащихся старших классов школ о приемных экзаменах в шестой класс Национально-политических воспитательных учреждений. Эти экзамены были нарушением обычного порядка приема в НПЕА, однако они позволили Августу Хайсмееру набрать необходимое число учеников.

С началом войны позиции НПЕА еще более укрепились: в начале октября 1940 года руководителям вооруженных сил и СС — Вильгельму Кейтелю и Генриху Гиммлеру было передано пожелание Адольфа Гитлера о том, чтобы офицерский корпус, как армии, так и войск СС, — пополнялся за счет выпускников НПЕА[95]. Национально-политические воспитательные заведения окончательно превратились в кадетские корпуса, поставляющие кадры для армии. После нескольких лет неясностей и двойственного положения НПЕА нашли свое место в Рейхе.

Другой формой национал-социалистических учебных заведений, созданных партией, были конкурировавшие с НПЕА Школы Адольфа Гитлера (Adolf-Hitler-Schulen)[96], вступавшие в действие после шести лет базового образования. Эти, предназначавшиеся только для мальчиков школы-интернаты, ориентировавшиеся на такие же критерии отбора учеников, как и НПЕА, должны были воспитывать будущих высших партийных руководителей. Они задумывались изначально как часть сложно структурированного воспитательного и образовательного органа партии, состоящего из трех элементов: АХШ, Орденских замков и Высокой школы НСДАП. Задачей этого комплекса учебных заведений было создание новой партийной элиты, воспитание продолжателей дела вождя.

Планы создания АХШ принадлежали Имперскому руководителю молодежи Бальдуру фон Шираху[97] и рейхсляйтеру, заведующему Организационным отделом НСДАП Роберту Лею. Эти планы были подготовлены к концу 1936 года и нашли поддержку в высших эшелонах власти, в том числе — лично у Гитлера, ставшего крестным отцом новых учебных заведений. В январе 1937 года было опубликовано следующее заявление вождя: «Ознакомившись с докладом заведующего Организационным отделом НСДАП и руководителя молодежи Германской Империи, я выражаю согласие, чтобы новоорганизуемые национал-социалистические школы, которые должны одновременно служить подготовительными школами для Орденских замков, носили мое имя»[98]. Создание этих школ объявлялось перспективным проектом, «нацеленным далеко в будущее».

Школы Адольфа Гитлера не подчинялись напрямую Министерству Бернгарда Руста, а находились в ведении Гитлер-югенд и Имперского руководства молодежи, хотя учебные материалы, программы и корпус учителей должны были поставляться общим, единым для Империи порядком[99]. Вопрос о том, в чьей компетенции находится управление партийными школами, и, в частности, АХШ вызвал даже достаточно острый конфликт между ведомствами, нашедший выражение в весьма резкой переписке между Робертом Леем[100] и Бернгардом Рустом. Основывая новые школы, находящиеся в ведении партии, а не Министерства образования, Бальдур фон Ширах и Роберт Лей подрывали власть Бернгарда Руста. Однако, поскольку новому начинанию покровительствовал лично глава государства и партии, министру образования пришлось смириться с необходимостью создания АХШ. Единственным условием, на выполнении которого он надеялся настоять, было право Министерства образования отбирать учителей для новых партийных школ, но, стараниями их создателей, он был лишен и этого права[101].

Для осуществления руководства новыми школами, в рамках Имперского руководства молодежи было создано новое подразделение — Инспекция по делам АХШ[102]. Лей, в свою очередь, назначил представителя своего ведомства, имевшего сходные функции, и являвшегося одновременно уполномоченным по делам Орденских замков. Для предотвращения дальнейших неурядиц среди руководителей гау[103] было распространено информационное письмо «Подготовительные школы партии», в котором подчеркивался исключительно партийный характер этих учебных заведений. Был опубликован специальный указ Гитлера об основании нового типа школ, расставивший всё по своим местам и разрешивший обострившуюся борьбу компетенций[104]. Все обеспечение АХШ, от учебных материалов и униформы до карманных денег, выдававшихся учащимся, брала на себя партия. Прямое шефство над АХШ осуществляла СС, а инспектировать эти учебные заведения должны были гауляйтеры соответствующих гау или их уполномоченные[105].

Всего в Германии планировалось создать 32 таких, руководимых партийными руководителями напрямую, без участия министерств, школы[106]. Предполагалось шестилетнее бесплатное обучение, задачей которого было воспитание и образование личности, обладающей лидерскими способностями. Поэтому кандидатов на обучение в АХШ искали не в школах, а в рядах младшего отделения Гитлер-югенд — Юнгфольк (ЮФ), ориентируясь на характеристики руководителей местных отделений этой организации. Однако поступить в АХШ было не так легко даже имеющим наилучшие рекомендации из Гитлер-югенд: необходимо было пройти вступительные испытания в отборочном лагере. Ежегодно в новые школы принималось около 300 школьников из различных земель Германии и оккупированных территорий. Планировалось же довести число учащихся до 4000 ежегодно[107].

Критериями отбора были лидерские качества личности, расовая чистота и наследственное здоровье. Для проверки двух последних критериев были созданы специальные комиссии, проводившие, при необходимости, обследование соискателей места в АХШ[108]. Такая ориентация на высокие физические качества привела в итоге к тому, что при всей расовой чистоте белокурых и голубоглазых будущих руководителей Рейха, интеллектуальный уровень их оставлял желать лучшего. Молодые немцы, окончившие АХШ, не выделялись из общей массы ничем, кроме отменного здоровья и не совершили ожидавшихся от них великих деяний.

Выпускники АХШ должны были стать основой новой политической и административной элиты, «генофондом нации», лучшими из лучших во всей стране и всем мире. Однако сразу же следует заметить, что образования как такового эти школы не давали, прямо следуя мысли А. Гитлера о том, что излишнее знание может только испортить молодежь: «Я не хочу интеллектуального воспитания. Знаниями я только испорчу молодежь. Лучше я позволю им выучиться тому, что они усвоят сами, следуя своему инстинкту»[109].

В АХШ преподавались только обзорные курсы предметов, имевшие целью дать ученикам понятие о различных дисциплинах, но не углубляться в их изучение. Особое внимание уделялось физическому и идеологическому воспитанию. Гитлеру не нужны были ученые, он постоянно подчеркивал: «Воспитание ребенка должно быть построено так, чтобы все свободные часы были употреблены на развитие тела, <…> чтобы культуре тела уделялось не меньшее внимание, чем культуре духа»[110]. Пропорция между занятиями спортом и собственно образованием была такова: 15 часов в неделю отводилось разнообразным физическим упражнениям, 22 часа — прочим предметам. Среди физических упражнений особенно приветствовались боевые виды спорта, такие, как бокс, борьба или фехтование. Прочие же предметы — математика, естествознание и т. д. — преподавались в виде «основ». Выделялось только изучение иностранных языков: французского, итальянского, английского, польского, а во время войны с СССР — русского.

При этом никто, естественно, не предполагал воспитывать в АХШ лингвистов — просто НСДАП нужны были функционеры для управления новыми территориями, захваченными в войнах. Эти территории должны были дать работу всем 4000 выпускников, покидающим стены АХШ ежегодно.

Помимо того, в учебных планах отводилось достаточно много места идеологическому воспитанию: таким предметам, как расовое учение, история национал-социалистического движения, биография вождя и т. д. Эти предметы преподавались не только в АХШ, но и в других школах, однако для учащихся партийных школ программа была несколько расширена. Основным методическим приемом в преподавании этих предметов являлось безапелляционное утверждение тезисов, не всегда подтвержденных фактами, но не позволявшее ученикам усомниться в них[111]. Такая программа была вполне одобрена вождем, считавшим, что неразумно «заставлять детей в школе зубрить все на свете, <…> гораздо разумнее сделать так, чтобы они как можно больше времени проводили на свежем воздухе. Ибо только таким образом мы получим здоровое подрастающее поколение»[112].

Таким образом, школы Адольфа Гитлера выпускали готовых управленцев-исполнителей — не слишком образованных и не рассуждающих. Однако прежде, чем поступить на руководящий пост, выпускник должен был «социализироваться» — изучить какую-либо профессию и в течение семи лет зарекомендовать себя в этой области. Помимо того, перед выпускниками АХШ, как, впрочем, и выпускниками НПЕА, были открыты возможности поступления в вузы, военной карьеры или службы в СС, где кадры, прошедшие обучение в партийных школах, особенно ценились. Таким образом, после окончания АХШ, молодой немец мог сделать абсолютно любую административную, военную или партийную карьеру либо продолжить обучение в Орденских замках НСДАП (см. схему 7).

Орденские замки (Ordensburgen) представляли собой учебные заведения, рассчитанные на лучших выпускников школ Адольфа Гитлера. Здесь должна была формироваться новая элита невиданного доселе мирового государства. Гитлер возлагал на замки величайшие надежды как на источник будущей смены партийного руководства: «В моих Орденсбургах будет подрастать молодежь, перед которой содрогнется мир»[113].

Учебные планы корректировались в духе последних изменений идеологии, поэтому в группу, разрабатывавшую их, помимо Роберта Лея и Бальдура фон Шираха, входил главный идеолог Рейха — Альфред Розенберг. Гитлеровская национал-социалистическая идея, Вера в избранность, привнесенная Робертом Леем, мистицизм Альфреда Розенберга стали основой новых учебных программ и той идеологии, которая легла в основу всего учебного процесса. Главными направлениями образования в Замках стали расово-политическое, геополитическое и историко-политическое. В рамках этих трех направлений преподавались следующие предметы, модифицированные в интересах партии или вообще созданные ею: расовое учение, история — с особо расширенным преподаванием современной истории (следует понимать — истории партии), история искусств и культуры, «мировоззренческая философия» (основы национал-социализма), основы экономики и социологии, военная подготовка. Кроме того, проводились спортивное воспитание и обучение верховой езде. Все остальные предметы преподавались на самом элементарном уровне. Это определялось основной идеей Альфреда Розенберга: «Перед воспитанием НСДАП поставлена не задача воспитания дипломатов, а задача образования характеров. <…> Мы давно повергли старый глупый либеральный слоган „Знание-сила“»[114]. Адольф Гитлер поддерживал такой подход: «Поменьше наук и каждый день физкультура»[115].

При этом Орденсбурги нарушали все общепринятые школьные правила: в них не было экзаменов и оценок, по окончании обучения не выдавались аттестаты. Неуспевающие не оставлялись на второй год, но исключались из Орденского замка сразу.

Романтический ореол этих учебных заведений, располагавшихся в настоящих средневековых рыцарских замках, их малое количество, — всего 4, ограниченный прием — 250 человек на каждый замок[116], и искусственное нагнетание атмосферы таинственности вокруг ритуалов, окружавших учащихся, вызывали неподдельный интерес у молодежи, непреодолимое стремление во что бы то ни стало поступить в Орденский замок. Само название этих учебных заведений должно было, по мысли Адольфа Гитлера, подчеркнуть их роль в формировании новой элиты.

Примечательно, что элита старая, — представители дворянских родов Германии — относилась к выпускникам Орденских замков с некоторым презрением. Это было закономерно, так как ни АХШ, ни Орденские замки не давали собственно образования и лишь подготавливали учеников к жизни руководителей и партийных бюрократов.

Руководители НСДАП планировали, что для тех, кто завершит свое обучение в Орденских замках, «будет основана следующая и высшая ступень этой воспитательной системы, <…>, как гарант национал-социалистического мировоззрения, — Высокая школа партии»[117]. Этот вуз должен был увенчать собой пирамиду партийных учебных заведений и стать «средоточием национал-социалистической науки, образования и воспитания»[118]. Высокая школа должна была быть основана сразу же по завершении войны; ее руководителем был назначен Альфред Розенберг. Все партийные и государственные структуры получили распоряжение оказывать ему всемерное содействие. Пока же, до конца войны, предполагались различные подготовительные работы, в том числе — создание особой методики обучения, учебных программ, а также формирование библиотеки.

Одновременно с этим высшим учебным заведением должно было действовать и другое, задачей которого стала бы подготовка не просто партийных руководителей, но профессиональных политиков и дипломатов — Высшая политическая школа. Она, так же, как и система АХШ — Орденских замков — Высокой школы, не принадлежала к сфере компетенции Министерства образования, а подчинялась непосредственно Министерству народного просвещения и пропаганды во главе с Йозефом Геббельсом. Ведомство Геббельса назначало президента этой школы, проводило ее финансирование и устанавливало ее устав[119]. Выпускники Высшей политической школы должны были пополнить собой корпус германских дипломатов или получить посты в структурах власти Третьего Рейха.

Таким образом, в системе традиционного немецкого школьного образования появилась партийная структура, направленная не на образование, а, скорее, на воспитание, особое партийное учебное заведение — НПЕА, обладавшее примерно теми же функциями, и новый вуз, задачей которого была подготовка государственных деятелей, также ожидавший выпускников НПЕА и АХШ. Все эти новые элементы, прямо или опосредованно контролировавшиеся НСДАП, были абсолютно чужды немецкой педагогической традиции.

Приложение

Erlass des Reichsund Preussischen Ministers fuer Wissenschaft, Erziehung und Volksbildung ueber die Auswahl der Jungmannen füer die Nationalpolitischen Erziehungsanstalten

Vom 7. Oktober 1937.

Ich lege grossen Wert daran, dass den Nationalpolitischen Erziehungsanstalten deutsche Jungen zugefuert werden, die ihrer Haltung und Faehigkeitden besonderen Anforderungen dieser Anstalten entsprechen, und ordne deshalb ab:

1. Die Volksschulen haben diejenigen Jungen des dritten und vierten Schuljahres, die fuer eine Nationalpolitische Erziehungsanstalt geeignen erscheinen, zum 1. November jedes Jahres dem Kreisschulrat zu melden. Der Kreisschulrat reicht die Vorschlaege den Nationalpolitischen Erziehungsanstalt auf dem Dienstwege weiter. <…>

2. Den Leitern der Nationalpolitischen Erziehungsanstalten oder ihrer Beauftragten, sowie den Vertretern der Landesverwaltung der Nationalpolitischen Erziehungsanstalten in Preussen ist zu ermoeglichen die genannten Volksschulklassen im Unterricht zu besuchen. <…>

Berngard Rust

Указ имперского и прусского министра науки, воспитания и народного образования об отборе подростков мужского пола для обучения в Национал-политических воспитательных учреждениях

От 7 октября 1937 года.

Я придаю большое значение тому, чтобы Национал-политические воспитательные учреждения были укомплектованы немецкими юношами, которые по своему внешнему виду и способностям отвечают особым запросам этих заведений, и, вследствие этого, распоряжаюсь:

1. Народные школы, где в классах третьего и четвертого учебного года есть такие юноши, подходящие для Национал-политических воспитательных учреждений, должны к 1 ноября каждого года сообщать об этом в окружной школьный совет. Окружной школьный совет передает список предложенных кандидатов по инстанции дальше — в Национал-политическое воспитательное учреждение. <…>

2. Руководителям Национал-политических воспитательных учреждений или их уполномоченным, а также представителям Земельного управления Национал-политических воспитательных учреждений в Пруссии необходимо предоставить возможность посещать упомянутые классы Народной школы во время занятий. <…>

Бернгард Руст

Цит. по: Ursachen und Folgen. Vom deutschen Zusammenbruch 1918 und 1945 bis zur staatliche Neuordnung Deutschlands in der Gegenwart. Berlin, 1948–1975. B. 11. S. 86.

4. ДЕМОГРАФИЯ СО ЗНАКОМ «МИНУС»

Одним из проявлений национал-социалистической политики, пронизавших повседневную жизнь рядовых граждан Третьего Рейха, стала расовая политика НСДАП. Направленность связанных с ней репрессивных мер была очень широка — от инородцев до самих немцев. Естественно, что она не могла не коснуться и молодежи. Кто-то, в силу происхождения, был вынужден убедиться в ее эффективности. Другим преподавали расовое учение, активно изменяя их мировоззрение, подготавливая к судьбе правителей мира. Третьи были вынуждены соразмерять личные привязанности и планы на жизнь с принятыми в Рейхе расовыми законами.

Но сперва — пара слов о корнях антисемитизма, ставшего неотъемлемой частью идеологии правящей в Рейхе партии. В начале двадцатых годов, в условиях экономического кризиса, многие германские евреи значительно выделялись на фоне остального немецкого народа. Некоторые из них занимали ведущие государственные посты, другие, следуя веками складывавшейся традиции, были представителями банковского капитала. Третьи же, даже в условиях кризиса, жили пусть не зажиточно, но весьма обеспеченно, опираясь, в первую очередь на национальную солидарность, ибо представители народа, тысячелетиями не имевшего родины, помогали друг другу, зачастую даже не будучи знакомы.

Такое положение вещей вызывало раздражение многих рядовых немцев. Чем хуже становилось экономическое и политическое положение Германии, тем сильнее становились националистические и антисемитские настроения ее граждан. Другим объектом народной ненависти стали в то время цыгане. Откровенно асоциальные по природе, не желавшие становиться органической частью общества, не работавшие, однако сводившие концы с концами, они, так же как и евреи, вызывали у народа эмоции, далекие от положительных.

Третьей категорией, вызывавшей схожие чувства, были те, кто, в понимании простонародья, «жил на народные деньги». К этой категории относились заключенные, психически больные, инвалиды от рождения и так далее, то есть все, чье содержание зависело от выплачиваемых народом налогов.

Будучи униженным, германский народ нуждался во враге, реальном, зримом, легко досягаемом, которого можно было бы обвинить во всех мыслимых и немыслимых несчастьях каждого отдельно взятого немца, а при случае и покарать за все беды. В этом плане испытанный в годы войны лозунг «Боже, покарай Англию!» был уже недостаточно действенным: врага следовало найти внутри Германии, и он был найден. Как это бывало не раз, врагами были признаны чужаки — иноверцы, инородцы или те, кто вызывал у толпы страх и отвращение, — психически больные и калеки. Из трех упомянутых категорий наибольшую неприязнь толпы[120] вызывали евреи. Для активных действий против них масса ждала вождя, который смог бы взять на себя ответственность за ее действия.

НСДАП рвалась к власти всеми силами, используя любые методы, способные помочь ей получить, поддержку масс. Идеологами партии давно были замечены объекты неприязни толпы, и это также стало козырем в борьбе за власть. Партийная политика была построена таким образом, чтобы каждый рядовой немец находил в ней что-либо близкое ему по духу. Не следует также забывать, что Адольф Гитлер, возвысившись над толпой, став ее вождем, ее рупором, оставался типичным «человеком толпы», разделявшим ее убеждения. Гитлер ненавидел евреев. Еще в молодости, потерпев ряд неудач в учебе и работе, он обратил внимание на еврейскую корпоративность, проникшись глубокой ненавистью к тем, кто «создает государство в государстве»[121]. Внутреннее родство убеждений и грамотно осуществляемая экономическая программа, позволившая в кратчайшие сроки покончить с инфляцией и безработицей, принесли НСДАП и ее лидеру такую степень популярности, что народ готов был принять от партийных идеологов любую идею, будь то расовое учение или нечто иное. Расовое учение в качестве государственной идеологии позволило простому немцу увидеть рядом с собой искомого внутреннего врага, того, кто виноват во всем.

Кем же был этот враг? Ответить, что этим врагом стали евреи, означало бы чрезмерно упростить ситуацию, хотя представители современной западной исторической науки зачастую избирают именно такой путь. Благодаря стараниям многих национал-социалистических идеологов, в первую очередь — Альфреда Розенберга, врагами германского народа были объявлены не только все, не принадлежавшие к германскому народу, но и некоторая часть самого народа, для обозначения которой применялось понятие «неполноценные». Руководство НСДАП заявляло, что единственный путь выхода Германии из нынешней кризисной ситуации — борьба с внутренними врагами, проведение «правильной» демографической политики.

Альфред Розенберг декларировал в одной из речей: «Защита расы, расовая дисциплина и расовая гигиена — непременные требования нового времени. Расовая дисциплина означает, в смысле нашего глубочайшего поиска, прежде всего защиту нордической составляющей нашего народа»[122]. Партия обещала «сохранить и приумножить германский народ» в любом случае и любой ценой: «если бы этому мешали какие-либо природные явления, мы должны были бы пойти против природы»[123]. Одним из первых мероприятий, направленных на «сохранение и приумножение» германского народа стало издание так называемых «Нюрнбергских законов» — «Закона о защите германской крови и чести»[124]. Согласно «Нюрнбергским законам» различались следующие категории населения:

1. чистокровные немцы, т. е. те, кто происходил от германских родителей и предков;

2. евреи:

а) чистокровные евреи, происходившие от еврейских родителей и предков;

б) метисы, принадлежавшие к еврейской религиозной общине;

в) метисы, состоявшие в браке с чистокровными евреями;

г) дети от таких браков;

д) метисы, происходящие от еврейско-германских браков, заключенных после 17 сентября 1935;

е) дети от запрещенных внебрачных связей с евреями, родившиеся после 17 сентября 1935;

3. метисы первой категории, — родившиеся от брака двух метисов;

4. метисы второй категории, — родившиеся от брака чистокровного немца и метиса. (Дети из семей, где отец был евреем, а мать — арийкой, могли быть признаны арийцами, в случае, если мать давала под присягой показание, что дети — внебрачные, от связи с арийцем.)[125]

Были запрещены браки между чистокровными немцами и метисами, метисами 1-й и 2-й категорий и евреями, метисами и метисами, равно как и браки с неграми и цыганами. Адольф Гитлер писал об этом еще в двадцатые годы, заявляя, что брак «призван способствовать зачатию образов и подобий Господних, а не ублюдков человека и обезьяны»[126]. Браки между немцами и метисами второй категории были разрешены, так как от этого ожидали эффекта очищения германской крови. Молодежи с четвертью еврейской крови предписывалось заключать брак только с арийцами, в целях «нордификации» Империи. В то же время, арийской молодежи внушалось, что заключение таких браков — дело, необходимое для страны. По «Закону об охране наследственного здоровья германского народа» от 18 октября 1935 года желающие вступить в брак должны были удостоверить специальным документом свое арийское происхождение и пройти дополнительно врачебное обследование для подтверждения их духовного и физического здоровья, а также — расово положительных наследственных черт[127].

Для обоснования таких мер применялись различнейшие сентенции в следующем духе: «Чтобы народ не разрушался изнутри, мы стремимся к чистоте крови»; «Мы желаем разделения между нашими народами, между их и нашей кровью»; и, наконец: «Движущая сила всех наших мероприятий — не ненависть к евреям, но любовь к собственному народу»[128]. Чем же помешали евреи любви немцев к собственному народу? Природное, происходящее из менталитета, стремление представителей еврейского народа к власти, вкупе с присущей этому народу корпоративностью, вызывали у многих немцев ощущение некоего мирового еврейского заговора, имеющего целью «установление владычества над всеми народами»[129], систематическое уничтожение арийской расы и, в особенности, — немцев.

Обыватели были убеждены, что «еврейство добивается ведущих постов, политического руководства германским народом»[130] с одной единственной коварной целью: поработить простого немца. Постепенно это превращалось в самую настоящую общенациональную идею преследования. Последствием этого убеждения можно считать, например, лишение евреев германского гражданства. Еще в 1920 году при составлении партийной программы НСДАП в нее были заложены идеи, воплощенные тринадцать лет спустя: «гражданином государства может быть тот, кто принадлежит к народу. К народу принадлежит только тот, в чьих жилах течет германская кровь, несмотря на конфессиональную принадлежность»; «право на руководство и на то, чтобы определять законы государства может принадлежать только гражданину»; «если невозможно прокормить все население страны, представители чужих наций (не граждане) должны быть выселены из Империи»[131].

Придя к власти, национал-социалисты активизировали борьбу против всех неарийцев. Неарийцами являлись те, кто происходил от негерманских, особенно еврейских родителей или предков. Достаточно было, чтобы такое происхождение имел хотя бы один из родителей или предков[132]. Ряд законов, принятых сразу же, в начале 1933 года, осуществил планы, заложенные в партийной программе. К законам, направленным на «деюдификацию» Германии, относились «Закон об Имперской палате культуры», «Закон о редакторах», «Закон о восстановлении национального профессионального чиновничества»[133] и прочие постановления, запрещавшие евреям сколько-нибудь значительную профессиональную деятельность, особенно — на руководящих постах. Само собой разумеется, что для неарийцев была закрыта и военная карьера: служить в армии они не имели права[134].

Штурмовые отряды СА, почувствовав за своей спиной твердую государственную власть, стали чувствовать себя много свободнее и позволять себе откровенно агрессивные массовые акции. 1 апреля 1933 года был организован бойкот всех еврейских магазинов. Группы штурмовиков блокировали подходы к магазинам и лавкам, держа в руках плакаты: «Евреи всего мира хотят уничтожить Германию! Германский народ! Обороняйся! Не покупай у евреев!». Политика исключения евреев из государственной и общественной жизни проводилась постоянно и настойчиво вплоть до событий октября 1938 года — до Хрустальной ночи, превращаясь постепенно в политику уничтожения. Такой подход к евреям не только не вызывал у простых немцев возмущения, но даже, подчас, казался им вполне правильным, тем более, что сам вождь уверял: «Борясь с евреями, я делаю Божье дело!»[135].

Национал-социалистическая пропаганда делала все возможное, чтобы воспитать в народе отвращение к еврейской нации. Юлиус Штрайхер[136] на страницах газеты «Штурмовик» («Der Stürmer») обвинял евреев в разнообразнейших формах сексуальных извращений и распущенности, проституции, сутенерстве, гомосексуализме, трансвестизме, мазохизме, садизме, изнасилованиях, абортах и т. д., называя все вышеперечисленное типичными проявлениями еврейского характера. Проводилась черта между арийской любовью (Liebe) и еврейской сексуальностью (Sexualität). Наиболее эффектным обвинением было следующее: евреи не только разрушали все ценности европейской культуры, они неуклонно стремились к тому, чтобы совратить, испортить, опозорить, а иногда и убить на сексуальной почве «белокурую, германскую невинную девочку», не только доставляя себе этим удовольствие, но и осуществляя особенно изощренную месть «вечного жида» превосходящей его арийской расе — уничтожение путем «расового позора». Образцом такой девочки для миллионов немцев стала шведская актриса Кристина Зедербаум, сыгравшая в 1940 году эту роль в фильме «Еврей Зюс». Мнимые отвратительные и извращенные половые привычки евреев описывались во множестве антисемитских романов[137].

Пропаганда призывала не расценивать евреев даже как представителей низшей расы, приравнивая их к примитивным грязным животным: «От грязи евреев вода приобретает черно-серый оттенок»[138]. Хотя иногда и признавалось, что они — «смесь азиатской и негритянской крови, объединенная с небольшими примесями европейских кровей»[139]. Один из приверженцев расового учения, Рихард Гаухс писал в своей книге: «Мы можем установить основной закон расового учения: не существует телесной или душевной отличительной черты, которая ставила бы понятие „человечество“ в противоположность животным, есть только различия между нордическим человеком с одной стороны, и животным вообще, включая ненордического человека или недочеловека как переходную форму, с другой стороны»[140]. Евреи расценивались не просто как низшая раса, но как «антираса», воплощение всего самого злого и деструктивного. Они были почти идеальным жупелом для запугивания германского народа. Гитлер, в частности, заявлял, что если бы евреев не было, их пришлось бы выдумать[141].

Естественно, что в таких условиях было бы удивительно, если бы основы расового учения не были включены национал-социалистами в школьную программу. Национал-социалистическая школа должна была насадить общие его принципы, мнимые законы природы в обществе и истории, которые должны были осуществляться на благо «расово полноценных» индивидов, в отличие от «расово неполноценных» путем борьбы и естественного отбора, заботы о чистоте расы и «высокой селекции». В рекомендациях для «Народной школы» предлагалось доносить до учеников суть естественного отбора, регресса и искоренения. Следовало постепенно переходить от наблюдений за растениями и животными к применению знаний о селекции в отношении людей. Методические указания для учителей разъясняли: «в основу понимания коренных различий масс и опасности расового смешения должны быть положены зоология и ботаника»[142].

Расовое учение с самого начала получило изрядную долю внимания со стороны Министерства образования. Чтобы освободить место в учебных планах для нового предмета, сокращалось преподавание других, менее важных предметов, как то: география, история, родная речь. По изданному в 1935 году указу Имперского министра образования Бернгарда Руста предмет «расовое учение» вводился во всех классах, «с целью укрепления национал-социалистического духа», для того, чтобы ввести это учение «во все области общественной и личной жизни». Следовало «убедить школьников в значении учения о наследственности и расового учения для общности нации и целей правительства». Ученики должны были «гордиться тем, что германский народ рассматривается в качестве важнейшего представителя нордической расы», их следовало убедить в том, что «предназначением их является нордификация германского народа».

Новому предмету школьного образования уделял немалое внимание и сам Адольф Гитлер: он неоднократно выражал пожелание, «чтобы ни один школьник, ни мальчик, ни девочка не покинули в будущем школу, не будучи проникнуты осознанием значения и необходимости чистой крови»[143]. Но при этом основные постулаты расового учения освещались весьма туманно. Внешними признаками еврейского происхождения служили череп с чересчур сильно развитой, узкой, сильно выступающей назад затылочной частью и выступающий подбородок. С другой стороны, сами идеологи расового учения признавали, что «есть люди, которые внешне даже обнаруживают определенные нордические признаки, но являются евреями по духу»[144].

Методика обучения предполагала формирование восприятия расовой принадлежности путем демонстрации образов представителей различных расовых групп, в том числе и чуждых. Так предполагалось создать некий собирательный образ еврея, который, не вызывая положительных ассоциаций, показывал бы все отрицательные черты этого расового типа. Педагоги получали указания следующего рода: «особенно богатый и сам за себя говорящий материал представляют собой еврейско-большевистские политики и преступники»[145]; «постоянно усиливать инстинкт и сознание своего вида и чуждости других и подкреплять их при помощи науки и познания — задача живого слова учителя»[146]. Вот пример «живого слова учителя»: «Еврея узнают по его носу. Еврейский нос загнут на конце. Он выглядит как шестерка»[147]. В младшей школе занятия часто заканчивались хоровым чтением речевок на тему урока:

«С еврейского лица на нас

Ужасный дьявол пялит глаз,

Известен он любой земле,

Как тварь, погрязшая во зле»[148].

Школьные учебники также были переориентированы в духе расового учения. Учащийся младшей школы, открывая букварь, мог прочесть первое предложение: «Евреи — наше несчастье!». Молодежная организация Гитлер-югенд не отставала в этом от школы.

В умах молодежи воспитывалась скорее не ненависть к евреям, а сознание полной естественности и неизбежности их изгнания и уничтожения. Большинство немцев даже не задумывалось о концентрационных лагерях. Их вполне устраивало то, что евреи куда-то исчезают, например — переселяются на Восток, освобождая рабочие места и жилье, не конкурируя больше с чистокровными немцами в борьбе за лучшие условия жизни. Школьник той поры, Рольф Кремерсдорф, говорил в своем интервью: «Об уничтожении евреев мы не знали ничего, хотя нам и было известно о концентрационных лагерях. Однажды мы видели, как на спортивной площадке собрали много евреев, которые затем вместе пошли к вокзалу, но об их „применении“ мы не имели понятия»[149].

Тем не менее, в Третьем Рейхе существовали школы, где представители еврейской диаспоры могли получить базовое школьное образование (в среднюю и старшую школы они не допускались). Это были отдельные от других учебные заведения, созданные, согласно Нюрнбергским законам 15 сентября 1935 года, чтобы произвести разделение арийских и неарийских школьников. Такие школы стали также последним прибежищем для учителей — евреев. Впрочем, в начале 1940 года, с началом активных действий по уничтожению евреев, эти школы были закрыты, а их педагогический состав — уволен[150].

Наряду с евреями, врагами Германии были объявлены цыгане, также признанные «чужеродной расой»[151]. Основой для восприятия цыган как врагов германского народа были их чуждая немцам культура и полная асоциальность, презрение к насаждавшейся в Рейхе трудовой дисциплине. По мнению руководства НСДАП, цыганский вопрос только тогда можно было бы рассматривать как решенный, «когда большинство асоциальных и бесполезных цыганских метисов будет помещено в большие трудовые лагеря и размножению этой гибридной народности будет положен конец. Только тогда будущие поколения германского народа будут избавлены от этого груза»[152]. В чем выражалась «асоциальность и бесполезность» цыган? Прусский министр внутренних дел посвятил разъяснению этого вопроса специальный «Основополагающий указ о предупреждении полицией преступлений»: «Асоциальным является тот, кто своим антиобщественным, пусть даже и не преступным поведением показывает, что он не желает включаться в общину. По этому признаку асоциальны, например:

а) лица, которые незначительно, но постоянно повторяя нарушения законов, не желают подчиняться естественному порядку национал-социалистического государства (например — нищие, бродяги (цыгане), проститутки, алкоголики, переносчики заразных болезней, в особенности — лица, пораженные наследственными заболеваниями, уклоняющиеся от мероприятий здравоохранительных учреждений);

б) лица, несмотря на возможные предварительные судимости, уклоняющиеся от исполнения трудового долга и перекладывающие заботу о своем содержании на общество (например, — уклоняющиеся от работы, тунеядцы, пьяницы). В первую очередь — при проведении полицейской профилактики принимать во внимание асоциальные элементы без определенного места жительства»[153].

Кампания против цыган достигла пика своего развития в годы войны. Начало этой кампании было положено указом «О преодолении цыганского бедствия», вышедшим 8 декабря 1938 года Основным способом борьбы с цыганами стало их уничтожение в концентрационных лагерях, согласно специальному указу, вышедшему в сентябре 1939 года. Руководители Третьего Рейха отлично понимали, что подобные акции лучше всего осуществлять, когда страна находится в состоянии войны. Народ, озабоченный в большей степени событиями на фронтах, просто не обращал внимания на постепенное исчезновение цыган. Так же, как и в случае с евреями, немцы мало интересовались тем, куда пропадали те, кто еще вчера вызывал такую жгучую неприязнь. Имперская пропаганда почти не уделяла цыганам внимания: каждый знал, что они — представители чуждой культуры, выродившейся нации, но упоминания о них в прессе, а тем более — в специальной литературе достаточно редки. Причина такого отношения заключается, скорее всего, в том, что цыгане не были такой органичной частью социума, как евреи. Если представителей еврейского народа, элементы еврейской культуры национал-социалистам приходилось вырывать из общества с кровью, как в прямом, так и в переносном смысле, то цыгане были этому обществу чужды, и национал-социалисты не нуждались в каких-либо особенных обоснованиях уничтожения цыганского народа.

Вопрос о том, как следует поступать с психически больными, а особенно — с носителями наследственных заболеваний был достаточно сложным. С одной стороны германские биологи — приверженцы расового учения — объясняли, что «так же, как наследуются положительные наследственные качества, передается от поколения к поколению и болезненная наследственность, душевные болезни, физические уродства, признаки вырождения»[154]. Наследственно больной человек был, по их разумению, носителем дурной наследственности, которая рано или поздно проявится язвой на теле «народного организма». Если речь идет о физических недугах, глухонемоте, уродстве или о душевных болезнях, сумасшествии, то отдельный человек не может избежать этой судьбы, как, впрочем, и его потомки, хотят они того, или нет.

По этому поводу официальной пропагандой, не склонной, обычно, к цитированию святого писания, вспоминались библейские слова о грехах, преследующих до третьего или четвертого колена. С другой стороны, большинство болезней, включенных национал-социалистами в список недугов, происходящих «от дурной наследственности», были практически неизлечимыми. К тому же, как и во многих других вопросах, решение которых партия считала своей задачей, имели место терминологические неточности. В частности, постоянно смешивались понятия «наследственный» и «врожденный». К наследственным болезням причислялись врожденная слепота и глухота, врожденное слабоумие, шизофрения, далеко не во всяком случае передающиеся от предков. Однако государственному и партийному руководству ни к чему было разбираться в таких тонкостях.

Врачи и биологи также не спешили вносить ясность в систему терминов.

Споры о возможных путях решения этой проблемы не утихали с середины двадцатых годов. Самый известный поборник расовой чистоты в Веймарской республике, — Фриц Ленц призывал в качестве борьбы со всеобщей нищетой «исключить продолжение рода среди наиболее слабых и несостоятельных» «самым гуманным методом, какой только существует», — стерилизацией[155]. Окончательное решение было принято национал-социалистами. Национал-социалистическое государство «сделало расу центральным понятием общественной жизни. Оно заботится о поддержании ее в чистоте. Оно объявило детей высшим благом народа. Оно должно заботиться о том, чтобы детей зачинал лишь тот, кто здоров; чтобы только одно считалось позором: будучи больным и ущербным рождать детей, но высшей честью — отказаться от этого. И наоборот, считалось бы недостойным — утаивать от нации здоровых детей…». По мнению автора этих строк — Адольфа Гитлера — государство должно было взять на себя обязанность объявлять наследственно больных неспособными к полноценному зачатию и стерилизовать их[156]. Католическая церковь высказала свое отношение к идее насильственной стерилизации еще 31 декабря 1930 года в энциклике «Casti connubium», запрещавшей светским властям умышленное повреждение «органов тела их подданных»[157].

Несмотря ни на что, 14 июля 1934 года в свет вышел «Закон о предотвращении рождения наследственно больного потомства». Общий смысл закона вкратце таков: все, кто страдал врожденным слабоумием, шизофренией, наследственной эпилепсией, слепотой, немотой, тяжелой формой алкоголизма, должны были быть стерилизованы[158]. История этого закона началась еще в двадцатых годах, когда многие ученые, проникнувшись духом расово-гигиенической доктрины, требовали от государства разрешения полностью запрещенной в то время стерилизации, с целью предотвращения чрезмерного размножения неполноценных. Все эти проекты были отвергнуты и только приход к власти НСДАП позволил этой идее пробиться в жизнь.

Для обсуждения каждого случая стерилизации были созданы специальные «суды наследственного здоровья», состоявшие из судьи, председателя и двух врачей. Было создано 205 стерилизационных и 18 главных стерилизационных судов для рассмотрения каждого конкретного случая. Согласно § 12.1 упомянутого закона каждый, окончательно приговоренный таким судом к стерилизации, мог быть доставлен на операционный стол против его воли. Наряду со стерилизацией мужчин, производившейся обычно при помощи рентгеновских лучей[159], производилась и стерилизация женщин. Широко практиковались аборты (вплоть до шестого месяца беременности)[160]. В 1930 году 20 % стерилизованных были подвергнуты этой операции вследствие врожденного слабоумия, а еще 60 % — по диагнозу «шизофрения»[161]. С момента введения до 1937 года по «Закону о предотвращений наследственно больного потомства» было стерилизовано 197 419 человек. Из них 437 — умерли: 70 мужчин и 367 женщин. К 1940 году были стерилизованы 200 000–350 000 человек. Число умерших среди них — 2000–3000 человек[162].

Проблема «неполноценных» затрагивалась и в школьном воспитании, причем не только на уроках расового учения. Весьма популярной была идея «евгенического воспитания» — введения элементов расового учения везде — от биологии до математики. Целью «евгенического воспитания» было «сделать молодежь ответственной за народное благо»[163] и сделать идеи расового учения частью мировоззрения каждого школьника. Вот, например, — задача по математике: «Содержание одного душевнобольного обходится государству в 4 имперских марки ежедневно, одного инвалида — в 5,50 марки, преступника — 3,50 марки. Часто дневной доход чиновника составляет около четырех марок, служащего — едва ли трех с половиной, неквалифицированного рабочего — не достигает двух марок на одного члена семьи.

а) Наглядно изобрази эти числа. По самым осторожным подсчетам, в Германии 300 000 душевнобольных, эпилептиков и т. д. находятся на государственном обеспечении.

б) Сколько стоит их обеспечение в год, при ежедневных затратах — 4 марки на человека?

в) Сколько кредитов молодым семьям по 1000 имперских марок каждый — при условии возмещения в дальнейшем — можно было бы выплачивать из этих денег ежегодно?»[164]

К подобному образу мыслей детей приучали совсем не зря: когда с 1939 года в ход пошла программа эвтаназии, это не вызвало у молодежи никаких вопросов.

Судьба цыганской и еврейской молодежи не нуждается в комментариях. Концентрационные лагеря и специально созданные приюты, являвшиеся, по сути, теми же лагерями, должны были послужить делу скорейшего уничтожения инородцев. Но перед национал-социалистами вставал весьма щекотливый вопрос: как следует поступать с чистокровной немецкой молодежью, страдающей наследственными болезнями? Идеологи НСДАП пришли к компромиссу: стерилизовать наследственно больных было, по их мнению, необходимо, но не менее необходимо — включить их в жизнь общества, поставить на службу народу в той мере, на какую они были способны. Этой цели служила существовавшая в Германии уже долгие годы сеть «вспомогательных школ»[165]. Персонал школ коррекционной педагогики входил в национал-социалистический союз учителей, а сами школы, как следствие, подчинялись Министерству образования. Задачей этих корректирующих школ стало воспитание неполноценных детей германского происхождения. Основанием для перевода во «вспомогательную школу» мог служить диагноз «шизофрения», «слабоумие», или, «заторможенное развитие». Впрочем, обучение в таком учебном заведении не исключало вероятности перевода того или иного ученика в один из специально оборудованных «приютов», где происходило физическое уничтожение тех, чье состояние было невозможно скорректировать. Для лучшей координации усилий в деле устранения неполноценных было создано четыре подобных «приюта». Только за два первых года войны в них было убито не менее 80 000 психически больных и слабоумных[166]. Однако многие партийные руководители зачастую высказывали мнение, что проводимых мероприятий недостаточно. Когда в сентябре 1939 года была начата кампания проведения эвтаназии неизлечимо больных, Мартин Борман заявил, что только неизлечимыми душевнобольными ограничиваться нельзя ни в коем случае[167].

Политика расовой чистки затрагивала не только взрослых и молодежь, но и новорожденных. В августе 1939 г. всем врачам и акушерам было предписано сообщать по инстанции о рождении неполноценных детей или детей с признаками идиотизма. Дальнейшую судьбу ребенка решала комиссия из трех человек. В случае если новорожденного единогласно признавали неполноценным, его передавали в одно из двадцати одного «специальных детских отделений», где его умерщвляли каким-либо из нескольких предусмотренных способов. Наиболее эффективным и, в то же время, экономичным методом считалось лишение питания: ребенок умирал «естественной смертью» — от голода[168].

1939 год стал переломным не только для политической и военной истории Германии. Этот год стал также и точкой отсчета в осуществлении большинства расовых программ. Не случайно именно с началом Второй мировой войны связаны такие события, как массовое уничтожение инородцев и осуществление программы эвтаназии. С началом войны руководство Третьего Рейха обретало подлинную свободу действий. Примерно с этим же периодом связано постепенное затухание антиеврейской пропаганды. Рассчитывая на скорое уничтожение инородцев и неполноценных, руководство Третьего Рейха стремилось заранее и как можно скорее предать их забвению. Немецкая молодежь того времени не имела ни малейшего понятия о судьбе евреев— бывших приятелей или соседей, внезапно исчезавших неизвестно куда. Оглушенные и убаюканные пропагандой, молодые немцы вообще не интересовались их судьбой.

Приложение

Физические признаки нордической расы

Люди нордической расы высокие и стройные. Средний рост взрослых мужчин 1,75-1,76 м, нередко он достигает 1,90 м. Мужчины нордической расы кроме высокого роста отличаются широкими плечами и узкими бедрами. Стройность бедер подчеркивается очень характерным для нордической расы признаком — так называемой античной тазовой складкой, мышечным утолщением, идущим от спинного хребта через бедро вперед и вниз.

Расовой стройностью отличаются и нордические женщины, несмотря на развитые формы тела. Здесь наблюдается эффект так называемой ложной худобы: в одежде они кажутся худыми. Стройность проявляется в формах всех частей тела: шеи, рук, ног, бедер. Размах рук равен 94–97 % длины тела.

Такой же стройностью, как и тело, отличаются формы черепа. У людей нордической расы длинный череп и узкое лицо. Ширина головы относится к ее длине как 3:4.

Цвет кожи — розовато-белый. Только нордическую расу можно назвать «белой» в собственном смысле слова. Там, где просвечивают вены, видна «голубая кровь». Румянец на щеках, «кровь с молоком», — эти и тому подобные выражения говорят о нордическом происхождении европейского идеала красоты.

По сравнению с другими расами Земли, нордическую расу следует причислить к более волосатым. У людей этой расы хорошо растут волосы на голове, у мужчин — борода, но волосяной покров тела более слабый. Цвет волос — светлый с вариациями от белобрысых до желтоватых и золотистых, обычно с более или менее явным красноватым оттенком.

Цвет радужной оболочки глаз — очень светлый, голубой или серый. Дети обычно рождаются с темно-синими или темно-серыми глазами. Конъюнктива совершенно бесцветная и кажется белой.

Цит. по: Гюнтер Г. Ф. К. Избранные работы по расологии. М., 2002. С. 129–135.

5. КОРРЕКЦИЯ ИЛИ УНИЧТОЖЕНИЕ?

Несмотря на тысячекратно воспетое в трудах национал-социалистических идеологов, и описанное в научной литературе послевоенного времени стремление гитлеровского режима к созданию новой абсолютно здоровой арийской расы, не отягощенной наследственными заболеваниями и пороками развития, лидерам НСДАП приходилось мириться с существованием в Империи целого комплекса школ коррекционной педагогики, работающих с детьми, официально признаваемыми режимом ущербными. В первую очередь это происходило вследствие стремления национал-социалистов использовать все экономические резервы страны, всю подручную рабочую силу. С первого взгляда здесь можно усмотреть некое противоречие, однако в целом такой подход не выходил за рамки политики возрождения в Рейхе древнегерманской, в том числе эддической культуры[169]. Однако, как бы то ни было, этот сверхпрагматичный подход позволил выжить тысячам детей, которые были бы в противном случае обречены на уничтожение.

Традиция школ коррекционной педагогики в Германии восходит к XIX столетию, когда появились первые школы для глухонемых, слепых и детей-инвалидов от рождения. Наибольшая активность в основании и работе таких школ приходится на рубеж веков. В последние годы XIX и первые годы XX столетия в Германии был открыт целый комплекс подобных школ: школы для детей с отставанием в развитии, основанные в Брауншвейге, Лейпциге и Эльберфельде; школа Отто Райнфельдера для плохослышащих в Берлине; школа для детей с пороками развития речи, имевшая филиалы в Берлине и Гамбурге[170]. В области коррекционной педагогики Германия была одной из наиболее развитых европейских держав. Однако после поражения Германии в Первой мировой войне отношение к инвалидам от рождения и страдающим наследственными заболеваниями заметно изменилось. В это время стали весьма популярными новые концепции, такие как социал-дарвинизм и расовая гигиена.

Социал-дарвинизм представлял собой учение о происхождении видов, борьбе за выживание и естественном отборе, переработанное националистами, и применявшееся не в отношении видов животных, а в отношении народов и рас. Одним из авторов такой переработки был германский социолог Эрнст Хэкель. Он утверждал, что борьба народов, войны и конфликты — есть продолжение естественного отбора, в котором более слабые народы и расы должны уступить более сильным и быть уничтожены[171]. Продолжением социал-дарвинизма стало учение о расовой гигиене: те же принципы естественного отбора были применены в отношении отдельных людей. Более сильные особи получали, соответственно, согласно идеям расовой гигиены, больше прав на существование.

Было опубликовано очень большое количество работ, рассматривающих проблемы человеческого общества с точки зрения наследования отдельными людьми позитивных или негативных качеств. При этом факторы влияния внешнего мира не рассматривались вовсе или рассматривались как второстепенные, менее важные. Новое учение было чрезвычайно удобным: оно позволяло объяснить практически все, что угодно, ничего при этом не объясняя, не углубляясь в поиск истинных причин происходящего. Так, в качестве причин бедственного положения Германии назывались обычно следующие:

1. сокращение числа чистокровных немцев, носителей «чистых» генов вследствие войн;

2. увеличение числа нечистокровных, метисов, детей от смешанных браков;

3. общий упадок германского народа, связанный со смешением рас, следствием которого является рождение «недочеловеков»[172].

Классической книгой подобного жанра стало сочинение Эрвина Баура, Ойгена Фишера и Фрица Ленца «Основы учения о человеческой наследственности и расовой гигиене», изданное в 1921 году[173] и выдержавшее несколько переизданий в гитлеровское время. Основным постулатом книги было утверждение, что наследоваться могут не только физические качества, но также и духовные и эмоциональные способности. Следовательно, делался вывод, слабоумие, то есть «духовная неполноценность», есть проявление дурной наследственности. Эти идеи стали одним из орудий националистов всех мастей в борьбе за власть.

Национал-социалисты тоже поддержали подобные убеждения и включили их в свою программу действий. Таким образом, в идеологию национал-социализма был включен принцип расовой чистоты. Однако, как уже говорилось выше, перед идеологами НСДАП встала весьма щекотливая проблема неполноценных арийцев. Было неясно, какая судьба ожидает чистокровного немца в десятом поколении, страдающего неизлечимым наследственным заболеванием. Таким образом в Третьем Рейхе сложился своеобразный подход к инвалидам от рождения: с одной стороны — по их работоспособности, то есть по степени полезности для общества, а с другой стороны— по «расовой ценности».

Вполне понятно, что сразу после прихода НСДАП к власти, коррекционная педагогика стала, мягко говоря, непопулярна. Основными доводами противников существования специализирующихся в этом направлении школ были ссылки на нерентабельность таких учебных заведений и все те же постулаты расового учения: «полноценный имеет право развиваться, а неполноценный его не имеет»[174]. Руководство НСДАП не имело первоначально никакой программы относительно «вспомогательных школ», поэтому все решения первых лет принимались руководителями второго звена на местах. В результате за первые годы пребывания партии Гитлера у власти школы этого типа закрывались, а Объединение «вспомогательных школ» Германии — организация, координировавшая усилия всех школ корректирующей педагогики и распределявшая по учебным заведениям детей, нуждавшихся в помощи, было распущено. Но в конце тридцатых годов Имперское руководство вновь обратило внимание на «вспомогательные школы». С 1936 до 1942 годы в Германии было открыто 465 новых школ коррекционной педагогики[175] (см. схему 8).

Школы основывались в каждой общине, где количество детей, нуждающихся в специальном обучении, было не менее 20–25 человек, то есть, не менее одного класса[176]. В общинах, где создание новой «вспомогательной школы» было, по каким-либо причинам, невозможным, создавались «вспомогательные классы» при обычных базовых школах. Критерием, по которому оценивалось, нуждается ли тот или иной ученик в коррекции, была успеваемость. Ученик переводился во «вспомогательную школу», если по завершении очередного года обучения им утрачивались знания и навыки прошлого учебного года.

Было официально признано, что они могут выполнять несколько важных задач:

1. служить накопителями для наследственно больных детей школьного возраста (к 1941 году по данным партийной статистики в Германии было около 3 000000 больных наследственными или врожденными заболеваниями)[177];

2. изолировать их от окружающих и, таким образом, служить целям расовой гигиены;

3. избавить базовую «народную школу» от детей с отставанием в развитии;

4. социализировать неполноценных детей, сделать их полезными для Империи.

Таким образом, функции вспомогательных школ были несколько изменены: их задачей стала не помощь всем детям с патологиями развития, а воспитание на благо государства, партии и общества только и исключительно тех, кто мог принести пользу.

Многие неполноценные с точки зрения расового учения немцы не только не подвергались гонениям и не подпадали под распоряжение о стерилизации, но и включались в партийные и государственные структуры. Так, например, в 1937 году в Марбурге для слепых от рождения детей было создано специальное отделение Гитлер-югенд, так называемое «Подразделение Б», члены которого не только не были «отягощающим общество грузом», но были заняты достаточно квалифицированным трудом: девочки — вышиванием, мальчики — сборкой радиоаппаратов[178]. Проводилась четкая граница между инвалидами от рождения и теми, кто ослеп в результате несчастного случая. Официальная пропаганда утверждала, что последние, как и другие лица, получившие увечье на войне или как-либо иначе, могут быть даже более перспективными родителями, нежели обыкновенные люди, так как страдания закаляют их волю и характер[179]. Естественно, что они не подпадали под действие жестоких норм закона «О предотвращении рождения наследственно больного потомства»[180].

В ходе кампании унификации «вспомогательные школы» были включены в общую структуру германской системы школьного образования. Они разделялись по роду деятельности на школы сурдо-, тифло- и олигофренопедагогики. Такие учебные заведения могли существовать как самостоятельные школы, «вспомогательные классы» при обычных «народных школах» или как закрытые школы-интернаты. В последних обучались дети, которые не могли, вследствие каких-либо причин, находиться на протяжении обучения под опекой семьи. «Вспомогательные классы» рассматривались как временная мера, однако до конца существования Третьего Рейха так и не были изжиты: в 1938 году в 360 базовых школах было организовано в общей сложности 3746 «вспомогательных классов», а к 1940 году их число выросло до 4213[181].

Образование для инвалидов стоило Империи недешево: от 15 000 до 20000 марок на человека[182], при том, что на начало 1940 года в Германии насчитывалось 103 094 ученика «вспомогательных школ»[183]. Согласно закону об обязательном школьном образовании, обязанность посещать учебное заведение распространялась и на тех, кто считался неполноценными: «Для детей, которые вследствие душевной слабости или физической неполноценности не в состоянии следовать обычным путем образования в „народной школе“, или не могут достичь на этом пути достаточных успехов, их обязанность состоит в посещении соответствующих коррекционных школ»[184].

Наиболее перспективными среди инвалидов от рождения для нужд Империи считались глухонемые и слепые. Программа их обучения практически не отличалась по степени насыщенности от программы обыкновенной «народной школы», однако, так как им было необходимо привить дополнительные навыки, обучение продлевалось на три года и начиналось на один год позже. Более позднее начало обучения могло быть связано также с диагнозом «задержка развития»: детей, которые к шестому году жизни не были «достаточно духовно и физически развиты», могли принять в обычную «народную школу» по прошествии некоторого времени, когда необходимый уровень развития будет достигнут. Не так обстояло дело с диагнозом «врожденное слабоумие» или «шизофрения». Такие люди были не нужны партии и государству, так как не могли принести экономической пользы и не окупали затрат на обучение. Пропаганда утверждала: «Они живут словно животные, не зная, как и почему они, собственно, живут. <…> Такая жизнь, безусловно, не ценна»[185]. Поэтому страдающие слабоумием или шизофренией стали главными объектами сперва кампании стерилизации, а затем — программы эвтаназии.

Постепенно происходила шлифовка понятий, связанных с наследственностью и корректирующей педагогикой. К началу сороковых годов исчезла уже упоминавшаяся ранее путаница с понятиями «наследственный» и «врожденный». Из пропагандистских речей и со страниц газет пропало слово «неполноценный». Его сменили более мягкие, политкорректные эпитеты, как, например, «лицо с заторможенным развитием». Понятие «неполноценный», применявшееся ранее по отношению ко всем инвалидам от рождения, стало применяться только по отношению к асоциальным элементам, преступникам или страдающим тяжелыми формами слабоумия. В основополагающем документе, регулировавшем отношения «вспомогательных школ» и государства — «Общем распоряжении о „вспомогательных школах“», изданном Имперским министром образования Бернгардом Рустом в 1938 году, — дается следующее определение учеников «вспомогательных школ»: «дети, способные получить образование, однако не могущие следовать общему образовательному процессу „народной школы“ из-за заторможенности их общего физического и духовного развития»[186].

Тем не менее, несмотря на общее смягчение тона, кампания стерилизации продолжала идти полным ходом. Стерилизации подвергались дети обоих полов, страдавшие глухонемотой, слепотой или различными формами психических заболеваний. Среди учеников «вспомогательной школы» 96 % стерилизованных были отправлены на эту операцию на основании диагнозов шизофрения, слабоумие и эпилепсия[187].

Для проведения стерилизации было необходимо произвести врачебное обследование ребенка. В частности, в обследование входили тесты, выявляющие степень адекватности реакций на окружающую действительность. Тест состоял из семи разделов: вопросы на общее ориентирование — о собственном имени, нынешнем числе и дне недели и т. д.; вопросы на базовые школьные знания — о некоторых исторических персонажах (Лютер, Бисмарк), географии Германии (столица, государственное устройство и т. д.), а также простейшие арифметические задачи; вопросы на «общее знание жизни»: «почему дети ходят в школу?», «где встает солнце?», вопросы о ценах на продукты питания и пр.; задания на ассоциации, связанные с профессиональной деятельностью; задания, выявляющие способность ребенка вести повествование, объяснять пословицы и афоризмы; вопросы на общие представления о жизни в обществе: «зачем следует учиться?», «что следует сделать, найдя 500 марок?» и т. п.; задания на внимательность[188].

От результатов выполнения этого теста зависело, будет ли ребенок признан умственно неполноценным, и, как следствие, будет ли он стерилизован. Впрочем, операция не означала прекращения обучения. Для прошедших стерилизацию в школьную программу вносились некоторые изменения: среди девочек вместо обычной пропаганды материнства пропагандировался образ жизни образцовой домохозяйки. Чтобы не вызывать в учениках ощущения ущербности от лишения их репродуктивных способностей, проводилась постоянная идеологическая обработка. Им внушалось, что страдающий наследственными заболеваниями «не должен переносить эти страдания на своих детей. Тот, кто все же делает это — эгоистичен и думает лишь о себе. Он совершает грех перед своими детьми и перед немецким народом»[189]. Таким образом, подвергшиеся стерилизации подростки должны были ощутить себя пострадавшими за благо своей страны. Едва ли не героями.

Те же, кто не мог принести Рейху вообще никакой экономической пользы, становился мишенью для программы эвтаназии. Физически устранены должны были быть не только умственно отсталые дети, но и те, кого учителя признавали невоспитуемыми. Эвтаназия среди подопечных «вспомогательных школ» проводилась в ходе двух акций. Первой из них называлась «Акция Т 4»[190] и была начата в августе 1939 года. Ее объектами стали все инвалиды, проходившие обучение в воспитательных учреждениях в течение пяти и более лет, если они не были способны к физическому труду или были способны к выполнению только простых механических действий[191]. Критерием отбора будущих жертв этой акции стала экономическая ценность того или иного инвалида. Заключение о профессиональной пригодности или непригодности составляли педагоги «вспомогательной школы» и специально отобранные врачи — члены СС.

Наряду с «неприменимыми» («unbrauchbar») неполноценными, объектами этой кампании уничтожения стали антисоциальные элементы (дети и юноши с криминальными наклонностями, получившие диагноз «врожденный преступник»)[192] и гомосексуалисты[193]. Для их физического уничтожения было создано шесть специальных заведений: в городах Графенек в Баден-Вюртемберге, Хадамар в Гессене, в Бранденбурге, Бернбурге на Саале, недалеко от Дрездена и недалеко от Линца. Во избежание ошибок, перед помещением в одно из таких заведений все, приговоренные врачами и педагогами к смерти, проходили через накопительный лагерь[194]. За первые четырнадцать дней проведения «Акции Т 4» были признаны «экономически неприменимыми» 2109 человек[195].

Вторая акция уничтожения — «Особая обработка 14 ф. 13», начатая в 1941 году и продолжавшаяся до 1943-го, охватывала не только учащихся «вспомогательных школ», но и вообще всех, страдавших наследственными недугами, перечисленными в § 1 «Закона о предотвращении рождения наследственно больного потомства» и при этом не способных заниматься физическим трудом на благо Рейха. Она заключалась в уничтожении вышеназванных лиц в концентрационных лагерях[196]. Основой для этой акции стало короткое распоряжение Мартина Бормана: «Вождю сегодня доложили, что воспитанники, нуждающиеся в специальном попечении, выпускаются из школ по достижении ими 19 лет, даже если достижение цели корректирующего обучения является невозможным. Вождь желает, чтобы такие воспитанники ни в коем случае не выпускались; они должны без промедления передаваться на пожизненное содержание в концентрационный лагерь»[197]. Длительность этого «пожизненного содержания» определял комендант концентрационного лагеря, но обычно «экономически неприменимых» неполноценных стремились уничтожить как можно скорее.

Главной задачей, поставленной национал-социалистами перед «вспомогательной школой», было включение детей инвалидов в экономику Третьего Рейха: они должны были быть заняты неким общественно-полезным трудом, чтобы по меньшей мере окупить затраты на свое образование. Специально для слепых сохранялись рабочие места, не требующие высококвалифицированного труда. Прочие инвалиды также обучались навыкам некоторых профессий, проходили трудовую практику в мастерских, являвшихся непременным атрибутом «вспомогательной школы» в Третьем Рейхе, и получали рабочие места, соответствующие их способностям и умениям.

Таким образом руководство Третьего Рейха решало проблему «неполноценных арийцев». Инвалиды от рождения изолировались в закрытых учебных заведениях, где они не привлекали общественного внимания. Те, кто мог принести своим трудом хотя бы какую-то пользу режиму и экономическую выгоду, обучались некоторым профессиональным навыкам, а те, кто был неспособен к получению образования, особенно — к получению трудовых навыков, — исключались из школы[198] и уничтожались. Все инвалиды, являвшиеся носителями наследственных заболеваний, подвергались стерилизации. Одновременно с этим прилагались некоторые усилия, чтобы сгладить ту ненависть к неполноценным, которую сами национал-социалисты ранее использовали в своих целях: прекратилось раздувание проблемы наследственно больных в прессе, пропаганда внушала гражданам более терпимое отношение к ним.

Такой подход был связан с тем, что выполнение «Закона о предотвращении рождения наследственно больного потомства» было поставлено на поток. Подвергшихся стерилизации инвалидов стремились социализировать, включить в германское общество. С этой целью была расширена сеть «вспомогательных школ», создавались все новые учебные заведения этого типа. Однако при этом школы олигофренопедагогики постепенно приходили в упадок: их число не увеличивалось, а ученики намного чаще других становились объектами акций уничтожения.

В целом коррекционная педагогика пережила годы господства НСДАП только благодаря стремлению национал-социалистов использовать все экономические резервы страны. Это дало некоторым учителям «вспомогательных школ» возможность спасти многих своих учеников. Естественно, были и отдельные педагогические успехи: по крайней мере была отработана процедура возвращения ученика в обычную базовую школу, хотя такие случаи и оставались исключениями.

6. ДЕМОГРАФИЯ СО ЗНАКОМ «ПЛЮС»

Естественно, что расовая политика национал-социалистов не могла ограничиваться лишь негативными мерами, — уничтожением инородцев и неполноценных. Это направление даже не было основным в их планах. Другое дело, что своей антигуманностью и откровенным варварством оно настолько поразило мировую общественность, что попросту затмило все прочие проявления государственной политики.

Между тем, был запланирован и активно проводился в жизнь ряд мероприятий, вполне применимых в любом государстве, заботящемся о здоровье и благе своих подданных. Представители власти всех уровней были призваны принять меры для обеспечения развития германского народа, увеличения его численности. В связи с этим государство активно поощряло ранние браки, многодетность среди немцев, обеспечение достойных условий жизни, таких, при которых мысль о рождении еще одного ребенка не вызывала бы ужаса. В большинстве случаев меры эти носили весьма прогрессивный характер.

Для начала необходимо сказать, что руководство Империи ни коим образом не боялось демографического взрыва и его последствий. Напротив, национал-социалисты всеми силами стремились к тому, чтобы он произошел как можно скорее, старались подготовить для этого все условия. Германия должна была править миром, а значит — окружающие народы необходимо было как можно скорее ассимилировать («нордифицировать»), или вытеснить. «То, что мы ныне в страхе называем перенаселением, ничто иное, как естественное состояние здоровых, то есть растущих народов», — заявляли пропагандисты. «Труд Адольфа Гитлера только тогда состоится в будущем, когда его понесет достаточное количество полноценных германских людей»[199]. Все же, кто ратовал за ограничение рождаемости, принцип «одна семья — два ребенка» и пр. — считались врагами не только режима, но и народа в целом.

Мало того, национал-социалисты бросали обвинение в тайном злоумышлении против блага германского народа всем реальным или воображаемым врагам Рейха и противникам партии. В списке лелеющих замыслы биологического уничтожения арийской расы первое место занимали представители стран Антанты, победивших в Первой мировой войне. За ними, совершенно естественно, следовали недруги рангом поменьше — коммунисты, евреи и демократы. Заявлялось, что коммунистическая и демократическая пресса, а также еврейски ориентированная литература, сцена и кино вели активную борьбу против брака, семьи и деторождения. Наконец, завершали список различные мелкие и крупные общественные организации (например — «Объединение за упорядочение рождаемости и сексуальную гигиену»), пропагандировавшие применение средств контрацепции и планирование семьи. Возникшие в годы послевоенного экономического упадка, они стремились не допустить превращения Германии в перенаселенную страну третьего мира и пытались донести до измученных нищетой немцев идею, что их уровень жизни станет выше, если сократить прирост населения до разумных пределов.

У национал-социалистов же сама мысль об этом вызывала священный ужас. Они заявляли, что. «предложение о регулировании рождаемости также разрушительно для народа, как и весь либерализм в целом», и «налагать на народ ограничение рождаемости, значит играть с его смертью»[200], так как ограничение рождаемости на строго определенный процент невозможно, а значит — не ровен час — процесс стабилизации может быстро перерасти в вымирание. Сочувствующие национал-социалистам статистики и демографы были готовы наглядно продемонстрировать каждому сомневающемуся выкладки, из которых следовало, что народ, развивающийся по системе «два ребенка в семье» потеряет через 90 лет четверть своего состава.

Для того, чтобы опровергнуть тезис о зависимости между экономическим благополучием подданных и их числом, идеологи НСДАП предъявляли оппонентам примерно следующую логическую цепочку: вместе с сокращением рождаемости пойдет в обратную сторону и процесс естественного отбора — исчезнет элита нации, возобладают люди среднего уровня, вследствие этого упадет мировое значение, культурные и экономические успехи нации. Падение уровня экономического развития можно было бы компенсировать чисто экстенсивным путем, но сокращение рождаемости приведет и к сокращению числа рабочих, поэтому государство будет вынуждено поднять налоги. С другой стороны, к увеличению сумм налогов приведет и само уменьшение числа налогоплательщиков. Пути назад просто не будет, потому что число потребителей также сократится, и любые попытки возродить экономику державы приведут лишь к кризису перепроизводства.

Основная идея, которую лидеры национал-социализма стремились вложить в умы всех немцев, заключалась в том, что «в каждой семье должны расти минимум четыре ребенка». «Все привыкли к тому, что малая семья — это норма, а полную семью рассматривают как исключение, — всё поставлено с ног на голову»[201]. При этом делалось различие между «правильной семьей» — обеспеченной, имеющей достаточно средств для воспитания многочисленного потомства, — и «большой семьей», дети в которой растут в нищете и не имеют должного присмотра и воспитания. Семьи второго типа национал-социалисты стремились либо социализировать, предоставив им должные условия для жизни, либо, в зависимости от причин их бедственного положения, искоренить, лишив родителей всех прав и приняв детей на государственный кошт. Впрочем, среди немцев «большие семьи» были в гитлеровские времена скорее исключением, нежели правилом. Дело в том, что руководство НСДАП предприняло ряд шагов всегерманского масштаба, стремясь добиться для граждан рейха приличествующего уровня жизни.

Во-первых, семьям, живущим в старых квартирах с неудовлетворительными условиями предоставлялось дешевое жилье — новые квартиры, частные дома, садовые и земельные участки. Статистики Третьего Рейха рассчитали, что среди граждан, имеющих в собственности землю, многодетных вдвое больше чем среди тех, кто земли не имеет. Поэтому проводилась не только кампания по борьбе с бегством из деревень, имело. место также движение за возвращение немцев в деревню. Городской житель, желающий обрабатывать землю, мог получить практически любой надел как в самой Германии, так, позже, и на оккупированных территориях. Предполагалось активное развитие крестьянства, а в дальнейшем — заселение германскими крестьянами восточных земель[202].

С этой целью были также разработаны специальные программы для Гитлер-югенд и БДМ. В частности — каждый член молодежной организации был обязан пройти «сельский год» — годичную сельскохозяйственную практику, изучить образ жизни предков. Для девушек эта программа была усилена различными мероприятиями в рамках проекта «Вера и красота»[203] — изучением древнегерманских обрядов, связанных с плодородием земли, постепенно выходящих из употребления ремесел. Это должно было возродить в молодежи интерес к культуре и истории своего народа и, следует заметить, такая цель была достигнута: после распада Третьего Рейха, после поражения в войне немцы очень долго успешно сопротивлялись американизации их образа жизни, языка и культуры.

Во-вторых, обеспечивалась финансовая поддержка молодых семей. Выплачивались так называемые «детские деньги» — пособие на каждого новорожденного. Кроме того, при заключении брака молодая семья получала от государства «подъемные» — финансовую помощь в размере 100 марок на приобретение мебели и бытовых приборов[204].

Поощрялись ранние браки (ранним считался брак, заключенный в возрасте 24–26 лет), особенно среди учащихся высших учебных заведений и квалифицированных рабочих. Если расовая чистота членов молодой семьи сочеталась с физическим здоровьем и высоким уровнем интеллектуального развития, это считалось вариантом чуть ли не идеальным. Разрешались также и браки между несовершеннолетними, — в случае незапланированной беременности[205]. Сторонники расового учения не могли позволить себе потерять ни одного лишнего носителя «чистых», арийских генов[206].

К слову сказать, стремление к увеличению числа чистокровных немцев привело к значительным изменениям в морали немецкого общества. Пуританское отношение к матерям-одиночкам отошло в прошлое. Государство оказывало им любую возможную помощь, поддерживало финансово. Полная семья, или не полная — уже не интересовало никого, лишь бы дитя родилось здоровым и соответствовало, хотя бы внешне, всем канонам германской расы. В связи с этим не порицались, а даже поощрялись внебрачные связи с солдатами войск СС и членами Черного ордена — считавшимися лучшими из лучших среди немцев в биологическом плане.

Гитлер в своих мыслях пошел дальше, задумавшись об активном использовании этого «семенного фонда» для улучшения породы немецкого населения. В одном из застольных разговоров он заявил: «Туда, где состав населения не отличается чистотой крови, нужно посылать элитные войска. Войска СС воспринимают возложенную на них обязанность производить на свет детей как свой долг перед народом»[207]. Впрочем, план этот остался бы в его мечтах, если бы, как это часто бывает в тоталитарных государствах, высказанное вскользь пожелание вождя не было воспринято функционерами как руководство к действию. Шаги предпринятые в этом направлении видятся курьезными не только спустя время, они вызывали насмешку и у современников. Так, в 1936 году рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером была создана довольно странная организация — официальный публичный дом, действовавший под девизом «Подарить вождю дитя». Девушки из БДМ должны были зачать детей от СС-овцев, обладающих «биологически ценными наследственными качествами»[208]. В том же духе призывало действовать и вышедшее 3 года спустя указание Генриха Гиммлера о том, что «каждый здоровый СС-овец обязан позаботиться о продолжении своего рода»[209]. Однако немцы откровенно смеялись над нововведением, передавая из уст в уста крамольную поговорку «Ножки, девочка, раздвинь — фюреру нужны солдаты!»[210] Сам вождь не находил ситуацию ни комичной, ни удивительной. По его мнению для того, чтобы число чистокровных немцев росло, подходили любые средства, а «государство, которое в эпоху расового загрязнения посвящает себя культивированию своих самых лучших расовых элементов, должно однажды стать хозяином на земле»[211]. Поэтому на крайности, в которые периодически ударялся шеф СС он просто закрывал глаза: все его проекты искупала разработанная им программа Лебенсборн — «Источник жизни», призванная способствовать улучшению германской нации путем селекции, тщательного подбора супружеских пар. В ее рамках была, в частности, создана система сверхсовременных родильных домов для рожениц особо чистого арийского происхождения. Были в программе Гиммлера и более мрачные стороны, о которых известно совсем немногое: его ведомство вело настоящую охоту за «расово приемлемыми» детьми негерманского происхождения. Их собирали по всей Европе, руководствуясь внешними признаками арийской расы — искали высоких, белокурых детей с голубыми глазами и «правильной» формой черепа. Затем, после соответствующего «промывания мозгов» в центрах идеологической обработки, — направляли для адаптации в «расово благонадежные» семьи. Достигнув брачного возраста они должны были стать источником свежих генов в «уставшей» за века крови германской нации. Масштабы этой деятельности были значительными: через «Источник жизни» прошли несколько сотен тысяч детей из всех завоеванных Германией государств.

Среди молодежи, особенно брачного возраста, велась активная пропаганда многодетности. Этот вопрос затрагивали в своих речах почти все руководители Империи. Было выпущено неимоверное количество книг о многодетных семьях, воспитании детей и т. д., например, — настоящее пособие по деторождению, призванное развеять большинство опасений молодых родителей — книга «Что должен знать каждый многодетный»[212]. В образовательных же учреждениях насаждался настоящий культ семьи, предпринимались все возможные усилия для возрождения патриархальных семейных ценностей и отношений.

Для того, чтобы поощрить увеличение числа детей, было продумано всемерное поощрение многодетных семей, воспевался и пропагандировался образ матери. С 1938 года была введена такая специфическая награда, как Материнский крест, вручавшаяся женщинам, родившим более четырех детей. Предусматривалось три степени этого ордена: матерям четырех детей вручалась бронзовая награда, шести — серебряная, восьми — золотая[213]. Однако только вручением креста дело не ограничивалось: многодетные женщины получали весьма серьезные привилегии, в частности — льготы при начислении налогов. Членам Гитлер-югенд вменялось в обязанность приветствовать их на улице и уступать место в транспорте. Не были забыты и отцы-«производители»: им полагался продленный отпуск[214].

В результате этих и ряда менее развернутых мероприятий национал-социалисты предполагали поднять численность германского народа до таких размеров, чтобы он в процессе непрерывного роста смог заселить все обозримое пространство, благоденствуя на завоеванных землях. К счастью для коренного населения этих территорий, действия нацистских демографов не увенчались успехом. Результаты их оказались не столь масштабными, как планировалось, к тому же большинство достижений свела на нет война. Однако, нельзя не заметить, что программы поддержки молодых семей, пропаганды многодетности, сама тенденция вкладывания средств в еще не родившееся поколение, разработанные в гитлеровской Германии, оказали влияние на развитие этого направления в демократических странах Европы. Приходится констатировать и то, что Россия — ни в советские времена, ни сегодня — ничем подобным похвастаться не могла и не может.

Приложение

Гитлер о демографии

Дети — вот в чем наше спасение! Пусть даже эта война будет стоить нам четверть миллиона убитых и 100 000 инвалидов, все равно немецкий народ сумеет компенсировать эти потери, ибо с момента взятия нами власти рождаемость превышает смертность. Потери будут восстановлены в многократно превосходящем их объеме в поселениях для чистокровных немцев, которые я создам на Востоке.

Я счел бы преступлением проливать кровь только лишь ради возможности по-капиталистически эксплуатировать природные ресурсы. Право на землю, согласно вечному закону природы, принадлежит тому, кто завоевал ее, исходя из того, что старые границы сдерживали рост численности народа. И то, что у нас есть дети, которые хотят жить, оправдывает наши притязания на вновь завоеванные восточные территории.

/…/Численность народа увеличивается очень быстро до тех пор, пока еще хватает земли и для второго сына, и для третьего, и для четвертого. Крестьянин заинтересован в том, чтобы иметь приток рабочей силы. До тех пор, пока дети не выросли, он предпочитает использовать их. Позднее они ему тоже не в тягость, когда отселяются. Но все изменяется с того момента, когда он вынужден всю жизнь содержать своих детей; тогда их число сразу же уменьшается!

Цит. по: Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. С. 72–77.

7. ПОД ЗАЩИТОЙ ГОСУДАРСТВА И ВОЖДЯ

Сколь бы успешна ни была проводившаяся национал-социалистическим руководством «битва за молодежь», выиграть ее при помощи одних только силовых действий было невозможно. Поэтому, если мероприятия, проводившиеся на партийном уровне, были нацелены, скорее, на обретение контроля над ней, то общегосударственная политика носила несколько иные, не столь корыстные цели и была направлена на изменение к лучшему условий жизни и труда молодого поколения. Необходимо было предпринять целый ряд шагов, которые позволили бы в большей степени социализировать подрастающее поколение, защитить его от отрицательных факторов, доставшихся молодому режиму в наследство от смутного послевоенного времени. Никакой особой выгоды или корысти национал-социалисты от этого не получали. Другое дело, что все предпринимаемые в этом направлении действия служили общему оздоровлению нации, а это — для тех, кто всерьез задумывался о власти Германии над всем миром, — было делом святым. «Когда я еду по Германии, — говорил Адольф Гитлер, — я вижу в тех миллионах детей, которые мне встречаются, ни что иное, как то, что делает нашу работу по-настоящему осмысленной. Я вижу детей, которые принадлежат мне в той же мере, что и их матерям»[215]. Геббельс выражал ту же мысль короче: «Кому принадлежит молодежь, тому принадлежит и будущее».

В принципе, политика защиты интересов молодежи, проводившаяся в Третьем Рейхе, была продолжением политики, осуществлявшейся в Веймарской республике: многие законы, принятые в 20-х годах, не только сохраняли свою силу, но и получали развитие в виде многочисленных «распоряжений об осуществлении». Однако в Веймарской республике, в годы экономических и политических кризисов, под властью весьма мягкохарактерных правителей, то и дело шедших на поводу у представителей бизнеса в ущерб законности, весьма благородные законодательные акты оставались пустыми декларациями, стоящими немногим больше бумаги, на которой они были записаны. С установлением тоталитарного режима эти законы были не только вновь извлечены на свет и наконец применены по назначению, но еще и доработаны едва ли не до совершенства. Принимавшиеся в ходе законотворческой деятельности национал-социалистического государственного руководства законы отличались ясностью изложения и чисто прикладным значением. В этом они превосходили даже внутрипартийные циркуляры и распоряжения НСДАП.

Весь комплекс законов, сохранивших свою силу или вновь принятых в Третьем Рейхе, можно условно разделить на три блока.

В первый из них входили законы и распоряжения о защите морали и нравственности молодежи. Их основной задачей была борьба с криминализацией молодого поколения, а также содействие воспитанию молодежи в консервативном духе, свойственном Германии конца XIX — начала XX веков. К этому блоку постановлений относился, в первую очередь, «Закон о гостиницах», регламентировавший, среди прочего, торговлю спиртным и табачными изделиями: запрещалось продавать крепкие спиртные напитки не достигшим 18 лет, а также любое спиртное, табак и табачные изделия детям младше 16-ти[216].

Нарушение закона каралось крупным денежным штрафом или тюремным заключением. Нельзя не признать оправданность и рациональность этого закона, так же, как и полицейского распоряжения об игорных домах, согласно которому детям до 16 лет без сопровождения родителей или воспитателей было запрещено посещение заведений, где публично проводятся азартные игры, тиров, и т. п. Под страхом тюремного заключения, запрещался и прием их в подобные заведения на работу. Во всех заведениях такого типа должны были быть помещены предупреждающие таблички[217]. Было также запрещено посещение молодежью до 18 лет танцевальных залов и танцплощадок[218]. Не то, чтобы эта мера была столь уж необходимой, но во времена Третьего Рейха в Германии бытовали несколько иные понятия о совершеннолетии и самостоятельности, нежели сейчас. Те, кому не исполнилось 18, считались детьми. Исключение делалось для служащих Вермахта и РАД[219]: они были уже не под опекой семьи, а на службе государства.

В этот же блок законов входит и «Закон о кинофильмах». В рамках палаты кино, действовавшей в составе имперского министерства народного просвещения и пропаганды, был создан экспертный отдел, задачей которого была оценка пригодности той или иной киноленты для публичной демонстрации детской аудитории или использования в качестве учебного фильма. В случае, если фильм, согласно заключению экспертного отдела, не представлял «опасности для умственного, духовного и физического развития молодежи», однако не был подходящим для детей всех возрастов, на его демонстрацию могло быть наложено ограничение по возрасту зрителей[220], дети же до шести лет посещали кинематограф только в сопровождении родителей[221].

Второй блок законов был направлен на защиту трудовых интересов молодежи, на создание для нее приемлемых условий труда. Важнейшим законом этого блока стал «Закон о детском труде и рабочем времени молодежи». Текст закона предварялся следующим тезисом: «Воспитание молодежи духовно и физически здоровыми членами нации — есть национальная необходимость и национал-социалистический долг»[222].

Этой цели служили следующие установления закона:

1. запрещался прием на работу и использование труда детей до 14 лет. Исключение делалось для учащихся «народной школы» в возрасте от 12 лет. Но, в этом случае, прием малолетних на работу сопровождался массой ограничений и условий: малолетний работник не мог быть занят тяжелым физическим трудом или деятельностью, ставящей под угрозу его здоровье, рабочий день ограничивался двумя (в школьные каникулы — четырьмя) часами, и должен был быть построен таким образом, чтобы не мешать обучению в школе, запрещалась работа в выходные и праздничные дни и т. д. Таким образом, детский труд даже если не искоренялся, то становился невыгоден работодателю;

2. рабочий день молодежи сокращался до восьми часов (то есть — до сорока восьми часов в неделю), сверхурочные и работа в ночное время были запрещены. Гарантировался ежегодный 16—18-дневный отпуск, предоставлявшийся в дни школьных каникул, или на время проведения сборов Гитлер-югенд;

3. работодатель должен был создать условия для получения молодыми работниками дальнейшего образования. Время, затраченное таким работником на прохождение обучения в ПТУ или техникуме, засчитывалось как проведенное на работе и оплачивалось обычным порядком.

Такая политика национал-социалистического государства была призвана кардинально исправить положение молодежи в Империи, сложившееся в годы экономического кризиса. Опираясь на эти законы и используя ресурсы и возможности РАД, руководство Третьего Рейха сумело преодолеть последствия кризиса, ликвидировать безработицу среди молодежи и произвол работодателей.

Третий блок законов был предназначен для борьбы с криминализацией молодежи. Его задачей являлось урегулирование вопросов о компетенции судов и создание норм административного и уголовного права в отношении молодежи. В силе оставались многие законы Веймарской республики, но идеология национал-социализма оказала определенное влияние на их применение: изменилось восприятие того, что можно считать поступком, подлежащим наказанию, а что — нет. Так, сразу после прихода к власти, в апреле 1933 года была проведена амнистия для школьников, нарушавших школьный порядок «из национальных причин». Все наказания, назначенные школьникам по таким причинам с 1 января 1935 года, отменялись, а поступки подобного рода становились практически ненаказуемыми.

Многое, считавшееся ранее преступлением стало с установлением новой власти восприниматься как норма, мирно сосуществуя с традиционной моралью. Так, погромы еврейских лавок и магазинов не воспринимались как преступное действие, если погромщики не стремились их разграбить и т. д. С другой стороны, во время правления национал-социалистов стали считаться преступлениями многие действия, ранее такими не являвшиеся, например нарушение порядка ношения униформы Гитлер-югенд или отказ от участия в мероприятиях, проводимых этой организацией. Необходимо отметить несомненный спад юношеской преступности к 1934 году (см. схему 12). По сравнению с 1930 годом, количество правонарушений снизилось почти вдвое — с 6653 до 3726. Впрочем, к 1939 году число уголовно наказуемых деяний молодежи практически достигло прежнего уровня — 6291 в год[223]. Вероятно, к этому времени стала давать сбои система воспитания, активно перестраивавшаяся национал-социалистами.

В основе блока законов, формирующих молодежное право, лежал «Закон о суде по делам несовершеннолетних», принятый еще в 1923 году. Нормы этого закона служили базой всего молодежного права Третьего Рейха. Спектр мер пресечения, свойственный обыкновенному уголовному праву, смягчался этим законом до разумных пределов: по делам о несовершеннолетних виновные не приговаривались к смертной казни или пожизненному заключению, — максимально жесткой мерой пресечения для несовершеннолетних являлось тюремное заключение на срок до десяти лет, назначавшееся судом только в случае совершения особо тяжкого уголовного преступления. Прочие приговоры также выносились смягченным образом: длительность заключения или сумма штрафа должна была составлять среднее между минимальной и половиной максимальной[224]. Помимо того, существовал широкий спектр методов воздействия, рассчитанных именно на молодежь: помещение под опеку или в специальное учебное заведение, постановка на полицейский учет и т. д. Также широко применялись условные сроки, носившие, скорее, воспитательный характер. Дети до 14 лет были неподсудны, — к ним применялись меры убеждения — от предупреждения до назначения специального надзора. При вынесении приговора в расчет принимались условия жизни, обеспеченность, душевное, умственное и физическое здоровье преступника. Выяснение этих обстоятельств поручалось обычно специально назначавшейся экспертной комиссии.

Первоначально приговоры по делам несовершеннолетних выносились «молодежными судами» — специализированными судами присяжных. Однако, придя к власти, национал-социалисты приступили к проведению кампании унификации, затронувшей все сферы жизни немецкого общества и все элементы государственной власти. Не избежали унификации и суды по делам несовершеннолетних. Согласно изданному в апреле 1933 года закону, были произведены перевыборы всех присяжных и судебных заседателей: срок их службы завершался 30 июня 1933 года[225]. «Молодежные суды» были реформированы: для рассмотрения дел несовершеннолетних в Третьем Рейхе была создана отдельная палата, в ведении которой находились отныне все процессы такого рода[226]. Упростилась и процедура суда, благодаря чему сократилось время между обвинением и вынесением приговора.

Принятое в 1940 году «Распоряжение о дополнении молодежного уголовного права» ужесточало установившийся порядок. Это было связано с постепенным ростом молодежной преступности, по сравнению с 1934 годом. (См. схему 12.) Распоряжение расширяло спектр мер пресечения, вводя еще одну — принципиально новую — арест. Под арестом подразумевалось краткосрочное заключение малолетнего преступника в случае совершения им мелкого преступления, находящегося на грани уголовного и административного права. Применение арестов стало достаточно широким и носило, временами, в большей мере демонстративный, предупредительный характер. Подобный приговор мог быть вынесен, например, в случае, если вина малолетнего преступника не была доказана, но община, тем не менее, требовала принятия каких-либо мер[227]. Максимальный срок ареста составлял один месяц, минимальный — от двух дней до недели[228]. В случае мелкого преступления (нарушение общественного порядка, хулиганство и т. п.), также могло быть назначено кратковременное заключение в карцер, отбывавшееся в течение двух или нескольких выходных дней[229]. Подобные приговоры были достаточно демонстративной, однако действенной мерой, позволившей национал-социалистам к началу войны с Советским Союзом вновь взять ситуацию с молодежной преступностью под контроль. Ужесточалось и отношение к опеке и надзору: пренебрежение опекунов своими обязанностями и недостаточная опека карались тюремным заключением сроком до шести месяцев. Таким образом, предпринималась попытка переложить часть ответственности за рост молодежной преступности на плечи граждан.

Как и в других сферах государственной и общественной жизни Третьего Рейха, в сфере молодежного уголовного права шла постоянная борьба компетенций между государственными и партийными органами власти. На установление новых норм права и функции палаты по делам молодежного права претендовало Имперское руководство молодежи. В течение первых лет пребывания НСДАП у власти организацией Гитлер-югенд не раз предпринимались попытки присвоить себе эти функции, сосредоточить в своих руках всю полноту контроля над молодежью. Несмотря на то, что попытки эти не увенчались успехом, Гитлер-югенд стала в результате официально рекомендованным органом, оказывающим содействие «молодежным судам» и контролирующим их деятельность[230].

В результате проведения такой молодежной политики, были достигнуты определенные успехи:

1. урегулированы вопросы торговли спиртными и спиртосодержащими, а также табачными товарами. Активно велась борьба за сохранение здоровья молодого поколения, как при помощи прямых запретов и угрозы карательных мер — среди взрослых, так и при помощи агитации и воспитательной работы — среди молодежи;

2. обращалось особое внимание на защиту морали и нравственности молодежи, принимались активные меры защиты, вплоть до создания новых департаментов, контролирующих существующее положение;

3. запрещен труд малолетних работников, сокращена длительность рабочего дня для молодежи, гарантирован отпуск, выходные дни и возможность продолжения образования;

4. приняты серьезные меры для борьбы с криминализацией молодого поколения, ужесточены нормы уже существовавших законов о малолетних преступниках.

В целом, общегосударственная молодежная политика Третьего Рейха представляла собой ряд хорошо продуманных законодательных мер, направленных на благо молодежи. Характерно, что среди принятых законов и постановлений не было ни одного, оставшегося чисто декларативным: все они находили себе применение вплоть до весны 1945 года, а часть из них оставалась в силе и после падения режима, до начала шестидесятых годов. Мало того, во многих немецких законах о защите прав молодежи, действующих ныне, можно с легкостью отыскать следы юридических разработок времен Третьего Рейха.

Позволю себе заметить, что большинство законов, направленных на защиту юного поколения в Третьем Рейхе — государстве тоталитарном, сделали бы честь сегодняшней России — государству, если верить нашей Конституции, демократическому.

8. РАБОТА ДЛЯ ВСЕХ И КАЖДОГО

Залогом безбедной жизни молодого поколения, того, что юные германцы не будут терпеть нужды, не будут поглощены криминалом или не станут его жертвами, была ликвидация безработицы, свирепствовавшей в Германии после завершения Первой мировой войны. Послевоенное тяжелое время усугубляли следующие один за другим экономические провалы и кризисы, в связи с чем добропорядочные и законопослушные бюргеры были вынуждены искать работу любого рода или вступать в конфликт с законом. Обещание дать работу всем и каждому было чрезвычайно выигрышным ходом для политиков того времени. Впрочем, это обещание еще нужно было сдержать.

Незадолго до прихода к власти в одном из своих выступлений Гитлер пообещал, что сумеет решить проблему занятости. Путь для этого предлагался самый простой: вначале из числа безработных должны были формироваться трудовые отряды, которые затем пополнили бы ряды вооруженных сил. Одновременно решались два сложнейших вопроса — о работе (и заработке) для всех и о возрождении военной мощи Германии. По мнению Адольфа Гитлера мужчины, взвалившие на плечи лопаты, сумеют носить и оружие. Забегая вперед, следует сказать, что этот план оказался вполне осуществимым.

В Веймарской республике идея создания трудовой службы для борьбы с безработицей буквально витала в воздухе. Один из ее проектов, едва ли не самый реакционный разработал генеральный комиссар Баварии Густав фон Кар[231]. В феврале 1924 года он внес на рассмотрение баварского правительства свой проект закона о трудовой повинности. По этому проекту все немцы в возрасте от 18 до 50 лет должны были быть мобилизованы для преодоления промышленного кризиса в стране: производства транспортных средств, станков и механизмов и, впоследствии — работы на них. Завершение проекта планировалось после выхода Германии из кризисного состояния. Однако этот документ не вызвал энтузиазма у баварских министров и вскоре был похоронен среди бумаг и забыт[232]. Сходные предложения рассматривались периодически руководством организации «Стальной шлем». Трудовая повинность должна была заменить собой повинность воинскую, помочь спасти молодежь от «тлетворного влияния демократии». Однако для создания всегерманской Службы труда у организации не было ни политического влияния, ни сил, ни необходимых для этого средств. Впрочем, позже, этот союз бывших фронтовиков включился в организацию добровольных трудовых лагерей, однако идею введения обязательной трудовой повинности его руководители не забыли.

Первые реальные шаги для борьбы с безработицей именно этим способом были предприняты в середине 20-х годов. Весной 1925 года ряд молодежных организаций демократического толка, среди которых, кстати, был и упоминавшийся уже «Вандерфогель», организовали в Силезии трудовые лагеря для студентов. Однако ничего подобного четкому уставу, субординации и полувоенной дисциплине гитлеровской РАД в них не существовало. В основе идеологии студенческих трудовых лагерей были принципы демократии, самовоспитания, самоуправления и чувства общности[233]. Нечего и говорить, что небольшое число лагерей и мизерное количество привлекаемой в них молодежи не позволяли воспринимать студенческий проект всерьез и рассматривать его как действенное средство против безработицы.

Между тем, необходимость решения проблемы занятости среди немцев назревала все сильнее. Мировой экономический кризис, навалившийся на страну в 1929 году, усложнил и без того непростую ситуацию. К февралю 1932 года число безработных перевалило за 6 миллионов человек. В это время идеей введения трудовой повинности заинтересовались и Имперское правительство и рейхстаг. Правые партии выступали за немедленное создание Службы труда. Левые, которых ликвидация безработицы лишила бы важнейшего политического инструмента, естественно были против. В результате сама идея формирования подобной организации утонула в пустой говорильне, выплеснувшейся за пределы рейхстага и закончившейся, как водится, ничем.

Впрочем, уже к началу 30-х годов в Германии действовало множество мелких союзов, объединений и добровольных образований, работавших под эгидой и покровительством самых разных политических или религиозных организаций — «Народный союз службы труда», «Евангелическое объединение ремесленников», «Профсоюз германской помощи», «Центральное объединение инвалидов войны», «Баварский союз земледельцев» и пр. Они пытались бороться с безработицей на местном или региональном уровне. Следует признать, что эти организации работали неплохо, однако в целом вопроса занятости решить не могли: им не доставало скоординированности действий и, если можно так выразиться, глобальности подхода.

В такой ситуации программные требования национал-социалистов — дать работу каждому, кто в ней нуждается (естественно, что отдельным пунктом всегда рассматривалась забота о судьбах молодежи), преодолеть безработицу, поднять германскую экономику из руин — выглядели достаточно обоснованными. Нельзя сказать, что НСДАП была единственной партией, использовавшей сложившуюся обстановку в качестве политического козыря. Однако ее экономическая программа выглядела разумней и практичнее многих. К тому же требованием «права на труд для всех» руководство НСДАП целило в «ахиллесову пяту» правительства Веймарской республики. Дело в том, что конституцией 1919 года каждому гражданину Германии была обещана возможность зарабатывать себе на жизнь собственным трудом или, если это невозможно вследствие каких-либо обстоятельств, получать необходимую поддержку от государства[234]. Оба эти пункта были неосуществимы в то время и дважды неосуществимы в ситуации экономического кризиса. В середине 20-х годов источником «необходимой поддержки» была система пособий по безработице, однако в начале 30-х она уже дала сбой: для огромного количества безработных (5–6 миллионов человек) элементарно не хватало денег. Пособия, разумеется, продолжали выплачиваться, однако были столь мизерными по размерам, что выглядели скорее насмешкой, нежели попыткой помочь безработному. Добровольные трудовые объединения, о которых шла речь выше, также не меняли ситуацию. Полторы марки в день и тарелка горячей баланды спасли, вероятно, немало жизней, однако, во-первых, были почти бесполезны для тех, кто должен был заботиться о семье, родных и близких, а во-вторых, доставались далеко не каждому. Катастрофически не хватало работы и фондов. Пожалуй, ни в одной другой области жизни Веймарской республики не было столь значительного расхождения между декларацией намерений власти и действительностью[235].

Впрочем, трудовые лагеря под эгидой НСДАП появились сравнительно поздно — в начале 1932 года. Причины такой задержки заключались в том, что среди национал-социалистического руководства не было единства в вопросе о создании службы труда. Представители штрассеровского[236] крыла считали необходимым образование добровольной службы. Круги, приближенные к Гитлеру, и, в частности, один из идеологов трудовой повинности — Константин Хирл[237], придерживались концепции трудовой повинности. Однако ситуация экономического кризиса заставила их предпринять этот шаг: в противном случае лозунги о праве на труд выглядели бы чисто декларативными, что непременно пошатнуло бы позиции НСДАП. Поэтому в 1932 году недалеко от Хаммерштайна в Задней Померании был основан первый трудовой лагерь национал-социалистов. Действовавший, конечно, на добровольной основе, однако имевший большинство черт, присущих подразделениям НСДАП. В нем и ряде появившихся позднее подобных лагерей отрабатывались принципы и методы работы, которые после 1935 года применялись в рамках всей созданной национал-социалистами РАД — имперской службы труда.

Однако нововведение было воспринято далеко не всеми национал-социалистами. Так, руководство СА посчитало, что служба труда может стать подразделением-соперником для штурмовых отрядов. Поэтому, несмотря на то, что организация трудовых лагерей была возложена именно на это структурное подразделение партии, программе их создания оказывалось упорное сопротивление. Так, члены СА, принимавшие в ней участие, выполняя указание партийного руководства, под тем или иным поводом удалялись из рядов штурмовых отрядов.

Но, несмотря на это, трудовая служба продолжала существовать. Мало того, железная дисциплина, насаждавшаяся бывшими солдатами — представителями СА, сказывалась на результатах самым положительным образом: трудовые лагеря национал-социалистов были одними из наиболее эффективных. Контроль, дисциплина и субординация делали из добровольной трудовой структуры нечто подобное воинскому формированию, за исключением того, что вместо оружия в руках пришедших на службу были инструменты вполне мирного свойства. Работа предлагалась не слишком квалифицированная, зато оплачиваемая. Предыдущая профессия значения не имела. Все внутренние отношения регулировались тщательно разработанным уставом.

Успешный проект требовал идеологического обоснования. Поэтому в 1933 году в свет вышло первое описание идеологии Службы труда[238]. Помимо громких фраз о «преодолении либерально-капиталистического экономического мышления» и о «построении немецкого социализма» в этом программном документе присутствовали и вполне здравые мысли о применении человеческих ресурсов для борьбы с экономическим кризисом. Впрочем, хватало и чисто пропагандистских пассажей. Например, о том, что идею создания РАД подал еще Фридрих Великий. Именно в этом издании в первый раз прозвучала фраза, ставшая в дальнейшем главной формулой Службы труда — «почетная служба на благо германского народа».

В конце 1932 года Грегор Штрассер покинул партию. Гитлер мягко избавился от его сторонников в руководстве, переведя их на менее значимые, не ключевые посты (всего через пару лет практически все они были убиты во время «ночи длинных ножей»), а руководство Службой труда перешло к главному сопернику опального партфункционера — Константину Хирлу. С января 1933 года он стал уполномоченным вождя по вопросам Службы труда. Естественно, что этот ярый противник добровольного принципа формирования трудовых лагерей сразу же начал нешуточное наступление на все добровольные организации, действовавшие в этом направлении. Правительственное заявление от 1 февраля 1933 года гласило: «Идея трудовой повинности является одним из основных направлений нашей программы»[239].

Впрочем, единовластия на этом фронте Хирл не получил: Гитлер любил сталкивать подчиненных, поручая выполнение одной и той же работы различным ведомствам или функционерам. Это был его способ «властвовать, разделяя». Поэтому на должность Имперского министра труда в новом министерском кабинете был назначен Франц Зельдте[240] — основатель «Стального шлема» и один из первых теоретиков всеобщей трудовой повинности в Германии. Правда, на этот раз столь любимого вождем «конфликта компетенций» не произошло: Зельдте и Хирл пришли к компромиссу и вместе приступили к реформированию добровольной службы труда в РАД, активно задействуя при этом ресурсы партии и рейхсвера.

В качестве первого шага все национал-социалистические и просто правые трудовые лагеря, а также создающие их организации были собраны под крышей Имперского объединения германских трудовых союзов. Затем были выведены из игры большинство так называемых «открытых» трудовых лагерей, в которых нуждающиеся в работе могли жить на протяжении рабочей недели, возвращаясь на выходные домой. Через короткое время настала очередь конфессиональных или просто поддерживаемых церковью трудовых организаций. Особенно сложно развивались отношения национал-социалистов с католическими лагерями, получившими непосредственную поддержку Ватикана. Борьба с ними затянулась дольше, чем предполагалось партийным руководством, и свелась к постепенному вытеснению их с игрового поля. Сначала последовал запрет на проведение богослужений, затем — постановка этих лагерей под контроль Имперского объединения германских трудовых союзов, и лишь затем — постепенная замена их руководящих кадров выходцами из «Стального шлема» и СА[241]. Трудовые лагеря «Стального шлема» продержались дольше других и были включены в общую организацию последними. Франц Зельдте до последнего оттягивал этот момент, однако добиться автономии для своего детища не сумел. К февралю 1934 года унификация трудовой службы была завершена. 14 февраля 1934 года в Вартбурге состоялся объединительный съезд руководителей всех трудовых лагерей Германии. Были спешно выработаны цели и задачи новой глобальной организации — Национал-социалистической службы труда[242], пришедшей на смену многообразию разномастных союзов. Ее деятельность финансировалась теперь из государственного бюджета. Константин Хирл стремился превратить ее в некий орден, подобный ордену СС, существующий под девизом «Верность, послушание, товарищество». Членами ордена становились все молодые немцы, завершившие обучение в школе и желавшие поступить в вуз. «Каждый немец, кто бы он ни был, богат он или беден, сын ученого или сын фабричного рабочего, должен хотя бы раз в жизни попробовать ручного труда»[243], — считал Адольф Гитлер. Бернгард Руст поддерживал его в этом: он хотел видеть в рядах НСАД как можно больше абитуриентов. С этой целью министр образования даже призвал вождя сделать послабления в правилах приема в ряды Службы. В частности, не требовать от желающих пройти «трудовой год» непременного соответствия всем внешним канонам арийской расы[244].

Фактически с апреля 1934 года можно говорить о всеобщей трудовой повинности для молодежи. С этого времени без прохождения «трудового года» было невозможно даже думать о сколь бы то ни было серьезной карьере. (См. схему 11.) Впрочем, против введения трудовой повинности для молодежи выступил министр экономики Ялмар Шахт[245]. Он опасался, что привлеченные в РАД молодые немцы будут вырваны из общего производственного процесса, что может стать ударом по экономике страны. Однако эти возражения были признаны необоснованными.

Национал-социалистическая идеология утверждала: «Служба труда — это не учеба, это — жизнь. Не теория, а настоящее переживание»[246]. То, без чего молодому человеку просто невозможно, в какой бы области он не специализировался. При этом делалось различие между «правильным» и «неправильным» подходом к прохождению «трудового года». Правильно было проходить эту практику с радостным сердцем, в переживании ощущений товарищества, сопричастности к великому делу: «То, что я увидел в рядах Службы труда, на стройплощадке, во время отдыха, было настоящей общностью, сплотившей нас в команду, тем, что и должно, по моему мнению, быть ядром трудового обучения». Неправильным — воспринимать ее как очередную карьерную «ступеньку», столь же обязательную, сколь и бессмысленную, но необходимую, потому что без этого немыслимо дальнейшее движение вперед: «Поскольку в следующем году я хочу поступить в институт Карлсруэ, я должен прежде отработать в Службе труда»[247]. Естественно, что одной из основных задач пропаганды было насаждение «правильного» восприятия. Ибо, хотя, конечно, борьба с безработицей и была главной целью создания РАД, воспитательная функция этой организации также признавалась немаловажной. Во главу угла ставился дух товарищества, преданности друг другу и взаимовыручки: «Если удастся германскую молодежь воспитать так, чтобы она была фанатично предана друг другу и Рейху, то тогда Германский рейх станет вновь сильнейшей державой в Европе»[248].

Следующий год был потрачен на то, чтобы разработать необходимую законодательную базу для включения Службы труда в структуру государства, учредить специальные суды, по аналогии с военными, составить табель о поощрениях и наказаниях, более четко определить длительность службы (минимум полгода). А 26 июня 1935 года РАД стала объективной реальностью для всех немцев 19–35 лет — обязательной службой, не менее ответственной и почетной, чем военная. Ее структура практически дублировала структуру партии. Меньше чем через год, в сентябре 1936 года на партийном съезде в Нюрнберге Гитлер отчитался перед народом Германии: число безработных сократилось в 6 раз. А безработица среди молодежи и вовсе была побеждена.

Приложение

Гитлер о трудовом воспитании

Молодежь в возрасте десяти-двадцати лет олицетворяет национал-социалистическое государство. Она не знала другого мировоззрения, кроме национал-социалистического, и прошла через систему воспитания, которая сделала ее дисциплинированной, равно как и уверенной в себе. /…/ При воспитании наших юношей никогда не следует забывать о том, что никакое другое обучение не расширит кругозор и не привьет такого идеального отношения к ручному труду, как непосредственная работа на доменном, сталелитейном или танковом заводе.

Цит. по: Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. С. 305–306.

9. ОРГАНИЗАЦИЯ МОЛОДЕЖИ ГИТЛЕР-ЮГЕНД

Вся система школьного образования, претерпевшая многократные изменения в интересах правящей партии, не была столь действенным инструментом, как созданная национал-социалистами молодежная организация. Внешкольная работа с молодежью была одним из важнейших направлений их работы. Использование неформальных методов работы позволило объединить юных немцев под флагом партийной идеологии, начать воспитание нового поколения, не представляющего себе жизнь без руководящего начала в лице НСДАП и безгранично преданного режиму и его вождям. Адольф Гитлер на страницах «Моей борьбы» и в многочисленных речах ставил перед партией задачу воспитания молодежи, устойчивой к чуждым влияниям, крепкой физически и хорошо подготовленной профессионально — поколения будущих правителей мира. Именно этой цели и служила Гитлер-югенд — организация молодежи, остающаяся по сей день, пожалуй, одной из наиболее известных в истории, превзошедшая по степени своей эффективности все аналогичные изобретения других тоталитарных режимов. Однако следует заметить, что, несмотря ни на что, она была все же вторичной, во многом дублировала уже сложившиеся образцы или заимствовала их фрагменты.

Корни Гитлер-югенд, ее основополагающие принципы и большинство методик работы, практически всё, за исключением партийной идеологии, — уходят в начало XX века, в период, который можно смело назвать эпохой молодежных организаций. Именно в это время зародилась сама идея молодежной организации, возникли первые образцы движений такого рода.

Первым молодежным движением в Германии стали «Вандерфогель» — «Перелетные птицы». Начало этому движению была положено в 1901 году, когда в Берлине был сформирован Комитет по школьному туризму «Вандерфогель». Многочисленные подразделения этой организации быстро распространились по всей Германии, так, что к 1912 году в ее составе насчитывалось около 20 000 членов. «Перелетные птицы» состояли из небольших групп, не более, чем по сорок «школяров», во главе с молодым, не старше 25 лет, руководителем. В основу идеологии движения были положены традиции немецких вагантов, а цель его была отчасти краеведческой, отчасти патриотической. Оно стало одной из отправных точек в истории внешкольной работы с молодежью — ничего подобного раньше не предпринималось.

Другой стало появление организации скаутов, основанной в 1907 году, когда в Великобритании, по инициативе генерал-майора в отставке Роберта Баден-Пауэлла[249], были созданы первые группы скаутского движения.

С самого начала новая организация стала чрезвычайно популярной, причем не только в Англии, но и далеко за ее пределами. Скаутские отряды появились практически во всех странах Европы, в том числе в России[250]. Общими для всех отделений скаутской организации были идеология, униформированность и внутренняя структура. Идеология скаутов сводилась к трем базовым принципам:

1. долг перед Богом, то есть — верность исповедуемой каждым религии;

2. долг перед другими, заключающийся в ответственности перед обществом в самых различных аспектах;

3. долг перед собой, то есть ответственность за собственное развитие.

Таким образом, целью работы скаутской организации было воспитание «ответственных и достойных граждан своей страны», невзирая на их социальную, религиозную или расовую принадлежность[251]. Униформа скаутов воспроизводила колониальную форму английской армии: шорты и рубаха с коротким рукавом цвета хаки, тяжелые черные ботинки, гетры, ремень с флягой, широкополая круглая шляпа и походный солдатский ранец. Элементами униформы, свойственными только для скаутов, были значки с изображением белой лилии — символа движения — и галстуки желто-оранжевого цвета. Галстуки, кстати, имели самое прикладное значение: их можно было применить в полевых условиях для перевязки, связывания груза, и т. п., поэтому их изготавливали из очень плотной материи. Еще одним обязательным элементом был достаточно длинный (пять локтей) походный посох, ставший в последствии одним из символов скаутизма. Роберт Баден-Пауэлл считал, что «форма преображает человека», и рассчитывал, что униформизация поможет искоренить в организации всякие сословные и имущественные различия[252].

Внутренняя структура организации была несложной и представляла собой простую пирамиду подчинения. В основу руководства движения был положен принцип лидерства, то есть управления молодежью при помощи наиболее активных и авторитетных представителей самой молодежи. Одним из основных методов работы был активный туризм с элементами милитаризации — военными играми, ориентированием на местности и т. д., основанный на романтике освоения новых земель, популярной в то время благодаря множеству приключенческих романов о «диком Западе». Также вносился элемент сакральности, таинственности для создания ощущения избранности членов движения: были приняты определенные ритуалы и традиции, отличные от общеизвестных, например, — совершенно особый ритуал посвящения, или скаутский круг[253].

Приблизительно в 1911 году первые скаутские отряды появились и в Германии. Здесь они получили название «Союз следопытов», и продолжают свою деятельность до сих пор. Первоначально скаутские организации Германии были разобщены: насчитывалось около десяти различных скаутских союзов со своей особой символикой и традициями. Однако к тридцатым годам отдельные отряды объединились в единую организацию, призванную координировать их деятельность и способствовать их сотрудничеству — Великогерманский союз молодежи. В него входили Добровольческий отряд юной нации, Германский добровольческий отряд, Германский союз следопытов, Гезы, Германский скаутский круг, Скаутский круг германских земель (одна из крупнейших организаций немецких скаутов), Германский корпус следопытов и Добровольческий отряд следопытов-евангелистов. Великогерманский союз был организацией в высшей степени консервативной, основной задачей которой было патриотическое воспитание молодежи. Во главе его стоял друг Имперского президента Пауля фон Гинденбурга — адмирал Адольф фон Трота.

Идеи скаутинга и методы работы скаутского движения, в сочетании со сложившейся уже традицией «Вандерфогель», породили множество новых молодежных организаций, сходных своими внешними проявлениями со скаутской. Так, во втором десятилетии XX века появились протестантские и католические молодежные объединения, многочисленные спортивные и туристические союзы. Все они заимствовали скаутскую методику воспитательной деятельности и идею униформизации. Однако цели новых организаций и их идеология в каждом следующем случае отличались от исходных. Работа с подрастающим поколением была поставлена и на службу интересам политических партий. Так, возникшие еще в 1904 году первые отряды рабочей молодежи превратились со временем в отделения социал-демократической и коммунистической партий Германии.

В 1922 году их примеру последовала и НСДАП. 8 марта 1922 года Адольф Гитлер в партийной газете «Фелькишер беобахтер» призвал к созданию юношеской организации под эгидой НСДАП. Новая организация не была самой массовой в Германии и долгое время оставалась лишь одной из многих (см. схему 9). Она получила название «Jungsturm Adolf Hitler» — «Юношеские штурмовые отряды Адольфа Гитлера». Во главе Юношеских штурмовых отрядов стоял один из соратников главы национал-социалистической партии — не имевший педагогического образования полировщик роялей Густав Адольф Ленк. Организация действовала на базе СА. Своим более поздним и более известным именем — Гитлер-югенд, она обязана гауляйтеру франконского отделения НСДАП Юлиусу Штрайхеру. По его инициативе в начале июля 1926 г. название организации было изменено на «Гитлер-югенд. Союз немецкой рабочей молодежи». Вторая часть названия свидетельствует о социалистической, радикально-революционной направленности политики НСДАП (и, как следствие, Гитлер-югенд) в тот период.

Национал-социалистическая организация молодежи была призвана вести воспитательную работу с как можно более широкими слоями молодежи. Как следствие, в ее составе были созданы отделения для девочек и девушек, а также — отделения для младших детей 10–14 лет. Идеология Гитлер-югенд не исчерпывалась политическими лозунгами, но, подобно скаутской, базировалась на «романтике дикого Запада»[254]. Методы работы были также скопированы со скаутских союзов. Вероятно, именно такое сходство послужило причиной того, что скаутская организация Германии стала первой жертвой национал-социалистов среди прочих конкурентов Гитлер-югенд: практически сразу после прихода НСДАП к власти она была распущена и упразднена.

Одной из основных задач Гитлер-югенд была вербовка новых сторонников, так как руководители НСДАП рассчитывали, помимо прочего, воздействовать на сознание немцев через их детей[255]. Для этого применялись различные методы привлечения. Важнейшим среди них, была, бесспорно, униформизация. Идея бесклассового и бессословного общества, бывшая одной, из основных в национал-социалистической идеологии, отлично сочеталась со скаутской идеей достижения равенства в организации. Одетые в униформу члены Гитлер-югенд были равны между собой. Помимо того, уникальная, свойственная только этой организации форма одежды создавала ощущение особенности, исключительности, принадлежности к касте. То, что униформа была полувоенной (как коричневые рубахи членов СА, так и первоначальная униформа Гитлер-югенд были не более, чем списанной колониальной формой германской армии), облегчало введение в организации военной дисциплины.

И, наконец, представители Гитлер-югенд сами служили рекламой организации. Их рассказы, а зачастую, наоборот, многозначительное молчание в совокупности с их броским внешним видом помогали втягивать в ряды Гитлер-югенд все новых и новых рекрутов. В итоге, с ростом популярности, а, соответственно, и численности организации, униформа превратилась в некий фетиш, символ, существующий самостоятельно, независимо от предмета, который этим символом является. Одна из агитационных брошюр провозглашала: «Коричневая рубашка требует исполнения тобой долга, желает твоего рвения к службе, усердия и твоего послушания»[256].

Позже разработку униформы для Гитлер-югенд поручили лучшим модельерам тогдашней Германии. Для того чтобы быть рекламой организации, форма должна была быть красивой и удобной: знаки различия, шевроны, — были разработаны с учетом всех требований организации. Различались парадный и повседневный костюмы члена Гитлеровской молодежи, летняя и зимняя форма одежды. Цветовые сочетания и покрой изменялись с учетом специфики подразделений: Общевойсковое отделение Гитлер-югенд (Stamm-HJ), авиационное отделение (Flieger-HJ), морское отделение (Marine-HJ). Общая униформа Гитлер-югенд выглядела так: коричневая форменная рубаха, черный треугольный галстук, черные шорты до колен, коричневые ботинки с гольфами (зимой — черные высокие сапоги), коричневая фуражка, солдатский ранец, ремень с портупеей и крепившимися на него флягой, сухарным мешком и походным ножом.

Походный нож с рукояткой, украшенной «руной победы» и свастикой был настоящим оружием: из хорошей стали, с клинком 12–14 см. При дисциплинированности, свойственной немецкой молодежи, руководство организации могло не опасаться, что нож будет применен как оружие в драке, хотя бывали и чрезвычайные происшествия. Но, как бы там ни было, нож был скорее символом, деталью униформы. Зимняя форма включала в себя длинные черные брюки и коричнево-зеленое однобортное пальто с накладными карманами на груди[257]. Как парадная, так и повседневная униформа дополнялась множеством нашивок, шевронов, шнуров и нарукавных повязок, отражавших положение подростка в организации, его функции, принадлежность к тому или иному отделению и подразделению. Шорты, входившие в униформу, не воспринимались как детская одежда, напротив, они стали знаком отличия гитлеровской молодежи[258]. Пропагандисты Гитлер-югенд проводили следующее различие между «детьми» и «юношами»: «Дети носят матросские костюмчики с длинными брюками. Юноши одеты в шорты и открытые рубашки. Детей родители по воскресеньям водят на прогулки. Юноши в воскресенье отправляются в походы»[259]. Для девушек была разработана своя форма одежды: синяя юбка с ремнем, белая блуза (летом — с коротким, зимой— с длинным рукавом), черный галстук, платок, повязывавшийся на голову, коричневый жилет с четырьмя карманами и китель. В походе униформу дополняли солдатская фляга, планшет и ранец, а зимой — коричнево-зеленое приталенное пальто[260]. Вся униформа приобреталась за счет родителей, хотя государство брало на себя часть ее стоимости, а также снабжало Гитлер-югенд определенным набором снаряжения за казенный счет (ремни, портупеи, походные ножи, знаки различия и т. д., походное снаряжение). Тем не менее, приобретение униформы было делом достаточно дорогостоящим: полный набор формы для члена ЮФ стоил, даже при участии государства, около 80–90 марок, при среднем ежемесячном доходе рабочей семьи примерно в 130–150 марок[261].

Символика организации опиралась на уже упоминавшуюся пропаганду великого прошлого Германии. Поэтому в основу символики Гитлер-югенд был положен древнескандинавский алфавит Футарк. Символом Гитлер-югенд стала руна «Sowelu» — «Великая руна победы». В целом, униформа Гитлер-югенд получилась весьма похожей на скаутскую, даже в цветовых сочетаниях. Такой способ привлечения молодежи в состав Гитлер-югенд, как униформизация членов движения, был рассчитан, помимо прочего, на ассоциацию с героикой минувшей войны. Пропаганда активно внушала германской молодежи ощущение себя «юными солдатами». Другими средствами привлечения молодых людей в организацию были спортивная и военно-патриотическая работа.

Не следует забывать и о духовных ценностях. Дело в том, что вместе с военной мощью кайзеровской Германии страны Антанты растоптали идеалы, питавшие душу германского народа. Ноябрьская революция 1918 года довершила распад традиционной системы ценностей, вместе с монархией лишив немцев ощущения имперскости, чувства гордости за свою страну. Заполнить образовавшийся вакуум было нечем. Особенно от этого страдала молодежь, лишенная каких-либо ориентиров в оценке происходившего вокруг.

Гитлеровская молодежь, подчинявшаяся определенному кодексу поведения, твердо державшаяся четких и ясных идеалов и принципов, вызывала зависть и желание присоединиться. «Они, как взрослые, несли флаги, на которых были написаны имена их мертвых»; «В их лицах и поведении крылась серьезность, устыдившая меня, — вспоминает Мелита Машман, — кто я была такая, имевшая право лишь стоять на тротуаре и смотреть?! Мне хотелось броситься в этот поток, утонуть в нем и быть им унесенной»[262]. Блестящая альтернатива серой повседневности, Гитлер-югенд привлекала молодежь, втягивала ее в политическую систему под руководством НСДАП. Свидетельства о вступлении в Гитлер-югенд во многом различны, но сходны в одном: молодые люди вступали в организацию под влиянием грамотно построенной пропаганды и сформированного ею мнения своих сверстников: «Товарищи по школе сказали мне, что очень интересно служить в ЮФ»; «Мои товарищи, мои одноклассники в гимназии были в большинстве своем в ЮФ, носили униформу и рассказывали увлекательные вещи о том, чем они там занимаются»[263]. Зачастую молодежь привлекала в Гитлер-югенд нетрадиционность этой организации, ее отличие от привычной культуры и традиций. Она предоставляла возможность «пойти другим путем, нежели консервативным, предписываемым традициями семьи»[264]. Поэтому нередки были случаи тайного вступления в Гитлер-югенд. Применялась, конечно же и прямая агитация в газетах и листовках: «Становитесь национал-социалистами, и, таким образом, Гитлеровской молодежью! Не верьте, что мы осмеиваем чужие особенности. Не верьте, что мы хотим превратить вас в однородную массу. Будьте уверены: те, у кого хватит мужества подчиниться, будут руководить»[265].

С укреплением позиций НСДАП укреплялись и позиции Гитлер-югенд, организация росла, увеличивалось количество ее членов. Деятельность Гитлер-югенд в качестве отдельных групп при местных партийных организациях перестала удовлетворять партийное руководство. Назревала необходимость упорядочивания деятельности Гитлер-югенд, создания жесткой централизованной структуры. В начале тридцатых годов такая структура была построена. Обновленная организация представляла собой пирамиду подчинения, по образцу скаутской, охватывавшую всю Германию. На вершине этой пирамиды стояло особое ведомство, управляющее всей деятельностью организации — Имперское руководство по делам молодежи. В состав руководства входили различные департаменты, руководившие каждый строго определёнными областями молодежной политики: первый департамент занимался делами образования, обеспечения и туризма, второй — вопросами символики, обмундирования и личного состава, третий — связями с имперской службой труда (Reichsarbeitsdienst), вопросами гигиены и благосостояния молодежи, четвертый — представлял собой финансово-административную службу и т. д. Отдельные департаменты были заняты зарубежными и колониальными связями, связями со школами и вузами, поддержанием в должном виде загородных баз и отрядных помещений[266].

Руководителем этого ведомства был назначен Бальдур фон Ширах, получивший должность Имперского руководителя молодежи НСДАП. После прихода НСДАП к власти Руководство получило статус министерства, подчиненного непосредственно Адольфу Гитлеру, а Бальдур фон Ширах стал Имперским руководителем молодежи НСДАП и Руководителем молодежи Германской Империи. Руководитель молодежи Германской Империи стоял «во главе всех юношеских и девичьих объединений молодежи, а также молодежных организаций при объединениях взрослых»[267]. В связи с этим был упразднен возникший к началу тридцатых годов Имперский комитет по делам молодежных союзов, координировавший деятельность почти всех молодежных организаций Германии. Основание новых молодежных организаций требовало санкций руководителя молодежи, и, конечно, их не получало, так как национал-социалисты стремились к достижению монополии на воспитание молодого поколения.

В составе Гитлер-югенд действовали четыре подразделения, активно сотрудничавшие между собой. Два младших из них объединяли детей 10–14 лет: мальчиков — Юнгфольк (ЮФ) (Jung Volk) — Юный народ, девочек — Юнгемэдельн (ЮМ) (Junge Mädeln) — Юные девушки. Старшие юноши 14–18 лет были объединены в собственно Гитлер-югенд, а организация для девушек с 14 лет до 21 года получила название Союз немецких девушек (Bund der deutschen Mädeln), или БДМ (BDM). Продолжалась и усиливалась милитаризация Гитлер-югенд. Внутри отделений для мальчиков и юношей были созданы три группы по интересам: флотская, авиационная и общевойсковая. Для различных отделений организации были разработаны различные программы, учитывающие возраст и пол их членов. Это касалось не только физических нагрузок или длительности походов, но и уровня сложности материалов, изучаемых в рамках «мировоззренческого образования».

Гитлер-югенд развивалась из придатка партийной организации в сложнейший инструмент идеологического воздействия. Когда Гитлер пришел к власти, положение Гитлер-югенд стало практически неуязвимым. Однако в Германии существовали еще и другие многочисленные молодежные организации, составлявшие Гитлер-югенд серьезную конкуренцию. В первую очередь, это была, конечно, католическая молодежь, объединенная вокруг церковных приходов и вокруг партии Центр. К 1932 году в состав католических молодежных организаций входило более 1 000 000 человек[268]. Другим серьезным конкурентом Гитлер-югенд были скаутские организации: атрибутика и методика работы Гитлер-югенд были чрезвычайно схожи со скаутскими, но преимуществом скаутской организации было то, что она, предлагая практически те же элементы и методы привлечения детей, не была перегружена политической идеологией.

С 1933 года национал-социалисты приступили к активной борьбе за монополию на работу с молодежью. Первой жертвой в этой борьбе стал Великогерманский союз молодежи. 23 июня 1933 года было опубликовано распоряжение Руководителя молодежи Германской Империи о роспуске Великогерманского союза. Вместе с ним упразднялись и все входившие в него организации. Прочие организации должны были до 15 июля 1933 года пройти регистрацию в Руководстве по делам молодежи или быть распущенными[269]. Глава Великогерманского союза Адольф фон Трота пытался протестовать против упразднения организации, но не только ничего не добился, а был внесен в список неблагонадежных лиц, не одобряющих политику унификации. Впрочем, роспуск Великогерманского союза не принес ожидавшихся результатов: несмотря на упразднение входивших в него организаций, очень небольшое число их членов стало членами Гитлер-югенд, предпочитая оставаться несоюзной молодежью[270].

Следующим действием стало упразднение молодежных организаций и союзов, связанных с протестантской церковью. В рамках политики унификации А. Гитлер стремился собрать всех немецких протестантов в единую Имперскую церковь. С этой целью пастор — национал-социалист Людвиг Мюллер[271] был назначен 27 сентября 1933 года на пост Имперского епископа. Его задачей стало объединение всех протестантских конфессий Германии с целью оказания поддержки НСДАП. Находясь на этом посту, Людвиг Мюллер заключил с Имперским руководством по делам молодежи соглашение о включении евангелических молодежных союзов в состав Гитлер-югенд. Согласно этому соглашению, молодежные союзы, связанные с протестантской церковью, входя в состав Гитлер-югенд, имели право сохранить свои знамена и знаки различия, но не униформу: «Члены евангелических молодежных союзов, согласно их принадлежности к Гитлер-югенд, носят служебный костюм Гитлер-югенд»[272]. Два вечера в неделю и два воскресенья в месяц отводилось протестантским молодежным организациям под их собственную работу. Все остальное время члены этих организаций должны были быть задействованы в Гитлер-югенд. Спортивные занятия и загородные выезды, походы также осуществлялись только под руководством национал-социалистической организации. К 1936 году такая судьба постигла и все остальные объединения молодежи, от национал-патриотических до марксистских. Они были объявлены врагами национал-социализма и распущены либо включены в состав Гитлер-югенд.

Одновременно велось активное наступление на несоюзную молодежь, причем политика привлечения новых членов становилась все более агрессивной. В мае 1934 года руководство отделения Гитлер-югенд в Висбадене предприняло откровенно угрожающий шаг. Среди молодежи Висбадена было распространено обращение с призывом вступать в Гитлер-югенд: «Если ты за нашего вождя, подпиши прилагаемое заявление о приеме в Гитлер-югенд. <…> Мы обращаем сегодня к тебе последний призыв. Выполни свой долг как юный немец и войди до 31 мая текущего года в юную гвардию вождя». К обращению прилагалось форма заявления о вступлении в организацию и заявления о нежелании в нее вступать: «Нижеподписавшийся настоящим объявляет, что он не желает вступать в Гитлер-югенд (общегосударственную молодежную организацию) по следующим причинам:…». Подписать такое заявление должен был не только сам ребенок, но и его родители, указав свою профессию и род деятельности[273].

Осторожных и законопослушных бюргеров подобный подход к делу, естественно, заставил задуматься о возможных последствиях заполнения бланка. Конфликтовать с властью, да еще и всенародно выбранной, не хотелось никому. Так что акцию можно считать успешной: она принесла молодежной организации некоторое число новых членов. Строго говоря, такой шаг местного руководства Гитлер-югенд не был согласован с центральным руководством и поэтому никаких официальных последствий заполнение отказной анкеты влечь не могло, но просчитано все было правильно. Это была первая попытка включить молодежь в национал-социалистическую организацию не путем убеждения и агитации, а путем манипуляции и психологического давления.

Параллельно шла борьба за чистоту рядов. Согласно распоряжению Бальдура Фон Шираха, все руководители Гитлер-югенд и ее подразделений должны были представить доказательства своего арийского происхождения[274]. Сохранить свой пост могли только руководители Гитлер-югенд, происходящие от немцев или от «народов, которые жили в Европе с исторических времен», то есть англичан, шведов, французов, итальянцев, поляков и т. д. Те же, кто сам, или чьи предки, родившиеся после 1 января 1800 года, принадлежали к «цветным народам», то есть цыганам и евреям, должны были быть уволены со своих постов, и отчислены из рядов Гитлер-югенд. Для доказательства своего арийского происхождения надлежало отправить в Имперское руководство по делам молодежи пакет документов, включающий метрику и выписки из метрик предков[275]. Сходные правила были выработаны и для каждого вступающего в Гитлер-югенд, так как членство в организации было запрещено представителям неарийских народов. Помимо того, перед вступлением в ЮФ или ЮМ каждому ребенку надлежало пройти специальную врачебную комиссию[276].

Следующий шаг к монополизации воспитательной работы с молодежью был предпринят национал-социалистами летом 1935 года, когда полиция Рейха, на основании распоряжения Адольфа Гитлера «О защите народа и государства»[277], приступила к преследованию конфессиональных объединений молодежи, продолжающих свою деятельность, несмотря на все постановления и указания Имперского руководства по делам молодежи. Под страхом крупного денежного штрафа или тюремного заключения была запрещена всякая спортивная или политическая деятельность любых молодежных организаций, самостоятельные групповые выезды в походы, организация стрельб и т. д., демонстрация знамен и вымпелов[278]. Также было запрещено ношение униформы распущенных конфессиональных молодежных союзов, или ее элементов, значков, знаков различия и т. п. — как открытое, так и скрытое. Обнаруженные при полицейском досмотре знамена, флаги, элементы униформы или символики конфисковывались и уничтожались. Тем не менее, даже среди молодежи, вступившей в Гитлер-югенд, многие продолжали скрыто носить значки своих прежних союзов и надежно прятали знамена и символы. Зачастую стремление руководства Гитлер-югенд как можно скорее стереть всякую память о былых конкурентах, уничтожить их символику, вызывало среди молодежи, вполне лояльно настроенной к режиму, активное сопротивление[279].

К этому же периоду относятся и мероприятия по введению единообразия в ношении униформы Гитлер-югенд. Включенные в состав Гитлер-югенд молодежные союзы привносили в униформу организации свои элементы, что не было сначала запрещено. Однако летом 1935 года вышел ряд распоряжений, регламентировавших порядок ношения униформы. Было запрещено ношение элементов униформы распущенных и ассимилированных или запрещенных групп и союзов: «Вервольф», «Молодежь Стального шлема», «Молодежь Бисмарка», а также марксистских организаций, например, молодежного союза «Красные соколы». Запрещалось ношение рубах-шотландок в крупную клетку в сочетании с шортами, а также ношение кителей ЮФ с черными пуговицами. Также было запрещено использование части снаряжения, бывшего в ходу у скаутов и в других организациях, например — палаток в виде юрты. Все запрещенные элементы униформы и снаряжения следовало до 15 ноября 1935 года сдать в местные отделения Гитлер-югенд или полицейские участки[280].

К концу 1935 года национал-социалистическая организация молодежи не имела ни одного сколько-нибудь серьезного конкурента, за исключением католических молодежных союзов, просуществовавших до 1938-го благодаря заключенному 20 июля 1933 года Имперскому конкордату. Однако и они были вынуждены подчиниться требованиям национал-социалистов и принимать участие в работе Гитлер-югенд. Деятельность католической молодежи подвергалась на протяжении всего существования национал-социалистического режима постоянным нападкам и ограничениям, дети и их родители были объектами разнообразных репрессий. По сфабрикованным обвинениям подвергались аресту руководители католической Лиги молодежи, предпринимались активные меры по дискредитации этой организации и ее лидеров[281].

Тем временем продолжалось наступление на молодежь, не входившую в союзы. 1 января 1936 года Бальдур фон Ширах в новогодней речи провозгласил грядущий год годом германского ЮФ. Под этим лозунгом в Германии проходила грандиозная агитационная акция Гитлер-югенд. Национал-социалисты прилагали все возможные усилия к тому, чтобы молодежь примкнула к Гитлер-югенд добровольно, и стремились обеспечить наплыв вступающей в организацию публики ко дню рождения Гитлера. Кульминация этой кампании приходится на период с 20 марта по 19 апреля. Имперское руководство по делам молодежи и рядовые члены Гитлер-югенд работали рука об руку с учителями — национал-социалистами. В помещениях, бывших в распоряжении Гитлер-югенд, а также в помещениях местных ячеек НСДАП были организованы вербовочные бюро. Члены Гитлер-югенд стояли на постах в парадной униформе, рисовали плакаты, писали транспаранты, маршировали по улицам со знаменами и лозунгами, демонстрировали спортивные упражнения, пели песни. Учителя национал-социалисты активно занимались вербовкой, устраивали так называемые «родительские вечера», на которых они и руководитель местного отделения Гитлер-югенд проводили агитацию не только среди детей, но стремились заинтересовать и их родителей[282].

Чтобы организационно подготовиться к ожидавшемуся наплыву новых членов, весной 1936 года структура Гитлер-югенд была приведена в соответствие со структурой НСДАП: в частности, создавались местные отделения, действовавшие по месту жительства. Однако, несмотря на явные успехи пропагандистской кампании, итог ее был довольно далек от ожидавшегося национал-социалистами: добиться стопроцентного добровольного вступления в Гитлер-югенд оказалось невозможным, хотя в некоторых школах число членов организации среди учеников достигало 90 %. Монополия на работу с молодежью достигнута не была.

Это повлекло за собой следующее действие, не имевшее ничего общего с принципом добровольности, декларировавшимся в первые годы существования Гитлер-югенд. 1 декабря 1936 года был принят Закон о Гитлер-югенд, объединявший всю германскую молодежь в рамках этой организации. Гитлер-югенд стала единственной молодежной организацией, существующей на законных основаниях. Произошла полная унификация молодежных движений. Национал-социалистическая организация молодежи прочно вошла в государственную и партийную структуру Третьего Рейха, устранив или ассимилировав практически всех конкурентов, приведя свой состав в соответствие со ставшими тогда государственной идеологией постулатами расового учения, имея за плечами солидный опыт агитационной и пропагандистской деятельности.

Приложение

Gesetz ueber die Hitler-Jugend

Von der Jugend haengt die Zukunft des deutchen Volkes ab. Die gesamte deutsche Jugend muss deshalb auf ihre zukuenftigen Pflichten vorbereitet werden. Die Reichsregierung hat daher das folgende Gesetz beschlossen, das hiermit verkuendet wird:

1. Die gesamte deutsche Jugend ist in der Hitler-Jugend zusammengefasst.

2. Die gesamte deutsche Jugend ist ausser in Elternhaus und Schule in der Hitler-Jugend koerperlich, geistig und sittlich im Geiste des Nationalsozialismus zum Dienst am Volk und Volksgemeinschaft zu erziehen.

3. Die Aufgabe der Erziehung der gesamten deutschen Jugend in der Hitler-Jugend wird dem Reichsjugendfuerer der NSDAP uebertragen. Er ist damit «Jugendfuerer der NSDAP des Deutschen Reiches». Er hat die Stellung einer obersten Reichsbehoerde mit dem Sitz in Berlin und ist dem Fuerer und Reichskanzler unmittelbar untergestellt.

4. Die zur Durchfuerung und Ergaenzung dieses Gesetzes erforderlichen Rechtsverordnungen und allgemeinen Verwaltungsvorschriften erlaesst der Fuerer und Reichskanzler.

Berlin, den 1. Dezember 1936.

Der Fuerer und Reichskanzler Adolf Hitler

Der Staatssekretaer und Chef

der Reichskanzlei Dr. Lammers

Закон о Гитлер-югенд

Будущее немецкого народа зависит от молодежи. Вся немецкая молодежь, в связи с этим, должна быть подготовлена для выполнения ее будущего долга. Поэтому имперское правительство приняло следующий закон, излагаемый ниже:

1. Вся немецкая молодежь объединяется в Гитлер-югенд.

2. Помимо родительского дома и школы вся немецкая молодежь получает в Гитлер-югенд физическое, духовное и нравственное воспитание в духе национал-социализма и национального единства для службы народу.

3. Задача воспитания немецкой молодежи в Гитлер-югенд возлагается на имперского руководителя молодежи НСДАП. Таким образом, он является «вождем молодежи НСДАП Германской Империи». Он наделен полномочиями высшей имперской инстанции с резиденцией в Берлине и подчинен непосредственно Фюреру и имперскому канцлеру.

4. Введение и дополнение данного закона требующимися распоряжениями и общепринятыми административными предписаниями производится по указу Фюрера и имперского канцлера.

Берлин, 1 декабря 1936 года.

Фюрер и имперский канцлер Адольф Гитлер

Государственный секретарь и шеф имперской канцелярии

Др. Ламмерс

Источник: Reichsgesetzblatt vom 3. Dezember 1936.

Verfüegung Adolf Hitlers ueber die Ernennung des Jugendfiiehrers des Deutschen Reiches vom 17. Juni 1933

Es wird eine Dienststelle des Reiches errichtet, die die amtliche Bezeichnung «Jugendfuehrer des Deutschen Reiches» traegt. Zum Jugendfuehrer des Deutschen Reiches wird der Reichsjugendfuehrer der NSDAP, Baldur von Schirach, ernannt.

Der Jugendfuehrer des Deutschen Reiches steht an der Spitze aller Verbaende der maennlichen und weiblichen Jugend, auch der Jugendorganisationen von Erwachsenen-Verbaende. Gruen-dungen von Jugendorganisationen beduerfen seine Genehmigung. Die von ihm eingesetzten Dienststellen uebernehmen die Obliegenheiten der staatlichen und gemeindlichen Ausschuesse, die ihre Aufgaben unter unmittelbarer Mitwirkung der Jugendorganisationen vollziehen.

Adolf Hitler

Распоряжение Адольфа Гитлера о назначении Руководителя молодежи Германской Империи от 17 июня 1933 года

Учредить в составе государственной структуры Империи должность, носящую официальное наименование «Руководитель молодежи Германской Империи». Руководителем молодежи Германской Империи назначить Имперского руководителя молодежи НСДАП Бальдура фон Шираха.

Руководитель молодежи Германской Империи стоит во главе всех юношеских и девичьих объединений молодежи, а также молодежных организаций при объединениях взрослых. Основание новых молодежных организаций требует его санкций. Учреждаемым им ведомствам передаются обязанности государственных и общественных комитетов, выполняющих свои задачи при непосредственном сотрудничестве молодежных организаций.

Адольф Гитлер

Источник: «Voelkischer Beobachter» vom 18/19. Juni 1933.

10. ГИТЛЕР-ЮГЕНД ЗА РАБОТОЙ

Согласно «Закону о Гитлер-югенд» основной задачей молодежной организации НСДАП было «физическое, духовное и нравственное воспитание молодежи в духе национал-социализма»[283]. Для достижения этой цели Имперское руководство по делам молодежи использовало целый спектр методов работы, рассчитанных на самые разные пристрастия подрастающего поколения — любовь к спорту, к технике, к оружию, мечту стать летчиком или моряком.

Одним из основных методов было спортивное воспитание, основанное, отчасти, на романтике возвращения к природе: для любителей туризма проводились походы, загородные поездки. Их длительность, так же как и спортивные нормативы, дифференцировались в зависимости от возраста участников. Для младшего отделения Гитлер-югенд это были полуторадневные выезды, для самого Гитлер-югенд и БДМ — более длительные. По результатам выездов ставился зачет. В зачет входила оценка того, как подросток прошел маршрут похода, и, особой статьей, время, затраченное им на сбор ранца. Ежемесячно проводились две таких поездки.

Следуя инструкциям Гитлера, руководство организации заботилось об «улучшении физической природы» юношества[284]. При этом учитывались самые разные вкусы: легкая атлетика, бокс, мотоспорт, планеризм, стрельба из пневматической и мелкокалиберной винтовки. Обучению молодежи стрельбе уделялось пристальное внимание. В 1937 году в Гитлер-югенд работало 7000 инструкторов, обучающих подростков обращению с оружием[285]: членов Ю. Ф. — с пневматическим, а старших юношей — с огнестрельным. Член Ю. Ф. должен был для получения зачета по стрельбе выбить из пневматической винтовки с расстояния 8 метров 20 очков за пять выстрелов[286].

Были установлены спортивные нормативы с четкой градацией по возрастному критерию. Для контроля спортивных достижений членов Гитлер-югенд постоянно устраивались соревнования, а также через равные промежутки времени — зачеты. Мальчик 14 лет, покидая Ю. Ф. и переходя в старшее отделение организации, должен был показать следующие успехи: пробежать 60 метров за 11 секунд, прыгнуть в длину на 3 метра, бросить мяч на 30 метров, а также уметь складывать солдатский ранец и успешно пройти полуторадневный пеший поход[287]. Занятия спортом не только воспитывали в юношах выносливость и дисциплинированность, но и служили целям Вермахта: помогали определить будущее подростка. Планеристы вызывали интерес у ВВС, любители мотоспорта входили в моторизированные войска и т. д. Таким образом, со спортивным воспитанием была тесно связана общая милитаризация движения, в сочетании с умело проводимой пропагандистской политикой. Сентенции на тему «высокое призвание — быть солдатом Империи» встречаются в газетах того времени в достаточной мере регулярно. Среди молодежи создавалось ощущение необходимости Рейху, ей предоставлялась возможность получения настоящей военной профессии: сигнальщик (для флота), служащий аэродрома, дружинник ПВО, — относительно простой, не требующей специальных навыков, вырабатываемых годами, — но параллельно с этим закладывались также основы летного дела, обращения с боевым оружием, автомобилями и мотоциклами. Несмотря на то, что обучение проводилось в форме военно-спортивных игр и соревнований, подготовка была достаточно серьезной.

Для оптимизации учебного процесса в Гитлер-югенд были выделены флотское, авиационное, общевойсковое отделения. Каждое из них имело собственную, специально разработанную учебную программу и подготавливало кадры для своего рода войск. Обучение строилось таким образом, чтобы одновременно заинтересовать подростка и привить ему основные навыки профессии. Так, например, в авиационном отделении первым этапом обучения было строительство моделей планеров различных размеров и видов, чтобы выяснить основные закономерности полета, понять конструктивные особенности летательных аппаратов. Вторым этапом была практика управления планерами. Затем изучалась методика строительства аэродромов, основы их обслуживания. По завершении этого этапа члены Гитлер-югенд получали доступ к настоящим самолетам: сперва — к устаревшим моделям, затем — к боевым самолетам Люфтваффе. Авиационное отделение получало больше возможностей и технических средств, чем другие. Его курировали одновременно руководство самого Гитлер-югенд, Национал-социалистический корпус летчиков и лично Герман Геринг, поставивший перед этим отделением ясную задачу: «Немецкий народ должен быть народом летчиков»[288].

Во флотском отделении изучалась навигация, военно-морской устав, азбука Морзе, семафорная азбука, проводились занятия на парусных и гребных судах. В общевойсковом — модификации орудий (тактико-технические характеристики), их обслуживание, стрельба из различных видов стрелкового оружия. Это были действительно основы военных профессий, дающие возможность хорошо послужить Рейху. В результате такого сочетания спортивной работы и военизированного обучения германская армия получила большое количество хорошо обученных рекрутов: 45 000 человек — военно-морской флот, 74 000 — военно-воздушные силы, и 60 000 — моторизованные войска[289].

Еще одним получателем «продукции» Гитлер-югенд были гвардия — войска СС и сам Черный Орден. Прикомандированные к Гитлер-югенд инспектора СС осуществляли «тихий и ненавязчивый отбор среди шестнадцати- и семнадцатилетних» членов Гитлер-югенд[290]. Среди них отбирались те, кто подходил СС по расовым признакам, и уже среди последних проводился еще один тщательный отбор. Отличники идеологической подготовки, те, кто получал максимально лестные характеристики руководителей Гитлер-югенд, входили в состав Ордена. Прочие становились солдатами гвардейских войск СС.

Все вышеупомянутые возможности предоставлялись не только юношам. Было и военное обучение для девушек — членов БДМ. Правда, оно сводилось к получению базового образования медсестры и навыков оказания первой помощи в полевых условиях. Однако в дальнейшем девушек, наиболее продвинувшихся на ниве военной подготовки и подходящих по внешним расовым признакам и метрике, могла ожидать карьера в женских подразделениях войск СС. Впрочем, такой вариант встречался, мягко говоря, не часто. Национал-социалисты не то, чтобы были против женщин в армии, просто им отводилась иная роль. В духе знаменитых прусских трех «К»[291].

Не менее важным, чем физическое, считалось духовное и нравственное воспитание. Основная воспитательная работа проводилась в так называемых «домах Гитлер-югенд», — помещениях для ежедневных сборов членов местных отделений организации. Первоначально такими клубами для отрядов Гитлер-югенд могли служить любые помещения, даже не приспособленные для учебных занятий. Зачастую это были комнаты в полуподвалах, где был наведен относительный порядок и повешены портрет Адольфа Гитлера, а также отрядное знамя. В этих же помещениях хранилось имущество отряда — походное снаряжение, литература и пр. С приходом НСДАП к власти для клубов Гитлер-югенд стали выделять или сооружать более благоустроенные помещения. Пик строительства «домов Гитлер-югенд» пришелся на 1937–1939 годы. Устройство таких помещений происходило за счет общины, однако, некоторую часть расходов брали на себя также партия и государство[292].

Практически вся деятельность молодежи в рамках Гитлер-югенд характеризовалась как служба. Служба была обязательной, уклониться от нее было сложнее, чем от школьных занятий. В понятие службы входило участие в отрядных вечерах, в одном спортивном мероприятии в неделю и двух воскресных выездах в месяц. Существовали и так называемые «особые службы» — участие в агитационных и вербовочных мероприятиях Гитлер-югенд, праздниках общины и демонстрациях[293]. Таким образом, молодежь не только становилась объектом идеологического влияния, но и сама служила постоянной рекламой организации. К службе также относилось участие в линейках, проходивших зимой один раз в два месяца, а летом — ежемесячно, постановка спектаклей, организация концертов самодеятельности[294].

В рамках отрядных вечеров Гитлер-югенд изучались история партии, биография вождя, эпизоды из истории Германии и т. д. Обсуждались и последние политические новости, чтобы добиться среди молодежи единомыслия, единообразного восприятия политики партии. Для этого в помощь руководителям местных отделений Гитлер-югенд один раз в 14 дней выпускались специальные папки с методическими планами отрядных вечеров, а помимо того, велось радиовещание «Центрального имперского отрядного вечера», который обязательно слушали в «домах Гитлер-югенд». Специально для отрядных вечеров были разработаны тематические планы «мировоззренческого образования», с учетом возрастной специфики и школьного курса.

Младшие отделения Гитлер-югенд проходили обучение по следующей программе: в течение первого года изучался древнегерманский эпос, его боги и герои; второй год был посвящен изучению истории Германии с древнейших времен до конца XIX века, то есть от Арминия Херуска, Видукинда и Карла Великого до Отто фон Бисмарка; третий год обучения проходил под темой «Двадцать лет борьбы за Германию»; наконец, на протяжении четвертого года, изучались биографии Адольфа Гитлера и его соратников, в число которых входили Хорст Вессель, Герман Геринг и Бальдур фон Ширах.

Старшие отделения Гитлер-югенд также проходили курс «мировоззренческого образования», но для них оно заключалось в изучении основ расового учения (предлагались темы: «Народ и его наследственность», «Народ и его жизненное пространство» и т. д.) и обсуждении современного политического положения Германии[295]. Насколько интересными и занимательными были отрядные вечера, зависело от таланта руководителя. Так, Мелита Машман вспоминает: «Что меня ожидало, так это горькое разочарование. Отрядные вечера были бессодержательны»[296]. В идеале такие собрания должны были быть привлекательными и интересными для молодежи, но зачастую превращались в мероприятия, проводимые «для галочки» — скучное пережевывание пропагандистских сентенций и уже не однажды слышанных новостей. В нечто, схожее со уроками «политинформации» и пионерскими сборами в советских школах.

Ставка делалась также на воспитание детей и подростков вдали от родителей. В рамках Гитлер-югенд существовала широкая система лагерей летнего отдыха, созданная по образцу системы лагерей КЛВ[297]: спортивные лагеря, лагеря военного воспитания и т. д. Для БДМ и ЮМ устраивались отдельные зоны отдыха, сходные по программе и методике работы. Это не были лагеря военного воспитания, их функции сводились к спортивным и общеоздоровительным. На организацию этих лагерей выделялись крупные средства. Уделялось большое внимание поддержанию здорового образа жизни молодежи в лагерях.

За здоровьем членов Гитлер-югенд постоянно следили 4000 врачей, 800 зубных врачей, 500 аптекарей и 75 000 санитаров и санитарок. Питание в лагерях отдыха было сбалансировано согласно последним достижениям науки и, согласно воспоминаниям очевидцев, несмотря на то, что пищу готовили сразу на 300—1000 человек, она была вполне удовлетворительна на вкус. Курение в лагерях летнего отдыха было запрещено, что не мешало подросткам время от времени нарушать это правило, пуская в ход «круглый актив», как они называли между собой дешевые папиросы[298]. Вожатые закрывали на такие мелкие «прегрешения» глаза, а у подростков появлялось ощущение взросления, причастности к некоему более серьезному миру, недоступному прежде дома.

Естественно, что условия проживания были различны, так же как и организация отдыха, но задача была единой: проводить воспитательную работу молодого поколения вдали от влияния родителей. Кроме того, на летние лагеря возлагалась задача организации планомерных и постоянных спортивных занятий: занятия спортом сопровождали отдыхающих весь день, а промежутки между ними заполнялись пропагандистской работой руководителей лагеря. При этом пропаганда не была обременительной, вызывающей раздражение: прямому пропагандистскому воздействию уделялось в день сорок минут политинформации, проходившей к тому же всего пять раз в неделю: четыре — как уроки, и один — как отрядный сбор[299]. Однако при том, что длительность пребывания в лагерях военного воспитания составляла не менее шести недель, дети и подростки успевали пройти тридцать занятий, наполненных чистой идеологией.

Тематическое планирование этих занятий было построено таким образом, чтобы, получив в течение четырех уроков некий объем знаний, можно было на пятом предоставить детям делать выводы самим, только направляя их мысли в нужное русло. Например, в течение недели изучались следующие темы; «Причины Первой мировой войны», «Еврейство», «Большевизм», «Англо-американское стремление к наживе». Тема отрядного сбора была: «Наша борьба за свободу»[300]. Таким образом, подросток усваивал, что причиной поражения Германии в Первой мировой были козни большевиков, евреев и американских банкиров. Кроме этого, в работе лагерей присутствовала и непрямая пропаганда: в виде песен, девизов, лозунгов дня, в качестве которых служили обычно цитаты из речей Адольфа Гитлера. В результате, молодежь проходила в лагерях гораздо более полный курс идеологической обработки, чем это было бы возможно в иных условиях.

Были в подобном летнем отдыхе и черты, независимые от собственно нацистской идеологии и пропаганды. Молодежь получала возможность полноценного отдыха, насыщенного спортивными занятиями, а также проходила воспитание, направленное на создание национальной общности, ответственности перед обществом, дисциплины. Помимо этого, лагеря летнего отдыха позволяли выполнить еще одну задачу: формировали у молодежи бесклассовое сознание, ощущения равенства, то есть внедряли то, чего стремился достичь в скаутском движении лорд Баден-Пауэлл. Лагеря Гитлер-югенд играли, таким образом, немаловажную воспитательную роль, безотносительно к целям национал-социалистов.

Одной из задач, которые ставило перед собой Имперское руководство по делам молодежи, была подготовка молодежи «для выполнения ее будущих обязанностей». Выполнению задачи должно было служить «Имперское профессиональное соревнование», учрежденное национал-социалистами в 1934 году. Идея была проста: члены Гитлер-югенд работали на многих предприятиях Германии. Руководство Гитлер-югенд призвало их включиться в соревнование по продуктивности и качеству работы. Руководить соревнованием должен был заместитель Бальдура фон Шираха, — Артур Аксманн[301]. Соревнование было поддержано Имперским правительством и Германским Рабочим фронтом. Победителей соревнования приветствовали как олимпийских чемпионов, приглашали 1 мая[302] в Берлин на встречу с вождем. Число участников соревнования постоянно росло, в 1934 году в нем приняло участие более 500 000 человек, к 1939-му их число уже достигло 3 500 000[303].

Под конец, участие в этом проекте Гитлер-югенд стало обязательным. Усилиями Имперского руководства по делам молодежи вся работающая германская молодежь была, таким образом, поставлена на службу государству. Младшие же отделения Гитлер-югенд привлекались к сбору вторичного сырья. Кампания по сбору макулатуры, костей, вышедших из употребления монет, олова (станиоля) развернулась в Германии с 1937 года[304]. Позже, уже в годы войны, ЮФ и ЮМ привлекались к сбору теплых вещей для Германской армии, увязшей на Восточном фронте. Эти кампании Гитлер-югенд расценивались руководством Рейха абсолютно серьезно и получали всемерную поддержку.

Еще один проект, осуществлявшийся Имперским руководством по делам молодежи, получил название «Вера и красота». Основная идея заключалась в подготовке девушек из БДМ к будущей Профессиональной деятельности и семейной жизни. Проект охватывал всех входивших в БДМ девушек в возрасте от 17 лет до 21 года. В цели проекта входило дополнительное физическое воспитание и спортивная подготовка девушек и своеобразный сексуальный ликбез в сочетании с формированием навыков по уходу за ребенком. Дополнительной целью проекта было возрождение пасторального образа жизни древнегерманских предков, в духе идеи «Земля и кровь»[305]: девушки, вне зависимости от происхождения и места жительства, должны были освоить умения, необходимые для крестьянской жизни, научиться обращению с домашним скотом, раскрою и шитью одежды, приготовлению простой пищи. Для этого вводились также дополнительные занятия домоводством[306].

Законодательной базой для осуществления проекта послужило распоряжение Германа Геринга, вступившее в законную силу с 1 марта 1938 года, согласно которому ни одна незамужняя женщина в возрасте до 25 лет не имела права работать на государственных или частных предприятиях и в конторах в качестве служащей, если она не прошла минимум одногодичной сельской практики. Это же распоряжение закрывало сельским жительницам путь трудоустройства в городах[307].

Сходная программа с теми же целями формирования нового крестьянства была предусмотрена и для юношей — членов Гитлер-югенд. Это был так называемый «Сельский год», представлявший собой годичную практику в сельской местности для выпускников «народной школы». В ходе практики они должны были получить навыки крестьянской жизни в тех областях Германии, где сельское хозяйство было особенно развито. Из прошедших подобную практику руководство НСДАП предполагало создать нечто, напоминающее сословие казаков в России, — сообщество крестьян, живущих по границам Рейха и способных с оружием в руках охранять его границы[308]. Оба проекта отличались тем, что, кроме освоения крестьянской деятельности, молодежь получала также широкий пласт историко-культурных и этнографических знаний, связанных с сельской обрядовостью, поверьями и приметами, образом жизни предков. Так как проекты осуществлялись при участии СС, неудивительно, что в них присутствовали элементы не только этнографии, но и оккультизма: возрождались языческие обряды и верования, связанные, например, с плодородием земли.

«Будущие обязанности», к выполнению которых Гитлер-югенд стремилась подготовить молодежь, не ограничивались обязанностями профессиональными. Молодежь следовало подготовить и к руководящей работе на разных уровнях власти. В работе Гитлер-югенд широко использовался заложенный еще в скаутском движении принцип: молодежью должна руководить молодежь. Поэтому прилагались значительные усилия для того, чтобы выделить из общей массы тех, кто обладал лидерскими наклонностями, обучить их, дать им навыки руководящей работы. Для этого была организована система школ повышения квалификации лидеров Гитлер-югенд. Начальный этап карьеры закладывался на местах: проводились семинары, помогающие молодым лидерам Гитлер-югенд освоиться со все возрастающим грузом ответственности, приобрести необходимые умения[309], регулярно проводились полевые сборы для руководителей младшего звена. Такая практика, кстати, также была заимствована у скаутов, проводящих полевые выезды «Курсов для вожаков».

Затем, для продолжения карьеры, необходимо было пройти курс подготовки в Имперской школе Гитлер-югенд в Потсдаме. Далее следовала целая сеть школ переподготовки руководителей, завершающаяся созданной 20 апреля 1939 года Академией молодежного лидерства в Брауншвейге. Система таких школ была высокоэффективным средством выявления лидеров и воспитания партийных функционеров, соперничающим с АХШ и НПЕА. В 1938 году ею было выпущено 40 839 новоиспеченных руководителей[310]. (См. схему 10.) Таким образом, служебную карьеру в Третьем Рейхе можно было начать еще в Гитлер-югенд, и продолжить в партии. Национал-социалистическое государство представляло собой пирамиду власти, в которой каждый, обладающий задатками руководителя, мог найти для себя место. Мало того, национал-социалисты активно поощряли развитие таких задатков, заявляя, что «целью программы повышения квалификации руководителей является создание как можно большего числа руководителей и руководительниц»[311].

Итак, подводя итог сказанному, можно перечислить следующие направления воспитательной работы Гитлер-югенд:

— спортивное воспитание. Спортивная подготовка обеспечивала Рейх отлично подготовленными будущими солдатами, обладающими всеми необходимыми физическими данными, позволяла поддерживать народное здоровье на высоком уровне. Благодаря деятельности Гитлер-югенд, в тридцатых годах Германию охватила мода быть здоровым, мода на спорт;

— военное воспитание. Грамотно поставленное военное воспитание превращало немецкую молодежь в неоценимый и многочисленный резерв вооруженных сил. Приобретая в лагерях военного обучения и во время полевых военизированных выездов необходимые навыки, члены Гитлер-югенд заметно экономили армии время и средства на подготовку новобранцев;

— идеологическое воспитание. Единообразное и централизованное идеологическое и политическое воспитание юношей и девушек обеспечивало НСДАП всемерную поддержку со стороны молодежи, формировало восторгавшую Й. Геббельса не рассуждающую послушную массу[312]. Целям идеологического воспитания служили не только отрядные вечера и лагеря Гитлер-югенд, но и лагеря KЛB, и вся система школьного образования. В результате охватывавшего всю жизнь молодежи пропагандистского воздействия, Гитлер-югенд становилась кадровой базой для НСДАП. По достижении 18 лет каждый желающий член Гитлер-югенд мог стать членом партии[313];

— подготовка руководящего состава. Благодаря выделению лиц с лидерскими наклонностями, руководство Третьего Рейха могло подготовить себе смену и оценить ее в деле. В воспитательном плане такое положение вещей также играло немалую роль: членство в Гитлер-югенд оказывалось не бессмысленным, но являлось, в случае приложения некоторых усилий, базой для карьеры. Следовательно, молодежь с большим энтузиазмом относилась к работе в составе организации. Кроме того, это позволяло с большой эффективностью включать молодежь в структуру национал-социалистического государства (см. схему 11);

— профессиональная подготовка. Благодаря многочисленным проектам, осуществлявшимся в сотрудничестве с другими ведомствами, Гитлер-югенд производило социализацию молодого поколения, стремясь достичь поставленной цели: подготовить молодежь к ее будущим обязанностям, к работе на заводах или на земле. Вспомогательные задачи, выполнявшиеся ЮФ и ЮМ, заключавшиеся в сборе вторичного сырья или посильной помощи при сельскохозяйственных работах, не только оказывали воспитательное действие, но и были экономически выгодны государству.

В целом, молодежная политика НСДАП в рамках Гитлер-югенд была направлена на воспитание поколения, идеологически устойчивого к чуждым влияниям, крепкого физически, хорошо подготовленного профессионально и безгранично преданного режиму. Методы работы, применявшиеся при этом, были, по большей части, заимствованы у других молодежных организаций. Вследствие того, что общая идеологизация была свойственна всем проявлениям общественной жизни Третьего Рейха, она не воспринималась молодежью как нечто обременительное. В результате, многие представители нынешнего старшего поколения Германии — те, кому в середине 30-х годов было 10–18 лет, вспоминают годы членства в Гитлер-югенд как время товарищества, увлекательных походов и театральных постановок — и совсем не вспоминают об отрядных вечерах, пронизанных пропагандой. Следует признать, что в общем и целом задачи, поставленные национал-социалистической партией перед молодежной организацией, были выполнены.

Приложение

Манифест национал-социалистической молодежи

Мы, молодежь Германии, мы, грядущее поколение, мы, поколение труда и поступка, поднимаем сегодня, в год бесчестия, позора и порабощения нашего народа, в лето 1931-е, правую руку как знак просыпающейся Германии, как торжественное обещание германской молодежи.

Мы, дети войны, созревшие для поступков и познания, разворачиваем знамена, вспоминаем наших отцов и братьев, павших на полях чести за свободную германскую землю.

Мы, принадлежащие к германской расе, те, в чьих жилах течет немецкая кровь, обвиняем! В нарушение закона и права германская молодежь, следующая за Адольфом. Гитлером, подвергается преследованиям, запретам, террору и произволу.

Однако вопреки всему мы всегда будем верны нашему знамени. Мы полны намерения получить наше законное наследие!

Мы требуем: долой выплату дани! Нет лжи о военных долгах! Даешь возвращение украденных у Германии земель! Свободу поднимающемуся народу! Социальную справедливость в духе Адольфа Гитлера — каждому честно трудящемуся рабочему умственного и физического труда!

Мы требуем формирования правительства, которое будет облечено доверием согласно нормам традиционного германского права, получит доверие германского народа и немецкой молодежи! Долой произвол давно обанкротившихся партий! Долой расово чуждое и еврейское влияние на государство, германскую экономику и культуру нашей нации!

Мы, юная гвардия национал-социализма, хотим быть носителями огня германской идеи.

Под знаком свастики, движимые юной кровью нашей чистой расы, будем бороться и побеждать за пространство, хлеб и работу нашей нации.

Молодежь — за нами! Адольф Гитлер ведет нас!

1931

Цит. по: Kloenne A. Jugend im Dritten Reich. Muenchen — Zuerich, 1995. S. 17.

11. ВОСПИТАНИЕ В ИНТЕРЕСАХ ПАРТИИ

Эффективность воспитательной деятельности национал-социалистов по сей день приводит в изумление педагогов и психологов. Секрет заключается в том, что идеологическая обработка молодежи не ограничивалась школой и Гитлер-югенд: она не прекращалась ни на секунду — дома, во дворе, по дороге из школы. Инструментами для этой работы становились любые, казалось бы, обычные предметы, которые мало у кого повернулся бы язык назвать носителями дополнительной информационной нагрузки. Однако так оно и было. Детские игрушки и школьные учебники, одежда и спортинвентарь — все это служило одной и той же цели: «воспитанию в духе национал-социализма».

Главной задачей этого воспитания являлась тотальная политизация молодежи. Национал-социалисты провозглашали целью своей педагогической деятельности «воспитание активного члена общества», «способного заботиться о сохранении и развитии германского народа, его государства, его культуры, и, в этих рамках, себя самого, как представителя народа»[314], то есть, говоря иначе, способного позаботиться о дальнейшем процветании национал-социалистической системы господства. С этой целью германская молодежь подвергалась мощному идеологическому прессингу, находилась под постоянным воздействием пропаганды.

Воспитание детей начиналось не в школе, а гораздо раньше, еще в раннем детстве. Очень большая роль отводилась досугу и играм детей. Пропаганда не оставляла ребенка в покое ни дома, ни в детских группах Национал-социалистической организации женщин (Nationalsozialistische Frauenschaft). Национал-социалисты делали большую ставку на непрямое влияние на сознание ребенка: одним из инструментов такого влияния были обыкновенные детские игрушки. В первую очередь — самые простые, которые можно было наполнить любым идеологическим содержанием. Например, настольные игры с элементом случайности: ребенок бросает игральную кость, перемещает фишку на столько ходов, сколько очков выпало на гранях кости и по ходу игры подвергается идеологической обработке. Так, настольная игра «Полевые учения Гитлер-югенд» (см. вкладку 1) была для детей до десяти лет рекламой молодежной организации Гитлер-югенд. В ходе игры ребенок активно знакомился с самыми романтизированными элементами деятельности организации: походы, лагерные костры, хоровое пение, спортивные соревнования[315].

Другая настольная игра, сделанная по такому же принципу, «Твоя машина КдФ», показывала заботу партии о народе и рекламировала программу «Народный автомобиль», предложенную партийным руководством (см. вкладку 1). Такая национал-социалистическая организация, как «КдФ» («Kraft durch Freude»), — «Сила через радость»[316], — организовала для немецких рабочих программу приобретения персональных автомобилей. По заявке рабочего, из его заработной платы ежемесячно вычиталась сумма в 5 марок, о чем он получал соответствующую квитанцию. Когда сумма отчисленных денег достигала 990 рейхсмарок, рабочий, предъявив квитанции, мог получить автомобиль[317]. Целью программы была интеграция рабочих в класс мелких собственников. Игра же должна была подготовить детей рабочих к участию в этой программе и оказать опосредованное влияние на родителей, послужить скрытой рекламой. Национал-социалисты в борьбе за власть оценили влияние младшего поколения на родителей[318] теперь пытались снова использовать такого рода психологический подход. Играя, дети должны были узнавать о процедуре покупки «Фольксвагена», учиться основам ухода за машиной и правилам дорожного движения[319]319. Мысль о том, чтобы, став взрослым, приобрести автомобиль, становилась для них абсолютно естественной.

Таким же способом проводилась среди младших детей и пропаганда войны с Англией. Для этого была разработана настольная игра с кубиками и фигурками «Мы завоевываем Англию». Игрок получал роль командира подводной лодки или самолета. Цель игры — уничтожить английский флот. Выигрывал тот, кому удавалось потопить больше кораблей противника, или, как вариант, потопить суда большего водоизмещения[320]. Не меньшей популярностью пользовалась и, как значилось в рекламных проспектах, «замечательная забава для детей и взрослых» — игра «Выгони евреев!». Суть заключалась в том, чтобы как можно быстрее изгнать из стен нарисованного города цветные фигурки, выполненные в форме еврейских ермолок. Условия гласили: «Если вам удалось прогнать шестерых евреев, вы одержали чистую победу»[321].

Тех, кто родился и вырос в Советском Союзе, подобными тоталитарными затеями не удивишь. И у нас была масса настольных игр, персонажами которых были пионеры, «тимуровцы» и т. д. В 70-е годы в одном из детских журналов вышла игра «Помоги Ленину добраться до Смольного». Бросая кубики и двигая фишки, малыши должны были соревноваться — кто быстрее и более безопасным путем проведет Ильича через переполненный вражескими патрулями город в штаб революции. Вообще, использование настольных игр как инструмента пропагандистского воздействия является универсальным способом пропаганды системы ценностей великодержавного истеблишмента, притом не только в тоталитарных государствах. Сегодня на смену им пришли игры компьютерные. Достаточно вспомнить хотя бы не так давно появившуюся в США «стрелялку» — «Убей Бен Ладена» или «стратегии», воспроизводящие реалии войсковых операций «Буря в пустыне» и «Шок и трепет».

Носителями пропагандистских задач могли оказаться и более банальные игрушки. Например, кукольный домик или игрушечный автомобиль, представлявший собой действующую модель лимузина, в котором по праздничным дням выезжал сам вождь (см. вкладку 1). Механизм лимузина приводился в действие при помощи пружины, небольшой аккумулятор давал энергию для светящихся фар, но главное было не это: в автомобиле, в сопровождении двух членов партии и шофера в униформе СС, был изображен сам Гитлер. Фигура Гитлера была выполнена с подвижной правой рукой, которую можно было зафиксировать в римском приветствии[322]. Эта игрушка, выпуск которой был приурочен к очередному партийному съезду, должна была сделать вождя еще более близким и родным для каждого ребенка. Что же касается кукольного домика, то он представлял собой достаточно точное изображение идеальной, в представлении домохозяйки 30-х годов, квартиры (см. вкладку 1). Отличие заключалось лишь в том, что все три помещения, воспроизведенных игрушкой, были переполнены нацистской символикой и связанными с ней изображениями. Даже на кухне обои были украшены изображениями сцен из жизни Гитлер-югенд и БДМ[323].

Поступая в школу, ребенок становился объектом несколько более прямых способов воздействия: школа могла сообщать воспитанию некоторый элемент принуждения. Идеология, не имевшая ничего общего с образованием, пронизывала все школьные занятия, присутствовала в любом предмете. Особенности евгенического воспитания уже были освещены выше, но вмешательство НСДАП в воспитательный процесс не ограничивалось элементами расового учения. По издавна сложившейся в Германии традиции, школьные занятия начинались и заканчивались молитвой, обычно — «Отче наш». Национал-социалисты, борясь с проникновением церкви в сферу образования, не стали искоренять эту традицию, но применили ее в своих интересах. Занятия по-прежнему начинались и заканчивались молитвой, но изменилось ее содержание. Так, например, старшие школы земли Гессен получили в сентябре 1933 года циркуляр об изменении текстов молитв, с прилагавшимися к нему примерами.

По форме своей это были, бесспорно, молитвы, но по содержанию они представляли собой краткое изложение лозунгов НСДАП в достаточно примитивном стихотворном изложении. Обращаясь к Господу Богу, школьники организованно, хором просили его «за народ, за Вождя и за себя»: «Дай работу нам и хлеб», «Сохрани Гинденбурга и Гитлера, твердую опору нашего народа», «Храни милостиво Имперского Президента, неси нашего вождя в руках Твоих, помоги тем, кто правит Германией вести нас мужественно и мудро» и т. д.[324] Это должно было способствовать сакрализации государственной власти. Постепенно политические позиции НСДАП укреплялись. Соответствующим образом менялось и содержание молитв. Теперь у них был иной адресат — не Господь Бог, а его представитель на земле — Адольф Гитлер:

«Фюрер, мой Фюрер, данный мне Богом,

Оберегай моей жизни дорогу!

Родину спасший от лютой нужды,

Хлеб мой насущный даруешь мне ты.

Не покидай, будь со мной много лет,

Фюрер, мой вождь, моя вера, мой свет!

Славься, мой Фюрер!»[325]

Формировался настоящий культ Гитлера. Говоря о вере в вождя, должно подчеркнуть, что речь идет действительно о вере, о религиозном почитании, о возвеличивании до ранга Божества. Примером может послужить школьный диктант, составленный в 1934 году: «Как Иисус освободил людей от грехов и ада, так Гитлер спас немецкий народ от гибели. Иисус и Гитлер подвергались преследованиям, но в то время как Иисус был распят, Гитлер возвысился до канцлера. В то время как ученики Иисуса оставили его в беде, отрекшись от него, за Гитлера пало 16 товарищей. Апостолы окончили труд своего господина, мы надеемся, что Гитлер сам доведет свой труд до конца. Иисус строил для небес, Гитлер — для Германской земли»[326]. В том же году профессор богословия Эрнст Бергман опубликовал 25 тезисов отношения национал-социализма к религии. Среди них был и следующий: «Христос был не евреем, а нордическим мучеником, отправленным на смерть евреями, <…> призванным спасти мир от еврейского влияния. Адольф Гитлер — новый мессия, посланный на землю, чтобы спасти мир от евреев»[327].

Вера в Гитлера как в богоданного, если не богоподобного спасителя Отечества была, таким образом, частью мировоззрения. У новой веры была и своя священная книга, о чем заявлял Бальдур фон Ширах: «Книга Гитлера „Mein Kampf“ была нашей библией»[328]. Национал-социалистическое руководство совершенно всерьез предполагало прекратить распространение в Рейхе библии, заменив ее «Моей борьбой» — «книгой, <…> олицетворяющей самую чистую и самую истинную этику жизни нации в настоящее время и в будущем». Изображения креста должны были быть повсеместно заменены свастиками, а «Моя борьба» должна была стать единственным содержимым церковных алтарей, заменяя собой распятия и изображения святых[329]. «Или у нас будет германский бог, — заявлял Эрнст Бергман, — или не будет никакого. Мы не можем преклонять колени перед всеобщим богом, который уделяет больше внимания французам, чем нам. Мы, немцы, были оставлены христианским богом на произвол судьбы. Он не справедлив, и потому мы терпели поражение за поражением, что верили ему, а не нашему, германскому богу»[330]. Гитлер и сам считал христианство чуждым германской культуре. «Античность была куда лучше нынешних времен, — говорил он, — потому что не знала ни христианства, ни сифилиса». По его мнению эта религия не подходила для расы господ, которой предстоит властвовать над всем миром, потому что идея всеобщего равенства и любви парализует человека, защищает убогих, расово-неполноценных и слабых, тех, кто вообще не имеет права на существование[331]. Однако с началом войны против СССР национал-социалистам пришлось ослабить нажим на верующих и антихристианскую пропаганду. Руководители партии и государства, сами в большинстве своем бывшие солдаты, отлично понимали, что на фронте пригодится любая поддержка, пусть она исходит даже от столь презираемого ими Христа. Потому что моральный дух армии — важнее. Окончательная расправа с христианством была отложена до лучших времен. Однако перерыва в обожествлении Адольфа Гитлера не делалось до самого конца. В апреле 1945 года, когда наступление советских войск и их союзников было уже не остановить, Йозеф Геббельс убеждал немцев по радио: стоит лишь чуть-чуть потерпеть и Вождь сотворит чудо, — Германия выйдет из войны победительницей. И вера в то, что это и впрямь может произойти, подчас побеждала выработанный затяжной войной скептицизм.

Для молодежи Гитлер был чем-то высшим, божеством, но божеством близким и знакомым, земным. Его можно было узреть воочию. Прикоснуться к нему. Однако при этом он оставался в представлении молодых существом настолько высшего порядка, что само его существование воспринималось как чудо. Миллионы фанатично преданных ему подростков были готовы поверить любой легенде о Фюрере. Пользуясь этим, пропагандисты устраняли разногласия между официально проповедуемым расовым учением и внешним видом вождя, никак не соответствовавшим образу представителя нордической расы: «Гитлер — блондин, с розовой кожей и голубыми глазами, чистый германец (ариец) по природе, а все остальные распространения о его внешнем виде и личных качествах посеяла в народной душе черная и красная пресса»[332]. Убежденность в вышеприведенном постулате доходила до такой степени, что внутреннего конфликта и разлада в системе образов и убеждений не происходило даже при личной встрече с вождем. Мало того, многие юные немецкие девушки видели в Гитлере — невысоком, с мелкими чертами лица, сальными волосами и дурной кожей, привлекательного мужчину и именовали его не иначе, как «прекрасный Адольф»[333].

Наиболее удобным для внедрения национал-социалистической идеологии предметом была математика. Математические задачи можно наполнить абсолютно любым идеологическим содержанием без ущерба для их образовательных качеств. В них вкладывался самый разнообразный подтекст: от пропаганды войны до пропаганды, как это уже говорилось выше, расовой гигиены. Открывая задачник по математике, ученик мог столкнуться с такой задачей: «Евреи в Германии — чуждая раса. В 1933 г. в Германии было 66 060 000 жителей. Среди них — 499 482 правоверных евреев. Сколько процентов это составляло?»[334] Ключевая фраза, в данном случае, — первая, а в остальном — это обыкновенная задача на вычисление процентных соотношений.

Или задача на построение и измерение углов: «Угол b, важный для исследований черепа, образуется „германской горизонталью“ (плоскость глаза — уши) и линией профиля (основание черепа — край верхней челюсти)». Далее предлагается, используя некоторые данные числа, вычислить значения b для разных типов черепа[335]. Ученик знакомился помимо математики с основами расовой биологии. Другое задание предлагало ученикам, используя подстановочные числа, вычислить, «сколько детей должна иметь семья, чтобы сохранить численный состав народа?»[336] Даже простейшее задание по геометрии можно было превратить в пропагандистский трюк: «Впиши в данный круг 8 см в диаметре свастику, ширина перекладин которой, также как ширина белых промежутков между ними, составит 1 см»[337].

Пропаганда войны также стала одной из целей школьного воспитания. Математические задачи на вычисление скорости, площади и т. д. наполнялись военным содержанием, чтобы молодежь прониклась духом воинственности, привыкла к мысли о войне. Характерный пример: «Танковое отделение выезжает из лагеря в 6 часов утра и движется по дороге со скоростью 45 километров в час. Одновременно с ним по той же дороге и в том же направлении начинает движение отделение стрелков-мотоциклистов со скоростью 65 километров в час. Какое расстояние должны преодолеть стрелки, чтобы нагнать танки? Когда это произойдет?»[338].

На военную тему выпускались даже специальные учебники, как например, вышедший в конце 30-х годов задачник «Как вооружаются другие». В нем, помимо задач, содержались сведения о вооруженных силах Германии и соседствующих с ней стран, о мощностях военной промышленности наиболее вероятных противников, количестве находящихся в их распоряжении боевых самолетов и даже о некоторых тактико-технических характеристиках их боевой техники. Задания же, несмотря на чисто математические образовательные цели, были наделены весьма агрессивными воспитательными целями: следовало, например, вычислить, какую площадь может покрыть бомбами ночной бомбардировщик, несущий 1800 зажигательных бомб, двигаясь со скоростью 250 километров в час и сбрасывая каждую секунду по одной бомбе. Дальнейшие задания предлагали решить, какие разрушения могут причинить десять таких самолетов, летящих на расстоянии 50 метров друг от друга, какую площадь они могут покрыть огнем, и сколько пожаров загорится в том случае, если одна треть бомб попадет в цель, а из них еще одна треть вызовет пожары, и какое количество бомб необходимо для уничтожения крупного города[339]. Подобные задачи не были исключением. В учебнике математики для старших школ приводилось такое задание: «Эскадрилья бомбардировщиков (9 самолетов) летит в строю треугольником на расстоянии 70 метров друг от друга, на дистанции 40 метров. Каждый самолет несет 20 бомб по 50 кг. Эскадрилья летит со скоростью 180 километров в час. Бомбометание происходит, согласно приказу, каждые 2 секунды. Насколько велика покрываемая бомбами площадь? Какова плотность бомбардировки?»[340]

От математики не отставали другие предметы. Элементы идеологии вносились в чистописание и родную речь, а история была вообще переписана в интересах партии. При изучении грамматики содержание текстов упражнений не имеет никакого значения, также как и содержание математических задач: главное, чтобы они выполняли образовательные функции. Пользуясь этим, национал-социалистические методисты разрабатывали упражнения, наполненные идеологически верным содержанием, как это упражнение на применение страдательного и действительного залога: «До того, как Гитлер пришел к власти: нападать на людей на улицах / поджигать дома / поджигать здание Рейхстага / разрушать железнодорожные пути / <…> грабить магазины / <…> подрывать поезда / грабить кассы / <…> вызывать раздоры / поносить Родину /<…>»[341].

Переводя данные фразы из неопределенной формы в действительный или страдательный залог, ученик сам, без вмешательства учителя, составлял рассказ о том, какой хаос творился в Германии до прихода Гитлера к власти. Сами за себя говорят и темы школьных сочинений 1938–1939 учебного года: «Наше право на Австрию», «Как Адольф Гитлер разорвал кандалы Версальского диктата», «Готовность к самопожертвованию в новой Германии» и т. д.[342]

Что же касается преподавания истории, то в школьной программе не осталось практически ничего, что не было бы связано с историей Германии. Культура всех древних европейских цивилизаций, будь то греки, этруски или римляне, рассматривалась как прагерманская. Адольф Гитлер был уверен, что «когда нас спрашивают о наших предках, мы всегда должны указывать на греков», и отказывался признавать хоть что-либо общее между предками германцев и неандертальцами и прочими «пралюдьми» и яростно опровергал любые утверждения о происхождении человека от обезьяны. По крайней мере — человека арийской расы. Все неарийцы были вольны происходить от кого угодно, а германцы существовали изначально и были всегда.

Занятия историей представляли собой изучение отдельных фрагментов Германской истории, выстроенных таким образом, чтобы просматривался путь Германии от древности к высшему моменту ее развития — приходу национал-социалистов к власти. При этом германское прошлое показывалось как череда героических событий великих предков. Эпоха темных веков, например, описывалась, как время ныне утраченного величия германской расы. Правильному восприятию такого подхода способствовало и то, что в курсе родной литературы обязательно проходились древнегерманский эпос, «Песнь о Нибелунгах», «Беовульф» и т. д.

На уроках истории изучались битва в Тевтобургском лесу, сопротивление саксов франкской экспансии, образование Священной Римской Империи германской нации, то есть все исторические события, на примере которых можно было показать стремление германского народа к самостоятельности и величию. Завершало курс истории изучение Первой мировой войны (естественно, факты подтасовывались таким образом, чтобы соответствовать основным постулатам национал-социалистической пропаганды, например, легенде об «ударе в спину»), путча 1923 года, раздутого в школьных учебниках до масштабов почти всегерманской революции, а также прихода Гитлера к власти. Особенно тщательно муссировалась тема деструктивности евреев и коммунистов. Изучались и отдельные персоналии — все, кто сделал хоть что-либо для формирования германской культуры, возвышения нации[343].

Идеологическое воздействие не ограничивалось школой. Задачи воспитания «в духе национал-социализма» были возложены на молодежную организацию Гитлер-югенд. В рамках этой организации проводились так называемые отрядные вечера, когда члены Гитлер-югенд под контролем руководителя местного отделения или командира отряда, собираясь в специально выделенных для этого помещениях, — «домах Гитлер-югенд», — посвящали свободное время изучению германской истории и политических новостей, разучиванию новых песен и стихов. Песни, стихи, речевки, разучивавшиеся в невероятных количествах, также были инструментом идеологического воздействия. С этой целью в Германии весьма крупными тиражами выпускались многочисленные песенники, такие, как: «Наше солнце не заходит», «Песенник Вермахта», «Юный народ поднимается», или карманное издание «Наш военный песенник»[344]. В песнях проповедовалась ненависть к окружающим Германию врагам, пропагандировался личный героизм и готовность к самопожертвованию в интересах Родины:

К оружию. Враг окружил. Не бежать,

оставаться на месте!

Враги вокруг нас и на западе,

и на востоке.

Как выдержишь ты испытание битвы

жестокой?

Немало врагов, но поверь, что немало

и чести[345].

Или:

…Барабанщик, дай сигнал войскам.

Мы пойдем походом на Москву

Путь наш легок, жребий наш велик.

Пусть бежит в испуге большевик[346].

В других — подчеркивалась взаимосвязь великих предков и современной молодежи их наследников:

Над нами ветрами разорвано знамя

Павших героев Германской земли.

И сами герои шагают с нами.

Слушай, Германия, мы пришли[347].

Третьи служили целям расового воспитания и внушали ненависть к расово чуждым элементам. Вот, например, одна из песен Гитлер-югенд, предназначенная для исполнения на улицах и во время походов:

«Господь, верни нам Моисея.

Пусть заберет своих евреев

В обетованную страну.

И моря воды в клочьях пены

Воздвигни по бокам как стены,

Путь проложив через волну.

Когда пойдут меж них евреи,

Обрушь на них валы скорее»[348].

Песни эти, несмотря на зачастую примитивный или труднопроизносимый текст, пользовались среди молодежи достаточной популярностью[349]. Следует, впрочем, признать, что далеко не все песни Гитлер-югенд были настолько перегружены идеологией. Разучивались и исполнялись также народные и старые солдатские песни времен франко-прусской войны, а то и старше — «Сверкают алебарды», «Император Фридрих наш король и господин», «Мы пришли из Люнебурга», «Боже, помилуй великого Кайзера!», эпические баллады типа «Песни о короле Теасе» или «Фландрской пляски смерти»[350]. Одновременно с этим находились и те, кто слушал запрещенную «негритянскую музыку» — свинг и джаз. Эти молодые эстеты не обязательно были оппозиционерами и диссидентами как члены неформальной организации «Свингюгенд», открыто демонстрировавшие свои музыкальные вкусы и, вследствие этого, подвергавшиеся гонениям. Гораздо чаще за любовью к музыке врага не стояло никаких политических убеждений — она нравилась и на том — все. Одним из хитов в жанре свинг, особенно популярным среди германской молодежи, была английская пропагандистская песня «We are going to hang our washing up the Siegfriedline!». Но молодежь редко вслушивалась в слова, а если и делала это — еще реже придавала значение их идейной нагрузке.

В тайне от взрослых, а также от «вожаков» из своих, распевались и другие запрещенные к исполнению песни — русская «Катюша» и пацифистская «Лили Марлен». Впрочем, наказывать молодежь за такие проступки брались только совсем уж зашоренные функционеры низшего звена, видевшие в невинном нигилизме подростков святотатство и ростки будущей оппозиционности. Но, если верить многочисленным мемуарам, они встречались не часто и были, скорее исключением, нежели правилом[351]. В большинстве случаев юным германцам сходило с рук и не такое. Например — повторение песенки о десяти ворчунах.

Однажды десять ворчунов

решили пообедать.

Один сказал, что Геббельс врет,

и их осталось девять.

Тогда решили ворчуны:

«Мы говорить забросим».

Один стал молча рассуждать,

и их осталось восемь.

Гуляли восемь ворчунов, не думая совсем,

Один чего-то записал, и их осталось семь.

Тогда семь бравых ворчунов

зашли в кафе поесть.

Один сказал: «Ну и бурда!»

И их осталось шесть.

Шесть неразлучных ворчунов

опять пошли гулять,

Один толкнул штурмовика,

и их осталось пять[352].

Послушать музыку сошлись

они в одной квартире.

Один сыграл про «Семь сорок»[353]

и стало их четыре.

Ворчали вчетвером они уже гораздо злей.

Но зря один из них сказал,

что алкоголик Лей.

И зря ругали «Миф»[354] они,

собравшись на троих:

Явился доктор Розенберг

и взял двоих из них.

Последний из десятерых

был страшно одинок,

Но вскоре девять остальных

в Дахау встретить смог[355].

Эту песенку рассказывали полушепотом даже самые «идейные» подростки, замирая от ощущения собственной смелости и безрассудства. Примерно так же, как советские школьники 70—80-х, рассказывая про большевика, который «лезет к нам на броневик»[356]. Имперское руководство молодежи предпочитало не делать из такого рода проступков далеко идущих выводов. Впрочем, после покушения на Гитлера 20 июля 1944 года отношение партийного руководства к «вражеской музыке» стало гораздо более жестким, почти непримиримым.

Идеология вторгалась в жизнь молодежи и в повседневность, так как изменялся сам образ жизни германского общества: появлялись новые праздники, новые обычаи. Национал-социалистическое руководство стремилось поддерживать в германском народе, а особенно, — в молодежи, постоянное ликование, постоянное ощущение торжества относительно любых проявлений партийной и государственной политики. Все, что предпринимала партия, должно было встречаться молодежью «на ура». Школьные хроники времен Третьего Рейха пестрят сообщениями о бесконечных праздниках, линейках, выносах флагов, парадах, украшении флагами школьного здания и т. п.

Праздники и ритуалы делились на неоязыческие, призванные возродить древнюю германскую культуру, и памятные даты НСДАП. К первым относились праздники летнего и зимнего солнцеворота, а также — германизированные христианские праздники, как, например, праздновавшийся, вместо Троицы, «Праздник высокого мая», или, вместо Рождества, — «Праздник поднимающегося света»[357]. Подменялись чисто национал-социалистическими и привычные церковные ритуалы. Традиционная для католической церкви конфирмация, проводилась теперь в рамках работы Гитлер-югенд, причем вне зависимости от вероисповедания членов организации. Она превратилась в некое рыцарское сакрального действа, когда ночью, при свете факелов, после короткой проповеди о чистоте намерений, мужестве и любви к родине, мальчикам из ЮФ вручались форменные кинжалы. При этом, мальчики произносили клятву верности вождю и переходили в ряды собственно Гитлер-югенд[358]. Под руководством Йозефа Геббельса действовало целое управление, занимавшееся разработкой сценариев такого рода ритуальных действ.

К основным памятным дням НСДАП принадлежали такие праздники, как День прихода к власти — 30 января, День провозглашения партийной программы — 24 февраля, День рождения вождя — 20 апреля. Помимо того существовал целый набор менее значительных дат, отмечавшихся каждую неделю. В результате — ребенок жил в постоянной атмосфере праздника, каждое относительно скучное действие, связанное со школой или Гитлер-югенд, становилось в его глазах частью чего-то большего, пусть даже и частью подготовки к очередному празднику[359].

Итак, для воспитания молодежи «в духе национал-социализма», представителями правящей партии применялись следующие методы и средства:

— непрямое воздействие на самых маленьких через детские игрушки, внушение им основных идей пропаганды и провоцирование их на дальнейшие расспросы родителей об этих идеях. С самого младшего возраста дети усваивали, кто такой Адольф Гитлер, что такое Гитлер-югенд, и почему Англия — враждебная страна;

— пропагандистское воздействие, сопряженное с учебным материалом школы: пропаганда готовности к войне, расовой ненависти, благодарности вождю и партии. «Воспитание должно систематически вестись так, чтобы из школы выходил не полупацифист, демократ или еще кто-то, а настоящий немец», — подчеркивал Адольф Гитлер[360];

— сакрализация власти. Путем перенесения части христианских понятий, ритуалов и форм на партийную почву, постепенно закладывалась основа «Церкви Адольфа Гитлера», или, по крайней мере, просто еще более трепетного, святого отношения к вождю;

— пропагандистское воздействие в рамках Гитлер-югенд. Частые общие собрания членов отрядов позволяли донести до молодежи все новшества партийной идеологии, идеи «Моей борьбы» и политические новости. С началом регулярного вещания для «отрядных вечеров» радиополитинформаций эта форма работы стала более унифицированной и организованной. Постоянное заучивание стихотворных текстов, содержащих политические лозунги, приводило к тому, что лозунги эти воспринимались не как нечто чуждое, а как проявление житейской мудрости. Таким образом проводилась регулярная идеологическая обработка молодежи;

— эстетизация повседневности. Путем введения новых праздников и ритуалов национал-социалисты пытались создать новое поколение, ориентированное на иные ценности, нежели их родители, включить молодежь в новую систему представлений, замкнутую на партийную и национальную идеологию.

Нельзя сказать, что национал-социалистам это не удалось. Большинство из пунктов этой программы прижились в культуре Третьего Рейха и стали частью повседневной жизни. Впрочем, многие мероприятия были слишком сложны для детей и натолкнулись на их непонимание. Это произошло с такими активно внедрявшимися Йозефом Геббельсом народными праздниками, как тингшпили[361].

Но в целом задачи, поставленные вождями НСДАП, были достигнуты. Юные немцы видели в Гитлере арийца, были уверены в том, что евреи — несчастье Германии, а советское руководство, — буде Рейх проиграет в войне, — вывезет всех немцев за Урал и поселит на их место негров из Африки. Лозунг «Sieg oder Sibirien!» — «Победа или Сибирь!», начертанный на стенах осажденного Берлина, — не вызывал у них ни сарказма, ни отторжения. Об успехах воспитания в духе национал-социализма говорит доходившее до фанатизма упорство сопротивления, оказанного советским войскам при штурме Берлина отрядами Гитлер-югенд, состоявшими из молодежи 14–18 лет.

Приложение

Об именах

Настоящий национал-социалист подчеркивает свое кровное и душевное родство с древними германцами, с людьми и богами Севера. Предварительная работа в этом направлении была проделана в рамках вагнерианства и уже существовавшего национализма, и когда выплыл Гитлер, среди немцев было более чем достаточно Хорстов, Зиглинд и т. п. Помимо культа Вагнера и после него, причем, видимо, еще сильнее, сказалось влияние молодежного движения, песен «перелетных птиц»[362]. Однако то, что прежде было модой или обычаем наряду с прочими обычаями, во времена Третьего Рейха стало чуть ли не обязанностью и униформой. Разве можно было отставать от вождя нацистской молодежи, которого звали Бальдур? В 1944 году среди извещений о рождениях в одной дрезденской газете я насчитал шесть с явно древнегерманскими именами: Дитер, Детлев, Уве, Маргит, Ингрид, Ута. Двойные — через дефис — имена были очень популярны благодаря их звучности, удвоенному изъявлению приверженности к германским корням: Берндт-Дитмар, Бернд-Вальтер, Дитмар-Герхард. Языку Третьей империи была свойственна и такая форма в извещениях о рождении: «малышка Карин», «малыш Харальд»; к героике балладных имен примешивалась капля сентиментальной патоки.

/…/ Если родители еще до выхода из церкви (обязательного для эсэсовцев и особо ортодоксальных нацистов), то есть еще в негерманский период своей жизни, совершили ошибку, назвав первую дочку Кристой, то позднее они попытаются обелить несчастную малютку с помощью орфографии, перейдя с полувосточного написания ее имени (Christa) на германское (Krista). Ну а для полной реабилитации они называют вторую дочь добрым германским и языческим именем Хайдрун, которое, по мнению Мюллера и Шульце[363], представляет собой германскую форму имени Эрика. Однако в действительности Хайдрун — это «небесная коза» из «Эдды», у которой из вымени бежит мед и которая похотливо гоняется за козлом. Что ни говори, малоподходящее для молоденькой девушки нордическое имя…

Цит. по: Клемперер В. LTI. Язык Третьего Рейха. Записная книжка филолога. С. 99—101.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Молодежная политика национал-социалистической Германии была направлена, прежде всего, на воспитание нового поколения немцев, безгранично преданных режиму. Реалии Третьего Рейха, идеология национал-социализма, формируемый ими образ жизни должны были стать для этого поколения единственно возможными и привычными. Воспитанное таким образом молодое поколение стало бы опорой власти НСДАП как в пределах империи, так и на захваченных территориях. Для достижения этой цели молодежная политика осуществлялась одновременно в нескольких направлениях.

Первое из них включает мероприятия, связанные с проведением кампании унификации, то есть объединение молодежи в охватывающую всю Германию организацию, дающую возможность постоянной идеологической обработки, и преобразование системы школьного образования в единую для всего Рейха структуру воспитательных и образовательных учреждений, находящуюся под постоянным контролем НСДАП и выполняющую помимо образовательных целей также и цели пропагандистские.

Национал-социалистическое руководство Германии получало таким образом в свои руки уникальный мощнейший инструмент идеологического воздействия, инструмент политизации молодежи, включения ее в политическую систему Третьего Рейха. Однако, проводя такую политику, стремясь к полному контролю над всеми структурами, занимающимися работой с молодежью, национал-социалисты подорвали основы традиционной германской системы школьного образования, упразднив многие типы учебных заведений, снизив требования к ученикам и учителям, перегрузив учебные программы идеологией и, таким образом, катастрофически понизив культурный и образовательный уровень молодого поколения. В результате, на достаточно долгий срок было утрачено знаменитое на весь мир традиционное для Германии высокое качество образования. Образованность подменялась преданностью режиму, а умение нажимать на курок оказывалось важнее, чем способность самостоятельно принимать решения.

Второе направление работы, признававшееся национал-социалистическим руководством Германии едва ли не самым важным — внедрение национал-социалистической идеологии. Мероприятия, проводившиеся с этой целью, были достаточно разнообразными и разносторонними, использующими множество путей воздействия на сознание молодых немцев. В первую очередь это — воспитание молодого поколения «в духе национал-социализма», подразумевавшее внесение в воспитательный процесс элементов идеологии, непрямое воздействие на формирующиеся убеждения молодежи, создание картины мира, представляющей национал-социализм единственно верным учением, призванным спасти мир от хаоса и разрушения.

Не менее важное значение имела сакрализация образа вождя, закладывание основ будущей «церкви Адольфа Гитлера». Это была попытка обеспечить национал-социализму политическое долголетие, сравнимое с мафусаиловым веком. Слияние партийной идеологии с народной культурой, включение искусственно созданных ценностей в складывавшуюся столетиями систему, должны были гарантировать идеям Гитлера безбедное существование в течение беспредельно долгого времени. Этой же цели служила и эстетизация повседневности, проникновение национал-социалистической пропаганды практически во все проявления повседневной жизни. В частности; это относилось к пропаганде расового учения. Преподавание его основ в школах, введение в школах евгенической педагогики — включения постулатов учения о чистоте расы в преподавание различных предметов должны были превратить немаловажное для национал-социалистов «чувство расы» в нечто вполне естественное, существующее и действующее чуть ли не на уровне рефлексов.

Еще одной целью руководства НСДАП было формирование будущей смены руководителей — новой правящей элиты, воспитанной в условиях, исключающих любые чуждые влияния, и, таким образом, не сомневающейся в истинности своих убеждений. Преследуя эти цели, национал-социалисты создали систему партийных школ, работавших в тесном контакте с организацией Гитлер-югенд, призванных воспитывать будущих представителей партийного руководства, от руководителей среднего звена до вождей партии. Помимо того, в рамках Гитлер-югенд были организованы специальные школы руководителей, задачей которых было выявление среди общей массы молодежи лиц с задатками вожаков и подготовка их к руководящей работе. Результатом этих усилий должно было стать воспитание следующего поколения сторонников гитлеровской идеологии, которому руководители Рейха могли бы в конце концов спокойно передоверить власть над созданным ими партийно-государственным конгломератом.

В большинстве своем, действия, предпринимавшиеся национал-социалистами в этом направлении, не увенчались успехом. Можно смело сказать, что это было результатом единственно только некомпетентности лиц, руководивших их проведением. Во главе ведомств, инициировавших мероприятия подобного рода, очень редко стояли люди, хоть в малейшей степени связанные с педагогикой и имеющие навыки работы с молодежью. Во главе системы ценностей Третьего Рейха стояли, повторюсь, не образованность и профессиональные качества, а преданность Вождю и его идеям.

Результатом попыток создания новой элиты оказалась подготовка массы полуграмотных партийных руководителей среднего звена, не пользовавшихся авторитетом среди старых членов партии и представителей традиционных элит Германии. Их «трудоустройство» на захваченных и оккупированных территориях приводило, чаще всего, к конфликтам с местным населением, выливавшимся в итоге, в возникновение движения сопротивления. Основной причиной таких ситуаций было отсутствие гибкости у выпускников партийных учебных заведений. Не приученные к компромиссам, «твердолобые», но бесконечно верные партии, они воспринимали заветы Гитлера как руководство к действию, не имеющее двоякого толкования. Оккупационная политика Германии, и без того вызывавшая отторжение у порабощенных народов, становилась в их исполнении окончательно неприемлемой. Мало того, даже в тех областях, где немецкие войска встречали хлебом-солью, действия выпускника Орденского замка, занимающего руководящий пост могло начисто испортить отношения с местным населением.

Намного более успешными оказались меры, принятые для защиты интересов молодежи. Эта, однозначно позитивная задача, поставленная национал-социалистическим руководством, была решена при помощи нескольких законопроектов, созданных на базе нормативных актов, действовавших во времена Веймарской республики. Был издан закон о всеобщем обязательном школьном образовании, согласно которому любой ребенок, вне зависимости от социального статуса своих родителей, мог получить базовое школьное образование, а также принят закон о детском труде, запрещавший использование труда детей и жестко регламентирующий правила приема на работу молодежи. В нем четко определялась длительность рабочего дня и условия труда работников, не достигших совершеннолетия. Работодатели были вынуждены соблюдать нормы этого закона под страхом денежных штрафов или тюремного заключения. Были приняты законы о защите морали и нравственности молодежи, достойные того, чтобы использовать их и сегодня. Законами о защите здоровья молодежи была строго регламентирована торговля спиртными напитками и табачными изделиями. Наконец, был расширен и усовершенствован блок законов молодежного уголовного права, направленных на борьбу с криминализацией молодежи.

Все вышеперечисленные меры были исключительно действенными и направленными на пользу немецкой молодежи. Ни один из принятых в рамках этих мер законов не остался пустой декларацией, сохраняя свое действие до самого распада национал-социалистического государства, а в некоторых случаях — и после него.

Последнее направление молодежной политики Третьего Рейха было напрямую связано с расовой и демографической политикой НСДАП. Целью предпринятых в рамках этого направления действий являлось увеличение численности германского народа. По мнению приверженцев весьма популярной в Германии тридцатых годов евгеники, германский народ находился в угрожающей ситуации. Под этим понимался общий упадок здоровья нации, большое количество врожденных дефектов у новорожденных, а также — постепенную утрату типичного германского генотипа. В качестве основной угрозы благополучию Германской Империи называлась чрезмерная плодовитость негерманских народов и вырождение генофонда германского народа, происходящее, по мнению национал-социалистов, вследствие смешанных браков. Для борьбы с этим предпринимались следующие шаги:

— во-первых, проводилась активнейшая пропаганда многодетности, создавались условия для увеличения количества браков;

— во-вторых, большое внимание уделялось «нордификации» не чистокровно германского населения (пропагандировались браки между представителями арийской расы и метисами второй категории, так как дети от них считались немцами). При этом смешанные браки представителей различных национальностей запрещались;

— в-третьих, шла борьба за чистоту германского народа, политика стерилизации и уничтожения «неполноценных». Страдавшие наследственными или врожденными пороками развития арийцы изолировались в специальных учебных заведениях и могли рассчитывать на сохранение жизни, если их признавали «экономически применимыми». В этом случае они получали профессиональное образование и работу. «Неполноценные» представители негерманских народов, проживавших на территории Германии, подлежали уничтожению. Такая же судьба, впрочем, ожидала и полноценных неарийцев, имевших, на выбор, возможность покинуть Германию без гроша в кармане, или принять смерть в одном из концентрационных лагерей. Правда, определенное количество неарийской молодежи воспитывалось в необходимом Рейху духе, в качестве так называемых «nützige Juden» — «нужных евреев», выполнявших либо самые грязные и тяжелые работы, либо, напротив, — занимавшихся научной деятельностью на благо Рейха в закрытых институтах и КБ.

Для того же, чтобы эти меры не вызывали отрицательной реакции, а воспринимались как часть естественного хода вещей, проводилась воспитательная работа среди молодежи, имевшая целью закрепление соответствующей идеологии и биологического подхода к человеку.

Вне зависимости от морально-нравственных оценок перечисленных мероприятий, нужно признать, что это направление молодежной политики также было достаточно эффективным, хотя намеченные действия и не были доведены до завершения в связи с начавшейся затяжной войной против СССР.

Таким образом складывается относительно полная картина молодежной политики Третьего Рейха и задач, которые ставило перед ней национал-социалистическое руководство. Оценивая ее, следует признать, что несмотря на многочисленные недостатки, заидеологизированность и откровенно бесчеловечные элементы, политика Третьего Рейха в отношении молодежи была необыкновенно эффективной и достигала, в большинстве случаев, целей, поставленных перед ней партией. В основе столь высокой эффективности была опора на некоторые особенности германского менталитета. Это касается, в частности, ставшей вторым лицом национал-социализма ксенофобии. Действия национал-социалистов в отношении школьного образования также опирались на свойственную для Германии конца XIX — начала XX веков тоталитарную педагогику. Гитлер-югенд была создана по образу и подобию уже ставших привычными в Германии молодежных организаций. Руководство НСДАП лишь изменяло эти традиционные элементы в своих целях, соединяя их с идеологией национал-социализма. Таким образом, можно утверждать, что хотя национал-социализм был для германской политической культуры явлением чуждым, практически все элементы молодежной политики НСДАП осуществлялись на базе сложившейся традиции.

Даже несмотря на несогласованность действий департаментов, ответственных за ее осуществление, конечный эффект политики национал-социалистов по отношению к молодежи производит впечатление. В кратчайший срок руководителям Рейха удалось достичь результатов, о которых иные политические партии, даже находящиеся у власти, по сей день могут только мечтать. Препятствовать осуществлению молодежной политики НСДАП в условиях тоталитарного государства было практически невозможно. Ни в коем случае не восхваляя ее авторов, равно как и ее цели, следует признать, что подобной эффективности не смогла достигнуть даже масштабнейшая пионерская организация Советского Союза, вкупе с ВЛКСМ.

Если бы не поражение в войне против СССР, ничто не было бы в силах помешать осуществлению планов руководства Рейха. Еще несколько лет, и национал-социалисты выиграли бы свою «битву за молодежь». Предсказать вероятные последствия этого не сложно.

СХЕМЫ И ИЛЛЮСТРАЦИИ

Схема 1. Учителя — члены НСЛБ

Схема 2. Членство школьных учителей в НСДАП (по данным на 1 января 1935 г)

Схема 3. Средняя школа и варианты карьеры молодого немца в Третьем Рейхе

Схема 4. Старшая школа и варианты карьеры молодого немца в Третьем Рейхе

Схема 5. Понедельный план лагеря KЛB

Схема 6. Динамика охвата молодежи национал-социалистическими молодежными организациями

Схема 7. Система партийных школ и варианты карьеры молодого немца в Третьем Рейхе

Схема 8. «Вспомогательные школы» в Третьем Рейхе

Схема 9. Численность молодежных организаций Германии к 1932 г.

Схема 10. Число выпускников школ руководителей Гитлер-югенд 1933–1938 гг.

Схема 11. Гитлер-югенд и варианты карьеры молодого немца в Третьем Рейхе

Схема 12. Общее число преступлений среди молодежи крупнейших городов Германии 1933–1939 гг.

Лорд Баден-Пауэлл — основатель скаутского движения. Многие его идеи были использованы и развиты национал-социалистами

Настольная игра «Твоя машина КдФ». Пусть дети объяснят родителям: автомобиль купить просто

«Автомобиль вождя». Все дети любят играть с машинками

Та же машина, только уже настоящая

Даже обои на кукольной кухне могут быть орудием пропагандиста. На всех ее стенах — сцены из жизни «Гитлеровской молодежи»

«Молодежь служит вождю. Все десятилетние, вступайте в Гитлер-югенд!»

«Полевые учения Гитлер-югенд». Настольная игра для любителей походной романтики

Дети должны многое знать о вожде. В помощь им — его популярная биография

Предвыборная борьба Гитлера была нешуточной. Вождь выступал против самой государственной системы, не афишируя, как он намерен ее изменить

Штурмовик Бранд. Немецкий подросток должен был стремиться стать таким

Бальдур фон Ширах — имперский руководитель молодежи. Посредственный, но чрезвычайно плодовитый поэт. Один из самых молодых партфункционеров НСДАП

Барабанщики и трубачи завтрашнего дня. Аналогии с пионерской организацией напрашиваются сами собой

Вождь использовал каждый удобный случай, чтобы показать свою любовь к детям, близость к германской молодежи

Асы люфтваффе должны были воспитываться так, начиная с моделей планеров

Умение ходить строем, умение выполнять команды, умение подчиняться

Красивая пара. Им предстоит «спасать арийскую расу от вырождения»

Рожать детей в Третьем Рейхе было выгодно: родители получали поддержку от государства

Правильные германские семьи. Детей должно было быть не меньше трех

Отрядные дома Гитлер-югенд должны были быть большими и уютными: в Пахен-Буртшайде, в Хагене на Нордзее, в Меле

Один из первых отрядов Гитлер-югенд

В результате унификации даже семинаристам пришлось надеть форму

Для девочек была своя организация — БДМ. Правила в ней были чуть мягче, чем в основной Гитлер-югенд

Будущие матери «хозяев мира» должны быть здоровы душой и телом

Романтика дальних походов и загородных выездов привлекала в ряды Гитлер-югенд немало подростков

Удостоверение члена Гитлер-югенд — путевка в будущую карьеру

Артур Аксманн — последний руководитель гитлеровской молодежи

«Молодежь-вождю» — главный лозунг немецкого молодежного движения

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Источники

1.1. Юридические и нормативные акты

1. Abkommen über die Eingliederung der evangelischen Jugend in die Hitler-Jugend // Riedel H. Kampf um die Jugend. Evangelische Jugendarbeit 1933–1945. München, 1976. S. 315.

2. Allgemeine Anordnung über die Hilfsschulen in Preußen. Vom 27. April 1938 // Möckel A. Geschichte der Sonderpädagogik. Reader. Hagen, 1984. S. 85.

3. Anordnung des Reichsjugendführers des Deutschen Reiches zur Auflösung des Großdeutschen Bundes. Vom 23. Juni 1933 // Deutsche Allgemeine Zeitung. 24.06.1933.

4. Anordnung über den verstärkten Einsatz von weiblichen Arbeitskräften in der Land- und Hauswirtschaft. Vom 15. Februar 1938 // Jahnke K. H., Buddrus M. Deutsche Jugend 1933–1945. Hamburg, 1989. S. 137.

5. Anordnung über die Aufnahme von Angehörigen der HJ und des BDM in die NSDAP. Vom 11. August 1937 // Jahnke K. Buddrus M. Deutsche Jugend. S. 134.

6. Anordnung, Fürsorgezöglinge auf Lebenszeit ins KZ zu bringen. Vom 30. August 1941 // Jahnke K. H., Buddrus M. Deutsche Jugend. S. 339.

7. Die Verfassung des Deutschen Reichs. Vom 11. August 1919. Leipzig, 1931.

8. Dritte Verordnung zur Durchführung der Verordnung zur Ergänzung des Jugendstrafrechts. Vom 28. November 1940 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. Berlin, 1943. S. 37.

9. Durchföhrungabestimmungen des OrgUnisationsamtes der Reichsjugendföhrung für die Überführung von HJ-Angehörigen in die Allgemeine SS. Vom 23. August 1938 // Jahnke K. Buddrus M. Deutsche Jugend. S. 143.

10. Durchführungsbestimmungen des Personalamtes der Reichsjugendführung zum Arier-Nachweis für die HJ-Führerschaft. Vom 17. Juli 1936 // Jahnke K. H., Buddrus M. Deutsche Jugend. S. 118–119.

11. Durchführungsverordnung über die Gewährung von Ehestandsdarlehen. Vom 20. Juni 1933. § 2 // RGBl. Т. I. Berlin, 1933. S. 377.

12. Erlaß des Führers und Reichskanzlers über die Errichtung einer Hochschule für Politik als Anstalt des Reiches. Vom 30. September 1937 // RGBl. Teil I. Berlin, 1937. S. 1255.

13. Erlaß des Führers und Reichskanzlers über die Reichsakademie für Leibesübungen. Vom 7. April 1937 // RGBl. Т. I. Berlin, 1937. S. 1256.

14. Erlaß des Reichs- und Preußischen Ministers für Wissenschaft, Erziehung und Volksbildung über die Auswahl der Jungmannen für die Nationalpolitischen Erziehungsanstalten. Vom 7. Oktober 1937 // Ursachen und Folgen. Vom deutschen Zusammenbruch 1918 und 1945 bis zur staatliche Neuordnung Deutschlands in der Gegenwart. B. 11. Berlin, 1975. S. 86.

15. Erste Verordnung zur Durchführung des Gesetzes zur Wiederherstellung des Berufsbeamtentums // RGBl. Т. I. Berlin, 1935. S. 195.

16. Erste Verordnung zur Durchführung des Gesetzes zur Wiederherstellung des Berufsbeamtentums // RGBl. Т. I. Berlin, 1935. S. 195.

17. Gaststättengesetz. Vom 28. April 1930 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. Berlin, 1943. S. 74–75.

18. Gesetz über die Kinderarbeit und über die Arbeitszeit der Jugendlichen (Jugendschutzgesetz). Vom 30. April 1938 // RGBl. Т. I. Berlin, 1938. S. 438.

19. Gesetz über die Neuwahl der Schöffen, Geschworenen und Handelsrichter. Vom 7. April 1933 // RGBl. Т. I. Berlin, 1933. S. 188.

20. Gesetz über die Schulpflicht im Deutchen Reich. Vom 6. Juli 1938. RGBl. Т. I. Berlin, 1938. S. 799.

21. Gesetz über Kinderarbeit und über die Arbeitszeit der Jugendlichen. § 8. Vom 30. April 1938. RGBl. Т. I. Berlin, 1938. S. 439.

22. Gesetz zum Schutze des deutschen Blutes und der deutschen Ehre vom 15. September 1935 // Ginzel G. B. Jüdischer Alltag in Deutschland 1933–1945. S. 107.

23. Gesetz zur Förderung der Hitler-Jugend-Heimbeschaffung. Vom 30. Januar 1939 // RGBl. Т. I. Berlin, 1939. S. 215.

24. Gesetz zur Verhütung des erbkranken Nachwuchses // RGBl. Teil I. Berlin, 1933. S. 529.

25. Gesetz zur Wiederherstellung des Berufsbeamtentums // RGBl. Teil I. Berlin, 1935. S. 190.

26. Gesetz, betreffend den Lehrgang der Grundschule. Vom 18. April 1925 // RGBl. Т. I. Berlin, 1925. S. 49.

27. Gesetz, betreffend die Grundschulen und die Aufhebung der Vorschulen. Vom 28. April 1920 // RGBl. Т. I. Berlin, 1920. S. 851.

28. Jugendgerichtsgesetz. \bm 16. Februar 1923 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. S. 23.

29. Lichtspielgesetz. Vom 16. Februar 1934 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. S. 75.

30. Polizeiverordnung gegen die konfessionellen Jugendverbände. Vom 23. Juli 1935 // Preußische Gesetzsammlung. Berlin, 1935. S. 105.

31. Polizeiverordnung über die Vemhaltung Jugendlicher von öffentlichen Schieß- und Spieleinrichtungen. Vom 24. Oktober 1939 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. S. 44–45.

32. Polizeiverordnung über die Vernhaltung Jugendlicher von öffentlichen Tanzlusbarkeiten. Vom 29. November 1939 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. S. 45.

33. Reichskulturkammergesetz // RGBl. Т. I. Berlin, 1933. S. 661.

34. Richtlinien für das BDM-Werk Glaube und Schönheit. Vom 1. Juli 1938 // Jahnke K. Buddrus M. Deutsche Jugend. S. 142.

35. Schreiben des Leiters der deutschen Arbeitsfront, Reichsleiter Dr. Ley an Reichserziehungsminister Dr. Rust // Ursachen und Folgen. B. 11. S. 85.

36. Schriftleitergesetz // RGBl. Т. I. Berlin, 1933. S. 713.

37. Verfügung Adolf Hitlers über die Ernennung des Jugendführers des Deutschen Reiches. Vom 17. Juni 1933 // \61kischer Beobachter (Berlin). 18./19.06.1933.

38. Verfügung des Reichsjugendführers zum Nachweis der arischen Abstammung für die HJ-Fuihrerschaft. Vom 12. Juni 1936 // Jahnke K. H., Buddrus M. Deutsche Jugend 1933–1945. S. 118.

39. Verfügung des Reichskanzlers über die Adolf-Hitler-Schulen // \ftlkischer Beobachter (Berlin). 19.01.1937.

40. Verordnung über die Heranziehung der deutschen Jugend zur Erfüllung von Kriegsaufgaben. Vom 2. Dezember 1943 // RGBl. Т. I. Berlin, 1943. S. 664.

41. Verordnung über die Zuständigkeit der Strafgerichte. Vom 21. Februar 1940 // RGBl. T. I. Berlin, 1940. S. 405.

42. Verordnung zum Schutze von Volk und Staat. Vom 28. Februar 1933 // RGBl. Т. I. Berlin, 1933. S. 83.

43. Verordnung zur Ausführung des Gesetzes zur Verhütung erbkranken Nachwuchses. Vom 5. Dezember 1933 // RGBl. Т. I. Berlin, 1933. S. 1033.

44. Verordnung zur Durchführung der Verordnung zur Ergänzung des Jugendstrafrechts. Vom 28. November 1940. § 1 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. S. 34.

45. Verordnung zur Ergänzung des Jugendstrafrechts. Vom 4. Oktober 1940 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. S. 32.

46. Zweite Verordnung zur Durchführung des Lichtspielgesetzes. Vom 8. März 1934. § 4 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. S. 76.

47. Закон о Гитлер-югенд. От 1 декабря 1936 года // Вестник всеобщей истории. Вып. 1. СПб., 1997. С. 65.

1.2. Материалы периодической печати

48. Das Junge Deutschland. 1937. № 31.

49. Das Junge Deutschland. 1938. № 32.

50. Das Junge Deutschland. 1943. № 37.

51. Deutsche Allgemeine Zeitung. 24.06.1933.

52. NS-Bildungswesen. 1937. Heft I.

53. Völkischer Beobachter. 19.01.1937.

54. Völkischer Beobachter. 29.05.1941.

1.3. Пропагандистская литература

55. Altendorf W. Ein junges Volk steht auf. Kampflieder. Potsdam, 1935. Potsdam, 1935.

56. Baur E., Fischer E., Lenz F. Grundriß der menschlichen Erblichkeitslehre und Rassenhygiene. München, 1921.

57. Danzer P., Schmalfuß H. Das Bevölkerungspolitische ABC. München, Berlin, 1941.

58. Dr. Frercks. Das rassische Erwachen des deutschen Volkes. Berlin, 1935.

59. Galler K. Eugenische Erziehung. Leipzig, 1933.

60. Hojfmann. Was jeder Kinderreiche wissen muß. Stuttgart, Berlin, 1939.

61. Leers J. von, Hansen H. Der deutsche Lehrer als Kulturschöpfer. Frankfurt a.M., 1939.

62. Liederbuch der Wehrmacht. Reutlingen, 1935.

63. Pimpf! Das geht Dich an. Berlin, 1936.

64. Rosenberg A. Das Parteiprogramm. Wesen, Grundsätze und Ziele der NSDAP. München, 1943.

65. Sautter R. Hitlerjugend. Das Erlebnis einer großen Kameradschaft. München, 1942.

66. Staemler M. Rassenpflege im völkischen Staat. München, 1933.

67. Tornow K., Weinert. Erbe und Schiksal. Berlin, 1942.

68. Uns geht die Sonne nicht unter. Lieder der Hitlerjugend. Hornung, 1936.

69. Unser Kriegs-Liderbuch. München, 1941.

70. Гитлер A. Моя борьба. Нью-Йорк, 1982.

71. Что скрывает советская власть от народа и что должен знать каждый. 1942.

72. Adolf Hitler und die Jugend. Riga, 1944.

73. Hitler-Jugend 1933–1943. Die chronik eines Jahrzehnts. Berlin, 1943.

74. HJ-Kalender 1938. Berlin, 1937.

1.4. Методическая литература:

75. Benze R. Erziehung im Großdeutschen Reich. Frankfurt, 1943.

76. Benze R. Erziehung im Großdeutschen Reich. Frankfurt, 1939.

77. Boelitz O. Preußisches Bildungswesen. Leipzig, 1924.

78. Keil T. Die deutsche Hauptschule. Halle, 1942.

1.5. Ресурсы компьютерной сети Интернет:

Коллекции Германского исторического музея:

79. http:// www.dhm.de/sammlungen/alltag2/ spielzeug/ak 88_644.html

80. http:// www.dhm.de/sammlungen/alltag2/ spielzeug/ak 95_178.html

81. http:// www.dhm.de/sammlungen/alltag2/ spielzeug/ak 92_153.html

82. http:// www.dhm.de/sammlungen/alltag2/ spielzeug/90_863. html

Воспоминания и интервью:

83. Fichte-Schule 1943. Interview mit einem Fichte-Schüler aus dieser Zeit, http:// ourworld.compuserve.com/homepages/Hschueller/ fi 1943.htm

84. Lucher Gundula. Meine Großmutter über den 2.Weltkrieg und die Hitlerjugend, http:// home.t-online.de/home/Auersperg-Gvm/ wwtl8.htm

85. Schule Bramfelder Dorfplatz. Unsere Schulgeschichte. Wie alt ist unsere Schule eigentlich? http://www.hh.schule.de/brado/ ehr ld4b.html

1.6. Воспоминания и дневники:

86. Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. Смоленск, 1993.

87. Раушнинг Г. Говорит Гитлер. Зверь из бездны. М., 1993.

88. Ширер У. Взлет и падение Третьего Рейха. М., 1991.

1.7. Сборники опубликованных документов:

89. Jahnke K. H., Buddrus М. Deutsche Jugend 1933–1945. Hamburg, 1989. S. 137.

90. Deutschland-Berichte der Sopade. Deutschland-Berichte der Sozialdemokratischen Partei Deutschlands 1934–1940. Salzhausen, Frankfurt a. M., 1982.

91. Gamm H.-J. Führung und Verführung. Pädagogik des Nationalsozialismus. Eine Quellensammlung. Frankfurt, New York, 1984.

92. Medizin ohne Menschlichkeit. Dokumente des Nürnberger Ärtzteprzesses. Frankfurt a. M., 1978.

93. Schnorbach H. (Hg.) Lehrer und Schule unterm Hankenkreuz. Dokumente des Widerstands von 1930–1945. Weinheim, 1989.

94. Der Prozeß gegen die Hauptkriegsverbrecher vor dem Internationalem Militärgerichtshof. Bd. 25. Nürnberg, 1947.

95. Der Prozeß gegen die Hauptkriegsverbrecher vor dem Internationalem Militärgerichtshof. Bd. 29. Nürnberg, 1948.

96. Reichsgesetze zur Jugendhilfe. Berlin, 1943.

97. Ursachen und Folgen. Vom deutschen Zusammenbruch 1918 und 1945 bis zur staatliche Neuordnung Deutschlands in der Gegenwart. Berlin, 1948–1975.

98. Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками. М., 1961–1962. Т. 5, 6.

2. Литература

1. Adam U. D. Nationalsozialismus im Unterricht. Herrenmenschentum und Rassenvemichtung. Tübingen, 1983.

2. Bracher K. DSauer W., Schulz Die nationalsozialistische Machtergreifung. Köln, Opladen, 1962.

3. Brandau H.-W. Die mittlere Bildung in Deutschland. Weinheim, 1952.

4. Eilers R. Die nationalsozialistische Schulpolitik. Köln, 1963.

5. Erdmann К D. Die Zeit der Weltkriege. Stuttgart, 1978.

6. Feiten W. Der nationalsozialistische Lehrerbund. Weinheim, 1981.

7. Focke H., Reimer U. Alltag unterm Hakenkreuz. Bd. 1. Wie die Nazis das Leben der Deutschen veränderten. Ein aufklärendes Lesebuch. Hamburg, 1979.

8. Führ C. Zur Schulpolitik der Weimarer Republik. Weinheim, 1970.

9. Galinski D., Lachauer U. (Hrsg.) Alltag im Nationalsozialismus 1933 bis 1939. Braunschweig, 1982.

10. Giesecke H. Hitlers Pädagogen. Theorie und Praxis nationalsozialistischer Erziehung. Weinheim, 1993.

11. Ginzel G. В. Jüdischer Alltag in Deutschland 1933–1945. Düsseldorf, 1993.

12. Heinemann M. Erziehung und Schulung im Dritten Reich. Stuttgart, 1980.

13. Helbig L. «Und sie werden nicht mehr frei, ihr ganzes Leben». Eine kleinbürgerliche Kindheit und Jugend im «Dritten Reich». Weinheim, Basel, 1982.

14. Helmreich E. C. Religionsunterricht in Deutschland. Hamburg, 1966.

15. Hering J. Schueleralltag im Nationalsozialismus. Dortmund, 1984.

16. Holbom H. Deutsche Geschichte in der Neuzeit. B.2. München, Wien, 1971.

17. Huber K.-H. Jugend unterm Hakenkreuz. Frankfurt а. M., 1982.

18. Kaempfe A.Deutschland 1. Von einem der auszog das Deutschem zu lernen. Kiel, 1986.

19. Keim W. Erziehung unter der Nazi-Diktatur. В. 1. Antidemokratische Potentiale, Machtantritt und Machtdurchsetzung. Darmstadt, 1995.

20. Keim W. Pдdagogen und Pädagogik im Nationalsozialismus, Frankfurt a. M., 1991.

21. Keim H., Urbach. Volksbildung in Deutschland 1933–1945. Braunschweig, 1976.

22. Klönne A., Klönne 1. Jugend in der deutschen Gesellschaft von 1900 bis in die Fünfziger Jahre. Bewegung, Formierung, Abweichung. Zur Geschichte der Jugend in Deutschland von der Weimarer Republik bis zum Ende des «Dritten Reiches». Hagen, 1998.

23. Klönne A. Jugend im Dritten Reich. München, Zürich, 1995.

24. Klose W. Generation im Gleichschritt. Ein Dokumentarbericht. Oldenburg, Hamburg, 1964.

25. Kuhlmann C. Erbkrank oder Erziehbar. Jugendshilfe als Vorsorge und Aussonderung in der Fürsorgeerziehung in Westfallen von 1933–1945. Weinheim, München, 1989.

26. Mann E. Zehn Millionen Kinder. Die Erziehung der Jugend im Dritten Reich. Reinbek bei Hamburg, 1997.

27. Mitscherlich A., Mielke F. Medizin ohne Menschlichkeit. Frankfurt a. M., 1978.

28. Möckel A. Die besondere Grund und Hauptschule. Reihnstetten, 1976.

29. Möckel А. Geschichte der Sonderpadagogik unter besonderer Berücksichtigung der Schule für Lernbehinderte. Hagen, 1984.

30. Moser A. Die Napola Reichenau. Konstanz, 1997.

31. NeuhduslerJ.Kreuz und Hakenkreuz. München, 1946.

32. Orlow D. Die Adolf-Hitler-Schulen // Vierteljareshefte für Zeitgeschichte. 1965. Heft 3.

33. Peukert D. Nationalsozialismus im Unterricht. Der Nationalsozialismus und das Volk. Tübingen, 1983.

34. Popplow U. Schulalltag im Dritten Reich // Grossmann, Gahlmann. N ationalsozialismus. München, 1983.

35. Reyer J. Alte Eugenik und Wohlfahrtspflege. Entwertung und Funktionalisierung der Fürsorge vom Ende des 19. Jahrhunderts bis zur Gegenwart. Freiburg, 1991.

36. Riedel H. Kampf um die Jugend. Evangelische Jugendarbeit 1933–1945. München, 1976.

37. Schmuhl H.-W. Rassenhygiene, Nationalso zialismus, Euthonasie. Von der Verhütung zur Vernichtung «lebensunwerten Lebens», 1890–1945. Göttingen, 1992.

38. Scholtz H. Die NS-Ordensburgen // VHfZ. 1967. Heft 3.

39. Scholtz Я. Erziehung und Unterricht unterm Hakenkreuz, Göttingen 1985.

40. Scholtz H. Nationalsozialistische Ausleseschulen. Internatsschulen als Herrschsftsmittel des Führerstaates. Göttingen, 1973.

41. Scholtz H. Nationalsozialistische Machtausübung im Erziehungsfeld und ihre Wirkung auf die junge Generation. Hagen, 1989.

42. Schubert-Weller C. Hitlerjugend: vom «Jungsturm Adolf Hitler» zur Staatsjugend des Dritten Reiches. Weinheim, 1993.

43. Schultz J- Die Akademie für Jugendführung der Hitlerjugend in Braunschweig. Braunschweig, 1978.

44. Schuddekopf (Hrsg.) Der alltägliche Faschismus. Frauen im Dritten Reich. Berlin, Bonn, 1982.

45. Sieglind E.-R. Zur Geschichte der Heil-und Sonderpädagogik. Hagen, 1998.

46. Stemheim-Peters E. Die Zeit der grossen Täuschungen. Mädchenleben im Faschismus. Bielefeld, 1987.

47. Überhorst H. (Hrsg.) Elite für die Diktatur. Düsseldorf, 1969.

48. Vinke H. Das kurze Leben der Sophie Scholl. Ravensburg, 1983.

49. Weber-Kellermann I. Die Kindheit: Kleidung und Wahnen, Arbeit und Spiel. Eine Kulturgeschichte. Frankfurt а. M., 1979.

50. Wolf J. Hitleijugend und Jugendgerichtsbarkeit 1933–1945 // VHfZ. 1985. Heft 4.

51. Zmarlik H.-G. Der Sozialdarwinismus in Deutschland als geschichtliches Problem // VHfZ. 1963. Heft 11.

52. 10 Fragen — 10 Antworten. Argumente aus dem Verband Christlicher Pfadfinderinnen und Pfadfinder Rheinland-Pfalz/Saar. http:// www.mittelrhein.de /уср / 10 fraeen.htm

53. Бернардинер Б. M. Фашизм — режим террора и насилия. Воронеж, 1941.

54. Вольф М. Германская молодежь в цепях фашизма. М., 1941.

55. Галкин А. А. Германский фашизм. М., 1967.

56. Кабо Д. Идеологическая обработка молодежи и солдат в гитлеровской Германии. Ашхабад, 1942.

57. Кормилицын С. В. Некоторые методы политизации в Третьем Рейхе // Герценовские чтения 1998. Актуальные проблемы социальных наук. СПб., 1998.

58. Кормилицын С. В. Идеология и воспитание молодежи в Третьем Рейхе // Герценовские чтения 1999. Актуальные проблемы социальных наук. СПб., 1999.

59. Кормилицын С. В. Смерть Пауля фон Гинденбурга // Вестник всеобщей истории. Вып. 2. СПб., 1999.

60. Кормилицын С. В. Национал-социалистическое реформирование системы школьного образования // Герценовские чтения 2000. Актуальные проблемы социальных наук. СПб., 2000.

61. Кунарт К. Юность в кандалах. М., 1938.

62. Курсы для вожаков. Санта-Роза, 1993.

63. Млечина И. Уроки немецкого. Век XX. М., 1994.

64. Могхарех-Абед X. Расовая гигиена, или евгеника. Идеологическая предрасположенность и практическая мотивация к геноциду // Вторая мировая война. М., 1997.

65. Начальный курс русского скаутинга. Черноголовка, 1993.

66. Орлов Ю. Я. Крах немецко-фашистской пропаганды. М., 1985.

67. Лроэктор Д. М. Оруженосцы Третьего Рейха. М., 1971.

68. Ржевская Е. Геббельс. Портрет на фоне дневника. М., 1994.

69. Розанов Г. Л. Конец «Третьего Рейха». М., 1985.

70. Семиряга М. И. Тюремная империя нацизма и ее крах. М., 1991.

71. Школа жестокости. Свердловск, 1942.

72. Стефан Брухфелъд, Пол А. Левин. Передайте об этом детям вашим. История холокоста в Европе 1933–1945. М., 2000.

3. Справочная литература

1. Brian L. D., Turner P. German Uniforms of the Third Reich 1933–1945. N.-Y., 1987.

2. Das große Lexikon des Dritten Reiches. Augsburg, 1993. S. 203.

3. Hubatsch W. (Hrsg.) Grundriß zur deutschen Verwaltungsgeschichte 1815–1945. Bd. 22. Bundes- und Reichsbehörden. Marburg, 1983.

4. Organisationsbuch der NSDAR München, 1938.

5. Snyder L. Encyclopedia of the Third Reich. N.-Y, 1976.

6. Weiß H. Biographisches Lexikon zum Dritten Reich. Frankfurt a. M., 1999.

7. Залесский K. A. Вожди и военачальники Третьего Рейха. М., 2000.

8. Залесский К. А. Кто был кто в Третьем Рейхе. М., 2003.

9. Энциклопедия Третьего Рейха. М., 1996.

Примечания

1

Впрочем, справедливости ради следует заметить, что пионерская организация СССР также не блистала оригинальностью: ее традиции, структура и, отчасти, ритуалы, происходили из того же источника.

2

«Вандерфогель» («Wandervogel»), или «Перелетные птицы» Молодежная туристическая организация, созданная в 1901 году. Далее — Вандерфогель. Именно у нее Гитлер-югенд переняла использование древнегерманского рунического алфавита в символике. См. Вебер Э. Руническое искусство. СПб., 2002. С 16.

3

Adolf Hitler und die Jugend. Riga, 1944. S. 15.

4

Переход к четырехлетнему планированию привел, в частности, к тому, что продолжительность школьного обучения сократилась с 13 до 12 лет.

5

Политика унификации (Gleichschaltung) предусматривала превращение Германии в единую централизованную систему под управлением партии и правительства. Одним из элементов этой политики был переход к экономике, основанной на четырехлетием планировании.

6

Подробнее о партийном составе Рейхстага и численности фракции НСДАП см.: Пленков О. Ю. Мифы нации против мифов демократии. СПб., 1997. Гл. VII. 3.

7

Гинденбург, Людвиг Ганс фон Бенекендорф и фон Гинденбург (02.10.1847—02.08.1934) — имперский президент Германии, военный и государственный деятель, генерал-фельдмаршал. Участник австро-прусской войны 1866 года и франко-прусской войны 1870–1871 годов. С конца августа 1914 года командовал 8-й германской армией в Восточной Пруссии, а с ноября того же года всем Восточным фронтом. С августа 1916 года — начальник Генерального штаба. В 1925 году избран имперским президентом в первый раз, а в 1932-м — повторно оказывал поддержку и покровительство политическим организациям и партиям военно-монархического и общеконсервативного толка.

8

Klose W. Generation im Gleichschritt. Ein Dokumentarbericht. Oldenburg, Hamburg, 1964. S. 27.

9

Шемм Ганс (06.10.1891-05.03.1935) — Имперский руководитель НСЛБ, гауляйтер Верхней Франконии. Член НСДАП с 1923 года. С 1 сентября 1934 года — руководитель Главного управления по делам воспитателей в составе Организационного отдела НСДАП. Погиб в авиакатастрофе.

10

Keim W. Erziehung unter der Nazi-Diktatur. Darmstadt, 1995. S. 111.

11

Руст Бернгард (30.09.1883—08.05.1945). Член НСДАП с февраля 1925 года. В 1930 году — депутат Рейхстага от национал-социалистической партии. С 30 апреля 1934 года имперский министр науки, воспитания и народного образования. Автор и исполнитель программы деюдификации школы. 8 мая 1945 года покончил с собой.

12

Фрик Вильгельм (12.03.1877—16.10.1946) — партийный функционер, участник пивного путча, доверенное лицо Адольфа Гитлера. На посту министра внутренних дел Германии способствовал укреплению позиций НСДАП у власти. Казнен по приговору Нюрнбергского трибунала.

13

Schnorbach H. (Hrsg.) Lehrer und Schule unterm Hakenkreuz. Dokumente des Widerstandes von 1930 bis 1945. Weinheim, 1989. S. 28.

14

Leers J. von, Hansen H. Der deutsche Lehrer als Kulturschöpfer. Frankfurt a. M., 1939. S. 164. См. также схема 1.

15

Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. Смоленск, 1993. С. 202, 361, 392.

16

Zorn G. Mein alltäglicher Faschismus // Der alltägliche Faschismus. Frauen im Dritten Reich. Berlin, 1982. S. 37.

17

Holborn H. Deutsche Geschichte in der Neuzeit. B. 2. München, Wien, 1971. S. 532.

18

Cм.: Rosenberg A. Das Parteiprogramm. München, 1943. S. 15–17. §§ 4–8.

19

Gesetz zur Wiederherstellung des Berufsbeamtentums // RGBl. Teil I. Berlin, 1935. S. 176.; Erste Verordnung zur Durchführung des Gesetzes zur Wiederherstellung des Berufsbeamtentums // Reichsgesetzblatt. Teil I. Berlin, 1935. S. 195. § 3.

20

Кормилицын С. В. Некоторые методы политизации в Третьем Рейхе // Герценовские чтения 1998 года. Актуальные проблемы социальных наук. СПб., 1998. С. 85–87.

21

О масштабах сокращения армии по условиям Версальского мира см.: Kolb E. Die Weimarer Republik. München, 1993.

22

Verordnung über die Vereidigung der Beamten und der Soldaten der Wehrmacht vom 2. Dezember 1933 // Reichsgesetzblatt. Teil I; Berlin, 1933. № 136 (02.12.1933).

23

Там же.

24

Gesetz zur Sicherung der Einheit von Partei und Staat. Von 1. Dezember 1933 // Reichsgesetzblatt. Teil I; Berlin, 1933. № 135 (02.12.1933).

25

Verordnung des Reichspräsidenten zum Schutze des deutschen Volkes. Vom 4. Februar 1933 // Reichsgesetzblatt. Teil I; Berlin, 1933. № 8 (06.02.1933).

26

В отечественной историографии достаточно часто встречается мнение, что поджог Рейхстага был акцией, заранее спланированной руководством НСДАП. Но факты говорят за то, что этот пожар — дело рук голландского анархиста-одиночки — Ван дер Люббе. Фанатик, ратовавший за победу левых, сыграл на руку национал-социалистам, избавив их от необходимости изобретать компромат на политических соперников. (Подробнее см.: Штурм власти. М., 1997. С. 150–157.)

27

Мало того, со временем Пауль фон Гинденбург стал даже поддерживать многие инициативы Гитлера, будучи уверен, что они направлены единственно только на благо Империи. После событий «Ночи длинных ножей» он официальной телеграммой поздравил Гитлера с «победой над изменниками» и выразил ему благодарность за решительные действия. (Подробнее см. Энциклопедия Третьего Рейха. М., 1996. С. 159–161.)

28

Reichsgesetzblatt. Teil I; Berlin, 1934. № 88 (02.08.1934).

29

Verordnung zur Durchführung der Volksabstimmung über das Staatsoberhaupt des Deutschen Reichs. Vom 3. August 1934 // Reichsgesetzblatt. Teil I; Berlin, 1934. № 93 (03.08.1934).

30

Gesetz über das Staatsoberhaupt des Deutschen Reichs. Vom 1. August 1934 // Reichsgesetzblatt. Teil I; Berlin, 1934. № 89 (02.08.1934).

31

Вице-канцлер Папен на этом заседании правительственного кабинета не присутствовал, но Гитлер поставил под новым законом и его подпись. (См.: Штурм власти. С. 177.)

32

Trauererlaß zum Ableben des Reichspräsidenten von Hindenbuig. Vom 2. August 1934 // Reichsgesetzblatt. Teil I; Berlin, 1934. № 90 (02.08.1934).

33

Kundgebung der Reichsregierung an das deutsche Volk! Vom 2. August 1934 // Reichsgesetzblatt. Teil I; Berlin, 1934. № 92 (02.08.1934).

34

Ibid.

35

Бломберг (Blomberg), Вернер фон, (1878–1946), генерал-фельдмаршал германской армии, военный министр. Принимал участие в I мировой войне (в качестве офицера Генерального штаба). С января 1933 года — министр рейхсвера. С 1935-го — военный министр. С мая 1935 года — главнокомандующий вооруженными силами. В феврале 1938 года был скомпрометирован в результате дела Бломберга — Фрича и отправлен в отставку. После поражения Германии привлечен к суду Международного военного трибунала в Нюрнберге, как один из руководителей вермахта. Умер в тюрьме во время следствия. (Подробнее см.: Энциклопедия Третьего Рейха. C. 75–78.)

36

Erlaß an die Wehrmacht // RGBl. Teil I. Berlin, 1934. № 92 (02.08.1934).

37

Единственной серьезной ошибкой пропагандистов НСДАП была столь длительная (полторы недели) задержка публикации завещания. Это позволило противникам Гитлера заявлять о его фальсификации. (Впрочем, весьма похоже, что так оно и есть: стиль завещания явно сходен со стилем «Обращения к немецкому народу».)

38

Энциклопедия Третьего Рейха. М., 1996. С. 161.

39

Erlaß des Reichskanzlers zum Vollzug des Gesetzes über das Staatsoberhaupt des Deutschen Reichs vom 1. August 1934. Vom 2. August 1934 // RGBl. Teil I. Berlin, 1934. № 91 (02.08.1934).

40

RGBl. Teil I; Berlin, 1934. № 93 (03.08.1934).

41

Штурм власти. C. 177.

42

Цит. по: Кормилицын С. Смерть Пауля фон Гинденбурга // Вестник всеобщей истории. Вып. 2. СПб., 1999. С. 50.

43

Цит. по: Кормилицын С. В. Некоторые методы политизации в Третьем Рейхе // Герценовские чтения 1998 года. Актуальные проблемы социальных наук. СПб., 1998. С. 86.

44

Die Verfassung des Deutschen Reichs. Vom 11. August 1919. Leipzig, 1931. Art. 145.

45

Scholtz H. Nationalsozialistische Machtausübung im Erziehungsfeld und ihre Wirkung auf die junge Generation. Die Nutzung von Erziehung und Bildung für die politische Machtausübung. Hagen, 1989. S. 14.

46

См. подробнее: Кормилицын C. Идеология и воспитание молодежи в Третьем Рейхе // Герценовские чтения 1999 года. Актуальные проблемы социальных наук. Спб., 1999. С. 129.

47

Helmreich E. C. Religionsunterricht in Deutschland. Hamburg, 1966. S. 245–248.

48

Überhorst H. (Hrsg.) Elite für die Diktatur. Düsseldorf, 1969. S. 290.

49

Признавалось, что для блага Германской Империи и для будущего Земли в целом безразлично, кто победит в споре об истинности веры — католики или протестанты, однако если этот спор будет выливаться в религиозные войны, чреватые гибелью всей арийской расы, — стоит задуматься, не являются ли его инициаторы и продолжатели прислужниками мирового еврейства или других сил зла. См. Hitler аn die deutsche Jugend. Frankfurt а. M., 1934. S. 17.

50

Neuhäusler J. Kreuz und Hakenkreuz. München, 1946. S. 251.

51

Hitler an die deutsche Jugend. S. 11.

52

Erdmann K. D. Die Zeit der Weltkriege. Stuttgart, 1978. S. 425.

53

Fuhr C. Zur Schulpolitik der Weimarer Republik. Weinheim, 1970. S. 60, 84.

54

Hubatsch W. (Hrsg.) Grundriß zur deutschen Verwaltungsgeschichte 1815–1945. Bd. 22. Bundes- und Reichsbehörden. Marburg, 1983. S. 221–222.

55

Для сравнения см.: Gesetz über die Schulpflicht im Deutchen Reich. Vom 6. Juli 1938. § 4.1. RGBl. Т. I. Berlin, 1938. S. 799 и Die Verfassung des Deutschen Reichs vom 11. August 1919. Art. 145.

56

Gesetz, betreffend die Grundschulen und die Aufhebung der Vorschulen. Vom 28. April 1920. RGBl. Т. I. Berlin, 1920. S. 851.

57

Gesetz, betreffend den Lehrgang der Grundschule. Vom 18. April 1925. RGBl Т. I. Berlin, 1925. S. 49.

58

Gesetz über Kinderarbeit und über die Arbeitszeit der Jugendlichen. § 8. Vom 30. April 1938. RGBl. Т. I. Berlin, 1938. S. 439.

59

Имперская служба труда (РАД) — организация, созданная НСДАП, служившая для борьбы с безработицей. После прихода Гитлера к власти, была распространена на всю Германию. Закон от 26 июня 1935 года объявлял полугодичную службу в РАД обязательной, наряду со службой в вооруженных силах.

60

Benze R. Erziehung im Großdeutschen Reich. Frankfurt а. M., 1939. S. 6.

61

Benze R. Erziehung im Großdeutschen Reich. Frankfurt a. M., 1943. S. 18.

62

Ginzel G. B. Jüdischer Alltag in Deutschland 1933–1945. Düsseldorf, 1993. S. 19.

63

Scholtz H. Nationalsozialistische Ausleseschulen. Internatsschulen als Herrschsftsmittel des Führerstaates. Göttingen, 1973. S. 271.

64

Keil T. Die deutsche Hauptschule. Halle, 1942. S. 10.

65

Schule Bramfelder Dorfplatz. Unsere Schulgeschichte. Wie alt ist unsere Schule eigentlich? // http://www.hh.schule.de/brado/chr_1 d4b.html

66

Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. С. 96–97.

67

Boelitz О. Preußisches Bildungswesen. Leipzig, 1924. S. 301.

68

Scholtz H. Nationalsozialistische Machtausübung im Erziehungsfeld und ihre Wirkung auf die junge Generation. Die Auswirkungen der Umstrukturierung des Erziehungsfeldes. Hagen, 1989. S. 21.

69

Ibid.

70

Filers R. Die nationalsozialistische Schulpolitik. Köln, 1963. S. 57.

71

Цит. по: Ржевская E. Геббельс. Портрет на фоне дневника. С. 180.

72

Boelitz О. Preußisches Bildungswesen. S. 300.

73

Закон о Гитлер-югенд. От 1 декабря 1936 года. См приложение к: Кормилицын С. В. Гитлер-югенд: политизация германской молодежи // Вестник всеобщей истории. Вып. 1, СПб., 1997. С. 65.

74

Klonne А. Jugend im Dritten Reich. München, Zürich, 1995. S. 34.

75

Далее — KЛB.

76

Focke H., Reimer U. Alltag unterm Hakenkreuz. Bd. 1. Wie die Nazis das Leben der Deutschen Veränderten. Ein aufkläendes Lesebuch. Hamburg, 1979. S. 55.

77

Das Junge Deutschland. 1943. № 37. S. 103.

78

Erlaß des Führers und Reichskanzlers über die Reichsakademie für Leibesübungen. Vom 7. April 1937. § 1 // RGBl. Т. I. Berlin, 1937. S. 1256.

79

Verordnung über die Heranziehung der deutschen Jugend zur Erfüllung von Kriegsaufgaben. Vom 2. Dezember 1943 // RGBl. Т. I. Berlin, 1943. S. 664.

80

Fichte-Schule 1943. Interview mit einem Fichte-Schüler aus dieser Zeit // http:// ourworld.compuserve.com /homepages/Hschueller/ fi 943.htm

81

Erlaß des Reichministers der Luftfahrt und Oberbefehlshabers der Luftwaffe. Vom 26. Januar 1943. (Цит по: Klonne A. Jugend im Dritten Reich. S. 40.)

82

Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. С. 96.

83

Там же. С. 453–454.

84

Там же. С. 98.

85

Brandau H.-W. Die mittlere Bildung in Deutschland. Weinheim, 1952. S. 293.

86

Далее — НПЕА.

87

См: Кормилицын C. В. Идеология и воспитание молодежи в Третьем Рейхе. С. 130.

88

Интересно, что, несмотря на презрительное отношение к «Мусору профессорских мозгов», Гитлер никогда не называл интеллигенцию «гнилой межклассовой прослойкой», как это было принято в СССР. Править миром должны были, конечно, нерассуждающие голубоглазые воины, главное умение которых — воевать, однако ковать для них оружие, воспевать их подвиги и возводить дворцы должны были именно представители культурной и научной элиты. Сила разума была среди национал-социалистического руководства почитаема не меньше, чем сила тела.

89

Цит. по: Moser A. Die Napola Reichenau. Konstanz, 1997. S. 5. См. также: Scholtz H. Nationalsozialistische Ausleseschulen. Internatsschulen als Herrschsftsmittel des Führerstaates. Göttingen, 1973. S. 255.

90

Das große Lexikon des Dritten Reiches. Augsburg, 1993. S. 203.

91

Энциклопедия Третьего Рейха. M., 1996. C. 329.

92

Единственная, кстати, за всю историю Третьего Рейха, в которой упоминались НПЕА.

93

Хайсмеер, Август (11.01.1897—16.01.1976) — обергруппенфюрер СС, инспектор Национально-политических воспитательных учреждений. Занял этот пост в результате внутрипартийных трений и интриг: его кандидатуру выдвинул Бернгард Руст, чтобы избежать перехода контроля над НПЕА к Роберту Лею. Именно ему НПЕА были обязаны своим расцветом в 1940 году и интенсивным финансированием из средств СС.

94

Erlaß des Reichs und Preußischen Ministers fiir Wissenschaft, Erziehung und Volksbildung über die Auswahl der Jungmannen für die Nationalpolitischen Erziehungsanstalten. Vom 7. Oktober 1937 // Ursachen und Folgen. Vom deutschen Zusammenbruch 1918 und 1945 bis zur staatliche Neuordnung Deutschlands in der Gegenwart. B. 11. Berlin, 1975. S. 86.

95

Scholtz H. Nationalsozialistische Machtausübung im Erziehungsfeld und ihre Wirkung auf die junge Generation. Die Nutzung von Erziehung und Bildung für die politische Machtausübung. Hagen, 1989. S. 24.

96

Далее — АХШ.

97

Бальдур фон Ширах (09.05.1907— 08.08.1974) — Имперский руководитель молодежи. Член НСДАП с 1925 года. С 1931 года руководитель по делам молодежи при НСДАП; по указу от 1 декабря 1936 года — Имперский вождь молодежи НСДАП. С 1941 года — гауляйтер Вены. На Нюрнбергском процессе признан виновным в преступлениях против человечности и приговорен к 20 годам заключения. Автор мемуаров «Я верил Гитлеру».

98

Verfügung des Reichskanzlers über die Adolf-Hitler-Schulen // Völkischer Beobachter. 19.01.1937.

99

Erklärung des Reichsorganisationsleiters Dr. Ley und des Jugendführers des Deutschen Reiches Baldur von Schirach über die Adolf-Hitler-Schulen // Völkischer Beobachter. 19.01.1937.

100

Лей Роберт (15.02.1890-25.10.1945) — Имперский руководитель, глава Германского трудового фронта и заведующий Организационным отделом НСДАП. Представитель правого крыла партии, идейный противник Грегора Штрассера. Покончил с собой, не дожидаясь приговора Нюрнбергского трибунала.

101

Orlow D. Die Adolf-Hitler-Schulen // Vierteljareshefte für Zeitgeschichte. 3. Heft, 1965. S. 273.

102

Organisationsbuch der NSDAP. München, 1938. S. 443.

103

Гау — единица административно-территориального деления Третьего Рейха. Вся территория Империи была поделена на 42 гау, во главе каждого из которых стоял гауляйтер.

104

Scholtz H. National-sozialistische Ausleseschulen. S. 120.

105

Erklärung des Reichsorganisationsleiters Dr. Ley und des Jugendführers des Deutschen Reiches Baldur von Schirach über die Adolf-Hitler-Schulen. § 5.

106

Речь P. Лея в орденском замке Зонтхофен 23 ноября 1937 года // Das Junge Deutschland. № 31, 1937. S. 49.

107

Речь P. Лея в орденском замке Зонтхофен 23 ноября 1937 года.

108

Pimpf! Das geht Dich an. Berlin, 1936. S. 9-10.

109

Цит. По: Scholtz H. Die NS-Ordensburgen // VHfZ. 1967. H. 3. S. 281.

110

Гитлер A. Моя борьба. Нью-Йорк, 1982. C. 38.

111

Klonne A. Jugend in der deutschen Gesellschaft von 1900 bis in die Fünfziger Jahre. Bewegung, Formierung, Abweichung. Hagen, 1998. S. 131.

112

Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. С. 392.

113

Цит. по: Млечина И. Уроки немецкого. С. 98.

114

Речь А. Розенберга на съезде НСДАП в Нюрнберге в 1937 году. (Цит. по: Keim H., Urbach D. Volksbildung in Deutschland 1933–1945. Braunschweig, 1976. S. 44.)

115

См.: Ржевская E. Геббельс. Портрет на фоне дневника. М., 1994. С. 180.

116

Речь Р. Лея в орденском замке Зонтхо-фен // Das Junge Deutschland. 1937. № 31. S. 49.

117

Речь P. Лея в орденском замке Зонтхофен.

118

Обращение А. Гитлера: Zur Kenntnisname der Dienststellen von Partei und Staat. 29. Januar 1940 // Der Prozeß gegen die Hauptkriegsverbrecher vor dem Internationalem Militärgerichtshof. Bd. 25. Nürnberg, 1947. S. 230.

119

Erlaß des Führers und Reichskanzlers über die Errichtung einer Hochschule für Politik als Anstalt des Reiches. Vom 30. September 1937 // RGBl. Teil I. Berlin, 1937. S. 1255.

120

Понятие «толпа» применяется здесь в духе Гюстава Лебона. См.: Лебон Г. Психология народов и масс // Психология масс. Самара, 1998. С. 8.

121

Энциклопедия Третьего Рейха. М., 1996. С. 100.

122

Цит. по: Dr. Frercks. Das rassische Erwachen des deutschen Volkes. S. 10–11.

123

Danzer P., Schmalfuß H. Das Bevölkerungspolitische ABC. München, Berlin, 1941. S. 11.

124

Gesetz zum Schutze des deutschen Blutes und der deutschen Ehre vom 15. September 1935 // Ginzel G.B. Jüdischer Alltag in Deutschland 1933–1945. S. 107. О разработке этого закона см.: Bracher K. D., Sauer W., Schulz G. Die nationalsozialistische Machtergreifung. Köln, Opladen, 1962. S. 268.

125

Mann E. Zehn Millionen Kinder. Die Er ziehung der Jugend im Dritten Reich. Reinbek bei Hamburg, 1997. S. 46.

126

Ibid. S. 91.

127

Keim W. Erziehung unter der Nazi-Diktatur. B. 1. Antidemokratische Potentiale, Machtantritt und Machtdurchsetzung. Darmstadt, 1995. S. 72.

128

Dr. Frercks. Das rassische Erwachen… S. 23–25.

129

Ibid.

130

Dr. Frercks. Das rassische Erwachen… S. 25.

131

Rosenberg A. Das Parteiprogramm. Wesen, Grundsätze und Ziele der NSDAP. München, 1943. S. 15–18. § 4.

132

Erste Verordnung zur Durchführung des Gesetzes zur Wiederherstellung des Berufsbeamtentums // Reichsgesetzblatt. Teil I. Berlin, 1935. S. 195. § 3.

133

Reichskulturkammergesetz // RGBl. Teil I. Berlin, 1933. S. 661, Schriftleitergesetz // RGBl. Teil I. Berlin, 1933.. S. 713, Gesetz zur Wiederherstellung des Berufsbeamtentums // RGBl. Teil I. Berlin, 1935.

134

Sternheim-Peters E. Die Zeit der grossen Täuschungen. Mädchenleben im Faschismus. Bielefeld, 1987. S. 165.

135

Гитлер A. Моя борьба. Нью-Йорк, 1982. C. 10.

136

Штрайхер Юлиус (12.02.1985—16.10.1946) — партийный деятель, группенфюрер СА (1934), группенфюрер СС (1934). Член НСДАП с 1922 года, издатель и главный редактор антисемитской газеты «Der Stürmer» («Штурмовик»). Один из инициаторов «Хрустальной ночи». Казнен по приговору Нюрнбергского трибунала.

137

Впрочем, иногда пропаганда настолько «перехлестывала через край», что ее признавали отвратительной даже ее инициаторы — идеологи национал-социализма. Отто Штрассер жаловался: «Юлиус Штрайхер — грязная свинья. Он замучил меня рассказами о сексуальных преступлениях евреев. Я сказал ему, что меня тошнит от его газеты». См. Штрассер О. Гитлер и я. Ростов-на-Дону, 1999. С. 133.

138

Ginzel G. В. Jüdischer Alltag in Deutschland… S. 95.

139

Mann E. Zehn Millionen… S. 92.

140

Gauchs R. Neue Grundlagen der Rassenforschung. (Цит. по: Mann E. Zehn Millionen Kinder. S. 91.)

141

Млечина И. Уроки немецкого. Век XX. С. 86.

142

Kfönne I. Jugend in der deutschen Gesellschaft von 1900 bis in die Fünfziger Jahre. В. II. Hagen, 1998. S. 19–20.

143

Mann E. Zehn Millionen… S. 88–89.

144

Lucke F. Das ABC der Rasse. (Цит. по: Mann E. Zehn Millionen… S. 91.)

145

NS-Bildungswesen. 1937. Heft I.

146

Dobers E. Die Judenfrage — Stoff und Behandlung in der Schule. (Цит. по: Mann E. Zehn Millionen… S. 90.)

147

Lucher Gundula. Meine GroGßmuttef’hEr den 2. Weltkrieg und die Hitleijugend // http:// home.t-online.de/home/Auersperg-Gym/ wwtl8.htm

148

Там же.

149

Интервью Рольфа Кремерсдорфа. (Цит. по: Fichte-Schule 1943. Interview mit einem Fichte-Schuter aus dieser Zeit. http://ourworld. compuserve.com /homepages/Hschueller//fi 1943.htm)

150

Schnorbach H. (Hrsg.) Lehrer und Schule unterm Hakenkreuz. Dokumente des Widerstandes von 1930 bis 1945. K’oigstein, 1983. S. 28.

151

Adam U. D. Nationalsozialismus im Unterricht. Herrenmenschentum und Rassenvernichtung. Tübingen, 1983. S. 66.

152

Peukert D. Nationalsozialismus im Unterricht. Der Nationalsozialismus und das Volk. Tübingen, 1983. S. 117.

153

Ibid. S. 120.

154

Dr. Frercks. Das rassische Erwachen… S. 18.

155

Цит. по: Могхарех-Абед X. Расовая гигиена, или евгеника. Идеологическая предрасположенность и практическая мотивация к геноциду // Вторая мировая война. М., 1997. С. 631.

156

Adam U. D. Nationalsozialismus im Unterricht. S. 68–69.

157

Reyer J. Alte Eugenik und Wohlfahrtspflege. Entwertung und Funktionalisierung der Fürsorge vom Ende des 19. Jahrhunderts bis zur Gegenwart. Freiburg, 1991. S. 120.

158

Gesetz zur Verh ung des erbkranken Nachwuchses // RGBl. Teil I. Berlin, 1933. S. 529

159

Могхарех-Абед X. Расовая гигиена, или Евгеника. С. 637.

160

Danzer Р., Schmalfuss Das Bevölkerungspolitische ABC. S. 19.

161

Kuhlmann C. Erbkrank oder Erziehbar. Jugendshilfe als Vorsorge und Aussonderung in der Fürsorgeerziehung in Westfallen von 1933–1945. Weinheim, München, 1989. S. 132.

162

Ibid. S. 77–78.

163

GallerK. Eugenische Erziehung. Leipzig, 1933. S. 5.

164

Keim W. Erziehung… S. 74.

165

Möckel A. Geschichte der Sonderpödagogik unter besonderer Berücksichtigung der Schule für Lernbehinderte. Hagen, 1984. S. 95.

166

Ibid. S. 96.

167

См.: Medizin ohne Menschlichkeit. Dokumente des Nürnberger Artzteprzesses. Frankfurt a. M., 1978. S. 185.

168

Adam U. D. Nationalsozialismus im Unterricht. S. 79–80.

169

Партийные идеологи опирались на вполне практический совет, данный им предками: «Ездить может хромой, / безрукий — пасти, / сражаться — глухой; / даже слепец / до сожженья полезен — / что толку от трупа!». Цит. по: «Речи Высокого» // Старшая Эдда. Спб., 2000. С. 51.

170

Möckel A. Geschichte der Sonderpädagogik unter besonderer Berücksichtigung der Schule für Lernbehinderte. Hagen, 1984. S. 38.

171

Zmarlik H.-G. Der Sozialdarwinismus in Deutschland als geschichtliches Problem // VHfZ. Heft 11, 1963. S. 251.

172

Danzer P., Schmalfuss H. Das Bevölkerungspolitische ABC. München, Berlin, 1941. S. 10.

173

Baur E., Fischer E., Lenz F. Grundriß der menschlichen Erblichkeitslehre und Rassenhygiene. München, 1921.

174

Staemler M. Rassenpflege im völkischen Staat. München, 1933. S. 45.

175

Sieglind E.-R. Zur Geschichte der Heil- und Sonderpadagogik. Hagen, 1998. S. 101.

176

Allgemeine Anordnung über die Hilfsschulen in Preußen. Vom 27. April 1938 // Möckel Geschichte der Sonderpädagogik. Reader. Hagen, 1984. S. 85.

177

Danzer P., Schmalfuss H. Das Bevölkerungspolitische ABC. S. 18.

178

Sieglind E.-R. Zur Geschichte der Heil- und Sonderpädagogik. S. 95.

179

Dr. Frercks.Das rassische Erwachen des deutschen Volkes. Berlin, 1935. S. 18.

180

Gesetz zur Verhütung des erbkranken Nachwuchses // RGBl. Teil 1. Berlin, 1933. S. 529.

181

Möckel A. Die besondere Grund und Hauptschule. Reihnstetten, 1976. S. 105.

182

Tornow K., Weinert H. Erbe und Schiksal. Berlin, 1942. S. 108.

183

Möckel A. Die besondere Grund und Hauptschule. S. 105.

184

Gesetz über die Schulpflicht. § 6.1.

185

Tornow K., Weinert H. Erbe und Schiksal. S. 158.

186

Allgemeine Anordnung über die Hilfsschulen in Preußen. Vom 27. April 1938. S. 84.

187

Schmuhl H.-W. Rassenhygiene, Nationalsozialismus, Euthonasie. Von der Verhütung zur Vernichtung «lebensunwerten Lebens», 1890–1945. Göttingen, 1992. S. 156.

188

Verordnung zur Ausführung des Gesetzes zur Verhütung erbkranken Nachwuchses. Vom 5. Dezember 1933 // RGBl. Т. I. Berlin, 1933. S. 1033–1034.

189

Tornow K., Weinert Erbe und Schiksal. S. 132.

190

Получила название по адресу размещения штаба акции: Тиргартенштрассе, 4.

191

Mitscherlich A., Mielke F. Medizin ohne Menschlichkeit. Frankfurt a. M., 1978. S. 190.

192

Keim W. Erziehung unter der Nazi-Diktatur. S. 49.

193

Mitscherlich A., Mielke F. Medizin ohne Menschlichkeit. S. 190.

194

Sieglind E.-R. Zur Geschichte der Heil und Sonderpädagogik. S. 90.

195

Mitscherlich A., Mielke F. Medizin ohne Menschlichkeit. S. 193.

196

Sieglind E.-R. Zur Geschichte der Heil und Sonderpädagogik. S. 91.

197

Anordnung, Fürsorgezuglinge auf Lebenszeit ins KZ zu bringen. Vom 30. August 1941 // Jahnke K. FI., Buddrus M. Deutsche Jugend 1933–1945. Hamburg, 1989. S. 339.

198

Allgemeine Anordnung über die Hilfsschulen in Preußen. Vom 27. April 1938. S. 87.

199

Danzer P., Schmalfuss H. Das Bevölkerungspolitische ABC. S. 32.

200

Ibid. S. 36–38.

201

Ibid. S. 43.

202

Galler K. Eugenische Erziehung. S. 31. Cm. также: Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. С. 400–401.

203

«Вера и красота» (Glaube und Schoenheit) — специальный образовательный проект для немецких девушек в возрасте от 17 до 21 года. Их обучали ведению домашнего хозяйства, старинным ремеслам, готовили к материнству и браку. Проект охватывал до 90 % молодых немок.

204

Durchführungsverordnung über die Gewährung von Ehestandsdarlehen. Vom 20. Juni 1933. § 2 // RGBl. Т. I. Berlin, 1933. S. 377.

205

Mann E. Zehn Millionen… S. 172–173.

206

При этом, однако, были разработаны предельно четкие рекомендации, с кем вступать в брак не следует ни в коем случае, несмотря даже на самое чистое арийское происхождение. К этой категории относились больные венерическими заболеваниями (по меньшей мере, до тех пор, пока не излечатся), люди с гомосексуальными наклонностями, «те, кто ищет в браке исцеления» (от припадков, нездоровых склонностей, душевных болезней), лица с расстроенными или грубыми сексуальными чувствами, женщины, лишенные материнских инстинктов, «духовные бродяги» (авантюристы), кабинетные ученые, «исправители мира», лунатики, истеричные и невыносимые, сверхутонченные и сверхчувственные эстеты. С осторожностью надлежало также смотреть на феминисток и неженственных женщин, эгоцентричных типов, чрезмерно замкнутых и чопорных особ, тех, кто считает себя непонятым, непризнанным гением, прожектеров, а также — глуповатых и ограниченных девиц. Этот перечень, конечно, не имел силы закона, однако сторонники евгеники не хотели терять возможность улучшить «породу» немцев. Подробнее см. Гюнтер Г. Ф. К. Избранные работы по расологии. С. 351–362.

207

Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. С. 220.

208

Adam U. D. Nationalsozialismus im Unterricht. S, 71.

209

Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. С. 219

210

Maedchen, mach die Beine breit — Fuehrer braucht die Soldaten! — эту фразу все еще помнят пожилые немцы, те, кому в гитлеровские времена было по 12–17 лет.

211

Цит. по: Ширер У. Берлинский дневник. Европа накануне Второй мировой войны глазами американского корреспондента. М., 2002. С. 77.

212

Dr. Hoffmann. Was jeder Kinderreiche wissen muß, Stuttgart-Berlin, 1939.

213

Helbig L. «Und sie werden nicht mehr frei, ihr ganzes Leben». Eine kleinbürgerliche Kindheit und Jugend im «Dritten Reich». Weinheim, Basel, 1982. S. 51.

214

Adam U. D. Nationalsozialismus im Unterricht. S. 70.

215

Речь на партийном съезде в 1936 году. Цит. по: Adolf Hitler und die Jugend. S. 4.

216

Gaststättengesetz. Vom 28. April 1930 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. Berlin, 1943. S. 74–75. § 16.

217

Polizeiverordnung über die Vernhaltung Jugendlicher von öffentlichen Schieß- und Spieleinrichtungen. Vom 24. Oktober 1939 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. S. 44–45. §§ 1, 2, 4.

218

Polizeiverordnung über die Vernhaltung Jugendlicher von öffentlichen. Tanzlusbarkeiten. Vom 29. November 1939 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. S. 45. § 1.

219

РАД (RAD, Reichsarbeitsdienst) — Имперская служба труда. С 1935 года все молодые немцы в возрасте 19–25 лет два раза в год направлялись работать в трудовые лагеря. В основном на сельскохозяйственные работы. По мнению Гитлера, мужчины, взвалившие на плечи лопаты, сумеют носить и оружие.

220

Lichtspielgesetz. Vom 16. Februar 1934. § 8, 11.1 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. S. 75.

221

Zweite Verordnung zur Durchführung des Lichtspielgesetzes. Vom 8. März 1934. § 4 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. S. 76.

222

Gesetz über die Kinderarbeit und über die Arbeitszeit der Jugendlichen (Jugendschutzgesetz). Vom 30. April 1938 // Reichsgesetzblatt. Teil I. Berlin, 1938. S. 438.

223

Huber K.-H. Jugend unterm Hakenkreuz. Frankfurt a. M., 1982. S. 221.

224

Jugendgerichtsgesetz. Vom 16. Februar 1923. § 9.2, 9.3 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. S. 23.

225

Gesetz йЬёг die Neuwahl der Schöffen, Geschworenen und Handelsrichter. Vom 7. April 1933 // RGBl. Т. I. Berlin, 1933. S. 188.

226

Verordnung über die Zuständigkeit der Strafgerichte. Vom 21. Februar 1940. § 3 // RGBl. Т. I. Berlin, 1940. S. 405.

227

Verordnung zur Durchführung der Verordnung zur Ergänzung des Jugendstrafrechts. Vom. 28. November 1940. § 1 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. S. 34.

228

Verordnung zur Ergänzung des Jugendstrafrechts. Vom 4. Oktober 1940. § 1 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. S. 32.

229

Dritte Verordnung zur Durchführung der Verordnung zur Ergänzung des Jugendstrafrechts. Vom 28. November 1940. § 1 // Reichsgesetze zur Jugendhilfe. S. 37.

230

Wolf J. Hitleijugend und Jugendgerichtsbarkeit 1933–1945 // Vierteljahreshefte für die Zeitgeschichte. 1985. Heft 4. S. 640.

231

Кар Густав фон (1862–1934) — политический деятель Баварии. С 90-х годов XIX века принимал активное участие в деятельности местного правительства. В 1911 получил дворянский титул. В 1917–1924 годах возглавлял правительство Баварии. После образования Веймарской республики объявил себя генеральным комиссаром Баварии и боролся за автономию этой земли в составе Германии. В 1923 году подавил гитлеровский путч и запретил деятельность НСДАП на подвластной ему территории. 6 июля 1934 года, в «Ночь длинных ножей» был убит гитлеровскими боевиками.

232

Benz W. Vom freiwilligen Arbeitadienst zur Arbeitsdienstpflicht // Vierteljahrshefte fuer Zeitgeschichte. 1968. № 4. S. 318.

233

Подробнее см. Keil G. Vormarsch der Arbitslagerbewegung. Berlin, 1932.

234

Die Verfassung des Deutschen Reichs. Vom 11. August 1919. Art. 163.

235

Abelshauser WFaust A. Nationalsozialismus im Unterricht. Wirtscafts- und Sozialpolitik: Eine nationalsozialistische Sozialrevolution? Tübingen, 1983. S. 50.

236

Штрассер Грегор (31.05.1892—30.06.1934) — один из лидеров НСДАП, член партии с 1925 года. Представитель социалистического крыла в НСДАП, соперник Адольфа Гитлера в партийном руководстве. В декабре 1932 года, обвиненный Гитлером в подготовке внутрипартийного заговора, покинул ряды НСДАП. Убит штурмовиками во время «ночи длинных ножей».

237

Хирл Константин (24.02.1875-23.09.1955) — партийный функционер, один из сторонников введения в Германии всеобщей трудовой повинности. С 1933 года уполномоченный Адольфа Гитлера по делам РАД. С сентября 1936 года — имперский руководитель НСДАП. По приговору Нюрнбергского трибунала приговорен к трем годам исправительных работ. После освобождения — публицист, автор историко-философских трактатов.

238

Hierl K. Sinn und Gestaltung der Arbeitsdienstpflicht. Muenchen, 1932.

239

Benz W.\ Vom freiwilligen Arbeitadienst zur Arbeitsdienstpflicht. S. 332.

240

Зельдте Франц (29.06.1882-01.04.1947) — основатель «Стального шлема» — организации бывших фронтовиков Первой мировой. С марта 1933 имперский министр труда. С 1934 года глава Национал-социалистического германского союза фронтовиков. Был объявлен Нюрнбергским трибуналом военным преступником, однако умер не дождавшись вынесения приговора в американском военном лазарете.

241

Руководство Империи стремилось по возможности не осложнять отношения с католической церковью, остававшейся весьма влиятельной силой.

242

NS-Arbeitsdienst. Далее НСАД.

243

Цит. по: Benz Vom freiwilligen Arbeitadienst zur Arbeitsdienstpflicht. S. 342.

244

Впрочем, было оговорено, что несмотря на то, что прохождения «трудового года» обязательно и для лиц неарийского происхождения, это не дает им права по его завершении претендовать на места в высших учебных заведениях наравне с арийцами.

245

Шахт Ялмар (22.01.1877-03.06.1970) — президент имперского банка и экономический советник по перевооружению Германии. С 1916 года — директор Национального банка Германии. В 1923 году, как специалист по валютной политике министерства финансов, сыграл главную роль в стабилизации германской марки и приостановке инфляции. В этом же году — президент Имперского банка. В 1930 году оставил свою должность в знак протеста против плана Юнга относительно выплаты репараций. Вскоре после этого — Шахт примкнул к Гитлеру. В марте 1933-го снова на посту президента Рейхсбанка, а с 1933-го— имперского министра экономики. В 1944 году арестован по подозрению в участии в заговоре Штауфенберга и до конца войны находился в концлагере. Нюрнбергским трибуналом признан непричастным к преступлениям НСДАП.

246

Decker W. Die hjlitishe Aufgabe des Arbeitsdienstes. Berlin, 1935. S. 2.

247

Ebenda. S. 8–9.

248

Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. С. 308.

249

Лорд Роберт Стефансон Смит Баден-Пауэлл (22.02.1857—08.01.1941) — основатель и идеолог молодежной скаутской организации. Шестой сын старой дворянской английской семьи, сделал военную карьеру. Принимал участие в англо-бурской войне, служил в колониальных войсках в Индии как специалист в области военной разведки и картографии. Летом 1907 года основал на острове Браунси в графстве Дорсет первый скаутский лагерь. В конце того же года сформировал первые скаутские отряды.

250

Пионерская организация, созданная большевиками, позаимствовала у скаутов внутреннюю структуру, большинство внешних атрибутов, а главное — принцип милитаризации, лежащий в основе ее работы. Галстуки, барабаны и горны, игру «Зарница» — все это придумали не инициаторы создания пионерии, а лидеры скаутской организации.

251

Курсы для вожаков. Санта-Роза, 1993. С. 14–16.

252

Начальный курс русского скаутинга. Черноголовка, 1993. С. 16.

253

10 Fragen — 10 Antworten. Argumente aus dem Verband Christlicher Pfadfinderinnen und Pfadfinder Rheinland-Pfalz/Saar. http:// www.mittelrhein.de/vcp/10 fragen.htm

254

Der Prozeß gegen die Hauptkriegsverbrecher vor dem Internationalem Militärgerichtshof. Bd. 29. Nürnberg, 1948. S. 189.

255

См.: Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. С. 361.

256

Pimpf: das geht dich an! Berlin, 1936. S. 4.

257

Brian L. D., Turner P. German Uniforms of the Third Reich 1933–1945. N.-Y., 1987. P. 18–28. См. также: Deutschland-Berichte der Sopade. Deutschland-Berichte der Sozialdemokratischen Partei Deutschlands 1934–1940. Bd. 5. Salzhausen, Frankfurt a. M., 1982. S. 1404.

258

Weber-Kellermann 1. Die Kindheit: Kleidung und Wohnen, Arbeit und Spiel. Eine Kulturgeschichte. Frankfurt a. M., 1979. S. 235.

259

Huber K.-H. Jugend unterm Hakenkreuz. Frankfurt a. M., 1982. S. 150.

260

Weber-Kellermann I. Die Kindheit: Kleidung und Wohnen, Arbeit und Spiel. Eine Kulturgeschichte. S. 234.

261

Deutschland-Berichte der Sopade. Deutschland-Berichte der Sozialdemokratischen Partei Deutschlands 1934–1940. Bd. 5. S. 1404.

262

Focke H., Reimer U. Alltag unterm Hakenkreuz. S. 18.

263

Focke H., Reimer U. Alltag unterm Hakenkreuz. S. 15.

264

Ibid. S. 16.

265

Klönne А. Jugend im Dritten Reich. S. 106.

266

Залесский K. A. Вожди и военачальники Третьего Рейха. М., 2000. С. 521.

267

Verfügung Adolf Hitlers über die Ernennung des Jugendführers des Deutschen Reiches. Vom 17. Juni 1933 // Volkischer Beobachter (Berlin). 18/19.06.1933.

268

Klönne A. Jugend in der deutschen Gesellschaft vjn 1900 bis in die Fünfziger Jahre. Bewegung, Formierung, Abweichung. Zur Geschichte der Jugend in Deutschland von der Weimarer Republik bis zum Ende des «Dritten Reiches». Hagen, 1998. S. 8.

269

Anordnung des Reichsjugendführers des Deutschen Reiches zur Auflösung des Großdeutschen Bundes. Vom 23. Juni 1933 // Deutsche Allgemeine Zeitung. 24.06.1933.

270

Zorn G. Mein alltäglicher Faschismus // Schüddekopf (Hrsg.) Der alltägliche Faschismus. Frauen im Dritten Reich. Berlin, Bonn, 1982. S. 43.

271

Мюллер Людвиг (23.06.1883—31.07.1945) — родился в семье чиновника, изучал евангелическую теологию. С 1908 года — священник; в 1918–1926 — гарнизонный священник в Вильгельмсхафене. С 1926 года — пастор Кенигсбергского военного округа. Член НСДАП с 1927-го. 4 апреля 1933 года назначен на пост конфидента и уполномоченного по делам евангелической церкви. 23 июля 1933 года национальный синод в Виттенберге избрал его Имперским епископом.

272

Abkommen über die Eingliederung der evangelischen Jugend in die Hitler-Jugend // Riedel H. Kampf um die Jugend. Evangelische Jugendarbeit 1933–1945. München, 1976. S. 315.

273

Focke H., Reimer U. Alltag unterm Hakenkreuz. S. 30.

274

Verfügung des Reichsjugendführers zum Nachweis der arischen Abstammung für die HJ-Führerschaft. Vom 12. Juni 1936 // Jahnke Buddrus M. Deutsche Jugend 1933–1945. S. 118.

275

Durchführungsbestimmungen des Personalamtes der Reichsjugendführung zum Arier-Nachweis für die HJ-Führerschaft. Vom 17. Juli 1936 // Jahnke К H., Buddrus Deutsche Jugend. S. 118–119.

276

Pimpf. Das geht dich an! S. 9-10.

277

Verordnung zum Schutze von Volk und Staat. Vom 28. Februar 1933 // RGBl. Т. I. Berlin, 1933. S. 83. § 1.

278

Polizeiverordnung gegen die konfessionellen Jugendverbände. Vom 23. Juli 1935 // Preußische Gesetzsammlung. Berlin, 1935. S. 105. §§ 1, 2.

279

См.: Vinke H. Das kurze Leben der Sophie Scholl. Ravensburg, 1983. S. 15.

280

Klönne A. Jugend im Dritten Reich. S. 120.

281

Ширер У. Взлет я падение Третьего Рейха. М., 1991. Т. 1. С. 272.

282

Focke H., Reimer U. Alltag unterm Hakenkreuz. S. 32.

283

Закон о Гитлер-югенд. § 2. Цит. по приложению к: Кормилицын С. В. Гитлер-югенд: политизация германской молодежи. С. 65.

284

См.: Гитлер А. Моя борьба. Нью-Йорк, 1982. С. 47.

285

Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками. М., 1962. Т. 6. С. 296–297.

286

Pimpf. Das geht dich an! S. 15.

287

Ibid. S. 13.

288

Kaempfe A. Deutschland 1. Von einem der auszog das Deutschsein zu lernen. Kiel, 1986. S. 90.

289

Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками. Т. 6. С. 296–297.

290

Durchfiihrungabestimmungen des Organisationsamtes der Reichsjugendführung für die Überführung von HJ-Angehörigen in die Allgemeine SS. Vom 23. August 1938 // Jahnke K. H., Buddrus M. Deutsche Jugend. S. 143.

291

Поговорка о трех «К» — кухня, дети, церковь (Kueche, Kinder, Kirche), — бытовавшая в Пруссии, четко очерчивала круг занятий и интересов «идеальной» женщины на патриархально-немецкий манер.

292

Gesetz zur Förderung der Hitler-Jugend-Heimbeschaffiing. Vom 30. Januar 1939 // RGBl. Т. I. Berlin, 1939. S. 215. § 1, 2.

293

Pimpf. Das geht dich an! S. 11–12.

294

Kriegsdienstplan der Hitleijugend für 1940. Vom 3. Februar 1940 // Jahnke K. H., Buddrus M. Deutsche Jugend. S. 318–319.

295

Klönne A. Jugend im Dritten Reich. S. 60.

296

Focke H., Reimer U. Alltag unterm Hakenkreuz. S. 18.

297

Лагеря КЛВ (KLV, Kinderlandver-schickung) — система лагерей детского отдыха, предназначенных для внеклассного воспитания молодежи, получения дополнительного образования особо одаренными детьми. После 1943 года служили для эвакуации детей из подвергавшихся постоянной бомбардировке промышленных городов.

298

Huber К.-Н. Jugend unterm Hakenkreuz. S. 183–184.

299

Sautter R. Hitlerjugend. Das Erlebnis einer großen Kameradschaft. München, 1942. S. 81.

300

Focke H., Reimer U. Alltag unterm Hakenkreuz. S. 67.

301

Аксманн Артур (18.02.1913—24.10.1996) — член партии с 1931 года. С 1932 года входил в руководство Гитлер-югенд. В 1934 году организовал Имперское профессиональное соревнование и с 1936 года руководил им. С ноября 1934 года также руководитель Берлинского отделения Гитлер-югенд, заместитель Бальдура фон Шираха. С августа 1940 года сменил фон Шираха на посту Имперского руководителя молодежи. В мае 1945 года организовал последний эшелон обороны Берлина силами ЮФ и Гитлер-югенд, вместе с подростками оборонял направление Шпандау.

302

1 мая — день труда, один из главных праздников Третьего Рейха, бывшего государством не просто национальным, а национал-социалистическим.

303

Kfönne A. Jugend im Dritten Reich. S. 26.

304

Schule Bramfelder Dorfplatz. Unsere Schulgeschichte. Wie alt ist unsere Schule eigentlich? // http://www.hh.schule.de/brado/ chr_ld4b.html

305

«Земля и кровь» («Blut und Boden») — идея Адольфа Гитлера о построении ориентированного на землю социализма, который объединит рабочих и крестьян общей землей и кровью. Особенно активно пропагандировалась на начальном этапе национал-социалистического движения.

306

Richtlinien für das BDM-Werk Glaube und Schönheit. Vom 1. Juli 1938 // Jahnke K. H., Buddrus M. Deutsche Jugend. S. 142.

307

Anordnung über den verstärkten Einsatz von weiblichen Arbeitskräften in der Land- und Hauswirtschaft. Vom 15. Februar 1938 // Jahnke K. H., Buddrus M. Deutsche Jugend. S. 137.

308

Das Junge Deutschland. 1938. № 32. S. 93.

309

Kriegsdienstplan der Hitlerjugend für 1940. Vom 3. Februar 1940.

310

Schultz J. Die Akademie für Jugendführung der Hitlerjugend in Braunschweig. Braunschweig, 1978. S. 241.

311

Kriegsdienstplan der Hitlerjugend für 1940. Vom 3. Februar 1940.

312

Ржевская E. Геббельс. Портрет на фоне дневника. С. 136.

313

Anordnung über die Aufnahme von Angehörigen der HJ und des BDM in die NSDAP. Vom 11. August 1937 // Jahnke K. H., Buddrus M. Deutsche Jugend. S. 134.

314

Benze R. Erziehung im Großdeutchen Reich. Eine Überschau über ihre Ziele, Wege und Einrichtungen. Frankfurt a. M., 1941. S. 5–6.

315

http:// www.dhm.de/sammlungen/alltag2/ spielzeug/90_863.html

316

«КдФ» — «Сила через радость» — национал-социалистическая организация в составе Германского трудового фронта, созданного НСДАП единого национал-социалистического профсоюза, охватывавшего всю страну. Занималась вопросами отдыха, досуга и развлечений среди рабочих. Существовала на субсидии государства. Во главе «КдФ» стоял рейхсляйтер R Лей.

317

Helbig L. «Und sie werden nicht mehr frei, ihr ganzes Leben». S. 51.

318

См.: Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. С. 361., Ширер У. Взлет и падение Третьего Рейха. М., 1991. Т. 1. С. 288.

319

http:// www.dhm.de/sammlungen/alltag2/ spielzeug/ak 95_178.html

320

Focke H., Reimer U. Alltag unterm Hakenkreuz. Bd. 1. S. 47.

321

Стефан Брухфельд, Пол A. Левин. Передайте об этом детям вашим. История холокоста в Европе 1933–1945. М., 2000. С. 9.

322

http:// www.dhm.de/sammlungen/alitag2/ spielzeug/ak 88_644.html

323

http:// www.dhm.de/sammlungen/alltag2/ spielzeug/ak 92_153.html

324

Galinski D., Lachauer U. (Hrsg.) Alltag im Nationalsozialismus 1933 bis 1939. Braunschweig, 1982. S. 157–158.

325

Цит по: Кормилицын С. В. Гитлер-югенд: политизация германской молодежи. С. 61.

326

Цит по: Кормилицын С. Гитлер-югенд: политизация германской молодежи. С. 60.

327

Цит. по: Энциклопедия Третьего Рейха. М., 1996. С. 405.

328

Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками. М., 1961. Т. 5. С. 320.

329

Ширер У. Взлет и падение Третьего Рейха. С. 278.

330

Цит. по: Энциклопедия Третьего Рейха. С. 405.

331

Неприятие национал-социалистами христианской религии порождало массу анекдотов, рассказывавшихся, как водится, шепотом. Так, из уст в уста передавалась история о некоем оберштурмфюрере СС, который, привезя беременную жену в частную клинику, потребовал, чтобы из больничной палаты убрали образ Христа, потому что не хотел, чтобы «первое, что увидит его сын — был этот жиденок». На следующее утро доктор сообщил ему, что ребенок родился крепким, с женой все в порядке, а желание оберштурмфюрера исполнилось: его сын родился слепым. См. Клемперер В. LTI. Язык Третьего Рейха. Записная книжка филолога. М., 1998. С. 86.

332

Richter A. Unsere Führer im Lichte der Rassenfrage. (Цит. по: Кормилицын C. В. Гитлер-югенд: политизация германской молодежи. С. 61.)

333

Kaempfe A. Deutschland 1. Von einem der auszog das Deutschsein zu lernen. S 133.

334

Цит по: Mann E. Zehn Millionen… S. 116.

335

Handbuch für Lehrer. Mathematik im Dienste der nationalsozialistischer Erziehung. Berlin, 1935. (Цит. по: Helbig L. «Und sie werden nicht mehr frei, ihr ganzes Leben». S. 32.)

336

Handbuch für Lehrer. (Цит. по: Focke H., Reimer U. Alltag unterm Hakenkreuz. Bd. 1. S. 88.)

337

Ibid.

338

Köllig G. Mathematisches Unterrichtswerk für höhere Lehranstalten. B. 2. Leipzig, 1942. (Цит по: Ecker A., Zahradnik M. Familie und Schule. Materialien und Texte zur politischen Bildung. В. 1. Wien, 1987. S. 191.)

339

Focke H., Reimer U. Alltag unterm Hakenkreuz. Bd. 1. S. 90.

340

Köllig G. Mathematisches Unterrichtswerk für höhere Lehranstalten. (Цит по: Ecker., Zahradnik M. Familie und Schule. S. 190.)

341

Garz P. Hartmann Deutschkundliches Arbeitsbuch für die Volksschule. Ausgabe L, Heft 2. Frankfurt a. M., 1937. (Цит по: Ecker A., Zahradnik M. Familie und Schule S. 193.)

342

Popplow U. Schulalltag im Dritten Reich // Grossmann, Gahlmann. Nationalsozialismus. München, 1983. S. 173.

343

Helbig L. «Und sie werden nicht mehr frei…» S. 33–34.

344

Uns geht die Sonne nicht unter. Lieder der Hitlerjugend. Hornung, 1936; Liederbuch der Wehrmacht. Reutlingen, 1935; Ein junges Volk steht auf. Kampflieder. Potsdam, 1935; Unser Kriegs-Liderbuch. München, 1941.

345

Mann E. Zehn Millionen… S. 157.

346

Uns geht die Sonne nicht unter. Lieder der Hitlerjugend. Hornung, 1936 S. 31.

347

Altendorf W. Ein junges Volk steht auf. Kampflieder. Potsdam, 1935. S. 16.

348

Mann E. Zehn Millionen… S. 116.

349

Гитлер неоднократно сетовал на то, что национал-социалистический режим, несмотря на все его успехи и достижения, не смог воспитать ни одного талантливого поэта или литератора. Приходилось довольствоваться доморощенными поэтами, самым известным из которых был все тот же Бальдур фон Ширах. Большинство его стихов не имеют ничего общего с литературой — они примитивны как по форме, так и по содержанию, — как например, вот этот текст, написанный им от имени вождя: «Вас тысячи вокруг меня, / И я — есть вы, а вы — суть я. / И нет у меня устремлений других, / Чем те, что в сердцах вы несете своих. / Ведь я — есть вы, а вы — суть я. / Мы вместе, Германия, верим в тебя!» (цит. по: HJ-Kalender 1938. Berlin, 1937). Однако основную задачу свою они выполняли — доносили до молодежи главные лозунги НСДАП в максимально упрощенном виде.

350

Uns geht die Sonne nicht unter, Lieder der Hitlerjugend. Hornung, 1936.

351

Нужно сказать, что в отечественной литературе и историографии традиционно сгущаются краски вокруг деятельности тайной государственной полиции и СД — службы безопасности. Внутреннего террора в отношении населения, царившего, например, в Советском Союзе во второй половине 30-х годов, в Германии не было. По крайней мере, по отношению к тем, кто не вел открытой борьбы с существующим строем. Для того, чтобы отправиться в концентрационный лагерь, нужно было сделать нечто большее, чем, предположим, опечатку в имени вождя или ворчание о недальновидности власть предержащих в очереди за хлебом.

352

В оригинале — «Сказал про октябренка — „вшивота!“».

353

В оригинале — «Промолвил „Мендельсон“»…

354

«Миф XX столетия» — пропагандистский труд Альфреда Розенберга — одно из главных идеолого-философских обоснований истинности национал-социализма.

355

Galinski D., Lachauer U. Alltag in Nationalsozialismus 1933 bis 1939. S. 284.

356

Были и разнообразные переделки песен, приравненных к национальным гимнам — «Германия превыше всего» или «Хорст Вессель», и боевых песен национал-социалистов. Хотя это и запрещалось специальным «Полицейским распоряжением против использования в недостойных целях боевых песен национал-социалистического движения от 16 июля 1935 года» и каралось денежным штрафом в 150 марок или двухнедельным тюремным заключением (Preussische Gesetzsammlung № 18 vom. 30 Juli 1935. Berlin, 1935. S. 107). Впрочем, и это не говорит об оппозиционности молодежи. Достаточно вспомнить бытовавшие среди питерских школьников брежневской поры переделки «Съели товарищи ногу» или «Союз нерушимый лежит под машиной».

357

Млечина И. Уроки немецкого. С. 113.

358

Mann E. Zehn Millionen… S. 106.

359

Focke H., Reimer U. Alltag unterm Hakenkreuz. Bd. 1. S. 55.

360

Цит. по: Ржевская E. Геббельс. Портрет на фоне дневника. С. 179.

361

Тингшпили — нацистские пропагандистские представления на открытом воздухе, имитирующие древнегерманские родовые собрания — тинги. Представляли собой особого рода зрелище, включавшее военные построения, языческие обряды, песнопения, демонстрации искусства верховой езды и цирковые представления. В батальных сценах принимали участие целые подразделения Гитлер-югенд. Бывшие сперва весьма популярными из-за своей необычности, тингшпили вскоре приелись немцам и стали проводиться все реже и реже.

362

Подразумевается «Вандерфогель».

363

Немецкий филолог и историк религий Фридрих Макс Мюллер (1823–1900) и лингвист Вильгельм Шульце (1863–1935).

Content

Сергей Кормилицын
ТРЕТИЙ РЕЙХ
Гитлер-югенд

ВВЕДЕНИЕ

Приложение

2. УНИФИКАЦИЯ В ДЕЙСТВИИ

Приложение

3. КАДРЫ ДЛЯ ПАРТИИ

Приложение

4. ДЕМОГРАФИЯ СО ЗНАКОМ «МИНУС»

Приложение

5. КОРРЕКЦИЯ ИЛИ УНИЧТОЖЕНИЕ?

6. ДЕМОГРАФИЯ СО ЗНАКОМ «ПЛЮС»

Приложение

7. ПОД ЗАЩИТОЙ ГОСУДАРСТВА И ВОЖДЯ

8. РАБОТА ДЛЯ ВСЕХ И КАЖДОГО

Приложение

9. ОРГАНИЗАЦИЯ МОЛОДЕЖИ ГИТЛЕР-ЮГЕНД

Приложение

10. ГИТЛЕР-ЮГЕНД ЗА РАБОТОЙ

Приложение

11. ВОСПИТАНИЕ В ИНТЕРЕСАХ ПАРТИИ

Приложение

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СХЕМЫ И ИЛЛЮСТРАЦИИ

БИБЛИОГРАФИЯ

Примечания