Лия Аштон

Супергерой для миллиардерши

Nine Month Countdown Copyright © 2014 Leah Ashton

«Супергерой для миллиардерши» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

* * *

Глава 1

Все началось за одиннадцать шагов до алтаря. Айви точно это знала, потому что считала шаги. Первый шаг – правую ногу вперед, левую приставить; второй – повторение первого и так далее.

Она вообще всегда начинала считать, если чувствовала, что внутри закипает знаменитый характер Молинье. Или в тех редких случаях, когда волновалась. Но сегодня не она, невеста – ее сестра Эйприл – должна была волноваться. Айви в обозримом будущем замуж не собиралась. Время от времени она ходила на свидания, но так, для тонуса – ничего серьезного. Главное для нее – работа, а любовь, семья, дети – это когда-нибудь потом, сейчас ей не до этого. Пока все, что могло повредить ее карьере, было просто неприемлемо.

И вот сегодня она шла к алтарю, радостно осознавая, что гости, сидящие на белых деревянных стульях, выстроенных рядами, придирчиво разглядывают не ее, а невесту, как вдруг почувствовала чей-то взгляд. Ровно на одиннадцатом шаге.

Кто-то не просто смотрел на нее, он откровенно пялился самым вызывающим образом. И взгляд его был осязаем и тяжел.

От неожиданности Айви даже сбилась со счета. Она не остановилась, а продолжала шагать, поглядывая на священника, ожидающего процессию около очаровательной решетчатой арки, временно сооруженной на эксклюзивном балийском пляже Нуса-Дуа на берегу Индийского океана. Сегодня Айви была подружкой невесты, а это тоже работа. Дело в том, что Айви к любой работе относилась серьезно. Она считала, что не стоит браться за дело, если не собираешься выполнить его безупречно. Поэтому она сосредоточилась на своих обязанностях подружки невесты.

И вот Эйприл поцеловала своего мужа. Затем молодожены стали принимать поздравления, и Айви могла наконец расслабиться и открыто разглядывать толпу гостей.

Но к тому времени было уже слишком поздно. Она уже не чувствовала на себе того тяжелого взгляда.

После нескольких часов позирования фотографу Айви стояла с двумя сестрами и остальными гостями в глубине огромного шатра, где планировался свадебный прием.

По такому случаю их мать арендовала роскошный отель, который буквой «П» расположился на берегу океана и как бы обнимал шатер с трех сторон. Приветливый ветерок щекотал обнаженные плечи Айви, играл с шелковым подолом ее длинного платья. Было еще тепло, но балийский воздух оставался все таким же влажным. Светловолосая визажистка вертелась вокруг сестер, деловито «подправляя» их макияж перед большим выходом.

Айви переступила с ноги на ногу, досадуя на то, что безумная цена ее выполненных на заказ туфель на высоких каблуках вовсе не гарантирует комфорта.

Балийка – организатор свадеб театральным шепотом раздавала последние инструкции. Айви предварительно ознакомилась с поминутным планом проведения церемонии и точно знала, где должна стоять. Она направилась к Шону, лучшему другу Эвана – и по совместительству шаферу, – и взяла его под руку.

– Пора входить? – спросил он, держа в руке пиво. Шон явно к своим обязанностям относился гораздо менее серьезно, чем Айви.

В самом деле, заиграла музыка, которую Эйприл выбрала для их выхода, Айви свободной рукой выхватила пиво у Шона и сунула его организатору свадеб.

– И нам просто идти за ними? – спросил Шон, наблюдая, как Мила и Эд исчезают в шатре.

– Ты же был на репетиции! – процедила Айви и, не переставая улыбаться, потянула Шона за собой.

Задняя стенка шатра была единственной стеной, если ее можно было так назвать. По бокам шатер был открытым, но все опоры были изысканно задрапированы мягкой белой тканью, как портьерами. Двести с лишним гостей Эйприл сидели за столами, покрытыми белоснежными скатертями и украшенными цветочными композициями кремового цвета, десятками сверкающих подсвечников – а за ними, как на открытке, открывался океан. Конечно, свадьба Молинье не могла не быть шикарной – но даже Айви впечатлилась. А время, выбранное для их выхода, – именно в тот момент, когда солнце начало садиться за темнеющую синеву океана? Идеально.

Айви была примерно на полпути к свадебному столу, когда поняла, что снова считает шаги.

Тридцать два. Тридцать три. Тридцать четыре…

И ее это рассердило. Может, это и отвлекло ее от того… от того, что Айви почувствовала во время церемонии, – она была немного напряжена, когда шла по проходу и размышляла о любви и о браке. Но сейчас-то что вдруг разволновалась?

Она действительно нервничала. Никаких сомнений, учитывая то, что творилось у нее в животе. Но почему?

Она привыкла к вниманию, к тому, что на нее обращено столько глаз. Сколько раз она была официальным представителем «Молинье майнинг»? У нее за плечами многолетний опыт общения с прессой. Она давала интервью в прямом телевизионном эфире, и ее имя склонялось во всех газетах – оправданно и не очень – всю жизнь.

Девятнадцатилетняя Айви считала шаги постоянно. Двадцатисемилетняя Айви гораздо реже. А тридцатиоднолетней Айви – исполнительному директору горнодобывающей компании «Молинье майнинг» – этого уж точно не полагалось делать.

Тридцатиоднолетняя Айви была опытной, уверенной в себе, влиятельной женщиной. Некоторые сказали бы – зрелой.

Пятьдесят семь. Пятьдесят восемь. Пятьдесят…

– А что я сделал? – спросил Шон, отодвигая для нее стул за длинным свадебным столом.

Айви моргнула.

– Прости?

– Ты только что сказала мне «прекратить». – Он посмотрел на нее с любопытством.

– Ничего подобного, – поспешно возразила она. Потом села за стол и начала поправлять и перекладывать столовые приборы, пока Шон усаживался на свое место.

Игнорируя взгляд Шона, Айви наблюдала за Эйприл, скользящей по шатру под руку со своим мужем – глаза у обоих просто горели.

Никогда еще ее младшая сестра не была такой красивой. Айви улыбнулась, забыв на мгновение о нелепой и загадочной необходимости считать шаги. Она была так рада за Эйприл. Сегодня мечта ее сестры сбылась.

Айви вздохнула и устроилась поудобнее в кресле. В тот самый момент – когда она наконец-то решилась и туфли соскользнули на пол под прикрытием длинной скатерти – она снова почувствовала его взгляд, от которого начало покалывать затылок и по всему телу… побежали мурашки.

Но на этот раз ничто не могло помешать ей отыскать в толпе этого человека, этого… Мужчину. Вот он, на противоположной стороне танцпола, коротко подстриженный, с широченными плечами.

Ангус. Его звали Ангус… Фамилия вылетела у нее из головы. Айви помнила, что его имя было не знакомо ни ей, ни Эйприл. Какой-то давний школьный друг Эвана. «Я знаю только, что он солдат, – с трепетом прошептала Эйприл, – из особых авиадесантных войск». В предсвадебной суете, хлопотах и заботах Айви некогда было думать о каком-то там Ангусе.

Но сейчас этот мужчина каким-то образом завладел ее мыслями. Когда их взгляды встретились, она смогла в буквальном смысле увидеть это невероятное напряжение, – Айви показалось, что он овладел и ее телом тоже. Ее кожа горела. Во рту пересохло.

Это глупо. Он всего лишь мужчина, гость на свадьбе. Айви – подружка невесты. И к тому же исполнительный директор «Молинье майнинг». Кроме того, ей просто несвойственно подобное поведение – по-идиотски похотливо пялиться через весь танцпол на незнакомого мужчину.

Тем не менее именно это она и делала. И пока она строго увещевала себя, что не так уж сложно смотреть в другую сторону… Он ей подмигнул.

Ангус Барлоу всегда знал, что делает. Он был сдержанным, методичным, спокойным. Его не легко было сбить с толку или оказать на него влияние. Он знал, что делал, когда своим тяжелым взглядом буквально вынудил Айви посмотреть на него и заметил, как она чуть сбилась с шага, идя по проходу. И теперь он с удовольствием рассматривал эту красивую женщину.

Ее длинные черные волосы были собраны в красивую прическу, так что шея и плечи оставались открытыми, кожа сияла.

Восхитительный профиль: длинный, тонкий нос и волевой подбородок.

Морской бриз творил невероятное с ее бледно-фиолетовым платьем, которое плотно прижималось к ногам, обтягивало и подчеркивало каждый изгиб при ходьбе.

Ангус вполне согласился бы с утверждением, что Айви не самая красивая женщина на свадьбе. Он слышал, как кто-то сказал, что ей не повезло: она не унаследовала внешность отца-кинозвезды, как обе младшие сестры. Хотя Ангус так не считал. У нее и правда было больше сходства со своей необычной матерью и внешне, и, похоже, внутренне, если учесть, что в карьере она следовала по материнским стопам. Но ему нравилась угловатость лица Айви, ее острые скулы, чуть раскосые глаза и неожиданно пухлые губы. До сегодняшнего вечера он не обращал внимания на ее фотографии, которые часто можно было видеть в газетах, не смотрел телерепортажи о ней.

Но сейчас он знал, что делал. И тут же острая боль пронзила забинтованную правую кисть, словно напоминая, как он здесь оказался. Сначала Ангус отклонил приглашение, а месяц спустя или чуть позже сломал запястье во время боевой подготовки в Дарвине. Поэтому вместо планируемого места назначения в Афганистане, куда его должны были перебросить с отрядом, он оказался на свадьбе Эвана. Среди людей, населяющих тот самый мир, который он так внезапно покинул более пятнадцати лет назад и по которому нисколько не скучал.

Это было не для него – напыщенный, шикарный, сверкающий бриллиантами вечер – демонстрация богатства и тщеславия. Он сидел за так называемым столом для «одиночек»: здесь собрались представители самых разных видов богатства, которые были известны ему еще со школы: финансовая наследственная аристократия, нувориши и бывшие богачи. Одни осознавали свое везение, другие воспринимали его как должное. В любом случае они, как правило, были не плохими людьми. Просто не его круг.

Айви Молинье, без сомнения, тоже была из другого общества. Наследница миллиардов родилась в неприлично богатой семье, откуда ей вообще было знать, что такое жизнь в реальном мире?

И все же… Среди сотен лиц здесь, на этой свадьбе, среди всего этого блеска и мишуры, когда их взгляды встретились, Ангус почувствовал, что она… Настоящая.

Такого он, конечно, не ожидал. Вот почему его интерес к ней обернулся чем-то большим, нежели простое восхищение красивой женщиной. Именно поэтому он подмигнул ей. Рот Айви от удивления открылся. Потом ее глаза сузились, она едва заметно покачала головой – и тут же переключила внимание на шафера, сидящего рядом, словно Ангуса больше не существовало.

Но почему-то в глубине души он знал, был даже уверен, что все только начинается.

Айви стоило немалых усилий не смотреть на Ангуса на протяжении всей речи, которую она произносила на правах подружки невесты. Благодаря многолетнему опыту публичных выступлений, она знала, как заставить каждого в толпе почувствовать, что она говорит именно с ним. К сожалению, сегодня гости за пятью столами в непосредственной близости от Ангуса, возможно, чувствовали себя обойденными ее вниманием.

Она избегала смотреть в ту сторону, потому что чувствовала его пристальный взгляд. Одним лишь усилием воли она сдерживала дрожь в голосе и разыгравшиеся нервы – а сердце бешено стучало. Эйприл крепко обняла ее после речи. А сегодня самое главное, чтобы Эйприл была счастлива.

Покончив с обязанностями, Айви могла расслабиться и слушать речи других. Но у нее ничего не получалось. К тому времени, когда десерт был подан, а Эван закончил свою уморительную – судя по реакции гостей, даже если она все прослушала, – речь, Айви была готова лезть на стену от отчаяния.

Наконец начались танцы – и ей удалось улизнуть. Держа в обеих руках туфли за ремешки, она ступила босыми ногами на прохладный газон перед шатром. Пришлось отойти на какое-то расстояние, прежде чем за какофонией музыки и голосами можно было различить шум моря.

Гостиничные сады протянулись вдоль пляжа по обе стороны от главного здания отеля. Фонари освещали дорожки, ведущие к пустым бунгало и виллам – все постояльцы отеля были гостями на свадьбе.

Здесь было так спокойно – Айви особенно ценила это ощущение. Она прилетела из Лондона только… вчера? Нет, позавчера. Айви улыбнулась: она все еще путалась во времени из-за смены часовых поясов.

Но после череды деловых встреч, тридцатишестичасового перелета из Лондона с задержкой в Дубае, всех предсвадебных дел в последнюю минуту, а в заключение смущающего внимания Ангуса Кто-бы-он-там-ни-был, – Айви была по-настоящему рада наконец-то остаться в одиночестве.

Она сделала глубокий медленный вдох и так же медленно выдохнула, пытаясь полностью расслабить мышцы. Но они и не думали расслабляться.

– Айви.

Она обернулась и увидела причину своей напряженности. На Ангусе была кремовая льняная рубашка навыпуск и темные до колена шорты – большинство гостей-мужчин были одеты в нечто подобное. Но в отличие от большинства ему все-таки удалось почти невозможное: он выглядел так, как будто пришел на свадьбу, а не на вечеринку барбекю. Может, дело в осанке? В том, как прямо он стоял и как идеально сидела на его мускулистом теле одежда? Так или иначе, он выглядел великолепно.

– Ты шел за мной, – сказала она.

Он пожал плечами:

– Ты знала, что я так сделаю.

У Айви отвисла челюсть.

– Послушай, – произнесла она серьезным, деловым тоном, – у меня действительно нет на это времени.

– На это?

У него просто фантастический голос. Низкий и властный.

– Это, – ответила Айви, взмахнув руками и обводя их обоих.

– Все еще не понимаю, – сказал он. – Можешь уточнить?

Айви раздраженно выдохнула:

– У меня нет времени ни на что, чем могли бы заняться двое незнакомцев, случайно встретившихся на свадьбе.

И у нее действительно его не было. В последний раз она проверяла электронный ящик несколько часов назад.

Он рассмеялся:

– Да ладно тебе, Айви. Уверен, ты можешь сформулировать это ярче, а не «чем бы там».

– Я могла бы, – ответила она. – Но это опять же займет мое драгоценное время. Так что…

Она уже вступила на тропинку, когда почувствовала ладонь Ангуса у себя на предплечье. Его рука была забинтована почти до локтя, и шероховатая ткань бандажа чуть щекотала кожу Айви.

– Дорогая, у каждого найдется время на то, чтобы… – его хватка ослабла, и пальцы скользнули вниз по запястью, – поговорить.

Пытаясь не замечать реакцию своего тела на его прикосновение – предательский озноб, – Айви перешла к обороне:

– Это не просто разговор.

Она не увидела, а скорее почувствовала его улыбку.

– Нет, не просто, – сказал он. – Ведь в этом все дело?

Айви покачала головой, словно стараясь привести в порядок то, что творилось у нее в голове. Она чувствовала себя просто… потерянной, лишенной душевного равновесия. Сейчас ей точно придется считать шаги на обратном пути.

– Нет, – сказала она. – Дело в том, что нет никакого дела. Вот в чем дело. – Глупее ответа не придумать. Айви снова попыталась: – Ты не мой тип, Ангус.

По улыбке, тенью скользнувшей по его лицу, Айви сразу же догадалась, что допустила ошибку. Она выдала себя: теперь он в курсе, что ей известно его имя.

Но, стоя так близко к нему, Айви должна быть рада, что вообще в состоянии говорить. Что этот мужчина сделал с ней?

– Я тебе не верю, – ответил он без тени сомнения.

Потом неожиданно опустился на песок. Откинулся назад, опершись на локти, и скрестил ноги в лодыжках.

– Присядь.

Вся ее логика, вероятно, осталась в шатре, так что Айви не удивилась, когда обнаружила, что сидит рядом с ним. Хотя и в более напряженной, скованной позе, сложив руки на коленях поверх шелковой юбки, не отрывая взгляда от черной глади океана.

Умом она знала, что ей надо вернуться в шатер. Что, если она нужна Эйприл? Кроме того, она действительно целую вечность не проверяла электронный почтовый ящик – надо бы забежать в номер на обратном пути и подключиться к Интернету. Она оперлась коленями о землю, чтобы подняться, когда снова почувствовала ладонь Ангуса на своей руке. По телу пробежал электрический разряд, и Айви застыла на месте.

– Эй, – напомнил он, – подразумевается, что мы должны вести беседу, помнишь?

– Но моя почта…

В темноте раздался громкий и совершенно неожиданный мужской смех.

– Почта? Ты на пустынном тропическом пляже с парнем, которого серьезно влечет к тебе, и ты думаешь об электронной почте? Это меня убивает!

Айви не смогла сдержать улыбку и оставила попытку подняться, но руку он, к сожалению, уже убрал.

– Тебя серьезно тянет ко мне? – поинтересовалась она снисходительно.

– Я смирюсь с твоим самодовольством, если это означает – больше никаких разговоров о работе.

Айви снова улыбнулась.

– Идет, – согласилась она. Одну долгую минуту она изучала океан. Глаза наконец привыкли к темноте, и время от времени она могла даже разглядеть пенный гребень волны.

Айви с удивлением обнаружила, что скованность в плечах ослабла. Она повернулась и посмотрела на Ангуса.

– Айви Молинье, приятно познакомиться, – представилась она.

– Ангус Барлоу.

И она улыбнулась. Подумав, что последние дни были такие суматошные, что она едва замечала живописные окрестности. И вот теперь она по-настоящему радовалась песчаному пляжу и поцелую океанского бриза.

Она заслужила перерыв, тем более что у нее не было времени для настоящего отпуска. И в самом деле, кому будет плохо оттого, что она расслабится с великолепным, очаровательным незнакомцем, всего лишь на пару минут? А потом она пойдет проверит электронную почту и вернется на свадебную вечеринку. Все просто.

Глава 2

Держа в руках тест на беременность, Айви глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она сидела на опущенной крышке унитаза в туалете очень дорогого небоскреба в Перте, но все-таки это был туалет. Общественный туалет. Какая глупая идея!

Сегодня утром покупка теста на беременность сама по себе казалась вполне рациональным поступком. Ее водитель, Саймон, ничего не заподозрил, когда она попросила завезти ее в аптеку по дороге перед совещанием в десять. Даже если он и задавался вопросом, почему Айви Молинье сама побежала в аптеку за чем бы то ни было – а не послала одну из своих помощниц, – то ни о чем не спросил.

Изначально она планировала подождать до вечера и, уединившись у себя дома на Пепперминт-Гро-ув, пописать на полоску теста и подождать пару минут, трясясь от абсурдного страха, потому что… да ладно, задержка на пару дней абсолютно нормальна, даже если такого еще никогда, вообще никогда не случалось…

Разумеется, тут же кто-то вошел в туалет, и теперь ей придется ждать и слушать, как писает другая женщина, – потому что сейчас Айви казалось, что выше ее сил опустить глаза и взглянуть на тест, который уже должен показать результат.

Ей всего лишь нужно посмотреть. С той ночи, казалось, прошла целая вечность. Эйприл уже вернулась из медового месяца. Рабочие будни Айви были как всегда бесконечными, а выходные настолько смазанными, что она их едва замечала. Все шло своим чередом. И Айви продолжала жить, как обычно. Та ночь – та ни на что не похожая ночь – осталась далеко позади. Ни о ней, ни об Ангусе Айви не вспоминала.

Ну, почти. Возможно, когда она пребывала в том промежуточном состоянии между сном и бодрствованием, когда ее мозг наконец освобождался от всего, что было связано с «Молинье майнинг», возможно, тогда она позволяла себе вспоминать. Вспоминать, как от одного взгляда Ангуса у нее по коже бегали мурашки. Как бешено колотилось сердце в минуту, когда он наконец коснулся ее. Как она очутилась в его объятиях. Как дотронулась пальцами до его кожи.

Как она вообще могла совершить такой сумасшедший поступок! Какое безрассудство!

Айви не могла больше ждать. Поэтому она извинилась и вышла посреди деловых переговоров, и теперь уже долго отсутствовала, слишком долго.

Дверь туалетной комнаты захлопнулась, и Айви наконец оказалась одна среди мраморных стен и мягкой фоновой музыки.

Она больше не может лгать самой себе, говорить, что это глупо и что не о чем волноваться, потому что она принимала противозачаточные таблетки. Даже если она не уверена, что со всей этой сменой часовых поясов, задержанными рейсами и перелетами на свадьбу Эйприл не забыла принять таблетку, то если подумать, другие годами безрезультатно пытаются зачать ребенка, а она что, вот так провела одну ночь с мужчиной, и пожалуйста – киндер-сюрприз?!

Айви глубоко вздохнула и посмотрела на тест – две розовые полоски. Она беременна. Молодая женщина попыталась сдержать навернувшиеся на глаза слезы. Потом засунула тест обратно в коробочку, затем в аптечный бумажный пакет и в сумочку.

* * *

Ноги Ангуса стучали по тяжелой резиновой беговой дорожке. Его серая футболка давно уже промокла на спине от пота, а мышцы икр и бедер наконец перестали ныть и только горели. Ему всегда нравился момент, когда мозг и тело переставали сопротивляться, и он просто продолжал бежать, не останавливаясь.

Так было с юности, когда внезапно умер его отец. Ангус впервые встал на дорожку после того, как мама рассказала ему страшную новость, – бушующее невыносимое горе подгоняло, заставляло бежать невероятно долго. С тех пор ему необходимо было испытывать адреналиновый всплеск, желать обжигающего ощущения, даже боли.

Он и в армию пошел, чтобы получать деньги за такие ощущения. В некоторые дни он просто не мог поверить в свою удачу, в то, что неплохо зарабатывает на жизнь, воплощая многие детские мечты о вертолетах, огнестрельном оружии, лодках и тактической подготовке…

Тренировка на беговой дорожке не относилась к самым любимым его занятиям. Здесь, в тренажерном зале казарм, он с бóльшим удовольствием потолкал бы штангу или, еще лучше, выполнил несколько изматывающих упражнений вместе с остальным отрядом.

Впрочем, не так уж важен способ, важна только победа в битве над своим телом, только это имело значение. Особенно сейчас, особенно после ранения.

Формально он был освобожден от занятий по болезни, но не мог позволить себе потерять форму, только не с его работой. Он появлялся в казармах каждый день, за исключением тех выходных на Бали. Но даже там он обязательно посещал спортзал. Кроме одного утра после свадьбы. В то утро он проспал.

Несмотря на льющийся ручьями пот и изнывающие от напряжения мышцы, Ангус усмехнулся. Вероятно, это Айви измотала его.

Он протянул руку, чтобы снизить скорость на беговой дорожке, замедляя темп и переходя с трусцы на шаг. Уже не в первый раз он вспоминал о красивой миллиардерше. Это удивило его. Ну, о той ночи, у него не было никаких сомнений. Ни он, ни Айви не хотели ничего большего, кроме тех нескольких… хотя и невероятных… часов на пляже.

Ангус снова улыбнулся, вспомнив, как Айви распорядилась на обратном пути в отель. «Если кто-нибудь спросит – я была у себя в номере, работала». Тогда он тоже усмехнулся. «А как я мог это узнать?»

Она лишь взглянула на него, но Ангус, несмотря на все ее тихие протесты, настоял на том, чтобы проводить ее до номера. Конечно, убедившись, что их никто не видит. В конце концов, он ведь не полный кретин.

Он поцеловал ее на пороге номера и видел по ее глазам, и чувствовал по напряжению ее тела – что Айви вот-вот пригласит его войти. Но она этого так и не сделала. А он все равно бы отказался. В этом Ангус был уверен. Так что все к лучшему. Судя по его опыту, чем проще, тем лучше.

Закончив тренировку, уже приняв душ и направляясь по парковке к машине, он почувствовал, как в рюкзаке за спиной завибрировал телефон. Он вытащил его и, увидев неизвестный номер, задумался, стоит ли отвечать.

Номера телефонов, связанных с работой, разумеется, не были сохранены в его сотовом – да никто и не стал бы звонить ему, когда он в отпуске. А если что-то с мамой? И он ответил и, конечно, не ожидал услышать мягкий, но уверенный – и знакомый – женский голос.

– Это Ангус Барлоу?

– Айви Молинье, – ответил он и улыбнулся, услышав вздох удивления.

– Э-э, да, – сказала она. Пауза. – Я спросила у Эвана твой номер.

Она нервничала, ее слова звучали отрывисто.

– Не очень-то осмотрительно с твоей стороны, – отметил он.

Черт, его-то это не беспокоило. Айви могла объявить о том, что они занимались сексом на пляже, на весь свадебный прием – его это не беспокоило. Но он знал, что ей не все равно.

– Абсолютно неосмотрительно, – уныло согласилась Айви. Потом наступила долгая пауза.

– Зачем ты мне позвонила, Айви? – грубовато спросил он.

Она прочистила горло.

– Ты свободен сегодня вечером? – мягко произнесла она.

Облегчение захлестнуло его. Пока они разговаривали, он подошел к своему черному внедорожнику и оперся спиной о кузов.

Ангус улыбнулся. Вспомнил ее тон в ту ночь. Этот мягкий, интимный – немного смущенный – голос. Такой не похожий на дерзкий и уверенный, принадлежавший Айви – исполнительному директору.

Он просто испугался собственной тени. Айви Молинье – женщина, которая следует за мечтой и добивается того, чего хочет. Этот телефонный звонок был именно такой. Неожиданный, но довольно своевременный.

– Свободен, – ответил он. – Как насчет того, чтобы встретиться в «Мисс Блэк» в восемь?

Винный бар в Сабиако, в который он с сослуживцами как-то заглянул после возвращения с последнего задания – прежде чем быстро переместиться в паб по соседству. Изысканное, интимное, потрясающее местечко. Очень в стиле Айви.

– Хорошо, – согласилась она. – Я… э-э… думаю, увидимся там.

– Айви, – сказал он, прежде чем она успела положить трубку. – Я по-прежнему не ищу серьезных отношений.

Он чувствовал, что здесь важно быть честным.

Но, судя по ее пронзительному смеху – прежде чем послышались гудки, – ему не о чем было волноваться.

Как это могло случиться?

Казалось, уже в сотый раз Айви пыталась взять себя в руки, успокоиться. Пока что она ерзала и вертелась на барном стуле, нервно постукивала каблуками по подножке и попыталась разорвать картонную подставку для бокала на миллион кусочков.

Она сосчитала каждый шаг, который сделала сегодня вечером. От дома до автомобиля, а потом от дверей модного бара, перед которыми ее высадил водитель, до табурета. Это было просто смешно.

Перед ней стоял нетронутый бокал шампанского. Она даже не знала, зачем его заказала. В голове крутилась одна-единственная мысль. «Я беременна. Я беременна. Я беременна».

Как она допустила эту беременность?! И вот теперь, одетая в сногсшибательное платье из бирюзового шелка, в четверг вечером она ждет почти незнакомого ей мужчину, чтобы сообщить ему новость, которая навсегда изменит его жизнь!

Пока медленно ползли минуты ожидания, она пыталась сосредоточиться на своем… плане. Честно говоря, это был далеко не лучший ее план. На самом деле, скорее, худший. Но ей был нужен какой-то выход, способ исправить ситуацию. Потому что Айви Молинье не ошибается.

– Айви.

При звуке уже знакомого глубокого голоса Ангуса Айви медленно повернулась. Единственное, чего ей хотелось, – это исчезнуть, провалиться сквозь пол. Невыносимо хотелось. Но потом она увидела его. На Бали, в том непринужденном свадебном наряде, он был, бесспорно, красив. Черт возьми, да он был бы красив где угодно.

Но в интимном освещении бара, в темных джинсах, ботинках и черной облегающей рубашке он был… просто великолепен. Сейчас он показался ей выше, шире в плечах и более загорелым, чем тогда на свадьбе сестры.

Особенно теперь, когда он стоял так близко к ней. Стоит лишь протянуть руку. И тут он наклонился и поцеловал ее в щеку, потом, приблизив губы к ее уху, сказал:

– Потрясающе выглядишь.

Его дыхание щекотало ей шею.

Айви вздрогнула.

Он отступил назад и окинул ее оценивающим взглядом с головы до ног.

Айви соскользнула со стула, отмахнувшись от руки, которую Ангус протянул ей. Не говоря ни слова, она направилась в дальний конец бара. Там было много посетителей, и все столики, за исключением трех, были заняты.

На каждом стояла табличка «Зарезервировано», и Айви жестом указала на средний стол.

– Я забронировала столик, – сказала она.

На самом деле она забронировали все три, оплатив общую стоимость блюд и напитков за всю ночь.

– Ужин? – спросил Ангус.

Несмотря ни на что, Айви улыбнулась. Очевидно, ужин и разговор – это не то, на что рассчитывал сегодня Ангус. Он шел за ней, и Айви спиной ощущала его растущее напряжение. Ну что же, для Ангуса ситуация станет только хуже.

Она села, Ангус устроился рядом. Он захватил ее бокал шампанского из бара и поставил перед ней – запястье все еще было перевязано, как тогда, на Бали.

Она слегка покачала головой. Нет, несправедливо, что она знает, а он нет. Он считает, что пришел сюда ради бессмысленного флирта с последующим бессмысленным сексом, а все далеко не так.

– Айви, что происходит?

Она смотрела невидящим взглядом на свои пальцы, которые то сжимала вокруг ножки бокала с шампанским, то разжимала. Она вздохнула. И это был самый глубокий вздох на ее памяти. Потом подняла глаза и встретилась с Ангусом взглядом.

Даже при тусклом освещении в баре было достаточно света, чтобы она наконец смогла рассмотреть цвет его глаз. Ореховые. Красивые глаза, сексуальные глаза, но сейчас они казались жесткими и непреклонными.

Да, он уже догадался, что этот вечер пойдет не по его плану.

– Ангус, я беременна.

Глава 3

Беременна?!

Все самые глупые и очевидные вопросы вертелись у него на языке. «Ты уверена? Как… Это мой ребенок?»

Но он знал все ответы. Конечно, беременна. То, что она предпочла бы находиться где угодно, только не здесь, – просто очевидно. Она была на сто процентов уверена, иначе не заставила бы проходить через все это ни себя, ни его.

«Как?» – вряд ли нужно объяснять. Он в этом участвовал.

«Мой ли ребенок?» – скорее не вопрос, а слабая надежда на то, что все это ужасная ошибка. И он был рад, что проглотил слова, прежде чем они успели сорваться с языка.

Потому что, разумеется, это был его ребенок. Он знал, что сделал на Бали, – знал, что вытолкнул Айви из привычной среды, зоны комфорта, знал, что воспользовался притяжением между ними и довел его до того, что казалось ему единственным логическим завершением…

А то, что она обычно не занимается случайным сексом с незнакомцами на пляже, было совершенно очевидно. А из всего этого следует – да, это его ребенок.

Самостоятельно ответив на основные вопросы, он опустил голову, сжав ее руками. И выругался.

– Ангус?

Не поднимая головы, он кивнул.

– Я знаю, что ты шокирован. Знаю, что это не подходящее место для такой новости. Когда я звонила, я не планировала так… но…

Это не имеет значения. Какая разница, где бы она рассказала ему? Еще никогда он не чувствовал себя так ужасно. А ведь он столько раз бывал в боях. Оказывался в самых опасных ситуациях, какие только можно себе представить.

И все же эта новость сбила его с ног. Парализовала способность мыслить и, видимо, говорить.

– Ангус, дело в том, что у меня есть план.

Он в отчаянии взглянул на нее:

– План?

Айви медленно кивнула. И сразу поняла, о чем он подумал. Она опустила взгляд и снова принялась изучать нетронутый бокал шампанского.

– Нет, – сказала она так тихо, что ему пришлось наклониться ближе. – Не такой. – Айви подняла глаза и пристально посмотрела на него. Тем прямым, настоящим взглядом, который так нравился ему на Бали. – Мне тридцать один год, у меня есть деньги и любые возможности. Я в последнюю очередь заинтересована в сложившейся ситуации. Но аборт для меня не вариант.

Она почти не моргала, пока смотрела на него. Прошло несколько долгих секунд.

Ангус прочистил горло.

– Мне тридцать четыре, я люблю свою работу, несмотря на то что месяцами не бываю дома и могу погибнуть на задании. Я не хочу детей. – Теперь взгляд Айви блуждал по лицу Ангуса, тот сглотнул. – Хотя я не понимаю причины, но я рад, что ты приняла такое решение.

Теперь он отвернулся. Он не знал, почему сказал это или почему так чувствовал. Логическая его часть – то есть, по сути, он весь – не понимала этого. Все это не имело никакого смысла. Но это была правда. Его правда. Когда он взглянул на Айви, она снова рассматривала свой бокал с шампанским.

– Хорошо, что мы смотрим на это одинаково, – живо ответила она почти деловым тоном. – Итак, вот мой план. – Когда их взгляды встретились, это уже была Айви Молинье из «Молинье майнинг», а не девушка Айви на пляже. – Перейду прямо к сути: я хотела бы, чтобы мы поженились.

После новости о беременности Ангус думал, что его не так легко поразить, но он снова был потрясен.

– Что?

Она подняла руку.

– Просто выслушай меня, – сказала она. – Я предлагаю тебе деловое соглашение. – Пауза, затем полуулыбка. – И да, брак.

Возможно, Айви это забавляло, но Ангусу точно было не до смеха. Он молчал с каменным лицом.

– Соглашение будет действовать в течение двенадцати месяцев, начиная с сегодняшнего дня, – продолжала Айви, войдя в привычную роль. – В самое ближайшее время мы откроемся семье и друзьям и расскажем о наших продолжавшихся несколько месяцев тайных отношениях, а вскоре и о помолвке. Тогда, конечно, наша, – тут она запнулась, – наша, хм, ситуация будет означать, что мы хотим поторопиться со свадьбой. Я подумала, что мы могли бы повернуть все в свою пользу. Мне кажется, свадьба в сочельник была бы идеальна.

Свадьба в сочельник была бы идеальна?

Вся мозговая деятельность Ангуса была направлена на то, чтобы переработать информацию о предстоящем отцовстве. Но даже в таком состоянии он понимал, что предложение было целиком и полностью безумием.

– Это что, проявление гормонального сбоя, связанного с беременностью? – спросил он вполне серьезно. – Ты рехнулась?

Взгляд Айви стал жестче.

– Я могу заверить тебя, что вполне нормальна.

Больше всего Ангус сожалел, что не успел заказать выпивку. За отсутствием других вариантов он вопросительно указал на шампанское Айви. В конце концов, ей все равно уже нельзя.

Она нетерпеливо кивнула и продолжила свое возмутительное предложение, когда он залпом осушил полбокала.

– После свадьбы мы должны поддерживать иллюзию, что мы пара, но, учитывая характер твоей работы, это будет не сложно. У меня огромный дом, так что каждый сможет жить совершенно отдельной жизнью, когда ты не в разъездах. Мы не будем появляться вместе на публике, и это поможет нам без лишних вопросов расстаться спустя несколько месяцев после рождения ребенка.

Она моргнула, когда произнесла слово ребенок, словно сама не могла поверить, что это правда.

– После расставания ты волен делать все, что угодно, а потом, как только станет возможно с юридической точки зрения, мы разведемся, и каждый займется своей жизнью.

– За исключением того, что мы по-прежнему останемся родителями общего ребенка.

Айви неохотно кивнула:

– Ну, да.

Одним большим глотком Ангус допил остатки шампанского, вкус которого едва ощутил. Он небрежно поставил бокал на стол, затем наклонился вперед и увидел, как глаза Айви расширились.

– Зачем? – спросил он.

Айви просто пожала плечами:

– Какое это имеет значение? Я могу заверить, что сумма вознаграждения, которое ты получишь за это, изменит твою жизнь. Миллионы долларов.

Для нее карманные деньги.

– И дом, если хочешь, – добавила она.

– До сегодняшнего вечера, Айви, я никогда не хотел детей и никогда не хотел жениться, – сказал он. – Теперь у меня будет ребенок, но я могу заверить тебя, в вопросах брака абсолютно ничего не изменилось. Не ожидал, что ты настолько старомодна, Айви, я точно нет. И не соглашусь на это даже за инкрустированную бриллиантами морковку из чистого золота.

Айви покачала головой, как будто не могла понять его решительный отказ.

– Я обещаю, что ущерб для тебя будет минимальным, я…

– Это брак, Айви. Здесь ущерб минимальным быть не может.

Она разочарованно вздохнула:

– Не думай об этом так. Рассматривай предложение как просто подписание договора, и ничего больше.

– Подписание договора о браке, Айви. И ты до сих пор не объяснила мне зачем.

Айви суетливо сжимала руки. Неужели она думала, что он вот так легко согласится? Достаточно пообещать сумасшедшие деньги – и все улажено?

Ангус изучал ее. Она действительно настолько оторвана от реальности со своими миллиардами, что искренне верит, за деньги можно купить все, что угодно? Это был его немедленный и весьма нелестный для Айви вывод.

Он был возмущен ее самоуверенностью и высокомерием, иначе как она могла предложить ему такое, но теперь, когда он смотрел на Айви, не находил в ней ни того, ни другого. Она не была высокомерной ни тогда на Бали, ни сейчас.

Он вдруг понял, что ее план продиктован отчаянием.

Айви не представляла, что теперь делать. Возможно, он прав. Возможно, гормоны повлияли на нее, раз она серьезно думала, что он вот так просто согласится?

По опыту она знала, что некоторых людей можно купить, если предложить правильную цену. Но ничто в Ангусе не указывало на то, что он такой человек. В самом деле, если бы она уделила плану чуть больше времени, то заметила бы в нем этот фатальный недостаток.

А это, несомненно, проблема. Айви ни минуты не раздумывала, по крайней мере, не думала о таких неприятных деталях, как: а что, если он не согласится? Потому что она цеплялась за этот план, как за спасительный мостик над бездной, и Айви не могла, просто не могла с ним расстаться.

Но она никогда не сдается в самом начале боя. А значит, ей придется – по крайней мере, частично – ответить на его вопрос.

– Когда мне исполнится тридцать два, – сказала она, глядя ему в глаза, как делала всегда во время деловых переговоров, – моя мать уступит мне свою должность главного исполнительного директора «Молинье майнинг». Ей было столько же, когда мой дедушка умер и оставил ей компанию, и такой порядок был запланирован буквально с момента моего рождения. – Она сделала паузу. – Мне будет тридцать два в июле следующего года. Основываясь на некоторых самостоятельных вычислениях с помощью интернет-калькулятора – еще до визита к врачу, – могу предположить, что наш ребенок родится примерно за неделю до этой даты.

Наш ребенок. Оговорка, но Ангус никак не отреагировал.

– Хотя план преемственности руководящих должностей был определен еще до моего рождения, а значит, без моего участия, я могу заверить тебя, что хочу этого. Я отличаюсь от матери во многих отношениях. – Огромное преуменьшение. – Но здесь мы похожи. Мы обе живем для «Молинье майнинг». Это невероятно важно для меня.

Это для меня все, чуть было не добавила она. Но почему-то ей показалось, что это вряд ли поможет.

Выражение лица Ангуса было невозможно прочитать, но он кивнул.

– Я понимаю, что ты очень любишь свою работу. Понимаю, что не хочешь отказываться от нее. Но как это связано с замужеством?

– Около десяти лет назад чуть меньше половины акций «Молинье майнинг» были выставлены на продажу на Австралийской фондовой бирже. Наша семья по-прежнему владеет контрольным пакетом акций, но я отчитываюсь перед советом директоров, а также перед нашими акционерами. У нас в работе несколько значительных проектов, в том числе совместное предприятие по добыче марганца в Пилбаре[1], переговоры по которому практически завершены. Также широко известно, что в следующем году я возглавлю «Молинье майнинг» и что мы уже находимся в стадии всеобъемлющих изменений.

– То есть ты переживаешь, что ребенок негативно отразится на стоимости акций?

Глаза Айви сузились.

– Нет, не ребенок. Никто не смеет думать, что ребенок будет влиять на мою профессиональную деятельность.

Ах, как она на это надеялась. Ангус недоверчиво поднял брови, но Айви это проигнорировала.

– Важно то, как появится ребенок, в этом проблема. Вся моя карьера была ориентирована на мой следующий день рождения. Что бы я ни делала, какое бы решение ни принимала, я всегда думала об этой передаче управления компанией. Все знают, насколько я дотошна в планировании. Что я никогда не принимаю опрометчивых решений, никогда не бываю поспешна в своих действиях. Даже бойфрендов я выбирала с учетом карьеры и всегда изучала их прошлое. Я ничего и никого не принимаю за чистую монету.

Правда, она не интересовалась прошлым Ангуса. Единственное, что она знала о нем, – это как хорошо ей было с ним в ту ночь.

– Значит, ребенок – это нормально. А страстный, безумный секс на пляже с незнакомцем – нет.

Айви чуть отпрянула и почувствовала, как у нее горят щеки.

– Я бы выразилась несколько иначе, – возразила она. – Но да. Айви Молинье никогда бы не поступила так безрассудно.

– Я понимаю, чего ты добиваешься, Айви.

Надежда начала расцветать внутри ее, хрупкая и прекрасная. Но потом его пальцы нежно сжали ее руку, и Айви тут же догадалась.

– Мой ответ по-прежнему нет.

Уже во второй раз за сегодняшний вечер ужасные непрошеные слезы застилали ей глаза. А ведь Айви никогда не плакала. Но с другой стороны, Айви никогда не делала многого из того, что случилось с ней в последнее время.

Она вытащила руки из-под его ладоней, и на какое-то мгновение Ангус был готов изменить решение. Никогда он не будет так близок к миллионному состоянию, которое она ему предложила. Что, если он когда-нибудь пожалеет об этом? Так ли уж плохо прожить во лжи двенадцать месяцев, учитывая такой огромный гонорар?

И еще одна мысль прокралась в его подсознание. Или, может, просто сделать это для Айви? Нет, он не будет сожалеть, что упустил легкие деньги. Родители научили его ценить упорный труд, и он никогда – ни в жизни – не пытался выбрать кратчайший путь и сэкономить на времени или усилиях.

А просто для Айви? Нет. Это скользкая дорожка, на которую он даже не хотел вступать. Принимая участие в военных операциях, он никогда не позволял себе думать о тех, кого оставил дома. Вот почему он никогда не женится, почему не хочет иметь детей. Так что нет, он не собирается делать этого для Айви.

– Прости, мне что-то не хочется есть, – сказала Айви, нарушая тишину. Она слишком резко отодвинула свой стул и встала.

Ангус последовал ее примеру и поднялся, желая как можно скорее покинуть бар. Другие пары и небольшие группы посетителей с удовольствием поглощали великолепные блюда. Какой-то мужчина протянул руку, чтобы погладить по щеке свою подругу. Четыре хорошо одетые молодые женщины неожиданно рассмеялись и чокнулись бокалами.

Жизнь окружающих продолжалась, и только жизнь Ангуса изменилась навсегда. Безвозвратно. Это по-прежнему казалось невозможным. Нереальным.

Айви ушла вперед, и Ангусу пришлось сделать несколько больших шагов, чтобы догнать ее. Он неосознанно протянул руку и положил ей на спину. Айви замерла от его прикосновения, подняла голову и встретилась с ним взглядом. Увидев, как блестят ее глаза, он понял, что Айви сейчас в таком же смятении, как и он, а может, и еще в большем.

Он чувствовал, надо что-то сказать. Что-то обнадеживающее и участливое, но не знал что.

– Айви!

Ангус ощутил, как Айви напряглась под его ладонью. В баре, всего в нескольких метрах от них, сидела гламурная блондинка, а рядом с ней расположился значительно менее гламурный мужчина.

Айви, казалось, онемела и замерла, пока пара приближалась к ним.

– Сколько месяцев прошло! – воскликнула блондинка. – Как дела?

– Я… э-э… – начала было Айви и тут же замолчала, бросив на Ангуса панический взгляд. Она дрожала.

Ангус опустил руку со спины Айви на ее талию и притянул женщину к себе. Даже сейчас, когда не следовало бы, он заметил, как естественно она прижалась к нему. И каким нежным и податливым было ее тело.

– Я Ангус Барлоу, – представился он паре, протянув свободную руку.

На протяжении следующих трех минут он выжал из себя все обаяние до последней капли, чтобы поддержать самый тривиальный разговор, в то время как Айви ограничилась кивком и односложным ответом. А потом он вежливо извинился и сопроводил Айви на улицу.

Ночь была прохладной. Ангус все еще обнимал Айви, на таком холоде он просто не мог убрать руку с плеч Айви, прикрытых лишь тонким шелком.

Он уверенно шел вперед, желая отойти от бара на максимальное расстояние, когда Айви резко остановилась и высвободилась из-под его руки.

– Куда ты идешь? – сказала она.

Ангус помедлил. Его автомобиль был припаркован в противоположной стороне.

– Понятия не имею, – сознался он.

После всего, что случилось сегодня вечером, эти три слова внезапно показались ему такими смешными, что он расхохотался.

Мгновение спустя Айви присоединилась к нему, и они вместе стояли на дорожке и безудержно хохотали. Когда они оба успокоились, Айви снова посмотрела на него.

Никакой дрожи или нерешительности – это была открытая, настоящая Айви.

– Спасибо, – сказала она.

Глава 4

Айви вполуха слушала восторженные сплетни сестер, которые сидели напротив нее, их пустые подносы для завтрака были отодвинуты в сторону. Слева от Айви сидела ее мать, потягивая капучино.

Вокруг них, в это воскресное утро в эксклюзивном пляжном кафе, бурлила жизнь. До Айви доносились случайные фрагменты разговоров: официант справа через два стола от нее повторял заказ; пожилой мужчина жаловался на опоздание своего внука; и откуда-то позади нее пронзительное: «В самом деле?», а затем хриплый смех.

Их стол упирался в стену со сдвоенным окном, которое было приоткрыто – и внутрь врывался соленый ветерок. Внизу на ярких полотенцах растянулись загорающие, сверху напоминавшие лоскутное одеяло. Стоял необычно теплый октябрьский день, и Коттесло-Бич казался сегодня самым привлекательным местом.

Это действительно отлично сработало. Ее семья – только Мила, Эйприл и мама – ужинали вместе каждое второе воскресенье. Но в эти выходные она предложила им взамен завтрак.

«Погода для этого идеальная!» – сказала она.

И все согласились. Что касается лжи, то это была самая безобидная ложь, но Айви все равно чувствовала себя неловко. И все ради того, чтобы не пришлось отказываться от бокала вина.

Она была очень близка с сестрами, какими бы разными они ни казались. Мила, самая младшая, с шоколадно-коричневыми кудрями и ослепительной улыбкой, – художница. Она никогда не проявляла большого интереса к учебе и с трудом окончила среднюю школу, после чего последовала череда курсов дизайна – ювелирных изделий, одежды и каких-то еще, о которых Айви уже давно забыла. Но потом она начала – и на этот раз окончила – курс гончарного ремесла, и это было то, что надо. Мила нашла свое призвание. Теперь у нее собственная просторная студия, где она создает свои вещи и проводит уроки, а в витрине у входа выставлены ее работы. Спокойная, но упрямая и мудрая – на Милу всегда можно положиться.

Потом Эйприл. Красивая, умная, но ветреная, всегда была настоящей бунтаркой. Она считалась королевой вечеринок в университете и до сих пор любила потусить. Эйприл получила степень эколога – направление выбрано в пику методам, какими их семья сколотила состояние, – но, за исключением нескольких стажировок, не работала по специальности. Эйприл несла свет и радость, где бы ни появлялась – всегда первой улыбнется и найдет доброе слово.

И она, Айви. Самая старшая из сестер – три года разницы с Эйприл, – она точно следовала сценарию и оправдала надежды матери. Прилежная ученица в школе, лучшая студентка в университете, степень магистра. Потом карьера в семейной компании, с самых низов – так же, как и ее мать, – но не без протекции, конечно.

Но Айви знала, что заслужила свое место в «Молинье майнинг». Она столько работала, чтобы добиться этого. Так что, в отличие от сестер – одной, претендующей на художественное совершенство, и другой, зажигающей на вечеринках, – она считалась идеальной дочерью. Мила и Эйприл за это даже вполне заслуженно посмеивались над ней.

Но, конечно, все было не так просто. Айви это знала. Ее мать это знала. Но больше никто. Мать исправила ее ошибки десятилетней давности.

К сожалению, Айви пока не придумала, как исправить свою последнюю ошибку. Ей просто было необходимо время. Она расскажет им о беременности. Скоро. Только не сегодня.

– Земля – Айви, прием! – Эйприл улыбалась ей, глаза сверкали веселым задором. – Ты все еще с нами?

– Я говорю, что вчера в магазине встретила Холли, – сказала Эйприл. – Она поведала очень интересные новости.

– Якобы, – продолжала Эйприл, – тебя видели с горячим парнем?

Значит, Эван не рассказал Эйприл, что она спрашивала у него телефон Ангуса.

– А, просто свидание вслепую, – сказала Айви с пренебрежительной улыбкой. – Он был неплох…

на самом деле, катастрофа. – И это была правда, в определенном смысле. – Искра не пробежала, понимаешь?

Определенно, ложь. Разговор продолжался, мама и сестры достаточно хорошо знали Айви и о ее редких попытках познакомиться с мужчиной, чтобы поверить этой истории.

Но Айви молчала – в ярости на саму себя. Она должна быть осторожней. Еще важнее – она должна исправить эту ситуацию, найти решение. Как можно быстрее.

– Гус! Как ты, дружище?

Ангус закончил два последних повторения в подходе, потом повернулся на тренажере для ног, чтобы подхватить полотенце. Кэм Данстэл накинул свое полотенце на плечи, но явно еще не начинал тренировку, потому что был единственным в переполненном казарменном тренажерном зале, с кого пот не стекал ручьями.

– Хорошо, – машинально ответил Ангус.

Кэм бросил взгляд на все еще перевязанную правую руку Ангуса:

– Идет на поправку?

Ангус улыбнулся другу. Они оба знали: если запястье не восстановится, то и карьере в спецподразделении конец. От воина будет мало пользы, если он не сможет использовать огнестрельное оружие.

– Да, все не так серьезно, – сказал он. – Я встречался сегодня со специалистом. Он очень доволен прогрессом. Не видит никаких причин, почему я не смогу вернуться на службу через месяц.

Кэм с облегчением улыбнулся:

– Отличные новости, приятель. Эй, ты много пропустил на прошлой неделе, мы здорово повеселились – посреди ночи свешивались из вертолета «Черный Ястреб». Очень неплохо.

Затем Кэм в мельчайших подробностях рассказал об учениях, в то время как Ангус вытирал потное лицо и руки. На сегодня его тренировка окончена. После визита к врачу он провел здесь уже пару часов. Хорошие новости о его запястье не были неожиданностью. Его рука почти восстановилась – если бы врач разрешил, он бы уже вернулся на работу.

Сегодня понедельник, четыре дня прошло с того вечера, как Айви сообщила ему убийственную новость.

В пятницу он ходил на пробежку – хотелось побыть на свежем воздухе. Потом в выходные остался дома, решив, что лучше потратить время и срезать две ветви с огромного эвкалипта на заднем дворе родительского дома. Но даже два дня, проведенные с бензопилой, не помогли.

И сегодня тоже все бесполезно. Он все еще не получал от тренировки привычного удовлетворения. Это злило его. Ангус улыбнулся. Или его злит невероятное невезение, которое постигло его и Айви?

– Дружище? – Кэм странно на него смотрел. – Я спросил, не слышал ли ты, что Патрика перевели. Отправили на профессиональную подготовку.

Улыбка была явно неуместна. Это не продвижение по службе.

– Значит, с ним по-прежнему что-то не так? – спросил Ангус, понимая, что неправильно сформулировал вопрос, но не сумел придумать ничего лучше.

– Да. Это посттравматическое дерьмо. Как у Тома, я думаю.

Как у Тома. Чувство вины пронзило Ангуса, и он опустил глаза. Когда он звонил Тому в последний раз? Они вместе прошли отбор в спецподразделение семь лет назад. Том – сильный, уверенный в себе, готовый поддержать, храбрый Том. Его близкий друг. Лучший боец.

Или, по крайней мере, был таким раньше.

– Парни собираются выпить пивка сегодня вечером. Присоединишься?

Ангус покачал головой. Нет. Айви написала ему сообщение, и они договорились встретиться за чашкой кофе. Он не сказал этого Кэму, но тот все равно сделал правильный вывод и пристыдил Ангуса за то, что тот выбрал девушку, а не друзей.

Ангус рассмеялся и никак не отреагировал на слова, в глубине души желая, чтобы это была правда.

– Спасибо, что согласился встретиться со мной.

Ангус удивленно приподнял бровь, когда вошел в кафе в стиле пятидесятых.

– Это не деловая встреча, Айви.

Она покачала головой:

– У меня есть несколько пунктов, которые я хотела бы обсудить с тобой, начну с самого важного. Собираешься ли ты участвовать в жизни нашего ребенка, и если да, то в какой степени?

Ангуса ничуть не смутила ее прямота.

– Я намерен приложить все усилия, чтобы стать отличным отцом, – ответил он. – А это значит, я хочу быть огромной частью его жизни.

Айви ожидала такого ответа, хотя не могла сказать почему. И очень обрадовалась. Она никогда не была близка с собственным отцом.

– Отлично. Тогда, следующий пункт…

– Подожди-ка. – Ангус посмотрел на пустую кофейную чашку, которую она осушила за несколько минут, пока ждала его. – У меня вопрос не по повестке, что, если я закажу нам обоим кофе и пирожных и мы немного расслабимся? Как насчет этого?

– Расслабимся?

Он усмехнулся:

– Дорогая, я полагаю, мы только что согласились, что будем говорить об этом ребенке еще восемнадцать с лишним лет. К чему торопиться?

С этими словами Ангус встал и направился к прилавку.

Айви в оцепенении наблюдала, как он сделал заказ и вернулся к столику с номером на хромированной подставке, которую поставил между ними.

– Я попросил повторить твой заказ, что бы то ни было, плюс ассорти пирожных, потому что понятия не имею, что ты любишь. Хорошо?

Айви тупо кивнула.

– Отлично! – сказал он. – Тогда расскажи мне что-нибудь о себе.

Айви ощетинилась:

– Слушай, здорово, что ты так спокоен и невозмутим, но я не думаю, что ты понимаешь, как…

– Айви, – сказал он твердо, – я клянусь, что отлично понимаю, что происходит. Я только об этом и думал последние четыре дня. Я даже видел это во сне, хотя не могу сказать, что много спал. Я измотан и утомлен до умопомрачения. И, честно говоря, я смирился. Я смирился с этим чувством, но ничего не могу с ним поделать. Как и ты.

Взгляд Айви блуждал по его лицу, она впервые заметила темные круги под глазами – слегка воспаленными, с тонкой красной сеточкой.

– Но мы оба решились на это, так что могли бы получше узнать друг друга. Итак, еще раз – расскажи мне что-нибудь о себе.

Рассказать ему что-нибудь? Что я боюсь? Что понятия не имею, что делать?

– Я думаю, австралийский футбол – это лучшая игра во всей Вселенной.

И тут Ангус улыбнулся. Великолепная улыбка, удивительная улыбка.

– Теперь нас объединяют уже две вещи, – сказал он.

Пирожные были давно съедены, Айви стояла с Ангусом перед кафе. Было темно – уличные фонари освещали небольшие участки, – и лишь время от времени мимо со свистом проносился автомобиль.

– Где ты припарковалась? – спросил Ангус.

Айви покачала головой:

– Нигде. Мне просто нужно позвонить водителю, и он заберет меня.

Внезапный порыв ветра заставил ее вздрогнуть, и Айви крепко обняла себя за плечи. Ангус шагнул к ней – и на мгновение Айви подумала, что он снова прижмет ее к себе, как в винном баре. Но он этого не сделал, и Айви это неожиданно огорчило.

Сегодня все пошло не так, как она планировала. Они говорили о разных неважных вещах – общая любимая футбольная команда, последние фильмы, которые они видели, и даже погода. Их встреча была слишком похожа на свидание.

– Я не помню – ты просила меня рассказать что-то о себе?

– Нет, – сказала Айви, улыбаясь. Затем послушно добавила певучим голосом: – Итак, Ангус, расскажи мне что-нибудь о себе.

– Я не оставляю даму на улице в темное время суток. Пойдем, я отвезу тебя домой.

Айви подняла брови:

– А если я живу на другом конце города?

Ангус уже сделал несколько шагов и, обернувшись, удивился, что она не шла за ним.

– Серьезно?

Она жила в пяти минутах езды.

– Нет.

Он улыбнулся:

– Ну вот видишь. Но это не имело бы значения. Мне нравится ездить на машине.

– Так мне ждать здесь, пока ты позвонишь водителю, или ты позволишь мне отвезти тебя домой?

Звонок Саймону и ожидание займут больше времени, чем вся поездка, а Айви не могла придумать уважительной причины, чтобы отказаться. Так что она последовала за Ангусом к его машине, припаркованной за углом.

Айви была уверена, что он ездит именно на таком автомобиле: большом, черном и зловещем. Хотя огромные размеры не спасли ее от неожиданного ощущения интимности, когда двери захлопнулись и Айви с Ангусом погрузились в удобные кожаные сиденья. Ангус не включил радио, и всю дорогу они сидели в тишине, после того как Айви объяснила, как доехать до ее дома.

Теперь это действительно походило на первое свидание. Как будто у них только что был романтический ужин, и Ангус вез ее домой, и оба сгорали от любопытства, поцелуются ли они на пороге.

Как мило. Как странно. Как все наоборот, учитывая историю их с Ангусом знакомства. Айви впилась ногтями в ладони, заставляя себя вернуться в реальность. Она не могла позволить своим мыслям вот так блуждать. Ей нужно сосредоточиться, вспомнить, что это в действительности была за встреча.

– Я уже знаю предполагаемую дату родов. – Слова, прозвучавшие в тишине, казались очень хрупкими. – Второе июля.

В тот же миг атмосфера в машине изменилась.

Вот. Романтика исчезла.

– Хорошо, – отозвался Ангус.

И Айви решила, что ему просто нечего больше сказать.

– Об этом мы должны были поговорить сегодня, – продолжила она. – Вот почему я хотела встретиться. Чтобы сообщить, что была на УЗИ, что мой срок пять недель и один день и что роды назначены на второе июля.

– Спасибо, – ответил Ангус, и Айви совершенно не могла истолковать его тон.

Он сбросил скорость и повернул на подъездную дорожку к ее дому. Вход был закрыт, и Айви полезла в сумочку за небольшим пультом, чтобы открыть ворота.

Ангус медленно проехал по длинному изогнутому подъездному пути и остановился перед лестницей из белого камня, которая вела к входной двери ее огромного двухэтажного дома, построенного в тридцатых годах ХХ века.

На крыльце включился автоматический фонарь, но весь дом был погружен во мрак.

– Дворецкий не встречает? – спросил Ангус, не язвительным, а скорее любопытным тоном.

– Нет, – рассмеялась Айви. – Раз в неделю ко мне приходит уборщица, потому что я много работаю и не справляюсь с домашними делами. И садовник. Больше никого. Мой дом – мое святилище, и мне очень важна приватность.

Айви уже чувствовала себя неуютно в машине, поэтому открыла дверь и поставила ноги на дорожку. Выбравшись, она повернулась, чтобы поблагодарить Ангуса за то, что подвез ее, но Ангус тоже вышел из машины и, сделав несколько шагов, оказался рядом с ней на нижней ступеньке.

– Я запутался. Если тебе важна приватность, почему твой водитель дважды подвозил тебя на встречи со мной? Ты сказала ему, куда идешь?

– Саймон никогда не стал бы лезть в мою личную жизнь, – ответила Айви.

Хотя ей пришлось прибегнуть к определенным уловкам, чтобы незаметно для Саймона попасть на сегодняшнее УЗИ. В итоге он высадил ее за пару улиц до клиники, и оставшееся расстояние она прошла пешком.

Он не позволил бы себе никакого комментария, попроси она его подъехать прямо к клинике. Но даже Эйприл и Мила пока ничего не подозревают. Она просто не хотела, чтобы водитель узнал ее тайну первым, каким бы сдержанным и неболтливым он ни был.

– Но тем не менее, – не отступал Ангус, – разве не проще самой доехать до меня за пять минут?

Ангус выглядел по-настоящему растерянным, и Айви не смогла сдержать улыбку.

– Легче, если бы у меня были права.

Растерянность сменилась изумлением.

– Разве такое возможно?

– Я никогда не училась водить, – объяснила Айви. – Долгая история.

Так и было. Долгая и забытая.

– Ну, спасибо, что подвез, Ангус.

Голос прозвучал немного мягче, чем она хотела, а имя неожиданно приобрело на губах какой-то интимный привкус.

– С удовольствием, Айви, – сказал он, как ей показалось, равнодушным тоном.

Айви тряхнула головой. Какая глупость – все эти мысли о свиданиях и поцелуях на крыльце и нежно произносимые имена.

Он направился к автомобилю, а Айви быстро взбежала на крыльцо, цокая каблуками по каменным ступенькам, и достала из сумочки ключи.

Но тут она услышала шаги за спиной.

– Айви, подожди.

Она замерла с ключом в руке:

– Да?

Ангус поднимался, перешагивая через две ступеньки, и вскоре стоял перед ней – в мягком свете фонаря черты его лица казались еще острее.

– У тебя все в порядке? – спросил он. – На УЗИ?

Айви моргнула, к горлу неожиданно подступил комок.

– Э-э, да, – сказала она. – Конечно. Все в порядке.

Она ужасно нервничала. Была напугана и растеряна, но все прошло хорошо. Даже лучше, чем она ожидала.

– Отлично, – кивнул он. И сбежал вниз.

Айви вставила ключ в замок и обернулась: Ангус стоял перед открытой дверью машины и смотрел на нее.

– Я видела его, – сказала она. – Или ее. Пока это лишь точка. Или капля. Хорошенький шарик.

Ангус кивнул и улыбнулся:

– Спокойной ночи, Айви.

– Спокойной ночи, Ангус.

А потом он сел в машину и уехал.

Глава 5

Стоило Айви вытащить упаковку крекеров из тайника – в нижнем ящике стола, – как зазвонил телефон.

Ангус. Расставаясь у ее дома на прошлой неделе, они не договорились о следующей встрече. Поэтому она решила, что просто будет иногда звонить ему, чтобы держать в курсе того, как развивается ребенок. В конце концов, разумно сохранять определенную дистанцию, пока она не придумала план.

– Алло? – Айви наконец-то подняла трубку.

– Не хочешь перекусить?

– Просто умираю от голода, – честно призналась она. – Теперь я постоянно хочу есть.

– Отлично. Встретимся внизу через пять минут. Я знаю одно место, где делают замечательные бургеры.

Через двадцать минут у нее назначена встреча, так что она не могла, да и сама идея появиться с Ангусом на людях казалась ужасной.

– Конечно, – неожиданно согласилась она.

После разговора Айви вызвала к себе в кабинет помощницу, чтобы перенести встречу. Айви предпочла не обращать внимания на скептическое выражение лица Сары – люди постоянно переносят встречи. Только не Айви.

Однако пять минут спустя ее каблуки уже цокали по мозаичному полу в фойе Башни Молинье. Ангус стоял у одной из гигантских круглых колонн, которые украшали это огромное пространство, а также не давали всему зданию в тридцать три этажа рухнуть на Сент-Джорджес-Террас[2].

Вокруг него сновали мужчины и женщины в костюмах и элегантных жакетах, торопясь на обед, или за кофе, или на деловую встречу. В отличие от них Ангус никуда не спешил и не суетился.

Он прислонился плечом к колонне, скрестив руки на груди. На нем были джинсы, когда-то черные, но теперь выцветшие до стального серого цвета. Хорошо сидевшая футболка подчеркивала широкие плечи и мускулистые руки. Одну ногу он вальяжно выставил вперед. Каждый изгиб его тела передавал только одно: он чувствовал себя на сто процентов комфортно. Как будто, несмотря на существенное отличие в одежде от любого другого человека в здании, он отлично сюда вписывался.

Но это было не так. Здесь, на фоне глянца и блеска «Молинье майнинг», Ангус выглядел сильным, суровым и… мужественным.

Он внимательно изучал Айви, пока она шла к нему. Она чувствовала, как его взгляд скользит по ее телу, рассматривает ее туфли, ноги, темную юбку-карандаш и бледно-розовую шелковую блузку. На Айви было короткое кремовое шерстяное пальто с рукавами три четверти – но дрожала она вовсе не от холода.

А потому, что Ангус улыбнулся ей.

– У меня встреча через сорок пять минут, – сказала она вместо того, чтобы улыбнуться в ответ.

Ее голос прозвучал заносчиво, а не по-деловому, как она хотела. Возможно, попытка взять себя в руки. Похоже, она вообще была не в состоянии контролировать себя рядом с Ангусом?

Он покачал головой, его улыбка стала еще шире.

– Айви, Айви, Айви…

Она не знала, что это значит, и прищурилась.

Не дав ей возможности что-либо ответить, он потянулся и взял ее за руку.

– Тогда нам лучше поторопиться, – сказал он.

Ангус собирался отпустить руку Айви, когда они вышли на оживленную улицу, вдоль которой по обе стороны возвышались небоскребы. Но передумал.

В самом деле, что плохого в том, чтобы одну минуту подержать великолепную женщину за руку? Он получал настоящее удовольствие от ее молчаливой покорности.

Как бы он ни любил целеустремленную, энергичную, решительную Айви, важно, как она реагировала на него. Он помнил все, что произошло между ними на Бали, каждое мгновение, и уж конечно то, как ее тело отвечало на его ласки. Словно абсолютно все ее нервные окончания сосредоточивались там, где он прикасался к ней. Как будто единственное, что имело значение, – это ощущения и чувства, которые он пробуждал в ней.

Поэтому сегодня казалось таким естественным взять ее за руку. Чтобы не позволить ей начать очередной излишне профессиональный и неловкий разговор. Потому что он знал, что его прикосновение заставит ее замолчать.

Именно по этой причине он собирался отпустить ее руку, лишь когда они окажутся на улице.

Собирался, а потом передумал.

Потому что прикасаться к Айви было чертовски приятно.

Это вызывало удивительные воспоминания – обнаженная кожа, светящаяся в лунном свете. Их соприкасающиеся тела. Стон, который она издала, когда он проник в нее…

Они добрались до бургер-бара.

Ангус отпустил ее руку, и Айви чуть отстранилась от него, не поднимая взгляда.

– В дальнем углу есть свободный столик, – разглядел он.

Кивнув, Айви направилась к столику, а Ангус прихватил пару меню со стойки.

Они сделали заказ, и Айви обхватила ладонями стакан воды, ожидая своего блюда. Всем своим видом она словно говорила: Ближе к делу, Ангус.

Так хотелось сделать наоборот, как в том кафе. Заставить ее замедлиться, сбавить обороты. Чтобы просто поболтать минутку или сколько им захочется.

Но его тело все еще горело от простого прикосновения ее руки и не таких уж простых воспоминаний.

А сегодняшняя встреча с Айви касалась будущего, а не прошлого.

– Ты кому-нибудь сказала? – спросил он.

– Нет, – ответила она, осторожно изучая его. – А что?

– Я хотел бы кое-кому рассказать.

Ее глаза расширились.

– Почему? – А потом: – Кому?

Она выглядела такой потрясенной, что он не смог сдержать улыбки.

– Моей маме, просто хочу, чтобы она знала.

– О, – сказала она. – Я не думала, что ты захочешь рассказать кому-нибудь сейчас. Еще так рано.

Да. После поиска в Гугле прошлой ночью он узнал больше, чем хотел знать о беременности.

Взгляд Айви упал на стол. Она отставила стакан и переключилась на салфетку – перебирала ее, пропуская между пальцами.

– Ты можешь подождать? – спросила она. – Я… – длинная пауза, – мне нужно больше времени.

Ангус чуть не признался ей, почему не важно, когда он расскажет все своей матери. Он мог сделать это вчера, а сегодня она бы уже все забыла. Он был счастлив, если иногда она помнила его имя, не говоря уже, что он ее сын.

Но тогда Айви удивилась бы, зачем он вообще спросил разрешения. Ангус и сам не совсем понимал, просто ему казалось, что так было бы правильно.

Айви снова подняла глаза и встретилась с ним взглядом, с нетерпением ожидая ответа.

– Хорошо, – согласился он с некоторой неохотой.

Когда он навещал маму – по крайней мере пару раз в неделю, когда находился в городе, – он говорил. Больше, чем за всю неделю, говорил обо всем на свете.

Потому что раньше она могла заговорить любого до полусмерти, вытягивая замечательные истории из самых случайных людей: девушки на кассе, пожилого человека в парке, офицера полиции, выписывающего ей штраф за неправильную парковку…

Поэтому тишина в ее присутствии заставляла Ангуса чувствовать себя мучительно неудобно. И хотя по природе он был не особо разговорчив, как и его отец, – приходя к маме, Ангус забывал об этом.

И рассказывал ей все. Отчасти потому, что на самом деле хотел поделиться с ней, но в основном потому, что отчаянно старался заполнить словами пространство вокруг них.

Он был у нее вчера и, опуская Айви и ребенка из своего монолога, чувствовал себя лжецом. Действительно глупо, Айви бы все равно не узнала. Очень глупо.

Принесли обед, и в течение нескольких минут они оба ели в тишине, гамбургеры состояли из самых изысканных ингредиентов.

Айви явно почувствовала облегчение после того, как он согласился с ней, но атмосфера между ними изменилась.

– Я думаю, что после двенадцати недель настанет самое подходящее время, чтобы оформить все договоренности и условия, – неожиданно сказала она, держа в руке чипс в томатном соусе. – Тогда мы оба сможем свободно делиться этой новостью соответствующим образом.

Ангус скрипнул зубами.

– Разве мы не закрыли этот вопрос, Айви? Это не коммерческая сделка. Это наш ребенок.

Айви положила нетронутый чипс на тарелку.

– Конечно. Но я считаю, что лучше все зафиксировать в письменной форме. Тогда у нас больше не будет недоразумений, как сегодня.

– Я бы не стал называть это недоразумением, – заметил Ангус. – Я бы сказал, что это разговор.

Айви подняла бровь.

– Хм.

Она отодвинула тарелку с половиной ланча.

– Я думал, ты голодна? – удивился Ангус.

– Я ошибалась, – ответила она. – Мне пора возвращаться.

Ангус посмотрел на часы:

– У тебя еще пятнадцать минут.

Резким, уверенным движением Айви перекинула сумочку через плечо.

– Мне нужно сделать телефонный звонок, о котором я совсем забыла. – Ее взгляд метнулся к выходу на оживленную улицу. – Извини.

Она явно пыталась сбежать, и Ангус не собирался гнаться за ней. Она полезла в сумочку, но Ангус воспротивился:

– Я заплачу.

Айви кивнула. А потом быстро удалилась на своих немыслимых каблуках. Ангус откинулся на спинку стула, неторопливо и с наслаждением доел ланч, размышляя, что делать с Айви.

«Так будет лучше». Айви кивнула своим мыслям, сидя одна в VIP-зале чартерного терминала аэропорта Перт. Просто. Ясно. Эффективно. Разумно. Почему она не подумала об этом сразу, Айви не понимала.

Ее адвокат отвез договор Ангусу сегодня утром. Цель была проста: отныне их общение будет происходить через адвокатов, и они оба обязуются сохранить беременность в тайне до момента, согласованного в письменной форме. Плюс, разумеется, Ангус получит щедрое вознаграждение при подписании.

Теперь ей в самом деле не нужно больше встречаться с Ангусом. Какое облегчение! О чем она вообще думала, когда Ангус позвонил несколько дней назад? Она признает, что недопустимо показываться с ним вот так открыто на людях, – и в тот же момент отменяет деловую встречу, чтобы сделать именно это.

И конечно же Ангуса заметили в фойе Башни Молинье. Когда она вернулась с обеда, офис уже бурлил слухами и сплетнями. Конечно, никто не решился спросить ее об Ангусе напрямую – но это не меняет дела.

Почему она позволила ему держать себя за руку? И как это она не подумала, что Ангус может захотеть рассказать другим о будущем ребенке?

Когда дело доходило до Ангуса Барлоу, она обо всем забывала. А ей необходимо защитить себя и своего ребенка. Разве она не поняла много лет назад – нельзя допускать, чтобы чувства и эмоции управляли решениями?

Тогда она потерялась в своих глупых мечтательных представлениях о любви и поклялась, что никогда не позволит такому случиться снова. Теперь она встречалась с правильными мужчинами, которые хорошо вписывались в ее жизнь и карьеру. Конечно, не с теми, которые вызывали мурашки и заставляли сердце биться чаще.

С момента, когда Ангус наблюдал, как она шла по проходу на свадьбе, она абсолютно все сделала не так. Сегодня этот выгодный договор с Ангусом должен все исправить. Айви беспокоило, что Ангусу он может не понравиться.

Айви встала, подошла к небольшому кофейному аппарату в углу комнаты. Две стены зала были полностью остеклены – из этих огромных окон от пола до потолка открывался впечатляющий вид на взлетно-посадочные полосы. Самолет «Молинье майнинг» терпеливо стоял перед ней, и Айви ждала, пока один из бортпроводников не придет и не пригласит ее на борт.

Эта поездка в Булла-Булла-Даунс была то, что нужно. Она требовала небольших изменений в рабочем графике, но это того стоило. Может быть, там, посреди миллионов с лишним акров, Айви снова почувствует себя прежней – сильной и независимой.

В желудке у Айви заурчало, и она посмотрела вниз, с удивлением обнаружив, что ее рука лежит на все еще плоском животе.

– Айви.

Айви повернулась, мгновенно узнав этот низкий голос.

– Что ты здесь делаешь?

Ангус стоял перед закрытой дверью в зал ожидания с рюкзаком на плече. Он был спокоен, каждый дюйм его подтянутого тела источал легкость и непринужденность. Айви замерла, посмотрев ему в глаза. Его глаза… Айви не могла их описать, она просто знала, что не могла оторваться от них, пока Ангус шел к ней.

Сегодня в его ореховых глазах не играл тот сексуальный зеленый блеск… они казались просто… тусклыми. Даже когда она сказала ему, что беременна, он так не выглядел.

– Так куда же мы собираемся сегодня, Айви?

– Прости, я не понимаю?

Ангус опустился в кресло, в котором до этого сидела Айви, откинулся на спинку и скрестил ноги в лодыжках.

– Ты слышала, – ответил он. – Я мог лишь предположить место нашего назначения, так что надеюсь, что упаковал нужные вещи. Но все-таки. Мне просто любопытно.

– Упаковал?

Он кивнул, приподняв брови. Глаза Айви сузились, она пыталась прийти в себя после шока, вызванного внезапным появлением Ангуса.

– Ты не полетишь со мной, – отрезала она.

– Конечно полечу, – настаивал он. – Твоя очень милая помощница сообщила, что ты будешь недоступна в течение следующих трех дней, что неприемлемо для меня. И вот я здесь.

– Мои действия вообще не обязаны быть приемлемыми для тебя, и наоборот, – ядовито заявила Айви.

– О, еще как, Айви. Я думаю, ты кое о чем забыла, когда говорила со своим адвокатом. Твое неуважение к нашему соглашению никому не говорить впечатляет.

Айви скрестила руки на груди.

– Я должна была сказать это адвокату.

– Нет, – возразил Ангус уже мягче. – Не должна.

Айви закусила губу. Он прав, и вряд ли тот факт, что она действительно не хотела этого, обрадует Ангуса.

– Я поняла, что будет лучше уладить все формальности как можно скорее. Ни один из нас не рассчитывал на такой оборот, и, хотя я ценю, как мило ты вел себя все это время, – Ангус поднял бровь при слове мило, – это действительно не обязательно. Я буду держать тебя в курсе того, как развивается плод, через адвоката, и мы можем договориться о порядке общения с ребенком после его рождения.

– Да, – сказал Ангус. – Я заметил этот параграф в договоре – все, разумеется, будет организовано на уровне наших адвокатов.

Айви кивнула:

– Именно. Так у нас все будет закреплено в письменной форме. Удобно и понятно.

– И тебе не придется встречаться со мной.

Ангус поднялся и, сделав три широких шага, оказался прямо перед ней. Так близко, что Айви чуть не попятилась.

– Нам не обязательно видеть друг друга, – пояснила Айви. Она выдержала взгляд Ангуса, хотя это было не просто. Он как будто пытался заглянуть глубже – чтобы понять, о чем она на самом деле думает.

– А что, если мне нравится видеться с тобой, Айви? – Он сознательно обвел взглядом ее тело, от волос до кончиков пальцев. Для полета она надела узкие джинсы и тонкий шерстяной джемпер. Она увидела восхищение в его взгляде.

– Я… – начала Айви, но на самом деле понятия не имела, что пыталась сказать.

– Мисс Молинье? – раздался голос. Стюард в идеально отглаженной форме терпеливо ждал ее у двери, с любопытством разглядывая обоих.

– Мы будем через минуту, – ответил Ангус, и Айви уставилась на него.

– Мы? – переспросил стюард. – Мисс Молинье, нам подготовить документы для вашего гостя?

Айви покачала головой, но ничего не сказала.

Ангус наклонился ближе, чтобы только Айви могла его услышать.

– Я собираюсь быть частью жизни этого ребенка, Айви, а значит, и твоей – и не через адвоката. Ты уже второй раз на этой неделе убегаешь от меня, Айви, и мне это не нравится.

– Я ни от чего не бегу, – возразила Айви тихим, но твердым голосом.

– Разве нет? – Ангус сделал шаг назад. – А как ты это называешь?

– Работой, – сказала она. – Кроме того, как мне объяснить, кто ты такой?

Губы Ангуса изогнулись в торжествующей улыбке.

Айви закрыла глаза и сосчитала до десяти. Медленно. Несколько раз.

– Хорошо, – сказала она, снова взглянув на Ангуса. Она повернулась ко все еще ожидавшему ее стюарду: – Луи, подготовь, пожалуйста, соответствующие документы для мистера Барлоу.

Затем, когда Ангус вышел из зала, она вздохнула и направилась к журнальному столику, чтобы забрать ноутбук и сумку.

Оставшись одна, Айви снова посмотрела на взлетно-посадочную полосу. Самолет по-прежнему терпеливо ждал ее, но небо поменяло цвет с ослепительно-голубого на зловещий серый. Как символично.

В животе заурчало, но печенье в индивидуальной пластиковой упаковке и кофе из автомата не вызывали аппетит. Айви наблюдала за траекторией пассажирского авиалайнера, рассекающего хмурое небо, пытаясь привести свои мысли в порядок и разобраться, что ей делать дальше.

Глава 6

Через два часа самолет приземлился в аэропорту Параберду.

На протяжении всего полета Айви неподвижно сидела напротив Ангуса, испытывая удивительный дискомфорт, несмотря на роскошное кожаное кресло. Большую часть времени она деловито печатала на ноутбуке, лишь изредка делая перерыв, чтобы посмотреть в иллюминатор.

В отличие от Айви Ангус наслаждался полетом на борту бизнес-джета «сессна». В шикарном баре он выбрал себе европейское пиво, а также в одиночку и с удовольствием прикончил внушительную сырную тарелку, которую поставили перед ними.

Молчание не беспокоило его; он знал – сейчас не самое подходящее время для разговоров, ведь они здесь не одни.

В аэропорту неожиданное тепло волной ударило по ним, как только они сошли с самолета. Октябрь в Перте достаточно мягкий, но все-таки уже не лето. Но здесь, в Пилбаре, никогда по-настоящему не бывает холодно – по крайней мере, не в течение одного дня, – а сегодня термометры показывали за тридцать.

Перед зданием аэропорта их ждала машина. Неуклюжий белый автомобиль с дополнительным бампером, гигантской антенной и выведенным на уровень крыши воздухозабором, – далеко не лимузин, но с водителем.

– Ты знаешь, как добраться туда, куда нам нужно? – спросил Ангус Айви, когда они шли к машине.

– Конечно, – сказала она. – Я езжу сюда всю жизнь.

– Тогда скажи ему, что он не нужен.

Айви остановилась:

– Прости, что ты сказал?

Ангус вздохнул:

– Нам не нужен водитель. Я умею водить.

Ее рот открылся и закрылся несколько раз, как будто она искала и не находила подходящего аргумента.

– Если он поведет, я всю дорогу буду говорить о ребенке.

Глаза Айви расширились.

– Это шантаж.

Ангус пожал плечами. Но ведь Айви первая начала хитрить, когда отправила ему договор с курьером. Он не удивился, когда Айви пошла вперед, чтобы поговорить с водителем. Через несколько минут тот исчез, и Ангус устроился на сиденье водителя, Айви села рядом.

Она постучала по навигатору, встроенному в приборную панель.

– Вот, – сказала она. – Следуй указаниям. А я вздремну.

Потом она повернулась немного в сторону от него и закрыла глаза.

Ангус ни на секунду не поверил, что Айви в самом деле собирается спать, но не стал спорить.

У них впереди два дня, чтобы поговорить, если это будет необходимо. Он не спешил.

– Айви?

Айви сонно моргнула. Большая рука осторожно трясла ее за плечо.

– Мы приехали. Но это не очень похоже на железный рудник.

Ее взгляд медленно фокусировался. Окна автомобиля были покрыты тонким слоем красной пыли: чтобы добраться до места назначения, им пришлось долго ехать по грунтовым дорогам. Усадьба «Булла-Булла-Даунс» – в пятидесяти семи километрах к северо-востоку от Параберду – молчаливо возвышалась на фоне желтых цветущих кассий и акаций, посреди кудрявого ковра из зеленоватого и голубовато-серого спинифекса. Старое здание, построенное в начале двадцатых годов, несколько раз серьезно ремонтировалось за последние тридцать лет, по желанию матери Айви.

Красная жестяная крыша усадьбы была такого же оттенка, что и земля, на которой стоял дом, окруженный верандой. Стены выложены из грубых камней, скрепленных добротным известковым строительным раствором.

Все такое далекое, захолустное и такое родное. Гораздо более родное, чем особняк в Далкейте, где Айви выросла.

Она любила эту усадьбу. Несмотря ни на что – в том числе и на Ангуса Барлоу рядом, – она улыбнулась.

– Где мы? – спросил Ангус.

– Это усадьба, – ответила Айви, открывая дверь и поворачиваясь в кресле, чтобы выбраться из машины. – Пойдем, я тебе все покажу.

Желая попасть как можно скорее в дом, Айви выпрыгнула из автомобиля, но, как только ее ноги коснулись краснозема, она поняла: что-то не так. Яркие вспышки в глазах мешали разглядеть усадьбу и Ангуса, когда Айви инстинктивно повернулась к нему.

– Ангус? – позвала она, но это единственное, на что у нее хватило сил, прежде чем все вокруг потемнело.

* * *

– Айви?

Все было по-прежнему черным. Она распахнула глаза и увидела прямо перед собой гофрированный протектор шины полноприводного автомобиля. Айви лежала на боку, согнув ноги и выбросив руки вперед.

– Я отключилась, – пробормотала она.

– Всего на пару секунд, – сказал Ангус, стоя на коленях позади нее. – Но я чуть с ума не сошел.

Айви все еще чувствовала легкое головокружение, поэтому решила пока не двигаться.

– Чуть с ума не сошел? Ты? – не поверила Айви. – Простой обморок не может впечатлить солдата.

Ангус рассмеялся:

– Наверное, ты ожидала, что солдат успеет тебя поймать.

– А ты не успел? – удивилась она, хотя уже почувствовала тупую боль в бедре и заметила несколько ссадин на руках. – Ты прав, – сказала она с улыбкой. – Я разочарована.

– Ты вышла из машины, а через секунду я услышал глухой стук. Слава богу, что ты не упала на какой-нибудь камень. – Он помолчал. – А раньше такое случалось?

– Нет. Хотя я чувствую тошноту, если ем не регулярно.

– Ты ничего не ела в самолете, – вспомнил Ангус. – Значит, прошло по крайней мере три часа.

– Да, – согласилась Айви. – Во время полета я была слишком сердита, чтобы есть.

Приступ головокружения точно еще не прошел; обычно она так не откровенничает.

Ангус рассмеялся:

– Сердишься ты на меня или нет, обещай, что больше не будешь делать таких больших перерывов между приемами пищи.

Айви перевернулась на спину, намереваясь сказать Ангусу, что она взрослая женщина и в состоянии сама позаботиться о своем питании… но встретилась с ним взглядом. В его глазах, в которых снова появился зеленый блеск, читалось беспокойство.

Каким бы Ангус ни был солдатом – большим, плохим, храбрым или нет, – она напугала его. Поэтому жесткие слова застряли у нее в горле.

– Когда зайдем внутрь, я хочу, чтобы ты позвонила врачу.

Айви послушно кивнула.

– Обмороки – довольно частое явление на ранних сроках беременности, но даже в этом случае лучше проконсультироваться с профессионалом.

Она снова кивнула.

– Ты изучил эту тему лучше меня, – усмехнулась Айви.

Он пожал плечами:

– Люблю быть подготовленным.

– За исключением занятий любовью на пляже, – поддразнила она.

Айви понятия не имела, как это у нее вырвалось, и ее щеки мгновенно вспыхнули. Но Ангус снова рассмеялся:

– Может быть, еще рановато для этой шутки, Айви?

– Наверное, – согласилась она.

Обморок, пожалуй, стоил того, чтобы услышать смех Ангуса. Чтобы снова увидеть блеск в его глазах.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Ангус. – Думаешь, сможешь дойти до дома?

– Конечно, – сказала она, приподнимаясь с земли.

– Не так быстро, – предостерег он, а затем поднял ее легким, плавным движением. Одной мощной теплой рукой он подхватил ее под колени, а другой поддерживал спину, прижимая к себе, – голова Айви покоилась у него на плече. Она не могла произнести ни слова, лишь вдыхала его фантастический запах: такой чистый и свежий. Инстинктивно она прильнула к Ангусу, желая оказаться как можно ближе к этому теплу, этой силе.

В тени веранды голос наконец вернулся к Айви.

– Зачем ты спросил, могу ли я дойти до дома, если все равно собирался отнести меня на руках?

– Потому что люблю, когда все идет не так, как ты ожидаешь.

С этими словами Ангус осторожно поставил ее на ноги, обнимая одной рукой за талию.

Свободной рукой он подал Айви сумочку, покрытую пылью.

Не говоря ни слова, она нашла ключ, отперла входную дверь и, все еще опираясь на руку Ангуса, вошла в дом.

Гостиная в усадебном доме была особенной. Она была декорирована и обставлена в стиле начала двадцатого века. Отполированные полы из дерева западноавстралийского эвкалипта, огромные удобные кожаные диваны. Над изысканным чугунным камином висело огромное зеркало, в котором отражался пейзаж за окном – хотя в сумеречном свете все краски казались приглушенными. Окно украшали искусные узорчатые шторы, а под ногами лежал ковер с толстым ворсом.

Кондиционер поддерживал идеальную температуру в комнате, чему Ангус очень радовался. Айви лежала на диване, уставившись в потолок. Она уже приняла душ, переоделась в свободную майку и штаны для йоги, а мокрые волосы собрала в хвост.

Айви настаивала, что с ней все в порядке, но Ангус все еще волновался. Ему казалось, что он никогда не забудет глухой звук, с каким Айви упала на красную землю. Странно, но он был уверен в этом, несмотря на многие другие – гораздо худшие – моменты, которые ему привелось пережить.

И дело даже не в ребенке. Честно говоря, пока Айви наконец не открыла глаза, – Ангусу показалось, что прошло несколько часов, а не секунд, – он даже не думал о ребенке.

Айви медленно приподнялась на диване.

– Осторожно! – машинально предупредил он.

Она бросила на него раздраженный взгляд:

– Я не инвалид. Даже мой врач сказал, что все нормально.

– До следующего раза.

Она вздохнула:

– Этого не случится, – и указала на съеденную наполовину упаковку крекеров и оставшийся кусок сыра чеддер на журнальном столике. – Я достаточно подкрепилась, клянусь.

Но он все равно с опаской наблюдал, как она пересекла комнату и направилась на кухню. Айви медленно и осторожно дошла до холодильника, потом развернулась, взмахнула руками и отвесила театральный поклон в его сторону.

– Вуаля! Смотри! Невероятная ходячая женщина!

Ангус и бровью не повел, хотя с трудом скрыл улыбку. У них все-таки наступило перемирие. Но он планировал вовсе не милую сцену в роскошной обстановке. Он ожидал, что они обсудят все где-нибудь в переговорной или каком-нибудь помещении на шахтоучастке. Как выяснилось, все три рудника Булла-Булла-Даунс находятся за много километров от усадьбы, и когда он спросил, Айви ответила, что не планировала их посещать.

Значит, он не ошибся. Айви сбежала в Булла-Булла-Даунс. Она отправила ему договор и в буквальном смысле сбежала. Но когда он злился на Айви за такое поведение, перед глазами возникала картина – Айви, лежащая на земле рядом с машиной. Такая хрупкая, уязвимая.

Вряд ли бы ей это понравилось, да Ангус и не считал ее такой. Айви была сильной, независимой. Но она была беременна и по каким-то непонятным ему причинам напугана.

– Я, возможно, перегнула палку, пытаясь развеять любой намек на слухи, – сказала Айви, поставив блюдо с закусками на кофейный столик. – Поэтому, пожалуйста, угощайся суши и мягкими сырами. В холодильнике много вина.

Ангус наклонился вперед, чтобы изучить яства.

– Я смотрю, ты не голодаешь.

– Нет, – улыбнулась Айви. – Твердые сыры, хлеб и орехи – вот что мне сейчас по вкусу. И яблоки. И пирожные. В холодильнике довольно много пирожных. Я, возможно, немного перестаралась, когда делала заказ. – Она помолчала. – Подозреваю, теперь любые слухи будут связаны исключительно с моим неожиданным обжорством.

Какое-то время они ели молча. Напряжение между ними еще сохранялось, но уже без вспышек гнева.

– Почему ты отправила мне тот договор, Айви?

Айви тряхнула головой. Поставила свою тарелку на журнальный столик, затем сменила позу и чопорно выпрямилась на краю дивана – до этого она удобно сидела среди подушек, скрестив ноги.

– Когда-то нужно было это сделать.

– Это не ответ на мой вопрос.

Она отвернулась, глядя в темное окно.

– Мне показалось, что это единственный вариант.

– Это тоже не ответ. Почему?

Она взглянула на него, и сразу стало понятно, что их перемирие закончилось.

– Ты, наверное, не понимаешь, да? – Айви вскочила на ноги. – Для тебя все так просто, а моя жизнь полностью изменится. Это несправедливо.

Тут Ангус тоже разозлился:

– В моей жизни тоже многое изменится, Айви.

Но она покачала головой:

– Не будь смешным. Я уже говорила тебе, что поставлено на карту. Вся моя профессиональная карьера висит на волоске, а тебе не нужно ничего менять.

Ему не нужно ничего менять?

Но прежде, чем он успел поправить ее, Айви продолжила, не обращая внимания на его сжатые от бешенства челюсти:

– Ты не понимаешь, что мне нужно уладить это. Я не могу продолжать притворяться, будто все хорошо и что мы все устроим, потому что этого не произойдет. Мы не можем пить кофе, обедать, говорить о футболе, отменять встречи и надеяться, что все само собой разрешится волшебным образом. Потому что так не будет.

Она шагала по комнате от дивана до кухни и обратно – крепко обхватив себя руками, ни разу не взглянув на Ангуса. Он встал, намеренно преграждая путь Айви, чтобы она посмотрела ему в глаза. Но вместо этого она уставилась куда-то ему на грудь.

– Как тебе поможет то, что ты не будешь меня видеть, Айви? Это всё, что я увидел в договоре. Ни слова о твоей карьере. Или о том, как ты выкинешь из памяти то, что произошло между нами на Бали.

Она подняла глаза, и их взгляды встретились.

– Я не хочу забывать то, что произошло на Бали, – тихо произнесла она, потом покачала головой, словно только сейчас поняла, что сказала, ее щеки порозовели. – Может, только ту часть, где я забыла принять таблетку. – Потом ее взгляд упал на живот, который она прикрывала руками. – Хотя не думаю, что я даже это имела в виду, получается какая-то бессмыслица.

Она потерла пальцами глаза, размазывая макияж, который, оказывается, нанесла после душа.

– Айви, скажи мне, как договор может что-либо уладить.

Она отвела руки от лица.

– Он не уладит все, – ответила она. – Но он уладит отношения с тобой.

– Что это вообще значит?

Она вскинула руки и сделала шаг назад.

– Договор избавит меня от необходимости видеть тебя, иметь дело с тобой – таким сильным, и красивым, и сексуальным, и сбивающим с толку. Я сама не своя, когда ты рядом. Я принимаю неправильные решения; я не могу ясно мыслить; я все делаю не так. Даже сейчас я ничего не могу контролировать. Я теряю сознание. Не могу перестать есть крекеры. Я не могу ничего поделать с тем, что весь мой мир рухнет, как только я признаюсь кому-либо, кроме адвоката, что беременна. – Айви сделала шаг вперед, приподняла подбородок, чтобы заглянуть Ангусу в глаза. – Но я должна что-то придумать, что-то сделать. – Ее плечи опустились, и она уже собиралась уйти. Но Ангус схватил ее за руку, чуть выше локтя.

– Ты не можешь контролировать меня, Айви. Ты не можешь контролировать все, как бы тебе ни хотелось.

Он шагнул ближе. Айви глубоко дышала, словно пытаясь взять себя в руки.

Ангус ослабил хватку, его пальцы скользнули к запястью – и Айви задрожала.

– Ты в порядке? – с беспокойством спросил он. – Тебе холодно?

Она невесело рассмеялась:

– Нет, Ангус. Очевидно, это я тоже пока не могу контролировать.

Айви казалось, что ее сердце бьется как сумасшедшее. Так она себя чувствовала рядом с Ангусом, таким сильным и сексуальным. И конечно, она дрожала от его прикосновений.

– Мне необязательно было нести тебя сегодня в дом на руках, – сказал он низким бархатным голосом.

– Ты просто хотел оправдать мои ожидания, – напомнила Айви.

– Нет. – Ангус покачал головой. – Я просто хотел прикоснуться к тебе.

Айви закрыла глаза, почувствовав, как внизу живота разливается тепло. Ангус все еще касался ее – его пальцы скользнули вверх по ее руке, по плечу, дотронулись до шеи.

Это прикосновение было таким легким, что Айви подалась вперед. Она вздрогнула, когда другая рука неожиданно легла ей на бедро и замерла, словно давая Айви время привыкнуть к новому ощущению.

Затем ладонь двинулась дальше, большой палец изучал изгиб ее бедра, пальцы ласкали ягодицы.

Рука поднялась выше и легла на спину Айви. Уверенно. Твердо.

Не открывая глаз, она внезапно ощутила дыхание Ангуса на своей щеке.

– Ты теряешь контроль рядом со мной, – нежно прошептал он ей на ухо.

Было бессмысленно спорить, хотя Айви могла бы. Вместо этого она просто вздохнула.

– Айви, я не хочу, чтобы ты управляла мной.

Она ощутила, как его дыхание щекотало ей губы, и распахнула глаза – еще немного, и их губы соприкоснутся. И тут Ангус уверенно притянул Айви к себе и запустил руку в ее все еще влажные волосы.

А потом прижался губами к ее губам и поцеловал. Жадно, страстно, горячо и так неожиданно нежно.

Ее руки взметнулись вверх, к его плечам, а потом сами собой обняли Ангуса за шею. Айви без раздумий ответила на его поцелуй – еще более страстно, чем на Бали. Она играла с его языком, дразнила, посасывала и покусывала его губы.

И, боже, он поцеловал ее в ответ. Ангус был прав: рядом с ним она теряла контроль над собой. Это было как во сне. В какой-то момент Ангус не выдержал, подхватил Айви на руки, отнес на диван и, уложив на подушки, накрыл своим восхитительным телом.

И стал жадно целовать, одновременно лаская ее руками. Пальцы Айви скользнули по его спине, упругим мышцам и наконец нашли то, что искали, – подол его футболки. Айви потянула ткань вверх, отчаянно пытаясь добраться до его обнаженного тела, к которому так жаждала прижаться.

Она прогнулась под Ангусом и обхватила его бедрами. Затем его пальцы добрались до груди, Ангус обхватил ладонью ее грудь – прямо поверх атласа и кружев бюстгальтера, – большой палец упирался точно в сосок.

Но потом он неожиданно остановился.

– А для ребенка не опасно, что я сверху? Может, нам поменяться?

С таким же успехом он мог опрокинуть на них ведро ледяной воды. Айви замерла, почувствовав внезапный холод, – упоминание о ребенке вернуло ее в реальность.

Как она это допустила? Она опустила его футболку вниз и уперлась обеими ладонями ему в плечи.

– Поднимись с меня.

Он тут же вскочил:

– С тобой все в порядке?

Вот они, эти прекрасные взволнованные глаза.

Айви села, поправила бюстгальтер и майку. Она знала, что покраснела, чувствовала это каждым сантиметром своей кожи.

– Я иду спать, – сказала она. – Можешь выбрать любую комнату. Везде свежее постельное белье.

Потом она заметила оставшуюся еду на столе, схватила первое попавшееся блюдо.

– Сначала уберу это в холодильник. Ты можешь уже идти отдыхать.

– Айви, – позвал он. – Что произошло?

Она покачала головой:

– Думаю, будет лучше, если мы оба согласимся, что ничего не произошло. – И вдруг вспомнила его слова, когда они встретились в первый раз. – Помнишь, у нас впереди восемнадцать лет и все такое?

Еще раз заняться любовью – а это будет всего лишь бессмысленный секс, не больше, – чтобы следующие восемнадцать лет стараться не думать об этом… Нет, не лучшая идея. Наконец она заставила себя взглянуть на Ангуса.

– Ты права, – резко кивнул он. – Я помогу тебе.

Затем они вместе поставили еду в холодильник и прибрали на кухне.

Очень вежливо и очень неловко.

Когда Айви уже направлялась по коридору в свою комнату, Ангус сказал ей вслед:

– Я не подпишу этот договор, Айви. Я собираюсь стать частью жизни нашего ребенка, а значит, и твоей. Нравится тебе это или нет.

Она даже не обернулась.

– Я знаю.

Глава 7

Ангус лежал в своей невероятно удобной двуспальной кровати в комнате для гостей, уставившись в потолок со сложной лепниной и элегантной люстрой.

Он отлично выспался прошлой ночью.

Вообще, он хорошо спал в любом месте и в любое время – важное качество в его работе. И для этого ему, разумеется, не нужны были кондиционер, мягкое одеяло и изысканное постельное белье.

Бессонница мучила его только два раза в жизни: пару недель назад, когда Айви объявила ему, что беременна. И в ту ночь, когда умер его отец.

Кроме того, он редко видел сны. Просто клал голову на подушку – или на вещмешок, или на землю – и отключался. А в нужное время просыпался.

Том как-то спросил его, снятся ли ему кошмары. О том, что они видели. Что делали. Что с ними случалось. Что могло бы случиться. Что еще может случиться.

Оказалось, Тома действительно беспокоили ночные кошмары. Такие, что он просыпался в поту или жене приходилось будить его.

Такие, что порой он даже не хотел ложиться спать.

«Иногда, – сказал Ангус. – Иногда у меня бывают дурные сны».

И Том кивнул и сглотнул – он испытал такое облегчение, что приятель понимает его переживания, и Ангус был рад, что солгал. Но это была ложь.

Он возвращался с военной операции и чувствовал себя в безопасности в собственном доме. Он не пугался каждого звука, каждого шороха, каждого движения.

Он не спал в гостиной с включенным светом. И не катался на машине всю ночь, чтобы только не ложиться в постель. Он не играл в азартные игры, не пил и не принимал наркотики, чтобы притупить болезненные воспоминания.

Он отчитывался о выполненном задании, возвращался домой и был в порядке. Но не все могли похвастаться такими крепкими нервами. Например, Том. Или тот парень, о котором рассказал Кэм – Патрик. Он тоже свихнулся.

Не всем удавалось справиться. У Тома не получилось.

А как насчет его? Как насчет Ангуса? Почему ему все нипочем? Почему он спит как убитый, хотя так много пережил, так много знает?

Если твоя работа связана с риском для жизни – и маятник судьбы может легко качнуться в любую сторону, – так легко свихнуться, пусть даже чуть-чуть?

Какое-то время – до того, как у Тома диагностировали посттравматическое стрессовое расстройство, – Ангус вполне даже гордился своей стрессоустойчивостью.

Он считал себя выносливее других. Сильнее других. Но теперь… теперь он не видел повода для гордости. Теперь он размышлял, чего же ему не хватало.

Конечно, это нельзя сравнивать, но разве не странно, что после безумного поцелуя женщины, которая в буквальном смысле перевернула его жизнь с ног на голову, он мог лечь в незнакомую постель и проспать. Ангус перекатился на край кровати, чтобы взглянуть на свой мобильник, – почти восемь часов подряд?

Разве он не должен был хотя бы немного поворочаться?

Вчера Айви отчаянно пыталась взять верх над ним и упаковать в аккуратную коробку с надписью «для адвоката». Ей не нравилось, что их так тянет друг к другу. Это ясно. Честно говоря, Ангусу это тоже не очень нравилось.

Вчера вечером Айви сказала, что теряет контроль над собой рядом с ним, и он признался, что ему тоже трудно владеть собой в ее присутствии.

И это удивляло его. Он приехал сюда из-за Айви, потому что тот договор взбесил его и потому что Ангус не мог позволить манипулировать собой.

Он, конечно, не собирался целовать ее. Он хотел принимать участие в жизни ребенка, а для этого должен был добиться взаимопонимания с Айви. И ничего больше.

В общем, Ангус был одинок, и на то имелась своя причина. Несколько лет назад он начал проводить параллели между своей способностью перерабатывать и забывать впечатления от войны и умением легко дистанцироваться в личных отношениях.

Для работы это было хорошо. А вот для жизни не очень. Поэтому Ангус решил, что лучше вообще не заводить отношений. Так он никого не обидит. И уж конечно, он не хотел причинять боль Айви.

Ангус приподнялся и спустил ноги с кровати. Он спал в одних трусах-боксерах, и ему показалось, что в комнате очень свежо.

Вчера вечером, когда Айви подняла его футболку, поток воздуха из кондиционера на мгновение обдал ледяным холодом его разгоряченное тело. Но он сразу же забыл об этом, прижимая к себе нежное тело Айви.

Ангус улыбнулся. Может, он и не видел Айви во сне и не ворочался всю ночь. Но это не мешает ему думать о ней сейчас: румянец на ее щеках, розовые губы, как приятно прикасаться к ее телу, пусть и через несколько слоев одежды…

В доме было тихо, когда Ангус пошел в ванную, чтобы принять душ. Наяву он тоже обычно не грезил. Но для Айви, видимо, сделал исключение.

Айви проснулась от запаха поджаренного бекона.

Бекон?

Айви широко открыла глаза. Солнце ярко светило в незашторенное окно, было далеко не раннее утро.

Ангус.

Она снова зажмурилась.

Ангус.

Он преследовал ее в снах, а теперь и здесь, наяву.

Уехать он, разумеется, не мог. Хотя было бы замечательно – проснуться, а Ангус чудесным образом исчез.

Айви хотелось настоящих выходных. Настоящего отдыха, и никакой работы. Вообще ничего. Просто она и «Булла-Булла-Даунс». Идеально.

Но все пошло не так. Абсолютно все. Выходные, договор, поцелуй.

Как она это допустила?

Она поднялась с кровати. Сегодня будет жарко – как всегда, в это время года. Айви собиралась отправиться к одному из ущелий в Кариджини, но без водителя об этом можно забыть. Она «забронировала» Мартина на все выходные, чтобы в случае необходимости тот мог в любой момент забрать ее на машине, но была слишком взволнована и не догадалась сказать ему, что отменяет только поездку из аэропорта в усадьбу.

Вместо этого она организует обратный перелет для них с Ангусом на бизнес-джете Молинье. Сегодня же. Все равно у нее уже не получится расслабиться в эти выходные, даже если Ангус уедет. Кроме того, она сможет поработать все воскресенье.

Надев темно-синие шорты и льняной топ кремового цвета, Айви направилась на кухню. Ангус сидел на высоком табурете у барной стойки перед тарелкой с яичницей и беконом.

– Надеюсь, ты не возражаешь, – произнес он, сидя к ней спиной. – Я уже начал.

Потом развернулся на табурете и оглядел ее.

– У тебя шикарные ноги, – заметил он как ни в чем не бывало. – Я еще не видел их при свете дня.

Айви от неожиданности моргнула и покраснела. Он улыбнулся и, отодвинув тарелку, направился к газовой плите, на которой уже стояли две сковороды.

– Что тебе приготовить?

Айви, замерев, все еще стояла в дверном проеме.

Такого она не ожидала. Она была готова к молчанию. Враждебности.

Но не к этому. Не к сексуальной улыбке, к его спокойному, непринужденному тону. Он чувствовал себя вполне уверенно на ее кухне. Как у себя дома.

– Яичницу-болтунью, – наконец ответила Айви и уселась на табурет рядом с ним.

Она приступила к завтраку настороженно, растерянно пытаясь понять, что происходит.

– Чем мы сегодня займемся? – спросил он, кладя нож и вилку на свою уже пустую тарелку.

– После завтрака я позвоню в офис и распоряжусь, чтобы за нами прилетел самолет. Если повезет, к вечеру мы будем дома.

– Почему?

Айви подняла голову:

– Потому что ты хочешь домой, а я не смогу объяснить двойные расходы на перелет.

Ангус прислонился к низкой спинке стула и скрестил руки на груди.

– Я не говорил, что хочу домой. Останусь здесь с огромным удовольствием.

– С огромным удовольствием? – переспросила Айви. – То есть ты с удовольствием останешься в моем доме без приглашения – со мной, женщиной, которая тебе не очень нравится?

Его губы изогнулись вверх.

– О, я думаю, мы оба знаем, что это не так, Айви.

– Нет. – Она покачала головой. – Я думаю, будет лучше, если мы оба отправимся домой. Эта поездка оказалась просто глупостью. У меня так много работы…

– Айви, – твердо сказал Ангус. – Я не шутил вчера вечером. Я собираюсь стать частью жизни нашего ребенка, то есть и твоей. Учитывая это, разве нам не стоит получше узнать друг друга?

– А разве мы уже не пытались там, в кафе? – возразила она. – Если хочешь, мы можем поговорить в самолете. Сыграем в «Двадцать вопросов» или что-нибудь в этом роде.

– Я никуда сегодня не полечу, Айви. Хочу поехать взглянуть на Кариджини, никогда не был в национальном парке – было бы глупо не отправиться туда в эти выходные, раз мы так близко. И я надеялся, что ты будешь моим гидом.

Айви изначально планировала примерно то же самое, тем более что посещение Кариджини и рудника – единственное, что можно предпринять в Пилбаре.

Предложение казалось таким заманчивым. Искупаться в уединенном водоеме в ущелье, образовавшемся миллионы лет назад, все-таки лучше, чем провести полдня за работой. Скрепя сердце, Айви признала, что Ангус прав. Раз уж ей придется иметь с ним дело – договор-то он не подпишет, – может, небольшое совместное путешествие поможет им наладить спокойные платонические отношения.

Во всяком случае, она на это надеялась.

– Мы поедем на озеро Ферн, – сказала она, – но нам стоит поторопиться. Это далековато отсюда.

Ангус изучал ее какое-то время, и Айви радовалась, что смогла удивить его. Потом он улыбнулся – что понравилось Айви еще больше.

– Неплохой план, – кивнул Ангус. – Поехали.

Ангус отвез их к водопаду Фортескью. Сорок минут езды – по красному гравию, гладкому битуму и снова гравию – и вот они на парковке. Жаркий октябрь не лучшее время года для посещения Кариджини, зато никаких туристов: на стоянке в пыли были припаркованы всего два автомобиля.

Но им повезло – день был идеальным, воздух прогрелся до тридцати с небольшим. В небольшой хижине Айви заплатила за вход, затем улыбнулась Ангусу через плечо и кивнула в сторону темно-красной песчаной дорожки впереди. Ангус был одет в черную футболку, шорты до колена, кожаные рабочие ботинки, через плечо перекинут рюкзак – настоящий солдат, с накачанными бицепсами и мускулистыми икрами.

До ущелья Дейлс было недалеко, около пятисот метров. Пока они шли к крутому спуску, Айви наслаждалась тишиной: Ангус слишком серьезно отнесся к ее «двадцати вопросам», и они проболтали почти всю дорогу сюда. Так, о всякой ерунде, в основном о Пилбаре и достопримечательностях парка Кариджини – и Айви была за это благодарна, потому что все еще чувствовала себя неловко после вчерашнего.

Что-то в этом мужчине заставляло ее раскрываться больше, чем она когда-либо себе позволяла.

Эта мысль заставила ее улыбнуться, и Айви даже хихикнула.

– Над чем смеешься? – поинтересовался Ангус.

Айви сжала губы и покачала головой:

– Не знаю, о чем ты.

Что оказалось огромной ошибкой, потому что лишь заинтриговало его.

– В самом деле? – начал он. – Потому что…

– Почему у тебя нет подружки? – прервала его Айви.

Ужаснувшись собственному вопросу, Айви ускорила шаг, хотя они почти достигли спуска к водопаду Фортескью. Взглянув вниз, она указала на впадину головокружительной глубины.

– Это ущелье Дейлс, – объяснила она. – А вон водопад.

– Да, вижу, – рассмеялся Ангус.

Айви кивнула:

– Конечно. Хорошо – тогда сюда!

Она знала, что он все еще улыбается, но решила не обращать на это внимания. Лучше сосредоточиться на окружающей ее природе. Последний раз она была в Кариджини пару лет назад. Глядя на эти безжалостные многоуровневые красно-коричневые скалы и слушая грохот водопада под ними, Айви не могла поверить, что прошло так много времени.

– У меня нет подружки из-за моей работы, – ответил Ангус.

Айви напряглась при этих словах, уже жалея, что спросила. Сейчас ей приходилось идти медленно: дорожка была узкая и извилистая.

Ангус следовал за ней, гравий под его ботинками громко хрустел.

– Я не фанат эмоциональных прощаний.

Она собиралась молчать в надежде, что тема разговора сама собой сменится, но снова не сдержалась.

– А такие же эмоциональные встречи, радость при возвращении домой? Разве это того не стоит?

– Мне говорили, что в этом я тоже не силен, – ответил Ангус. – К тому же все это при условии, если я действительно вернусь домой.

Айви поскользнулась на гравии и выбросила руки в стороны, чтобы удержать равновесие. Мгновенно ладони Ангуса оказались у нее на талии, прежде чем Айви успела упасть.

Он помог ей выпрямиться, но не отпускал чуть дольше, чем было необходимо.

– Спасибо, – тихо поблагодарила Айви и быстро пошла вперед.

Как глупо с ее стороны, что она не задумывалась о работе Ангуса. Айви соблазнилась сексуальностью образа военного: форма, оружие, мужество. А не реальностью и, конечно, не жестокостью войны и смерти.

Ее сердце екнуло при небрежно брошенных им словах: если я действительно вернусь домой.

Из-за их ребенка, конечно. Она лишилась отца – виной была не смерть, а расстояние и отсутствие интереса, – и это далось ей достаточно тяжело.

– Как ты можешь так рисковать? – спросила она.

Пока они спускались в ущелье, скалы меняли цвет с оранжевого до красного и фиолетового. Слева от них шумел водопад, на расстоянии казавшийся безобидной струйкой, сейчас он поражал своими размерами.

– Потому что я люблю все это. Работу в команде, тактические приемы, трудности, вызов. Это то, чем я мечтал заниматься с семнадцати лет, и останусь в профессии, сколько смогу.

– Но что с… – начала Айви, но не знала, как продолжить.

– Со всеми ужасами? Ты имеешь в виду смерть и разрушения? Постоянную угрозу жизни? Убийство людей? – Он выпалил весь страшный список, не дожидаясь уточнений. – Конечно, это не весело. Иногда это действительно ужасно. Непередаваемо ужасно. Но потом я возвращаюсь домой.

Если он действительно вернется домой.

– А спустя несколько месяцев снова уходишь и делаешь то же самое.

Айви не могла этого осознать. Выжить на войне, а затем рисковать снова.

– Да, – сказал он. – Иногда… – начал он, но потом остановился.

– Иногда – что?

Они были глубоко в ущелье. Здесь, внизу, они шагали по зелени и мху – невероятный контраст с высушенными, выжженными солнцем пейзажами наверху.

– Иногда я задаюсь вопросом, почему мне так легко возвращаться туда.

Ангус шел рядом, и Айви взглянула на него:

– Что ты имеешь в виду?

Но он не смотрел на нее. Вместо этого ускорил шаг, потом обернулся через плечо:

– Пойдем, не терпится добраться до этого озера Ферн, о котором ты говорила.

Он явно не собирался отвечать на ее вопрос, но Айви не хотела сдаваться и уже открыла рот, чтобы повторить его. К тому же разве она не пытается просто узнать его получше? Как они и договаривались.

Но тут она заметила что-то в Ангусе, что заставило ее промолчать и продолжить путь в тишине. Впервые с тех пор, как они познакомились, он выглядел… Айви не сказала бы, что уязвимым, но таким, каким она никак не ожидала увидеть Ангуса Барлоу.

Ангус добрался до вершины водопада и ждал там Айви, пристально глядя на нее. Но Айви забыла рассердиться или смутиться из-за его внимания, потому что только что поняла – поняла, что именно видела.

Просто одно мгновение, один короткий миг Ангус выглядел незащищенным.

* * *

Водопад Фортескью был необычным. Когда Ангус думал о водопадах, ему представлялась стена чистой воды, срывающейся вниз со скалы. Но здесь он увидел целый каскад водопадов, состоящий из нескольких ступеней, – вода элегантно стекала по изогнутым уступам в чистое озеро внизу.

Айви вела себя как гид. Рассказала, что водопад – таинственным образом – действует круглый год. Рассказала ему о некоторых растениях, местных птицах и летучих мышах. Она заметно нервничала, хотя Ангус не совсем понимал почему.

То она казалась уверенной в себе – а в следующую секунду уже была застенчивой, говорила слишком быстро и отводила взгляд.

Он не знал, как относиться к ее расспросам о его статусе холостяка. С одной стороны, он получал удовольствие от любопытства Айви. Но с другой – хотел избежать откровенности о своей жизни. Айви была абсолютно права, когда остановила их вчера вечером. Еще одна ночь в одной постели вряд ли поспособствует спокойному совместному – и без привлечения адвокатов – улаживанию всех вопросов, связанных с ребенком.

Хотя это не означает, что он не может наслаждаться ее обществом. Айви шла впереди вниз по дорожке к озеру Ферн – их истинной цели. И конечно, он воспользовался возможностью и с удовольствием любовался ею.

Время от времени Айви бросала на него пристальный взгляд, но Ангус делал вид, что ничего не замечает.

Глава 8

Насколько это была ужасная затея, Айви осознала, когда ступила на деревянный настил – единственный подход к озеру Ферн.

Конечно же, кроме них с Ангусом, там никого не оказалось. Айви много лет приезжала сюда с семьей, и они ни разу не могли похвастаться такой удачей. Туристы умудрялись добраться сюда, в Кариджини, хотя ближайший региональный центр находился в пяти часах езды. И разумеется, они приходили на озеро Ферн.

Только не сегодня.

Ангус сбросил свой рюкзак на деревянные доски и стал стягивать с себя футболку – Айви упорно смотрела на кристально-чистую воду. Над ними раскинулось впечатляющее фиговое дерево, и повсюду росли папоротники.

Но здесь должно быть полным-полно туристов – кучка бледных, как лилии, британцев, ватага шумных детей, пришедших сюда в поход с родителями, или, по крайней мере, пара пенсионеров.

Да кто угодно. Хоть кто-нибудь.

Потому что без них это место – с его водопадами, зеркальной поверхностью озера, окружавшими его красно-коричнево-фиолетовыми скалами было просто… просто…

Великолепным, пугающим и потрясающе романтичным.

– Ты идешь?

Ангус стоял прямо перед ней, поэтому ей пришлось взглянуть на него. Она попыталась смотреть только на его лицо, но из этого ничего не вышло – ее взгляд тут же скользнул вниз.

Она вспомнила, как прикасалась пальцами к этому торсу, как крепко он прижимался к ее груди.

Но у нее не было возможности рассмотреть это тело: лунный свет на Бали не такой щедрый, как солнце в Кариджини.

Правда, она знала, что это тело мощное, накачанное и удивительно сильное. Но знать и видеть – не одно и то же. Стройный, поджарый, этот мужчина был подтянутым, гибким, в хорошей физической форме.

Гладкая оливкового цвета кожа с редкими веснушками, немного черных волос на груди. Его соски были неожиданно темнее, чем ожидала Айви, а брюшные мышцы рельефнее.

Спортивные шорты сидели низко на бедрах, от пупка вниз уходила узкая полоска волосков, взгляд Айви медленно опускался…

Наконец, она пришла в себя и подняла глаза.

Ангус широко улыбался.

– Так ты идешь в воду, Айви?

Тот же вопрос, но прозвучал он по-другому. Более низким голосом? Более интимным? Все дело в этом проклятом озере, из-за него здесь такая интимная, мечтательная и уединенная атмосфера. Все еще улыбаясь, Ангус подошел к металлической лестнице, которая вела к озеру, и Айви наконец удалось оторвать от него взгляд.

Она повернулась спиной, чтобы снять топ и шорты. Ей понравилось, что Ангус удосужился прочитать надпись на табличке у озера и не прыгнул в воду, как это делают многие. Айви знала наизусть первую строчку: «Озеро Ферн является особенным местом. Где не принято шуметь или прыгать в водопады. Где нужно уважать природу».

И уж конечно, здесь не место для того, чтобы с вожделением разглядывать полуголого мужчину.

Аккуратно сложив одежду поверх рюкзак Ангуса, Айви расправила плечи и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.

Она приказала себе не стесняться, хотя это было бессмысленно. Будь она худой, как модель, рекламирующая нижнее белье, Айви и тогда бы чувствовала себя неуверенно рядом с загорелым совершенством по имени Ангус.

А у нее, конечно, не фигура модели. Но она вполне хорошо смотрится в своем любимом черно-белом полосатом бикини. И живот почти совсем плоский.

На этот раз мысль о беременности уже не вызвала панику, ей не хотелось зажмуриться и забыть о том, что она натворила.

Айви просто развернулась к озеру и сразу взглядом отыскала в воде Ангуса – опираясь предплечьями на край дощатого настила, он дрейфовал и наблюдал за ней.

– А когда ребенок начнет шевелиться? – спросил он.

– До этого еще далеко, – ответила Айви. – Я думаю, еще восемнадцать или двадцать недель. – Уголки ее губ поползли вверх. – А мне казалось, ты подкован в вопросе беременности?

Он оттолкнулся от настила, не отрывая от нее взгляда.

– Еще не дошел до этой главы. – Он ударил рукой по воде, направляя брызги в сторону Айви. – Я заметил, ты до сих пор не плаваешь.

Капли воды, попавшие ей на ноги, оказались на удивление холодными, несмотря на жару.

– Хотя я не жалуюсь, – заметил Ангус.

Она покраснела – что казалось уже естественной реакцией на его присутствие – и, к своему удивлению, улыбнулась. Как будто наслаждаясь его вниманием. Романтика озера Ферн подействовала и на нее.

Этого было достаточно, чтобы загнать ее в воду – такую холодную, что у Айви дыхание перехватило. Но как в детстве, она сразу же нырнула с головой.

Айви и Мила всегда так делали. В то время как Эйприл плавала вокруг и вопила, не желая мочить волосы, что служило мгновенным сигналом для ее сестер, которые изо всех сил старались забрызгать ее.

– Чему ты улыбаешься? – поинтересовался Ангус, когда она убирала мокрые волосы за уши.

– Приятным воспоминаниям, – ответила она.

Ангус перевернулся на спину и уставился на небо.

– У тебя есть братья или сестры? – спросила Айви.

– Нет, – сказал Ангус. – Только папа, мама и я. Мы не очень много путешествовали. Тебе повезло.

Айви рассмеялась:

– Мы не всегда были в восторге от поездок сюда. Но мама предпочитала совмещать несколько дел в отпуске. Проведенное здесь время рассматривалось как деловая поездка и семейный отдых. Хотя мы с сестрами несколько раз летали в Штаты навестить отца.

– Актера?

– Да. – Айви не удивилась, что Ангус знает об этом, большинство людей в Западной Австралии знали, тем более что наследница горнодобывающей империи не сбежала с красивым, пусть и посредственным, голливудским актером. – Он ушел, когда я была еще маленькая, и мы никогда не были близки. Он звонит мне в день рождения.

Она последовала примеру Ангуса, легла на воду, чтобы дрейфовать на спине, и закрыла глаза, наслаждаясь ощущением невесомости.

– Ты близок со своими родителями? – поинтересовалась Айви.

– Да, – сказал Ангус. – И нет. То есть…

Айви приподняла голову, чтобы видеть его. Ангус плыл так близко от нее, что стоило лишь протянуть руку, чтобы коснуться его пальцев.

– Я был очень близок с отцом, но он… умер. А у моей матери раннее слабоумие, что на самом деле ужасно.

– О, это действительно ужасно. – Айви перевернулась со спины на живот, чтобы доплыть до Ангуса. – Мне очень жаль.

Он тоже перевернулся, но не стал ждать Айви, а поплыл, делая большие, широкие взмахи руками, в сторону водопада. И остановился там, где вода многоструйным потоком падала в озеро.

– Как бы я хотел, чтобы мы больше путешествовали с семьей. Но отец слишком много работал. Каждые выходные он проводил в магазине. Он должен был находиться в магазине – в мебельном магазинчике, которым мы владели. Даже когда это было уже необязательно, он все еще думал, что должен быть там.

Ангус не смотрел на нее. Он поднял подбородок, как будто разглядывал густые ветви фигового дерева, простиравшегося к небу.

– Моя мама такая, – сказала Айви.

– Да ты сама такая, – взглянул он на нее наконец.

– Ничего подобного!

Он просто приподнял бровь.

Айви открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что это бессмысленно. Она действительно не очень умела отдыхать. Когда она все-таки куда-то уезжала, то одним глазом продолжала поглядывать на смартфон и обязательно заботилась о том, чтобы всегда иметь доступ к сети Wi-Fi.

Но ей было обидно, что ее мать никогда по-настоящему не проводила с ними время, даже когда случались семейные отпуска. Она не хотела поступать так же со своим ребенком.

– Я хотел бы брать нашего ребенка в отпуск и на каникулы, когда он или она подрастет, – сказал Ангус.

– Я тоже, – произнесла Айви. Затем быстро добавила: – Не с тобой, конечно.

– Разумеется. – Он посмотрел на нее с печальной улыбкой, как будто думал о семейных праздниках, которых у него никогда не было. Или об отце, которого потерял.

– Сколько тебе было лет? – спросила Айви. – Когда умер отец?

– Семнадцать, – ответил он. – Это случилось очень неожиданно. Я всегда думал, что пойду по его стопам, продолжу семейное дело и все такое. Хотя, если честно, я не особо волновался по этому поводу. В том возрасте меня интересовали другие вещи: сыграть в выходные в футбол. Или погулять с друзьями. Прежде я никогда не задумывался о будущем.

– Значит, армия не была заветной мечтой?

– Нет, – улыбнулся он все так же невесело. – Отчасти свою роль сыграл физический аспект работы. Когда отец умер, я начал по-настоящему качаться и заниматься спортом. Думаю, я просто пытался отвлечься. Вскоре и мама заболела. А достижения в тяжелой атлетике, это чувство успеха… Даже не знаю. Оно не давало мне думать о том, что я потерял, что теряю. – Ангус не смотрел на Айви, его взгляд снова сосредоточился на ветвях гигантского фигового дерева. – Но теперь мне кажется, что все дело в соблюдении порядка. Когда умер отец, а мама ушла в себя, – этот график тренировок, учений и военных операций стал для меня спасением. Позже я полюбил работу, товарищей, согласованность команды, тактические приемы. Но вначале работа была для меня якорем, чем-то надежным, на что я мог рассчитывать.

– Как много всего на тебя свалилось в юности, – грустно произнесла Айви.

Ангус кивнул.

– Да, – согласился он. – Немало. Иногда я задаюсь вопросом, а что, если… – Но он замолчал и повернулся к низвергающейся сверху воде. – Ты когда-нибудь поднималась наверх по скале за водопадом?

Айви растерялась от резкой смены темы, но не стала настаивать. Она догадывалась, что Ангусу было нелегко поделиться этой историей.

– Постоянно, – намеренно жизнерадостным тоном отозвалась Айви. – Правда, там скользко.

Он бросил на нее удивленный взгляд, из которого уже исчезла печаль.

– О, прости, – невозмутимо сказала Айви, подплывая к скалам. – Я должна бы догадаться, что в спецподразделении тебя обучили лазать по скользким скалам.

– Дорогая, ты удивишься, узнав, что я умею, – ответил он и тут же поскользнулся, забравшись на самый низкий, скользкий ото мха выступ скалы.

Айви хохотнула, и Ангус оглянулся – но улыбку скрыть не смог.

По сравнению с Фортескью водопады здесь были детскими – вода почти нежно спускалась с трехметрового выступа красной скалы, под которым плавали Ангус и Айви. За потоками воды скрывались разноуровневые каменные плиты, густо покрытые папоротниками, – этакие естественные скамьи.

Прошло немало времени, но Айви помнила, за какие выступы лучше цепляться, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы вскарабкаться – оставляя позади Ангуса – и устроиться в своем любимом месте, сразу за водопадом, журчащие воды которого размывали и расцвечивали мир вокруг в нечеткие красные, синие и зеленые цвета.

Вскоре и Ангус присоединился к ней. Сидя справа от Айви, он вытянул длинные ноги перед собой, почти доставая пальцами до водопада. Шум воды не помешал бы беседе, но они не говорили ни слова.

Просто сидели молча и смотрели сквозь водопад. Сначала Айви так и подмывало заговорить. Сказать что-нибудь. Что угодно. Но она не решилась.

Оказавшись здесь, по другую сторону размытого водой мира, Айви почувствовала, что слова все испортят. Уничтожат этот момент, разрушат это неожиданное святилище.

Она просто вдыхала ароматы папоротников и мха и слизывала капли воды с губ.

Отведя руки за спину, она опиралась ими о скалу, чтобы не потерять равновесие. Ангус сделал то же самое, но теперь слегка изогнулся в ее сторону. Айви повернулась, чтобы посмотреть на него, и их взгляды встретились.

Из-за непривычного освещения глаза Ангуса тоже казались другими: зеленые вкрапления стали ярче, ореховый оттенок – более золотым.

Не отводя взгляда, он потянулся и дотронулся кончиками пальцев до ее бедра. Прикосновение было невероятно легким, почти неосязаемым, а затем он убрал руку.

Никакого вопроса во взгляде. Он просто ждал, потому что знал – как и она, – чем все это закончится. Но он был вынужден ждать, потому что Айви хотела подождать. Айви необходимо было сохранять спокойствие во всем, что касалось Ангуса – и как можно дольше. Вчера вечером она заявила, что не может контролировать себя в его присутствии.

Она действительно не могла. А теперь, как вчера вечером, и не хотела. Несмотря ни на что.

Она выдохнула – даже не заметив, что задержала дыхание, – и что-то в выражении лица Ангуса изменилось. Его взгляд упал на ее губы, и рука вернулась к ее бедру. Прикосновение снова было легким.

Айви не шевелилась. Не могла – иначе бы соскользнула в озеро, – да и не хотела. Она проследила взглядом за движением его пальцев, которое вызывало легкие мурашки и покалывание кожи на бедрах, вот пальцы оказались на трусиках бикини.

Потом его ладонь соскользнула с бедра и мгновенно оказалась на ее плоском животе.

Айви посмотрела на Ангуса, но тот, с непроницаемым выражением, медленно рисовал пальцами петли и круги на ее коже – вдоль ребер, под грудью. Ее дыхание участилось. Затем его рука поднялась вверх – Ангус провел пальцами по топу бикини, едва коснувшись груди.

Но Айви не могла протестовать, потому что не хотела, чтобы это заканчивалось. Ее закрытые веки трепетали. Всем своим существом она ощущала прикосновения его рук: вдоль ключицы, по плечам, вверх по тонкой линии шеи. Затем его пальцы очертили ее подбородок и медленно, медленно двинулись вверх.

Его дыхание. Его пальцы в ее спутанных волосах. И вот, наконец, его губы на ее губах. Свежие, идеальные, волшебные. Это был самый изумительный поцелуй в ее жизни. Самый деликатный и самый бережный.

И Айви потерялась в этом поцелуе. Она целовала его медленно, он тоже целовал ее не спеша, как будто у них впереди вечность. А здесь у них действительно появилось такое чувство.

Тут неожиданный всплеск воды оторвал их друг от друга. Мальчишеский смех, а затем пронзительный крик: «Бомбочка!» Сквозь стену водопада они увидели резвящихся в воде детей, а затем пролетевшую в воздухе фигуру.

Еще один всплеск. Еще один взрыв хохота. У них появилась компания.

Ангус поднялся и обернулся, предлагая ей руку. Айви покачала головой и улыбнулась.

– Я сама.

Плывя к деревянному настилу, Айви знала, что вот сейчас появится знакомое чувство сожаления. Но оно не пришло.

Ангус все-таки помог ей подняться по лестнице, а когда Айви стояла на дощатом настиле, притянул ее за руку к себе и быстро – но крепко – поцеловал в губы.

Айви знала, что это было. Обещание. И она задрожала, несмотря на жаркое солнце.

Глава 9

Айви заснула на обратном пути в усадьбу. Несколько часов, проведенных на солнце, и беременность, пусть на раннем сроке, дали о себе знать. А может, она просто впала в восхитительную летаргию от того невероятного поцелуя.

Айви видела во сне и тот поцелуй, и то укрытие за водопадом. Когда Ангус остановил машину и нежно потряс ее, чтобы разбудить, казалось так естественно дотянуться до него. Обхватить его руками за шею и прижаться губами к его губам.

Уже совершенно другой поцелуй. Он не был медленным, или нежным, или сдержанным. Как и Ангус.

Со щелчком он отстегнул ее ремень безопасности, затем притянул к себе. Айви улыбнулась, оседлав его и привстав на колени, чтобы дотянуться до его рта. Его руки скользнули вниз и обхватили ее за ягодицы, затем одна ладонь поползла выше, забираясь под майку.

На Айви все еще было бикини, которое высохло на обратном пути от озера к машине. Ангус слегка потянул за одну лямку, чтобы ослабить бюстгальтер, затем отвел ткань в сторону и накрыл ее груди обеими руками.

Айви судорожно вздохнула. Их предыдущий поцелуй был незабываемым, но этот – такой страстный, несдержанный – оказался ей просто необходим. И эта потребность заставила ее забыть обо всех данных себе обещаниях.

Она нуждалась в этом. Ее спланированная жизнь обратилась в хаос, и Айви понятия не имела, как все исправить. Может, это вообще невозможно, и такая мысль приводила ее в ужас.

Но сейчас ей хорошо. Даже если завтра будет по-другому. Не важно. Ангус покрывал поцелуями ее шею.

– Тебе хорошо? – спросил он низким, глубоким голосом.

Она уверенно кивнула и потянула вверх его футболку, проводя ногтями по груди и великолепным мышцам Ангуса, а потом ее пальцы скользнули ниже, прямо за пояс его шорт.

Тут Ангус слегка приподнял Айви и накрыл губами ее сосок. Его язык был горячий, нежный, грубый – все сразу. Он не спеша целовал, играл языком, дразнил, ожидая ее реакции, прежде чем продолжить то, что заставляло Айви шумно дышать.

Его большие руки уверенно лежали у нее на спине. Айви нетерпеливо поерзала у него на коленях, и Ангус нежно обхватил зубами ее сосок.

Ей казалось, что она уже ждет целую вечность. Айви нащупала молнию на его шортах. На мгновение она застыла. Чтобы посмотреть, как он целует ее груди.

Какое пьянящее ощущение. Сексуальное. И она не просто смотрела на него, она чувствовала его. Ощущала его невероятную, словно закрученную в тугую спираль силу, которую он сдерживал.

Наконец она справилась с молнией – под шортами на нем ничего не было, и Айви чуть отодвинулась назад, чтобы насладиться видом. Ангус откинулся на спинку, а затем, с бесстыдной ухмылкой, нагнулся и отрегулировал сиденье, переведя его почти в горизонтальное положение.

Он выглядел таким довольным собой, что Айви улыбнулась. Ангус потянулся к кнопке ее шорт, и Айви сжала губы, так что они превратились в тонкую линию.

Она обхватила его ствол рукой, пробежав пальцами по всей длине. Дыхание Ангуса участилось, он смотрел на нее из-под полузакрытых век.

Она снова нежно погладила его, наслаждаясь теплом и ощущением того, как он увеличивался и твердел под ее руками.

– Айви.

Хриплый голос Ангуса заставил ее встать на колени и прильнуть к его губам. Не отрываясь друг от друга, они расстегнули ее шорты, и Айви каким-то образом удалось высвободиться из них, вместе с бикини. Наконец она была свободна, и Ангус мог дотронуться до ее обнаженной кожи. Он заскользил пальцами по ее влажным складкам, касаясь именно тех точек, которые нуждались в этом больше всего.

Айви застонала, последовал страстный поцелуй, а потом он прошептал ей в ухо:

– Я здоров. После Бали у меня никого не было.

– У меня тоже.

Она не могла больше ждать ни секунды.

Айви снова обхватила его ствол, чуть приподняла бедра, а затем резко, нетерпеливо опустилась на него. Шумно вдохнула, отдаваясь восхитительному ощущению: он был внутри ее, наполняя, растягивая своей плотью, это было изумительно.

Потом она начала двигаться. Пальцы Ангуса сжали ее ягодицы, но она не нуждалась в том, чтобы ее направляли: они сразу нашли идеальный ритм. А его рот припал к ее губам, целуя снова и снова. Напряжение внутри Айви росло и усиливалось с каждым движением, с каждым ударом, с каждым вздохом.

Затем его умные пальцы коснулись ее клитора, и этого было достаточно, чтобы довести ее до вершины удовольствия, так что Айви показалось, что она уже целую вечность балансирует на грани. Потом она сорвалась в бездну, и волна оргазма накрыла ее.

Ангус двигал бедрами быстрее, резче, и волны шли одна за другой, ошеломляя Айви частотой, продолжительностью – такого она еще никогда не испытывала.

Но вот он застонал, и Айви начала медленно, плавно возвращаться на землю. Она лежала на нем, раскинув руки и ноги, громко и тяжело дыша.

– Будет наглостью попросить тебя снова отнести меня в дом? – спросила Айви, чувствуя, что ее ноги стали ватными.

Она почувствовала, как Ангус улыбнулся, хотя прижималась лицом к его груди.

– Без проблем, просто дай мне минуту. Сейчас меня самого нужно нести.

И Айви только тихонько засмеялась в его все еще разгоряченную кожу.

– Я выстроила теорию, – заявила Айви спустя несколько часов.

Ангус перекатился через двуспальную кровать, чтобы посмотреть на Айви. Она стояла в дверном проеме ванной, завернувшись в белоснежный халат, с полотенцем на голове.

– Да?

Она кивнула:

– Теория, которая исправит этот уик-энд.

– Этот уик-энд и так отличный, Айви.

Она прищурила голубые глаза.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Айви подошла и села на край кровати. Ангус тоже приподнялся, обмотав простыню вокруг талии.

– Ну, моя теория в том, что ты уже видел меня голой на Бали, так что в эти выходные ничего не изменилось.

– Я всегда буду представлять тебя обнаженной, даже когда ты будешь просто привозить или забирать нашего малыша.

– Нет! – Айви в шутку ударила его по ногам. – В самом деле?

Он пожал плечами:

– Конечно. Только теперь я могу представлять тебя и в дневное время.

Айви плюхнулась навзничь на кровать и уставилась в потолок.

– О нет.

Ангус усмехнулся:

– Послушай, на Бали мы оба знали, что просто развлекаемся. Сейчас мы тоже понимаем, что просто хорошо проводим время. Я уверен, мы оба достаточно зрелые, чтобы вести себя как взрослые в будущем.

– За исключением той части, где ты представляешь меня без одежды.

– Если тебе от этого станет легче, я не против того, чтобы ты тоже представляла меня голым.

Айви склонила голову и уставилась на него.

– Хочешь услышать мою теорию? – спросил Ангус.

– Только если она не связана с наготой.

Он потянулся к поясу банного халата Айви и дернул за него. Айви с легкой улыбкой наблюдала за ним, но не двигалась. Махровые полы халата немного разошлись, приоткрыв ее соблазнительное тело.

– Хорошо, моя теория в том, что этот уик-энд отличная идея, потому что нам не хватило Бали, чтобы избавиться от напряжения. Если бы мы снова не занялись любовью, то оно так и осталось бы между нами.

– Значит, секс хорошо скажется на совместном воспитании нашего ребенка в будущем?

– Точно.

– Тебе следует работать в отделе маркетинга «Молинье майнинг», – прокомментировала Айви.

– А тебе не следует носить так много одежды.

Ангус подвинулся ближе и перегнулся через нее, положив обе ладони ей на лицо.

– Ну, – сказала она очень тихо, – в общем, кроме халата, на мне ничего нет.

Ангус распахнул полы ее халата, приподнялся, чтобы исследовать открывшийся ему вид.

– Знаешь, что? – сказал он через пару минут. – Я думаю, ты права.

Он наклонился, чтобы нежно поцеловать ее, прежде чем отстраниться и взглянуть на нее еще раз.

– Хотя, возможно, я проверю еще разок.

На следующее утро Ангус снова готовил завтрак.

Он проснулся рядом с Айви после превосходного ночного сна. Давно он не проводил ночь в постели женщины. Как минимум, год. Может, два.

От этой мысли Ангусу стало как-то не по себе. Конечно, у него были подружки. Но никогда отношения не длились долго – может, пару месяцев.

То, что он сказал вчера Айви, было отчасти правдой. Он не хотел эмоциональных прощаний. Но не потому, что он считал их такими волнительными.

Глупо, но эти слезы всегда заставали его врасплох. Только он думал, что все хорошо, что он и женщина, с которой встречался, счастливы в отношениях, как появлялись слезы. И горячие просьбы оставаться на связи, давать о себе знать при первой возможности.

Однако он никогда не испытывал подобных чувств. Он всегда легко уходил. А если быть честным, то скорее не торопился – а не забывал – отвечать на электронные письма или звонить домой, когда появлялась возможность.

Так что такие прощания просто вскрывали противоречия. Между теми отношениями, которых хотел он – без слез и каких-либо ожиданий, – и теми, которые ожидали его подруги.

В конце концов даже он не мог не заметить образ, который складывался из сердитых прощальных слов его бывших подружек.

Легкомысленный. Эгоистичный. Холодный. Отстраненный.

И он понял, примерно в то время, когда Том оставил службу в войсках, что ему лучше вообще не заводить отношений – даже случайных. Иногда он ходил на редкие свидания. Но никогда не оставался на ночь.

Никаких ожиданий. Никаких обид. Никакого недопонимания. Он осознал, что просто не готов к длительным отношениям. К вступлению в брак. К обязательствам.

Но все изменилось с беременностью Айви. Теперь у Ангуса, нравилось ему это или нет, появилось постоянное обязательство перед собственным малышом. У него родится ребенок, который подрастет и, возможно, захочет прийти и попрощаться. Который будет ждать электронного письма или видеозвонка, а может, даже смастерит табличку «Добро пожаловать домой», чтобы встретить Ангуса в аэропорту.

Ангус такого не планировал, но сейчас это стало его новой реальностью.

А что, если он вернется к своим старым привычкам? Ему никогда не удавались романтические отношения – что, если это коснется и ребенка?

Он помнил, как ему было больно, когда отец предпочитал проводить время в кабинете, а не со своим сыном. Ангус обожал отца и в глубине души знал, что тот его любит. Но иногда он чувствовал себя заброшенным.

Он не хотел быть таким родителем. Вот почему он не собирался заводить детей, просто не мог себе позволить стать невнимательным отцом. Он должен был сделать все возможное, чтобы не причинить ребенку боль.

Именно поэтому он так упорно хотел стать частью жизни Айви. Они еще даже не обсуждали, как будут совместно воспитывать ребенка, как разделят опеку – как вообще что-либо организуют. Он интуитивно чувствовал, что Айви еще не готова к этому разговору.

Но что он знал точно – так это то, что все должен сделать правильно. Адвокаты тут не помогут. Как и напряженность в отношениях с Айви.

– Доброе утро.

Айви вошла в кухню, потирая глаза. На ней была бледно-розовая майка поверх изящного белого белья, и Ангусу показалось, что красивее она еще никогда не выглядела.

Она едва взглянула на него, забираясь на барный стул. Одной рукой попыталась пригладить волосы, но безуспешно.

– Я не рискнула взглянуть на себя в зеркало, – оправдывалась Айви, глядя на него сонными глазами. – Подозреваю, что должна извиниться за состояние волос.

Нет, прошлой ночью ей было не до сушки и укладки.

– Ты сногсшибательно выглядишь, – искренне восхитился он.

Она высунула язык.

– Ха-ха. – Потом улыбнулась. – Но я прощаю тебе эту маленькую ложь, потому что ты снова приготовил мне завтрак.

– Блины, бекон, бананы и кленовый сироп, – перечислил Ангус.

– Бекон?

– Это настоящая вкусовая бомба, – сказал он. – Доверься мне.

Она скептически подняла бровь, но приступила к завтраку.

Они поели, и она помогла ему загрузить посудомоечную машину.

– Никогда бы не подумала, что ты кулинар.

– Завтрак – моя специализация. Моя мама изумительно готовила. Наверно, я у нее кое-чему научился. У меня получается неплохая лазанья.

– С удовольствием попробую ее как… – начала Айви и тут же осеклась.

Она взяла уже чистую тарелку и принялась ножом счищать с нее несуществующие остатки еды.

С удовольствием попробую ее как-нибудь.

Атмосфера в кухне изменилась. До этого она была легкой, кокетливой – все, что они говорили и делали, несло на себе отпечаток совместно проведенной ночи.

Но одна эта короткая фраза превратила выходные уже не в случайный, ни к чему не обязывающий уик-энд, который они проводят вместе без каких-либо обязательств.

Солнечные лучи все еще струились через огромные раздвижные двери, но теперь они казались слишком яркими. Как будто освещали исключительно то, что в их поведении было неправильным.

Вчера ему следовало вернуться в собственную кровать. Возможно, это просто оговорка. Возможно, Айви тоже не хочет большего. Но было бы неразумно настаивать на этом наигранном, фальшивом уюте, поддерживать иллюзию счастливого уик-энда влюбленной пары – дополненного невероятным сексом и домашним завтраком.

Он не хотел этого. Но что еще важнее, он не был способен поддерживать подобные отношения.

Глава 10

Обратную дорогу в Параберду можно было назвать на редкость безрадостной. Как, впрочем, и полет домой. Они разговаривали, но как-то принужденно, натянуто и невыносимо вежливо.

Перемена произошла мгновенно. Все шло так хорошо, Ангус был таким нежным и сексуальным; и вдруг стало ясно, что все кончено.

Но что было это все?

Та опасность, которую она чувствовала, проснувшись от запаха блинов, или когда Ангус касался ее на кухне: то рука нечаянно скользнет по бедру, то специально заденет ее кисть, пробежавшись по пальцам.

Айви должна радоваться, что она, не подумав, обронила ту фразу. Хороша, нечего сказать, собиралась еще как-нибудь отведать кулинарных изысков его приготовления! Эта фраза как-то все расставила на места.

Она знала, что все закончится, и скоро. С ее стороны было глупо надеяться, что их, чудесным образом установившиеся, доверительные отношения продлятся еще несколько часов? Было бы больнее, если бы они притворялись до возвращения в Перт?

Или, по крайней мере, пока не покинут усадьбу?

Не исключено. Потому что чего бы она добилась? Если серьезно? Еще нескольких поцелуев. Может, даже больше, если бы они поторопились.

Нет. Хватит.

Сидя на заднем сиденье в своей машине, Айви держала руки аккуратно сложенными на коленях. И это стоило ей больших усилий, потому что Ангус сидел рядом.

Еще один ужасно неловкий разговор.

– Я доберусь домой на такси.

– Это глупо, мне ничего не стоит подвезти тебя.

– Айви…

– Пожалуйста, позволь отвезти тебя домой.

Почему он вдруг согласился? Почему ей вообще не все равно? Ну почему он просто не подписал этот чертов договор?

Почему? Почему? Почему?

Автомобиль остановился на тихой зеленой улочке в Свонборне, пригороде Перта. Айви не знала, что ожидала увидеть, но определенно не симпатичный коттедж с аккуратной живой изгородью и клумбы с цветущей лавандой.

– Это дом моей мамы, – пояснил Ангус, читая ее мысли. – Но мне здесь нравится.

– Я представляла себе что-то более… брутальное, – призналась она.

– И что это значит?

Что-то современное и бетонное и угловатое?

Нет. Ну уж нет, подобное определенно не во вкусе Ангуса.

– Не знаю, – сказала она. – Может быть, хижину, куда ты тащишь добычу, которую поймал голыми руками?

– Ты потрясающая женщина, Айви, – рассмеялся он.

Ей понравилось, что он так сказал.

Ангус взял свой рюкзак и вылез из машины.

Он не попрощался. Не оглянулся. Просто зашагал по кирпичной дорожке к входной двери.

– Мы едем сразу к вам, мисс Молинье? – спросил водитель, глядя в зеркало заднего вида.

Айви осознала, что таращится на уже закрывшуюся дверь коттеджа. Она тряхнула головой:

– Да. Спасибо.

Уик-энд завершился.

– Айви? Ты слушаешь?

Айви моргнула. Она была в гостях у Эйприл. Ее прекрасный дом располагался на пляже в Северном Коттеслоу. В руках она держала кружку горячего шоколада и смотрела на сестру, пока та болтала, но, как ни пыталась, не могла заставить себя слушать.

Прошло три дня, как она вернулась из Булла-Булла-Даунс, а Ангус все еще занимал ее мысли. Айви пыталась убедить себя в том, что это нормально. В конце концов, у нее еще никогда не было таких непринужденных отношений. Вероятно, поэтому она так долго не может забыть этот чудесный уик-энд.

Только вот воспоминания накатывали в самые неподходящие моменты. Вот например, сегодня во время важного конференц-звонка, когда она полностью потеряла ход мыслей, или сейчас – Эйприл рассказывает ей, очевидно, что-то важное.

– Прости. Я просто думаю.

– Знаю, знаю, – мученически закатила глаза Эйприл, – работа.

Айви открыла рот, чтобы объяснить сестре хоть что-то, но передумала. Нет. Невозможно рассказать Эйприл лишь часть истории, да и Айви еще не готова.

– Ну, – пропела Эйприл, театрально растягивая слова, – я знаю, что не собиралась торопиться с этим, но Эван и я решили завести ребенка!

Айви замерла.

– Понимаю, немного странно – я имею в виду, что мы с Эваном часто занимаемся незащищенным сексом, – но мне просто необходимо кому-то это сказать, – просияла Эйприл.

Айви заставила себя улыбнуться:

– Это отлично, Эйприл, просто великолепно.

Эйприл склонила голову, изучая Айви:

– Ты в порядке?

Айви энергично кивнула:

– В порядке. И очень рада за вас.

И она действительно радовалась. Просто тайна, которую она скрывала от всех, теперь казалась в миллион раз больше.

– Я собираюсь рассказать Миле. Но не маме, пока. – Сестра сделала паузу. – Я бы хотела сохранить это в тайне и рассказать ей, когда мы забеременеем. Она будет на седьмом небе!

– Думаешь? – удивилась Айви. – К нам она не проявляла особых материнских чувств.

У них была команда замечательных нянь, которые заботились о них, пока их мать пропадала на работе. Она до сих пор работала допоздна.

– Конечно. Кто бы не хотел стать бабушкой?

– Наверное, ты права, – нехотя согласилась Айви.

Правда, в отличие от Милы или Эйприл, ее отношения с матерью всегда были непростыми. Айви воспитывали строже, требовали более высоких достижений, толкали вперед сильнее. Потому что – говорила ее мать – ты как я.

Сейчас самый подходящий момент, чтобы сказать Эйприл о своей беременности.

Прямо сейчас.

Потому что теперь ей казалось, что она не просто недоговаривает что-то, а откровенно лжет.

Но Эйприл будет кричать и верещать от восторга, задавать миллион вопросов, будет так счастлива и не поймет, когда Айви попытается объяснить, почему так чертовски напугана всем этим. Так. Теперь не лучшее для этого время.

Но она должна рассказать ей. И Миле, и маме.

Скоро. Очень скоро. Только надо сделать это в подходящий момент. Она не переставала надеяться, что все устроится чудесным образом.

Однако, похоже, этого не случится.

И как бы Айви ни хотелось рассказать Эйприл и Миле и наслаждаться их радостью, прежде чем они поймут, что на самом деле это означает для «Молинье майнинг», лучше объявить им всем сразу.

Потому что ее мать сразу все поймет. Она всегда зрит в корень, она ведь бизнес-леди.

Эйприл вышла из комнаты и вернулась с небольшой стопкой журналов для будущих мам, которые аккуратно разложила на кофейном столике перед Айви.

– Слушай, я понимаю, что это преждевременно, но, честно говоря, я ничегошеньки не знаю о беременности, и ни у кого из моих друзей еще нет детей, и…

Да. Она расскажет им все за ужином в воскресенье.

Вечером того же дня Ангус нажал на кнопку на панели из нержавеющей стали, прикрепленной к забору Айви, и подождал.

Через минуту из динамика раздался голос Айви:

– Да?

– Это Ангус, – ответил он.

Он думал, ему придется объяснять, почему он здесь, но вопреки его ожиданиям ворота сразу же открылись. Приятно удивленный, Ангус запрыгнул в машину и въехал по аккуратной подъездной дорожке.

Сложив руки на груди, Айви, в джинсах и свободной футболке, стояла на нижней ступени перед входной дверью и ждала его.

Ангус вышел из машины и захлопнул за собой дверь.

– Я думал, будет сложнее.

– Я всегда считала, что люди звонят перед тем, как нанести визит, – сказала Айви, приподняв одну бровь. Вечерний ветер трепал ее распущенные волосы, и несколько прядей упали ей на лицо.

Он пожал плечами:

– Я боялся, что если предупрежу тебя, то по прибытии меня будет ждать еще один договор.

– Я открыла ворота, потому что не хотела, чтобы ты выкинул еще какой-нибудь трюк, как в аэропорту.

– Мне это нравится. Теперь я не только солдат, но и каскадер, – усмехнулся Ангус.

Айви закатила глаза, но его комментарий возымел желаемое действие, потому что она не могла скрыть улыбку.

– Полагаю, ты хочешь войти?

– Это как ты хочешь, – сказал он. – Вообще я здесь как курьер.

Ангус протянул небольшой коричневый бумажный пакет.

Теперь он заинтриговал ее.

– Для меня?

Айви взяла пакет, и он видел, как она боролась с врожденной вежливостью.

– Здесь темно, – в конце концов, сказала она. – Входи, я открою его там.

Ангус последовал за ней в дом. Они прошли мимо широкой витой лестницы и попали в гостиную, совмещенную с открытой кухней.

Хотя кухня была современной, дом сохранил свой первозданный вид и отличительные черты: сложная, изысканная лепнина; по периметру стен, высоко под потолком, полки для посуды; на полу широкая паркетная доска из западноавстралийского эвкалипта. Мебель представляла собой смесь из старых и современных предметов и наверняка была подобрана Айви, а не модным дизайнером по интерьеру.

Ангусу понравилась обстановка, и он сказал об этом Айви. Та улыбнулась:

– Спасибо. Я ходила в школу мимо этого дома. Мне всегда хотелось здесь жить, когда я была ребенком. Все эти арки и изгибы и французский балкон казались такими волшебными. Моя мама купила мне его после… – Она замолчала, подойдя к холодильнику. – Хочешь что-нибудь выпить?

– Вот это подарок.

– Ну, – сказала Айви, – это такой жест с маминой стороны.

– По поводу?

Айви открыла дверь холодильника и указала рукой на полки.

– Сок? Вино? Пиво? Вода?

– Пиво, – ответил Ангус. Он не планировал оставаться, но теперь не мог вспомнить почему.

Он наблюдал, как она поставила пиво на барную стойку, а затем искала открывалку для бутылок в ящике со столовыми приборами.

Он сразу же задался вопросом, было ли на ней сегодня такое же нижнее белье, как тогда в Пилбаре: изящное и невероятно, невероятно сексуальное. Или надевала ли она сегодня на работу юбку, как когда они ходили на ланч. Строгую, по фигуре, и опять же невероятно сексуальную.

– Скажем, – продолжила Айви, – что моя мама очень хотела положить конец моей так называемой бунтарской фазе.

Ангусу потребовалось время, чтобы вспомнить, о чем они говорили.

– Ты не собираешься спросить меня, когда это я вообще бунтовала? – предложила Айви.

Он покачал головой:

– Меня это совсем не удивляет.

Айви подвинула открытую бутылку к Ангусу. Опершись бедром на гранитную стойку, она держала в руке стакан сока.

– В самом деле? – Она казалась польщенной. – Не думаю, что кто-либо считал меня способной на это.

– Но ты только что сказала обратное.

Ее взгляд метнулся вниз, и она принялась рассматривать сок, как будто ничего более интересного никогда не видела.

– Ну, не то чтобы…

– Но этого хватило, чтобы твоя мама купила тебе дом, а ты перестала бунтовать.

– Нет, все было не так, – объясняла Айви каменной столешнице. – То есть да, я так сказала, но… – Тут она подняла глаза и поймала взгляд Ангуса. – Разве это так важно? Моя мама купила мне дом, который, вероятно, отвечает всем стереотипам о маленькой-испорченной-богатой-девочке, и точка.

Она положила пакет на барную стойку рядом с Ангусом и теперь шагнула, чтобы забрать его, надеясь, очевидно, сменить тему.

Ее движения были быстрыми и неловкими, и Ангус с трудом поборол желание дотянуться до нее – зачем, он и сам точно не знал.

– Айви, ты добиваешься того, чего хочешь и что считаешь правильным, – заметил Ангус, желая успокоить ее если не прикосновением, то словами. – Я могу не всегда соглашаться с тобой, но я все равно уважаю твое стремление, твою цель. Так что да, если то, чего ты хотела, было «неправильным», то я могу легко представить тебя бунтующей.

Какое-то мгновение Айви изучала его с настороженностью в глазах, как будто ожидая подвоха от него. Но через некоторое время ее губы изогнулись в улыбке.

– Спасибо, – сказала она. – Очень мило с твоей стороны.

Ангус щелкнул по пакету, который она по-прежнему держала в руке.

– Может, взглянешь, что там?

– Боже мой, какой ты настырный! – поддразнила его Айви.

– Удивлена?

Она засмеялась, и неловкости как не бывало.

Она выложила содержимое пакета на барную стойку.

Пара толстых глянцевых буклетов; заявление; и еще какие-то распечатки из Интернета.

– Заявление на ученические права? – Айви брезгливо подхватила бумагу двумя пальцами, как будто та была заразной. – С чего ты взял, что я этого хочу?

– Потому что ненормально, когда у женщины в твоем возрасте и в таком городе, как Перт, нет водительских прав.

Айви пожала плечами:

– Я не собираюсь получать права, только чтобы доставить тебе удовольствие.

– Нет, конечно, просто я не думаю, что ты хочешь оказаться единственной мамой в детском саду, которую будет подвозить водитель на лимузине. Тогда ты точно будешь соответствовать всем стереотипам о маленькой-испорченной-богатой-девочке из книжки.

Она прищурилась:

– Ты что, уже дошел до темы «детского сада» в твоих исследованиях?

Вообще-то нет. Но Том много чего рассказал ему несколько лет назад, после того как у него появился первенец.

– Могу придумать другие подобные неловкие ситуации, особенно когда малыш подрастет. Не знаю, как ты, но я бы не хотел приезжать на тренировку по футболу в семейном «роллс-ройсе» с водителем в идиотской фуражке.

– У меня нет «роллс-ройса» или идиотской фуражки для водителя, – ядовито произнесла Айви.

– Что, задел за живое?

Айви провела руками по волосам, рассеянно собрав их на затылке и снова распустив.

– Ты умеешь раздражать, – сказала она, вздохнув. – Я много чего вытворяла в школе, потому что меня подвозил водитель, а не мама. Все думали, что я сноб, – и это учитывая, что я ходила в элитную школу. Мои сестры с юмором относились к такого рода насмешкам, а я жутко обижалась. Остроумные ответы приходили мне в голову лишь полчаса спустя. – Она посмотрела на свой живот. – Что, если этот малыш пойдет в меня, а не в тебя?

– Такое может случиться, – ответил Ангус с совершенно каменным лицом, – это будет трагично.

Айви потянулась и слегка ударила его по плечу.

– Ха-ха. Дай я угадаю: ты был самым популярным мальчиком в школе?

– Тепло, – сказал он. – Если быть точным, третьим в списке.

У Ангуса со школой были связаны хорошие воспоминания – но внезапная смерть отца все изменила.

Айви посмотрела на него с любопытством:

– Ты в порядке?

Ангус улыбнулся, досадуя, что выдал свои чувства.

– Конечно. Так ты собираешься получить права?

– Да. – Айви медленно кивнула. – Видимо, придется.

– Отлично! – обрадовался Ангус. – Тогда я приеду в воскресенье на первый урок.

– Извини, как ты сказал?

Ангус сделал большой глоток пива.

– Я буду учить тебя, – объяснил он. – Нам все еще многое нужно прояснить до рождения ребенка – порядок общения, финансовые вопросы и так далее. И мне по-прежнему кажется, что мы должны узнать друг друга лучше. – Он сделал паузу, а затем добавил: – Одетыми.

Айви густо покраснела, чего Ангус и добивался.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – спросила она. – Мы можем обсудить эти моменты в конференц-зале в Башне Молинье. Или в кабинете моего адвоката. Более формально. И эти вопросы могут точно подождать несколько месяцев.

– Не вижу никакого смысла в откладывании на потом, – возразил Ангус. – Тем более что меня могут отправить на задание в любой момент, как только я вернусь к работе. – Он поднял бровь. – Что тебя беспокоит? Я настолько неотразим?

Айви взглянула на него:

– Мне вполне ясно, что у нас не может быть… эм-м…

– Секса? – услужливо предложил он слово.

– Да, – подтвердила Айви. – Мы не можем допустить это снова. Все слишком сложно.

– Согласен, – ответил Ангус.

Но ему было непросто бросить свое наполовину выпитое пиво со словами, что он должен ехать домой, и уйти. Остаться казалось намного проще.

Глава 11

– Ты купила новый автомобиль?

Ангус, в выцветших джинсах и футболке, стоял перед Айви на подъездной дорожке к ее дому, щурясь от яркого солнца.

Айви улыбнулась, проводя рукой по глянцевому серебристому капоту аккуратного «фольксвагена»-хетчбэка.

– Да. Я подумала, что лучше ездить на небольшой машине, а не на твоем гигантском полноприводном монстре. Кроме того, говорят, лучше учиться водить на механике.

– И поэтому ты купила новый автомобиль, – повторил Ангус, качая головой.

– Мне кажется, в этом нет ничего особенного, – пожала плечами Айви.

Айви знала, что отнеслась к этому проекту «научиться водить машину» с большим усердием, чем стоило бы. Она прочитала буклеты, которые оставил ей Ангус, выполнила несколько онлайн-заданий, а в обеденный перерыв на следующий день сдала тест на знание теории в местном отделении по обмену и выдаче водительских прав.

Покупать машину оказалось на удивление весело. Она никогда особенно не интересовалась автомобилями – а тут вдруг стала читать отзывы, ходить на тест-драйвы с помощником и выбирать цвет машины.

Айви наслаждалась этим новым развлечением; теперь она могла думать о чем-то еще, кроме «Молинье майнинг», или беременности, или Ангуса.

Об автомобилях было гораздо приятнее думать, чем о том, что она собиралась сказать матери и сестрам вечером за ужином.

Во всяком случае, ей так казалось.

Потому что согласиться с раздражающе правильной логикой Ангуса и получить ученические права – это одно. И совсем другое – действительно ездить.

Ангус театрально открыл перед ней дверь водителя.

– После вас, миледи.

Глубоко вздохнув, Айви скользнула на место водителя. Усевшись и пристегнувшись, она сосредоточилась на дыхании.

Раз вдох, два выдох, три вдох, четыре выдох, пять вдох, шесть выдох…

Впервые за много недель она снова что-то считала, хотя это неудивительно.

Дыхание помогло, когда она впервые села в машину после того случая, в девятнадцать лет. И счет тоже.

На самом деле, тогда-то она и начала считать. Много лет назад, когда нервничала и тряслась на пассажирском сиденье в автомобиле матери.

Семь вдох, восемь выдох, девять вдох…

Ангус что-то объяснял.

– Значит, слева направо – сцепление, тормоз, газ, – говорил Ангус, указывая на педали у ног. – Хорошенько запомни это, как дважды два.

Айви кивнула, хотя было трудно сосредоточиться на его словах и продолжать считать.

Затем он объяснил, как пользоваться зеркалами, и Айви даже неплохо удалось отрегулировать боковые зеркала и зеркало заднего вида.

Затем она возилась с сиденьем.

Слишком близко. Слишком далеко. Опять слишком близко.

Спинка сиденья – то слишком прямо. То слишком сильный наклон.

Потом Айви обнаружила, что может менять высоту сиденья, и занялась этим.

В конце концов отрегулировала все так, чтобы ей было удобно, и затихла.

– Не нервничай, – успокоил Ангус. – Все будет хорошо.

Слава богу, что Айви надела солнцезащитные очки, в противном случае Ангус, заглянув ей в глаза, не был бы так уверен в благополучном исходе занятий. Она уже пыталась сделать это, много лет назад.

Она вспомнила, как уставилась тогда в зеркало на солнцезащитном козырьке. Откинула его и пристально смотрела себе в глаза, словно уговаривая:

Ты можешь, Айви. Каждый учится водить. Не будь такой жалкой.

Тогда это не сработало, но сейчас, двенадцать лет спустя, она уж точно преодолела свой страх? Точно?

– Айви? – мягко позвал Ангус. – Ты сможешь завести машину? Ногу на сцепление, рычаг на первую передачу. Ручной тормоз все еще поднят, так что мы не уедем.

Айви заподозрила, что он не в первый раз повторял эти инструкции, – для нее они по-прежнему звучали как абракадабра.

Но она все равно положила левую руку на рычаг коробки передач, левой ногой нажала на сцепление и включила первую передачу.

На ее губах появилась едва заметная улыбка. Может, на этот раз у нее получится?

Держа левую руку на руле, правой Айви потянулась к ключу. Ей всего лишь нужно повернуть его в замке зажигания и…

Она не могла этого сделать. Айви отдернула руку – почему, сама не знала, – и ключ упал вниз, приземлившись с глухим стуком на мягком ковровом покрытии.

– Айви?

Но она уже распахнула дверь и выскочила из машины. Взбежав вверх по лестнице, у входной двери она поняла, что оставила сумочку – и ключи от дома – на заднем сиденье своего нового автомобиля.

Когда она повернулась, Ангус был уже в метре от нее. Он снял солнцезащитные очки, и в его глазах читалось беспокойство.

Айви осталась в очках, несмотря на тень веранды.

– Ты не просто нервничаешь, – сказал Ангус.

– Нет, – призналась она.

– И ты не получила водительские права не потому, что избалованная богатая девочка, которой не до того.

– Нет.

– Можешь назвать мне настоящую причину?

– Я попала в автокатастрофу, когда мне было девятнадцать.

Она никогда и никому об этом не рассказывала. О том случае знала только мама.

– Ты пострадала?

Айви покачала головой.

– Пара ушибов и синяков, один из которых – от ремня безопасности, – ответила она. – Ничего серьезного.

Иногда она думала, лучше бы она получила травму. Какая-нибудь рана на лице, чтобы все видели. Шрамы на коже, а не только на душе.

– Ты сидела на пассажирском месте? – Ангус подошел ближе. В какой-то момент Айви даже показалось, что он тянется к ней рукой.

– Мой парень был за рулем. Мы возвращались из одного сомнительного клуба где-то в Нортбридже. Он довольно много пил, но настоял на том, что поведет машину сам. – Теперь Айви тараторила без остановки. – Мы встречались всего несколько недель. Он был очень высокого роста, с длинными каштановыми волосами и пирсингом в брови, татуировки на обеих руках. Я считала его невероятно крутым. Он не походил на парней, с которыми я встречалась раньше. Он не был богат. Но и не беден – правда, притворялся плохим парнем, а я была типа милая богатая девочка, которую он собирался испортить.

– Он и был твоей бунтарской фазой, – догадался Ангус.

– О да, – ответила Айви. – Я так сильно хотела бунтовать, что схватила первого попавшегося эпатажного парня и крепко вцепилась в него. На самом деле мы едва знали друг друга. Мы только и делали, что ходили по барам и клубам. Но мне казалось, что я влюблена, понимаешь, о чем я? Всю свою жизнь я считалась идеальной дочерью-первенцем, и вдруг перестала ею быть. Хотя смелости мне все равно не хватало: я говорила семье, что провожу время с подругами. Так что бунтовала как бы исподтишка.

Айви печально улыбнулась. Она знала, что слишком разоткровенничалась и рассказывает все путано, – но остановиться не могла.

– Значит, Тоби повез меня домой. Я знала, что он слишком много выпил, и сказала, что позвоню нашему водителю, чтобы тот забрал нас. Или заплачу за такси. А он посмотрел на меня так, словно я предложила ему брать уроки бальных танцев. – Айви покачала головой. – Я понимала, что ему не следует садиться за руль. Я сама ни капли алкоголя не выпила, пока мне не исполнилось восемнадцать лет. Да, я такая – до отвращения рассудительная. Но в ту ночь я решила: хватит. Буду хладнокровной и спокойной. Но ничего не получилось. Я не могла расслабиться. От волнения и страха я вцепилась в сиденье, а Тоби это заметил и рассердился, сказал, что я должна доверять ему. – Айви нервно сплетала и расплетала пальцы. – И поехал еще быстрее. Я просила его не делать этого, сначала я пыталась говорить спокойно, но затем перешла на крик. – Долгая пауза. – Потом он потерял управление, врезался в дерево и погиб на месте.

– Какой идиот, – произнес Ангус.

– Он дорого заплатил за свою ошибку, – заметила Айви.

– Но он чуть не убил тебя.

С этим Айви поспорить не могла.

– Вся машина была искорежена. Спасателям пришлось разрезать ее, чтобы вытащить меня, но со мной все было в порядке. Абсолютно.

Айви смутно помнила ту ночь. Она сама выпила несколько коктейлей, хотя была далеко не пьяна.

Ее воспоминания походили на отдельные кадры: улыбка Тоби, когда она входит в бар в мини-юбке; вот она кладет мобильный телефон обратно в сумку, так и не позвонив водителю; характерный щелчок – это она пристегивается ремнем безопасности; бешеное, маниакальное выражение лица Тоби, когда она умоляет его притормозить, остановиться, выпустить ее…

Потом невероятное положение сиденья Тоби и руля после удара. Ощущение безжизненной руки под своими пальцами.

Айви даже не поняла, что закрыла глаза, пока не почувствовала, что с нее снимают солнцезащитные очки.

Она моргнула – Ангус стоял очень близко, но не касался ее.

– Но ты не была в порядке, – сказал Ангус. – Это просто невозможно после такого.

Айви закусила губу и проигнорировала его слова.

– Когда приехала полиция, они обнаружили в машине наркотики. Я была такой глупой и наивной, даже не знала, что это были за наркотики. До сих пор не знаю. Но я так восхищалась Тоби и его татуировками и стилем жизни, что даже если бы знала о наркотиках, это ничего не изменило бы в моем отношении к нему. Полиция допросила меня в больнице, но потом приехала мама, и все закончилось.

– То есть? – спросил Ангус.

– Моя мама все уладила. Я не знаю, что именно она сделала. Я не спрашивала. Может, у меня и так не возникло бы проблем? Как знать? Только когда я вернулась домой, мои сестры понятия не имели, что я пережила автомобильную аварию. На следующий день я прочитала о случившемся в газетах, обо мне не было сказано ни слова. – Айви помолчала, размышляя. – Не думаю, что это было очень трудно. Сегодня я сама знаю нужных людей, один звонок – и нежелательной истории как не бывало. Для «Молинье майнинг» важно иметь тесные отношения со средствами массовой информации. Плохая реклама может нанести непоправимый вред.

– А как насчет вреда, причиненного подростку? – сурово спросил Ангус.

Все это время Айви рассматривала рисунок на его футболке, но теперь подняла глаза, и их взгляды встретились.

– Мне пришлось бы намного тяжелее, будь эта история обнародована, – объяснила Айви. – Она бы всегда преследовала меня. Тогда было трудно, но я благодарна маме за то, что она сделала. Все случившееся привело меня в чувство, вернуло на правильную дорогу.

– Которая привела тебя к наследованию компании «Молинье майнинг» в следующем году.

– Да. – Айви резко кивнула.

– И ты больше не допустила ни одной ошибки.

– Нет, – автоматически ответила Айви. – То есть, конечно, я ошибалась. Я все время делаю ошибки.

– Но незначительные. Ничего такого, что могло бы поставить под сомнение компетентность Айви Молинье, или ее деловые качества, или способность взять на себя руководство компанией.

– Никто не посмеет это сделать, – начала раздражаться Айви. – Я никогда не пойду на то, что поставит под угрозу «Молинье майнинг». Я получила хороший урок.

Ангус пристально изучал ее.

– Теперь я понимаю, – наконец произнес он. – Предложение пожениться, договор. Твоя сумасшедшая потребность все улаживать, все контролировать.

Айви ощетинилась, но он не дал ей ответить.

– Ты в самом деле считаешь, что это возможно? Что ты можешь поступить, как твоя мать много лет назад – просто спрятать, уничтожить все неудобное и компрометирующее. Уйти без каких-либо последствий.

– Эта возможно, – упрямо ответила Айви. – А последствия есть всегда. Например, я не могу водить машину.

Эта слабая попытка пошутить вызвала у Ангуса лишь насмешливый взгляд.

– Речь идет о минимизации ущерба, – продолжила она. – О контроле…

Но Айви слышала свои слова и знала, что ходит по кругу.

Неожиданно она оказалась слишком близко к Ангусу. Она обошла его, намереваясь забрать сумку из машины. Сегодня урока вождения не будет.

Ей нужно войти в дом. Заняться делами.

Но Ангус схватил ее за руку.

Айви развернулась к нему лицом, выдернув руку.

– Но ты не уйдешь, верно? – спросила она. – Как бы я ни требовала, что бы ни говорила, чего бы ни предлагала…

– Нет.

Одно простое слово, но ей захотелось кричать.

Она не могла больше притворяться.

– Сегодня вечером я расскажу семье, – почти прошептала Айви.

– Я пойду с тобой.

– Я тебя не просила об этом.

– И никогда бы не попросила. – Ангус подошел ближе. – Но я хотел бы присутствовать. Вдруг это поможет.

Айви была уверена, что нет. Он только усложнит и без того сложную ситуацию.

И все же…

– Хорошо, – согласилась она.

Айви подняла голову и, прежде чем она осознала, что происходит, Ангус поцеловал ее. Это был мягкий, нежный поцелуй.

– Все будет хорошо. – Он прижался к ее губам. Айви стояла как вкопанная, когда он обошел ее и направился к своей машине.

– Во сколько мне заехать за тобой? – спросил он.

– В полседьмого.

А потом он ушел.

Конечно, ничего удивительного не было в том, что мать Айви жила в роскошном особняке – Ангус этого ожидал. Столовая была просто огромная. Над длинным столом висели сразу две люстры, а сам стол был щедро украшен белыми цветами, как в каком-то журнале.

Сестры Айви сидели за столом и громко болтали, но мгновенно затихли, увидев сестру с молодым мужчиной.

Мать Айви, неся в руке бутылку шампанского, вошла в столовую через двери напротив.

– О, – сказала она, оглядев Ангуса. – Мне стоит распорядиться об изменениях в сервировке стола.

Затем она повернулась на каблуках и вышла.

Ангус чувствовал, как невероятно напряжена Айви – все это время она считала про себя. Он хотел обнять ее, но знал, что это не поможет.

Он никогда еще не участвовал в аттракционе под названием «знакомство с семьей».

– Тридцать семь… тридцать восемь…

Ангус потянулся и взял Айви под руку. Она подняла глаза и попыталась улыбнуться.

Вернувшаяся мать Айви подошла к Ангусу, протягивая руку:

– Я Айрин.

Ему пришлось выпустить ладонь Айви, чтобы пожать руку Айрин, и Айви мгновенно отошла – скорее даже бросилась к столу и упала на свой стул.

– Ангус Барлоу, – представился он.

Рукопожатие Айрин было твердым, но это его не удивило. Она настороженно изучала его, в голубых глазах читалось недоверие.

Этого он тоже ожидал. Ангус готов был держать пари, что Айви еще никогда не приводила мужчину на воскресный ужин.

Через минуту все расселись. Личный шеф-повар Айрин вышел, чтобы объявить им сегодняшнее меню, и вскоре после этого подали первое блюдо – крошечную закуску из овощей и лосося с художественными мазками соуса на тарелке.

Эйприл и Мила молчали, сидя напротив них, как будто ожидая объяснений от Айви. Они бросали любопытные взгляды в сторону Ангуса и улыбались.

Айрин сидела во главе стола, справа от Ангуса – ее губы были поджаты и представляли собой идеально ровную линию.

Но она тоже ждала. Никто не прикоснулся к столовым приборам. Никто не поднял бокал шампанского. Напряжение только усиливалось и усиливалось.

Айви сделала глубокий вдох. Затем подвинулась на стуле, чтобы видеть мать.

Еще один глубокий вдох.

– Я беременна, – наконец произнесла она.

Тишина.

– Я отец, – сказал Ангус, потому что не мог допустить, чтобы Айви отдувалась в одиночку.

Но Айрин не обратила на него никакого внимания. Вместо этого она поднялась со стула и подошла к одному из огромных окон.

– Боже мой! – вскрикнула Эйприл, хлопая в ладоши. – Айви! Это великолепно! Поздравляю!

Айви взяла стакан воды, но затем поставила обратно, так и не сделав ни одного глотка. Реакция Милы была более сдержанной. Ее взгляд метнулся от Ангуса к Айви.

– Это было запланировано?

Айви покачала головой.

– Нет, – уточнил Ангус, просто потому, что чувствовал, что должен что-то сказать.

– Ты скрывала это, Айви, – заметила Эйприл. – Когда вы начали встречаться? – Она сделала паузу, потом рассмеялась: – Боже мой, я была так занята свадьбой, что ничего не заметила. Нет, ты представляешь?

Эйприл повернулась к младшей сестре, но Мила наблюдала за Айви.

– Мы не… – начала Айви.

– Хотим утомлять вас рассказом, как мы познакомились, – закончил за нее Ангус.

Глаза Айви расширились от удивления, но она не поправила его.

– Что ты будешь делать в следующем году? – спросила Мила, и на ее вопрос Айрин развернулась и встала спиной к окну, скрестив руки на груди.

– Да, – заговорила женщина, глядя на дочь стальным взглядом. – Что мы будем делать?

Не «ты», а «мы».

– Ну, – начала Айви, – приблизительно в июле у меня родится ребенок.

– Не паясничай, Айви, – оборвала ее Айрин. – Я думаю, ты понимаешь, что поставлено на карту.

– Конечно, я понимаю, мама, – ответила Айви. Она отодвинула стул и встала, держась за край стола. – Я бы хотела согласовать период отпуска по уходу за ребенком, а также обсудить отсрочку вступления в новую должность. Я прошу прощения, но это неизбежно.

– Неизбежно? – Теперь Айрин переключилась на Ангуса. – Я понятия не имею, кто вы, но уверена, что вы слышали о презервативах.

Эйприл и Мила выглядели слегка шокированными, что их мать произнесла слово презервативы. Ангус откинулся на спинку стула и расслабился, зная, что это приведет Айрин в бешенство.

– Аварии иногда случаются, – пожал он плечами.

– Да, – подтвердила Айви. – Каждый иногда допускает ошибки.

Она взглянула на него, едва заметно улыбнувшись.

– Это не просто ошибка, Айви! Твое безрассудство имеет последствия для всей компании. Я не думаю, что ты в полной мере осознаешь серьезность ситуации, и, честно говоря, я разочарована. Я…

– Мама, – прервала ее Айви, – я думаю, тебе нужно время, чтобы переварить эту новость. А нам лучше уйти. Увидимся завтра в офисе.

Это был сигнал для Ангуса. Он поднялся, потом не торопясь попрощался.

Так же не спеша они покинули дом. Айви не сказала ни слова, пока они не оказались на террасе перед входом в особняк Молинье.

Тяжелая дверь закрылась за ними.

– Айви…

Но Айви не дала ему договорить, прижавшись к его рту губами. Так она его еще не целовала – пылко, страстно, уверенно.

Она обвила руками его шею и притянула к себе, прижимаясь к нему телом, грудью, бедрами.

Они целовались, пока у них не перехватило дыхание, пока Ангус не потащил ее к машине, чтобы скорее отвезти домой.

Но Айви сделала шаг назад и провела руками по волосам.

– Ничего себе, – сказала она. – Я еще никогда не целовалась с парнем на пороге дома моей мамы.

Ангус рассмеялся:

– Я всегда знал, что ты бунтарка.

Глава 12

Айви не была уверена, что именно ощущала. Она не знала, что должна была ощущать. Но такого не ожидала.

Она чувствовала себя… Не супер. Но нормально. Айви так долго представляла, как расскажет матери о своей беременности, что совсем не думала о том, что последует за этим. Но все оказалось не так плохо, как она ожидала.

Айви откинулась на спинку сиденья, когда Ангус вез ее домой.

– Я умираю от голода, – сказала она. – Может, закажем что-нибудь с доставкой, когда приедем?

Вопрос прозвучал так, словно они с Ангусом пара, и внутренне Айви немного съежилась. Ангус покосился на нее и кивнул:

– Надеюсь, до этого ты не упадешь на меня в обморок.

Она улыбнулась:

– Нет. Почему-то я так и думала, что у мамы поужинать не удастся, поэтому перекусила заранее.

Но когда Ангус остановил машину перед ее домом, атмосфера между ними уже изменилась. В особняке Молинье они были почти командой – готовые отразить любую атаку ее матери.

Потом Айви не раздумывала, когда бросилась в объятия Ангуса. Это просто казалось правильным, естественным, необходимым, чтобы разрядить напряжение. И какое же удовольствие она испытала!

Да, Айви объявила о беременности, но на самом деле это ничего не решило. Она преодолела одно препятствие, но впереди ее ждали новые.

Победа на деле оказалась ложной. Как и ее бравада. Только кажется, что они с Ангусом команда, на самом деле это не так.

На крыльце перед дверью она остановилась, пытаясь найти ключи в сумке.

– Зачем ты заставил мою семью поверить, что мы пара? – с упреком спросила Айви.

– Я решил, что избавлю тебя хотя бы от этой проблемы, – объяснил Ангус.

– Хорошо, – сказала она. – Но что теперь?

– Ничего, – ответил он. – В один прекрасный день ты просто скажешь им, что мы расстались.

Из его уст это звучало так просто. Она нашла ключи и вставила в замочную скважину, правда, не с первого раза. Потом резким движением толкнула дверь.

– Разве ты не этого хотела? – удивился Ангус, все еще стоя на крыльце, хотя Айви шагнула в дом. – Даже в самом начале? Фиктивный парень, чтобы избежать так называемого скандала?

Айви рассердилась, но не могла понять почему.

– Фиктивный парень, который иногда меня целует, – сказала она.

– Сегодня ты меня поцеловала.

– Я помню, – вздохнула она. – Это сбивает с толку.

– Айви, я не могу предложить тебе больше, чем…

Она подняла руки, ее щеки порозовели.

– Нет. Стоп. Я этого тоже не хочу, так что не старайся щадить мое самолюбие.

Нет, она уже допускала эту ошибку прежде, с Тоби, – увлеклась и позволила гормонам разыграться. Поддалась эмоциям, забыв о логике и здравом смысле. Отношения с Ангусом не лучшая идея. Одно то, как легко она теряла самоконтроль рядом с ним… Нет, она не могла вновь рисковать ради какой-то бредовой фантазии.

И все же… если серьезная связь – даже намек на любовь – недопустима, может, есть альтернатива?

– Возможно, я хочу именно… – начала Айви, пытаясь выразить мысль, – фиктивного бойфренда с бонусами.

Лучший способ раз и навсегда решить их проблему. Чтобы покончить с этим. Но без ложных ожиданий. Без риска.

Наступило долгое, очень долгое молчание.

– Фиктивная подружка с бонусами, – произнес Ангус, как будто привыкая к новой концепции. И недобро улыбнулся. – Думаю, это мне подходит.

На этот раз Ангус поцеловал ее. И Айви ответила на его поцелуй.

Впервые на своей памяти Айви опоздала в понедельник на работу. Без всякого оправдания: Ангус уехал еще перед рассветом, его рука снова была в порядке, и он приступил к работе. Прежде чем уйти, он разбудил Айви и нежно поцеловал в лоб.

Вскоре заголосил будильник.

Но Айви еще не была готова вставать и осталась в постели. Она свернулась калачиком под одеялом и заснула – с туманной мыслью, что неплохо бы переставить будильник на более позднее время. К счастью, водитель приехал в семь тридцать, и это спасло ее.

В конце концов, она не так сильно опоздала. Еще даже не было девяти, но ее сотрудники, казалось, удивлялись, что бы это значило. Айви тоже была немного растеряна. Она не слишком расстроилась из-за опоздания, и это ее немного беспокоило.

Но с другой стороны, сегодня ее ждал целый список незнакомых дел – и конфронтация с матерью стояла в нем первым номером. Чуть позже тем же утром Айви поднялась на лифте в офис матери.

Он располагался на самом верхнем этаже и напоминал настоящий улей. Айви с трудом прокладывала себе путь среди рабочих столов и стеклянных стен конференц-залов, чтобы добраться до кабинета Айрин, отделенного от остальной части открытого офисного пространства тяжелыми деревянными дверями.

Увидев Айви, ассистентка ее матери смутилась.

– У меня назначена встреча с Айрин, – объяснила Айви.

– Нет, – мотнула головой Тереза, – Айрин отменила все встречи до конца недели. Она улетела на конференцию в Берлин.

– О, конечно! – Айви покачала головой, словно признавая свою ошибку.

Такого еще никогда не случалось. Айви не назвала бы отношения с матерью идеальными. Несмотря на сходство дочери с матерью во многом, все-таки они были очень разными.

Но в бизнесе они действовали одинаково. Вот уже почти десять лет они вместе руководили «Молинье майнинг», и год от года роль Айви росла.

Конференция в Берлине действительно имела место быть, но они вместе решили, что другой топ-менеджер может принять в ней участие вместо них.

То, как внезапно Айрин изменила решение по этому поводу, выглядело странно. При всей показной храбрости Айви накануне, поступок матери оказался для нее невероятно тяжелым ударом.

Но теперь ей стало ясно, что она надеялась на другой поворот сегодня. Она рассчитывала, что за ночь Айрин примирится с откровением Айви и ее реакция будет иной.

В конце концов, Айрин сама родила троих детей – она должна понять свою дочь. Бабушка наверняка обрадуется первому внуку. Так утверждала Эйприл.

Но нет, бабушка не обрадовалась. Впервые в жизни Айви поставила собственные потребности выше интересов «Молинье майнинг». Ее матери это не могло понравиться. Ни в коем случае. И это причиняло Айви боль.

– Ты снова считаешь, – заметил Ангус.

Айви подняла глаза и встретилась с ним взглядом, ее губы были крепко сжаты. Она вздохнула:

– Иногда. Несмотря на все усилия.

Они шли от автостоянки к главному входу в дом для престарелых.

– Это все нервы, – продолжала она. – Раньше я все время так делала, потом думала, что выросла из этой привычки, но, видимо, нет. – Пауза, резкий взгляд в его сторону. – Я виню тебя.

– Меня? – спросил Ангус с наивным видом. – Я не заставляю тебя нервничать. Разве что волную и возбуждаю?

Айви уставилась на него.

– Но сегодня тебе не нужно переживать. Моя мама тебя сразу полюбит. – Ангус наклонился ближе: – Ты отлично выглядишь. Ты не скажешь ничего обидного. А если и скажешь что-то не то, не переживай – она все равно не вспомнит.

Челюсть Айви отвисла.

– Это же бестактно.

Ангус усмехнулся:

– Поверь, моя мама сама первой отпустит эту шутку. Пойдем сделаем это. Обещаю, она не кусается.

Дом для престарелых представлял собой небольшое специализированное учреждение, состоящее из нескольких отдельных домиков и просторного одноэтажного здания для пациентов интенсивной терапии, как, например, его мама. Миновав стойку регистрации, Ангус провел Айви через общие гостиные и столовые в комнату своей мамы. Это было просторное помещение – напоминавшее хороший гостиничный номер, – с кроватью, небольшой гостинной зоной, а также отдельной ванной комнатой.

Его мама сидела на диване и смотрела новости ABC.

– Ангус! – улыбнулась она, когда они вошли в комнату.

Это было хорошее начало. В худшие дни – для них обоих – Ангусу приходилось напоминать ей, кто он такой.

– Мама, – сказал он, – это моя подружка, Айви Молинье. Айви, это моя мама, Хиллари.

– Приятно познакомиться. – Айви протянула руку, и Хиллари крепко ее пожала.

– И? – Хиллари уставилась в пространство между ними.

– У нас кое-какие новости, – сказал Ангус. – Но сначала мы выпьем чаю, хорошо?

Вскоре все трое устроились с чашками за небольшим журнальным столиком.

Айви нервничала. Это было почти незаметно – она переплетала и расплетала пальцы, – но тем не менее. Ангус не смог сдержать улыбку.

Такая сильная, безупречная женщина.

И все же такая… Айви.

– Итак, мама, – начал Ангус. – У нас с Айви будет ребенок.

Глаза Айви расширились так же, как и у Хиллари.

Затем пожилая женщина повернулась к Айви.

– Я забыла вас, верно? – спросила она. – Мне очень жаль. Со мной сейчас такое часто бывает.

– О нет! – воскликнула Айви. – Мы с вами еще не встречались. – А когда Хиллари недоверчиво подняла бровь, добавила: – Клянусь.

Хиллари тут же перевела взгляд на Ангуса:

– Чувствую, я что-то пропустила.

Ангус улыбнулся и рассказал своей матери краткую и цензурованную версию, как они с Айви познакомились.

Хиллари улыбалась и кивала, пока он говорил.

Потом Хиллари задала Айви пару незначительных вопросов, а та стала слишком подробно отвечать. Айви была не виновата – это он должен был предупредить ее, – но Ангус увидел, как взгляд Хиллари расфокусировался: слова начали перегружать и подавлять ее.

Айви тоже это заметила.

Она выглядела растерянной, и Ангус протянул руку и быстро пожал ее ладонь.

– Ты отлично справляешься, – мягко сказал он.

Затем он спросил маму, как прошел ее день. Хиллари пустилась в подробное повествование – что могло быть описанием событий за сегодня, последнюю неделю или месяц, а может, вообще не случалось, – но как бы то ни было, его мама снова оживилась, ее глаза блестели.

Айви постепенно расслабилась, откинувшись на спинку кресла с чашкой в руках.

– Как дела у Скотта? – Хиллари внезапно обратилась к Айви.

Та моментально напряглась и взглянула на Ангуса.

– Простите?

– Скотт – сын Кэрис и Тома, – объяснил Ангус. – А это Айви.

Но его мама уверенно покачала головой:

– Нет, нет. Я помню ее. Длинные каштановые волосы. Красивые голубые глаза. Мальчик в розовом одеяльце.

Айви подалась вперед и аккуратно поставила чашку на блюдце.

– Меня зовут Айви, – сказала она. – У меня пока нет детей. Но когда малыш появится на свет, мы привезем его или ее к вам в гости.

– Нет. – Хиллари взволнованно покачала головой. – Я не забыла. Я видела свадебные фотографии. Ваш муж очень, очень красивый. Почти как мой сын. – Она задумчиво помолчала. – Он ведь заболел, верно? – Хиллари потерла кулаками глаза. – Почему я не могу вспомнить?

– Мама, – мягко произнес Ангус, – это не имеет значения.

Она снова повернулась к Айви:

– Кэрис, так как поживает Скотт?

Айви в панике снова посмотрела на Ангуса.

– Я не…

– У Скотта все хорошо, – перебил Ангус. – Он уже научился ходить! До всего добирается. Тому пришлось весь дом сделать безопасным для малыша – всякие там накладки на острые углы, заглушки для розеток, блокираторы на двери и окна. – Он наигранно рассмеялся. – Да я и сам скоро все узнаю.

Хиллари моргнула:

– Что ты имеешь в виду?

Черт!

– Собираюсь помочь Тому с установкой безопасных замков-предохранителей, – импровизировал Ангус.

На самом деле он это уже сделал. Три года назад, когда Скотт начал ходить. Его мама, казалось, обрадовалась. Но выглядела уставшей. Невероятно уставшей. Следующие несколько минут он заполнял тишину, как обычно. Рассказами о работе, о том, что случилось много лет назад, что произошло сегодня.

Хиллари допила чай, и Ангус вызвал медсестру, чтобы та помогла маме подготовиться ко сну. На прощание он поцеловал маму в щеку, а она положила руку ему на голову и притянула ближе к себе, как всегда это делала.

– Я люблю тебя, – сказала она ему на ухо, четко и твердо.

Через несколько минут, когда они вышли из здания, Айви снова бросилась в объятия Ангуса. Но на этот раз не для поцелуя. В ее движениях не было исступления или отчаяния. Она просто обняла его. И не отпускала какое-то время.

– Кто такой Скотт? – спросила Айви. – И Кэрис и ее муж?

Она приподнялась на подушках, простыня съехала и открывала ноги. На Айви была выцветшая темно-синяя майка и нижнее белье, на Ангусе только шорты-боксеры. Сегодняшняя ночь стала первой, когда они добрались до постели даже частично одетыми.

В комнате Айви было темно, тусклый свет шел только от прикроватной лампы.

– Кэрис – жена одного моего старого друга, Тома, – ответил Ангус. – Скотт их старший сын, хотя сейчас у них есть и дочка. Может, даже не одна.

Они так давно не общались. Ужасно давно.

– Они были близко знакомы с твоей мамой?

Ангус покачал головой:

– Нет. Они приезжали один раз, чтобы поддержать меня. Мне нужен был кто-то, кто видел мою маму такой, понимаешь? У меня ведь нет семьи. Чтобы поговорить о том, каково мне, что я чувствую. Я думал, может, если… – Он еще раз покачал головой. – Дурацкая затея. Это не помогло.

– Что случилось с Томом? – мягко спросила она. – Твоя мама сказала, что он болел?

Ангус заметил сочувствие в ее глазах и понял, что это значит.

– Он жив, – быстро сказал он. – Он не тем был болен. Я имею в виду, он не раковый больной. У него ПТСР.

– Посттравматическое стрессовое расстройство.

– Да. Мы работали вместе.

Айви кивнула, как будто все поняла:

– Ах. Это меня не удивляет. Вам приходится иметь дело с такими ужасами.

Это задело Ангуса.

– Почему это тебя не удивляет? – поинтересовался он. – Мы тренируемся для этого. Мы подготовлены к этому. Это то, чем мы занимаемся. Почему это должно быть таким шоком, с которым нам не справиться?

Слова прозвучали жестко и намного громче, чем ему хотелось бы.

– Я этого не сказала, – возразила она. – Просто я не удивлена, что некоторые солдаты подвержены ПТСР.

– А кто тогда остальные? Роботы?

Айви выглядела озадаченной. Она потянулась к нему, но Ангус отодвинулся, и ее рука легла на простыню, так и не коснувшись его.

Он знал, что был несправедлив. Дело не в Айви и ее словах.

А в его вине. За многие вещи.

Он соскользнул с кровати и встал босыми ногами на мягкий ковер с толстым ворсом.

– Это не делает из тебя робота, – очень тихо проговорила Айви.

Он стоял спиной к ней, но мог видеть ее отражение в зеркале богато украшенного комода. Айви села на кровати, как будто собиралась последовать за ним, но передумала.

– Ты это имел в виду, – сказала она через некоторое время. – В ущелье. Ты сказал, что тебе должно быть тяжелее возвращаться туда. Уходить на войну, оставлять своих близких. Тогда я не поняла.

Он покачал головой:

– Ты и сейчас не понимаешь.

Зачем он это сделал? Ему достаточно было объяснить ей, о ком говорила его мама. Айви не нужно было все это слушать. А ему – отвечать на все эти вопросы.

– Нет, – согласилась Айви. – Я никогда не смогу по-настоящему понять. Но я могу выслушать тебя.

Ангус все еще смотрел на нее в зеркало. Айви не двигалась. Она была такая красивая, с распущенными волосами, без макияжа.

И она носила его ребенка.

Какая семейная сцена. Они могли быть супружеской парой, радующейся предстоящему рождению первенца.

Неужели вот это случилось с Томом? Он начал осознавать, что он имел и как много мог потерять? Ангусу захотелось уйти. Из этой комнаты и всего этого домашнего уюта.

Но что изменится? Даже если он уйдет к себе домой, Айви по-прежнему будет беременна. Они навсегда связаны друг с другом.

– Когда я буду уезжать, – сказал Ангус, – я не смогу сказать тебе, куда меня направляют. Или что я буду делать, или когда вернусь. Иной раз меня даже не предупреждают заранее, а значит, я не смогу сообщить и тебе. Иногда у меня будет возможность связаться с тобой, когда я далеко, иногда нет.

Отражение Айви кивнуло.

– Вероятно, я пропущу какие-то важные события и моменты, – продолжал он. – Дни рождения. Школьные собрания и всякое такое.

– Как ты к этому относишься? – спросила она.

– Не очень хорошо, – сказал он, – но не настолько плохо, чтобы бросить работу.

Глаза Айви расширились.

– Мне это и в голову никогда не приходило.

– В самом деле? – Ангус повернулся к ней лицом. – Ты думаешь, нормально по-прежнему хотеть рисковать жизнью и уезжать из дому на неопределенный срок, теперь, когда я собираюсь стать отцом?

– Я не думаю, что то, чем ты занимаешься, нормально, – осторожно сказала Айви. – Но, видимо, жизнь так устроена, что одни занимаются бизнесом, а другие служат в войсках особого назначения. Нам повезло, что есть такие невероятно храбрые, сильные люди, как ты. Австралии повезло.

– Как патриотично, – сухо произнес Ангус.

– Эй! – Айви встала на колени, подползла к краю кровати, ближе к нему. – Не принижай свое значение. То, что ты делаешь, очень важно.

– Как повезло нашему ребенку, – сказал Ангус. – Мама, которая работает семьдесят часов в неделю, и папа, который исчезает на несколько месяцев за рубежом.

– Я не буду такой, как моя мама, – возразила Айви. – Ни за что.

– Я знаю. Ты наймешь самых лучших нянь. И мне вряд ли стоит надеяться, что ты останешься дома. Я…

Она вскочила и ударила его ладонью в грудь.

– Да, я найму няню, но не так, как ты думаешь. У меня уже есть предварительные проекты детской и игровой комнат на моем этаже в Башне Молинье. Так я смогу проводить перерывы и обеденное время с ребенком. И продолжать кормить грудью, даже когда вернусь через полгода на работу. – Она вздохнула, потирая лоб. – Знаю, этого недостаточно. Я уже думала о неполном рабочем дне, но я просто не могу сейчас это решить. Может, через несколько лет, когда компания под моим руководством будет стабильна. Так что ты прав, меня не наградят, как лучшую маму года… но это все, что я могу сделать пока. Я не могу отказаться от всего, ради чего трудилась… – она щелкнула пальцами, – вот так.

Ее рука все еще лежала у него на груди, но прикосновение было уже нежным.

– Я не знаю, что ты делаешь, – сказала Айви, – но понимаю, что ты любишь то, чем занимаешься. Сестры искренне верят, что моя роль в «Молинье майнинг» мне навязана, как будто мама силой внедрила меня в совет директоров своей горнодобывающей компании, но это не так. Мне это нравится. Я люблю вызов, давление, ответственность. А может, я просто эгоистично не хочу отказываться от этой деятельности, учитывая, что мне вообще не нужно работать. Я могла бы каждый день предаваться праздной жизни, и все равно иметь больше денег, чем идей, на что их потратить.

Айви сцепила пальцы обеих рук.

– Я не считаю тебя эгоисткой, потому что ты занимаешься тем, что делает тебя счастливой, – сказал Ангус.

– То же самое я могу сказать о тебе, – ответила Айви.

Но это было не то же самое.

– Раньше Том был, как я, – начал Ангус, не понимая, зачем вообще пытается объяснить. – Мы даже были похожи – примерно одного роста, веса, темноволосые. Вместе прошли отборочные лагерные сборы, а затем полуторагодовой курс подготовки. Нас даже определили в один отряд и направляли на одни и те же задания. Том был отличным парнем. Я думал, что тренируюсь как сумасшедший, но Том порой превосходил меня. Мы подгоняли друг друга, соревновались друг с другом, и оба гордились, что сделали это. Мы обожали боевую подготовку – серьезно, когда тебе платят за прыжок с вертолета, штурм пассажирского парома или спуск по веревке с небоскреба, ты не можешь в это поверить. Мы не могли дождаться нашей первой боевой операции. Он помолчал, потом продолжил:

– Сначала с ним все было в порядке. Или так казалось. Как-то он спросил, не снятся ли мне ночные кошмары о том, что я делал и видел. У меня такого не бывало. Но я солгал и сказал, что снятся. Потом он женился, у них родился Скотт. Может, это все ухудшило? Я не знаю. У Тома начались срывы на работе. Он никогда не рассказывал мне, никому не рассказывал. Но пошли слухи, понимаешь?

– Ты разговаривал с ним об этом?

Ангус покачал головой:

– Нет. Я не очень хотел знать. Верить в это. – Что характеризует его как никудышного друга, отметил он про себя. – Вскоре после этого Том был прикомандирован к небоевому отряду. И наши пути постепенно разошлись.

– Почему?

– Я не знаю, – ответил Ангус.

Но это была неправда. Он просто не позволял себе думать об этом.

– Наверное, – начал он, – это заставило меня взглянуть по-другому на то, чем занимаюсь я, что вообще делают военные. Я задумался: если все это подействовало на такого сильного, храброго и высококлассного солдата, как Том, то вполне может случиться и со мной. Вначале я почти верил, что это заразно или что-то в этом роде.

Он невесело рассмеялся.

– Но если честно, не в этом дело. Я не боялся, что со мной случится то же самое, потому что знаю, этого не произойдет. Прошли годы. Я принимал участие во многих операциях. Столько всякого повидал. И не изменился. Нисколько. Я возвращаюсь домой, отчитываюсь о выполнении задания и продолжаю жить как ни в чем не бывало. У нас есть еще один парень, которому только что поставили диагноз «посттравматическое стрессовое расстройство». И я знаю, по крайней мере, еще об одном случае. Я почитал немного об этом. О ребятах, которые не могут переключиться, когда приходят домой. Которые караулят свой дом, гоняют всю ночь на машине, вздрагивают при любом шорохе. А я абсолютно в порядке.

– То есть ты считаешь, что с тобой что-то не так.

– Нет, – протестовал Ангус. – Я знаю, что в армии встречаются психи. Люди, которые получают удовольствие от смерти и разрушения. Но это не я. Для меня это работа. Я просто делаю то, чему меня учили: защищать товарищей и успешно проводить операцию.

Айви снова коснулась его, и Ангус понял, что отвернулся от нее и уставился на покрывало. Она провела пальцами по его руке.

– Ты думаешь, с тобой что-то неладно, потому что ты не Том. Потому что ты способен выполнять свою работу и продолжать жить полной жизнью.

Он потер глаза. Он знал, что Айви права; его самого посещали те же мысли много раз.

Но согласиться, признать это…

– Мне чего-то не хватает, – пояснил он. – Я не должен так легко все оставлять – маму, подружек, а теперь и ребенка, и рисковать всем… ради чего? В конце концов, это всего лишь работа. Просто зарплата, как ни упаковывай ее в патриотическую пропаганду.

– Я думаю, ты ошибаешься, – сказала Айви.

Ангус повернулся к ней лицом. Это она ошибалась.

В национальном парке Кариджини она спросила, почему у него нет подруги. Ангус знал, почему: он не хотел жену, семью, от которых стал бы легко уходить, снова и снова. Это несправедливо по отношению к ним. Это ненормально – быть солдатом, которому все нипочем. Может быть, он робот. Машина.

Айви смотрела на него с таким волнением. Он знал, что она хотела помочь ему. Но она не сможет. Он такой, какой есть. Да Ангус и не хотел никакой помощи. Никаких слов или заверений, или всего, что, по его представлениям, будет предлагать жена или партнерша.

Но он все еще хотел Айви. Поэтому он потянулся к ней и крепко прижал к себе. Ее глаза расширились, она положила руки ему на плечи.

Ангус поцеловал ее, крепко прижимая к себе. Он обхватил ее руками за ягодицы, и Айви обвила ногами его талию.

– Ангус, – выдохнула она.

Повернувшись, он почти бросил ее на кровать, а затем упал сверху, накрывая своим телом. Он ожидал, что Айви оттолкнет его, скажет, что это слишком грубо, просто слишком…

Но она этого не сделала. Ее руки, казалось, скользили по всему его телу, гладили грудь, впивались ногтями в спину.

Он стащил с нее майку через голову, а Айви высвободилась из нижнего белья и бросила его куда-то через плечо. В перерывах между сумасшедшими, страстными поцелуями он стянул с себя боксеры. Тут же ее пальцы обхватили его твердую плоть – и Ангус резко втянул воздух и замер. Айви нежно укусила его в плечо.

Он знал, что это значит: «Не останавливайся».

И он продолжил. Айви была такая влажная, изнывающая, нетерпеливая. А когда он проник внутрь нее – ощущения стали еще совершеннее, интенсивнее, перешли на следующий уровень…

Резкие, быстрые, жесткие движения – Айви застонала ему на ухо, и Ангусу этого хватило, чтобы достичь кульминации. Он зарычал – и волна блаженства захлестнула его.

Несколько долгих минут он плашмя лежал на Айви, их тяжелое дыхание постепенно выравнивалось, замедлялось. Оба молчали. Уже во второй раз за сегодняшний вечер Ангус собирался уйти домой.

Но на этот раз потому, что не видел смысла в том, чтобы остаться. И все же, когда Айви выскользнула из постели и направилась в ванную, он не пошевелился.

Когда она вернулась, в ее глазах читалось удивление: Айви ожидала быстрого побега. Но не попросила его уйти.

Вместо этого, по-прежнему не говоря ни слова, она забралась в постель. Ангус притянул ее к себе, обнимая сзади.

И в таком положении «ложек» они заснули.

Глава 13

– Ты уверена, что хочешь это сделать? – спросил Ангус в субботу утром.

– На сто процентов, – ответила Айви, сконцентрировав все внимание на своих ногах и нажимая на педаль сцепления.

Она сидела в кресле водителя своего маленького серебристого хетчбэка с очень решительным видом. Она больше не допустит, чтобы ошибка прошлого оказывала такое влияние на ее настоящее или будущее ее ребенка. Ей необходимо это сделать.

– Так, я ставлю машину на передачу, – сказала она, перемещая рычаг переключения передач на первую, – потом включаю зажигание…

В прошлый раз именно на этом моменте все пошло не так, и Айви напряглась, поворачивая ключ.

Но… вот. Двигатель ожил. Вовсе не так громко и страшно, как она себе представляла.

– Хорошая работа, – сказал Ангус. – А сейчас…

– Я знаю, – прервала Айви. Она должна была сделать это сама. – Я опускаю ручник, но нога все еще на педали тормоза, так что я никуда не поеду.

Почему это должно быть так сложно?

– А теперь мне просто нужно аккуратно нажать на педаль газа и отпустить сцепление…

Машина сдвинулась с места. На скорости примерно два километра в час, но она определенно поехала.

– Боже мой, я веду машину!

– Ты действительно едешь, Айви!

Они ползли к ее воротам в черепашьем темпе, но все равно казалось, что дорога уже близко.

– Поверни у ворот налево, Айви. Там недалеко есть школьная парковка, где ты можешь потренироваться.

Айви очень сильно нажала на тормоз, совершенно забыв о сцеплении, – и бедный «фольксваген» неуклюже подпрыгнул и остановился.

Извиняясь, она похлопала обтянутому кожей рулю.

– Нет, – сказала Айви. – Сегодня никаких дорог. Давай ты покажешь мне, как развернуться и проехать весь путь обратно, и закончим на сегодня.

– Это будет самый короткий урок вождения в истории, – прокомментировал Ангус.

– Или самый длинный, если считать двенадцать лет, которые мне понадобились, чтобы достичь этой точки.

Он кивнул:

– Понимаю. Отличная работа, Айви.

– Я знаю, – улыбнулась она. – Спасибо.

На следующий день Ангус отвез ее на ту школьную парковку.

Он даже принес с собой пару дорожных конусов, которыми обозначил импровизированный перекресток.

Медленно – слишком медленно, по словам Ангуса – Айви тренировалась трогаться с места, останавливаться, разворачиваться, парковаться.

И после долгих уговоров ускорилась настолько, что наконец переключилась на вторую передачу. Что вызвало бурные аплодисменты на пассажирском сиденье.

Аккуратно притормозив, Айви посмотрела на него.

– Ты не очень-то деликатен, – фыркнула она. – Для меня это очень трудно.

Ангус знал, что она слишком драматизирует ситуацию, и пренебрежительно рассмеялся:

– Нет смысла учиться водить машину, если ты ходишь быстрее, чем ездишь.

Айви уставилась на него. Но на этот раз, делая круг по автостоянке, она уже переключилась на третью передачу.

После обеда Айви отвезла Ангуса – очень, очень осторожно – в кафе, где они однажды пили кофе. Ему казалось, что это было сто лет назад, хотя прошло всего несколько недель. У нее хорошо получалось. Действительно хорошо.

Желтый квадрат с большой черной буквой «У» на лобовом и заднем стекле маленького «фольксвагена» объявлял всем вокруг, что у Айви ученические права. Хотя это и так было очевидно – по тому, как автомобиль осторожно крался по улице.

Ангус выбирал тихие улочки и переулки, не желая нервировать других водителей, но перед кафе осталось только одно парковочное место слева, между двумя огромными внедорожниками, характерными для этого региона.

Когда Айви поняла это, то замедлилась настолько, что машина заглохла, подбросив их как следует напоследок.

– Черт возьми! – сказала она, ударяя по рулю. – Я весь день не глохла. – Она посмотрела на Ангуса. – Может, тебе припарковать автомобиль на этот раз? Здесь слишком мало места.

Он поднял бровь:

– Айви Молинье тушуется перед трудностями?

Она прищурилась:

– Нет, конечно. Просто… – Долгая пауза. – Нет, конечно, – повторила она и завела машину.

Как назло, подъехал еще один автомобиль и встал за ними: чтобы пропустить его, Айви должна была припарковаться.

Она это заметила, но ничего не сказала: челюсти ее были сжаты от напряжения. Их автомобиль медленно катился вперед, парктроник громко тикал.

– Не срезай угол, – подсказывал Ангус. – Помни о широкой дуге, как мы тренировались.

Айви кивнула.

Повернула, но чересчур резко.

– Слишком близко, – сказал Ангус, – сдай немного назад и попробуй еще раз.

Вторая попытка была уже лучше, но все равно не совсем правильно. Вздохнув, Айви повторила все снова. Водитель, следующий за их автомобилем, терял терпение и газовал вхолостую. Айви напряженно то и дело поглядывала в зеркало заднего вида.

– Не волнуйся из-за него, – успокоил Ангус. – Ты молодец.

Пытаясь припарковаться в третий раз, она закусила губу.

– Вот и все, – сказал он. – Теперь осталось только выровнять машину.

Наконец-то. Она припарковалась. Нетерпеливый во дитель, взревев мотором, с визгом промчался мимо. Айви спокойно подняла ручник и выключила зажигание.

– Не думаю, что парень осознал, свидетелем чего он только что стал, – сказала она.

– Или что это за знаменательное событие.

– Точно. – Она широко улыбнулась. – Это было потрясающе. По такому случаю праздничный латте.

Айви практически выскочила из машины. Стоя на дорожке, она повернулась лицом к Ангусу.

– Я только что сама приехала на машине и припарковалась, – выдохнула она.

Она встала на цыпочки и слегка коснулась губами его губ.

– Я думаю, это заслуживает праздничного поцелуя, – прошептала она.

Но не успели они поцеловаться, как услышали:

– Фуу! Поцелуи!

Маленький мальчик, лет четырех, стоял перед ними и указывал пальцем на Ангуса.

– Это гадость.

Ангус усмехнулся:

– Извини, приятель, но однажды…

– Скотт!

Оба – Ангус и мальчик – обернулись на низкий мужской голос.

Перед кафе в тени тента стоял человек, видимо, отец мальчика. Он был высокого роста и казался знакомым.

Ангус замер. Том?

Затем мужчина шагнул из тени и подошел к ребенку.

У него были светлые волосы, как и у сына. Не Том.

– Простите, ребята. – Он кивнул на Скотта. – В настоящее время он довольно категоричен во всем.

Затем они ушли, продолжая свою прогулку по улице.

– Ангус? – Айви взглянула на него с любопытством в глазах.

Он тряхнул головой, пытаясь отвлечься от мыслей.

– Ты их знаешь?

– Нет, – ответил он хриплым, словно треснувшим голосом. Потом прочистил горло. – Давай выпьем кофе.

Но что-то изменилось.

После кофе Айви осторожно отвезла их домой, но впервые на этой неделе Ангус не остался на ночь. Войдя к себе, он первым делом схватился за телефон и начал прокручивать вниз список контактов.

Если Айви удалось преодолеть свой страх вождения, то он справится с этим. И все же Ангус помедлил, прежде чем набрать знакомый номер. Ангус сердито ударил по зеленой кнопке набора номера и крепко прижал телефон к уху.

Послышались гудки. На том конце почти сразу же ответили.

– Ангус?

Ему пришлось прочистить горло.

– Том, – сказал он. – Прости меня.

Айрин Молинье вернулась из Берлина. Айви поднималась на лифте в офис матери, чтобы, ни на что не отвлекаясь, первом делом поговорить с ней.

Стены лифта были зеркальные, и она рассматривала свое отражение в поисках перемен. Беременность якобы преображает женщину, заставляет светиться изнутри, но неужели так рано? Она на седьмой неделе. Семь недель и… два дня?

Живот не изменился. Хотя, если аппетит не уменьшится… Айви улыбнулась. В субботу вечером она одна съела почти всю пиццу.

Ангус выглядел впечатленным. Айви была в ужасе. Тем не менее они отлично повеселились: сидя в позе лотоса перед телевизором, смотрели кино, ели пиццу из картонных коробок и чесночные хлебцы.

Айви не помнила, с кем из бывших парней ей было так хорошо. Ангус смешил ее и сам веселился. Он… Он не мой парень.

Она впилась ногтями себе в ладони. И его неожиданное исчезновение накануне вечером, когда она привезла их домой из кафе, лишь подтвердило это положение – он не мой парень.

Лифт дрогнул и остановился. Не время переживать из-за внутреннего свечения, или пиццы, или бойфрендов, которые таковыми не были.

Двери раздвинулись, и взору открылся организованный хаос этажа, который занимала Айрин. Сегодня Айви надела свой любимый костюм: темно-серую юбку-карандаш и короткий гармонирующий жакет.

Волосы собраны в аккуратный пучок, в ушах серьги-гвоздики с жемчугом, которые мать подарила Айви в ее первый день работы в семейной компании. Она каждый день надевала их в бюро, но сегодня – когда Айви застегивала крепления – сережки приобрели особое значение.

Она не согласовывала встречу, но, когда ассистентка сразу проводила ее в кабинет матери, стало ясно – Айрин ожидала ее. Еще бы.

Во многом они были похожи.

– Айви.

Ее мать отодвинула кожаное кресло с высокой спинкой, поднялась и вышла из-за своего рабочего места. Хороший знак. Она не хотела говорить через стол. Потому что это не деловой разговор. Что бы Айрин ни думала.

– Мама, – начала Айви, не обращая внимания на жест матери, приглашающий ее сесть. Это не займет много времени. – Я не собираюсь просить прощения за то, что беременна. Приношу искренние извинения за неудобства для компании, но я не жалею, что решила сохранить беременность.

Айрин молчала.

– Всем женщинам, занимающим руководящие позиции в «Молинье майнинг», положены три месяца оплачиваемого отпуска по беременности и родам и до девяти месяцев отпуска за свой счет с сохранением должности. Не вижу причин, почему это правило не может действовать в моем случае.

Все та же абсолютная, непостижимая тишина. Пристальный взгляд матери ничего не выдавал.

– Учитывая не самое подходящее время, – продолжила Айви, – я хотела бы уйти в отпуск только на полгода. Знаю, ты сидела с каждой из нас по шесть недель, но не думаю, что смогу поступить так же…

Взгляд Айрин упал вниз, и Айви поняла, что положила руки на живот. И расплылась в улыбке. Теперь она всегда улыбалась, когда думала о ребенке.

Их взгляды встретились, и Айви попыталась вспомнить, когда она научилась так профессионально говорить. Но уже не смогла подобрать слов, когда поняла, что ее мать тоже улыбается.

– Думаю, это хорошая идея, – сказала Айрин. – Шести недель никогда не хватало.

Айви моргнула.

– Прости?

– Я могу спокойно замещать тебя на протяжении всего периода, – продолжила Айрин. – Но надеюсь, что после отпуска ты вернешься на полный рабочий день?

Такой прямой вопрос почти обнадеживал – Айрин по-прежнему была ее матерью, а не какой-то странной инопланетянкой.

Айви кивнула:

– Да.

Резкой кивок в ответ.

– Хорошо. Я слышала, ты планируешь организовать внизу детскую комнату. – Айрин фыркнула. – Тридцать лет назад такое даже не рассматривалось. Уверена, это будет ужасно отвлекать.

Айви открыла было рот – но многозначительный взгляд матери остановил ее.

– Но я также уверена, что если кто и сможет совместить работу и ребенка, то только ты.

Эти слова настолько ошеломили Айви, что она просто молча кивнула.

– На обратном пути из Европы меня осенило, – продолжила Айрин, – что за последние три десятилетия все очень изменилось. Тогда женщина в моей роли выглядела необычно. Я не могла позволить себе быть такой матерью, какой хотела, и предпринимателем, каким могла быть. – Она пожала плечами. – Жизнь – это выбор.

И впервые Айви задалась вопросом, не сомневалась ли мать в собственном выборе.

– Спасибо, – пробормотала Айви, потому что это казалось единственным подходящим ответом.

– Тем не менее, – Айрин вернулась к столу, бесшумно выдвинула ящик и достала толстый белый конверт. – Обстоятельства твоей беременности далеко не идеальные.

Она осталась стоять у противоположной стороны стола. Мягкость исчезла из ее взгляда.

Сейчас Айрин Молинье интересовал только бизнес.

– Я попросила наших юристов составить проект договора для твоего… – она пренебрежительно махнула рукой, – бойфренда.

– Он не мой бойфренд, – поправила Айви. Она больше не хотела притворяться.

Но Айрин даже не моргнула.

– Кроме того, вы не женаты, общественности или нашим акционерам ничего не известно о ваших отношениях. Когда мы объявим о беременности, особенно учитывая сроки, станет ясно, что она не запланирована. Вовсе не этого ждут от Айви Молинье.

В ее устах имя прозвучало как бренд.

– Хотя это вполне в твоем духе – скрывать длительные отношения. Поэтому я бы хотела, чтобы наша история звучала так…

– Нет, – как никогда твердо возразила Айви.

– Прости? – Айрин слегка прищурилась.

– Никакого договора не будет, – объяснила Айви. – Стыдно признаться, но у меня самой был точно такой же план. – Она сухо рассмеялась.

– Мистер Барлоу не хочет подписывать?

– Он никогда этого не сделает, что бы мы ему ни предложили, но не в этом дело.

– Не будь смешной, – отрезала Айрин. – У всего есть цена.

– Кроме Ангуса, – фыркнула Айви.

Не стоило называть его по имени. Айрин пристально посмотрела на дочь.

– Ты любишь его, – презрительно сказала она.

– Нет, – не сразу ответила Айви. Она зажмурилась на секунду. – Дело не в Ангусе. – Айви специально назвала его по имени. – А во мне. Я не готова лгать. – Она пожала плечами. – Пару недель назад я думала, как ты. Даже несколько дней назад. Что это катастрофа. Что это может уничтожить мою репутацию. Люди потеряют веру в меня. Наши акции рухнут. Новая сделка по магнию окажется под угрозой. Наступит конец света.

Сейчас это звучало смешно. Но она была такой серьезной, когда говорила все это Ангусу.

– Я тоже могу ошибиться, мама, – сказала она. – Мы все можем совершить ошибку. Даже те, кто никогда этого не делает, как ты. Не нормально все покрывать. Делать вид, что мы всегда идеальны.

– Мила сказала, ты учишься водить машину, – резко произнесла Айрин.

– Да, – подтвердила Айви.

– Видимо, ты считаешь, что тогда я была не права.

Она имела в виду вечер, когда погиб Тоби. Ей не нужно было вдаваться в подробности.

– Я защищала тебя, – сказала Айрин. – Я знала, на что ты способна. И не могла позволить тебе разрушить твое же будущее.

– Не думаю, что я бы это сделала, – возразила Айви. – Та ночь изменила мою жизнь. Но я так и не смогла пережить случившееся, как нормальный человек. Чтобы справиться с этим. Я должна была научиться доверять инстинктам, быть сильной, делать то, в чем я уверена. Знаешь, что я поняла вместо этого? Что нехорошо делать ошибки. Вообще.

– Я никогда такого не говорила, – возразила Айрин. – И никогда бы не сказала.

Айви печально покачала головой:

– Тебе и не нужно было.

Она подошла к матери. В кабинете было абсолютно тихо, и ее каблуки стучали по полированному деревянному полу. Айви потянулась к большому белому конверту и взяла его из рук Айрин. Потом повернулась и бросила в мусорную корзину рядом с письменным столом.

– Мама, – сказала она. – Я тебя люблю. Спасибо, что согласилась отложить передачу управления компанией и понимаешь, что мне необходим отпуск по уходу за ребенком. Я люблю «Молинье майнинг» и невероятно горжусь тем, что ты мне ее доверяешь. Но мне также важно, чтобы ты понимала – не смертельно то, что я допустила ошибку и не могу ее исправить или контролировать. Ничего страшного, что у меня был секс на одну ночь, который закончился беременностью.

На этих словах Айрин шумно вдохнула.

Айви улыбнулась. Айрин оставалась серьезной.

– Я доверяю тебе, иначе не передала бы тебе компанию. – Потом она потянулась и взяла Айви за руку. – Но, пожалуйста, будь осторожна. – Их взгляды встретились, и теперь на Айви смотрела ее мама, а не мощный горнопромышленный магнат. – Я не знаю этого мистера Барлоу, что он за человек. Но я точно знаю, как опасно влюбляться в неправильного мужчину.

– Я не… – начала она.

Но Айрин покачала головой.

– Мне нужно вернуться к работе, – деловито сообщила ее мать. – И тебе тоже.

– Конечно, – ответила Айви.

И ушла.

Глава 14

Это была ошибка.

У Ангуса уже возникло такое предчувствие, когда он открывал входную дверь, чтобы впустить Айви в дом. А когда та стояла в кухне перед обеденным столом, аккуратно накрытым на двоих, предчувствие переросло в уверенность.

Конечно, никакой белой скатерти или свечей – но стараний Ангуса нельзя было не заметить. Салфетки. Графин с водой. Правильно разложенные столовые приборы.

Все выглядело… романтично. А этого у него и в мыслях не было.

– Не пугайся, – попытался объяснить он. – Я просто хотел извиниться за свое странное поведение вчера вечером, после того как мы наткнулись на того парня с сыном. И ничего больше.

Выражение лица Айви не изменилось.

– Ничего больше, – повторила она.

Отлично, значит, она поняла. Может быть. В любом случае он пригласил ее занять место за столом. Она проигнорировала стол и присела на один из высоких табуретов за барной стойкой.

– Это что… – Айви всматривалась в содержимое духовки позади него, – лазанья?

Ангус пожал плечами.

– Вероятно, дурацкая шутка, – сказал он, испытывая такую же неловкость, как и тогда в усадьбе.

– Мне нравятся дурацкие шутки, – улыбнулась Айви. – Кроме того, я очень хочу отведать знаменитую лазанью твоей мамы.

Он усмехнулся. Айви расслабилась, а вместе с этим разрядилась и напряженная обстановка. Почти.

Айви была еще не совсем в своей тарелке. Она суетилась и ерзала, клала руки на колени, чтобы скрыть, как от волнения сплетает пальцы, но Ангус знал, что она это делает. Казалось, Айви избегает смотреть ему в глаза, ее взгляд порхал в случайных направлениях, внимание было непредсказуемым.

Да. Все это глупо. Может, она и не переживала, что он так внезапно умчался вчера вечером? Может, она испытала облегчение. В последние дни они так много времени проводили вместе.

Ни одной женщине он не уделял столько времени. От этой мысли ему стало не по себе.

– Я позвонил Тому вчера вечером, – резко сказал он, пытаясь отвлечься от размышлений.

– Серьезно? – улыбнулась Айви. – Это здорово. Вы долго говорили?

– Нет, – ответил он. Лицо Айви изменилось. Ангус улыбнулся. – Но это нормально. Не думаю, что когда-либо имел продолжительную беседу по телефону с товарищем. Я позвонил ему, извинился за то, что оказался никудышным другом, и предложил встретиться и выпить как-нибудь вместе. Он согласился.

– Это хорошо, – сказала Айви. – Я догадалась о твоем состоянии вчера. Рада, что ты это сделал.

Ангус не был уверен, как пройдет их встреча с Томом, но, по крайней мере, он попытался. Если этого недостаточно или слишком поздно, то ему просто придется смириться.

– Я должен был сказать что-то, а не просто убегать.

Айви кивнула, но потом замерла.

– Почему? – Она не смотрела на него, а, казалось, изучала бурлящую лазанью. – Это не мое дело.

Ангус прошел к холодильнику и достал салат, который приготовил заранее. Вернулся к обеденному столу и поставил миску между двумя тарелками. Он знал, что имеет в виду Айви.

Разве он сам не поступал так много раз? Когда физическая близость начинала приобретать пусть даже намек на нечто большее?

– Сегодня я рассказала сестрам, что мы никогда не были настоящей парой, – объявила Айви, повернувшись на стуле лицом к нему. – Решила, что я не особо сильна в увертках. – Она сделала паузу. – И очень не хотелось им лгать. С мамой я тоже поговорила. Она одобрила шестимесячный отпуск по уходу за ребенком.

– Это хорошо, – ответил он.

Их разговор стал почти формальным и напомнил Ангусу ту первую встречу, за кофе, которую Айви пыталась провести как деловое совещание.

Ничего не изменилось, когда они пересели за стол, и Ангус разложил лазанью по тарелкам. Айви рассказала про акушерку, которую выбрала, но не пригласила его с собой на первый прием, который состоится через несколько недель. Разумеется, она будет держать его в курсе.

Он испытал облегчение. Всему этому когда-нибудь наступит конец.

Он знал – разве нет? – что сегодняшний вечер ошибка. Что он непреднамеренно устроил сцену, которую можно было неправильно истолковать? Что Айви может решить, что он имеет в виду нечто большее?

Хорошо, что она сделала собственные выводы. Что вместе они могут мирно покончить с этим. Если он и был немного разочарован, то лишь потому, что Айви по-прежнему привлекала его – как на Бали, когда он увидел ее идущей по проходу. Вот и сегодня, в джинсах, футболке и огромном кардигане, она была прекрасна.

Конечно, он будет сожалеть, что не сможет прикоснуться к ней снова. Поцеловать ее еще раз. Он думал, так продлится еще долго. Но не слишком. Иначе это только запутает и без того сложную ситуацию.

– Ангус?

Он моргнул. Видимо, Айви говорила с ним, но он не имел ни малейшего представления, о чем.

Он улыбнулся, и она повторила вопрос – и формальный, немного неловкий разговор продолжился.

По крайней мере, лазанья удалась.

«Ты любишь его». Слова матери звучали у нее в голове. Прошло почти двенадцать часов с момента их встречи, а Айви все еще не могла забыть ошибочное предположение ее матери. Разговор с сестрами помог.

Было так хорошо выложить все напрямую: мы впервые встретились на свадьбе Эйприл. Занялись сексом. Теперь у нас будет ребенок. Конец.

Эйприл, как всегда, размечталась: «Ты уверена, что между вами ничего нет? Вы так естественно смотритесь вместе. Так красиво».

Но Айви только рассмеялась. Нечто краткосрочное, основанное исключительно на физическом влечении. Примерно то же, что произошло на пляже в Нуса-Дуа.

За исключением того, что ты ему сказала. И чем он с тобой поделился.

Мила была прагматичной: «Может, это даже хорошо, что у вас нет отношений. По крайней мере, так тебе не нужно беспокоиться, что произойдет, если вы расстанетесь».

Айви уставилась в свою тарелку. Она легко справилась с гигантским куском лазаньи. Разговор не затихал, хотя и не без усилий.

Но атмосфера была просто не той. Прежние легкость и веселье исчезли. Что, конечно, не удивляло.

Войдя в кухню Ангуса, она увидела все его старания – а потом ужас на его лице, потому что он понял, как все это выглядело со стороны.

Ну, в таком случае решение, которое она уже приняла, оказалось правильным. Это должно закончиться. И закончится сегодня. Она не хотела этой искусственной близости, иллюзии чего-то большего.

Ангус уж точно этого не хотел.

Она предложила помочь убрать со стола, но знала, что он откажется. Будет лучше, если она как можно скорее уйдет.

Стоя в открытых дверях, Айви замерла, прежде чем толкнуть противомоскитную сетку. Повернулась к Ангусу.

Он был близко, очень близко.

– Повеселились, и хватит, – произнесла Айви и поежилась. – О боже, прозвучало пошловато.

Ангус рассмеялся, а Айви поспешно развернулась и дернула за ручку противомоскитной сетки. Но Ангус дотронулся до нее, положив ладонь ей на спину, и развернул к себе лицом. Сколько раз он это делал? Прикасался к ней вот так, уверенно и нежно?

– Это, наверное, не принято, – сказал он, – но как насчет одного последнего прощального поцелуя?

Она должна была почувствовать, что это бессмысленно. Глупая идея. Вместо этого, Айви встала на цыпочки и потянулась к нему. Нежный поцелуй. Нетребовательный. Ее пальцы зарылись в его коротко остриженные волосы, притягивая его ближе, приглашая углубить поцелуй.

И Ангус это сделал, она почувствовала, как Ангус улыбнулся за секунду до того, как их языки коснулись друг друга.

Он так великолепно целовался. Может быть, она тоже, потому что Ангус положил обе руки ей на спину, притягивая ближе к себе. Айви прижалась к его телу – такому сильному, мощному.

Теперь поцелуй был далеко не нежным. Но и не отчаянным. Возможно, это их последний поцелуй, но нужды спешить не было. Ангус чуть приподнял ее и прижал спиной к стене, его руки скользнули ей на талию. Оторвавшись от ее губ, он жарко прошептал ей на ухо:

– Знаю, я сказал «прощальный поцелуй», но как насчет…

И Айви хихикнула и кивнула и снова нашла его рот своими губами, в то время как теплые руки Ангуса скользнули ей под майку.

Без сомнения, это было неразумно и не нужно – впрочем, как и почти все, что произошло между ними. Но она просто не могла сожалеть ни о чем. Абсолютно.

Ангус повел ее по коридору в свою спальню. Он включил свет, и Айви обрадовалась; она должна его видеть. Айви никогда еще не бывала в его доме, но, кроме кровати, почти ничего не заметила.

Она просто хотела попасть туда как можно скорее. Хотела быстрее почувствовать Ангуса. Потом он оказался на ней сверху, вдавив в матрас, и только это имело значение.

Его тело, ласки, ощущения. Так хорошо.

Каким-то образом их одежда исчезла, и пальцы Айви уже чертили узоры на великолепной обнаженной коже Ангуса.

Она чувствовала, что должна запомнить это. Насладиться этим. Ангус тоже не торопился. Его руки скользили по ее телу, повторяя изгибы – от ноги к бедру до талии и к груди.

Ангус поцеловал ложбинку ниже бедра. Потом живот, продолжая подниматься все выше. Айви, положив руки ему на плечи, дрожала от наслаждения.

Это действительно было чем-то особенным. По крайней мере, особенным для нее.

Я люблю его.

Признавшись, наконец, самой себе в этом, Айви вцепилась ему в плечи. Вот почему она должна завершить все сегодня, вот почему она решила больше не притворяться и ничего не разыгрывать. Не потому, что это опасно и ей необходимо защитить себя, – а потому, что уже слишком поздно.

Теперь у нее был выбор. Оттолкнуть его. Сказать, что это ошибка, и сбежать. Это было бы правильное решение. Умный выбор. Последняя попытка защитить себя. Защитить свое сердце.

Ангус поднял голову и вопросительно посмотрел на нее. Но Айви не оттолкнула его. Вместо этого она обхватила его руками, словно могла подтянуть к себе. Ангус отлично понял, чего она хочет, и переместился чуть выше.

И снова поцеловал ее. Снова, и снова – именно то, чего хотела Айви.

Она хотела всего этого; она хотела его здесь, рядом с собой, внутри себя. Она знала, что не будет сожалеть об этом. Но она, конечно, может сожалеть о том, что влюбилась в него.

Ангус собирался оставить записку. Айви еще спала, свернувшись на своей половине постели.

Он принял душ и оделся, вещи были упакованы еще вчера до ее приезда. Ангус улетал сегодня на военную операцию, о которой не мог ей рассказать.

Так что лучше записка. Вместо этого он присел на кровать и потряс Айви за плечо. Молодая женщина потянулась, подняв руки над головой.

– Привет, – сонно сказала она.

– Доброе утро, – ответил Ангус. – Я ухожу на работу.

– Который час?

– Рано, поспи еще немного. Торопиться некуда. Я просто хотел, чтобы ты знала, меня какое-то время не будет.

– Как долго? – Айви сразу проснулась.

Его губы скривились.

– Я не могу сказать тебе это.

Она понимающе кивнула:

– Хорошо. Но я не увижу тебя в ближайшее время.

Он не мог прочитать выражение ее лица, но чувствовал, что должен сказать что-то еще.

– Хорошо повеселились прошлой ночью… – начал он. А потом понял, что сказал не то.

– Эй, это мой текст, – шутливо возмутилась Айви. Потом ее взгляд упал вниз. Пальцы запутались в белой простыне. – Но да, повеселились неплохо.

Ангус поднялся, собираясь уйти. Но она положила руку ему на бедро, и он замер.

– Ангус, – сказала она. Потом вздохнула и посмотрела ему в глаза. – Слушай, я знаю, мы решили, что это последний раз. Знаю, я сказала, что вся эта история с Томом не мое дело. – Она замолчала, но не отвела взгляд. – Честно говоря, мне не все равно. Я хотела знать. И вчера вечером я собиралась рассказать тебе о разговоре с мамой. Но не сделала этого, решив, что все должно закончиться.

– Почему?

– Потому что я испугалась, что иначе никогда не смогу это завершить.

Ангус молчал.

– Знаю, мы этого не планировали. Никто из нас такого не хотел. И все это бесконечно, невероятно сложно. Мы должны работать в команде еще как минимум восемнадцать лет, и делать это цивилизованно. Поэтому разумнее прекратить все сейчас. Когда еще можно уйти без обид, гнева и разочарования. – Айви взглянула на свой живот. – Но что, если я не хочу быть разумной? Что, если я больше не боюсь делать ошибки?

Но она все еще напугана. Он знал, что она предлагала ему. Ее взгляд был обжигающим. Открытым.

Ангус не знал, что и думать. Вчера вечером он так волновался об ее чувствах, что приготовил для нее ужин.

И это было ошибкой. Такое делают для Жены. Именно поэтому все казалось неправильным. Потому что Айви не то и не другое. Она женщина, с которой, несмотря на все обстоятельства, у него будет ребенок. Умная, яркая, красивая – но это не имеет значения. Он не предназначен для чего-то большего. Просто он так устроен.

– Я не могу, – наконец произнес он.

Наступила тишина.

– Ты не прав, – в конце концов сказала Айви. – Ты можешь. Я знаю, ты думаешь, тебе чего-то не хватает. Я знаю, ты считаешь себя какой-то порочной боевой машиной.

Он хотел спорить, но встретил ее строгий, решительный взгляд и понял, что должен дать ей выговориться.

– Но, Ангус, – мягко произнесла она. – Тебе не все равно. Ты чувствуешь. И очень глубоко. – Она вздохнула, на губах появилась грустная улыбка. – Когда я объявила тебе свой план несколько недель назад, я была вполне уверена, что ты согласишься. Я имею в виду, кто упустит шанс в одно мгновение стать миллионером? Но теперь я точно знаю, кто не продается за деньги. Человек, который верит в честность и трудолюбие и поступает правильно, не считаясь с ценой. – Она остановилась. – Хороший человек. Очень хороший мужчина. Который старается узнать мать своего ребенка, стать частью ее жизни ради будущего малыша – потому что хочет лучшего для сына или дочери. Мужчина, который любит мать, друзей и, я знаю, сейчас ты закатишь глаза, страну, за которую сражается.

Ее рука все еще лежала на его бедре, и Айви прижималась к нему, словно желая подчеркнуть свои слова.

– С тобой все в порядке, Ангус. Ты способен на все, чего захочешь. Даже на любовь.

Только теперь взгляд Айви задрожал, и она отвела его в сторону.

Ангус не знал, что сказать. Он не ожидал этого. Но с другой стороны, он не ожидал ничего из того, что пережил с Айви.

Ее слова продолжали крутиться у него в голове, но они были слишком новыми для него.

– Я не могу, – повторил он после затянувшейся паузы. Это все, что он был в состоянии сказать.

– Хорошо, – ответила она и опустила руку.

Глава 15

Пять недель спустя

Эйприл была взволнована намного больше, чем Айви. Она схватила брошюру со стойки регистратуры и, раскрыв, положила Айви на колени. Они сидели в приемной клиники, напротив них терпеливо ждала своей очереди еще одна пара.

– Смотри, – сказала она. – Ты можешь заказать снимок УЗИ в стеклянном кубе.

Айви подняла бровь.

– Давай подождем и сначала убедимся, что у меня здоровый ребенок, а уже потом будем заказывать сувениры на память?

Эйприл в шутку толкнула плечом Айви.

– Все будет хорошо. Я это знаю.

Наверное, было бы несправедливо считать, что Эйприл была взволнована сильнее сестры. Конечно, Айви тоже волновалась. В конце концов, сегодня она сможет увидеть своего ребенка в первый раз. Так что она нервничала. Очень нервничала.

Как глупо. Она посещала свою акушерку всего несколько недель назад, и все было в порядке.

Она пыталась объяснить сестрам, что она чувствует, и они все говорили правильные вещи, но… Дело в том, что для них это было не то же самое. Это был не их ребенок.

Ангус бы понял. Айви запрокинула голову и уставилась в потолок. За это время он прислал ей пару имейлов. Айви даже не ожидала этого, хотя, наверное, должна была. Он не исчез просто так, даже если ей этого хотелось.

Он был вежлив, интересовался, как у нее дела, как ребенок. Только это – больше ничего. Разумеется, ни одного упоминания об их последнем разговоре.

Несмотря ни на что она надеялась, что он скоро вернется домой. Да, Айви поеживалась, вспоминая то, что сказала перед его уходом. Когда так неосмотрительно подставила свое сердце под удар.

Это было унизительно. Но – она не сожалела об этом.

Она посмотрела на свой животик, в котором росла лучшая ошибка ее жизни. Нет, она не жалела. Как бы ей хотелось, чтобы Ангус был здесь. Чтобы рассказал ей все самое любопытное, что почерпнул о развитии ребенка из Интернета и книг. Чтобы она могла волноваться по пустякам и не чувствовать себя сумасшедшей, потому что Ангус понял бы ее. Он был бы сильным, умел успокоить и ободрить и, вероятно, даже держал бы ее за руку – потому что ей это нужно.

Но даже если то утро несколько недель назад закончилось бы по-другому, его все равно бы здесь не было.

Он предупредил ее о своей работе, и она поняла – но все равно это оказалось тяжело. У нее не было никакого права скучать по нему. В отличие от ребенка. Она положила руку на живот.

Но она предполагала, что этот малыш будет сильным. Вот их будущая реальность – папа уезжает далеко на несколько недель или месяцев. Но и возвращается.

Этого ребенка будут любить. Очень. Ангус будет просто обожать этого малыша. Он уже любил его, Айви была уверена. А разве не это главное? Любовь?

Специалист по УЗИ вошел в приемную и пригласил Айви. Эйприл улыбнулась, вскочила, и Айви последовала за ней.

Через несколько минут она лежала на спине, а ее еще довольно плоский животик смазывали гелем. Врач объясняла, что делает, и указала Айви на экран, установленный над ней чуть правее.

– Вы сможете там за всем наблюдать.

А потом она все увидела. Ребенок. Настоящий крошечный малыш с ручками и ножками и бьющимся здоровым сердцем. Глаза защипало, и слезы поползли по щекам.

Эйприл схватила ее за руку и улыбнулась, ее глаза тоже блестели от слез. Айви любила этого ребенка всей душой. Так сильно, что это казалось почти невозможным.

Вся ее жизнь крутилась вокруг карьеры. Каждый день она просыпалась с мыслями о работе и шла спать, проверив электронную почту. Выходные просто прерывали ее рабочие будни – и если она собиралась в будущем выйти замуж, то за самого разумного, приличного, подходящего мужчину. И уж конечно, не за того, от которого у нее по телу бегают мурашки или перехватывает дыхание.

Раньше она думала, что правильно выбирает парней. Что извлекла урок из ошибок прошлого и уже никогда не влюбится так безрассудно, как это было с Тоби. Она считала, что любовь неизбежно ведет к потере контроля, и хотела защититься от этого.

Но теперь, снова влюбившись, она поняла, как ошибалась. Она установила барьеры не для того, чтобы защитить карьеру или сохранить контроль. Она сделала это, потому что Тоби был ее первой любовью, и, каким бы плохим и безрассудным он ни казался, его гибель причинила ей боль.

Она не хотела испытать то же самое снова. Но, несмотря на все усилия, избежать этого не удалось. Вот она опять отчаянно влюблена в мужчину, который ее не любит. И это больно. Очень больно.

Она знала: то, что она сказала Ангусу, было правдой – он способен любить ее. Проблема в том, что он не любил. Но этот ребенок на экране перед ней – он или она – будет любить ее. И пока этого достаточно.

В пятницу, вернувшись домой после пяти недель отсутствия, Ангус навестил Тома.

Дни становились длиннее, и Том и Ангус сидели на краю деревянного настила, а двое детей Тома бегали во дворе.

Кэрис крепко обняла его, но почти ничего не сказала. Она была явно рада его визиту, что удивило Ангуса. Как и приглашение. Ведь то, что он бросил друга в тяжелые времена, исключало какие-либо приглашения на ужин? Очевидно, нет.

Хотя Том, по понятным причинам, вел себя осторожно – совсем не тот веселый, шумный парень, каким его помнил Ангус. Проявление ПТСР? Может быть. Но Ангус догадывался, что сегодня это, в основном, его вина.

Том не знал, чего ожидать от друга, который так неожиданно вернулся в его мир.

Ангус его не винил. Какое-то время они оба молча потягивали пиво и наблюдали за детьми.

– Скотт вытянулся, – заметил Ангус, просто чтобы что-то сказать.

– Да. Думаю, Эмбер тоже будет высокой, – ответил Том.

– Дружище, – попытался объясниться Ангус. – Мне очень жаль, что…

– Да, – прервал его Том. – Это было не очень достойно.

– Прости меня.

– Я знаю, – вздохнул его друг. – Знаю, я не рассказывал тебе, что на самом деле происходит, не все, но надеялся, что ты спросишь.

Ангус кивнул.

– Я был… – начал он, но не подобрал правильных слов. – Я думал… – Тоже не то. – Я не понимал, – в конце концов продолжил он. – Абсолютно не понимал.

Том улыбнулся, немного щурясь заходящему солнцу, которое выглядывало из-за деревьев вдоль ограды.

– Ты все еще не понимаешь, – сказал он.

– Нет, – согласился Ангус. – Прости, не понимаю.

Том бросил резкий взгляд.

– Хватит извиняться, или тебе придется уйти.

Этот комментарий был так в духе старого Тома, что Ангус усмехнулся и поднял вверх руку со стаканом в притворном оборонительном жесте.

– Хорошо, в общем, ты понял, что мне очень жаль.

Том кивнул.

– Мне было трудно рассказать тебе, – признался Том. – Особенно тебе. Мы вместе служили в спецподразделении, столько всего преодолели, а я вдруг так оплошал. Ты все еще был сильным, а я оказался слабым. Неудачником.

– Нет, Том!

Теперь его друг поднял руку.

– Нет, я знаю. Я не считаю себя неудачником из-за проблем с психическим здоровьем – у меня отличный терапевт, которая помогла мне понять это. – Он помолчал. – На самом деле она помогла мне со многими вещами. Перепрограммировать мысли и реакции в определенных ситуациях. Мне до сих пор изредка снятся плохие сны, но в целом все хорошо.

Ангус улыбнулся:

– Я это вижу. – В поведении Тома действительно появились непринужденность и спокойствие. – Но ты когда-нибудь по этому скучаешь?

По вызову, которому они должны были противостоять. По адреналину.

Том улыбнулся:

– Я знал, что ты спросишь. Но ответ простой: нет. У меня новая карьера. Я недавно зарегистрировал собственную строительную компанию, и бизнес идет хорошо. У меня свободный график работы, я могу больше времени проводить с детьми… это здорово. – Он выпил последний глоток пива. – Но ты всегда смотрел на это по-другому, разве нет? Для тебя служба больше, чем просто карьера. Это твоя жизнь.

Это твоя жизнь.

Действительно?

Ангус подумал о последних пяти неделях и комплексных международных учениях с союзниками Австралии, в которых принимал участие. Было тяжело, сложно, и он чертовски многому научился.

И он любил это. Каждую секунду.

Так что да, служба в спецподразделении – это его жизнь. После смерти отца он мечтал только об этом, и теперь он этого добился.

Но, возможно, впервые он должен был задать себе другой вопрос. Военная служба – это вся его жизнь? Все, чего он хочет?

Знакомый музыкальный перезвон выдернул Айви из прекрасного глубокого сна. Она моргнула и уставилась на потолок. Яркий свет проникал в окно комнаты – но чего еще ожидать в самый разгар почти по-летнему жаркого воскресенья.

Айви спустила ноги с дивана и босиком прошлепала по коридору к домофону у входной двери.

– Да?

– Это Ангус. – Все тот же восхитительный голос, каким она его помнила. – Ты в порядке?

– Конечно, – удивилась она. – Почему нет?

– Ты не ответила на телефонный звонок, – сказал он. – Могу я ненадолго зайти?

Она нажала на кнопку, потом открыла входную дверь и направилась на кухню.

Айви взяла компакт-диск, на который ей в клинике записали результаты УЗИ, и проверила телефон. Три пропущенных звонка от Ангуса: телефон стоял на бесшумном режиме, пока она спала.

Почему-то это заставило ее улыбнуться. Тяжелые шаги Ангуса приближались по коридору. Он вошел и показался Айви больше. Даже выше.

Одет он был в белую футболку, темные шорты и вьетнамки. За время его отсутствия очень потеплело, и сегодня погода напоминала летнюю. На Айви была девчачья версия его наряда – белые шорты, красная майка, никакой обуви. Айви не ждала сегодня гостей и знала, что выглядела растрепанной после сна, но с Ангусом она все равно чувствовала себя самой потрясающей женщиной.

Может быть, он на всех женщин так смотрит?

– Уже толкается? – спросил он.

Ангус казался каким-то… другим. Он всегда был таким расслабленным, уверенным, спокойным – но не сегодня.

Она покачала головой:

– Еще нет. Пара лишних килограммов, но я не могу винить в этом малыша. – Айви протянула компакт-диск. – Вот, держи. Раз уж ты приехал, чтобы убедиться, что я все еще дышу. Не уверена, видел ли ты фотографию, которую я отправила тебе по электронной почте, но здесь все остальные. Лично я думаю, что 3D-изображения немного жутковаты.

– Спасибо. – Он несколько раз повернул компакт-диск в руках. – Я не просто пришел проверить, как ты. Я звонил, потому что хотел поговорить.

– Хорошо, – сказала Айви и указала сначала на диван, потом на барные стулья. – Присядешь?

Он покачал головой:

– Нет, я… – Он щелкнул по компакт-диску несколько раз. – Айви, – сказал он. – Я хочу поговорить с тобой о моем отце.

Такого поворота Айви никак не ожидала, но послушно кивнула.

– Я рассказал тебе, что мой отец умер, когда мне было семнадцать, – продолжил Ангус. – Но я не говорил, что произошло.

– Ты сказал, что все случилось внезапно, – вспомнила Айви.

– Да. Хотя это не был несчастный случай или болезнь – он прыгнул под поезд в тот день, когда понял, что потерял семейный бизнес.

– О, Ангус. – Айви инстинктивно шагнула к нему.

Но он покачал головой:

– Раньше я так им гордился. Он начинал с одного мебельного магазинчика, а потом их было уже тридцать. Он перевез нас из ветхого дома в особняк. Но это и оказалось проблемой: он слишком расширил бизнес. Взял на себя слишком много. – Ангус пожал плечами. – Это то, чего я никак не могу понять. Я знаю, он мог бы начать все заново. У него и раньше ничего не было, а маме и мне было наплевать на шикарный дом, школу и машину. Я все еще зол на него из-за этого. – Он надолго замолчал.

Потом шагнул было к Айви, но передумал.

– В любом случае – дело в том, что, когда мой отец умер, я не мог спать.

– Неудивительно, – сказала Айви, но чувствовала, что совсем запуталась.

Губы Ангуса печально изогнулись.

– У меня такие разговоры не очень получаются. Может, нам лучше присесть.

Он привел ее к кушетке, и они сели бок о бок, хотя и на некотором расстоянии друг от друга.

– Я всегда отлично спал, – продолжал Ангус. – Но только не после смерти отца. Я уверен, это нормально. Бессонница продолжалась несколько месяцев – я ворочался, видел обрывочные сны, – и, конечно, состояние не улучшилось, когда заболела мама. А потом я как-то заснул, проснулся утром и вернулся к нормальной жизни. Это произошло, когда я окончил школу и поступил в армию. Как будто мое подсознание снова могло отдыхать в жестком и структурированном мире вооруженных сил.

Он наклонился вперед и с шумом положил диск на журнальный столик. Опершись локтями на колени, Ангус посмотрел на Айви.

– В тот вечер, когда ты сказала, что беременна, я тоже не мог заснуть, – сказал он. – Впервые с тех пор, как умер отец. Но потом, когда я свыкся с этой мыслью и даже обрадовался, все вернулось в нормальное русло.

Он выпрямился и чуть повернулся, чтобы видеть ее лицо.

– Но два дня назад это началось снова. Я ужасно спал в пятницу ночью. И еще хуже вчера.

Айви понятия не имела, куда он клонит.

– Я не понимаю. – Она никогда еще не видела Ангуса таким. В его взгляде была совершенно незнакомая ей неуверенность.

– Раньше я думал, что со мной что-то не так, потому что мне не снятся кошмары, как Тому, или что я немного робот, потому что люблю боевые действия, их вызов. Я думал – раз я легко оставляю подруг и ухожу на войну, раз я не скучаю по ним и не особенно радуюсь встрече по возвращении – во мне чего-то не так. Словно со смертью моего отца и болезнью мамы я утратил способность любить. Я думал, что вся моя жизнь – это моя работа и что, возможно, я просто боевая машина, не способная на эмоции.

Это он передвинулся на диване? Или она – потому что теперь их колени почти соприкасались.

– Но я понял, что не могу спать, потому что моя жизнь «сбилась с курса», и пока я не исправлю дефект, лучше не станет. А причина, почему мне так тяжело, – в тебе, Айви. Встреча с тобой все изменила.

– Значит, ты хочешь вернуть меня, чтобы высыпаться? – спросила она полушутя.

– Нет, я хочу, чтобы ты вошла в мою жизнь, потому что я люблю тебя.

Эти слова настолько ошеломили Айви, что она онемела.

– Я понял, что был не прав. Я не то чтобы не был способен на эмоции или влюбиться – я просто не был готов рискнуть. И до тебя я не встречал никого достойного такого риска. Я знаю, как ужасно терять людей, которых любишь, и последние пятнадцать лет или около того мне казалось намного проще отстраниться от всего этого. Когда я никого не люблю, легче отправиться на задание. Легче уйти. – Он поймал ее взгляд. – Знаешь, ты была права той ночью, у меня просто не хватило духу это услышать. Слишком много лет я верил в то, что внушал самому себе, поэтому не мог воспринять что-то другое.

– Раньше я думала… что любовь опасна, – произнесла Айви. Это слово по-прежнему с трудом давалось ей, хотя признание Ангуса еще звенело в ушах. – Я думала, что, влюбившись, начну принимать неверные решения. Потеряю себя. – Ее губы изогнулись. – Ну, насчет контроля я не ошиблась. Я сама не своя, когда ты рядом, и это меня пугало. Но в конце концов я поняла – мне уже не девятнадцать. Я взрослый человек и сама за себя отвечаю, и глупые заблуждения и мечтания мне больше не грозят. И может, время от времени терять контроль не так уж вредно. Ты даже научил меня, что совершать ошибки – это нормально.

Ангус протянул руку, чтобы успокоить ее пальцы, которые Айви неосознанно сплетала в замок и расплетала. Он обхватил их ладонями – прикосновение было теплым и успокаивающим, но даже сейчас вызывало у нее мурашки.

– Ты удивительная, Айви Молинье, – сказал он. – Удивительная, и сильная, и умная, и красивая. В то утро я совершил худшую ошибку в своей жизни, но надеюсь, что еще не поздно ее исправить.

Айви посмотрела на свои руки и медленно переплела пальцы с его пальцами.

Потом наклонилась ближе и посмотрела Ангусу в глаза.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Ты и наш ребенок не входили в мои планы, но ты перевернул все с ног на голову самым замечательным, идеальным образом. Наверное, именно так любовь и должна действовать? Без всяких планов.

– Да, – согласился Ангус, его теплое дыхание коснулось ее кожи. – Никаких планов. Но много рисков и еще больше ошибок на всем долгом пути. Ты согласна?

Айви кивнула и улыбнулась:

– О да.

Она нежно поцеловала его в губы.

– Мы все совершаем ошибки, Ангус, – сказала она, – но я знаю, что на этот раз не ошиблась.

Эпилог

Это был прекрасный день для свадьбы.

Снова Айви стояла в конце прохода. Гости снова повернулись на белых деревянных стульях, чтобы посмотреть в ее сторону.

Но сегодня она шла не по песчаному пляжу, а по пыльной красной дорожке – к тенистому баобабу.

В конце октября солнце в Пилбаре теплое и ласковое. Айви двигалась под нежную мелодию гитарного дуэта – единственные звуки на фоне тихого пейзажа Булла-Булла-Даунс.

Пока Нэйт не начал плакать.

В тот же миг всеобщее внимание обратилось к коляске, которую Айрин Молинье качала слева от гостей. Сестры Айви в изумрудно-зеленых платьях оставили свои посты рядом с раздутым стволом баобаба и заворковали над малышом – но Ангус, в узких шортах и белой рубашке навыпуск, уже принял меры.

Когда Айви подошла к нему, ее сын лежал на плече Ангуса и его затихающие крики превратились в хныканье, а затем в довольный вздох. Ангус улыбнулся Айви, потом поцеловал темную головку Нэйта.

Айрин жестом показала, чтобы Нэйта положили обратно в коляску, но Айви помотала головой.

Нэйт был счастлив на руках отца.

Мгновение спустя Мила, Эйприл и Том снова оказались на своих местах, а Айви, Ангус и Нэйт стояли перед священником.

Год назад, в Нуса-Дуа, Айви и представить себе такого не могла. Сын, будущий муж, свадьба. Вся ее жизнь состояла из карьеры, все внимание было сфокусировано на «Молинье майнинг».

Но теперь все изменилось. Карьера по-прежнему играла важную роль, но могла подождать еще пару месяцев.

С самого рождения Нэйта жизнь протекала как в тумане – но этот туман отличался от того, в котором Айви пребывала раньше. Вместо деловых встреч, электронных писем и переговоров она кормила и меняла памперсы и – если повезет – спала.

Айви не могла сказать, что обожала все стороны материнства – особенно кормление в три утра, – но она, безусловно, любила Нэйта.

– Ты в порядке? – мягко спросил Ангус, когда они стояли перед священником.

Ангус был так красив – даже сейчас ее сердце подпрыгнуло, когда он посмотрел в ее сторону. И он замечательный отец. Ангус находился дома, когда родился Нэйт, а затем уехал на восемь недель. Им обоим пришлось нелегко, но теперь он вернулся на несколько месяцев и наслаждался каждым моментом, проведенным с сыном.

Да, она, несомненно, любила Ангуса. Айви кивнула.

– Шаги не считала?

Айви покачала головой, удивляясь вопросу:

– Нет, уже много месяцев.

Взгляд Ангуса выбил Айви из колеи много месяцев назад, сейчас ее мир перестроился. По-другому, но лучше, чем она могла себе представить.

– Зато я, – прошептал Ангус.

– В самом деле?

– Я сосчитал твои шаги, – сказал он с улыбкой. – Когда ты шла по проходу.

– Зачем? Я заставляю тебя нервничать? – поддразнила она.

– Нет. Я считал в обратном порядке.

– Очень романтично, – улыбнулась Айви. Ангус разглядывал ее лицо, как будто это была самая красивая вещь, какую он когда-либо видел. Айви никогда не чувствовала себя более любимой. Более счастливой.

Он пожал плечами:

– Мне показалось, для этого самое время.

Айви рассмеялась:

– Но откуда ты знал, с какой цифры начинать отсчет?

– Поверишь, если я скажу, что прошел специальную подготовку на службе?

– Я скорее поверю, что числа закончились слишком рано, и ты не справился.

Ангус усмехнулся, их сын крепче прижался к его плечу.

– Это потому, что Нэйт отвлек меня. – Он наклонился ближе, чтобы шепнуть ей на ухо: – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Улыбаясь, они наконец повернулись к священнику – церемония началась.

И Айви больше не пыталась считать шаги, не переживала о работе или о том, что там другие думают или ждут от Айви Молинье.

Здесь, под солнцем Пилбары, в окружении любимых людей единственное, что имело значение, – этот момент, этот мужчина и этот удивительный ребенок, которого они зачали.

Она потеряла столько времени, переживая, что совершила худшую ошибку в своей жизни, той ночью в Нуса-Дуа. А на самом деле она все, абсолютно все сделала правильно.

Примечания

1

Пилбара – горнопромышленный центр в Австралии.

2

Сент-Джорджес-Террас – главная улица г. Перт, столицы штата Западная Австралия.

Content

Лия Аштон
Супергерой для миллиардерши

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог

Примечания