Михаил Делягин, Сергей Глазьев, Андрей Фурсов

Стратегия «большого рывка»

Мобилизационный проект — основная предпосылка стратегии «большого рывка»

Основная проблема

Системный кризис мировой капиталистической системы все более явственно превращается в решающий фактор мирового развития, а точнее, мировой деградации. Кардинальная, но при этом неуправляемая трансформация всей структуры международных отношений уже началась. И период такого беспрецедентного по своей радикальности геополитического и геоэкономического переформатирования может быть продолжительным. Предыдущий, гораздо менее опасный переход произошел в XX веке — с 1927–1299 гг. до 1951–1952 гг.

На фоне неустойчивого мирового баланса сил борьба за ограниченные природные ресурсы на планете становится все более ожесточенной. Резко возрастают темпы обострения стратегических противоречий между главными игроками. Одним из главнейших источников этого обострения становится глобальная технологическая многоукладность в мире, особенно в контексте сверхбыстрого развития некоторых технологий шестого уклада.

Стратегическая неопределенность — вот что сегодня доминирует в поведении и мышлении многих, если не большинства, государственных деятелей и политических элит. Среднесрочные прогнозные сценарии и модели перестают эффективно работать. Многие игроки блефуют, другие просто парализованы интеллектуально-политическим страхом и возможной исторической ответственностью за принятие решений, последствия которых могут стать катастрофическими. И в этом — еще одно подтверждение растущей вероятности «Большой Войны».

Но как педантично учит история, в итоге за все в любом случае заплатит проигравший! И нынешняя т. н. российская элита, которая держит на Западе сотни миллиардов долларов, не должна забывать, что «Большой Брат» постоянно следит за ними.

Сегодня для ответственных лидеров именно проблема национального выживания в условиях глобального системного кризиса становится наиважнейшей.

Что может противопоставить Россия предельным рискам и вызовам завтрашнего дня? Способен ли российский социум реально бороться за свое выживание и за свое жизненное пространство? Готово ли общество Российской Федерации к начинающейся большой и беспощадной войне, сполохи которой уже видны невооруженным глазом?

Если откровенно, то ни российское общество, ни российское государство к надвигающимся драматическим, возможно, катастрофическим изменениям пока не готово.

Четыре сценария

Современное российское общество является:

— многоукладным в социально-экономическом смысле,

— кланово-корпоративным в социально-структурном смысле,

— мелкобуржуазным: «каждый сам за себя, один Бог — за всех».

Наконец, и это, возможно, самое главное: российское общество охвачено системным кризисом, выход из которого не лежит в плоскости простых решений.

В новой и новейшей истории есть только четыре сценария временного или окончательного преодоления внутреннего системного кризиса.

Во-первых, развал страны: кризис временно уходит вглубь и на нижние уровни социума. Самый яркий пример — развал Советского Союза.

Во-вторых, прямая или косвенная оккупация: капитулировавший социум интегрируют в проект победителя, подчиняя совсем другим стратегическим интересам, при этом возможно разделение страны на части. Наглядный пример — послевоенная судьба Германии и Японии.

В-третьих, революция с принципиально новым проектом и принципиально новым субъектом такого проекта. А далее возможны варианты. Примеры: внутренняя динамика революций в России, в Китае, в Иране — в XX веке.

Наконец, в-четвертых, при соответствующем харизматическом лидере и ответственной элите речь может идти об эффективной выработке и успешной реализации долгосрочной системной стратегии.

В конечном счете, все ограничивается тремя плохими или очень плохими сценариями (крови будет много!) и только одним позитивным вариантом выхода из такого кризиса (крови будет гораздо меньше).

Нетривиальную, креативную системную стратегию нельзя выработать и эффективно реализовать, если не учитывать основные угрозы, вытекающие из всех трех негативных сценариев. Мудрый лидер всегда готовится к наихудшему варианту. Как учили древние самураи: «Когда идешь на войну, всегда преувеличивай силу противника».

Если исходить из нынешней драматической ситуации в мире, а также потенциально еще более драматических последствий для самой России, то наша национальная системная стратегия «Большого рывка» должна быть сформулирована и реализована в виде особого мобилизационного проекта.

Зачем нужен мобилизационный проект для России?

Можно назвать по крайней мере семь основных причин срочной необходимости форсированной разработки и реализации особого российского мобилизационного проекта.

Прежде всего, неуклонно надвигающаяся опасность глобальной войны, уже в ближайшие 5–7 лет.

Причем субъективно никто из ведущих политиков в мире такой войны не хочет. (Первой Мировой войны, кстати, тоже никто не хотел!) Но на самом деле эта новая глобальная война уже приближается, и по другой траектории по сравнению с 30-ми годами XX века.

Во-вторых, даже с учетом нынешних масштабов общенациональной коррупционной системы Россия обречена на поражение в такой войне. Развертывание мобилизационного проекта дает возможность достаточно быстро, гибко и мягко демонтировать нынешнюю коррупционную систему.

В-третьих, обычно именно в рамках успешных мобилизационных проектов эффективно реализовывались долгосрочные национальные стратегии системной модернизации. Обратные примеры практически не встречаются, тем более в российской истории.

В-четвертых, в рамках политики подготовки к потенциальной мировой войне на перевооружение российской армии выделяется свыше 20 триллионов рублей. Без развертывания предельно жесткого мобилизационного проекта именно как общенациональной системы эти действительно огромные деньги в значительной степени будут наверняка безжалостно расхищены. Кроме того, без соответствующей постоянной кадровой работы, без повышения эффективности мобилизационного сознания в общенациональном масштабе, без целенаправленной социальной и институциональной модернизации даже самое лучшее оружие может быстро превратиться в металлолом.

В-пятых, именно в рамках особого, учитывающего нынешнюю ситуацию, мобилизационного проекта при эффективном освоении этих 20 триллионов все российское общество может совершить «большой рывок». Речь идет о структурной модернизации российского социума, формировании долгосрочной, стратегической модели внутреннего рынка России, осуществлении действительного инновационного технологического прорыва в целом ряде ключевых отраслей.

В-шестых, только в рамках специального мобилизационного проекта может быть сформирована новая эффективная система государственного управления, способная отвечать на критические вызовы и угрозы предстоящего длительного жестко конфликтного периода в мире.

Наконец, в-седьмых, на нынешнем этапе глобального системного кризиса началась и объективно ужесточается предельно острая конкуренция соответствующих национальных мобилизационных проектов. И российское государство не сможет избежать участия в такой конкуренции.

Sic! Новая фаза развертывания потенциального мобилизационного проекта в США началась с сентября 2001 года. В Китае же, где целенаправленно сохранялся и сохраняется высокий идеологический уровень и китайского общества, и китайской элиты, процесс совершенствования мобилизационного проектирования практически никогда и не прекращался.

Конфронтация уже началась

Мы обязаны исходить из того, что против российского социума и высшего российского руководства с 2007 года планомерно разворачивается стратегическое, широкомасштабное, эшелонированное наступление.

Хотим мы того или нет, но многогранная, хитроумная политико-силовая конфронтация уже началась. При этом нынешнее вползание в глобальную войну существенно отличается от начальных стадий и Первой мировой, и Второй мировой.

Особо следует обратить внимание на следующие направления разворачивающейся конфликтной спирали, которые могут привести к глобальному столкновению:

— отработка новых методов и технологий психологической войны и проведения рефлексивных информационных кампаний с целью углубления расколов в высшем российском руководстве, российской элите и стимулирования процесса делегитимизации ряда действующих государственных институтов, прежде всего, института Президента РФ;

— проведение специальных акций (включая организацию т. н. «волн слухов») для обострения противоречий между высшими эшелонами власти и массивными сегментами российского социума;

— подготовка к использованию особых целенаправленных акций на глобальном уровне (например, манипулирование саудовской элитой) с целью постепенного ухудшения социально-экономического положения РФ, последующего провоцирования массовых социальных конфликтов и массовых оппозиционных выступлений;

— использование специальных политико-информационных технологий, а также соответствующего организационного оружия для взаимосвязанной оппозиционной структуризация на четырех уровнях российского общества — активизации широкой социальной протестной среды, раскола правящего класса, кристаллизации оппозиционных групп в высшем бизнес-сообществе, обострения конфронтации в высшей политической элите;

— активизация «черной» и «серой» пропаганды против российского социума для стимулирования общенационального комплекса неполноценности, особенно в условиях социальных кризисов;

— развертывание точечных спецопераций в рамках «психологической войны» по персональной дискредитации высшего российского руководства;

— проведение специальных акций по противопоставлению и расколу российских силовых структур;

— попытки целенаправленного обострения ситуации на Северном Кавказе, в целом на юге страны, в ряде национальных республик, на Дальнем Востоке, для провоцирования массового использования в этих регионах внутренних войск и армии;

— попытки целенаправленного обострения ситуации в некоторых районах Средней Азии, на Кавказе (Грузия, Нагорный Карабах), которые могут заставить Кремль пойти на массированное применение военной силы;

— продолжение неуклонного, бескомпромиссного развертывания глобальной американской ПРО.

Прямое военное столкновение между Россией и НАТО с применением оружия массового поражения, в рамках западных стратегических сценариев, возможно только на финальной стадии, если до этого не произойдут необходимые для Вашингтона кардинальные изменения в высших эшелонах российской власти.

Креативность мобилизационного проектирования

Исторический опыт доказывает, что именно великие державы со своими национальными мобилизационными проектами, доказавшими наибольшую эффективность в период глубоких трансформаций на мировой арене, обычно становились основой формирования последующих новых глобальных систем.

Так, после Второй Мировой войны именно на основе долгосрочных стратегий Сталина и Рузвельта, которые стали результатом осуществления соответствующих национальных мобилизационных проектов, была сформирована новая глобальная биполярная система.

У очень небольшого количества мировых игроков в сегодняшнем мире есть такой уникальный опыт форс-мажорного системного мобилизационного проектирования и осуществления мобилизационного проекта, каким обладает Россия как наследница Советского Союза. Соответственно, и на реализацию успешных национальных мобилизационных проектов Тайваня, Китая, Вьетнама, Кубы в значительной степени повлияло тщательное изучение и использование именно советского опыта 30-х — 50-х годов XX века.

Благодаря эффективности чрезвычайного мобилизационного проектирования, благодаря созданию особого мобилизационного механизма как системы Советский Союз оказался в состоянии:

— победить в Великой Отечественной войне;

— осуществить рекордную в истории социально-экономическую и культурную модернизацию отсталого социума;

— совершить резкий рывок в экономическом развитии в 50-е годы;

— выработать собственную цивилизационную модель;

— обеспечить и сохранить геостратегический баланс сил в мире в 50-е — 70-е годы.

Очень многие действительные достижения СССР стали следствием именно тщательно продуманного и реализованного советского стратегического мобилизационного проекта.

Сегодня же Россия сталкивается с гораздо более опасной ситуацией, с гораздо более сложной системой нарастающих глобальных, региональных и внутренних угроз, рисков и вызовов, чем Советский Союз восемьдесят лет назад.

Поэтому требуются особые интеллектуальные и организационные усилия для выработки нового, уникального системного общенационального мобилизационного проекта, способного обеспечить Большой рывок. Но при этом нельзя отбрасывать те универсальные принципы, методы и технологии, которые учитывали и использовали Сталин, Рузвельт, Дэн Сяопин, Хаменеи и другие лидеры с развитым стратегическим мышлением при конструировании собственных мобилизационных проектов.

Одновременно необходима железная политическая воля для реализации этого проекта в условиях жесткого дефицита исторического времени, продолжающегося обострения и внешней, и внутренней обстановки. При проектировании и реализации системных мобилизационных проектов крайне важно избегать механических подражаний и заимствований. Подражание даже самым успешным примерам из прошлого, в том числе и своего, родного прошлого, в условиях нынешнего глобального кризиса — смерти подобно!

К тому же прямое заимствование советского мобилизационного опыта, некритическое использование советских мобилизационных методов и технологий просто невозможно.

Основные направления мобилизационного проектирования

Сегодня главный вопрос даже не в том, «что» делать, а в том, «как» делать. Упоминаемые ниже направления — это основные элементы системы мобилизационного проектирования, основные элементы российской стратегии Большого Рывка.

Крайне важно зафиксировать, что, в конечном счете, каждый из этих компонентов для своей реализации в политической действительности требует четкой системы понятных и практических инструкций — политических, экономических, идеологических и т. д.

1. Форсированное формирование общенациональной мобилизационной идеологии «общего дела» как постоянно действующего механизма согласования интересов для обеспечения консолидации усилий социума.

В условиях системного кризиса значимость идеологии, идеологического мышления резко возрастают. По мере углубления различных глобальных конфликтов политические ответы на идеологические вопросы «кто мы?», «откуда мы?» и «куда мы идем?» превращаются в важнейшие в рамках борьбы за национально-государственное выживание.

2. Мобилизационная идеология «общего дела» именно как такой практический механизм кризисного управления должна:

— сформулировать идеал построения общества на принципах справедливости, солидарности, корпоративной взаимопомощи;

— определить базовую ценностную систему (справедливость, патриотизм, социальная солидарность, личностная воля, самодисциплина и т. д.), эффективную в условиях роста угроз и вызовов;

— закрепить необходимость защиты традиционных ценностей и смыслов народного большинства как базовой нравственной системы общества;

— выдвинуть и закрепить в качестве абсолютно приоритетной общенациональную задачу народосбережения;

— зафиксировать в общественном сознании иерархию основных внутренних и внешних врагов, а также иерархию основных союзников и партнеров российского социума;

— консолидировать различные региональные, этно-национальные, корпоративные, политические, силовые элитные группы и одновременно большую часть социума через выдвижение определенного, четко и тщательно регламентированного механизма согласования основных групповых и корпоративных интересов.

3. Формирование и фиксация общенациональной системы скоординированной политической, идеологической, правовой и нравственной ответственности за процесс и поэтапные результаты реализации идеологии и политики «общего дела». Без такой системы любая мобилизационная стратегия «общего дела» рано или поздно обречена на поражение.

Такая система ответственности, включающая формализованные и негласные «правила игры», должна восприниматься справедливой как значительным числом ведущих элитных групп, так и большинством российского социума.

4. Форсированная разработка тщательной, системной программы форс-мажорного перевода российской экономики на мобилизационные рельсы и, прежде всего, переформатирование системы управления экономикой в условиях возможного длительного чрезвычайного периода.

5. Ключевой предпосылкой экономического мобилизационного проектирования должна стать правовая институционализация государственного сектора российской экономики. Необходимо фактическое разделение национальной экономики на два основных сегмента: государственный рыночный сектор и негосударственная рыночная экономика.

В большинстве развитых стран такое разделение существует достаточно давно. Эффективный в экономическом смысле государственный сектор — это не только реальное, действенное ядро экономики, но и важная технология структуризации всего социума. В рамках мобилизационного планирования именно эффективный государственный сектор, при определенных условиях, способен превратиться в реальный стимулятор действенной экономической конкуренции.

В настоящее время российское правительство в большей степени использует традиционные аппаратные и правовые рычаги влияния на негосударственную рыночную среду. Однако именно при появлении государственного сектора экономики как системы можно будет развивать новую стратегию формирования государственного экономического механизма управления рыночными механизмами, включая развертывание особых эмиссионных механизмов.

6. В нынешних условиях жесточайшего обострения геополитической и геоэкономической борьбы не только можно, но и нужно откровенно и открыто на разных уровнях говорить о формировании именно российского госсектора как ядра потенциальной евразийской социально-экономической системы. Очень многие постсоветские элиты, размышляющие о выживании своих народов, такой идеологический поворот не только поймут, но и будут открыто или негласно поддерживать.

7. Основой госсектора в российской экономике должны стать военно-промышленный комплекс, государственные отраслеобразующие корпорации, а также банки, институты развития, основные предприятия ТЭК и естественные монополии.

При этом важнейшей предпосылкой повышения стратегической ответственности в госсекторе должно стать целенаправленное формирование «мобилизационного сознания» менеджмента госсектора.

Во-первых, последовательная стратегия внедрения «мобилизационного сознания» способна объективно расколоть и начать размывать российскую коррупционную систему.

Во-вторых, эффективное внедрение патриотического по сути «мобилизационного сознания» создает реальную возможность форсированно формировать принципиально новый тип российской элиты. Отличительной чертой такой элиты должна стать способность эффективно, с точки зрения государственных интересов, противостоять надвигающемуся потоку все более усложняющихся, переплетающихся внешних и внутренних кризисов и конфликтов.

При этом действенно сопротивляться такой новой элите нынешние клановые, региональные, корпоративные и криминальные группы с их партикулярными интересами будут не способны.

8. Если легитимный госсектор должен стать системообразующим в рамках мобилизационного проекта по отношению ко всей российской экономике, то ядром госсектора — везде и всюду — был и будет ВПК как безвариантная основа обеспечения национальной безопасности.

Но при этом рефлексивным мозгом госсектора должен стать Центр стратегического планирования.

9. Российский национальный мобилизационный проект должен также исходить из необходимости конструирования евразийской интеграционной системы одновременно на нескольких взаимосвязанных уровнях:

— хозяйственного макрорегиона и общего евразийского рынка;

— суверенного евразийского кредитно-финансового центра;

— структуры военно-политической безопасности;

— надгосударственной союзной политической структуры;

— культурно-языковой общности;

— единого пространства технологий, науки и образования;

— многополярного цивилизационного пространства с общей идеологией справедливости, солидарности, гармонии народов и культур.

10. Формирование такой общенациональной элиты, которая способна в условиях углубляющихся кризисов и конфликтов не только реализовать согласованный мобилизационный проект и обеспечить стратегическое выживание и развитие российского социума, евразийских народов и евразийского геоэкономического пространства, но и стать основой новой евразийской элиты.

11. Внедрение жесткого иерархического механизма государственного управления, способного эффективно, исходя из согласованных принципов универсальной справедливости, контролировать систему общенациональной ответственности.

12. Наличие системы принятия и реализации основных решений «сверху вниз» как стержня такого корпоративного механизма государственного управления в ключевых сегментах национальной политики и экономики (развитие параллельно мощных сетевых структур и институтов как эффективного дополнения классических моделей управления в условиях мобилизационного проекта не отменяют принципов иерархичности и ответственности).

13. Мобилизационное проектирование требует развертывания специального, креативного социально-политического организационного оружия. Все кардинальные социальные сдвиги в истории осуществлялись принципиально новыми организационными системами.

Объективная предпосылка такого проектирования заключается в том, что в России уже сформировалась достаточно мощная совокупность патриотических социальных групп, которые не принимают сложившуюся социально-экономическую и социально-политическую модель. Более того, они способны стать эффективной социальной и кадровой базой реализации такой стратегии, поскольку жизненно заинтересованы в «смене правил игры», заинтересованы в своем участии в «стратегии Большого рывка».

14. Развертывание мобилизационного социального оргоружия включает в себя, прежде всего, формирование и структуризацию принципиально новой общенациональной социально — политической организации, способной:

— обеспечить функционирование новой кадровой системы;

— сформировать и реализовать модель и личностный тип члена нового правящего слоя — способного брать на себя ответственность за принятие и реализацию решений в условиях усложняющихся кризисов и конфликтов;

— обеспечивать в условиях стратегической неопределенности и длительных кризисов эффективную обратную связь национального руководства и российского социума;

— гарантировать практическое, каждодневное функционирование механизма согласования ключевых интересов основных классов и социальных групп российского общества в рамках идеологии «общего дела»;

— постоянно координировать реализацию идеологии «общего дела» через систему взаимосвязанных, развертывающихся проектов на местах.

15. Целенаправленная, системная борьба с целью максимального подавления всех реальных и потенциальных конкурирующих механизмов властного влияния на российское общество, таких как: криминалитет, мафия, коррупционная система, региональные клановые структуры и т. д.

16. Создание целостной, относительно автономной, структурирующей гражданское общество системы широкомасштабного общественного (народного) контроля над реализацией государственной стратегии «общего дела», включая механизм жесткого контроля над использованием основных экономических ресурсов.

17. Формирование четких системных условий и требований для вертикальной кадровой мобильности членов социума, способных реально повысить эффективность реализации мобилизационного проекта.

18. В рамках мобилизационного проектирования требуется кардинальное переформатирование публичного и аппаратного образа национального лидера. Это связано как минимум с двумя причинами.

Во-первых, в рамках мобилизационных проектов, реализованных в истории, образ национального лидера являлся по целому ряду причин важнейшим и неотъемлемым компонентом процесса мобилизации общества и государства.

Во-вторых, история парадоксальным образом повторяется сегодня в одном важном отношении. Личная судьба национального лидера в настоящее время тесно переплетена с судьбой России. Так же было и в 30-е годы XX века в Советском Союзе.

19. В периоды стратегической неопределенности, острейших конфликтов, кризисных, переломных этапов мобилизационное проектирование обязательно должно предусматривать создание стратегической политической разведки.

Одновременно наличие такой разведки должно стать одним из важных «теневых» компонентов образа национального лидера.

Часть 1

Стратегия «большого рывка»

Введение

Наша тысячелетняя цивилизация под угрозой

Попытки разорвать историю, начать ее с нового листа переживались Россией не раз — и в Смутное время XVII века, и во время петровских реформ, и во время февральской и октябрьской революций. Такие попытки разорвать и отбросить национальную традицию предпринимаются и сейчас.

Но все они в конечном счете завершались полным провалом. После чего начиналось новое возрождение, Феникс России восставал из пепла. При этом на изживание морока самораспада у нашего народа уходило слишком много сил и времени, ради перехода к возрождению приносились слишком большие жертвы.

В 1991 году государство было вновь ввергнуто в противоестественное состояние. Нас столкнули на несколько ступеней развития вниз. И мы оказались среди тех стран, которые обречены чем дальше, тем больше прозябать, проигрывая от глобализации. И это не говоря уже о ментальной зависимости от Запада не только российских «элит», но и значительной части нашего общества. Наступает момент, когда нам предстоит покончить с главными последствиями этого противоестественного, разрушительного Смутного времени конца XX века, которое пережил наш народ.

Государство Российское стоит перед необходимостью решительного рывка во избежание опасных рисков, нависающих над самим его существованием. При продолжении инерционного сценария Российская Федерация столкнется с непреодолимыми угрозами, которые могут обратить сегодняшний системный кризис в развал. Результатом еще полутора-двух лет инерционного движения может стать необратимое разрушение нашего суверенитета. В частности, можно ожидать большой войны, исход которой не будет благоприятным для нынешней РФ[1].

Стратегический прорыв возможен именно сейчас. В текущей ситуации перед Россией приоткрыто окно возможностей, через которое она имеет шанс вновь выбраться на свой цивилизационный путь развития, оторваться от правил неравной игры, навязанных транснационалами.

Трансформация курса уже намечена Президентом. Организуется противодействие агентуре внешнего влияния на политический процесс и общественное сознание в России. Пересматривается отношение к административной элите, к роли идеологических механизмов и масс-медиа, к информационной самозащите. Концентрируются огромные ресурсы на решающем направлении — кардинальном подъеме отечественного ВПК.

Все это, как нам видится, первые приметы стратегии рывка, которую предстоит еще развернуть в систему. Системность преобразований России обусловлена системностью российского кризиса, сложностью и глубиной мирового кризиса. Большой Рывок невозможен и непродуктивен в каком— то одном отдельном направлении — чтобы он оказался успешным, стратегические изменения должны быть осуществлены одновременно в нескольких ключевых направлениях развития. Они должны послужить началом широкомасштабной трансформации российской государственности — фактически Нового курса страны.

Ситуация меняется необратимо. Те, кто надеются на возвращение в докризисные «нулевые» годы, ошибаются в своих надеждах. Дефицит стратегической субъектности в российской элите сам по себе становится угрожающим фактором. По целому ряду признаков и сигналов мы видим: власть начинает понимать, что государственный механизм в его существующем виде не отвечает новым вызовам. Все более заметен конфликт между державной риторикой, приближающейся к норме исторической России, к ее культурным и цивилизационным кодам, и тем, что эта риторика не реализуется на практике. Так указы Путина, подписанные им 7 мая 2012 года во исполнение ключевых положений президентской предвыборной программы, повисли в вакууме чиновничьего непонимания и умолчания. Слова же о том, что России нужна модернизация, как в 30-е годы, ввели в ступор добрую половину «элиты».

Целевая функция большей части правящего класса связана совсем с другими ориентирами: вывозом собственных капиталов, жен, детей за рубеж, смешением в сознании госаппарата таких понятий как «служба» и «кормление», огромным влиянием внутри страны иностранного капитала и иностранных интересов. Что касается российского олигархата, крупных собственников, то большая часть их активов уже выведена в оффшоры. Значительная часть самих олигархов уже наполовину эмигрировала, получив английское и прочие гражданства.

Дефицит субъектности заметен невооруженным глазом. Все это делает, на наш взгляд, срочным и необходимым разворот в сторону четкого изъявления внутренней воли нации и целенаправленного оздоровления элиты, что возможно лишь при обращении к национальному большинству, к его системе ценностей, заложенной в традиции. Коррумпированная элита — гнилая опора, это класс ренегатов, при малейшей возможности предающий государство и готовый к сговору с внешними силами. Высшая власть может получить опору для необходимого качественного рывка, только консолидируя общим делом большинство народа — как конституционного суверена и носителя реальной цивилизационной идентичности.

В этом докладе предлагается абрис переориентации России на Большой Рывок. Переориентироваться должна вся государственная система. Мы представляем здесь неизбежно фрагментарный очерк такой технологии. Однако надеемся, что эти наброски дают ясное представление о безальтернативности стоящих перед русскими государственниками задач.

Новый курс необходим для сохранения тысячелетней Русской цивилизации, для того, чтобы мы могли остаться самими собой, со своей субъектностью, ценностями, культурой, с правом решать, каким быть будущему наших детей.

1. О масштабе и направлении глобальных перемен

Мировая капиталистическая система переживает острейший, невиданный в ее истории кризис. Кризис носит системный характер, он пространственно охватывает планету в целом. Ряд экспертов считает, что в нем концентрируются черты крупнейших исторических кризисов прошлого. По сути дела это тупик, в который завела мир кучка алчных глобальных ростовщиков и связанных с ними представителей крупнейших «семейных фондов».

В то же время именно они и работающие на них структуры — от «фабрик мысли» до спецслужб — предлагают свои рецепты выхода из этого тупика. Выход этот они предполагают осуществить за счет огромной части населения планеты — именно на его костях мировая верхушка собирается строить свой «прекрасный новый мир». Для этого предполагается столкнуть между собой две или три цивилизации, организовать войны между десятками стран планеты, сократить население Земли на несколько миллиардов человек, в первую очередь за счет незападной части человечества. Для этого должны быть задействованы самые разнообразные средства сокращения населения: голод, кровопролитные конфликты, новые и старые эпидемии, новейшие средства подавления репродуктивной способности, однополые браки, ГМО и мн. др. Характеристиками нового мира должны стать жесткий контроль над человеком, его поведением, над информационными потоками и, конечно же, над ресурсами[2].

За период, прошедший после окончания Второй мировой войны, глобалистская верхушка вырастила свои дочерние ответвления практически во всех странах мира, отряды «чужих» (для стран-мишеней), подчиняющиеся центру всемирной матрицы. При Джордже Буше так называемые «цветные революции» координировались уже не столько на основе корпоративных лоббистских структур, сколько преимущественно на основе псевдо-НПО (QUANGO)[3]. Наконец, на зрелой стадии постиндустриального периода, при Бараке Обаме, мировой истеблишмент в ходе подготовки суррогатных революций работает посредством монополизированных сетей, софинансируемых олигархическими семейными фондами (Omidyar Network, Rockefeller Family Fund, Soros Foundations и др.) по принципу государственно-частного партнерства. Сети, использующие технологии Web 2.0 (Worldchanging, Global Voices, Avaaz, Ushahidi, Techchange), поднимают на знамена увлекающую молодое поколение ценность свободы информации, однако при этом фактически управляются из единых стратегических центров крайне ограниченной группой избранных лиц (как видно на примере New America Foundation). Этот узкий круг лиц извлекает прибыль в том числе из братоубийственных гражданских войн и смен политических режимов.

В книге «Выбор» Зб. Бжезинский охарактеризовал данные группы «чужих» как демонстрирующие ясное понимание своих собственных — транснациональных — интересов и общих намерений (противостоя при этом основной массе населения собственных стран). Именно на эти отряды, рядящиеся в либеральные и неолиберальные одежды, возлагается задача перенести основное бремя кризиса с плеч сильных мира сего на плечи слабых, тем самым стерев их Ластиком Истории, освободив Землю от лишних едоков и присвоив занимаемые ими пространства и принадлежащие им ресурсы.

Сегодня в кризисном мире развиваются несколько важных геополитических и геоэкономических процессов, на два из которых следует обратить пристальное внимание. Первый — глобалистский. В его основе лежит курс на создание мирового правительства, жестко контролирующего оставшиеся после выбраковки население и ресурсы и выступающего полным хозяином как финансов, так и различных механизмов внеэкономического управления. Другой процесс условно можно назвать неоимперским. Речь идет о формировании макрорегиональных геоэкономических и геополитических блоков, которые уже сейчас угадываются сквозь трещащую по швам глобализацию. В контурах этих макрорегионов можно различить черты старых империй. Таким образом, старые ключи открывают замки новых дверей — дверей в будущее.

Глобальный и неоимперский процессы пока еще переплетены, и не всегда можно четко определить, в какой ипостаси выступает то или иное государство или закрытая структура. Возможно, что многим политическим субъектам еще предстоит нелегкий выбор: идти в будущее с глобализаторами (соглашаясь на десуверенизацию) или со сторонниками возрождения империй.

Ясно, однако, что реализация обоих вариантов предполагает жесточайшую борьбу за ресурсы (региональные войны, большие войны в масштабах Евразии или Африки, не исключена и всемирная война), перемещение значительных масс населения (новое переселение народов) и интервенция против целого ряда государств — прежде всего тех, которые располагают значительными неосвоенными ресурсами: минералами, водой, пространством. А самая большая и богатая из таких территорий — Северная Евразия, то есть наша с вами страна.

Программа присвоения евразийских ресурсов была запущена наднациональными (первоначально — из Великобритании) корпоративно-олигархическими клубами еще в 1880-е годы. В 1991 г. в ходе и в результате столетней войны с Россией Запад в значительной степени достиг тех целей, которые были поставлены в конце XIX в. и которые едва не осуществились в разгар гражданской войны, но были сорваны в 1927–1929 гг. Сталиным и теми силами, которые стояли за ним. Однако сам факт продолжения существования РФ как формально суверенного государства и наличие ядерного потенциала (благодаря последнему Россия до сих пор рассматривается в США как один из главных противников) препятствуют полной реализации планов установления всеохватывающего контроля над русскими ресурсами и пространством.

Холодная война, которую вел Запад против СССР, не прекратилась в 1991 г. Теперь ее объект — Россия, против которой и велась борьба как до 1917 г., так и после Октября. Отвечая на вопрос корреспондента «Nouvelle observateur» о борьбе Запада с коммунизмом, Зб. Бжезинский цинично и откровенно заметил: Запад исторически боролся не с коммунизмом, а с Россией, как бы она ни называлась. Поэтому неудивительно, что после 1991 г. информационно-психологическая война против России продолжилась, а с определенного момента, когда руководство РФ пыталось расширить свое пространство для маневра и выйти за рамки узкого русла возможностей, созданного горбачевщиной и ельцинщиной, резко усиливалась. Со всей очевидностью это проявилось в плотно скоординированной реакции представителей правящих кругов Запада в связи с возвращением В. В. Путина на должность Президента РФ.

Более того, внешние силы и их агентура внутри страны будут стремиться раскачать ситуацию, дестабилизировать ее, задействовав отработанный (на России — с нюансами — в 1917 и 1991 гг.) механизм «кризис — война (гражданская) — революция/смута» или иную форму управляемого хаоса. (Американцы сами признают, например, в лице руководителя «Stratfor» Дж. Фридмена, что дестабилизация является реальной целью политики США в мире.) Через дестабилизацию конкуренты России попытаются не допустить появления сильной державы в Евразии и прежде всего не дать восстановить свою мощь России.

Давление на Россию будет расти также по мере развития трех процессов:

— ухудшения положения Запада в условиях усиливающегося системного кризиса капитализма;

— обострения экономических противоречий между КНР и США;

— раздувания угрозы геоклиматических и геофизических катастроф.

Последний момент требует особого внимания. В транснациональных СМИ постоянно муссируется тезис о том, что в случае климатической катастрофы единственной стабильной и ресурсообеспеченной частью планеты будет Северная Евразия. Тезис этот довольно сомнителен, тем не менее, многие ведущие западные политики открыто или завуалировано заявляют (а «пятая колонна» у нас им подпевает): несправедливо, дескать, что русские владеют такой огромной территорией, такими ресурсами, которые они не могут освоить. А раз так, то эти ресурсы, например, Сибирь и Дальний Восток, должны стать «мировым достоянием».

По существу, открытым текстом ставится вопрос об установлении транснационального контроля над русской территорией, т. е. о расчленении и десуверенизации РФ. Показателен следующий факт: в ноябре 2011 г. Brookings Institution и Лондонская школа экономики обнародовали проект, который готовился три года, — «Проект внутреннего перемещения». Этот сценарий массового переселения народов под угрозой реального или вымышленного изменения климата — лишь верхушка «айсберга» обширного комплекса закрытых исследований.

Новый глобальный передел — это не только захват ресурсов и активов под тем или иным предлогом. Речь идет о выживании, о том, кто имеет право на будущее, а кто нет.

2. В мировом кризисе — огромный шанс для России

У этого кризиса есть моральная сторона. И мы сталкиваемся с этим особенно явно, когда для решения давно назревших экономических проблем транснациональные верхи используют «продолжение политики другими средствами». Так было перед Первой мировой войной. Так было в середине XX века, когда американские корпорации нажили колоссальные прибыли на Второй мировой войне. Так было на исходе «холодной войны», когда распад СССР и Восточного блока сопровождался беспрецедентной экспансией интересов США и ТНК и колоссальным бегством капитала и интеллекта из постсоветских стран. Так было год назад — в ходе «арабской весны», когда средства, конфискованные у назначенных по списку диктаторов, не вернулись народам, о которых высказывалась столь «трогательная» забота.

Из сказанного выше следует, что над РФ нависают серьезнейшие угрозы. И в то же время появляется надежда, которой не было еще вчера. Дело в том, что сегодня мы можем наблюдать размежевание нескольких мировых сил, связанное с резким обострением борьбы внутри глобальной элиты. Эту новую ситуацию многие аналитики рисуют как противостояние двух кланов или даже кластеров, однако реальность намного сложнее, чем такая биполярная картина. Дело в том, что члены и союзники всех крупнейших кланов/кластеров в основном представлены в одних и тех же наднациональных структурах мирового управления и согласования и в Федеральной резервной системе (ФРС), хотя и в разной пропорции. Острота конфликта обусловлена не только мировым кризисом, но как раз и такой вполне конкретной причиной, как истечение у ФРС в конце 2012 года срока аренды на печатание долларов.

Иными словами, для России в мире в 2010-е годы складывается ситуация, во многом напоминающая рубеж 1920—1930-х годов. Сегодня история повторяется: России жизненно нужна принципиально новая реиндустриализация. При этом для построения сильной экономики в нашем случае необходим достаточно масштабный рынок. В настоящий момент у нас появляется больше, чем еще вчера, шансов возглавить формирование в Евразии самостоятельного макрорегиона.

Похоже, что часть глобальных элит перестала рассматривать интеграцию на постсоветском пространстве с участием России как абсолютно неприемлемый для себя сценарий. Как бы то ни было, до недавнего времени любое нелиберальное поползновение российских верхов автоматически пресекалось западными держателями активов нашей «оффшорной аристократии». Теперь же возможность развития страны и, более того, создания ею собственного макрорегиона все больше укладывается в глобальную логику.

Россия может и должна воспользоваться происходящей сменой эпох, сменой правил игры на мировом рынке, в глобальной политике. В то же время необходимо понимать, что российская игра на противоречиях нескольких глобальных кластеров — это не главное. Окно возможностей, которое открыто на данный момент перед нами, заключается прежде всего в ясности нашего собственного видения перспективы перехода к новому техноукладу, к динамичному развитию, к спасительному Большому рывку. Системный кризис, включающий технологическую, финансовую, психологическую, идеологическую составляющие, делает возможной переконфигурацию мировых сил, — парализуя страны-лидеры, он дает возможность отставшим вырваться вперед. За ясностью видения ситуации должны последовать волевое решение и системная стратегическая работа. Это главное.

В 1931 г. Сталин сказал, что если за 10 лет СССР не пробежит путь, который другие государства прошли за сотню лет, нас сомнут. СССР сделал гигантский рывок, и это стало основой и победы в войне, и покорения космоса, и приобретения статуса супердержавы. Сегодня у нас едва ли есть 10 лет, лет 5–7 в лучшем случае; «пятая колонна» сегодня сильнее, чем в 1930-е годы, и глобалистский Запад — сильнее, чем тогда. А потому мобилизационный рывок должен быть намного более мощным и продуктивным.

Де-факто речь должна идти о революции сверху. Если этого не осуществить — назреет очередная революция снизу, и ею наверняка воспользуются внешние силы — именно так в свое время уничтожили царскую, а затем советскую Россию, власти которых упустили время для стратегических преобразований и не нашли оптимальных решений. В то же время мы живем в эпоху волнового резонанса кризисов. И как это ни парадоксально, именно мировой кризис дает РФ шанс — не только на выживание, но на победу и превращение в ту же, что и всегда, в течение тысячи лет, — историческую Россию.

Внешний контекст мировой политики часто благоприятствовал России, когда ей удавалось выбираться из исторических ловушек за счет общеевропейских и мировых кризисов. К примерам такого рода относится и эпоха после Смуты начала XVII в., когда Европа была занята Тридцатилетней войной (1618–1648 гг.), и эпоха после петровских реформ, когда Россия была так же ослаблена, однако европейцы погрязли в войнах за различные «наследства» (испанское, австрийское), и период после Первой мировой войны. В подобных исторических ситуациях даже небольшое «пространство для вдоха» оказывалось спасительным для России.

Однако, как известно, «случай — бог-изобретатель» (А. С. Пушкин). Это означает, что кризис поможет подготовленному. Тому, кто обладает разумом и волей. Разум — это в данном случае понимание природы российского и мирового кризисов, необходимости скорейшей смены курса. Воля — готовность сделать это и биться, сокрушая внешних и внутренних врагов, за Правду своей цивилизации, за ее память, честь и независимость.

3. Большой рывок объективно необходим

В новой и новейшей истории обнаруживаются только четыре сценария исхода общенационального системного кризиса:

— развал страны: кризис временно уходит вглубь и на нижние уровни социума, для того чтобы потом выйти на поверхность и реализовать какой-то из других трех сценариев (дезинтеграция);

— прямая или косвенная оккупация: капитулировавший социум интегрируют в иной глобальный проект или проекты, подчиняя чужим стратегическим интересам (поглощение конкурентами);

— появление принципиально нового проекта и, соответственно, принципиально нового субъекта такого проекта, сменяющего действующую власть (революция, осуществляемая контрэлитой);

— выработка и реализация рефлексивной системной стратегии, ведущая к качественной трансформации всей системы (мобилизационный прорыв).

Итак, если исходить из нынешней ситуации в мире, а также положения дел в самой России, то системная стратегия должна проявиться и реализоваться в виде чрезвычайного мобилизационного проекта. Других вариантов выживания страны нет.

Мобилизационный проект для России диктуется следующими причинами:

— высокой вероятностью большой войны в ближайшие 7—10 лет;

— угрожающими для государства масштабами российской коррупционной системы, которую невозможно будет достаточно гибко и мягко демонтировать без мобилизационного проекта;

— только в рамках специального мобилизационного проекта может быть сформирована новая эффективная система государственного управления, соответствующая критическим вызовам и рискам предвоенного периода;

— выделенные на перевооружение российской армии 20 триллионов рублей как важнейший вектор госполитики в связи с угрозой войны без развертывания жесткого мобилизационного проекта могут быть расхищены, а самые лучшие новейшие разработки оружия без соответствующей кадровой работы, без эффективного мобилизационного сознания, без социальной и институциональной модернизации и восстановления должного профессионального уровня специалистов окажутся бесполезными и нереализованными;

— именно в рамках успешных мобилизационных проектов эффективно реализовывались долгосрочные национальные стратегии системной модернизации; обратные примеры практически не встречаются (а с учетом масштабов России альтернативные сценарии модернизации должны рассматриваться как утопические);

— мобилизационный проект, обеспечивающий внедрение инноваций в реальную экономику страны, является необходимым условием для стратегического прорыва в целом ряде ключевых направлений и для вхождения в шестой технологический уклад;

— на нынешнем этапе глобального системного кризиса объективно усиливается предельно жесткая конкуренция конкретных национальных мобилизационных проектов[4].

Исторический опыт доказывает, что именно державы с мобилизационными проектами, доказавшими свою наибольшую эффективность в период глубоких трансформаций на мировой арене, обычно становятся основой формирования новой глобальной системы. Так, после Второй Мировой войны, которая стала финальной стадией предыдущего мирового системного кризиса, новый миропорядок был построен на основе двух альтернативных стратегий Сталина и Рузвельта, которые стали результатом осуществления соответствующих национальных мобилизационных проектов.

У очень небольшого количества глобальных игроков в сегодняшнем мире есть такой уникальный опыт форс-мажорного системного мобилизационного проектирования и реализации мобилизационного проекта, каким обладает Россия как наследница Советского Союза. В то же время, признавая огромное значение этого опыта, мы уверены, что при проектировании и реализации системного мобилизационного проекта жизненно важно избегать автоматических нетворческих заимствований, некритического использования старых мобилизационных методов.

Изучая и используя инструменты и механизмы, применявшиеся в СССР, США, Китае и других странах в разное время, мы должны учитывать и наши ресурсные преимущества (с соответствующим приоритетом внедрения технологий в добывающих отраслях), и наш ограниченный трудовой ресурс, и особенности культуры, требующие дополнительных стимулов для перемещения рабочих кадров и т. д.

Объективная необходимость в Большом Рывке как системном мобилизационном проекте может быть обоснована с разных позиций. Так, например, она явствует из самой сути переживаемого мирового кризиса. Суть эта — в исчерпании возможностей дальнейшего роста на основе пятого технологического уклада и объективной необходимости перехода к следующему, шестому технологическому укладу, основанному на кластере новейших технологий. Масштабное использование этих технологий способно будет обеспечить серьезные изменения в структуре спроса и породить новую длительную парадигму экономического роста.

Проблема, как это и раньше бывало на аналогичных переломных отрезках, то есть на стыке технологических укладов, например, в 1930-е и в 1970-е годы, заключается в неготовности системы экономических и политических институтов к осуществлению этого процесса.

Масштаб инвестиционного импульса, который необходим для перехода к новому технологическому укладу, очень велик, и для России он требует увеличения капиталовложений примерно вдвое, увеличения расходов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы — в 3–4 раза, а в комплекс новых технологий — примерно в 50 раз. И это требует напряжения всех наших сил, целевой концентрации ресурсов на период 5—10 лет.

Для нас открыта возможность опережающего развития на базе форсированного формирования нового технологического уклада, который уже сегодня растет среднемировыми темпами 35 % в год и будет продолжать расти такими темпами в течение достаточно длительного времени. Но действующая в России финансово-экономическая модель с этой точки зрения совершенно беспомощна — это касается и бюджетного механизма, и кредитной сферы. При этом те капиталы, которые создаются в нашей экономике, активно выводятся за границу, финансируя технологическое развитие западных стран.

Поэтому для необходимого нам технологического рывка без мобилизующей функции государства не обойтись. Государство в условиях современной эпохи становится главным субъектом развития. Успехи Китая, Кореи, Японии и общее смещение главного вектора экономического роста на Восток показывают нам контуры новой управленческо-экономической модели. Во многом они основаны на рецепции нашего же опыта, позитивного и негативного, на тщательном изучении и использовании советских методов и модели плановой экономики 30-х — 50-х годов XX века. Разумеется, нигде нет директивного планирования и директивного ценообразования, но государство везде играет ведущую роль в обеспечении условий перехода к новому технологическому укладу.

Но никакое государство не может ничего эффективно сделать, если оно не обладает соответствующей своей истории, своим цивилизационным кодам и культурным критериям идеологией.

4. Идеология мобилизационного проекта

Мобилизационный проект для современной России должен, с нашей точки зрения, преследовать следующие стратегические цели:

— формирование и развертывание суверенного Субъекта стратегического действия — носителя русского цивилизационного кода;

— минимизация внешней зависимости российского государства;

— выход России как экономики на траекторию динамичного развития, с завоевыванием своего места в рамках передового технологического уклада и захватом инновационных ниш;

— реиндустриализация постсоветской экономики вокруг возрожденного российского госсектора как ядра потенциальной евразийской социально-экономической системы[5];

— воссоединение в интересах совместного выживания государств ныне разделенного русского народа (Белоруссии, Украины и России) как ядра евразийской интеграции;

— формирование системы евразийской интеграции на нескольких уровнях: хозяйственного макрорегиона, суверенного кредитно-финансового центра, блока военной и цивилизационной безопасности, надгосударственной союзной политической структуры, культурно-языковой общности, единого пространства технологий, науки и образования, многополярного неоимперского пространства с общей идеологией гармонии и братства народов и культур.

При этом в рамках стратегии большого рывка реализуются такие задачи, как:

— достижение национального согласия вокруг программы развития;

— мобилизационная централизация управления в нескольких ключевых сегментах;

— реализация и защита традиционных ценностей и смыслов народного большинства как базовой нравственной опоры;

— признание государствообразующего статуса русского народа в РФ;

— принятие комплексной политики народосбережения;

— фиксация в общественном сознании мобилизационной картины мира с иерархиями внутренних и внешних врагов, а также партнеров и союзников;

— проведение политики разумного экономического протекционизма;

— недопущение перевеса влияния в государстве лоббистских структур крупного капитала, как иностранного, так и отечественного;

— целенаправленное политико-идеологическое формирование «мобилизационного сознания» государственного аппарата и ведущих общественных институтов;

— создание качественно высшей мотивации (построение общества созидания, солидарности и справедливости) и преодоление с ее помощью идеологической модели «потребительства» и кризиса моральных ценностей;

— проведение сильной социальной политики, направленной на поддержание и развитие человеческого потенциала, культивирование его творческих, производительных и нравственных сил;

— восстановление полноценной системы образования, профессиональной и технической подготовки, необходимой для реиндустриализации, научного, инновационного и культурного развития.

Реализация мобилизационного проекта предполагает преодоление и разоблачение мифов и культов неолиберальной эпохи, способствовавших снижению конкурентоспособности России на мировой арене, создавших препятствия для формирования нами самостоятельного полюса влияния в мире и предпосылки для манипуляции нами извне.

Приведем лишь некоторые из таких мифов, догм и допущений в качестве ярких примеров:

— миф о постиндустриализме как высшей ступени развития цивилизации;

— догма о желательности и эффективности ухода государства из социальной сферы, фундаментальной науки, образования, культуры, масс-медиа и их подчинения «свободному рынку»;

— идеализация венчурной индустрии («культ стартапа» ради коммерциализации инноваций);

— идолизация информационных технологий и сферы коммуникаций как локомотива развития;

— сказки о перспективности участия государства в новейших финансовых играх (обусловившие такие явления, как завышение ставки рефинансирования, «искусственный отбор» в банковской системе в период кризиса, оправдание оттока финансовых средств в оффшоры, отказ от производственного приоритета при создании особых экономических зон и многое другое);

— поощрение межрегиональных диспропорций;

— импорт европейской концепции мультикультурализма, поощряющей массированную иммиграцию и образование этнических конгломератов;

— допущение этнизации социальных противоречий;

— допущение социального пессимизма и распространения социальной зависти;

— культ искусственных, надстроечных потребностей, связанных с индустрией рекламы и брэндинга;

— подмена идеи развития страны и экономики для себя (то есть ради народа и живущих здесь людей) догмой о развитии как деятельности в угоду внешнему инвестору;

и т. д.

Для детальной разработки идеологии мобилизационного проекта необходимо политической волей выделить особую структуру, не зависящую от влияния корпоративных лобби и переплетений личных и клановых чиновных интересов. В эту структуру необходимо собрать представителей узкого, пленочного слоя специалистов, которые хорошо понимают, что происходит в основных отраслях национальной жизни. Эти люди помогут избежать ошибок в целеполагании при подготовке Большого Рывка и разработать гибкую модель смысловых приоритетов развития страны.

Такой орган может носить название Стратегического совета России. Первой его задачей станет создание цельной многомерной, а главное — объективной и адекватной картины происходящего внутри страны и за ее пределами. Этот орган должен вовлечь в свою работу представителей научного, исследовательского, изобретательского и внедренческого сообществ, руководителей экспертных и прогностических структур. При нем создаются аналитические команды, которые, в конкуренции друг с другом, предложили бы аргументированные взгляды на будущее страны, на сценарии ее развития. Эти точки зрения, даже при их явном несовпадении, должны быть максимально глубоко проработаны и предельно адекватно переданы для сведения государственной власти и в определенных случаях, там, где это целесообразно, всему обществу через публикацию исследований и отчетов данных команд. Через Стратегический совет может быть начато формирование интеллектуального и управленческого ядер «отряда перемен», начата кадровая работа по отбору личностей для руководства новыми президентскими исполнительными структурами «фазы перехода».

В дальнейшем две эти функции — смысловая и кадровая — будут в ином масштабе и на ином уровне исполняться уже обновленным правительством и Высшей кадровой комиссией РФ (см. ниже).

На следующем этапе Стратегический совет мог бы стать основным органом по разработке и согласованию ключевых доктринальных и стратегических документов развития страны, взаимной увязке законодательных, прогностических, связанных с планированием и стратегическим проектированием усилий власти, государственных и общественных институтов.

Концентрация специалистов-государственников в Стратегическом совете станет прообразом концентрации лучших кадров при формировании ключевых центров силы, призванных запустить мобилизационный проект и затем закрепить его результаты. Это должны быть особые, можно даже сказать, обособленные от существующей бюрократической системы, вновь создаваемые точки такой концентрации в нескольких важнейших сферах нашей жизни. В частности, они должны возникнуть в сфере научно-технологического развития, в медийной сфере, в системе госуправления, в отраслевой и корпоративной системах управления экономикой и др.

5. Общее дело превыше частных интересов

Мобилизационный проект предполагает вовлечение значительной части населения в процессы трансформации через идеологию Общего Дела.

Общее дело — это преодоление отчуждения между обществом и государством, между народом и различными социальными группами (бывшими кланами, отдельными корпоративными структурами, квазикастами, этнократиями). Как только ведущая политическая сила берет на вооружение идеологию Общего дела, она превращается из арбитра кланов в системообразующий стержень социума.

По справедливой мысли Н. С. Трубецкого, в глазах своих сограждан члены «правящего отбора» (то есть представители идеократической элиты) должны иметь моральный престиж. В этой связи стилем Большого Рывка в социальной сфере и в области социальной справедливости должна стать система однозначных жестов «пассионарной жертвенности», демонстрируемых властью, от имени власти, и элитами, как присягающими Новому Курсу. Пассионарная жертвенность должна проявиться если не в прямой способности представителя элиты отдать свою жизнь за Россию и ее народ, то по крайней мере в его готовности жертвовать собственными материальными, имущественными интересами. Это должно касаться каждого и стать предметом для постоянной внутренней работы и практических дел как действующих, так и рекрутируемых кадров. Мода на такую модель поведения среди крупных чиновников и политиков (понимаемая не как прихоть, а как социально и политически ожидаемое поведение), их отказ от личного сверхпотребления должны стать новым вектором нравственного развития государства.

То же касается и представителей корпоративной элиты, для которой обязательным стилем управления в условиях мобилизационного проекта должно стать резкое повышение эффективности социальной политики на собственных предприятиях в интересах их работников и в собственных регионах в интересах их населения. Психология кланового и мелкобуржуазного «крысятничества» должна быть полностью преодолена. Ее яркие представители — приверженцы демонстративной роскоши и гедонизма — должны быть показательно вытеснены из национальной элиты.

Ключевым вопросом в переходе к идеократии будет кадровый вопрос. Здесь опять же сама собой всплывает аналогия со Сталиным с его лозунгом «Кадры решают все!». Когда в 1932 году Сталин готовил «большой рывок», спецслужбы получили специальное задание: по всей стране начался поиск талантливых людей. И такие люди — тысячи людей — были найдены. Некоторым из них пришлось ускоренными темпами получать сначала среднее образование, а затем и высшее. Потом в 1937—38 годах у нас появлялись тридцатилетние секретари обкомов, директора заводов, министры. Сегодня просто повторить опыт И. В. Сталина у нас не получится. Нужны принципиально новые методы.

Объективно существуют два главных способа рекрутирования элит: специальный отбор из имеющихся в наличии заметных кадров и призыв сверху, на основании которого каждый желающий может в соответствие с четкими условиями и требованиями принять участие в работе создаваемой системы вертикальной кадровой мобильности. Вертикальная мобильность — важнейший элемент мобилизации (неслучайно и слова эти одного корня).

Логика действий здесь может быть следующей. После объявления о начале мобилизационного проекта или даже до такого объявления форсированно создается разветвленная структура поиска, отбора и расстановки кадров требуемого качества. В эту систему должна входить сеть «президентских школ» и центров кадрового отбора с применением передовых гуманитарных и психологических технологий. В частности, наряду с традиционными необходимо также и использование глубинных методов проверки идеологической близости и порядочности. Пригодность к государственной службе должна определяться не только по состоянию физического и психического здоровья, но и по показателям, характеризующим воспитание, систему ценностей, картину мира испытуемого, его фасадную и глубинную мотивацию к административной деятельности (методики такого рода работы с кадрами уже существуют).

Несомненно, в обновленную управленческую и корпоративную элиту не может быть закрыт доступ зрелым компетентным людям из старого управленческого аппарата, не запятнавшим себя коррупцией. В то же время призыв сверху предполагает, что в элиту придет немало людей, вообще не причастных к управленческой корпорации 90-х — 2000-х. В частности, молодежь. Необходимо вспомнить и о тех высоких профессионалах, которые уцелели после развала советской индустрии и выживали кто как мог (многим из них сейчас 50–60 лет, и они могут быть чрезвычайно полезны в деле реиндустриализации).

Организация актива должна осуществляться из единого координирующего центра с созданием сети новых кадровых школ, в том числе учебных учреждений военного типа, а также постоянно действующих и временных кадровых комиссий на уровне федеральных округов. Координирующую и направляющую роль этой деятельности должна взять на себя Высшая кадровая комиссия, напрямую подчиняющаяся главе государства.

В зависимости от выявленных компетенций и уровня образования кандидатов в правящий слой, значительная часть утвержденных кандидатов (в первую очередь, молодые кадры) проходят интенсивные курсы обучения. В отличие от стандартных курсов переподготовки и повышения квалификации, в основе их методик будет лежать технология создания специальных групп социального и гуманитарного проектирования (здесь представляют ценность разработки таких специалистов, как О. Г. Бахтияров). В данных группах, в частности, будет происходить:

— формирование новой или обновленной мотивации (нащупывание и самонастройка адекватной мотивации как одна из задач обучения);

— психотехническая подготовка и навыки социального конструирования (формирование высокой креативности, гибкости, способности к нестандартному мышлению, а также навыков к сплоченной эффективной работе в группе);

— акцент на культурно-политических и духовно-политических измерениях в образовательной программе;

— расширение картины мира с учетом передовых исследований в области элитологии, конфликтологии, страноведения, религиоведения, этнопсихологии, конспирологии (истории закрытых сообществ), теории систем и др.;

— формирование способности строить прогностические модели и корректировать их в ходе проверки практикой.

Следующим этапом реализации кадровой программы мобилизационного проекта станет миссионерская, «полевая» работа подготовленных кадров — нечто вроде когорты «двадцатипятитысячников», которые понесут идеологию Общего дела в конкретные корпорации, группы, отрасли национальной жизни.

В своем докладе в силу ограниченности объема мы не можем детально изложить технологии формирования и трансформации элит. Однако в качестве примера нестандартного, злободневного решения можно привести замысел специального общественно-государственного института мобилизации пассионарной молодежи, который в чем-то будет аналогичен артелям, в чем-то — студенческим стройотрядам советского времени; во многом он будет построен по принципам капиталистического предприятия (напрямую, без посредников выполняющего заказы заинтересованных предпринимателей и отдельных покупателей). Важнейшим, хотя далеко не единственным стимулом для участия молодежи в таком институте станет возможность хорошо зарабатывать.

Если частный бизнес вынужден считаться с теми рамками, которые накладывают на него доминирующие кланы, заинтересованные в завышении цен, коррупционной ренте, отсутствии реальной конкуренции, то особый институт, независимый от местных властей, может в целях интенсификации развития страны осуществлять фактически специальные операции, одновременно вовлекая в полезное дело пассионарную молодежь и создавая ей социальные лифты. Такой институт послужит проводником так называемых «закрывающих технологий», инноваций, отвергнутых нынешней системой, позволит совершать точечные «прорывы» в конкретных отраслях и регионах. К примеру, это могло бы быть возведение целых городков из современных «конструкторов» (по программе «Трехэтажная Россия»), новая цифровая связь, проекты по повышению КПД электростанций. На гребне успехов и популярности такой институт мог бы взять на себя и более амбициозные проекты — строительство автострад, заводов по производству алюминия и глубокой каталитической переработки нефти и т. п.

Деятельность такого рода институтов может быть успешной только при условии слаженной координации ее из центра, учитывающей динамику регионального развития, местных нужд и потребностей, места того или иного хозяйственного объекта внутри генеральной схемы мобилизационного развития страны.

Такого рода институты должны будут вобрать в себя и тех ребят, которые в текущей реальности становятся пропащим, социально запущенным элементом. Работая плечом к плечу, они, представители разных этносов и регионов, почувствуют себя единым народом, братьями и друзьями по Общему делу, а не по преступному клану. Общая работа, общие праздники, общие походы по стране сведут их в новые общности, создадут новый стиль и образ жизни. Они уже никогда не станут спившейся, разобщенной массой, которую способны держать в повиновении этнокриминальные банды, как это нередко происходит сегодня в наших городах и поселках. Тем самым страна получит еще и прекрасных солдат и граждан, привычных к труду и решению совместных задач.

6. Духовная мобилизация в сфере медиа

В условиях, когда нашей стране, как и другим странам и цивилизациям, открыто объявлена информационно-психологическая война, государственные СМИ должны стать рубежом обороны, а должностные лица, занятые в этой сфере, нести личную ответственность за состояние общественного мнения. Как в законодательстве в сфере СМИ, так и в практике государственного публицистического вещания важны не столько охранительные действия, не столько ответы на внешние посягательства, сколько смыслообразующая деятельность, наличие собственной стратегии и способности к опережающей инициативе.

Пробуждение цивилизационных и культурных кодов России, их актуализация в идеале предполагает длительный процесс воспитания нового поколения. Но на это нет времени. Соответственно, многие задачи этого ряда придется решать в оперативном режиме, через изменение ряда ключевых настроек в масс-медиа, в сфере культуры и искусства. Ключевым звеном в этой перенастройке ментальности и общественного мнения сыграют государственные СМИ.

С учетом сложившихся и глубоко укоренившихся нравов в российском медиа-сообществе начинать трансформацию этой сферы придется с создания особо выделенного и по-новому выстроенного государственного медиахолдинга, который станет информационным рупором и вдохновителем мобилизационного проекта. Рассчитывать на то, что существующие сейчас госмедиа будут качественным проводником идеологии Большого Рывка, наивно. Фактически только специально выделенный и осуществляющий концентрацию передовых кадров и творческих решений патриотический медиахолдинг может стать той необходимой экспериментальной площадкой, на которой будет разработана и внедрена новая национальная идеология и предъявлена современная адекватная «картина мира».

Какое-то время новый медиахолдинг как ключевое звено концентрации мобилизационных сил может развиваться в кардинально отличном от него окружении, вызывая ощущение ментального и психологического конфликта или диссонанса с остальными СМИ. Этого не стоит опасаться. Такое «двоевластие» в медиа-сфере не может быть продолжительным — произойдет естественная поляризация самих СМИ и журналистских команд вокруг альтернативных стратегий. Причем важнейшую роль при самоопределении медиа-сообщества будет играть моральная поддержка нового курса со стороны большинства читательской и зрительской аудитории. Немалую роль сыграет и демонстрация решимости и твердости власти — такие решимость и твердость сами по себе будут убеждать колеблющихся.

Появление нового вертикально отмобилизованного сегмента в масс-медиа начнет задавать размытому и спонтанному информационному рынку определенную форму. Формирование медийной политики в государственном вещании до сих пор происходило по принципу реакции на случающиеся сбои и угрозы в режиме «вызов — ответ». Между тем, она должна стать целенаправленной, а не реактивной.

Мобилизационный медиахолдинг может включать в себя:

— один федеральный телеканал;

— достаточно мощное информагентство, способное конкурировать с крупными мировыми генераторами потока новостей (без этой составляющей комплексная информационная политика невозможна);

— несколько газет и журналов;

— несколько радиостанций;

— несколько интернет-порталов;

— несколько издательств;

— киностудию, производящую художественные, документальные и мультипликационные фильмы.

Патриотический медиахолдинг должен обладать собственным информационно-аналитическим «мозгом» (связанным напрямую со Стратегическим советом России) и задавать собственный информационный ритм, а не реагировать на чужую повестку дня. Он реализует государственную стратегию в информационном, культурном, духовно-нравственном отношении, представляя собой, по сути, спецкорпорацию по духовной и ментальной мобилизации. Тональность ведущих СМИ должна быть сменена с депрессивной на оптимистическую, внушающую энтузиазм. Новые госпроекты, нацеленные на рост реального сектора, на инновации нового технологического уклада, на возвращение высшей планки в науке, образовании и культуре должны быть в центре внимания масс-медиа как соль и смысл народного бытия.

В эпоху Большого Рывка помимо информирования, образования и педагогики средства массовой информации и государственные проекты в области массовой культуры должны иметь в виду и более сложную сверхзадачу — конструирование образа национального будущего, прорастающего из настоящего, из живых людей, их замыслов и творческих возможностей. Мобилизационный проект станет убедительным при условии демонстрации нового типажа — героя, способного на сверхусилие, творческой сильной личности, строящей активную, развитую, собранную страну, верящей в себя и в потенциал своего народа.

В рамках работы медийной спецкорпорации будет осуществляться подготовка особого корпуса кадров государственных СМИ. Одним из важнейших результатов деятельности новой медиакорпорации станет целенаправленная подготовка практиков-руководителей — будущих топ-менеджеров для других медиа-компаний и СМИ. Впоследствии во все СМИ, в которых государство имеет долю, эти лучшие кадры будут направлены в качестве непосредственных руководителей либо членов советов директоров, либо членов наблюдательных советов. При определенных корректировках в законодательстве о СМИ эти кадры смогут выполнять роль своего рода «внутренних контролеров» за соблюдением новых правил поведения на рынке информации, когда все информационные медиа будут поставлены перед фактом: они несут часть своей нагрузки и ответственности внутри общенационального проекта, Общего дела.

Уже на первом этапе преобразований в некоторых отраслях внутри сферы массовой информации имеет смысл пересмотреть существующие подходы к присутствию в них государства и к балансу интересов других субъектов. В особенности острой эта проблема является в Рунете и русскоязычных социальных сетях. Фактически у нас формируется наднациональная, обезличенная «пятая власть», постепенно вытесняющая прессу и телевидение. По данным Фонда развития гражданского общества, пять из 20 лидеров Рунета по объему среднедневной аудитории являются не российскими по своему происхождению (Google, YouTube, Wikipedia, Facebook, Twitter); из 15 российских сайтов, входящих в топ— 20, большинство имеет значительную долю иностранного капитала, а популярные российские сервисы меняют юрисдикцию на иностранную. Если сидеть сложа руки, через несколько лет большая часть Рунета будет контролироваться сервисами, расположенными на серверах за пределами России и зарегистрированными в зарубежных доменных зонах. Получается, что мы выводим в аутсорсинг общественное мнение, а если называть вещи своими именами, то отдаем наших детей, их умы и чувства во внешнее распоряжение. И впервые оказываясь в открытой реальности, они легко становятся мишенями для специально разработанных атак на российскую ментальность, для информационных ветров, разносящих вирусы простых, но искусно поданных иллюзий.

Информационно-психологический вызов, к сожалению, плохо осмыслен, в том числе и на уровне государственной власти. И это несмотря на то, что в нашу страну приезжают «изучать блогосферу» те же лица, которые готовили «арабскую весну», а также несмотря на то, что так называемая контркультура образует единое сообщество с технологами информационного наступления, как видно на примерах Мадонны, Леди Гага, Питера Габриэля, Вупи Голдберг. Практика «цветных революций» и «арабской весны» показывает, что часть молодого поколения разных государств используется в качестве инструмента для достижения целей, которые ставятся вне этих государств и не во благо этих государств. Это именно та молодежь, которая проводит львиную долю своей сознательной жизни в виртуальной среде, откуда черпает не только эрудицию, но и ценностные установки. Виртуальная среда превосходит у них по авторитету родителей, учителей, первых работодателей, государственные службы, телевещание.

В связи с только что сказанным нам представляется императивной разработка специальной национальной программы по развитию интернет-сообщества. Необходимо также принять законы об ограничении прав лиц зарубежной юрисдикции на развитие информационных сетей и медиа в России.

В своем докладе мы не касаемся многих других сторон духовной мобилизации, в частности, трансформации в сферах культуры, педагогики, обновления госполитики в сфере религии и свободы совести. К этим темам Изборский клуб намерен обратиться в других своих докладах и выступлениях.

7. Трансформация госуправления: пошаговая логика действий

Идеология трансформации системы управления государством должна строиться вокруг последовательного внедрения принципов «мобилизационного сознания» по модели чрезвычайного периода. При этом «мобилизационное сознание» не должно пониматься как «оборонительное», построенное на страхе, подозрительности и окопных настроениях, но, напротив, должно строиться на позитиве — то есть де-факто это должно быть «наступательное» сознание, основанное на вере в правоту своего дела.

Последовательная стратегия внедрения «мобилизационного сознания» способна фактически расколоть российскую коррупционную систему. Кроме того, умелое культивирование «мобилизационного сознания» создает реальную институциональную, идеологическую и экономическую возможность форсированно формировать принципиально новый тип российской элиты, способной противостоять надвигающемуся потоку все более усложняющихся, переплетающихся внешних и внутренних кризисов и конфликтов. При этом действенно сопротивляться такой новой элите нынешние клановые, региональные, корпоративные и криминальные группы с их партикулярными интересами будут не способны.

Госсектор российской экономики как особый институт должен стать системообразующим в рамках мобилизационного проекта по отношению ко всей российской экономике, при этом ядром госсектора — везде и всюду — был и будет ВПК (а также примыкающие к нему государственные отраслеобразующие корпорации, банки, ТЭК, естественные монополии, институты развития) как безвариантная основа обеспечения национальной безопасности.

На особо сложном этапе начала трансформации, как уже отмечалось ранее, ключевыми органами мобилизации государства и начала кадровой ротации станут вновь созданные Стратегический совет, разрабатывающий саму системную программу Большого рывка, и Высшая кадровая комиссия, принимающая решения, альтернативные интересам существующих политических и финансовых кланов, которые будут стремиться удержать статус-кво.

Следующим шагом в излагаемом здесь замысле мобилизационного проекта является учреждение качественно новой высшей контрольной инстанции — Комитета по государственному контролю. Он должен быть сформирован как интегрирующий орган из принципиальных и тщательно отобранных кадров с использованием разработок Контрольного управления Администрации Президента, службы по финансовому мониторингу и Счетной палаты (с передачей ему основных полномочий этих трех органов).

Конкретным методом повышения контроля над управленцами станет смещение узловых точек концентрации полномочий — не голое наращивание вертикали власти, а сосредоточение власти в нескольких ключевых органах госуправления, чем будет достигаться эластичность и повышенная адаптивность обновляющейся системы к новым задачам. В результате должен быть выявлен и подготовлен целый корпус способных чиновников, обязанных своим продвижением исключительно своему умению работать на благо государства и непосредственно заинтересованных в том, чтобы реализовывать политику главы государства и доводить до него неискаженную информацию.

Следующий шаг мобилизации — учреждение главного мобилизационного органа — центра принятия национальных решений, наделенного прямыми каналами связи с существующими ведомствами, экспертными учреждениями и общественными структурами. Как вариант, этот ключевой орган может называться Советом национальной мобилизации. Этот орган принимает важнейшие оперативные решения в политико-административной, внешнеполитической, экономической, социальной, военной, правоохранительной, разведывательной и информационной сферах. При нем создаются экспертные советы по основным направлениям преобразований и развития. Формирование новой структуры и его аппарата осуществляется на конфиденциальном уровне. Распоряжения о координации вновь созданных структур, персональный состав его аппарата и экспертных советов, планируемые кадровые решения и доктринальные документы не подлежат оглашению до особого распоряжения главы государства. Совет национальной мобилизации и Стратегический совет распределяют между собой полномочия по следующему принципу: первый работает как чрезвычайный орган исполнительной власти, второй — как планирующая инстанция, разрабатывающая стратегические смыслы и доктринальные документы государства.

Следующим шагом мобилизации является кадровая ротация и структурная трансформация правительства, его аппарата, министерств и ведомств РФ. Данный шаг представляет собой по объему работы основное звено преобразований. При этом с уверенностью можно сказать, что большое количество лиц, как не соответствующих необходимому профессиональному уровню, так и серьезно коррумпированных, почти наверняка создадут угрозу прямого и косвенного саботажа преобразований. Эта ситуация потребует особого внимания лично от президента и постоянного контроля со стороны Комитета по госконтролю и Совета национальной мобилизации. В период ротации и преобразований правительства многие оперативные решения, входящие в компетенцию правительства, будут приниматься на уровне Совета национальной мобилизации.

Параллельно с этой трансформацией запускается процесс массированной антикриминальной и антикоррупционной стратегии, которую осуществляет вновь созданный Совет по декриминализации. Вместе с ключевыми спецслужбами и Национальной гвардией[6] данный Совет ведет целенаправленную борьбу с целью максимального подавления всех реальных и потенциальных конкурирующих механизмов властного влияния на социум: криминалитета, мафии, коррупционной системы, региональных клановых структур и т. д. Осуществляются аресты самых крупных коррупционеров среди чиновников и показательные процессы над ними. По мере кадровой ротации и преобразований в системе МВД, Следственном комитете и прокуратуре антикриминальная программа переводится из чрезвычайного в обычный режим. До этого перевода Совет по декриминализации и его оперативные следственные органы обладают приоритетными прерогативами на ведение интересующих их дел с правом доведения их до суда. В интересах страны пройти этот переходный, по сути, чрезвычайный период, в короткие сроки — но для этого характер преобразований должен быть глубоким и интенсивным.

В ходе декриминализации гнев общества должен концентрироваться на криминальном зле, имеющем большой социальный размах и резонанс, — наркосетях, торговле людьми, незаконном предпринимательстве и миграции, а также на формировании клановых монополий на рынках и в административной системе (в этот период правительство проводит параллельную кампанию по открытию рынков для всех производителей, включая местных розничных торговцев, уничтожению посреднических паразитических цепей в транспортировке товаров и торговле).

В антикоррупционной политике эпохи мобилизации целесообразно использовать следующие решения:

— ввести принцип «презумпции виновности» при несовпадении официальных доходов и расходов в семьях чиновников;

— отменить срок давности для коррупционных преступлений;

— установить, что документальные доказательства вины коррупционера дают судам основания заключать под стражу с целью ограничения возможностей давления на следствие[7];

— установить, что взяткодатель в случае сотрудничества со следствием освобождается от ответственности;

— считать соучастниками преступления, несущими полную ответственность, руководителей аффилированных со взяткополучателем фирм;

— ввести полную конфискацию даже добросовестно приобретенных активов (кроме необходимого для скромной жизни) семей членов оргпреступности (включая коррупционеров), не сотрудничающих со следствием;

— массово применять хорошо известные по западной практике технологические антикоррупционные методы, а также передовые разработки отечественной науки в области дознания и вскрытия информации в отношении антикоррупционных расследований;

— сформировать временные специальные суды, рассматривающие исключительно дела, связанные с коррупцией и оргпреступностью, обеспечить их сотрудникам необходимую безопасность;

— выслать из страны всех не уличенных в преступлениях «воров в законе» (есть успешные прецеденты таких решений в Белоруссии, Молдавии, Туркмении, Грузии);

— установить, что осужденный за коррупционное преступление пожизненно лишается права занимать государственные и руководящие должности, вести любую юридическую деятельность и избираться на выборные должности всех уровней.

8. Вызовы технологического перехода: оседлать волну

С начала 2000-х годов мировая экономика вступила в фазу спада длинной волны (большого или Кондратьевского цикла). Это говорит о начале исчерпания возможностей дальнейшего роста на основе технологий пятого технологического уклада. Капитал, потерявший возможность получать ожидаемую высокую прибыль в реальной экономике, хлынул на финансовые рынки, надувая на них спекулятивные пузыри, которые затем схлопываются. Попытки развитых государств (их финансово-денежных властей) лечить кризисы понижением процентных ставок до нуля и впрыскиванием неограниченной ликвидности аналогичны попыткам тушить пожар с помощью керосина. В качестве предпосылки для кардинального оздоровления экономики необходимо было допустить самоуничтожение избыточных виртуальных финансовых активов, тогда как нынешние действия финансовых властей развитых стран лишь прибавляют в систему новую порцию ничем не обеспеченных денег.

Для кардинального оздоровления экономики и организации нового долгосрочного экономического роста необходимо ускорить переход к шестому технологическому укладу. Он и сможет сформировать новый устойчивый массовый спрос за счет создания нового класса товаров и услуг, резкого повышения эффективности и производительности труда, изменения структуры используемых видов энергии и материалов (в том числе новых, искусственных, с заранее заданными свойствами, повышенными качествами, сроками службы и пр.).

Преуспеют в ближайшем будущем те, кто быстрее сможет выйти на траекторию роста нового технологического уклада и вложиться в составляющие его производства на ранних фазах развития. И наоборот, по мере формирования новых технологических траекторий вход на них будет становиться все дороже, т. к. в настоящее время шестой технологический уклад заканчивает «эмбриональную» фазу развития, готовясь перейти в фазу роста. Его расширение сдерживается как незначительным масштабом и неотработанностью соответствующих технологий, так и неготовностью социально-экономической среды к их широкому применению.

Глобальный кризис объективно закончится перетоком значительной части оставшегося после коллапса финансовых пузырей капитала в производства нового технологического уклада.

Неготовность существующих институтов к ускоренному переходу к шестому техноукладу, усугубляемая кризисным состоянием экономики и бизнеса, снижающим инвестиционные стимулы и повышающим риски, приводит мировую экономику к депрессии — обычной спутнице «кондратьевской зимы». В этих условиях организацией и ускорением необходимого для нового большого подъема технологического перехода должно заняться государство.

Нынешняя экономическая ситуация в мире — это реинкарнация Великой депрессии, когда также наблюдался кризис перепроизводства. Для преодоления кризиса перепроизводства необходимо резко повысить налоги на крупный капитал и существенно увеличить расходы из госбюджетов развитых стран, как это делал в период Великой депрессии Ф. Д. Рузвельт. Но в развитых странах потребление и так уже составляет львиную долю ВВП, государственные долги зашкаливают за все разумные пределы.

Происходящая в настоящее время в западных странах денежная накачка экономики ведет в конечном счете к процессам саморазрушения финансовой системы. Но после структурной перестройки экономики ведущих стран на основе нового технологического уклада, возможно, начнется новая длинная волна экономического роста. Вопрос лишь в «цене» (издержках) технологического перехода, которые зависят от времени, которое будет затрачено на его осуществление, и от ряда общеэкономических условий.

Долговые нагрузки в развитых странах во многом лишают их возможности компенсировать депрессию фискальными и бюджетными методами на время технологического перехода, поэтому там этот переход будет осуществляться на весьма болезненном фоне, при котором произойдет существенное падение уровня жизни населения.

А вот у развивающихся стран, таких как Китай, Бразилия, Индия, Россия и т. д., есть степени свободы для развития их экономик за счет мощного развития внутренних рынков и повышения благосостояния достаточно бедного населения (фактически — создания массового среднего класса с помощью перераспределительной системы), для стимулирования совокупного спроса при одновременном создании необходимых условий перехода на новый шестой технологический уклад. Не случайно аналитики Goldman Sachs прогнозируют, что доля стран БРИК в росте мирового потребления вырастет с 23 % в прошлом десятилетии до 62 % в 2010–2020 годах, а потребление стран БРИК будет расти на 10 % каждый год, в то время как доля развитых стран будет сокращаться в результате скорого обрушения их долговых пирамид.

И тут у России возникает объективная историческая возможность осуществить стратегический прорыв из того болота, в котором она оказалась в результате экономического курса последних двадцати лет, став одним из лидеров шестого технологического уклада и одним из центров мирового экономического развития. Подобный «стратегический прорыв» Россия осуществляла дважды за последние 300 лет: при Петре I и Сталине.

Происходивший в России в предкризисное десятилетие рост без развития на оставшемся после «реформаторских» 1990-х гг. производственно-технологическом потенциале полностью себя исчерпал. Для преодоления структурных ограничений экономического роста необходима кардинальная активизация инвестиционной и инновационной деятельности, что невозможно без поддержания темпов экономического роста на уровне не ниже 8 % ежегодного прироста ВВП, 10 % — промышленного производства, 15 % — инвестиций в основной капитал, 20 % — расходов на НИОКР.

Цель Большого рывка — прорыв на ключевых направлениях шестого технологического уклада и закрепление в соответствующих нишах как условие поступательного и динамичного развития России.

Общеизвестно, что в результате затяжного экономического кризиса 90-х гг. в России оказались разрушены старые и не были созданы новые механизмы расширенного воспроизводства и реализации результатов НИОКР. При этом уникальность нынешней ситуации состоит в том, что благодаря относительно высокой норме сбережения в ВВП объем капиталовложений можно поднять в полтора раза, не снижая уровня потребления (накопления составляют в России порядка 30 % ВВП, а инвестиции — только 20 %). Следовательно, вопрос не в возможностях, а в создании механизма и организации процесса.

Ключевая идея Большого рывка и необходимого для его осуществления мобилизационного проекта заключается в опережающем становлении базисных производств нового технологического уклада и скорейшем выводе российской экономики на связанную с ним фазу роста новой длинной волны. Для этого необходима концентрация ресурсов в развитие составляющих его перспективных производственно-технологических комплексов, что требует целенаправленной национальной финансово-инвестиционной политики, включающей соответствующие инструменты денежно-кредитной, налогово-бюджетной, внешнеэкономической и промышленной политики. Их необходимо ориентировать на становление ядра нового технологического уклада и достижение синергетического эффекта формирования кластеров новых производств, что предполагает согласованность макроэкономической политики с приоритетами долгосрочного технико-экономического развития. Последние должны формироваться исходя из закономерностей долгосрочного экономического роста, глобальных направлений технико-экономического развития и национальных конкурентных преимуществ.

Научно-техническое прогнозирование позволяет определить ключевые направления формирования нового технологического уклада: биотехнологии, основанные на достижениях молекулярной биологии и генной инженерии, нанотехнологии, системы искусственного интеллекта, глобальные информационные сети и интегрированные высокоскоростные транспортные системы. К ним следует добавить направления — носители нового технологического уклада, предъявляющие основной спрос на его продукцию: космические технологии, производство конструкционных материалов с заранее заданными свойствами, авиационная промышленность, атомная промышленность, солнечная энергетика. Заделы в сфере атомной, ракетно-космической, авиационной и других наукоемких отраслях промышленности, в молекулярной биологии и генной инженерии, нанотехнологиях дают России реальные возможности для опережающего развития нового технологического уклада и шансы на лидерство в соответствующих направлениях формирования новой длинной волны экономического роста[8].

9. Организационно-институциональные и финансовые условия большого рывка

Имеющийся в России объем национального богатства, сохранившийся научно-производственный и интеллектуальный потенциал позволяют воспользоваться открывшимися в условиях глобального кризиса возможностями для прорыва к новой волне экономического подъема. Именно в этот период глобального структурного кризиса у стран, отставших от лидеров глобальной экономики, появляется реальный шанс для совершения «экономического чуда» за счет опережающего развития ключевых производств и факторов нового технологического уклада.

Для этого, как показывает мировой опыт преодоления аналогичных структурных кризисов в 70-е и 30-е годы прошлого века, требуется достаточно мощный инициирующий импульс обновления основного капитала на принципиально новой технологической основе. Опыт подобных прорывов в новых индустриальных странах, послевоенной Японии, современном Китае, да и в нашей стране, свидетельствует о том, что требуемое для этого наращивание инвестиционной и инновационной активности предполагает повышение нормы накопления до 35–40 % ВВП с ее концентрацией на прорывных направлениях глобального экономического роста. При этом, чтобы «удержаться на гребне» новой волны экономического роста, инвестиции в развитие производств нового технологического уклада должны увеличиваться ежегодно не менее чем в 1,5 раза, доля расходов на НИОКР в ВВП — достигнуть 4 %.

Однако следует констатировать, что необходимый для этого уровень инвестиционной и инновационной активности как минимум вдвое превышает имеющиеся возможности сложившейся в России финансово-инвестиционной системы. Главным ограничителем развития российской экономики в течение всего постсоветского периода была волюнтаристическая политика количественного ограничения денежного предложения со стороны Центрального банка. В результате монетизация российской экономики (соотношение денежной массы и ВВП), хотя и возросла за последнее десятилетие с 16 до 45 %, остается значительно ниже, чем в развитых странах (70—100 %).

В 2000-е гг. произошла структурная деформация источников денежного предложения ЦБ вследствие наращивания его чистых иностранных активов сверх оптимальной их величины, необходимой для обеспечения надежности функционирования российской экономики. Осуществлялась стерилизация «избыточных» денег — средства без дела мариновались в кубышке Стабфонда. Приток нефтедолларов был перенаправлен на поддержание американских финансовых пирамид, в то время как расходы на развитие российской экономики оставались существенно ниже мировых стандартов. Продолжение привязки денежной эмиссии к приобретению иностранной валюты (система currency board) в условиях уже начавшегося становления нового технологического уклада лишит российскую экономику возможностей завоевания своей ниши в его структуре, которая при должной активизации имеющегося научно-технического потенциала может быть весьма значительной.

Следствием такой финансовой политики стали неразвитость механизмов рефинансирования экономической активности, недостаток «длинных денег» и внутренних источников кредитования инвестиций, подчинение эволюции экономики внешнему спросу, что является ключевой причиной ее сырьевой ориентации.

Все докризисные годы ЦБ РФ выполнял свою главную функцию организации денежного обращения в стране «с точностью до наоборот» — вместо эмиссии денег занимался их изъятием из экономики. При такой политике в России просто не могла сложиться полноценная банковская система.

По отношению к России проведение денежно-эмиссионной политики на основе currency board означает, что ЦБ может выпустить в обращение ровно столько рублей, сколько пришло в страну долларов, евро и т. д. в соответствии с текущим курсом рубля. Следовательно, национальная финансовая система России вовсе не является национальной, т. к. она полностью зависит от количества поступающих в страну долларов, евро и фунтов стерлингов, а «кредитором последней инстанции» для российского рубля является не Банк России, а ФРС США, ЕЦБ и Банк Англии.

По нашим оценкам, из-за разницы политик нашего центрального банка и центральных банков стран-эмитентов резервных валют Россия несет огромные потери — 80 миллиардов долларов мы теряем ежегодно из-за неэквивалентного обмена по одним лишь денежно-кредитным инструментам. Так, европейский Центральный банк, к примеру, мановением руки вливает в экономику триллион евро, тогда как Россия 10 лет экспортирует нефть, чтобы этот триллион заработать. В последние годы страны-эмитенты сняли все количественные ограничения на денежную эмиссию, а мы продолжаем «дарить» им огромную часть своего национального богатства.

Поэтому важнейшим фактором возвращения полного суверенитета России над ее экономикой является изменение места и роли Банка России. Главный смысл существования ЦБ должен заключаться в осуществлении монополии государства на организацию денежного обращения и денежной эмиссии в целях обеспечения благоприятных условий для экономического развития. В числе этих условий, помимо стабильной валюты, входит наличие доступного кредита, механизмов аккумулирования сбережений и их трансформации в долгосрочные инвестиции, технологий устойчивого рефинансирования расширенного воспроизводства, а также обеспечение своевременного создания и освоения новых знаний и технологий.

Чтобы «национализировать рубль», нужно ликвидировать привязку рублевой эмиссии к притоку иностранной валюты и объему официальных резервов страны. Сегодня рубль — это, по существу, не национальная валюта суверенной России, это ухудшенный «клон» американского доллара, а Банк России — это филиал (без права юридического лица) ФРС США.

Россия переживает кризис, вызванный не избытком денежного предложения и связанными с ним финансовыми пузырями, а структурный кризис, порождаемый низкой эффективностью и ресурсной зависимостью экономики, осложненными ее хронической недомонетизацией. Испытывая острый недостаток инвестиций и кредитов, экономика России длительное время работала «на износ». Для восстановления внутреннего рынка, подъема инновационной и инвестиционной активности в целях модернизации и опережающего развития она нуждается в существенном повышении уровня монетизации, расширении кредита и мощности банковской системы.

Итоги проводившейся в предкризисный период политики свидетельствуют о том, что сами по себе механизмы рыночной самоорганизации не могут обеспечить необходимую для модернизации экономики норму накопления.

Из этого следует, что предпосылкой успешности Большого рывка и стратегии опережающего развития является эффективная работа национальной финансово-инвестиционной системы, способной обеспечить переток капитала в развитие новых производств и опирающейся на внутренние источники кредита. Для ее формирования необходимо:

— создание системы стратегического планирования, способной выявлять перспективные направления экономического роста;

— обеспечение необходимых для опережающего роста нового технологического уклада макроэкономических условий;

— формирование институтов финансирования проектов создания и развития производственно-технологических комплексов нового технологического уклада и сфер потребления их продукции.

Естественно, любой из этих компонентов предполагает подробную детализацию и конкретные механизмы. Формат доклада не позволяет остановиться на них подробно. Ограничимся одним примером.

Так, система стратегического планирования на федеральном уровне могла бы включать в себя следующий состав документов:

— долгосрочные (на 25–50 лет) прогнозы, предусматривающие различные сценарии развития экономики в зависимости от вариантов изменения внешних и внутренних объективных факторов, а также — от вариантов социально-экономической политики;

— среднесрочная (на 10–12 лет) Концепция социально-экономического развития и скоординированная с ней Генеральная схема развития и размещения производительных сил, определяющие основные цели, задачи и приоритеты социально-экономического развития страны, состав целевых государственных программ различного уровня;

— индикативный план социально-экономического развития на трехлетний период, устанавливающий желаемые показатели развития и систему мер по их достижению (термин «индикативный» означает, что показатели данного плана служат ориентиром для негосударственных субъектов управления, но обязательны для всех государственных органов управления, в том числе — при определении директив представителям государства в органах управления компаний);

— среднесрочные государственные (федеральные, региональные и отраслевые) программы, согласующиеся между собой и взаимоувязанные по инвестициям, обеспечивающие достижение поставленных целей развития;

— трех — пятилетние планы развития страны, в которых будут увязаны отраслевые и территориальные программы развития (ныне не согласованные), выделены приоритеты развития и набор «локомотивных» госпрограмм: электроника, программирование, станкостроение, самолетостроение, железные дороги, ядерные технологии, биотехнологии, новые материалы и пр.;

— годовые бюджеты и трехлетние бюджетные планы (на скользящей основе), которые формируются исходя из целевых показателей, сформулированных в Концепции, индикативном плане и среднесрочных программах.

Для эффективной работы национальной финансово-инвестиционной системы необходимо формирование соответствующих институтов и контуров управления. В частности, следует создать Агентство передовых технологий, занимающееся поиском новых разработок, потенциально представляющих собой технологическую ценность (в первую очередь из «закрывающих технологий», разрабатывавшихся в советском ВПК), доведение их до уровня промышленных образцов и последующее продвижение на рынок. Помимо этого нужно создать Агентство экономической реконструкции, концентрирующее всю помощь нефинансовому сектору и управление всем госимуществом (включая государственные корпорации) для реализации стратегических задач развития страны, в первую очередь:

— модернизации инфраструктуры;

— строительства дешевого жилья;

— реиндустриализации;

— модернизации АПК;

— создания спроса на высокотехнологичную продукцию и на новые разработки, способные стать основой кластеров инновационного роста.

Следует также установить целевые показатели работы государственных институтов развития, корпораций и агентств по направлениям их деятельности, предусматривающие создание конкурентоспособных на мировом рынке производств нового технологического уклада и введение механизма ответственности за их своевременное достижение.

В соответствие с задачами опережающего развития должна быть приведена налогово-бюджетная политика. Для этого необходимо:

— включение бюджетного процесса в систему стратегического планирования: определение бюджетных приоритетов в соответствии со стратегическими планами, обеспечение преемственности его программно-целевой составляющей, введение процедуры отчетности за достижение поставленных целей и задач;

— приведение структуры расходов федерального бюджета в соответствие с общепринятыми в мире пропорциями финансирования расходов на цели развития, включая удвоение доли расходов на науку и поддержку инновационной активности в ВВП, полуторакратное увеличение доли расходов на здравоохранение и образование с направлением дополнительных ассигнований на цели стимулирования развития нового технологического уклада;

— принятие комплекса мер налогового стимулирования инновационной деятельности, включающего: уменьшение налоговой базы по налогу на прибыль на сумму расходов на НИОКР, освоение новой техники, приобретение нового оборудования, осуществление реконструкции, модернизации, технического перевооружения; предоставление трехлетней льготы по налогу на имущество организаций в отношении оборудования, приобретаемого в рамках реализации инновационных проектов; предоставлять налоговые скидки предприятиям, заказывающим научные исследования в России.

Денежно-кредитная политика также должна быть настроена на цели развития. В структуре источников финансирования капиталовложений российских предприятий доля банковских кредитов остается по сравнению с развитыми странами незначительной. Мы могли бы иметь сегодня вдвое больший объем ВВП, втрое больший объем инвестиций, а экономика имела бы более прогрессивную структуру, если бы ЦБ не занимался сдерживанием роста российской экономики, а использовал бы монополию государства на расширение денежного предложения для кредитования экономического развития.

Удерживая ставку рефинансирования на уровне, существенно превышающем среднюю рентабельность производственной сферы, ЦБ блокирует развитие всей банковской системы, ограничивая спрос на деньги краткосрочными спекулятивными операциями и сверхприбыльными сырьевыми отраслями. Такая политика объясняется необходимостью держать ставку рефинансирования выше уровня инфляции. Но, во-первых, высокий уровень инфляции организовывался тем же ЦБ и правительством РФ, а во-вторых, большинство развитых стран мира делают ставку рефинансирования отрицательной (т. е. ниже уровня инфляции) для того, чтобы стимулировать экономику во время спадов и депрессий. Ставка рефинансирования устанавливается выше инфляции тогда, когда необходимо сдерживать экономику страны от «перегрева», т. е. от слишком бурного развития.

Ставка рефинансирования не должна превышать среднюю норму прибыли в обрабатывающей промышленности (в соответствии с международной практикой она должна находиться в пределах 2–3 %), а сроки предоставления кредитов соответствовать типичной длительности научно— производственного цикла машиностроительной продукции (5–7 лет).

При этом нужно сделать выводы из печального опыта антикризисных мер 2008–2009 гг. Тогда, как только российские банки получили дешевые беззалоговые кредиты от ЦБ, они тут же направили их на спекулятивные операции на валютном рынке. Поэтому, чтобы это больше не повторялось, в России нужно принять закон, подобный «закону Гласса-Стигалла», который был принят в США в 1933 году в разгар Великой депрессии и ограничивал право банков на спекуляции.

В условиях нарастающей дестабилизации мировой валютно-финансовой системы нужно расширять сферу использования собственной валюты, поддерживая экспансию национальных финансовых институтов на связанные с Россией рынки стран СНГ, Китая и т. д.

В целях увеличения потенциала российской денежной системы и упрочения ее положения в мировой экономике нужно стимулировать переход во взаимных расчетах в СНГ на рубли, в расчетах с ЕС — на рубли и евро, с Китаем — на рубли и юани. При этом предусматривать выделение рублевых кредитов государствам — импортерам российской продукции для поддержания товарооборота.

Для повышения статуса рубля в системе валют следует организовать биржевую торговлю нефтью, нефтепродуктами, лесом, минеральными удобрениями, металлами, другими сырьевыми товарами в рублях. Обязать производителей биржевых товаров продавать через зарегистрированные Правительством России биржи не менее половины своей продукции, в том числе поставляемой на экспорт.

Следует признать совершенно недопустимым последовательный отказ государства от активной структурной и промышленной политики, наблюдаемый в течение почти всех последних 20 лет. А явно поспешное и неподготовленное вступление в ВТО теперь резко ограничивает российское государство в возможностях и методах такой политики. В то же время необходим (скажем жестче — императивен) умеренный протекционизм в отношении наиболее уязвимых и значимых отраслей промышленности, особенно непосредственно связанных с обеспечением суверенитета и безопасности (военной, продовольственной, финансовой и пр.) страны и ее экономики, а также тех отраслей, от которых будет зависеть наше будущее и наша конкурентоспособность в следующем технологическом укладе. К ним, помимо отраслей военно-промышленного и агропромышленного комплексов и многих важных машиностроительных отраслей, относится сфера высоких технологий, как военного, так и гражданского назначения.

Нам необходимы отработанные действенные механизмы защиты отраслей будущего, как и программы их развития. Их отсутствие можно объяснить лишь аберрацией самого понятия высоких технологий, сохраняющейся на правительственном уровне. Оно ограничено компьютерными гаджетами, средствами связи и социальными сетями. Между тем сфера применения высоких технологий включает системообразующие отрасли производства, энергетики, транспорта. У России немалые заделы в их применении в космосе, оптики, биотехнологиях, медицине и многих других областях. Стратегическое планирование должно предусматривать внедрение высоких технологий именно в системообразующих отраслях, составляющих каркас национального экономического потенциала.

10. Социальные условия мобилизационного проекта

Ведущиеся сейчас на уровне G20 дискуссии о реформировании существующей кризисогенной финансово-экономической системы в основном ограничиваются незначительными, косметическими изменениями, хотя необходим ремонт капитальный — предполагающий ее кардинальную перестройку.

Смягчение наиболее уродливых перекосов в финансовой сфере не исключит возможности рецидива болезни. Настоящие изменения, требуемые для кардинального оздоровления, неизбежно касаются вопроса о принципах, лежащих в основе социально-экономической модели.

Необходимо однозначно признать, что отказ от моральных принципов ведет мировую экономику к катастрофе.

Настоящее преодоление кризиса как для мира в целом, так и для России в частности, предполагает поиски новой социально-экономической парадигмы, в основу которой должны быть положены именно нравственные принципы — принципы справедливости, рационального созидания и общего блага.

От степени гармоничности этой новой парадигмы будет зависеть будущее человека и общества.

Нам представляется, что среди базовых элементов этой новой модели особое место займут солидарные механизмы в экономике. Необходим пересмотр соотношения конкурентных и солидарных экономических отношений — совершенно очевидно, что в этот трудный для мира и страны период, а также с учетом необходимости решения масштабных проблем, имеющих всеобщий характер, приоритет должен быть отдан именно солидарным механизмам.

Маятник истории неумолим и императивен: взамен господства индивидуалистических ценностей, личного эгоизма и хватательного рефлекса во главу угла должны быть поставлены общее благо, общее дело и общественный интерес.

Другой доминантой должен стать принцип справедливости. Очевидный дефицит справедливости в мире является одним из центральных дисбалансов глобальной системы, порождающим конфликты и чрезвычайно опасным с точки зрения устойчивости всей мировой социально-политической и геополитической системы.

Отдельно от общемирового фона следует отметить особое значение справедливости в русской общественно-политической парадигме. Справедливость в России относится к числу базовых потребностей, и история учит, что неудовлетворенность этой базовой потребности чревата мощными социальными катаклизмами и разрушительными общественными потрясениями.

Дефицит справедливости проявляется не только в количественном неравенстве доходов, но и в трудности реализации человеческих призваний; в заблокированности каналов вертикальной мобильности; в уравнительном подходе к разным по значимости видам труда — общественно необходимому, производительному и оборонному, вспомогательному и паразитарному, в прямом и косвенном поощрении паразитических профессий; в возникновении рынка заведомо дорогостоящих «экологически чистых» продуктов и «целебных» средств, не являющихся лекарствами, — при дефиците жизненно необходимых лекарств и продуктов массового спроса; в дефиците предложения дешевого жилья при высоком спросе на жилую недвижимость; в высоких тарифах ЖКХ при низком качестве услуг; в дефиците транспортной инфраструктуры при высокой автомобилизации мегаполисов. Все эти противоречия вместе взятые закладывают под нацию множество «бомб замедленного действия», создают многочисленные «уязвимые группы населения», представляющие интерес для внешних манипуляторов, порождают социальную зависть и углубляют социальный пессимизм, преумножают число людей, мечтающих об эмиграции в поисках лучших стандартов жизни.

В самой постановке задач для России следует иметь в виду произошедшую деградацию экономики и ее ключевых механизмов, следует учесть время, упущенное ею для развития и потраченное на бесплодные и вредные реформы. Негативные изменения не могли не отразиться на отставании и ослаблении конкурентных позиций страны в рамках глобального экономического соревнования. Во многом подорван ее экономический суверенитет. Поэтому программа экономических изменений для России должна учитывать необходимость резкого качественного рывка.

России нужен мобилизационный проект для ускоренного, прорывного выхода на более высокий уровень экономического и технологического развития. При этом очевидно, что любой мобилизационный проект всегда предполагает:

— повышенный уровень этатизации экономики и вообще общественной жизни, активную направляющую и вдохновляющую роль государства, а потому по существу является антиподом экономической политики РФ, под видом которой осуществлялась «криминальная революция»;

— единение всех страт общества и атмосферу массового энтузиазма, которые невозможны в социуме, раздираемом острыми противоречиями, где происходит «война всех против всех».

Возможность осуществления такого проекта несовместима с существующим чудовищным неравенством, когда одна часть общества ищет смысл своей жизни в бесконечной гонке гламурного потребления, а другая находится в состоянии перманентной борьбы за физическое выживание. Такая модель общества ведет к всеобщему отторжению любых призывов к развитию, так как вместо чувства причастности к общему делу, объединяющих общих интересов, атмосферы заинтересованности в конечных результатах совместных усилий она закономерно порождает всеобщее отчуждение, чувство безысходности и бесполезности какой-либо активной жизненной позиции и напряжения воли во имя достижения общенародных целей, которые воспринимаются как иллюзорные.

Именно такая модель экономических и социальных реформ, которая базировалась на радикальном индивидуализме и привела к формированию крайне несправедливого и атомизированного общества, была навязана и России в начале 1990-х годов. Причем навязана она была под разговоры о безальтернативности такого пути. Это была очевидная ложь, которая преследовала цели прямо противоположные интересам развития страны, так как история знает и совсем иные модели социально-экономических реформ, построенных на идеологии общего дела и предполагающих широкое использование солидарных мотивов и коллективистских механизмов — таков был опыт Японии, Южной Кореи, Китая и других успешных стран, осуществлявших рывок, не говоря уже о послевоенном опыте стран континентальной Европы.

Сложившийся уровень неравенства и неудовлетворенность базовой потребности общества в справедливости столь велики, что превратились в основной тормоз развития и выступают главным фактором подрыва легитимности власти и существующего порядка в обществе, по сути же это фактор эрозии самого общества как такового.

По оценкам, разрыв между 10 процентами тех, кто получает наивысшие доходы, и 10 процентами тех, кто находится внизу социальной лестницы, в российских мегаполисах и крупных городах превышает 30–40 раз, а по стране в целом составляет 70–80 раз. Если же говорить об уровне накопленного богатства, то этот разрыв во много раз больше. В то же время в большинстве развитых стран разрыв в доходах составляет около 10 раз, а в странах Северной Европы — 4–6 раз.

Уже из одного этого следует необходимость срочной активизации перераспределительной политики государства.

При существующем грандиозном и даже просто уродливом уровне материального и имущественного неравенства нельзя больше мириться с существованием плоской шкалы подоходного налога, а также с неразвитой и недифференцированной системой налогообложения личного имущества. Такая система обложения налогами доходов и имущества в нашем обществе при существующих условиях — это нонсенс.

Это еще больший нонсенс на фоне того, что два года назад в Великобритании — форпосте либерализма — максимальная ставка на большие доходы (свыше 150 тыс. фунтов стерлингов в год) была повышена до 50 %, а во Франции совсем недавно объявлено о резком повышении налогообложения сверхдоходов. Так, на годовой доход свыше 150 тысяч, но ниже 1 млн евро в год устанавливается ставка подоходного налога в 45 %, а на доходы свыше 1 млн евро — ставка в 75 %.

Отметим, что чаемое большинством общества введение налога на роскошь было фактически проигнорировано ответственными за это органами власти. Все дискуссии об этом во властном истеблишменте — как в Госдуме, так и в соответствующих министерствах и ведомствах, — имели абсолютно нерешительный характер, были сознательно смазаны и фактически бойкотированы под давлением заинтересованных лоббистов. Сложившееся положение в данном вопросе имеет совершенно недопустимый и откровенно циничный характер.

Необходимо отменить регрессивный характер обязательных социальных взносов (при котором бедный платит больше богатого) и установить их совокупную ставку на уровне не выше 15 % фонда оплаты труда вне зависимости от величины этой оплаты.

Реализация права на жизнь, являющаяся если не условием социального мира, то минимальным условием цивилизованности социума и государства, предполагает гарантирование реального прожиточного минимума всем гражданам России. Это потребует увеличения годовых расходов бюджетов всех уровней примерно на 600 млрд руб. в год, которые можно получить за счет ограничения коррупции и конфискации коррупционных средств, а в крайнем случае — за счет накопленных бюджетных резервов (более 7 трлн. руб.).

Гарантирование реального прожиточного (а семьям с детьми — социального) минимума, дифференцированного по регионам (в зависимости от разного уровня цен, природно-климатических и транспортных условий при обеспечении одинаковых социальных стандартов и в целом условий жизни) даст по мере решения этой задачи объективный обобщенный критерий успешности государственной политики в целом.

В целях социального выравнивания, а также имея в виду необходимость решения демографических проблем, следует снизить проценты по потребительским и ипотечным кредитам (с учетом сопутствующих платежей) до уровня ставки рефинансирования Банка России, при этом добившись существенного снижения и самой этой ставки. В регионах с дефицитом населения при рождении первого ребенка списывать 25 % ипотечного кредита, при рождении второго — 50 %, третьего — 75 %, четвертого — весь кредит (на жилплощадь, рассчитываемую по социальным нормам).

Необходимо активное воссоздание общественных фондов потребления. Такие фонды играли колоссальную роль в советской системе, а в современном российском социуме они стали уничтожаться и приватизироваться под напором рыночных фундаменталистов под прикрытием внедрения ложно истолкованных либеральных ценностей. Аргументы тут использовались трех видов: 1) эти общественные фонды потребления создают вредную уравниловку, порождающую иждивенчество; 2) будучи общественными или государственными, они неэффективны по определению; 3) государство не имеет средств на их поддержание — да и не должно их иметь в рыночной экономике.

В то же время опыт стран, в которых настоящие либеральные ценности имеют неизвращенный характер (США, Западная Европа, Япония), свидетельствует о другом: общественные фонды потребления там чрезвычайно развиты и весьма эффективны, их наличие является не фактором иждивенчества, а инструментом создания равных возможностей доступа к наиболее важным жизненным благам, и в конечном счете они служат скрепами общества, механизмами социального примирения и партнерства.

Как минимум, необходимо обеспечить доступность здравоохранения и образования, жесткий контроль качества их услуг. Следует отменить все псевдоновации, ведущие к коммерциализации образования и бюджетной сферы в целом. Гарантировать полностью бесплатное (на деле, а не на словах) обучение в средней школе. В высших учебных заведениях (при получении первого высшего образования) бесплатными должно быть не менее половины учебных мест, в технических вузах — не менее трех четвертей учебных мест. Как оптимум — необходима и сильная социальная политика в жилищной сфере, обеспечивающая доступное социальное жилье.

Мы переняли у развитых стран их негативные стороны, но проигнорировали позитивные.

Например, в центре общественно-политических и экспертных дискуссий в развитых странах продолжает оставаться значение трудовой этики, созидательного, производительного труда. Общеизвестно, что с этим фактором непосредственно связаны экономические успехи, например, Германии и Японии, а также повышенная устойчивость их экономик перед лицом текущего кризиса.

Производительный труд, продуктивная деятельность непосредственно связаны с творчеством, с созиданием ценностей. Навыки, необходимые для производительного труда, предполагают образование и саморазвитие личности. Но сам производительный труд является ценностью — как минимум в том отношении, что он придает самой жизни человека смысл и во многом определяет его нравственное измерение.

Радость труда как нравственная ценность самоценна и незаменима. Настоящая радость труда может быть связана только с созиданием.

Особое значение имеет солидарный труд, так как он социализирует индивидуума, встраивает его в коллективные процессы по улучшению жизни, в общественные интересы, в идеологию общего дела, дает чувство сопричастности с другими и с обществом в целом. Солидарный труд, в котором соединяется предпринимательский азарт, государственный разум, инженерный талант и рабочая инициатива, — самое эффективное средство воссоединения нации, ибо этот процесс направлен на преображение, творческое упорядочение ноосферы, победу над энтропией и преодоление социального пессимизма. В солидарном труде проецируется в плоскости социально-экономических отношений христианский тезис о деятельной любви к ближнему.

Все это означает необходимость культивирования приоритета труда в общественном сознании за счет создания такой модели общества и экономики, которая поощряет трудовую мотивацию и трудовые заслуги и достижения, такой системы, которая обеспечивает справедливое воздаяние — материальное и моральное — за общественную полезность труда, квалификацию и мастерство, наконец, такое пропорциональное соотношение прибыли и заработной платы в структуре ВВП, которая позволяет вывести средний уровень зарплат на уровень, действительно соответствующий общему экономическому уровню развития страны (сейчас в этой структуре доля прибыли гипертрофированно раздута, а доля зарплаты — все еще недопустима мала). Необходимо также устранить абсолютно уродливые диспропорции, которые ведут к деградации качества и структуры занятости, например, когда зарплата университетского профессора ниже зарплаты наемного торговца в уличном ларьке.

Однако вместо приоритета труда сейчас в России мы имеем дело с приоритетом и культом успеха.

Культ успеха аморален, так как он рассматривает успех безотносительно путей его достижения. В современной картине мира общество в глазах многих делится не на полезных и бесполезных членов, не на созидателей и паразитов (или иждивенцев), не на творцов и потребителей, а на «виннеров» и «лузеров» — победителей и проигравших, удачливых и неудачников. Более того, успех ждет именно того, кто не ограничивает себя какими-либо моральными рамками, а тот, кто «скован» нравственными принципами, практически обречен на то, чтобы стать проигравшим. А отсюда очевидно, что подобная мотивация изгоняет мораль из жизни общества, подрывает его устои, извращает представления о добре и зле (как за счет девальвации добра, с одной стороны, так и путем институционализации и фактической апологии зла, с другой).

Практически не используется потенциал оживления традиционной трудовой этики, связанный с возрождением и укреплением таких солидарных форм трудовой активности, как артель и кооперация.

Совершенно очевидно, что государство сможет выполнить свою новую руководящую и вдохновляющую роль в рамках мобилизационного проекта только в том случае, если в глазах общества выступит генератором справедливых отношений, источником воспитания по задаткам, трудоустройства по призванию, воздаяния по заслугам и суда по правде.

11. Обновленная элита и образ лидера

В период системной трансформации необычайно возрастает роль личности лидера. Он олицетворяет Общее Дело, волю к Большому Рывку и к выходу страны из режима смертельных угроз. Мобилизационный характер элит и госаппарата начинает формироваться исходя из образа лидера, из того, как он выглядит, что говорит, как оценивает текущую повестку. Лидер должен быть не просто безупречным, но активно и убедительно олицетворять противоположность тому, против чего идет борьба.

В то же время этот образ незамедлительно проецируется на новую часть элиты, «гвардию мобилизации», авангард Большого Рывка. Один человек не может быть полноценным субъектом — носителем идеологии и энергии рывка. Поэтому для закрепления новой системы должны быть созданы новые организационные формы для элиты, в рамках которых будет происходить сплочение и общение представителей правящего слоя. Во главе этих организационных форм встанут представители верхних кругов власти.

Важнейшее условие успеха Большого Рывка в том, что корпус русских суперменеджеров должен сознавать свою общность. Связи между ними должны пронизывать границы разных ведомств и отраслей, разных форм собственности, партий и т. д. Они должны помогать друг другу в духе боевого братства и доверять в том, что касается их совместного служения Общему делу. Объединяющим началом для обновленной элиты должны служить общая доктрина (набор идей и целей), совместная проектная деятельность, единая коммуникативная сеть, общий досуг. Особо подчеркнем: такая корпорация не должна быть легальной партией и партией вообще. Другой стороной создаваемой общности должен стать ее народный характер. Это должна быть народная элита, народная аристократия, а не замкнутый слой, отгородившийся от людей административными барьерами.

Один из главных и самых действенных механизмов обновления системы и закрепления ее завоеваний — личный пример со стороны власти, которая при этом остается открытой и доступной. Это нечто вроде нравственных и имиджевых инноваций, способствующих обновлению и облагораживанию всей властной системы. При сохранении иерархии и здравой субординации не должно быть «высокого забора», атмосферы тайн и подозрений. Власть должна быть проста в общении, скромна в потреблении, внутренне дисциплинированна, внимательна к нуждам окружающих, отмечена одухотворенной нацеленностью на достижение общей цели. В этих отношениях власть должна быть прозрачна для нации, и в первую очередь для своего аппарата, корпуса инновационных менеджеров и продюсеров, и нести через личности своих представителей архетип нового очищенного и облагороженного образа государства. (Даже самые изощренные контрольные, карательные, предупредительные и поощрительные меры не сработают без включения данного фактора.)

Национальный лидер в момент радикальной трансформации должен явить свой новый облик, символизирующий новый вектор политики и национальный суверенитет. На первом этапе трансформации (накануне официального учреждения Комитета по госконтролю и Совета национальной мобилизации) в качестве первого шага к кристаллизации национального консенсуса является прямое обращение государственного руководства к нации, содержащее как признание ошибок в ряде направлений государственной стратегии, так и твердую уверенность в нравственном и деятельном потенциале народа, справедливости его чаяний. Появлению лидера в новом облике с новым обращением к нации должно предшествовать прекращение внутриэлитной полемики, создающей предлоги для спекуляций в отечественных и зарубежных СМИ, выдержанная пауза в публичных выступлениях лидера, необходимая в том числе для его внутреннего сосредоточения. В этот же период издается серия указов и распоряжений по назначениям в системе государственного вещания, в том числе заранее подготовленные шаги по формированию нового медиахолдинга.

После программного выступления главы государства осуществляется созыв Совета национальной мобилизации, публикуется президентская статья о несовершенстве системы контроля в структуре исполнительной власти, инициируется учреждение Комитета госконтроля. Подписывается серия непубличных указов и распоряжений главы государства о реформе контрольных структур Минобороны, служб по борьбе с организованной преступностью в системе МВД и служб по защите информации в системе ФСБ РФ.

На следующем этапе публикуется статья главы государства, а также специальный подготовленный Стратегическим советом доклад о новом экономическом курсе, ориентированном на новый технологический уклад. В этих документах осуществляется подробный разбор деятельности экономического блока правительства, обоснование создания Комитета по государственному экономическому планированию и Агентства передовых разработок.

После официальных выступлений руководства по теме укрепления правового суверенитета России начинается публичное обсуждение поправок к основным законодательным актам (Конституции, кодексов гражданского, административного, хозяйственного и уголовного права) и соответствующих инициатив в контексте суверенизации российского права.

Заключение и выводы

Сегодня, когда три государства постсоветской Евразии, с объективно сильнейшими экономиками, преодолели второстепенные разногласия, достигли консенсуса интеграции, движутся по пути законодательного и нормативного сближения, мы имеем шанс для совместного прорыва в будущее — и совместного выхода в новый технологический уклад, оставляющего позади дискредитировавшие себя концепты постиндустриальной «всеобщей и полной глобализации». Пока оскандалившиеся «хозяева мира» пребывают в растерянности, мы можем, вместе с нашими соседями, мобилизовать интеллект, промышленный потенциал и труд — и выйти из тупика.

Мы можем не только отвергнуть кабалу внешнего контроля, что уже начато путем отказа от «помощи» USAID. Мы можем аннулировать подпись под 14-м протоколом Европейской конвенции по правам человека и провести ревизию ряда законов, принятых путем лоббирования внешних интересов. Мы можем поддержать государства, борющиеся с несправедливостью в международной торговле и в доступе к принятию решений в мировых институтах. Мы можем выдвинуть альтернативу ханжеской имитации борьбы с наркотиками и СПИДом, вместе с Китаем предложив программу здорового экономического возрождения Афганистана. Мы можем поставить на уровне международных структур, в том числе ООН, ОИК, ЛАГ, Африканского Союза (привлекая международные научные ассоциации и церкви), вопрос о непредвзятом, без так называемых экофобий, исследовании климатических процессов, вместе с альтернативной программой противодействия опустыниванию, засолению почв и др., и публично разоблачить конфликт интересов в международном экологическом истэблишменте.

Вопреки мнению мальтузианцев, человек качественно отличается от животного. Он не живет без сверхзадачи: это социобиологический организм, который без того, что выходит за рамки повседневной жизни, очень быстро вырождается. И это означает необходимость идеологии, необходимость веры и жертвенных мотивов. Человек испытывает радость от самостоятельного создания нового качества, нового воплощения идеи, новой стоимости. Для Русской цивилизации это особенно характерно, что проявлялось в разных эпохах поразительной быстротой освоения новых знаний, создания новых отраслей, возникновения новых профессий, родов войск. Нужно только «включить зажигание», чтобы эстетика и этика труда стряхнули с общества наносы разочарования и неприкаянности; чтобы рано выявленные таланты открывали путь самореализации по призванию; чтобы достижения технической одаренности искателей, изобретателей и инноваторов уходили не в трубу маркетинга, а в национальное внедрение; чтобы технологии новых материалов создавали новое качество добычи и переработки ресурсов, инфраструктуры, строительства и реставрации; чтобы тысячи квадратных километров замерших и бесхозных просторов включились в ритм производства и благоустройства.

Для авторов настоящего доклада главный вопрос: как превратить Россию деградирующую в Россию процветающую, какими способами можно трансформировать существующую систему, чтобы народ наш выжил в мировой смуте и продолжил свой путь в истории, добиваясь новых побед и успехов. Мы видим, что сегодня в России все еще реален сценарий мобилизующей народ и исцеляющей государство «революции сверху».

Наших идеологических оппонентов больше привлекает иной сценарий с неисчислимо большими издержками и риском полной десуверенизации и развала страны. При этом мы не можем не заметить, что вместо ответов на реальные, многосторонние вызовы нашего времени представители так называемой «болотной оппозиции» воспроизводят один примитивный тезис: «не тот человек руководит государством», не могут предложить ничего, кроме «честных выборов», и как своими рекомендациями (например, введение «независимых» директоров-иностранцев в руководство российских корпораций), так и своими практическими действиями подталкивают к стремительному сокращению и без того неполного политического и экономического суверенитета России.

Вызовы, с которыми столкнулась Россия, — это по существу один вызов. На весах лежит вопрос о самом существовании нашей цивилизации — быть или не быть. Это вызов не отдельным, а всем государственным структурам, не одной, а всем политическим партиям, не одному, а всем традиционным вероисповеданиям, не отдельным областям культуры, а культурному наследию в целом. Чтобы пройти через это испытание с честью, нужен ответ на все эти вызовы, который также не делится по сословиям или отраслям. На фундаментальный вызов должен следовать фундаментальный ответ. На сложнейший кризис национальный организм может ответить, только добившись полноценной мобилизации своих сил.

Основные выводы нашего доклада сводятся к следующим положениям.

1. Глобальный финансовый кризис, стартовавший в 2008 году, имеет системный характер и ведет к различным далеко идущим последствиям для всей мировой системы. Он становится все более явственным и угрожающим. Его кульминация вероятнее всего придется на ближайшие полтора— два года, в то время как наиболее острый период для РФ наступит с некоторым «запозданием» в 2015–2016 гг.

2. Кризис объективно ведет к растущей политико-стратегической неопределенности для всех участников мировой сцены и в особенности для РФ. По мере усиления неопределенности увеличивается риск серии региональных «жестких» конфликтов в непосредственной близости к границам России с перерастанием в перспективе в новую глобальную войну, в том числе, возможно, и с использованием ОМП.

3. С учетом вышесказанного встает вопрос о подготовке к этому «суперкритическому» периоду. По выводам авторов доклада, существует только один возможный вариант эффективного российского ответа на вызовы системного кризиса — форсированная выработка и реализация общенациональной стратегии «Большого рывка».

4. Такая стратегия «Большого рывка» для России должна быть сформулирована и реализована в виде особого, креативного мобилизационного проекта, вовлекающего все общество, включая основные социальные слои, — в том числе путем широкой общественной дискуссии.

5. Должно прийти осознание, что наступает новая, волевая эпоха в истории России. Государство на этом новом этапе без всяких оговорок признается главным субъектом развития. Национальная мобилизация вокруг Общего дела официально объявляется основой новой идеологии.

6. Национальные ресурсы направляются на массированные инвестиции в реиндустриализацию страны и переход к новому, шестому технологическому укладу. (Как мы показываем в докладе, сегодня объем капиталовложений можно поднять как минимум в полтора раза, не снижая уровня потребления — это делает заявленную задачу вполне реалистичной.)

7. Большой рывок осуществляется планомерно в рамках расширения евразийского макрорегиона путем существенной трансформации всей системы постсоветского пространства в направлении реинтеграции.

8. Духовная мобилизация народа реализуется в первую очередь посредством формирования и расширения государственных СМИ нового типа: активно внедряющих адекватную реалиям эпохи «картину мира», собственную повестку дня и формирующих образ национального будущего.

9. В своем докладе мы предложили набросок пошаговой логики преобразований системы госуправления в России. Для этого мы наметили ориентировочную схему тех новых президентских органов власти, которые потребуются для перетекания основных функций и полномочий в новые точки концентрации политической воли, без чего мобилизационный проект захлебнется в трясине старой бюрократической кланово-олигархической системы. К этим органам в докладе отнесены:

— Стратегический совет (доктринальное обеспечение и стратегическое проектирование развития страны);

— Высшая кадровая комиссия с сетью подведомственных ей местных комиссий (рекрутирование, тестирование, обучение и переобучение управленческих кадров);

— Комитет по государственному контролю (глубинный мониторинг работы исполнительных структур мобилизационного проекта, продвижение талантливых практиков, делом доказавших свою эффективность в новых условиях);

— Совет национальной мобилизации (главный мобилизационный орган, на время чрезвычайных преобразований — центр принятия оперативных решений, координации и корректировки во взаимоотношениях «старых» и «новых» институтов);

— Совет по декриминализации (на время чрезвычайного периода центральный орган по борьбе с коррупцией и оргпреступностью);

— Агентство передовых технологий (отбор, внедрение и продвижение на рынок технологически ценных разработок);

— Агентство экономической реконструкции (реиндустриализация, модернизации инфраструктуры, АПК, жилищное строительство, создание инновационных кластеров) и др.

Часть 2

Русский поворот: от угрозы смуты — к свободе и справедливости

Введение

Реализовать скрытый национальный консенсус

Представленный ранее доклад Изборского клуба по прорыву в новый технологический уклад и возвращению России мирового лидерства требует кардинального оздоровления государства.

Данный доклад посвящен тому, каким видят это оздоровление члены Изборского клуба. Мы надеемся, что его прочтут все, кто связывает свою судьбу с судьбой страны и видит, что либеральный проект ведет Россию к катастрофе. Общее понимание положения и задач позволит реализовать скрытый национальный консенсус, избежать новой Смуты и вывести Россию на траекторию развития.

Правящая либеральная тусовка даже инновации рассматривает как еще одно приглашение к воровству, позволяющее под предлогом рисков ни за что не отвечать. Крупнейшие модернизационные проекты (от «Сколково» и «Роснано» до завода поликристаллического кремния), похоже, превращены контролирующим экономическую политику либеральным кланом не более чем в инструменты разграбления страны, пришедшие на смену ваучерной и залоговой приватизациям, пирамиде ГКО и грабежу в фирменном сердюковском стиле. Не случайно, по оценкам ученых, максимальные — до 90 % — «откаты» наблюдаются в так называемых «инновационных проектах».

Большинство общества, отрицая превращение коррупции едва ли не в основу государственного строя, синтезировало социальные, патриотические и демократические ценности. Расхождения носят частный характер, и ключевой задачей национального развития является политическая реализация этого синтеза ценностей.

Реформы до сих пор идут на основе либерального проекта. Уже к середине 90-х он исчерпал себя. Его продолжение грозит самому существованию нашей цивилизации.

Современные либералы верят: смысл человека — материальное потребление, а государства — служба глобальному бизнесу.

Созданная ими система не допускает возможности развития России, потому что рубль, направленный на развитие, нельзя будет ни украсть, ни передать глобальным монополиям.

Когда либералы заявляют, что Россия должна платить за финансовую стабильность США, это не оговорка, а резюме их политики, не имеющей общего с интересами нашего народа.

Глобальный кризис, обесценив сырье, сорвет Россию в Смуту.

Мы должны до последней возможности вразумлять руководство России для перехода от разворовывания страны к ее развитию.

Наша опора — национально ориентированные бизнес и бюрократия, а также третий-четвертый уровень правящего слоя, представители которого из-за возраста, недостаточности украденного или патриотизма не убегут на Запад.

Нам предстоит налаживать жизнь и прогресс в глобальной депрессии, в отсутствие спроса, распаде мира на макрорегионы, под огнем требований отдать Сибирь США, чтоб та не досталась Китаю.

Прилагая все силы для избежания Смуты, следует быть готовыми к созиданию России и в этих условиях.

Интуитивно ощущая этот консенсус, на него опирался Путин на этапе восстановления государственности, что и обеспечило его власть. Но сейчас, когда перед страной стоит качественно новая задача развития в условиях глобального кризиса, опираться на этот консенсус и формировать его надо уже иными способами.

1. Инерционное скольжение в смуту

1.1. Впереди — срыв в глобальную депрессию

Экономическое содержание современного кризиса — загнивание глобальных монополий. Источников внешней конкуренции на глобальном рынке нет. Технологический прогресс, который может быть другим источником конкуренции, тормозится как монополиями (в том числе злоупотреблением правом интеллектуальной собственности из-за перехода от паразитирования на природной и производственной ренте к паразитированию на ренте интеллектуальной[9]), так и отсутствием значимых внеэкономических угроз (без которых открытие новых технологических принципов, в отличие от их последующей коммерциализации, нерентабельно).

Поэтому загнивание глобальных монополий будет нарастать, пока не сорвет мир в депрессию. Из-за нехватки спроса единый глобальный рынок распадется на макрорегионы; снижение масштабов рынков приведет к утрате технологий и техногенным катастрофам.

Макрорегионы будут жестко, комплексно и хаотично конкурировать друг с другом — как в межвоенный период; глобальные монополии перестанут быть глобальными. Поэтому глобальному управляющему классу и близкой к нему элите США лучше сбросить остальные макрорегионы (включая Россию) в хаос, чем дать им сформироваться.

Равновесие будет временно достигнуто восстановлением биполярной системы (с противостоянием США и Китая при Евросоюзе, Японии, Индии и, возможно, России в качестве сдерживающей остроту противостояния силы) в политике и поливалютной — в экономике (в каждой валютной зоне — своя резервная валюта).

Однако фундаментальная проблема современного развития — не в эгоизме США, не в нехватке ликвидности, не в кризисе долгов, но в отсутствии источника экономического роста. Ничто не смягчит кризис перепроизводства продукции глобальных монополий. Поэтому из кризиса мировая экономика выйдет в тяжелую депрессию.

Как и Великая депрессия, начавшаяся в 1929 году, она будет порождать войны — но те долго не будут выходом из нее, так как при распаде глобального рынка не будут объединять разделенные макрорегионы (и тем самым снижать монополизм внутри них).

Ситуацию усугубляет совершенствование компьютеров, являющихся олицетворением формальной логики. Оно уравнивает нас по доступу к ней — и конкуренция постепенно начинает вестись на основе не логического, но внелогического мышления, как сейчас говорят — «инсайта», как научного, так и мистического.

Неумение воспитывать творческое мышление, основанное на научном «инсайте», сделает конкуренцию более биологической и менее социальной, чем мы привыкли считать приемлемым. Это усилит тенденцию к снижению социальной значимости знания и качества специалистов, что грозит техногенными катастрофами из-за неспособности обслуживать существующую инфраструктуру.

Рост влияния иррационального мышления, ужесточение глобальной конкуренции, появление глобального управляющего класса, который, не имея ни избирателей, ни налогоплательщиков, ни влияющих акционеров, свободен от ответственности, будет способствовать расчеловечиванию.

Распространение информационных технологий ведет к кризису управления (так, перестает работать традиционная демократия).

Исчерпанность либеральной и в целом рыночной парадигмы очевидна с кризиса 1997–1999 годов. (Современная рыночная парадигма в том, что человек живет ради наживы, а либеральная — что государство должно служить глобальному бизнесу, а не народу.)

Проявление этой исчерпанности — ликвидация среднего класса.

Поскольку долгов слишком много и увеличивать денежную массу больше нельзя, глобальные монополии сокращают издержки в виде потребления населения, которое потребляет рыночных благ больше, чем производит (хотя может производить нерыночный по своей природе человеческий капитал), — то есть среднего класса.

С другой стороны, сверхпроизводительные постиндустриальные технологии делают средний класс лишним: нужные миру блага можно производить значительно меньшим числом людей.

Обнищание «золотого миллиарда» переводит кризис в новые, постэкономическую и постдемократическую, плоскости.

Ведь демократия существует от имени и во имя среднего класса. После его гибели она выродится в новую диктатуру на основе формирования сознания. Это завершит процесс расчеловечивания: мы увидим, как Запад откажется от суверенитета личности, этого главного достижения эпохи Просвещения, и вернется в Средние века — возможно, через бедствия, ломающие психику. Первый шаг уже сделан: декартовское «Я мыслю — значит, я существую» заменено даже не более комфортной для индивидуума формулой «я потребляю», а служащей бизнесу «я покупаю — значит, я существую».

Реклама, внушая, что изменение этикетки на вещи повышает ее цену в разы, делает массовый обмен неэквивалентным, то есть грабежом. Если грабеж стал нормой, традиционного рынка больше нет. Это естественно: обнищание среднего класса лишает экономику спроса, а экономика без спроса нерыночна.

С другой стороны, системная утрата собственниками крупных корпораций контроля за их топ-менеджерами отменяет частную собственность, а с ней и капитализм в его классическом понимании.

Традиционные демократия и рынок закончились, просто это еще не признано. «Музыка кончилась, а они все танцуют», как сказал Сорос в 2000-м.

Кризис демократии и развитие глобального управляющего класса с внешним управлением всем не входящим в него человечеством возрождает скрытые, орденские системы управления.

Они аккумулируют знания — но тайное знание умирает, вырождаясь в ритуалы. Поэтому предвкушаемое многими компьютерное Средневековье останется компьютерным недолго.

Нас ждет болезненная и глубокая архаизация, сопровождаемая значительными жертвами, — падение в новые Темные века.

Мы должны прилагать все силы, чтобы не допустить его. Эта задача двуедина: продолжить технологический прогресс при сужении рынков (и снижении степени разделения труда) и сохранить ценности Просвещения и модерна, остановив расчеловечивание.

В мире лишь Россия способна осознать и решить эту задачу (и всем здоровым силам человечества стоит помочь ей, потому что «быть способным» — еще не значит способность реализовать).

В советском ВПК был создан колоссальный, во многом развитый задел сверхпроизводительных «закрывающих» технологий, отличающихся от обычных простотой и эффективностью. Блокируемые монополиями, после их краха в условиях глобальной депрессии, они не обеспечат высокую рентабельность даже на узких рынках.

С другой стороны, наша культура человечна — в силу исключительной жажды справедливости. Стремление к справедливости способствует постоянному предпочтению эффективности для общества перед эффективностью для личности или фирмы, что является залогом коллективного выживания и гуманизма.

Русская культура носит мессианский характер: ее носители не только не живут без сверхзадачи даже в условиях комфорта (это общая особенность человека как биологического вида), но и продуцируют эту сверхзадачу, как в комфорте, так и на грани гибели.

Это позволяет России искать выход из ловушки для всего мира на пути технологического социализма, сочетающего веру в человека с технологическим развитием в рамках «общего дела».

Несмотря на эту возможность, срыв в глобальную депрессию будет страшен для России. Сжигание безвозвратных долгов сожмет потребление развитых стран минимум на треть (значительную часть этого сокращения они переложат на остальной мир), а сжатие спроса обесценит сырье. Первые звоночки налицо: периодическое удешевление Brent— смеси до менее чем 100 долл./барр. (в депрессии — менее 60 долл.) и золота с 1900 до 1360 долл. за тройскую унцию.

Это лишит Россию денег: текущих доходов станет мало для удовлетворения алчности коррупционеров, а накопленные резервы, вложенные в ценные бумаги, обесценятся сильнее, чем в 2008 году. Чрезмерно жесткая финансовая политика (жестче пресловутого currency board), ставящая эмиссию рублей в зависимость от притока валюты, вызовет рефлекторное сжатие денежного предложения, кризис ликвидности и паралич банковской системы, на который система управления может просто не успеть отреагировать.

1.2. Усиление внешнего давления на Россию

Кризис вынуждает глобальный бизнес экономить, что требует замены относительно самостоятельного партнера послушным менеджером в стиле 90-х. Именно в этом системная причина роста критики в адрес Путина на Западе и поддержки любой либеральной альтернативы ему (будь то Медведев, Кудрин или Навальный).

Помимо этого, кризис усиливает внешнее давление на Россию.

США навязывают идею полной ликвидации тактического ядерного оружия и ядерного оружия средней дальности, жизненно необходимых России в свете потенциальной агрессивности Китая (полностью отсутствующей сейчас, но возможной в будущем).

Европа агрессивно поддерживает любые меньшинства как таковые, размывая целостность России, и выталкивает «Газпром» со своего рынка даже в ущерб своим хозяйственным интересам (его доля уже снизилась с 44,5 % в 2007-м до 24 % в 2011 году, а экспорт российского газа в дальнее зарубежье упал почти в 1,4 раза).

Выбранный США новым стратегическим союзником радикальный ислам хаотизирует мир для привлечения капиталов в США, главную «тихую гавань», — и после Сирии, учитывая рост напряженности в ряде регионов России, скорее всего, придет наша очередь.

Впрочем, глобальный кризис как таковой порождает войны, и мятежевойна в Сирии — такой же полигон для будущих войн, каким гражданская война в Испании была для Второй мировой войны.

На Украине подражание Партии регионов худшему в «Единой России», неадекватность «Газпрома» (его газ выгоднее покупать у Германии), потакание олигархам, боящимся российских конкурентов, приведет к власти русофобов. А ведь интеграция с Украиной (наряду с Белоруссией и Казахстаном) — условие прогресса России.

Глобальный бизнес, развитые страны Запада и их союзники будут стремиться решать свои проблемы за счет нас, так как мы обладаем наибольшими ресурсами и, сегодня, наименьшими силами для их защиты. Пример конфискации активов на Кипре — лишь первый аккорд разворачивающейся драмы.

Западные элиты видят неизбежность вызываемого глобальным кризисом информационно-военного конфликта и найдут выход из него в объявлении России исчадием ада, уничтожение которого спасет мир в моральном плане (а в материальном — продлит нашими ресурсами агонию модели глобального монополизма).

Еще в XIX веке Европа объединилась вокруг формально направленного против Африки, а не деле уже тогда подразумевавшего Россию соглашения, по которому страна, не использующая свои ресурсы, должна отдать их «международному сообществу».

Глобальный кризис создает для всех слабых и притом значительных стран угрозу балканизации: войны всех против всех, ведущей к уничтожению и распаду. Нарастание внутренних проблем из-за банкротства либеральной модели экономики, окунающего нас в новую Смуту, делает это особенно актуальным для нас.

1.3. Банкротство либеральной модели в России: «петля Кудрина»

Либеральная модель мировой экономики умирает; навязываемые нам либеральные «институты» на глазах перестают работать по всему миру — и выясняется, что осенью 1991 года реформаторы не просто ограбили наш народ, но и всучили ему билет на «Титаник».

Либеральный подход подчинил социально-экономическую политику России интересам глобального бизнеса, что привело к деградации страны. Эффективность использования ресурсов, производительность труда, показатели социального развития ниже, чем в советское время. Обезлюдели целые регионы.

В 2000-е либералы создали модель кредитования экономики в стиле афер «залоговых аукционов» и доведших страну до дефолта ГКО, поднятых на глобальный уровень. Ее ключевой элемент — выжимание государством денег из бизнеса (Путин возмутился «налоговым террором» еще в середине 2000-х) с их выводом за рубеж.

С точки зрения интересов России это нонсенс: как если бы умирающий от нехватки крови человек стал донором. Причины этого безумия разнообразны; возможны и коррупционные интересы. Ведь либералы не идиоты, чтобы годами вести заведомо убыточную политику (государство занимает за рубежом более чем под 5 % годовых — и тут же размещает взятое за тем же рубежом аж за 0,8 %!) без вознаграждения от ее выгодоприобретателей.

Впрочем, им свойственно считать Россию источником мирового зла, обязанным каяться, платить и отдать Сибирь и Дальний Восток ради растворения в Европе (как пишет академик РАН и директор ИНИОН Пивоваров). Солнце для них восходит на Западе.

Но масштабный вывод из страны средств налогоплательщиков на поддержание финансовых систем США и еврозоны, то есть стратегических конкурентов этих налогоплательщиков (что делает для них уплату налогов вредным), — лишь часть картины.

Более важно возвращение этих денег в Россию. Ведь выкачивание средств из экономики создает их дефицит и не меньше незащищенности прав собственности завышает цену кредита.

Поэтому качественные заемщики берут кредиты не в России, а на Западе, где они дешевле, больше и предоставляются на более долгое время. Как правило, это (с учетом банковского мультипликатора) те самые деньги, которые они заплатили в виде налогов и которые либералы вывели из страны! (Заодно решив для западных финансовых систем проблему поиска качественных заемщиков.)

Прохождение российских денег, при котором они, пройдя бюджет и иностранные финансовые системы, возвращаются к успешной части российских налогоплательщиков, получило название «петля Кудрина», благодаря которому она возникла.

Экономический рост в этой модели уже не достигнет минимально необходимых для поддержания социально-политической стабильности 5,5 %, что обрекает нас на дезорганизацию и падение в Смуту.

Либеральная тусовка доигралась в «стабильность» и наномодернизацию: несмотря на более чем комфортные мировые цены на сырье, экономика «посыпалась», не выдержав груза коррупции, некомпетентности и подчинения ее интересов глобальным конкурентам.

Рост ВВП растаял: с 4,9 % в первом квартале 2012 года, 4,3 % во втором, 3,0 % в третьем и 2,1 % в четвертом и первом квартале 2013 года до 1,6 %. В 2013 году он оценивается в 2,0–2,4 %.

Промышленный спад углубился с 0,8 % в январе до 2,1 % в феврале. В марте производство выросло на 2,6 % (по неясным причинам), обеспечив выход «в ноль» по итогам I квартала.

Инвестиционный рост сначала рухнул с 1,1 % в январе до 0,3 % в феврале, а в марте и вовсе перешел в спад, составивший 0,8 %.

Инфляция к середине апреля почти на треть превысила прошлогоднюю: 2,2 против 1,7 %.

А ведь официальные показатели роста приукрашены, так как официальная инфляция занижена не менее чем в полтора раза.

Сокращение экспорта, составившее в январе 1,7 %, в феврале превысило 11 %. В марте ситуация улучшилась (спад по итогам I квартала составил лишь 4,6 %) — но положительное сальдо текущих операций упало более чем в 1,4 раза (с 39,2 до 27,9 млрд долл.).

Несмотря на восстановление дефицита федерального бюджета, правительство в I квартале 2013 года нарастило Резервный фонд и Фонд «национального» благосостояния с 4,6 до 5,3 трлн руб.

Чистый отток частного капитала в I квартале замедлился, уменьшившись по сравнению с прошлогодним уровнем почти на четверть (с 33,6 до 25,8 млрд долл.), но уже многократно превысил официальный годовой прогноз (10 млрд долл.)

Внешний долг подскочил за I квартал на 52 млрд долл. — больше, чем за весь 2011 год и за половину 2012-го (когда он вырос соответственно на 50 и 92 млрд). После увеличения на 8,3 %, до 684 млрд долл., он превысил уровень в 30 % ВВП, являющийся «порогом безопасности» для подобных российской (пораженных коррупцией, монополизмом и «эффективным менеджментом») экономик.

Сокращение грузоперевозок (на 1,8 % в I квартале, в том числе на 5,0 % — железными дорогами) доказывает: ухудшение конъюнктуры устойчиво и «само собой», без осознанных усилий государства, не пройдет и не рассосется даже с учетом хорошего урожая.

Срыв России в системный кризис, в новую Смуту по внутренним причинам в этих условиях почти неизбежен в ближайшие полтора-два года, особенно с учетом ускоряющегося сползания мира к пропасти глобальной депрессии.

Главная же системная, стратегическая угроза — комплексная деградация народа, включающая не только интеллект и физическое состояние, но в первую очередь его моральное здоровье. За четверть века национального предательства западные конкуренты привили колоссальному большинству населения России самую страшную из своих цивилизационных болезней — утрату смысла жизни, исчезновение понимания того, ради чего живет на Земле человек.

Ситуация требует незамедлительных экстренных мер.

Чтобы изменить ход истории, надо бить в корень: менять причину, не отвлекаясь на следствия.

Причина наших бед — порочная мотивация правящей Россией либеральной тусовки, «офшорной аристократии», по ее гениальному самоназванию[10], все четверть века национального предательства растаскивающей «советское наследство» на куски, легализуемые ею в фешенебельных странах в качестве личных богатств.

Статистика показывает: грабить больше нечего.

Продолжение затянувшегося «банкета» означает уничтожение страны. Единственная альтернатива — отказ от либерального воровства в пользу развития.

Содержательно это не только не сложно, но и естественно.

В самом деле: что может быть очевидней комплексной модернизации инфраструктуры? В России, где даже на федеральных трассах возникает порой ощущение, что война еще не кончилась? Где даже в центре Москвы стоят руины некогда прекрасных зданий?

Что естественнее ограничения коррупции и произвола монополий, без которых выделенное на модернизацию инфраструктуры будет украдено или уйдет в завышение цен?

А создание рабочих мест в России требует гарантии: ее гражданам — хотя бы экономического выражения права на жизнь (прожиточного минимума), без которого человеческий капитал не воспроизводится, а предпринимателям — хотя бы минимальной, на уровне Евросоюза протекционистской защиты.

1.4. Почему оздоровление возможно

Углубление глобального кризиса дезорганизует в том числе и наших стратегических конкурентов, давая России уникальные степени свободы, которых не было на нашей памяти.

Важно и самоощущение народа. На рубеже 80-х — 90-х, когда разрушение СССР уже шло полным ходом, большинство не могло представить себе распад страны. Сейчас угроза распада является буквально национальным психозом.

Активная часть элиты — нынешние третий-четвертый уровни государственного и корпоративного управления — обладает значительными ресурсами и управленческими навыками. Они не успели награбить состояний, позволяющих им уйти на пенсию в фешенебельные страны, и относительно молоды, чтобы быть в состоянии уйти на пенсию. Это привязывает их к России — а значительная их часть и вовсе является патриотами.

Будучи по своей природе системными людьми, склонными к порядку, они не приемлют даже выгодного им слома системы.

Именно этот глубинный, стихийный патриотизм позволяет ответственному руководству России опереться на них в деле оздоровления страны и народа, замены модели частного воровства моделью общего развития. Игнорирование же их приведет к краху всю нынешнюю российскую элиту — вместе со страной.

Национально ориентированная часть управленцев и предпринимателей готова взяться за созидание новой, соответствующей их представлениям о справедливости и эффективности системы и стать, таким образом, ключевым фактором оздоровления России.

Она интуитивно понимает: даже в глобальном и собственно российском кризисе у нас есть путь развития, деградация не фатальна, навязываемая обществу безысходность мнима!

Она чувствует: жесткие внешние угрозы, многие из которых стали внутренними проблемами, требуют жесткого ответа — но самого этого ответа, пути развития России не видит.

Патриотическая часть элиты нуждается в осознании этого пути, в общей картине желаемого будущего: понимании того, какую именно Россию она строит, и того, как именно это надо делать.

Вторая и третья части доклада дают это понимание.

2. Немедленные действия: девять ударов по клептократии и нищете

Главная составляющая преображения России — комплексная модернизация инфраструктуры. Однако она возможна лишь одновременно с нормализацией всей общественной жизни, так как в современных условиях выделенные на нее средства будут разворованы, изъяты монополиями при помощи завышения цен, будут способствовать развитию иностранных, а не российских производств. Поэтому прежде всего необходимо осуществить действия, способные обеспечить немедленные и при этом значительные результаты.

Описываемый ниже комплекс мер способен обеспечить нормализацию общественной жизни в России уже в течение года.

2.1. Моральная революция: восстановление представлений о справедливости

Главная проблема России заключается в тщательном, последовательном и в целом успешном уничтожении либеральными реформаторами моральных ценностей на всем протяжении четверти века национального предательства.

В отсутствие модели морального развития любая благая инициатива с легкостью оборачивается своей противоположностью, и развитие становится в принципе невозможным: несмотря на все усилия, экономика, основанная на воровстве (да и все подобное общество), неминуемо летит в тартарары.

Возрождение России требует прежде всего моральной революции и духовного возрождения. Надо восстановить в обществе подорванные либеральными реформами представления о справедливости, этических нормах и выгодности добра, вернуть народу, и в особенности правящей группе, понимание того, что экономически эффективны лишь справедливость, мораль и нравственность, а отклонения от них могут приносить ситуативные выгоды, но в конечном итоге неизбежно ведут в том числе и к экономическому краху.

Для этого следует добиваться обеспечения равноправия всех граждан, беспощадно искоренять их дискриминацию по социальному и национальному признакам (и прежде всего — искоренение наиболее массовой дискриминации русских), последовательно бороться с коррупцией, терроризмом и реальным политическим экстремизмом (в первую очередь административным и либеральным).

В первую очередь необходимо:

— восстановить принцип «закон един для всех», преодолеть ситуацию, когда целые социальные группы фактически выведены из-под действия российских законов, включая Уголовный кодекс, поставив себя в положение над ними;

— прекратить развращение общества государственными СМИ за государственный (то есть наш) счет, создав при них эффективные общественные советы (в первую очередь на телевидении). Прекратить бюджетное финансирование медиапродукции (включая СМИ), не пропагандирующей мораль, нравственность, духовность и патриотизм, не способствующей духовному возрождению народа. Необходимо запретить пропаганду морального разложения молодежи, курения, употребления алкоголя и других наркотиков, разрушения института семьи и брака пропагандой противопоставленных им установок, обеление представителей криминалитета, пропаганду криминальных действий и обучение им. Телеспектакли, выдаваемые за «реалити-шоу», должны допускаться к показу на телевидении только при условии доведения до зрителя информации о том, что его участники — актеры, играющие в постановочном шоу; платные СМС-голосования при этом следует запретить;

— установить удвоенную по отношению к существующему законодательству ответственность для государственных служащих — членов организованных преступных (в том числе коррупционных) сообществ;

— запретить любую прямую рекламу и product placement алкоголя и табака во всех видах (включая слабоалкогольные коктейли), а также «энергетических» напитков и курительных смесей во вновь создаваемой медиапродукции и в произведениях искусства при прекращении позорной дискриминации курильщиков (например, запрета курить ближе 10 метров от входа в здание без обязательства оборудования курительных комнат и запрета электронных сигарет в самолетах), способной лишь усугубить их недуг;

— признать вводящую в заблуждение рекламу (включая искажение реальных цен, а также заведомо ложную рекламу «целителей» и сект) разновидностью мошенничества и карать ее в соответствии с Уголовным кодексом;

— жестко ограничить по объему все виды рекламы (от уличной до телевизионной), кроме специализирующихся на рекламе изданий, запретить ориентированную на несовершеннолетних рекламу, запретить рекламу в местах, где от нее некуда деться (например, аудиорекламу в метро — так как каждый имеет право быть избавленным от рекламного террора), запретить массовую рекламу товаров роскоши и рекламу, внушающую человеку, что покупка того или иного товара или услуги возвышает его над остальными;

— лишать гражданства России натурализованных мигрантов, совершивших уголовные преступления (как во Франции) или значительное число административных правонарушений в течение года, с депортацией за их счет на историческую родину после отбывания наказания.

— обязать всех чиновников и политиков обосновать источники средств и имущества стоимостью более 1 млн долл., приобретенного ими и их семьями после 1991 года; не способных сделать это — пожизненно лишать права занятия государственных и выборных, а также руководящих должностей, ведения юридической деятельности и преподавания общественных наук;

— обязать чиновников всех уровней, включая Президента РФ, пользоваться при исполнении своих обязанностей средствами передвижения (включая автомобили), бытовой техникой (включая компьютеры) и аксессуарами (включая одежду) исключительно отечественного производства;

— установить, что правом преимущественного проезда с нарушением правил дорожного движения в мирных условиях обладают автомобили «скорой помощи», МЧС и правоохранительных структур, следующие на вызов, в больницу, на пожар или преследующие подозреваемых в преступлении, и никто больше.

Кроме того, представляется жизненно необходимым отменить наиболее разрушительные либеральные реформы последних лет, в частности:[11]

— отменить «бюджетное правило» (запрещающее использовать на нужды России значительную часть бюджетных доходов, которые направлялись на стабилизацию финансовой системы Запада) как проявление колониальной зависимости России от Запада и компрадорского характера части ее руководства («офшорной аристократии»);

— прекратить уничтожающую экономику политику повышения внутренних цен на энергоносители и сырье до мирового уровня, отказаться от принципа равнодоходности поставок газа на внутренний и внешний рынки;

— отменить Болонский процесс, препятствующий формированию самостоятельного комплексного мышления (при помощи тестовой системы оценок) и ограничивающий доступ к высшему образованию (платностью получения степени магистра);

— отменить положения Лесного кодекса, по сути уничтожившие лесоохрану, и Воздушного кодекса, затрудняющие развитие малой авиации (важной для оповещения о возникновении пожаров); переработать их для восстановления природной среды (включая запрет строительства в заповедниках и водоохранной зоне);

— отменить реформу бюджетных организаций, с 1 июля 2012 года расширяющую платность бюджетных услуг и создающую предпосылки бесплатной приватизации бюджетной сферы;

— отменить регрессивную шкалу ставок обязательных социальных взносов, запретительно высоких для основной части граждан России и низких — для богатой части общества;

— отменить запрет следователям рассматривать аргументированные жалобы на незаконные действия судей;

— отменить либерализацию Уголовного кодекса в части декриминализации контрабанды, возможности ограничить наказание за взятку выплатой штрафа, а за убийство по неосторожности — двумя месяцами лишения свободы.

Для искоренения попустительства и вседозволенности надо:

— расследовать деятельность высших чиновников и политиков СССР и России с апреля 1985 года;

— предать широкой огласке выявленные факты должностных преступлений и приведшие к тяжким последствиям случаи пренебрежения служебными обязанностями;

— пожизненно лишать чиновников и политиков, нанесших вред интересам СССР и России, права занимать государственные, выборные и руководящие должности, права ведения юридической деятельности и преподавания общественных наук; при выявлении преступлений с не истекшим сроком давности (в том числе против человечества) передавать материалы в Генпрокуратуру;

— восстановить смертную казнь за сознательные убийства при отягчающих обстоятельствах (включая серийные убийства, терроризм, производство и распространение тяжелых наркотиков в крупных масштабах); во избежание судебных ошибок не приводить приговор в исполнение до повторного независимого рассмотрения дела Верховным судом, проводимым через год после окончательного судебного решения и до одобрения приговора губернатором региона, в котором было совершено преступление.

Для преодоления раскола общества на ограбивших в приватизацию и ограбленных приватизацией обложить компенсационным налогом в размере разницы между стоимостью продажи и реальной ценой на момент проведения приватизации (британская практика windfall taxes) владельцев крупных приватизированных предприятий. Взимать компенсационный налог пакетами акций этих предприятий по рыночной стоимости.

Для прекращения практики саботажа экономического развития со стороны денежных властей законодательно установить обеспечение экономического развития главной задачей Банка России, а задачи обеспечения занятости, экономического роста, низкой инфляции и стабильности валютного курса — в качестве равно значимых второстепенных. Увязывать финансовую политику с социальной и политикой развития реального сектора.

2.2. Деофшоризация экономики, патриотизация элиты

Собственность на основную часть крупнейших частных российских предприятий выведена в офшоры, а их реальные собственники в целом ряде случаев еще и являются гражданами иностранных государств. Если же учесть масштабы финансовых потоков частных и государственных структур, также выведенных за рубеж (и в первую очередь в офшорные юрисдикции), а также масштабы вложения государственных резервов России в иностранные ценные бумаги, приходится констатировать, что Россия в значительной степени принадлежит иностранным собственникам и в еще большей степени контролируется ими.

Говорить о суверенитете и собственной политике в этих условиях не приходится: наша страна, по сути дела, находится под «внешним управлением». Формально оно существенно более мягко, чем в 90-е годы, но осуществляет его более мощный субъект — не национальные государства Запада, но оформившийся за время нового витка глобализации мировой управляющий класс, выражающий интересы глобального бизнеса.

Это положение недопустимо и смертельно опасно, так как глобальный бизнес, контролирующий критически значимую часть российской «офшорной аристократии», в любой момент, исходя из своих собственных интересов (в том числе и никак не связанных с Россией), может нацелить ее на уничтожение российской государственности и цивилизации в целом.

И люди, давно уже не связывающие свое будущее с нашей страной, но тем не менее управляющие ее значительной частью, выполнят желание своих «старших партнеров» быстро и эффективно.

Для исправления чудовищной ситуации, грозящей самому существованию России, необходима деофшоризация экономики, патриотизация элиты.

В стратегическом плане это даже более широкая задача, чем подавление коррупции, которая является лишь одним из многих инструментов внешнего управления продажной частью российского руководства — «офшорной аристократией».

В рамках деофшоризации экономики следует национализировать без каких бы то ни было компенсаций в качестве «бесхозного имущества» все находящиеся на территории России активы, права собственности на которые, выведенные в офшоры, не будут возвращены в Россию в течение года.

Кроме того, представляется необходимым:

— установить, что любые государственные преференции, равно как и доступ к недрам, лесным и сельскохозяйственным угодьям, а также права на обладание значительными объемами недвижимости, предоставляются исключительно резидентам России;

— ликвидировать налоговые и иные льготы для иностранных компаний (за исключением обеспечивающих передачу России уникальных и необходимых нам технологий), включая льготное налогообложение дивидендов иностранных инвесторов;

— кардинально пересмотреть большинство соглашений об избежании двойного налогообложения, разорвав их с офшорами и «налоговыми гаванями», ввести норму злоупотребления этими соглашениями;

— запретить госкомпаниям использование офшорных трейдеров, сделки продажи и покупки активов с офшорными компаниями и связанными с ними компаниями-«прокладками» из престижных юрисдикций, конечные бенефициары которых являются гражданами российского происхождения или конечные бенефициары которых не установлены;

— не допускать офшорные компании и связанные с ними компании-«прокладки» из престижных юрисдикций к участию в тендерах при госзакупках;

— не допускать предоставление указанным компаниям займов банками и компаниями с госучастием;

— кардинально повысить эффективность контроля над трансфертным ценообразованием (важнейшим механизмом вывода капиталов в офшоры); обеспечить тщательный анализ консолидированной налоговой отчетности холдинговых компаний, связанных и ассоциированных компаний с учетом международного опыта;

— восстановить валютный контроль, обязать банки не допускать проведение через них сомнительных операций;

— расширить инструменты регулирования спроса и предложения иностранной валюты, предусмотрев возможность взимания экспортных пошлин в иностранной валюте с ее аккумулированием на валютных счетах правительства в случае избыточного предложения валюты и обязательной полной или частичной продажи валютной выручки экспортеров на внутреннем рынке при ее недостаточном предложении;

— ввести дополнительные меры по пресечению нелегального вывоза капитала, использовав в полном объеме возможности Банка России и Росфинмониторинга;

— прекратить прием обязательств иностранных (в первую очередь офшорных) компаний, иностранных ценных бумаг и в целом иностранных активов в качестве обеспечения кредитов Банка России (в том числе для ограничения оттока капитала);

— разрешать деятельность в России только тех зарубежных компаний, которые раскрывают информацию о своих бенефициарах;

— создать «черный список» конечных бенефициаров офшорных структур, находящихся под особым контролем налоговых органов и Росфинмониторинга, привлекать к ним постоянное внимание СМИ и общественности;

— сделать обмен с налоговыми и иными правоохранительными органами других стран информацией по налоговым нарушениям и нарушениям валютного контроля автоматическим и регулярным;

— ввести не касающийся прямых инвестиций и невысокий в некризисных условиях налог на трансграничные финансовые транзакции (по примеру 11 европейских государств), имея в виду возможность резкого повышения его ставок при неприемлемом ухудшении конъюнктуры или усилении оттока капитала;

— добиться восприятия общественностью использования офшоров как аморального, непристойного деяния; не допускать награждения причастных к их использованию государственными наградами, приглашения их на официальные приемы и т. д.;

— гармонизировать политику деофшоризации с партнерами России по Таможенному союзу и, по мере возможности, с Украиной.

В течение года перейти к экспорту биржевых товаров и военной техники исключительно за рубли. В качестве подготовки:

— повысить резервные требования по валютным активам российских банков по сравнению с рублевыми активами;

— замещать через госбанки валютные займы госкомпаний рублевыми кредитами с ужесточением госконтроля за их деятельностью;

— рефинансировать предоставляемые в рублях кредиты под экспортные контракты надежных предприятий;

— подготовить расчетную систему ЕврАзЭС, альтернативную SWIFT, с рублем в качестве основного инструмента расчетов, с включением в нее Ирана и банков непризнанных государств.

2.3. Подавление коррупции[12]

Для очищения государственности от коррупции следует:

— ввести принцип «презумпции виновности» при превышении расходами семей чиновников их официальных доходов;

— отменить срок давности для коррупционных преступлений представителей власти, так как это преступления против государства;

— установить (по примеру Италии), что взяткодатель при сотрудничестве со следствием освобождается от ответственности (это возлагает всю ответственность на организатора коррупции — чиновника и лишает жертв коррупции стимулов к его защите);

— считать соучастниками, несущими полную ответственность, руководителей аффилированных с взяткополучателем фирм (освобождаются от ответственности за сотрудничество со следствием);

— ввести (по примеру США) конфискацию добросовестно приобретенных активов (кроме нужного для скромной жизни) семей членов оргпреступности (включая коррупционеров: коррупция власти всегда связана с мафией), не сотрудничающих со следствием;

— сформировать специальные суды, рассматривающие исключительно дела, связанные с коррупцией и оргпреступностью, обеспечить их сотрудникам необходимую безопасность;

— развивать подлинное местное самоуправление, ввести механизм низового народного контроля за чиновничеством (используя возможности современных информационных технологий), обеспечить действенность СМИ в борьбе с коррупцией;

— создать эффективную структуру по поиску и подготовке кадров честных управленцев, судей и работников силовых структур;

— оздоровить МВД за счет его структурной реорганизации и кадрового обновления, а также состав судов и прокуратуры;

— выслать из страны всех не уличенных в преступлениях «воров в законе» (по примеру Белоруссии, Молдавии и Грузии);

— установить, что осужденный за коррупцию пожизненно лишается права занимать государственные и руководящие должности, вести любую юридическую деятельность, избираться на выборные должности и преподавать общественные науки;

— перевести все госуправление на систему электронного принятия решений (реализованную в ряде международных и даже российских компаний), обеспечивающую мгновенное принятие решений и урегулирование споров, но главное — позволяющую осуществлять незаметный для проверяемого сквозной контроль.

2.4. Ограничение произвола монополий

Тотальный произвол монополий блокирует все современное развитие России. Для восстановления конкурентной среды надо:

— обеспечить прозрачность для ФАС структуры цен естественных монополий и фирм, подозреваемых в злоупотреблении монопольным положением;

— восстановить применение категории нормальной рентабельности для изъятия монопольной сверхприбыли в бюджет или для установления предела цен для монополизированных производств;

— для обеспечения конкурентного ценообразования в сырьевом секторе сформировать биржевые центры ценообразования на экспортные товары;

— предоставить ФАС право при резком колебании цены сначала возвращать ее на прежний уровень и лишь потом расследовать обоснованность изменения, расценивая отказ продавать по этой цене как уголовное преступление (по примеру Германии);

— обеспечить российским производителям свободный доступ на рынки городов, при необходимости — силовыми структурами и проведением спецопераций;

— для обеспечения прямых поставок сельхозпродукции на городские рынки создать межрегиональные торгово-закупочные компании с участием региональных властей;

— запретить (по примеру Италии) создание сетевых магазинов везде, где могут функционировать обычные магазины;

— обеспечить среднему, малому бизнесу и гражданам свободный доступ к товарам и услугам естественных монополий;

— заморозить на 3 года тарифы на продукцию и услуги естественных монополий, ЖКХ, городского транспорта. Провести анализ их издержек, за счет сокращения воровства, применения передовых технологий и повышения качества управления за год снизить тарифы на услуги ЖКХ не менее чем на 20 %, тарифы на электроэнергию и цену газа внутри страны — не менее чем на 10 %;

— обеспечением прозрачного и конкурентного доступа компаний ко всем видам господдержки (госзакупкам, субсидиям, выдаче лицензий и проч.) не допускать превращения государственно-частного партнерства в симбиоз коррумпированной бюрократии и олигархического бизнеса.

2.5. Разумный протекционизм

Современное развитие требует защиты рынков от недобросовестной конкуренции и демпинга для сохранения собственных производительных сил, до человеческого капитала включительно.

Китайское производство значительно дешевле, а часто уже и качественнее российского. Чтобы сохранить страну, надо сохранить рабочие места, следуя примеру развитых стран, большинство которых, не признаваясь, усиливает протекционизм из-за глобального кризиса.

Надо повысить уровень протекционистской защиты экономики (включая ввозные тарифы, требования стандартизации, квоты и нормы урегулирования споров) хотя бы до уровня Евросоюза, пересмотрев, при необходимости, принятые в ходе присоединения к ВТО обязательства.

Слабость рыночных стимулов вынуждает сочетать протекционизм с принуждением предприятий к технологическому прогрессу сначала цивилизованными (через введение новых стандартов), а в случае непонимания — и административными методами.

При необходимости увеличить число занятых или создать производства товаров, которые в мире производятся менее чем тремя независимыми производителями (это объективное условие экономического суверенитета), и нежелании бизнеса заниматься решением этих проблем, необходимо создавать госпредприятия (в случае их нестратегического характера — для последующей приватизации).

Импорт за счет госсредств и за счет средств госкомпаний, равно как и предоставление ему налоговых и таможенных льгот, может быть разрешен только в случаях, когда товары и услуги соответствующего качества не производятся в России.

2.6. Экономическое выражение права на жизнь

Ситуация, при которой государство, провозглашая в Конституции право своих граждан на жизнь, не обеспечивает им экономического выражения этого права, противоестественна и недопустима.

Необходимо реализовать право на жизнь, гарантировав гражданам реальный прожиточный минимум. По данным Росстата, для этого (по состоянию на 2012 год) потребуется предоставить им 376,6 млрд руб. в год. С учетом очевидной заниженности уровня прожиточного минимума расходы могут составить до 600 млрд руб.

Источник средств — ограничение коррупции и конфискация активов коррупционеров, в крайнем случае — часть накопленных резервов федерального бюджета (более 6 трлн руб.).

Гарантирование прожиточного минимума необходимо, так как право на жизнь является первичным, исходным и потому главным правом человека. Продолжение игнорирования этого права государством недопустимо. Бюджет должен служить человеку, а не наоборот.

Гарантирование реального прожиточного (а семьям с детьми — социального) минимума, дифференцированного по регионам (в зависимости от разного уровня цен, природно-климатических и транспортных условий при обеспечении одинаковых социальных стандартов и в целом условий жизни), даст объективное основание всей политике межбюджетных отношений.

Все 2000-е годы регионы получают федеральную помощь по принципу «средней температуры по больнице» — для приближения к среднероссийскому уровню, оторванному от каких бы то ни было объективных критериев. Подчинение предоставления текущей (не инвестиционной) помощи регионам задаче обеспечения прожиточного минимума позволит прекратить хаос и коррупцию в этой сфере.

Решение задачи обеспечения гражданам России гарантированного реального прожиточного минимума, а затем масштаб превышения доходами основной части граждан этого минимума впервые даст объективный и однозначный критерий оценки успешности как региональных, так и федеральных властей.

2.7. Освобождение малого предпринимательства

Истребление законопослушного малого бизнеса недопустимо. Развитие не спекулятивного, а производительного предпринимательства — условие развития экономики и оздоровления общества.

Предприятия с менее чем 20 занятыми (в АПК — менее чем 50 занятыми), не занимающиеся финансовыми операциями, консультациями, внешней торговлей, перепродажей и другой потенциально спекулятивной деятельностью (либо получающие годовой доход ниже определенного уровня), должны быть полностью освобождены от всех видов налогов и обязательных платежей на пять лет.

Это исключит возможность налогового террора по отношению к ним и расширит возможности самозанятости.

Следует предоставить гражданам России право занятия пустующих сельхозземель для их обработки (до 1 гектара на семью). По факту обработки эта земля должна оформляться в бесплатную долгосрочную аренду, по факту непрерывной обработки в течение 10 лет подряд — передаваться в собственность.

Все нормативные документы, относящиеся к налогообложению, должны быть упрощены так, чтобы малый и средний предприниматель мог вести бухгалтерский учет самостоятельно, без помощи специально обученных бухгалтеров и финансистов.

Надо унифицировать нормы налогового и бухгалтерского учета, кардинально снизив издержки бизнеса и госуправления.

2.8. Стимулирование эффективности труда

Восстановить (с необходимыми поправками) систему стимулирования повышения эффективности производства, функционировавшую в Советском Союзе в ряде высокотехнологичных по тем временам отраслей с конца 30-х по конец 50-х годов и заимствованную у Союза Японией. Данная система — совокупность проработанных материальных и моральных стимулов, активизирующих массовую творческую активность и направляющих ее на снижение себестоимости и повышение качества продукции.

В ее рамках рассчитывался народнохозяйственный эффект от всех улучшений значимых характеристик производимой продукции (времени изготовления, качества, материало— и энергоемкости и т. д.). Часть этого эффекта в случае соответствующих улучшений выплачивалась трудовому коллективу в виде постоянной премии.

Премия делилась на две части: одна поровну распределялась между всеми членами трудового коллектива (например, между всеми работниками цеха), другая — между изобретателем, предложившим улучшение, и руководителем, обеспечившим его реализацию.

Моральный стимул — ускоренное продвижение по службе обеспечивших коллективу получение таких премий и их приоритетное назначение руководителями следующих проектов.

Данная система, распространяя успехи одного на всех, заставляет коллективы оберегать людей, способных к творческой работе, и освобождать их от рутины без всяких указаний руководства.

Благодаря применению этого метода в оборонной промышленности за 4 года войны себестоимость производства большинства образцов вооружений была снижена в 2–3 раза (даже себестоимость производства винтовки Мосина, разработанной еще в XIX веке, — в 1,6 раза). Он позволял максимально стимулировать и использовать творческую активность работников и быстро выявлять таланты.

Главная особенность данного метода — изменение отношений в коллективе. Возникала взаимная доброжелательность, взаимопомощь. Каждый работник начинал считать себя личностью, а не винтиком, сознавать свою значимость для общего дела.

Менялись и отношения начальников с подчиненными. Вместо приказов начальник стремился разъяснить каждому его роль в общем деле, так как активность каждого подчиненного могла принести ему дополнительную премию. По мере формирования новой психологии материальные стимулы отходили на задний план и уже не являлись главным мотивом. В результате эффект данного метода держался после его отмены на протяжении жизни целого поколения.

2.9. Комплексная модернизация инфраструктуры

Основные направления модернизации — энергетический и транспортный комплексы, а также ЖКХ.

По консервативному критерию Редди, международные резервы должны покрывать трехмесячный импорт и годовые расходы по выплате и обслуживанию внешнего долга страны; для России это 225,4 млрд долл. На модернизацию может пойти более 300 млрд международных резервов — в первую очередь средства федерального бюджета, выведенные за рубеж в виде Резервного фонда и Фонда «национального благосостояния» (на 1 апреля — 170,7 млрд долл.).

В части проектов гарантированной доходности (к которым относится модернизация ЖКХ крупных и средних, а также богатых малых городов) она может осуществляться также за счет средств пенсионной и страховой систем.

Уже начало модернизации инфраструктуры кардинально снизит издержки и, создав огромный внутренний спрос, качественно улучшит деловой климат и усилит трудовую мотивацию населения.

Транспортные и энергетические проблемы Москвы должны решаться созданием единой инфраструктуры в пределах «бетонки».

3. От реформ — к нормальности

3.1. Созидание государства — созидание будущего

Государство — мозг и руки общества. Поэтому преображение России и переход от воровства к развитию требует прежде всего глубокого преобразования и оздоровления всего государственного организма.

1. Установить, что президент России по должности возглавляет правительство. Это устранит иезуитский порядок отделения принятия стратегических решений (прерогативу президента) от ответственности за них, лежащих на правительстве и премьере, и исправит порочную ситуацию, при которой премьер не может руководить министрами, так как не он их назначает и увольняет.

2. Лишить неприкосновенности депутатов Госдумы и заксобраний регионов, членов Совета Федерации, глав регионов. Установить, что Госдума, Совет Федерации и заксобрание региона могут предоставлять иммунитет своим членам против неправомерного, с их точки зрения, уголовного преследования, а Госсовет имеет это право по отношению к главам регионов.

Власть отвечает перед гражданами, а не перед бюрократией. Поэтому депутаты Госдумы должны избираться только по одномандатным округам (в том числе и от политических партий), а главы субъектов Федерации и члены Совета Федерации — населением регионов.

Ввести действенный порядок отзыва избирателями депутатов Госдумы, членов Совета Федерации, глав субъектов Федерации при невыполнении ими своих обязанностей.

Установить, что, если более 5 % граждан, проживающих на территории действия суда, выносят вотум недоверия судье этого суда, тот пожизненно исключается из коллегии судей. Если вотум недоверия выносится суду в целом, он распускается и создается заново, его председатель пожизненно исключается из коллегии судей, а судьи переводятся в другие регионы с понижением.

Предоставить президенту право отстранения главы региона за невыполнение им своих обязанностей.

Дополнить законы о выборах всех уровней восстановлением голосования «против всех» и отменой результата выборов при явке ниже 25 % избирателей.

Ввести уголовную ответственность за принуждение к голосованию, ужесточить ответственность за фальсификацию результатов.

Дать Госдуме и Совету Федерации право парламентского расследования, на котором все граждане, кроме президента, дают показания с карой за лжесвидетельство, как за лжесвидетельство в суде.

3. Ввести управление Минфином бюджетами регионов, дотируемых федеральным бюджетом на 50 % и более.

4. Выполнить требование Бюджетного кодекса о концентрации в федеральном бюджете не более половины налоговых (без внешнеэкономических) доходов консолидированного бюджета с передачей остальных средств в регионы, где эти доходы были получены.

Обеспечить местным бюджетам финансовую базу, достаточную для местного развития.

Прекратить передачу нижестоящим бюджетам полномочий без источников их финансирования.

5. Отработать четкие правила продвижения чиновников по службе, ограничить и формализовать права политических руководителей ведомств на вмешательство в кадровую политику, искоренить практику перетряски аппарата при смене руководства.

6. Восстановить действие всех конституционных прав граждан (включая право на труд, отдых, охрану здоровья, образование, свободу слова и свободу собраний) на всей территории России, кроме зон чрезвычайного положения и контртеррористических операций.

7. Упростить судебные процедуры, сделав их понятными среднему гражданину, чтобы он мог сам, без помощи юриста, обращаться в суды, не опасаясь отказов по формальным причинам.

Нарушение судьей Уголовно-процессуального кодекса должно вести к его увольнению и пожизненному запрету на любую юридическую деятельность, занятие государственных, руководящих и выборных должностей и на преподавание общественных наук.

Работа всех судов должна быть гласной, если это не грозит разглашением государственной тайны. При всех апелляционных судах должны работать общественные наблюдатели.

Установить связь между квалификацией судьи и тяжестью обвинений. Чем тяжелее обвинение (в арбитражном суде — чем выше сумма иска), тем выше должна быть квалификация судьи.

Ограничить количество дел, одновременно рассматриваемых одним судьей, так как перегрузки разрушают психическое и физическое здоровье судей, что отражается на правосудии. Отменить оценку оправдательных приговоров как «брак» в работе судьи.

Все участники судебного процесса при возможности криминальных угроз должны получать защиту государства.

Упростить судебные разбирательства, сократить их сроки. Установить, что, если при апелляции высшая инстанция подтверждает правильность решения, ответчик выплачивает значительный штраф (в арбитражном суде — пени в двойном размере).

8. Приступить к комплексному технологическому, социальному и управленческому обновлению Вооруженных сил (в соответствии с докладом Изборского клуба).

Создать Министерство ветеранов, обеспечивающее социальную реабилитацию и защиту ветеранам всех войн.

9. Внешняя политика России должна быть нацелена на обеспечение нашего развития и потому — на укрепление многополярности мира, а не обслуживание глобалистских интересов сверхдержав.

Отменить колониальную норму о верховенстве международного права над российским (по примеру США, Великобритании и Китая, законы которых имеют приоритет над международными нормами, а также Евросоюза, считающего свое право международным).

Провести ревизию всех международных соглашений и отказаться от международных обязательств, наносящих неоправданный ущерб России (так как при коррупционном характере их принятия они даже по международному праву не имеют юридической силы).

Ввести визовый режим с бывшими республиками СССР, в которых произошла социальная катастрофа (как минимум — с Таджикистаном, Узбекистаном и Киргизией). Не распространять визовый режим на этнических русских, белорусов, украинцев, казахов, евреев, немцев и представителей других некоренных народов, являющихся носителями русской культуры и проживающих за пределами России, при помощи выдачи им «паспорта русского» по аналогии с «паспортом поляка»).

Зафиксировать в Конституции цели внешней политики:

— защита границ России и носителей русской культуры за рубежом;

— развитие и распространение русской культуры как фактора созидания общего будущего;

— формирование привлекательного «центра силы» (сначала — на постсоциалистическом пространстве) и реинтеграция;

— реализация глобальных проектов для всего человечества (например, генерирование и распространение дешевых сверхпроизводительных «закрывающих» технологий).

3.2. Очеловечивание экономики: восстановление социальной среды

10. Создать понятную, доступную, обеспеченную ресурсами систему господдержки при рождении и воспитании детей (пособия, оплачиваемые отпуска, налоговые льготы, жилищные льготы и т. д.).

Расширить направления использования материнского (семейного) капитала или его части на лечение детей (операции, реабилитацию), оплату договоров добровольного медицинского страхования детей, получение высшего образования не имеющими его родителями. Предоставить семьям право размещения материнского (семейного) капитала на долгосрочном банковском депозите с использованием процентов на текущие нужды.

Ввести ежемесячные пособия нуждающимся семьям на дошкольников, ожидающим место в дошкольном учреждении, пособие школьникам к началу учебного года.

11. Выработать и реализовать сверхинтенсивную комплексную семейную политику (включая постоянные меры культурно-воспитательного характера), нацеленную на создание культа семьи и преодоление малодетного мышления большинства населения. Для ее проведения последовательно увеличить долю бюджетных расходов на поддержку семьи, материнства и детства минимум до 2 % ВВП с повышением эффективности использования этих расходов.

Принять программу поддержки семьи, предусматривающую в том числе массовое создание бесплатных или частично платных детских учреждений (детских садов, школ, групп временного пребывания, творческих студий, спортучреждений).

Внести в официальный перечень профессий профессию «домохозяйка» с обязательным оформлением трудового стажа женщинам, имеющим детей, в зависимости от их количества и возраста.

12. За 2 года искоренить беспризорность, в первую очередь при помощи стимулирования создания семейных детских домов.

Отменить западный стандарт ювенальной юстиции, разрушающий семью и являющийся репрессивным механизмом.

13. Повысить величину госгарантий по вкладам физлиц до 3 млн руб. с ужесточением норм пруденциального надзора и ответственности за фиктивные банкротства.

14. Провести демонетизацию льгот: предоставить гражданам России право на восстановление натуральных льгот, отмененных в 2005 году; каждый льготник должен иметь право на компенсацию имеющихся у него льгот адекватной, а не заниженной суммой денег.

Ущерб, нанесенный гражданам неадекватной монетизацией льгот, должен быть компенсирован в полной мере, в том числе из личных состояний организаторов монетизации (по решению суда).

15. Обеспечить доступность здравоохранения и образования, жесткий контроль качества их услуг. Отменить все псевдоновации по коммерциализации образования и бюджетной сферы в целом.

Ликвидировать как категорию бизнес, паразитирующий на расходах бюджета, в первую очередь социальных (например, монополисты по поставкам лекарств для госнужд должны утратить свое монопольное положение и быть возвращенными в конкурентную среду).

Для достижения этих целей установить, в частности, что доля государства в расходах на образование не должна опускаться ниже 80 %, а в здравоохранении — ниже 65 %.

16. Отменить Единый госэкзамен, разрушающий сознание молодежи, отучающий ее думать, формирующий разорванное, «клиповое» мышление, обеспечивающий повышенную внушаемость.

Система образования должна быть инструментом созидания единой творческой нации, а не социального контроля и превращения молодежи в стадо «квалифицированных потребителей».

Структура специальностей в вузах и колледжах и качество подготовки должны соответствовать потребностям экономики: вузы должны готовить востребованных специалистов, а не профессиональных безработных, как сейчас.

Гарантировать полностью бесплатное обучение в средней школе. В высших учебных заведениях (при получении первого высшего образования) бесплатными должно быть не менее половины, а в технических вузах — не менее трех четвертей учебных мест.

Программа средней школы должна включать обязательное изучение английского языка, достаточное для свободного общения.

Воссоздать систему профессионального образования (в частности, средних специальных учебных заведений) и широкую сеть бесплатных вечерних школ (для россиян, лишенных либеральными реформами 1990-х и 2000-х годов нормального среднего образования).

17. Ввести обязательную диспансеризацию всего населения. Приравнять полностью занятых работников бюджетных предприятий здравоохранения и образования к госслужащим с соответствующей оплатой труда и соцобеспечением.

Решить проблему качественного здравоохранения с помощью применения прорывных медицинских технологий, которые позволят лечить пациентов, а не доить их карманы и бюджет страны.

Отделить «медицину комфорта» как вид предпринимательства от «медицины жизнеобеспечения», сохраняющей здоровье. Последняя должна быть общедоступной и качественной для всех граждан вне зависимости от их доходов, для малоимущих — бесплатной.

«Медицина жизнеобеспечения» должна финансироваться бюджетом по потребности, определяемой диспансеризаций. Страховые принципы в «медицине жизнеобеспечения» должны быть отменены и сохранены лишь в «медицине комфорта», так как они переводят оплату труда медработников на сдельный принцип, заинтересовывая их не в обеспечении здоровья, а в увеличении масштабов медицинских услуг. Кроме того, они увеличивают расходы на здравоохранение за счет финансирования страховых компаний.

Кардинально повысить мобильность бригад «скорой помощи» за счет приоритетного обновления технической базы.

18. Развернуть производство российского инсулина, соответствующего по качеству производимому в развитых странах.

За 10 лет полностью удовлетворить потребность в жизненно важных лекарствах за счет отечественного производства (при качестве этих лекарств не ниже аналогов развитых стран).

Изучить и ввести в практику доказавшие эффективность методы и средства народной медицины.

19. Компенсировать из местного бюджета (при нехватке средств в нем — из регионального, при нехватке средств в нем — из федерального) расходы граждан на рассчитанные по социальным нормам услуги ЖКХ (включая налог на жилье и оплату найма, в том числе социального жилья), превышающие 10 % семейного дохода.

Это натравит на коммунальные монополии местные, региональные и федеральные власти.

20. Снизить реальную стоимость потребительских и ипотечных кредитов (с учетом всех сопутствующих платежей) до увеличенного на минимальную маржу (1 процентный пункт для кредитов более чем на 3 года, 2 — для крупных на срок до 3 лет, 3 — для небольших на срок до 3 лет) уровня ставки рефинансирования Банка России. При потере работы предоставлять заемщику 6-месячную отсрочку по выплате кредита и процентов, при вынужденном резком снижении зарплаты пропорционально увеличивать срок погашения кредита с соответствующим снижением выплат.

В районах с дефицитом населения за первого ребенка списывать 25 % ипотечного кредита, второго — 50 %, третьего — 75 %, четвертого — весь кредит (в каждом случае в пересчете на социальные нормы жилой площади).

Наращивать потребительское кредитование населения долгосрочными и дешевыми госсредствами, предоставляемыми банкам на целевой основе (со снижением стоимости кредитов для населения).

21. Запретить бродяжничество. Предоставлять бездомным общежития и общественные работы (по очистке жилых и лесных территорий, низкоквалифицированные работы на строительстве и производстве, сельхозработы и т. п.) с обеспечением их жильем и субсидированием предприятий и муниципальных органов для этих целей; при уклонении направлять их на принудительные работы.

22. Под страхом увольнения запретить выгонять посетителей из мест приема (паспортных столов, единых расчетных центров, налоговых инспекций и т. д.) на улицу на время обеда. Места приема пожилых граждан и инвалидов должны находиться на первом этаже или быть оборудованы исправными общедоступными лифтами, места ожидания приема — необходимым количеством стульев.

Передавать гражданам платежные документы только с внесенными в них банковскими реквизитами, чтобы люди вписывали в них только информацию о себе, не мучаясь переписыванием громоздких аббревиатур и цифр. Отказ в передаче таких документов должен вести к немедленному освобождению их от соответствующих выплат с соответствующим штрафом сделавшего это сотрудника.

Вменить в обязанность органам госуправления получение любых документов, нужных для обслуживания граждан. Бюрократия должна сама получать нужные ей справки, а не измываться над гражданами, отправляя за этими справками их.

23. Для обеспечения профессиональной ответственности установить, что:

— медицинские и образовательные учреждения должны возмещать убытки, нанесенные своими ошибками;

— сотрудники правоохранительных органов, преступившие закон, должны пожизненно лишаться права занимать выборные, руководящие и государственные должности, вести юридическую деятельность и преподавать общественные науки;

— осужденные за хозяйственные преступления, включая мошенничество, должны лишаться права занимать выборные, руководящие и государственные должности, вести юридическую деятельность и преподавать общественные науки на срок, вдвое превышающий срок наказания, но не менее чем на пять лет;

— чиновники, допустившие профессиональные ошибки (или не протестовавшие против их совершения), должны лишаться права занимать равные или более высокие руководящие должности на государственной службе и избираться в депутаты всех уровней;

— руководители хозяйствующих структур должны нести личную ответственность за ущерб, нанесенный их действиями как их структурам, так и третьим лицам;

— при утрате доверия избирателей к депутатам всех уровней и членам Совета Федерации не позднее чем за год до истечения полномочий депутатов следует назначать их досрочные выборы, если за это собраны подписи не менее чем 15 % избирателей;

— действия журналистов, распространяющих через СМИ заведомо ложную информацию, повлекшую тяжкие последствия (включая потребительскую панику), должны расцениваться как мошенничество и вести к уголовной ответственности;

— органы власти и государственные СМИ должны под личную ответственность своих руководителей по существу реагировать на все поступающие в них обращения граждан, кроме анонимок, в течение месяца.

24. Внедрить стандарты, обеспечивающие безопасность потребления всех товаров. Их нарушение должно вести к имущественной и уголовной ответственности.

Ввести жесткий контроль качества всех продаваемых товаров (особенно продовольствия и лекарств) и оказываемых услуг по стандартам Белоруссии и Евросоюза (применять более жесткие).

Ввести канадские стандарты предупреждений о вреде курения (с изображениями пораженных легких и мозга на пачках сигарет).

Ярко маркировать все товары, при производстве которых используются генетически модифицированные продукты.

Запретить производство и импорт автомобилей без катализатора, резко снижающего токсичность выхлопа. Обеспечить повышение качества российского бензина и дизтоплива до европейских норм (при современном его качестве он быстро уничтожает катализатор).

25. Большинство стран бывшего СССР не может развиваться без России — ее интеллекта, капитала и рынков — и погружается в хаос, коррупцию и феодализм, затопляющие нас преступностью и нищетой. Чтобы остановить их экспансию, надо нормализовать эти страны взаимовыгодной (в первую очередь выгодной нам) интеграцией с Россией — восстановлением Советского Союза на новой экономической и политической основе, без его недостатков (агрессивной пропаганды, закрытости, отсутствии гласности, монополии на власть, запрета на частный бизнес).

Эта долгосрочная цель требует оздоровления российского государства, но ее значимость диктует ее законодательное закрепление.

Мы должны вернуть себе и своим соседям благополучие, от которого по глупости и корысти отказались более 20 лет назад.

3.3. Жилищная политика

26. Национализировать пустующие более года новостройки, принадлежащие юридическим лицам, выплатив им расчетную себестоимость жилья (без учета взяток и монопольного завышения цен).

Национализировать квартиры, дома и земельные участки, принадлежащие физическим лицам, являющимся собственниками более пяти квартир и домов или более 5 гектаров земли (не используемых для сельхозпроизводства) начиная с шестой квартиры, дома и с шестого гектара земли, с выплатой их расчетной стоимости.

Передать в качестве социального жилья полученный жилой фонд, как и жилье, выкупленное у строительных и девелоперских компаний за долги, нуждающимся в улучшении жилищных условий семьям с детьми и молодым специалистам.

Национализированную землю сельхозназначения выделять бесплатно для развития сельского хозяйства.

Национализированную землю для жилищного строительства выделять нуждающимся в улучшении жилищных условий гражданам, обладающим средствами для строительства, бесплатно. Необходимую для жилищного строительства инфраструктуру строить за государственный счет и предоставлять жильцам в рассрочку на 20 лет.

Выделять бесплатно земли, предназначенные для жилищного строительства, обеспечивать бесплатной инфраструктурой, предоставлять льготное кредитование работоспособному населению, переселяющемуся из европейской части России за Урал.

27. Массово строить малоэтажное жилье по современным дешевым технологиям, с предусмотренной в проектах технической и социальной инфраструктурой, давать его в социальный найм.

Предоставлять дешевую землю с готовой инфраструктурой для индивидуального строительства (опыт Белгородской области).

Создавать самоуправляемые усадебные города, используя в их системах жизнеобеспечения передовые технологии (футурополисы), делая их средоточиями технических и социальных инноваций.

28. Выплатить ЖКХ долги бюджетов и бюджетных предприятий (проверив обоснованность их возникновения), которыми и вызвано плохое финансовое положение ЖКХ.

Обеспечить жесткий контроль за управляющими компаниями в ЖКХ, превратившимися в аналог МММ, пресечь практику их ложных банкротств.

29. Создать федеральный стандарт стоимости услуг ЖКХ (учитывающий климатические и инфраструктурные особенности) и жестко контролировать его соблюдение, включая детальный контроль за издержками ЖКХ. Нормативная стоимость услуг должна ежегодно снижаться, стимулируя ЖКХ к энергосбережению. Сверхнормативная экономия должна оставаться ЖКХ.

Вести учет предоставленных ЖКХ услуг и возвращать населению часть оплаты при невыполнении нормативов.

3.4. Трудовые отношения

30. Ввести уголовную ответственность за нарушение работодателем Трудового кодекса и за заведомо ложное «стажерство» (как за мошенничество). Запретить заемный труд («аутстаффинг», передачу работников «на аутсорсинг» или «в аренду»).

31. Предусмотреть право крупного трудового коллектива избирать в руководство предприятия своих представителей (для акционерных обществ — членов совета директоров) с правом вето и переизбирать их по мере необходимости. Исключить возможность их увольнения по инициативе работодателя.

Предприятия, насчитывающие вместе с дочерними фирмами и филиалами 2 тыс. наемных работников, должны учреждать (по немецкому образцу) наблюдательные советы, состоящие из равного количества представителей собственников и наемных работников.

32. Если банкротство среднего и малого предприятия ведет к уничтожению рабочих мест, трудовой коллектив должен иметь право установления контроля над ним, в том числе с реорганизацией его в народное предприятие, при реструктуризации задолженности.

33. Задолженности по зарплате свыше 2 месяцев могут по решению трудового коллектива погашаться передачей в его собственность пакета акций, долей или паев предприятия.

34. Создать подлинно независимые (в том числе от владельцев конкурирующих предприятий) профсоюзы.

Установить, что все решения администрации предприятия, касающиеся уровня оплаты, условий труда и статуса предприятия, не вступают в силу до их согласования со всеми профсоюзами, объединяющими более 10 % работников предприятия.

35. Устанавливать законом максимальный разрыв между зарплатой наименее оплачиваемого сотрудника и руководителя.

36. Предоставить трудовому коллективу градообразующего предприятия право выдвижения своих кандидатов на местных выборах, минуя политические структуры.

37. Обеспечить равноправие работников вне зависимости от гражданства, исключив социальный демпинг со стороны гастарбайтеров. Ограничить въезд последних необходимыми экономике, но не имеющимися на рынке труда специалистами.

Нелегальных мигрантов высылать из России за их счет (при отсутствии средств — после отработки на общественных работах), их работодателей и организаторов транзита карать по Уголовному кодексу за работорговлю. Рассматривать нежелание высылаемых нелегальных мигрантов сотрудничать со следствием (или попытки покрывать своих работодателей и организаторов транзита) как признак участия в оргпреступности и карать по Уголовному кодексу.

Выдавать рабочую визу только знающим русский язык.

Для облегчения интеграции обязать предприятия, использующие труд низкооплачиваемых гастарбайтеров, проводить за свой счет их культурное просвещение в течение 1 часа каждый рабочий день, а также выплачивать в региональный бюджет дополнительный интеграционный налог в размере 10 % от фонда оплаты их труда (помимо обязательных социальных взносов и подоходного налога).

Установить, что низкооплачиваемый гастарбайтер может находиться на территории России не более 11 месяцев подряд с последующим обязательным возвращением на родину и повторным въездом в Россию не более чем через шесть месяцев.

38. Отказаться от мотивирования топ-менеджеров (на первом этапе госкомпаний) при помощи привязки их вознаграждения к стоимости акций, так как это провоцирует попытки манипулирования курсом акций.

3.5. Национализация

39. Обеспечить контроль государства, общественных объединений, трудовых коллективов и граждан над государственной (общенародной) собственностью, остановить ее расхищение.

Восстановить управление госсобственностью в интересах всего общества, а не отдельных поделивших ее корпораций. Повысить статус представителя государства в советах директоров акционерных компаний, обеспечить его оперативное взаимодействие с органами власти, добиться его ориентации на обеспечение интересов всего общества, а не управляемой им корпорации.

Остановить коммерциализацию автомобильных дорог и иной жизненно важной инфраструктуры.

40. Обложить компенсационным налогом в размере разницы между продажной и реальной ценой на момент проведения приватизации (британская практика windfall taxes) владельцев крупных приватизированных предприятий. Взимать компенсационный налог пакетами акций этих предприятий по рыночной стоимости.

41. Выделить стратегически и социально значимые предприятия: в отношении первых не допускать перехода под контроль иностранного капитала (в том числе конверсией долгов в собственность) или закрытия (пример — ВПК, системы жизнеобеспечения), в отношении вторых — закрытия (пример — градообразующие предприятия).

При безграничной эмиссии мировых валют, позволяющей связанным с их эмитентами банкам и корпорациям привлекать неограниченные ресурсы для приобретения любых активов, необходимы специальные меры по защите стратегически значимых и жизнеобеспечивающих предприятий от поглощения иностранным капиталом.

Предоставлять господдержку исключительно кредитами, прекратить практику пополнения уставного капитала за счет бюджета.

Предоставлять господдержку частным предприятиям только под залог пакетов их акций. При невозврате господдержки изымать эти акции в госсобственность для последующей модернизации и (при необходимости) перепрофилирования.

Предоставлять господдержку госпредприятиям под личную (в том числе имущественную) ответственность их руководителей.

Установить, что руководство предприятия, получающего господдержку, может покидать страну лишь под личную ответственность чиновника, предоставившего эту поддержку.

42. Предусмотреть регулирование консолидированной деятельности групп аффилированных компаний как единого целого.

Регулировать все забалансовые операции российских банков и компаний для предупреждения угрозы дефолтов и обращения взысканий на стратегические активы.

43. Восстановить целостность разрушенных реформами единых технологических комплексов естественных монополий (в первую очередь электроэнергетики), вернуть их в госсобственность.

44. Воссоздать полномасштабную систему проектного финансирования, в случае сопротивления частного финансового капитала — национализировать кредитно-финансовую систему.

3.6. Политика мобилизации[13]

45. Вернуть в страну (сверх необходимого для поддержания валютной стабильности) зарубежные активы государства (в первую очередь Резервный фонд и Фонд «национального благосостояния») и направить их на развитие и социальную помощь.

46. Кардинально снизить издержки экономики и создать качественно новые возможности развития частного бизнеса массированной технологической модернизацией инфраструктуры, в первую очередь автомобильных дорог, ЖКХ и энергетики.

Признать, что решающее значение для экономического развития имеет не соотношение государственного и частного секторов, которое может быть любым, а эффективность государственного стимулирования и направления частной инициативы. Именно это является ключом к успеху.

Создать при правительстве Агентство передовых технологий, занимающееся поиском новых разработок, доведением их до уровня промышленных образцов и последующей коммерциализацией.

Создать при правительстве Агентство реконструкции, концентрирующее всю помощь нефинансовому сектору и управление всем госимуществом (включая госкорпорации) для реализации стратегических задач развития страны, в первую очередь:

— модернизации инфраструктуры (прежде всего автодорог, ЖКХ и энергетики);

— строительства дешевого жилья;

— реиндустриализации (восстановления производства критически значимой продукции, не производимой в мире в должных количествах как минимум тремя независимыми производителями);

— модернизации АПК (за счет рефинансирования сельского хозяйства и прекращения недобросовестной конкуренции импорта);

— развития возможностей информационных технологий (включая системы идентификации, дистанционную медицину и обучение);

— создания спроса на высокотехнологичную продукцию и на новые разработки, способные стать основой кластеров инновационного роста (в первую очередь это углубленная переработка энергоносителей, альтернативная энергетика, материаловедение, катализ);

— обновления армии в рамках новой военной доктрины.

В рамках этих проектов предоставлять льготное кредитование на инвестиции, переоценивать основные фонды по восстановительной стоимости, осуществлять ускоренную амортизацию вновь вводимого оборудования.

Входить средствами Агентства в капитал приоритетных предприятий с участием в управлении и обязательствами последующего выхода после достижения целевых показателей.

Реализовать механизм «револьверных госинвестиций» в крупные объекты с их превращением в коммерчески привлекательные, приватизацией и инвестированием дохода в новые объекты.

Временно свободные средства госпредприятий должны отчуждаться Агентством реконструкции и направляться на решение задач реиндустриализации и развития экономики.

Финансировать Агентства передовых технологий и реконструкции на принципах целевого кредитования конкретных проектов, с выделением средств под согласованные расходы без перечисления их Агентствам и исполнителям.

47. Снижать нормативы достаточности капитала и резервных требований для банков, участвующих в реализации госприоритетов.

Предоставлять гарантии Банка России по поддержанию ликвидности банков, финансирующих приоритетные проекты.

48. Необходимо создание сети отечественных инжиниринговых компаний. После ликвидации большей части проектных институтов место промышленных интеграторов заняли иностранные инжиниринговые компании, ориентированные на иностранное оборудование и в целом на обслуживание глобального бизнеса.

Россия должна сама обладать современными технологиями проектирования и комплектования промышленных объектов, а также планирования жизненного цикла сложных видов техники: это условие выживания в современной конкуренции.

49. Реализовать общенациональную программу энергосбережения, снижающую налоговую нагрузку на предприятия, повышающие производство при значимом сокращении его энергоемкости.

Предоставлять налоговые скидки предприятиям, заказывающим научные исследования в России.

50. Модернизировать Транссиб для масштабного скоростного международного транзита по территории России (при необходимости — с созданием новых систем транспорта, в частности, струнного).

51. Создать систему стратегического планирования, выявляющую перспективные направления экономической активности, требующие поддержки государства, и организующую работу его элементов на этих направлениях.

В рамках этой системы перейти к разработке пятилетних планов развития страны (на основе индикативного планирования), увязывая отраслевые и территориальные программы (ныне не согласуются), выделяя приоритеты и набор «локомотивных» госпрограмм.

Госрегулирование должно учитывать отраслевую специфику: оптовую торговлю нельзя регулировать, как мелкую, точное машиностроение — как АПК. Создавая различными режимами регулирования равные условия для работы предпринимателей в различных отраслях и регионах, государство обязано стимулировать деловую активность в приоритетных направлениях и крупных проектах.

52. Предусмотреть в системе стратегического планирования разработку генеральной (в масштабах страны) и территориальных (в границах макрорегионов и регионов) схем развития и размещения производительных сил, согласующих отраслевое, социальное и инфраструктурное развитие, а также его ресурсное обеспечение.

3.7. Налоговая политика

53. Раз более обеспеченные люди могут сильнее влиять на общество, они должны нести большую ответственность, в том числе и в налогах. Ввести прогрессивное налогообложение доходов физлиц, отменив налог на доходы ниже трех прожиточных минимумов и введя 20 %-ную ставку налога на доходы более 600 тыс. руб. в месяц.

Ввести прогрессивное налогообложение имущества, включая предметы роскоши. Так, площадь квартир более 100 кв. м и домов более 150 кв. м на человека обложить налогом по ставке 5 % рыночной стоимости; жилищные помещения в пределах санитарных норм и земельные участки площадью до 6 соток на семью освободить от налогообложения.

Ввести прогрессивное налогообложение наследства, сохранив нулевую налоговую ставку на наследуемое 90 % граждан России.

54. Налоговая нагрузка на фонд оплаты труда большинства россиян превышает 39 %. Запретительная налоговая нагрузка, вынуждая миллионы малообеспеченных людей соглашаться на получение зарплат «в конвертах», превращает их в преступников, лишает их доступа к социальным и пенсионной системам, делает честность привилегией имущих.

Отменить регрессивный характер обязательных социальных взносов (при котором бедный платит больше богатого), установить их плоскую ставку на уровне 15 % фонда оплаты труда.

55. Установить, что предприятия платят налоги там, где расположены их производственные мощности. Это вернет России деньги, искусственно сконцентрированные в Москве и Санкт-Петербурге.

56. Для стимулирования технологического прогресса:

— все затраты на НИОКР зачислять в себестоимость продукции с правом соответствующих вычетов из налогооблагаемого дохода будущих периодов; относить на издержки до 150 % вложений в НИОКР с их дифференциацией по секторам экономики;

— предусмотреть налоговые льготы по обязательным страховым взносам для малых научно-исследовательских и инновационных компаний с высокой долей затрат на оплату труда;

— освободить от налога на имущество основные фонды, включая специальную аппаратуру, приборы и оборудование, а также инструменты, используемые для выполнения НИОКР;

— упростить предоставление инвестиционных налоговых кредитов, увеличить их длительность, ограничить максимальную ставку процентов по ним % ставки рефинансирования Банка России;

— освобождать от налога на прибыль до половины прибыли компаний при условии направления этих средств на инвестиции в перерабатывающие производства, мероприятия по повышению эффективности использования сырья и энергии, экологичности продукции, проведение природоохранных мероприятий;

— предоставлять налоговые каникулы на 3–5 лет по налогу на прибыль для вновь создаваемых научно-исследовательских и перерабатывающих компаний.

57. Распространить налог на добычу полезных ископаемых на все их виды. Дифференцировать его ставки по горно-геологическим и природно-климатическим условиям для создания равных конкурентных условий для производителей и обеспечения их рентабельности в максимально широких условиях.

58. Привести экспортные пошлины и налог на добычу полезных ископаемых на углеводороды и энергоемкие товары в соответствие с налогообложением нефти в расчете на единицу условного топлива.

59. Установить, что при наличии крупных приобретений, стоимость которых значительно превышает официальные доходы гражданина за предшествующие годы, в его отношении возбуждается расследование по подозрению в злостной неуплате налогов, на время которого он лишается права покидать страну, занимать выборные, государственные и руководящие должности, вести юридическую деятельность. В случае виновности он должен наказываться штрафом в размере утаенных доходов и лишением свободы на срок от 7 до 15 лет (опыт Гонконга).

60. Заменить НДС налогом с оборота, поступающим в региональные и местные бюджеты.

61. За 3 года перенести центр тяжести на легко собираемые налоги — с полезных ископаемых, внешней торговли, оборота, с переводов денег за рубеж (введя его), минимизировав остальные.

62. Пресечь сомнительные операции по вывозу капитала с уклонением от уплаты налогов (годовой бюджетный эффект, по оценкам, составит около 500 млрд руб.).

3.8. Экономическая политика

63. Установить минимальную долю госрасходов в ВВП, поддерживаемую, если надо, дефицитом бюджета, для выполнения неотъемлемых обязательств государства и поддержания необходимой монетизации экономики (в условиях глобальной депрессии главная проблема — нехватка спроса из-за сжатия денежной массы).

64. Ослабить формальные ограничения денежного предложения как подавляющие развитие, но не способные сдержать немонетарную инфляцию и (в условиях глобального кризиса) колебания валютного курса. Перейти к гибкой системе денежного предложения, нацеленной на обеспечение развития.

Проводить денежную эмиссию в основном для рефинансирования банков под залог кредитов предприятиям реального сектора и их ценным бумагам, а также облигаций институтов развития.

Удерживать ставку рефинансирования Банка России в пределах 6 % с увеличением срока предоставления кредитов в соответствии с технологическим циклом (производству — до 5 лет, под инфраструктурные облигации — до 15 лет).

Для недопущения спекуляций обеспечить контроль над целевым использованием указанных кредитных средств, в частности, разделив кредитную и инвестиционную деятельность.

65. Расширить ломбардный список Банка России на ценные бумаги крупных и устойчивых производственных корпораций, работающих в приоритетных сферах перспективных предприятий, градообразующих предприятий, облигаций институтов развития.

Включать в ломбардный список предприятия на основании данных лицензированных российских рейтинговых агентств автоматически, без принятия индивидуальных решений.

66. Российскому государству использовать услуги исключительно российских рейтинговых агентств.

Установить общие требования к их деятельности на основе желаемой (целевой) модели национальной экономики и больших рисков трансграничных кредитов по сравнению с внутренними.

67. Для повышения устойчивости банковского сектора:

— снизить налогообложение процентов по долгосрочным депозитам и нормы резервирования по ним;

— внедрить стандарты оценки стоимости залогов на основе средневзвешенных рыночных цен среднесрочного периода, ограничив применение маржинальных требований (в том числе предусмотреть отказ от маржинальных требований к заемщикам Банка России, банков с госучастием и получателей господдержки);

— предоставить банкам возможность перевода торгуемых ценных бумаг в инвестиционные портфели по цене приобретения.

68. Выделить на основе объективных критериев до 150 банков, получающих господдержку при необходимости. Закрыть банки-«помойки», отмывающие преступные деньги.

Создать банковскую систему, защищенную от внешних конъюнктурных колебаний и способную кредитовать реальный сектор надолго и под низкие проценты. Использовать для этого опыт Советского Союза, Японии, Южной Кореи.

69. Поддержка бизнеса (включая протекционизм) должна вызывать его обязательства перед государством по выпуску определенной продукции в определенном объеме в определенные сроки по определенным ценам. Невыполнение обязательств должно создавать долг перед государством в размере стоимости непроизведенной (или из расчета произведенной не того качества или цены) продукции.

Запретить все операции на любых спекулятивных рынках любому предприятию, получающему госпомощь или принадлежащему государству более чем на 25 %.

70. Установить, что государственные корпорации существуют в форме некоммерческих организаций, если интересы развития сфер их деятельности в интересах общества доминируют над их интересами получения прибыли. Вернуть указанные государственные корпорации под действенный контроль государства и общества, исключить порочный порядок, при котором они сами определяют свои цели и сами же определяют критерии их достижения.

71. Передавать государственную собственность, включая убыточные предприятия и промышленные площадки, а также имущество обанкротившихся и нефункционирующих предприятий в управление для реализации приоритетных проектов. В соглашении о передаче в управление жестко фиксировать ответственность управляющей компании (включая персональную ответственность ее менеджеров), целевые показатели проекта и передачу соответствующих активов в собственность управляющей компании при устойчивом достижении этих показателей.

72. Отменить подрывающие конкурентоспособность меры по либерализации внешнеэкономических связей.

Восстановить контроль над трансграничным движением капиталов, не препятствующий реальному сектору. Ввести 10 %-ный налог на вывод из страны капиталов в течение года после их ввода в страну (в 1997–1999 годах спасший от девальвации Чили и Малайзию).

73. Создать на территории России офшорные зоны (в Калининградской области и на оспариваемых Японией Курильских островах после создания на них должной инфраструктуры) для иностранных компаний, не ведущих бизнеса в России. В рамках этого же подхода ставить иностранные суда под российский флаг.

74. Не допускать использования права интеллектуальной собственности для злоупотребления монопольным положением.

75. Запретить продажу земли иностранным компаниям и гражданам и передачу ее им в аренду более чем на 15 лет.

Принять комплексные меры по восстановлению гумусного слоя сельхозземель.

Запретить перевод пахотных земель в разряд земель общехозяйственного пользования.

76. Ввести систему госзаказа с частичным дотированием для объединенных в кооперативы мелких и средних фермерских и крестьянских хозяйств, а также личных подсобных хозяйств населения.

3.9. Экологическая политика

77. Воссоздать в структуре госуправления экологический орган, создать институты экологического контроля на всех уровнях управления с широким привлечением общественности.

78. Включить экологию в госприоритеты, направлять природоресурсные платежи на стимулирование экологических инноваций.

Стимулировать, в том числе налоговыми мерами, снижение энерго-, материало— и ресурсоемкости производства.

Ввести систему нормирования предельно допустимого антропогенного воздействия на природу с поэтапным понижением предельных уровней до наиболее жестких мировых показателей.

79. Вернуться к системе территориальных экологических фондов, финансируемых за счет платежей за сверхнормативные выбросы и штрафов за загрязнение природы, что обеспечит баланс между величиной экологического ущерба и расходами на его устранение, а также автоматизм направления средств от загрязнителей природы на исправление последствий их деятельности.

80. Провести экологическую инвентаризацию территории России.

Развернуть переговоры с Евросоюзом и Китаем об оплате ими трансграничного загрязнения территории России.

81. Ввести большие штрафы, пропорциональные уровню доходов, и принудительные работы для лиц, неоднократно загрязнявших общественные места (включая улицы и дворы) и зоны отдыха.

Ужесточить ответственность за браконьерство. Установить строжайшее наказание (как за уничтожение национального достояния России) за убийство занесенных в Красную книгу животных.

82. Сохранить чистоту Байкала как сокровища России.

3.10. Национальная политика

83. Специалисты с высшим образованием из любой страны, проработавшие в России 2 года по специальности, и носители русской культуры, проработавшие в России 2 года, при желании должны получать гражданство России по факту сдачи экзамена по русскому языку и литературе (на уровне средней школы).

Любой человек, легально работающий в России, соблюдающий наши законы и правила общежития, принимающий нашу культуру, имеет право жить в России, пока может себя прокормить. Если в течение 5 лет он и члены его семьи не совершали правонарушений, не возбуждали к себе розни со стороны местных сообществ и сами зарабатывали себе на жизнь, они должны при желании получать гражданство России по факту сдачи экзамена по русскому языку и литературе (на уровне средней школы).

84. Предоставить русской культуре статус государственной, то есть поддерживаемой государством на всей территории России и за ее пределами без ущемления иных культур.

Провести поголовную проверку законности получения гражданства России после 1992 года представителями некоренных народов с депортацией нарушителей.

85. Создать равные условия для развития образовательного и культурного уровня представителей разных национальностей.

Отменить квотирование поступления на бюджетные места в вузах по региональному (по сути, национальному) признаку.

Проверить знания абитуриентов и студентов. Исключить не обладающих необходимым минимумом, возбудить уголовные дела против учителей, преподавателей и чиновников, покрывающих их.

86. Обеспечить полное экономическое, социально-культурное и политическое равноправие всех народов. Устранить дискриминацию по национальному признаку (в первую очередь русских) при рассмотрении дел в судах, проведении следственных мероприятий, принятии на работу в правоохранительные органы и органы власти.

87. Запретить сотрудникам региональных подразделений правоохранительных органов ношение оружия вне региона своей деятельности. При появлении с оружием вне его карать за незаконное ношение оружия с отягчающими обстоятельствами. Разрешать действовать вне своего региона только с письменного разрешения федерального руководства либо руководства правоохранительных структур региона, где проводятся действия.

88. Учесть, что активизация внутренних резервов повышения занятости за счет роста доли занятых среди инвалидов и пенсионеров, снижения уровня смертности в трудоспособном возрасте, противодействия наркомании и алкоголизму, сокращения численности госаппарата, прежде всего контролирующих структур и МВД, распространения дистанционной занятости могут дать стране до 5 млн дополнительных рабочих рук. Рационализация налоговой системы, объединение налогового и бухгалтерского учета высвободит для производительного труда около миллиона бухгалтеров. Введение современных средств безопасности, повышение качества правоохранительной деятельности позволит существенно сократить почти миллионную армию сотрудников охранных агентств.

Указанные меры сделают ненужным массовое привлечение гастарбайтеров, позволят остановить разрушения этнокультурного баланса России и освободиться от мигрантов (в том числе нелегальных), не способных или не желающих интегрироваться.

Заключение

Время побеждать!

Банкротство либеральной модели жизненного устройства ведет к вымиранию Запада, погружая мир в разрушительный глобальный кризис и грозя столкнуть Россию в новую Смуту.

Пассивное следование давно отжившим правилам означает смерть — как цивилизационную, так и (как мы видим на примере многих мятежевойн) индивидуальную.

В то же время активные, сознательные, целеустремленные действия на основе ясного понимания ситуации, своих целей и возможностей в наступающем хаосе предоставят России колоссальное преимущество над ее победителями в холодной войне.

Мы можем и должны взять конструктивный реванш, но для этого надо прервать четверть века национального предательства, приведшего к национальной катастрофе, вернуться от либеральных реформ к нормальности и оздоровить Россию (всю, включая элиты и народ, а не только отдельные секторы экономики).

Для запуска самодеятельного механизма самооздоровления, самоочищения общества необходимы простые, технологичные и вполне осуществимые даже при всех наших недостатках и пороках меры, позволяющие, несмотря на всю слабость современного российского общества, его порочность и неверие в свои силы, в течение первого же года достичь необходимых промежуточных результатов:

1. Восстановить в обществе представления о справедливости, ее полезности и эффективности.

2. Вернуть России собственность на саму себя, выведя ее из офшоров.

3. Подавить коррупцию.

4. Подавить произвол монополий.

5. Обеспечить гражданам России не на словах, а на деле первичное право человека — право на жизнь (прежде всего гарантированием реального прожиточного минимума).

6. Обеспечить российским предпринимателям первичное право предпринимателя — право ведения бизнеса (в том числе разумным протекционизмом по европейскому образцу).

7. Начать на основе описанного комплексную модернизацию технологической инфраструктуры.

Это сделает российское общество разумным — и непобедимым.

Михаил Хазин

При дверях

Слова о «второй волне» глобального финансово-экономического кризиса уже набили оскомину. То ее пришествия, словно цунами, ожидают чуть ли не завтра, то говорят о том, что «кризис преодолен», — но при этом ни та, ни другая позиции, в прессе, во всяком случае, в общем, особыми аргументами не отличаются. Поэтому, приступая к данной работе, я ставил перед собой три цели одновременно. Во-первых, внятно объяснить, что же такое кризис, почему «второй волны» нет и не будет, а будет продолжение того процесса, который начался осенью 2008 года. Во-вторых, четко, на цифрах, показать масштаб этого кризиса. Ну и, в-третьих, обозначить, что мировая экономика и экономика США — это «сиамские близнецы», которые не могут упасть отдельно друг от друга, но падение одного из них неминуемо влечет за собой падение второго.

Относительно состояния и перспектив экономики США сейчас ведется не менее жаркая дискуссия, чем о перспективах экономики мировой. При этом если внимательно посмотреть на ее смысловое содержание, то можно увидеть, что оно состоит из нескольких не очень пересекающихся «потоков».

Поток первый — это заявления и «экспертные оценки» тех лиц, которые по должности и/или по статусу должны защищать существующую систему. К данной категории относятся чиновники МВФ, Мирового банка, министерств финансов и центробанков основных стран мира, сотрудники многочисленных «экспертных» организаций и институтов, включая различные университеты и другие учебно-исследовательские заведения. Эти люди прочно «вписаны» в современную финансово-экономическую систему, как правило, — даже не лично, а многими поколениями, и для них ее защита — первейший долг. Уже отсюда с большой долей вероятности следует, что их доводы — по причине предельной ангажированности — гроша ломаного не стоят. В этой связи достаточно указать на многочисленные факты искажения экономической статистики, причем направленные исключительно на то, чтобы приукрасить ситуацию в мировой экономике. Собственно, об этом я и мои товарищи много писали: и в нашей книге «Закат империи доллара и конец Pax Americana», вышедшей в свет десять лет назад, и в многочисленных последующих публикациях.

Второй поток образуют высказывания тех лиц и групп, которые напрямую бенефициарами нынешней эмиссионной модели не являются, но так или иначе зависят от ее успешности. Хотя бы потому, что свои доходы получают от бизнеса. Эти люди далеко не всегда могут оценить реальное состояние дел на макроуровне, они чувствуют какие-то серьезные трудности на доступном и данном им в непосредственных ощущениях микроуровне своего бизнеса или своей отрасли, но ужасно не хотят краха привычной для себя модели ведения дел. По этой причине они настроены куда более тревожно, чем представители первой группы, но все равно, как правило, пытаются убедить — прежде всего себя, — что известные им трудности носят временный характер, а вообще «все хорошо, все будет хорошо, я это знаю…». Типичный пример, с которым я не раз сталкивался, — это высказывания типа: «Ну не может же такая мощная страна, как США, просто так вот взять и погибнуть?! Очевидно, что у них есть какие-то планы, о которых они просто до поры до времени никому не говорят!». Аргументация такого уровня, особенно в устах людей, на глазах которых некоторое время назад в силу объективных причин «просто так вот взял и погиб» Советский Союз, выглядит абсолютно иррациональной.

Наконец, к весьма малочисленному третьему потоку дискуссии относятся высказывания людей, которые пытаются всерьез разобраться в реальных процессах, происходящих в мировой и американской экономике. Они мучительно прорываются через частокол статистических махинаций, пытаются построить более или менее адекватные модели происходящих процессов и — что подчас занимает большую часть их времени — вынуждены бороться с пассивным сопротивлением представителей обозначенной выше второй группы и подчас весьма активным, чтобы не сказать агрессивным, противодействием представителей первой. Естественно, я склонен относить себя именно к этой группе исследователей и считаю, что в рамках данной группы мы, российские ученые-экономисты, похоже, «впереди планеты всей», поскольку соответствующие нынешнему развитию событий теоретические модели предложили еще в начале 2000-х годов.

Здесь нужно сделать небольшое замечание, связанное с тем, что представители «научной» части первого потока, завязанные на «Экономикс», под теоретической моделью подразумевают исключительно математическую модель. Мне кажется, что такой подход является если не сознательной фальсификацией, то сильным упрощением на грани фальсификации. Как математик по образованию и государственный управленец по одной из профессий, могу сказать, что те математические — но выдаваемые за теоретические — модели, которыми сегодня оперируют ученые-«экономиксисты», не имеют ни прогностической, ни даже описательной ценности, поскольку не касаются истинной природы происходящих событий.

И если, скажем, в теоретической физике подобная картина «математического безумия» еще может быть оправдана специфическим характером исследуемых объектов и явлений, то для экономики, ситуация в которой напрямую касается проблем жизни и смерти миллиардов людей, она является не только когнитивно, но и нравственно неприемлемой.

Достаточно вспомнить разной степени бессмысленности утверждения типа: «для притока иностранных инвестиций нужна низкая инфляция», «уровень экономического роста зависит от степени независимости Центробанка» и так далее, и тому подобное. На практические рекомендации «эконо— миксистов» и их последствия для экономики в ходе нынешнего кризиса без слез смотреть невозможно. Мало того, они до сих пор не в состоянии внятно объяснить, откуда взялся нынешний кризис, в чем его суть и, соответственно, каковы перспективы его преодоления. Потому что адекватные утверждения такого рода не высасываются из пальца, воткнутого в небо экономических «фактов», — для них необходимо фундаментальное обоснование, и не только идеологическое. А те модели, на основании которых «экономиксисты» пытаются делать свои выводы, к реальности имеют крайне слабое отношение.

В противовес этому отметим, что наша концепция кризиса пока полностью подтверждается на практике в части последовательности и взаимосвязи действующих механизмов, хотя еще не дает возможности более или менее точно назвать сроки начала их «запуска» в действие. Впрочем, тут есть понятное объяснение: на таком уровне все большую роль начинают играть субъективные эффекты, связанные с политикой и госуправлением, которые никакими экономическими моделями не могут быть просчитаны в принципе.

Возвращаясь к основной теме настоящей статьи, должен отметить, что прямые публичные дискуссии между представителями первого и третьего потоков исключительно редки. До того как кризис начался всерьез, представители первого потока, пользуясь своим статусом и «авторитетом», просто игнорировали всех «маргиналов». А после того, как кризис начался, эта мотивация была подкреплена явным нежеланием «подставляться под удар», хотя дискуссии — заочные и большей частью непубличные — иногда и происходят. Порой они носят анекдотичный характер. Например, мне известна история, как студент-отличник одного из вузов, в котором принято пропагандировать «теорию экономикс» (впрочем, кажется, у нас других вузов и не осталось), был вынужден много раз пересдавать экзамен только потому, что на лекции спросил своего профессора о сути нашей теории «неоэкономики». Только спросил! И одно это вызвало сомнения в его лояльности со стороны «экономиксиста». Что ж, подобного рода «ментальные репрессии» всегда были характерны для отживающих свое концепций и теорий. Так что растущая ненависть к альтернативным теориям и концепциям и попытка восполнить недостаток аргументов избытком агрессии у «экономиксистского мейнстрима» вполне объяснима.

Не могу здесь не вспомнить единственную мою прямую дискуссию с представителем этого самого «мейнстрима», состоявшуюся в 2008 году. Желающие могут ознакомиться с ней по этой интернет-ссылке: http://worldcrisis.ru/crisis/999940, — я же должен отметить, что был ошарашен уровнем вопиющей некомпетентности собеседника в части реальных экономических процессов, а также его абсолютным и бескомпромиссным соблюдением «корпоративной этики» первой из упомянутых групп. Дисциплина у них действительно потрясающая, любая тоталитарная секта позавидует — они говорят не только одно и то же, но даже одними и теми же словами! Полный «новояз» без всякого «двоемыслия». Можно только восхищаться!

Так вот, поскольку дискуссии в основном идут заочно, то при этом всегда имеется возможность обходить «слабые места», в которых ты сам не очень уверен. В частности, представители первой, «экономиксистской», группы обходят стороной вопрос о том, что у их конкурентов есть экономическая теория, которая объясняет причины кризиса. Ну а тех, кто даже случайно вдруг об этом упоминает, жестко наказывают — что наглядно демонстрирует приведенный выше пример со студентом. По этой причине принципиальным моментом является четкое и внятное объяснение того, почему мы считаем, что избежать нынешнего кризиса (который только начался) невозможно, а его последствия будут много сильнее и глубже, чем кризиса начала 30-х годов. Это объяснение не механизмов кризиса — а только его масштабов. Но мне кажется, что само по себе понимание масштабов кризиса уже поставит перед «экономиксистами» неразрешимые теоретические проблемы.

Итак, рассмотрим ситуацию в экономике США образца сентября 2008 года. Тогда в ней начался типичный дефляционный кризис (по образцу весны 1930 года), который был купирован массированной эмиссией. Но в чем была причина этого дефляционного (то есть связанного с падением совокупного частного спроса) шока? Для ответа на этот вопрос вспомним некоторые положения пресловутой «теории экономикс».

Она утверждает, что нормальное состояние экономики — равновесное. Если какие-то внешние обстоятельства, политика государства, изменение природных условий или еще что выводят экономическую систему из равновесного состояния, то она начинает самопроизвольно в нее возвращаться, и нужно все большее и большее усилие, чтобы держать ее в неравновесном состоянии. Я не буду утверждать, что эта идея верна всегда и везде — не исключено, что «равновесного» состояния просто в природе не существует, но дело не в этом.

Как мы знаем, в 1981 году в США была принята т. н. «рейганомика», то есть экономическая программа, которая предполагала постоянное кредитное стимулирование спроса. До ее принятия равновесные макроэкономические параметры для домохозяйств выглядели примерно так: совокупный долг — не выше 60–65 % от годового дохода, сбережения — порядка 10 % от реально располагаемых доходов. К 2008 году эти параметры изменились следующим образом: средний долг — выше 130 % от годового дохода, сбережения — минус 5–7 %. Отметим, что последняя цифра, которая еще в 2008 году не ставилась под сомнение, в последующие 5 лет была «нивелирована» за счет статистических ухищрений, так что в последних официальных данных она держится около нуля. Впрочем, к реальности это отношения не имеет. В данной связи можно задать два вопроса. За счет чего был достигнут такой серьезный отход от положения равновесия и насколько сегодня «компенсационный» спрос американских домохозяйств выше равновесного?

На первый вопрос ответ простой: банковская система в начале 80-х годов прошлого века позволила домохозяйствам рефинансировать свои долги, то есть стало возможным старые кредиты погашать за счет новых (это было частью политики «рейганомики»). А для того, чтобы при этом не падал спрос, начали снижать стоимость кредита. В 1980 году учетная ставка ФРС США была равна 18 % (Пол Волкер, тогдашний глава ФРС, боролся со стагфляцией), к декабрю 2008 года она стала фактически равной нулю. И экономическая система начала самопроизвольно двигаться к равновесному состоянию, то есть снижать частный спрос, стимулирующийся почти 30 лет.

Сейчас США активнейшим образом стараются стимулировать частный спрос другими методами (описание их выходит за рамки настоящей статьи), но тот все равно падает. Пусть и медленно. До какого момента он будет падать? На основании статистики можно дать примерную оценку этого спада. Если на начало кризиса сбережения были 5 %, а должны быть 10 %, то всего спрос за счет роста сбережений сократится примерно на 15 % от реально располагаемых доходов населения на осень 2008 года. А это — 11 триллионов долларов. То есть завышение спроса за счет снижения сбережений составило около 1,5 триллиона долларов в год.

Далее, спрос стимулировался за счет роста долгов домохозяйств, на момент кризиса совокупный долг составлял около 15 триллионов долларов, рос он на 10 % в год. То есть и здесь масштаб стимулирования на момент кризиса — 1,5 триллиона долларов в год. Кстати, совпадение этих цифр — косвенное свидетельство их достоверности. Итого — 3 триллиона долларов превышения спроса домохозяйств над их реально располагаемыми доходами.

До тех пор, пока мне не объяснят, как именно денежные власти США будут эти 3 триллиона изыскивать и давать домохозяйствам, — я в естественный экономический рост американской экономики не поверю. Точно так же не поверю и в то, что в рамках «постмодерна» (до сих пор не могу согласиться ни с одной формулировкой данного понятия) базовые пропорции меняются — да и доля расходов домохозяйств в ВВП США, которая находится на исторических максимумах, это подтверждает.

Разумеется, эти три триллиона исчезнут не одномоментно — но именно их сокращение и вызывает кризис! Потому что падение спроса вызывает сокращение рабочих мест и зарплат — то есть падают доходы, что вызывает дальнейшее падение спроса… Ну и так далее, по снижающейся спирали, к равновесному состоянию между спросом и реально располагаемыми доходами. По очень приблизительной оценке, эта точка равновесия по доходам находится на уровне ниже нынешнего примерно на 4,5 триллиона в год (то есть по мере завершения кризиса реально располагаемые доходы американских домохозяйств будут где-то на уровне 6,5 триллиона долларов в год). Спрос, соответственно, — в два с лишним раза ниже, чем сейчас.

По поводу масштаба падения спроса и доходов населения США я готов принимать уточнения и спорить. Но напомню, что этот расчет сделан где-то в 2002 году — и за прошедшие 10 лет никаких оснований для его изменений не наметилось. Вопрос был только в том, где возникнет максимум спроса, — но сама «мина» была подложена под экономику США уже несколько десятилетий назад. И именно в связи с наличием приведенного выше расчета я не могу воспринимать всерьез рассуждения о том, что в США (и в мире) может начаться экономический рост — если такие рассуждения не сопровождаются описанием механизма стимулирования структурного дисбаланса между спросом и доходами. Пока, за 10 с лишним лет, такого механизма мне никто не показал.

В заключение можно сделать следующие принципиальные выводы:

— экономика США сегодня находится в крайне неравновесном состоянии, поддержание которого требует постоянного дополнительного стимулирования расходов домохозяйств;

— масштаб этих диспропорций, главная из которых — несоответствие расходов домохозяйств их реально располагаемым доходам, составляет около 25 % от доходов, что примерно в полтора раза больше, чем в начале 30-х годов прошлого века;

— как следствие, масштаб посткризисного падения экономики США существенно выше, чем в 30-е годы прошлого века (когда ВВП США сократился примерно на 35 %);

— с учетом роли доллара США в мировых финансах и экономики США в мировом спросе этот кризис неминуемо вызовет масштабный кризис во всей мировой экономике. В Евросоюзе он будет сильнее, чем в 30-е годы XX века (а тогда масштаб безработицы в пике кризиса достигал 40 %), во всем остальном мире — сравним с тем периодом;

— время, в течение которого будут достигнуты эти показатели, на сегодня определить невозможно, поскольку аналогичные кризисы, случавшиеся ранее, не сопровождались такой массированной эмиссией. Однако вряд ли он продлится больше 10 лет. Все эти годы кризис может ускоряться и затихать, однако будет сопровождаться постоянным ухудшением макроэкономических показателей. При этом нужно иметь в виду, что власти всех стран мира будут активно фальсифицировать статистику, поскольку современная политическая культура запрещает политикам говорить своим избирателям, что экономическая ситуация будет ухудшаться.

Эти выводы основаны на достаточно простых и проверяемых фактах. В связи с этим их нужно сегодня учитывать при любом более или менее долгосрочном планировании. Избежать воздействия начавшегося в 2008 году кризиса практически невозможно, а значит — его нужно максимально полно учитывать.

Экономическая правда

Рабочие материалы, подготовленные для Изборского клуба группой ученых-экономистов, под общей редакцией профессора Василия Симчеры

За последние сто лет наша страна пережила невиданную в мировой истории череду взлетов и падений. Обсуждение их причин и возможных последствий выходит за рамки предлагаемой ниже работы. Ее цель — зафиксировать сам факт такого катастрофического развития событий и как можно точнее определить ту точку траектории, в которой мы находимся сегодня, а следовательно — выбрать систему координат, в которой данная траектория будет отражаться. По общему впечатлению, сейчас мы «идем на бреющем полете после выхода из пике», но никак не можем «набрать высоту». В двух таблицах, представленных ниже в качестве иллюстративно-справочного материала, приводятся: 1) комплексные социально-экономические данные, распределенные по годам руководства различных правителей нашей страны за последнее столетие; и 2) подробные данные по реальному росту ВВП за полные годы правления (2000–2012) В. В. Путина.

Как можно видеть, результаты почти всегда неоднозначные и противоречивые. Выигрывая в одном, мы, как правило, проигрываем в другом. Поэтому, на взгляд авторов настоящего доклада, первым шагом к реконструкции экономики России должна стать ее максимально полная инвентаризация, «экономическая перепись» с четким указанием того, что где находится и кому принадлежит. Необходимо навести порядок в противоречивых оценках уровня экономического развития России по сравнению с нынешним реальным уровнем экономического развития США и других капиталистических стран, оценках внешнего долга России другим странам и долга других стран России, включая в такую «экономическую перепись» перечень имущества России за рубежом, вернуться к инвентаризации производственных объектов с анализом результатов чековой, а теперь и денежной приватизации в России и т. д. Разумеется, такая «экономическая перепись» противоречит интересам подавляющего большинства сил, которые доминируют в современном российском обществе. Но, не зная, чем именно ты управляешь, управлять невозможно вообще. А не сделав, рано или поздно, правильного первого шага, невозможно двигаться в нужном направлении.

Авторы настоящей работы заявляют, что:

— в целях сокрытия ненормального положения дел цена наших реальных активов в угоду монопольному капиталу многократно занижается, а цена фиктивного капитала — необоснованно завышается. В реальном исчислении объем национального имущества России — это не $ 4,5 трлн., или 0,5 % мирового объема, как «дыряво» считает наша официальная статистика, а все $ 45 трлн., то есть не менее 5 % мирового объема;

— ветхого и аварийного жилья у нас не 13 млн кв. м, а почти в 1000 раз больше — все 1,1 млрд кв. м (практически все дореволюционное плюс «хрущевское жилье);

— износ основных фондов составляет не 48 %, а более чем 80 %;

— за доллар сегодня следует платить не 31 рубль, а 19 рублей;

— ставки по кредитам должны быть не 12–16 % годовых, а по ставке рефинансирования ЦБ РФ: 8,5 % годовых в рублях и 4,5 % годовых в валюте;

— внешний долг России сегодня — это не $ 50 млрд, а $ 550 млрд, под залогом которых мы вынуждены держать сегодня в зарубежных банках свыше $ 1 трлн. наших первоклассных активов;

— вывоз капитала из России составляет не $ 30 млрд, а более чем $ 150 млрд в год;

— в стране 10 млн безработных (и столько же мигрантов);

— инфляция в реальном исчислении превышает 12 %, а не 6 % в год;

— у нас не 7,5 % убыточных предприятий, а — с учетом реальных налоговых и кредитных ставок — практически все наши предприятия, за исключением элитных углеводородных и металлургических, убыточны.

Список того, что «гладко было на бумаге», не соответствует реальным «да забыли про овраги», можно длить практически бесконечно.

Между тем, несмотря на тяжелые поражения и громадные потери, для совершения мощного прорыва в будущее у нас и сегодня есть все необходимое и достаточное: громадные природные и людские ресурсы, используемые ныне едва ли на одну треть их потенциала; сохранился костяк былых, не имевших аналогов в мире, интеллектуального и оборонного комплексов; под эффективное развитие подведены современные базы законодательного, информационного и административно-технического обеспечения; приняты принципиально правильные внешнеполитические решения; на базе разработанных и уже частично реализованных научных программ определены новые «окна возможностей» для перехода нашей экономики на шестой, самый перспективный технологический уклад будущего развития России, избавляясь от навязанных нам пут отсталого развития в рамках навсегда ушедших в прошлое четвертого и третьего укладов. Ныне уже не только от одной путинской власти, но от всех что— то могущих здоровых сил российского общества, в том числе и от Изборского клуба, зависит, откроются эти окна или они еще долго будут оставаться закрытыми.

Как на самом деле должны быть выстроены предстоящие преобразования? Какой ценой и за счет каких ресурсов и сил? Кроме очевидных изменений в политической сфере, создающих условия для выполнения программы развития (их мы оставляем за рамками настоящего материала), должны быть в короткие сроки комплексно реализованы следующие конкретные мероприятия.

1. Прежде всего, во всех звеньях народного хозяйства, на всех его уровнях должны быть сбалансированы соотношения между первичными факторами производства; рост инвестиций и основных фондов должен быть приведен в соответствие с ростом занятости и потребления и далее с ростом национального дохода и национального богатства. С этой целью следует повысить норму накопления до 30 %, а отношение валовых капиталовложений к используемому ВВП ~ до 35–40 % (в 1991–2012 гг. в России оно составляло всего 20 %, тогда как в Японии — 26 %, в КНР — около 40 %). Следовательно, в первую очередь необходимо восстановить традицию созидательно-накопительной направленности экономического развития России, отказавшись от потребительской направленности.

2. В том же ряду решений необходимо поднять до уровня технически развитых стран нормативы амортизационных отчислений (с 7 % — до 20–30 %), а также нормы выбытия изношенных фондов (с 1,4 % — до 3–7 %), что позволит остановить опаснейшую тенденцию происходящего тотального разрушения материально-технической базы, в том числе из— за накопления и использования устаревшего оборудования с расточительными удельными затратами труда, сырья, материалов и особенно топлива и энергии. В СССР в 80-е годы необходимый поворот наметился, реформы 90-х вернули все в аварийное положение. При этом в первую очередь до рекордного уровня 50-х — 60-х годов (12–15 % ежегодного прироста) необходимо восстановить темпы развития наиболее прогрессивных отраслей промышленности: нано-, био— и инфотехнологий, электроэнергетики, машиностроения и металлообработки, химии, промышленности строительных материалов, а по отраслям, наиболее революционизирующим экономику, — таким как атомная промышленность, лазерная микроэлектроника, приборостроение, судостроение, экспортное производство оружия, аэрокосмическое машиностроение и так далее.

3. Принципиально важно осуществить в кратчайшие сроки переход к ориентации на лучшие мировые достижения и стандарты (независимо от того, являются ими отечественные или зарубежные образцы) во всех областях технической и технологической политики. Превышение лучших мировых (а не только отечественных) уровней и стандартов целесообразно поощрять льготными налогами и таможенными тарифами, гибкими режимами благоприятствования. Следует обязать соответствующие государственные службы России восстановить в России ключевые НИИ научно-технической информации, а через них — службы оперативного отслеживания динамики лучших мировых научно-технических и технологических достижений. Причем фиксация и стандартизация этих достижений должна отставать не более чем на квартал, а не на несколько лет, как это наблюдается сейчас. Следует энергично культивировать активное стремление к научно-техническому и технологическому лидерству в мире в рамках каждой отрасли, как это делают японские и американские монополии, развернувшие в мире уже давно широкую сеть узаконенного промышленного шпионажа. Одновременно следует прекратить оказывать Западу помощь в виде передачи практически на бесплатных условиях передовых российских технологий, что поныне пытаются делать многие наши НИИ и КБ (за последние 20 лет к ответственности за промышленный шпионаж у нас было привлечено всего трое ученых, тогда как в Японии — 750, Южной Корее — 1,2 тыс., а в США — все 3,5 тыс. человек).

4. Необходимо ввести более жесткую систему персональной ответственности и экономических санкций за недобросовестную конкуренцию, фальсификацию качества производимой и реализуемой продукции, нарушения контрактных (в том числе технологических и производственно-трудовых) обязательств, включив в нее не только фонды государства и предприятий, но также личные доходы и другие активы субъектов, признанных виновными в данных нарушениях. Эта система санкций должна действовать на всех уровнях: от министров и топ-менеджеров до рядовых рабочих и служащих, — и должна быть много более персонализированной и жесткой, чем нерыночная.

5. В настоящее время Россия несет триллионные потери (в долларах США) из-за разрушенных отраслевых и межотраслевых связей. Надо, наконец, признать этот факт и незамедлительно приступить к их восстановлению. В первую очередь — за счет расширения и углубления интеграционных связей в рамках Таможенного и Экономического союзов. В полном объеме должны быть использованы также интеграционные потенциалы стран БРИКС и ВТО.

6. Одновременно надо продолжать укрупнение предприятий (их в настоящее время в России насчитывается более 6 млн, среди которых всего лишь 6 тыс. крупных; в советские годы крупных предприятий на территории России было 30 тыс.) путем слияния и объединения в мощные самоуправляющиеся и самодостаточные комплексы, располагающие полноценными возможностями ускоренного внедрения достижений научно-технического прогресса. Одной из приоритетных форм собственности здесь должны стать предприятия частно-государственного партнерства. Из-за крайне острой для России ситуации с продовольствием необходимо в первую очередь создавать агропромышленные комплексы, что позволит снять многие конфликты интересов отдельных производителей сельскохозяйственной продукции, устранить целую армию паразитических посредников и ускорить решение продовольственной проблемы в стране на собственной, а не импортной базе, доля которой сегодня превышает критические для продовольственной безопасности страны 50 %.

7. Следует всячески стимулировать создание межреспубликанских комплексов и транснациональных корпораций с российским участием. И не в сфере спекулятивных финансовых кастодиумов (тайных объединений финансовых групп, регулирующих переливы финансовых капиталов по критериям максимальной выгоды и минимального риска), а в самом материальном производстве.

8. Целесообразно разработать, принять и провести в жизнь твердую систему экономических и правовых мер по мобилизации трудовых ресурсов и их концентрации при помощи стимулирующих рыночных рычагов на решающих направлениях. Представляется целесообразным ввести в государственном порядке повсеместный переход на шестидневную рабочую неделю, обеспечить повышенную на 40–50 % заработную плату за шестой рабочий день. (Тем более что большинство наших здоровых людей, в том числе добросовестных чиновников, кроме ритуальных, в субботу все равно вовсю работают, а нездоровые и опустившиеся люди не работают и не будут работать не только в субботу, но и во все другие дни). Предлагаемая мера может увеличить годовую производительность труда на 35–40 % и дать до 2018 года дополнительно около $ 500 млрд прироста ВВП.

9. Сегодня в России «рынок» заменен частной лавкой. Рынка как высшей формы состязательной организации труда и производства на коммерческих началах — то есть рынка как такового — у нас нет. Практически все предприятия работают, когда хотят и как хотят. А надо: за нарушение дисциплины — штрафы и массовые закрытия частных предприятий. Так обстоит дело во всех цивилизованных странах. Рынок ведь более жесткая дисциплина, чем плановое хозяйство. Сравните количество обанкротившихся по этим причинам и закрытых частных предприятий у нас и в США: в США в 1994 г. их было 57 тыс., в 1997 г. — 157 тыс., в 2012 г. — более 345 тыс. В России таких практически не было и нет, хотя численность зарегистрированных, но ни дня не работавших и, следовательно, убыточных предприятий составляла у нас в 1994 г. — 7,8 тыс., в 1997 г. — более 200 тыс. а в 2012 г. — уже более 2,5 млн.

10. Необходимо навести порядок с платежами в бюджет за пользование дефицитными производственными ресурсами (лучшими землями, водой, наиболее дефицитными видами сырья, материалов, топлива и т. д.), а также специалистами высшей квалификации. Ощутимые нормативы платежей, вносимых в бюджет предприятиями, организациями и учреждениями, включая частные, за используемую среднегодовую численность промышленно-производственного персонала и за пользование дефицитными производственными ресурсами, будут стимулировать более рачительное их использование и наращивание; возмещение затрат государства на образование и подготовку рабочей силы — способствовать ускорению роста производительности общественного труда и доходов государственного бюджета. Вместе с тем надо решительным образом отказаться от системы надуманных налогов и платежей (их ныне в России более 200 различных видов), которые не связаны с реальными процессами производства, не повышают, а разрушают стимулы к труду и эффективности, прежде всего от налога на добавленную стоимость. Нужно изменить и сам подход к определению размера налогов и платежей. Решать дело должна не норма, а масса налогов. Обосновывать, преследовать, искать надо не предельные нормы, а источники предельных сумм налогов. В стране вместо подлинно налоговой системы сформирована и дальше «совершенствуется» нынешним Правительством фискальная система, решающая сиюминутные грабительские задачи и вызывающая общенародный налоговый саботаж. Платить налоги по точно обозначенным, именованным целям люди в России всегда — и даже сегодня, в условиях повальной нищеты, — готовы, чему пример многочисленные факты самопожертвований, которых не знает ни одна цивилизованная страна мира. Но платить налоги для поддержания режима социальной несправедливости, развязывания и ведения за счет народа коррупционных войн и скрытых межэтнических разборок, разрушения ОПК, содержания олигархов и попросту узаконенного воровства — справедливо отказываются.

11. Необходим пересмотр всей структуры действующей налоговой системы, где сегодня ведущую роль играет налог на добавленную стоимость (НДС), который взимается фактически с любой производственной операции, тем самым стимулируя сведение их количества к минимуму и «закрывая» всю сферу инновационного и высокотехнологичного производства, особенно для нужд «неэкспортного» сектора.

12. Вопреки господствующим в стране потребительским настроениям все пропить и проесть, в целях мобилизации трудовых ресурсов, на наш взгляд, целесообразно не прямыми, но косвенными методами поднять возрастной ценз фактического ухода работников на пенсию до европейского уровня: для мужчин — до 65 лет, для женщин — до 60 лет. Подобная мера, по нашим оценкам, могла бы дать до 2018 года дополнительно около 18–20 млн среднегодовых работников на рабочих местах со смягченными условиями труда при перемещении эквивалентной численности более молодых контингентов работников в решающие отрасли экономики, что в совокупности могло бы обеспечить $ 200–400 млрд долл. дополнительного прироста ВВП за ближайшие 5 лет. При этом следует как минимум в три раза увеличить размер минимальных пенсий, сделав их достойными человека труда.

13. В целях мобилизации трудовых ресурсов также представляется целесообразным снизить призывной возраст в армию на один год (с 18 до 17 лет), с тем чтобы выпускники школ, не поступившие в вузы и техникумы, не болтались целый год на случайных работах, а могли, не теряя это время, идти на военную службу и возвращаться в сферу народного хозяйства или к учебе также на год раньше, но уже пройдя соответствующую армейскую школу и подготовку. Эта мера ускорит социальное созревание контингентов молодежи, повысит их закалку, в результате этот «перемещенный» год будет использоваться с большей эффективностью, чем он используется в настоящее время. Это даст прирост национального дохода на $ 40–70 млрд за 5 лет.

14. Необходимо в целом резко усилить эффективность трудового воспитания молодежи в семьях, школах, вузах и техникумах. В целях преодоления потребительской доминанты в мышлении молодежи представляется необходимым в большей мере приобщать молодежь к общественно полезному труду путем введения всеобщей обязательной летней «трудовой четверти» для всех учащихся 8—10 классов страны в течение июля и августа с реальным производительным трудом и реальной его оплатой в сельском хозяйстве, на стройках, в промышленности, в нематериальной сфере и т. д., на рабочих местах со смягченными условиями труда с учетом специфики возраста и местных условий. Аналогично ввести всеобщие обязательные летние «трудовые семестры» для всех студентов всех вузов и техникумов страны. Предлагаемая мера позволит повысить эффективность труда и уровень заработков молодежи в летние месяцы и тем самым на деле, в массовом порядке и организованно приобщить молодежь к рынку. На экономической основе будет решена проблема полноценной занятости молодежи, снизится детская преступность, уменьшится уровень попрошайничества, наркомании, проституции и пьянства, других позорных уличных занятий. Все это может дать нашей экономике дополнительно 3–4 млн среднегодовых работников и примерно $ 40–70 млрд дополнительного прироста национального дохода за 5 лет.

15. Обязать службы экономической информации России, наряду с расширением практики применения МСФО, разработать и освоить, начиная с текущего года, национальную систему нетто-показателей, максимально приближенных к конечным физическим и натуральным результатам, отражающих реальные сдвиги в экономике, фактическое положение людей в обществе. И, в сущности, отказаться от использования надуманных конъюнктурных рыночных показателей, которые в условиях галопирующей инфляции и господства теневой экономики не отражают ничего, кроме обмана, погрешностей счета и других испытанных приемов сокрытия истинного положения дел. В натуральных единицах предлагается измерять благосостояние населения и далее все, включая показатели рынка ценных бумаг и валютного рынка. Предлагается также осуществить последовательный переход на оплату труда за нетто-показатели, что будет стимулировать повышение качества и эффективности работы во всех звеньях народного хозяйства. Номинальные измерения в системе показателей международной экономической статистики должны быть дополнены натуральными измерениями российской статистики — с целью обеспечения стабильности, глубины, своевременности и оперативности проведения достоверной статистической оценки развития экономики России в сопоставлении с экономическим развитием США, Японии, Германии, Китая, своевременного выявления опасных или нежелательных тенденций в развитии российской экономики и преодоления всякого рода фальсификаций. Необходимо устранить очевидные противоречия и неувязки в официальных оценках экономического развития России, стандартизировать систему публикуемых данных, режим публикации, установить ответственность за публикуемые данные и прежде всего за публикуемые официальными органами России заведомо ложные данные.

16. Закрыть утечку секретной информации из России, пресечь возможность получения на основе официальных публикаций Госкомстата России секретных данных (показателей ОПК и Минобороны России, данных о производстве стратегических материалов, межотраслевом балансе и т. д.), приостановить практику публикации рекламных данных (в частности, отдельных показателей приватизации и выполнения годовых бюджетов в полном отрыве от самих программ приватизации и проектов бюджетов), привлечь к ответственности работников государственных служб, виновных в утечке конфиденциальной информации и ее использовании в зарубежных центрах, в частности, в ЦРУ.

17. Устранить факты неприкрытого приукрашивания современного положения России, неуклюжие манипуляции методами исчисления и сравнения показателей. Должны пройти независимую экспертизу и лицензирование все современные информационные центры и центры по изучению общественного мнения в России, включая те, которые созданы в недрах самой власти, чьи агрессивные, граничащие с абсурдом публикации заполонили ныне все российское информационное пространство, дискредитируют само понятие информации в России и перспективы ее переустройства на объективной основе.

18. Необходимо кардинально перестроить работу всей системы масс-медиа (печати, телевидения и радио, а также издательского дела). Место непрерывных волн лжи и провокаций должны занять волны достоверности и доказательности. Тенденциозное мнение ангажированных сотрудников газет, журналов, радио и телевидения не должно беззастенчиво выдаваться за общественное мнение, мнения о фактах и событиях — за сами факты и события, подлог — за доказательства, копии — за оригиналы, рейтинги — за истинную расстановку сил, жертвы — за убийц, убийцы — за жертв и так далее. Сколько тратится сил и средств, чтобы ежеминутно распространять тщательно сфабрикованную ложь, обращать логику против логики, придерживаться одновременно противоположных мнений, понимать, что они исключают друг друга, и «искренне верить» в оба, презирать мораль и клясться этой самой моралью, понимать, что демократии нет, но делать вид, что борешься и защищаешь демократию, бить поклоны Богу и проповедовать разврат, разложение и мракобесие, предсказывать будущее, не помня прошлого, забывать все, что приказано забыть, а потом, если понадобится, вновь вспоминать об этом, исповедовать принципы, на каждом шагу попирая их! И эти «нормы» транслируются на все общество! Масс-медиа необходимо сориентировать на создание психологической доминанты, стремящейся к научно-техническому и технологическому лидерству в мире, на пропаганду в обществе традиционных ценностей доброты, порядочности, дружбы народов, бескорыстия. Задача системы массовой информации и работников искусства — пробуждать духовную энергию российского народа до уровня, заметно и повсеместно влияющего на ускорение темпов роста, укрепление веры в будущее и улучшение благосостояния России.

19. Наконец, отдельно должен решаться вопрос об исправлении ошибок и преодолении недостатков, допущенных в ходе проведения в стране так называемых рыночных реформ, требующий как минимум предметной классификации и именованной идентификации этих недостатков, разработки понятных, приемлемых и значимых мероприятий по их устранению. Надо совершенно четко и откровенно признать, что многие методы, рекомендуемые и применяемые в ходе ныне совершаемых в России реформ, возможно, сами по себе правильны, но не имеют в нашем обществе адекватной социальной базы. Принципиальная ошибка — реальную социально-экономическую действительность, реальные многоуровневые и многосложные рыночные отношения пытаться изменить (с упорством, достойным лучшего применения) с нехитрым набором стандартных, механически позаимствованных методов — к тому же устаревших и в действительности не применяемых нигде в мире: ни на Западе, ни на Востоке. Между тем не условия должны приспосабливаться к методам, что, как правило, сводится к произнесению призывов — и ни к чему кроме, а та или иная последовательность тщательно апробированных методов — к реальным условиям хозяйствования, что требует огромных знаний и организаторских усилий и, вообще говоря, для режима, который держится обособленно от масс, попросту неподъемно.

Каков общий вывод из вышесказанного?

На наш взгляд, без принятия адекватной программы реконструкции российской экономики, обязательно включающей в себя перечисленные выше пункты, любые обещания светлого будущего для нашей страны будут только обманом — и ничем больше.

К сожалению, в официальных экономических программах, которые создавались на период до 2020 г. и на более отдаленную перспективу, заложено дальнейшее углубление «инвестиционной ямы», повторяются ошибки и просчеты, допущенные за последние 20 лет, отрицательные изменения в занятости, материальных ресурсах и инвестициях, которые не обеспечат предполагаемого экономического прироста, как не могли обеспечить его и все предыдущие, не менее радужные реформаторские программы, которые не выдержали испытания реальностью.

Надо помнить и понимать, что в такой стране, как Россия (занимающей почти одиннадцать с половиной физических часовых поясов!), насилием и натиском ничего нельзя сделать даже в военной области, не говоря уже о хозяйственно-строительной деятельности, где требуется длительная, кропотливая, на долгие годы рассчитанная организаторская работа, повышение и укрепление навыков и культуры повседневного труда. Только на таком прочном и основательном фундаменте можно рассчитывать на количественные и качественные положительные сдвиги в экономической жизни нашей страны.

Реализация программы реконструкции, предполагающая экспертизу и технико-экономическое обоснование каждого в отдельности и всех принимаемых вместе экономических проектов и решений, невозможна (и не будет обеспечена) без привлечения широкого круга отечественных специалистов, их подготовки и переподготовки, переобучения на новой основе. Игнорирование этого, быть может, главного условия, изолирование лучших в мире отечественных ученых и штабных инженерно-технических кадров от технико-экономических исследований и расчетов, их подмена случайными, малознающими и несведущими в наших делах зарубежными специалистами послужила основной причиной провала реформ, обреченности всего того, что выдавалось (продолжает выдаваться и теперь) за рецепты и проекты построения эффективной рыночной экономики в России. И так будет продолжаться до тех пор, пока судьбу реформ в России, судьбу самой России будут решать случайные, неподготовленные, инородные и по преимуществу корыстные люди, которые Россию видят и любят в себе, а не себя в России.

С учетом роста индекса-дефлятора цен, составившего в 2000–2012 гг. 6,7 раз, при номинальном росте в 13,3 раза, физический объем ВВП России, как видно из приведенных данных, увеличился в 1,9 раза (5,1 % в год, в США — 1,6 %). С учетом совокупного индекса цен — производителей, рост которых за эти годы в России превысил отметку в 10,8 раза, — ВВП в России за эти годы увеличился всего в 1,23 раза (1,6 % в год.). С учетом индексации стоимостного объема ВВП на рост потребительских цен (10,6 % в год, 3,8 раза за 13 лет), уменьшения в 4,2 раза ППС национальной валюты (с 5,4 до 22,8 рублей за доллар США) и роста в 1,28 раза обменного курса доллара США к рублю, а также кратного повышения процентных и биржевых ставок, налоговых и тарифных платежей и падения эффективности инвестиций, взвешенный композитный индекс которых за эти годы превысил отметку 20 раз, в среднегодовом исчислении реального экономического роста в России в эти годы вообще не наблюдалось. Приведенные данные, напротив, подтверждают, что реальный объем ВВП России за эти годы сократился примерно на треть. Если все это не так, предъявлять счет надо тем, кто сфальсифицировал (продолжает и дальше фальсифицировать) представленные исходные данные, опубликованные в статистических сборниках и на сайте Росстата.

Александр Проханов

Завод по производству будущего

Первое заседание клуба проходило в древнем Изборске среди седой старины, одухотворенной величием русского прошлого. Свое второе заседание члены клуба хотели провести там, где засверкало русское будущее, в окружении символов нашего развития, нашей технологической мощи, нашего стремления к рывку, к победе.

Оно состоялось 27 сентября на территории ОАО «НПО „Энергомаш“ им. академика В. П. Глушко» в городе Химки. Тема заседания была обозначена как «Стратегия рывка — русская идеология».

В подмосковных Химках, среди супермаркетов, похожих на огромные пузыри, призрачно сверкающих развлекательных центров, рынков, торговых рядов, среди людской толчеи, неутомимых бесконечных автомобильных потоков таится чудо. Окруженное оградами, бетонными стенами корпусов, замурованное в толщу закопченных построек, оно невидимо для посторонних глаз. Войдешь и ахнешь: вот он, ракетный двигатель из драгоценных сияющих сплавов. Сопла, как огромные чаши. Как воздетые кубки, в которых мерещатся раскаленная бесцветная плазма, грохот огня, непомерная мощь движения. Множество прихотливо изогнутых труб, сочленений, стальные мускулы, перевитые змеистыми трубопроводами. Это сверхсовременное изделие, шедевр ракетной техники, напоминает античную скульптуру Лаокоона, где могучие змеи обвивают литые тела — воплощение красоты и мощи, мучительных усилий и беспощадных воздействий.

Этот двигатель, укрытый в ажурную оболочку цеха, есть драгоценная сердцевина всего окрестного, бегущего и клубящегося, мира. Завод «Энергомаш» в подмосковном городе Химки строит не просто машины и двигатели. Он строит космическую цивилизацию России. Таким заводом может гордиться любая держава, они наперечет во всем мире. Его рождение связано с именем великого Глушко — отца-основателя космической двигателестроительной индустрии СССР. Этот завод рожден промыслительным гением Сталина. Беспощадной волей Берии. Завод родился из «шарашки», в которой работали два друга: Королев и Глушко. Сюда в конце войны привезли трофейные «Фау-2» — детище Вернера фон Брауна. Здесь же спустя много лет был создан двигатель для советской ракеты «Сатана», наводившей ужас на высокомерных американцев. Здесь был построен поразительный по мощности и совершенству двигатель для ракеты «Энергия», на которой «Буран» унесся на космическую орбиту и облетел землю в своем единственном патетическом и трагическом полете.

Тут строятся двигатели для тяжеловесных ракет, столь совершенные, что их приобретает американская НАСА, запуская с мыса Канаверал свои громадные «Атласы». И тут, на «Энергомаше», создан и продолжает совершенствоваться двигатель для нового российского ракетоносителя «Ангара». И вы можете нежно погладить его стальные сочленения, пластические изгибы, его восхитительные формы, в которых человеческий гений соединил тысячи открытий и изобретений, поместил в это фантастическое изделие все, чем располагает сегодня человечество: от наскальных рисунков, изображающих загадочных звездных людей, до физических открытий в области плазмы и управляемого взрыва.

Как в сорок первом году множество героев вышло навстречу фашистским ордам, спасая от разорения Кремль, Третьяковскую галерею, библиотеки и университеты, так в девяностые годы новое поколение героев спасало от разорения завод, отбивало от этих великолепных изделий жуликов и проходимцев, врагов русской цивилизации, стремившихся вырезать из русского тела эту драгоценную сердцевину. Безденежье, ледяные цеха, запустение территорий, тоска в глазах рабочих и инженеров, покидающих завод в поисках хлеба насущного, торгующих в ларьках и на рынках. И надрывный труд, надрывнее любых шарашек, тех инженеров и космистов, для которых гибель завода была равносильна гибели родины.

Завод продрался сквозь черные девяностые и сегодня меняет кожу, зализывает раны, отстраивает корпуса, покупает заморские станки. И все больше выпускников Авиационного и Энергетического институтов, Бауманки, Физтеха наполняют конструкторские бюро, подпирая своей молодой энергией ветеранов, не покинувших рабочие места во дни лихолетий.

Я иду по цеху, где собираются ракетные двигатели. Вот — только что зародившийся эмбрион с робкими зачатками будущих органов. А рядом стальной зародыш наращивает стальную плоть, опутывается пуповиной, обретает отдаленное сходство с будущим младенцем. И вот уже готовое изделие во всей красе, с чашами поворотных сопел, яростный в своей неподвижности, могучий в своей успокоенности, простой и ясный в своей непомерной сложности. Его помещают в стальной контейнер. Навешивают печати и пломбы. И он полетит то ли через океан на мыс Канаверал, то ли на Байконур для запуска сателлитов. Или к экватору на морской старт, чтобы забросить спутник на геостационарную орбиту.

Какие мысли рождает у меня вид этих совершенных изделий, лица мастеров, окружающих свое великолепное детище? Мне горько, что эта красота, изысканность и сконцентрированное в металле знание не видны сегодняшнему поколению русских людей, заслонены от него супермаркетами, бессмысленными и дурными телешоу, скандалами бессовестных куртизанок, пустопорожних политиков и телеведущих. В сознание людей вливают кислый ядовитый настой. Заставляют хлебать вредное болезнетворное пойло. А эти ясные, исполненные высшего смысла изделия, продукт человеческого разума, любви и прозрения, результат великого порыва и творчества — все это остается в тени, не питает народное воображение.

Я знаю, что в Дни города руководство завода вывозит за пределы предприятия один или два экземпляра двигателя, устанавливает их на городской площади на обозрение публики. И множество детей, подростков, школьников, молодых людей окружают это фантастическое изделие и дивятся на него, как на создание волшебника-ювелира. Это наполняет их гордостью за свой город, в котором создаются такие чудесные изделия. Космический аппарат одухотворяет город. Энергия, которую он распространяет вокруг себя, побеждает уныние, апатию, тлетворную бездуховность, куда погружено сегодняшнее молодое поколение.

Об этом космическом производстве должна знать вся страна. Должна почувствовать, что тьма, окутавшая ее в девяностые годы, начинает рассеиваться. Что блистательная красота этих космических аппаратов — свидетельство того, что долгожданное русское развитие возможно, что оно уже началось.

Пусть русский человек при виде этого двигателя вновь почувствует себя космическим человеком. Пусть этот двигатель своим грохотом и огненным ревом вновь вернет русского человека в поток мировой истории. Укажет ему, что он — сын великого космического народа, созданного господом Богом для того, чтобы реализовать великую мечту человечества, восхитительную волшебную сказку о праведной жизни, о любви и доброте, о райском смысле, наполняющем деяния русских художников и молитвенников, русских полководцев и космистов. Пусть русский человек почувствует себя сыном победоносного народа, одержавшего космическую победу сорок пятого года. Перенесшего красное победное знамя с купола рейхстага на космическую орбиту. И не отпускающего древка этого победного знамени по сей день.

Я ходил по цехам великого завода «Энергомаш». И мне казалось, что, невидимые, сопровождают меня великие Королев и Глушко, Челомей и Бармин, Черток и Уткин. И русский космос — это не только бесконечное звездное небо, куда уносятся огненные сгустки ракет. Это бесконечная русская душа, исполненная благоговения.

Изборский клуб. Второе заседание

Владимир Солнцев, исполнительный директор ОАО «НПО «Энергомаш» им. академика В. П. Глушко»:

Символично, что новое заседание Изборского клуба проходит на НПО «Энергомаш», которое является авангардом научной и технической мысли, мировым центром ракетного двигателестроения. Все двигатели, которые вы можете видеть в экспозиции нашего музея, — это не имитации, не макеты, а самые настоящие рабочие, действующие машины. По ним вы можете видеть, какой гигантский путь удалось нам пройти за годы существования нашего предприятия. Каждый шаг на этом пути, каждый новый двигатель давался невероятным трудом, напряжением всех умственных, физических и нравственных, духовных сил нашего коллектива. Были на этом пути не только выдающиеся достижения — были и неудачи, даже трагические. Но сам импульс движения вперед, рывка в космос никогда не покидал нас.

Поэтому мы очень хорошо представляем себе, с какими невероятными сложностями придется столкнуться участникам Изборского клуба, которые пытаются создать идеологический двигатель, способный выдержать все перегрузки и успешно вывести нашу страну, Россию, в необъятный космос будущего. Мы искренне желаем успехов работе Изборского клуба, и вы всегда можете рассчитывать на нашу помощь и поддержку.

Сергей Глазьев, академик РАН, советник президента РФ по вопросам евразийской интеграции:

Сумеем ли мы совершить тот рывок, который необходим сегодня нашей стране? Если коротко, то сумеем, если захотим.

Мы действительно переживаем переломный момент, и когда президент Путин говорит о необходимости рывка, то это не ради высоких темпов роста и не ради других красивых показателей, а ради сохранения и выживания нашей страны.

То есть рывок — это не разница между 5 % или 7 % роста. Рывок — это перевод нашей экономики и всей страны в качественно новое состояние, которое позволит нам «оседлать» новую длинную волну экономического роста.

Я в течение уже многих лет занимаюсь теорией длинных волн в экономике, и согласно полученным результатам можно с достаточной точностью утверждать, что мы являемся свидетелями завершения длинной волны, связанной с пятым технологическим укладом, — эта волна, к сожалению, погребла под собой Советский Союз, обломки которого послужили питательной средой для развития наших геополитических конкурентов. Это касается и сырья, и финансов, и человеческого потенциала, и научно-технологических разработок.

Сейчас мы стоим на пороге подъема новой длинной волны, связанной с формированием шестого технологического уклада. История говорит нам, что события подобного масштаба всегда проходят через экономический кризис, связанный с ростом мировых цен на сырье после длительного их падения, после этого идет сбой производства в большом количестве отраслей экономики, капитал уходит из реального сектора в финансовые спекуляции, где строятся гигантские «пирамиды» и надуваются различные «пузыри». Вследствие этого растет экономическая турбулентность, что заканчивается мощной депрессией.

Выход из депрессии связан с тем, что капиталы осваивают новый технологический уклад и начинается фаза подъема. Контуры нового, шестого по счету технологического уклада человеческой цивилизации видны уже вполне отчетливо. Место, в котором мы сегодня собрались, неразрывным образом связано с этим новым технологическим укладом и наглядно демонстрирует нашу потенциальную способность совершить необходимый для выживания страны технологический рывок.

Вследствие ограниченности времени я не буду подробно останавливаться на том, что конкретно представляет собой грядущий технологический уклад, какие комплексы технологий в него входят, — все это уже достаточно подробно описано. Но хотел бы обратить ваше внимание на то, что для перехода нашей страны в режим экономического роста требуются колоссальные инвестиции.

И суть кризиса, который мы переживаем, заключается как раз в неготовности системы экономических и политических институтов эти инвестиции осуществлять, обеспечивая необходимое накопление и перераспределение капиталов и ресурсов. Это касается не только нашей страны, но и всех ведущих стран мира, за исключением, может быть, Китая, где такие институты были созданы еще в рамках прошлого технологического уклада, а сегодня успешно переориентированы на новый технологический уклад.

Масштаб инвестиционного импульса, который необходим для перехода к новому технологическому укладу, очень велик и для России он требует увеличения капиталовложений примерно вдвое, увеличения расходов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы — в 3–4 раза, а в комплекс новых технологий — примерно в 50 раз. И это требует грандиозного напряжения всех наших сил, мобилизации всех ресурсов на период 5—10 лет.

Совершенно очевидно, что сами по себе механизмы рыночной самоорганизации справиться с такой задачей не могут. Поэтому, с одной стороны, для нас открыта возможность опережающего развития на базе форсированного формирования нового технологического уклада, который уже сегодня растет среднемировыми темпами 35 % в год, и будет продолжать расти такими темпами в течение достаточно длительного времени. Но действующая в России финансово-экономическая модель с этой точки зрения совершенно беспомощна, это касается и бюджетного механизма, и кредитной сферы, вследствие чего на протяжении последних 20 лет мы реализуем наш инвестиционный потенциал от силы на половину возможного. Те капиталы, которые создаются в нашей экономике, активно выводятся за границу и финансируют их, а не наше технологическое развитие.

Поэтому для необходимого нам технологического рывка без мобилизующей функции государства не обойтись. Государство в условиях современной эпохи становится главным субъектом развития. Успехи Китая, Кореи, Японии и общее смещение главного вектора экономического роста на Восток показывают нам контуры новой экономической модели. Замечу, что они во многом основаны на нашей, отечественной почве, на опыте, позитивном и негативном, плановой экономики советской эпохи. Разумеется, нигде нет директивного планирования и директивного ценообразования, но государство везде играет ведущую роль в обеспечении условий перехода к новому технологическому укладу.

И здесь мы возвращаемся к проблеме идеологии, потому что государство, в отличие от бездушного рынка, не может ничего сделать, если оно не обладает адекватной идеологией. Вопрос стоит так: или мы и дальше следуем чисто рыночной идеологии, в рамках которой нас будут использовать как сырьевую колонию и дешевое место для свалки отходов; или же мы так выстраиваем свои отношения с остальным миром, не отгораживаясь от него, что мобилизуем необходимые ресурсы для технологического рывка.

Стартовой площадкой для этого процесса я вижу механизмы евразийской интеграции, которые сегодня уже начали работу и успешно развиваются.

Архимандрит Тихон (Шевкунов), настоятель Сретенского монастыря:

Я хотел бы вспомнить известную истину о том, что когда начинают говорить об идеологии, надо быть готовым к тому, что все, могущее быть превратно истолкованным, будет истолковано превратно. Но мне очень нравится, что мы здесь открыто, без всяких политкорректных реверансов, называем вещи своими именами.

Да, советская идеология, которую мы называем тоталитарной, действительно имела в себе немалую долю тоталитаризма, ушла в прошлое, но сказать, что у нас полностью исполняется статья 13 Конституции РФ, гласящая, что в России отсутствует официальная идеология, было бы очень большим преувеличением. Потому что вульгарная либеральная идеология совершенно очевидно главенствует в обществе, во всех сферах нашей жизни и распространяется практически всеми средствами массовой информации.

Но что представляется самым главным? То, что люди в нашем Отечестве все еще по-настоящему стремятся к добру, стремятся к справедливости, стремятся любить друг друга. Но мы видим, что этого становится все меньше и меньше, и меньше даже по сравнению с тоталитарным Советским Союзом.

Последние двадцать лет в нашей стране безостановочно работает мощнейшая пропагандистская машина, которая стремится изменить то, что сейчас называют «ментальностью народа», стремится сделать людей совершенно другими.

Многие традиционные институты нашего общества, включая институт семьи, подверглись жесточайшим информационным репрессиям. Насколько мне помнится, уже 80 % браков, заключенных в нашей стране, распадаются за три первые года своего существования. И мы, священники, видим это, может быть, более отчетливо, потому что к нам на исповедь приходит множество людей — причем людей, стремящихся к вере, к Богу, и мы видим, какое воздействие даже на них оказывает нынешняя обстановка в России.

Совершенно ясно, что бесконечно или даже долго так продолжаться не может, что надо эту ситуацию менять. Но это было ясно и пять, и десять лет назад, когда те же проблемы обсуждались в ходе, может быть, не таких представительных и менее публичных дискуссий. С этим соглашались даже во всех официальных кабинетах, где мне приходилось бывать, но практического движения не было никакого.

Очень велика надежда на то, что нынешние разговоры будут дополнены практическими делами. Боюсь неточно процитировать Ивана Ильина, но он говорил примерно так: «Все, что во благо традиционной российской государственности, должно приветствоваться, поощряться, пестоваться; а то что традиционной российской государственности и интересам народов России вредит, — перед всем этим должны вставать неодолимые препоны».

В какой форме может осуществиться такая идеология? Мы прекрасно понимаем, что можем собираться сколько угодно, но те идеи, которые нам близки и которые мы совершенно искренне почитаем самыми правильными, — должны быть восприняты государством как руководство к действию, только в этом случае состоится переход от слов к делам. Что нам нужно для этого сделать?

Недавно была замечательная встреча в Кремле с президентом Путиным, посвященная проблемам культуры, и прекрасную речь сказал Владимир Владимирович, но когда встал вопрос о средствах массовой информации, все развели руками: мол, что тут можно поделать? Сидит Мацуев, сидит Гергиев — да, конечно, все они сеют разумное, доброе, вечное, высокое, но стоит человеку включить телевизор, как он получает совершенно иное, и весь огромный труд наших выдающихся соотечественников остается — давайте назовем вещи своими именами — для очень и очень немногих.

Вот если этот порочный круг не будет преодолен, если то добро, та справедливость, та красота, которые составляли и продолжают составлять нашу культуру, не окажутся в центре заботы и внимания наших средств массовой информации, — результат вряд ли окажется ощутимым.

Я хотел бы выразить благодарность за приглашение участвовать в этом собрании и сказать, что, конечно, рано или поздно Господь все управит, все встанет на круги своя, на путь созидания и любви, а поэтому, несмотря на все неудачи и разочарования, мы должны продолжать делать свое дело, не забывать, что Карфаген должен быть разрушен, а на его месте будет стоять — да, Третий Рим.

Александр Дугин, лидер Международного евразийского движения:

Мне представляется, что Изборский клуб — это последний звонок. Последний звонок нас, патриотов, призывающих включиться в битву, которую мы ведем давно: каждый из нас имеет за плечами годы самоотверженного труда на благо патриотической идеи, на благо нашей страны. Впервые мы оказываемся в новых исторических условиях, когда можем по-настоящему на что-то повлиять и многое изменить. Поддерживаю слова отца Тихона, что нам нужно двигаться вперед — в этом наше мужество, наше терпение и подвиг, в том числе и христианский человеческий подвиг. Нам трудно, не верим, многие потеряли надежду, но надо идти вперед, потому что мы для этого и созданы, пришли в этот непростой мир в сложный период.

В нашем обществе существует не одна, а две идеологии. И когда мы говорим, быстро или медленно развиваться, мы упускаем из виду: в каком направлении? Мы спорим о том, с какой скоростью ехать к цели, но эта цель не ясна. Спорим: быстрее или медленнее. Но спор между либералами и консерваторами не заключается в том, быстрее или медленнее ехать к намеченной либералами цели. Спор либералов и консерваторов, славянофилов и западников, патриотов и космополитов, людей, которые отстаивают нашу традицию, ценностную систему, и тех, кто хотят нам насадить другую, глобальную, западную, не в том, быстро или медленно развиваться. А в том, в каком направлении двигаться. Это принципиальный вопрос. Это не вопрос скорости, торможения или ускорения. Это вопрос: мы едем направо или налево, на юг или на север.

Либералы предлагают нам направление, в котором двигается Запад. Они считают, что это единственный вектор мировой истории. Мы, консерваторы говорим: нет, мы свободны выбирать другое направление. Ваш гипноз о том, что весь мир развивается от дикости к цивилизации, от технологического несовершенства к технологическому совершенству — это абсолютное НЛП, нейролингвистическое программирование.

Общества двигаются в разных направлениях, с разной скоростью, могут иметь разные ценностные системы. И исламский мир демонстрирует, что он не просто не дозрел до запада, но он отвергает западный проект, западную цель. И российское общество имеет право на выбор: либо принять, либо отвергнуть. Это гораздо важнее, чем быстрее или медленнее совершать реформы. И вообще нужно ли их совершать? И эти ли? Вот о чем надо ставить вопрос.

Сегодня в нашем обществе идеологическая сфера, средства массовой информации, о которых говорил отец Тихон, сфера образования, то, что называется в науке дискурсом (то есть совокупность большинства речей, которые мы слышим в самых разных инстанциях: и по телевидению, и в экспертных сообществах), на 90 % контролируется либералами-западниками. Так в России никогда не было. Спор славянофилов и тех же и западников — это естественная для нашего общества вещь. А сегодня средства массовой информации транслируют только либеральные программы, которые содержат в себе колоссальный идеологический заряд: как важно наслаждение, индивидуум, карьера… По сути — это активная тоталитарная пропаганда либерально-капиталистических ценностей. Но это разделяется далеко не большинством нашего общества, это даже элиты далеко не все разделяют, тем не менее, этот дискурс под видом деидеологизации тоталитарно навязывается нам всем.

Нужно восстановить справедливость. Не думаю, что сегодня Изборскому клубу следует бороться за монополию на идеологию. Нужно хотя бы восстановить естественные пропорции. Большинство нашего населения ориентировано консервативно, патриотично, большинство нашего народа верно своим культурным корням, своему культурному коду. Так почему же в официальном дискурсе это большинство является обойденным, униженным, не представленным либо представленным фрагментарно?

Либерал на это вам ответит: это раньше демократия была властью большинства, сегодня это — власть меньшинства, которое должно защититься перед лицом потенциально опасного большинства. Либералы так и говорят: мы фактически превращаем демократию из власти большинства во власть нашего либерального меньшинства. И этот процесс идет полным ходом. Так же и на Западе. Как там либералы понимают свободу? Свобода спора — это спор правого либерала с левым либералом, иногда подключается радикальный либерал. Все остальное — за кадром. И в нашей российской ситуации мы подходим уже к этому. Консерваторы, сторонники социального проекта, красного, левого, правого, церковных кругов — это все за гранью, это смешно, это объект для постоянной критики, оплевывания, идиотизации и так далее.

Такую ситуацию надо менять. Изборский клуб должен потребовать ровно половину. Хотя мы представляем большую часть общества, но пусть — половину: половина эфира на всех каналах, половина на радио, половина печатной продукции, половина образования. Есть Высшая школа экономики, где доминирует либеральная парадигма. Так превратим МГУ в консервативную парадигму — вторая половина будет консервативной. В одном месте мы услышим ультралибералов или смягченных либералов, давайте в другом месте услышим умеренных или радикальных консерваторов.

Не претендуя на господство консервативной идеологии, мы должны поставить вопрос очень серьезно. В экспертном сообществе, в «Форуме 2020», в котором я участвую, 90 % — либералы, лишь 10 % всех остальных. Возьмите окружение высших государственных чиновников. Путин — консерватор, но 90 % людей, на которых он опирается, советники — либералы. Дикая диспропорция. Это антидемократично, анормально, мешает нашему обществу развиваться. Если будет дискуссия между умственно полноценными либералами и нами, консерваторами, то это пойдет на пользу всем.

И эта ситуация могла бы быть умеренной и доброжелательной. Вот либералы, они есть. А где консерваторы? Они в Изборском клубе. Каждый из нас имеет свои проекты, планы, стратегию. И если мы будем предлагать власти свой консервативный проект — не как быстро двигаться, а что делать — а власть прислушается одним ухом к четким консерваторам, и к либералам с другой стороны, это позволит ей принимать свободные ответственные решения.

Общество должно видеть представителей своих взглядов. Это назрело. И если мы даже будем просто выражать интересы большинства, служить нашему народу, истории, церкви, власти, государству, частью чего мы являемся как благодарные сыны, то мы выполним свою миссию.

Андрей Фурсов, историк, директор Центра русских исследований Института фундаментальных и прикладных исследований Московского гуманитарного университета:

Изборский клуб — это примета военного времени. По сути, это первый ответ русских интеллектуалов на вызов военного времени. Под военным временем я имею в виду две вещи: это реальная горячая война, которая натовским сапогом стучит в нашу дверь со стороны Сирии и Ирана. И резко усилившаяся информационная война против России.

Это военное время обусловлено тем кризисом, который испытывает капиталистическая система. А поскольку эта система носит планетарный характер, то вместе с ней и земная цивилизация в кризисе. Но не надо путать причину и следствие местами: кучка глобальных алчных ростовщиков, примерно 30–50 тысяч человек, завела мир в тупик. И эта же кучка устами своих сторонников предлагает выход.

Объективно выходов два. Один вариант — это мировое правительство контролирует сокращенное на 90 % человечество: их ресурсы, информацию. А второй — это система макрорегиональных блоков, неоимперий, которые уже видны сквозь трещащую глобализацию.

Реализация обоих вариантов, а также схватка между ними предполагает войну за ресурсы, за неосвоенные или недостаточно освоенные территории. Таких территорий в мире осталось очень немного. Из небольших — это Синь— цзян-Уйгурский автономный округ в Китае, Тибет и Южная Африка. А самая большая территория — это Северная Евразия, то есть наша с вами страна. Сильные мира сего решают свои проблемы, сбрасывая их на того, кто слабее. И совершенно ясно, что в этой ситуации Россия находится в угрожаемой позиции.

Еще более усиливает угрозу фактор надвигающейся геоклиматической катастрофы. Практически все специалисты говорят, что после и в ходе катастрофы единственной стабильной и ресурсообеспеченной зоной будет Северная Евразия. И мы не случайно постоянно слышим разговоры на Западе о том, что несправедливо, что русские владеют такими пространством и территорией.

Ясно, что комбинация этих факторов резко ухудшает и без того сложное положение России. Мы уже видели в 91 году и знаем, как это было в 1917 году, когда наши внутренние противоречия, структурные кризисы превращаются извне в системные по схеме «кризис — война — революция» или «кризис — война — смута».

Иными словами, военное время, в которое мы живем, может воздействовать на наше общество, на страну двояко. Первый вариант — это усиление противоречий, смуты, которое, безусловно, будет использовано извне.

Второй вариант — это сплочение населения в условиях кризиса. Русская история дает немало оснований для оптимизма. Дело в том, что каждый раз Россия выскакивала из кризиса усилившейся. В начале XVII века нас можно было брать голыми руками. Однако Европа находилась в кризисе, там шла тридцатилетняя война 1618–1648 годов, было не до нас. А когда стало до нас, мы уже были достаточно сильны, чтобы сломать хребет полякам.

То же самое после петровских реформ: когда Россию тоже можно было брать голыми руками, европейцы находились в кризисе, вели свои войны за разные наследства. А в середине XVIII века мы были уже настолько сильны, чтобы сломать хребет Фридриху.

И наконец, после Гражданской войны тоже — мировой кризис, обострение всех противоречий: немцев с англосаксами, внутри саксонского мира — между англичанами и американцами, между Ротшильдами и Рокфеллерами. И в условиях этого кризиса Россия выскочила и решила свои проблемы.

Это, конечно, не значит, что так будет всегда. Для того чтобы выскочить, нужен субъект стратегического действия. У России, скажем, начала XX века, этот субъект был. Здесь совершенно верно говорилось об идеологии. Но идеология должна иметь своего носителя, она должна иметь тот субъект, который ее реализует. Ситуация последних 50–60 лет показывает, что те политические, властные формы, которые доминировали в мире в XX веке, уходят: уходит эпоха партий, уходит эпоха государств. И одна из важнейших задач ближайшего десятилетия (дальше прогнозировать сложно) — это создание новой конфигурации власти, новой формы организации власти, которая способна переломить ситуацию. Разумеется, сказать это значительно легче, чем сделать, но полагаю, что реальной формой для выхода России из кризиса должно быть то, что я называю «импероподобным образованием». «Импероподобным», потому что эпоха империй прошла, но в то же время мы видим, как глобализация разваливается на неоимперские куски.

Ядром импероподобного образования должны быть ОПК, армия, спецслужбы и научные комплексы. Естественно, принципиально измененные. И речь идет не о какой-то локальной реформе. Посмотрите, что происходит в мире. Немцы провели реформу своих спецслужб. Они ориентируют их на борьбу с сетевыми структурами. Немецкая реформа армии по чисто политическим причинам захлебнулась, но они тоже двигались именно в этом направлении. Иными словами: XXI век выиграет тот, кто создаст новое оргоружие, новую форму власти, которая будет крушить оппонентов примерно так, как испанские конквистадоры крушили ацтеков, то есть имея преимущество на порядок.

Если мы внесем в это свой посильный вклад, Изборский клуб решит ту задачу, ради которой он создавался.

Михаил Леонтьев, телеведущий, главный редактор журнала «Однако»:

В принципе, я согласен практически со всем, что здесь было сказано. Понятно, что вызов, который стоит перед страной, — это выживание. Потому что мы сталкиваемся с глобальным кризисом в экономике и с сопровождающими его социальными и военными потрясениями, которые совершенно неизбежны. Все это действительно ставит нас на грань выживания.

Уже много раз говорилось, в том числе и президентом, что мы очень много сделали для укрепления суверенитета нашей страны, но нынешняя структура российской экономики вовсе не гарантирует сохранения этого суверенитета и не гарантирует нам даже физического выживания — в силу того, что здесь уже говорилось о «нефтегазовой игле», деградации промышленного потенциала и так далее.

Цена восстановления пошатнувшегося макроэкономического равновесия в мире будет не просто очень велика — она будет беспрецедентна. И это не есть мягкий процесс циклического движения мировой экономики — это целый ряд катаклизмов, включая голод, войны, эпидемии и так далее.

Но что мы увидим на выходе? Потому что если мы совершаем рывок, то должны хотя бы в общих чертах понимать, где окажемся, в какой мир собираемся ворваться.

Прежде всего, это смена базового энергоносителя. Не в том смысле, что он изменит свою химическую природу, или что мы перейдем к энергии солнца или атомного ядра, или к холодному термояду. Скорее всего, базовыми энергоносителями останутся углеводороды, но это будут уже другие углеводороды. «Сланцевая революция», которая разворачивается сегодня, приведет к тому, что в углеводородах будут видеть не ограниченный и дорогой ресурс, а ресурс дешевый и общедоступный. Понятно, что это будет значить для России, я даже не буду об этом говорить, но это создает совершенно новые технологические возможности — в том числе и для глобальных перемещений производства.

Далее, это тотальная роботизация и чипизация, которая означает настоящую революцию в деле использования рабочей силы, и вопрос будет стоять уже о том, куда девать полтора миллиарда китайцев и миллиард индусов. Но точно так же это революция в деле ведения войны. Уже сегодня роботы-беспилотники выполняют широчайший спектр боевых задач, и тягаться с ними солдату, вооруженному традиционным «калашом», не приходится.

Все это уже означает смену социально-экономической формации, и то, что раньше называлось «концом истории», теперь оказывается «концом конца». Уже понятно, что либеральная демократия — не жилец на белом свете, потому что она даже текущие задачи не в состоянии решать, не говоря уже о задачах на перспективу.

То есть это другое социально-политическое устройство, своего рода «постдемократия», и хотелось, чтобы оно было более-менее человекоподобным. Но не факт, что оно таковым окажется.

И наверное, самое трагичное касательно любой власти заключается в том, что усилия по выработке идеологии не должны заменять собой усилий по деланию вещей, производству товаров и услуг. Идеология и идеологи, не опирающиеся на делание, сами себя дискредитируют.

То есть в России надо делать новую индустриализацию или «постиндустриализацию», это слово уже не раз было произнесено. Каков реальный алгоритм этого рывка? Кто и что должен делать? Очень важно определить здесь роль государства.

Ведь понятно, что когда речь идет о целеполагании, никакой бизнес нигде и никогда такого целеполагания даже в национальных масштабах выстроить не может. Это задача государства, задача государственной стратегии.

С другой стороны, очень хочется, чтобы государство не занималось непосредственными хозяйственными задачами, чтобы принцип «Богу — Богово, а кесарю — кесарево» проводился в жизнь последовательно и без искажений.

Юрий Ласточкин, мэр города Рыбинск, член-корреспондент РАЕН, в 2001–2009 гг. гендиректор НПО «Сатурн»:

«Энергомаш», в гостях у которого мы находимся, — прекрасная компания, которая несколько десятилетий тому назад пережила серьезные времена, но вышла из них, и сегодня трудоспособна. Но она, к сожалению, является исключением, подтверждающим правило.

Мы говорим сегодня о рывке: его возможности, подготовке, — все это важно, и это огромный пласт, который требует обсуждения. Но, думаю, самое главное, о чем мы должны говорить, это о том, что мы во многом имеем ложные цели. Ложные цели не означают злостности или умысла, хотя это нельзя полностью исключить. Главное, что мы не в состоянии сформулировать цели рывка. Не идеологические, а вполне конкретные цели для каждого отдельно взятого сектора экономики и для всей экономики в целом. Не можем во многом потому, что низок уровень людей, которые по отраслям эти цели определяют.

К тому же, видимо, нет достаточной политической воли признать какие-то совершенно очевидные вещи. А не имея истинной цели, мы не достигнем результата. Все ресурсы: время, усилия людей, поколения людей, — будут потрачены впустую в погоне за ложными целями.

Чтобы проиллюстрировать это утверждение, могу сказать, в чем совершенно уверен: нам не сделать гражданский магистральный самолет. Невозможно «зайти в лоб» одновременно «Боингу» и «Эрбасу». В это время, тратя ресурсы, технологии, людей, мы упускаем другие истинные цели, то есть те сектора, которые вполне могли бы состояться в нашей стране: транспортная, боевая авиация. Их тоже со временем не будет, потому что есть реалии мировых рынков, и никто на этих рынках не ждет Россию. Ее ждут как заказчика, как покупателя, как инвестора в отдельные сектора на невысокотехнологичном мировом рынке, но как доминанту, игрока этого рынка — никто не ждет.

Но, к сожалению, чтобы разобраться, что является истиной целью, а что — ложной, не хватает то ли времени, то ли общественной дискуссии, анализа. А ведь тот технологический уклад, о котором говорил академик Глазьев, реально наступает. И не отсчетом с какого-то календарного времени. Если побывать на ведущих мировых компаниях (не на выставках, а за кулисами: в цехах, лабораториях), можно убедиться — этот уклад уже там. Он потребует не только гигантских капиталовложений (они намного больше, не в два-три раза, а на порядки), но и гигантского количества энергии. Тем, кто хочет доминировать в том технологическом укладе, энергии потребуется в десятки раз больше, чем сейчас, допустим, в том же машиностроении. Потому что и способы обработки материалов нужны иные — электрохимические, электрозионные, а они требуют большого количества энергии. Обыкновенные станки будут уже не нужны. Этот уклад потребует и иного уровня подготовки людей: начиная от рабочих, заканчивая людьми, принимающими в компании последнее решение. То есть рывок нужно реально готовить.

Мы готовы к этому рывку? Возьмем очевидные вещи. Нам не нужно такое количество людей с высшим образованием. Сегодня в частных вузах, где нет ни лабораторных баз, ни квалифицированного профессорско-преподавательского состава, распространены конвейерные подготовки «Митрофанов». Всем это очевидно, однако не принимаются решения о закрытии таких контор. Лишь идут дискуссии: год, два, три…

Или, например, в начале 2008 года была четко сформулирована цель по энергосбережению. Сегодня 2012 год, можно подвести итог. Мы ничего не сберегли! Может, сократилась энергоемкость валового продукта? Нет.

Мы ставим цель стать лидерами в ядерно-томографической медицине. Но это абсурд. Да мы сегодня не можем сделать и обыкновенный томограф — 100 % томографов закупается!

В то же время, упуская возможность, не занимаемся альтернативной энергетикой, наивно думая, что газа у нас достаточно. Хотя у нас неоспоримые успехи в переработке топлива — там высочайший рост КПД, и мы, развивая именно это направление, могли бы быть мировыми, глобальными лидерами.

Владимир Путин как-то пошутил: «Вы что, дровами будете топить?». Да, практически сегодня начинают дровами топить. И машиностроительные компании, которые производят устройства для превращения опилок, стружек, отходов дерева, других органических веществ в тепловую, электрическую энергию, дают рост в 50–60 %, но не у нас!

И таких примеров немало в каждой отрасли. Думаю, сегодня нужно целеполагание. Конкретное, четкое. А то в общих чертах ясно, но в переходе к конкретному сама цель теряется. Например, в последние пять лет немало говорили про инновации. Но инновации — это просто способ выиграть в конкурентной борьбе конкретному продукту. Это отнюдь не продукт и не цель. Или нанотехнологии. Они — всего лишь способ. Это не может быть самостоятельной отраслью, потому что у металлургов — одно, у авиастроителей — совершенно другое.

Мы запутались в ложных целях и запутали и общественность, и СМИ, где, может, не так много людей, которые в состоянии разобраться и объяснить другим. Остается последняя гвардия: узкий, пленочный слой специалистов, которые понимают, что происходит. Но, к сожалению, они никуда не допущены: ни в СМИ, ни к обсуждению, ни к выработке решений. И это усугубляет целеполагание и усиливает постановку ложных целей. Ложное целеполагание при подготовке рывка — вот что не может не беспокоить.

Шамиль Султанов, президент Центра стратегических исследований «Россия — Исламский мир»:

Я хотел бы поддержать мысли Александра Андреевича Проханова и Андрея Ильича Фурсова об идеологизации современной жизни. Повышенное внимание к вопросам идеологии всегда является свидетельством приближения кризисного, военного времени. Идеологические конфликты обостряются и усложняются.

Поэтому применительно к мобилизационной идеологии, о которой мы говорим, возникает ряд непростых вопросов, на которые надо будет ответить.

Например, что является главной тенденцией всей современной ситуации? Раньше мы говорили: противоречия между капитализмом и социализмом, наступление фашизма и так далее.

Вот Сергей Юрьевич Глазьев говорит, что главной тенденцией современной ситуации является переход к шестому технологическому укладу. С моей точки зрения, это не совсем верно, потому что в течение ближайших пяти-семи лет только одна страна мира действительно реально готова перейти к такому укладу. Это США. Никакая другая страна пока к этому не готова.

Но отсюда вытекает вопрос, на который пока никто не дает ответа. Дело в том, что такой переход, если США его осуществят, будет усиливать межукладные противоречия в мировой экономике. И это одна из причин, которая уже сегодня ведет к обострению глобальной ситуации в военно-политической сфере. Потому что страны, которые будут отставать от Соединенных Штатов, постараются сделать так, чтобы через 10–15 лет мы не жили в мире Pax Americana.

У нас ведь огромное количество стран живет в условиях четвертого технологического уклада. И огромное количество технологий в нашей стране — это технологии четвертого уклада, доставшиеся нам в наследство от сталинской индустриализации.

И эта проблема — она не просто объективна, она резко повышает вероятность большой войны. Существует модель, которая говорит, что именно в ближайшие пять-семь лет такая вероятность будет увеличиваться по экспоненте.

Если, дай Бог, мы как-то преодолеем этот опаснейший период, то после 2020–2022 года вероятность этой войны пойдет на спад. Там будут уже другие правила игры.

Поэтому когда мы пытаемся обозначить, что является ключевым для идеологии, то с военной точки зрения это проблема безопасности, а с точки зрения социума — это проблема выживания. Существует опасность, что наши противники уйдут далеко вперед, и существует опасность, что Россия просто будет уничтожена.

Третий момент. Здесь много и с придыханием говорилось о государстве, обществе, традициях. Но давайте скажем, российское общество — это слабое общество или сильное общество? Российское государство — это слабое государство или сильное государство? Если так поставить вопрос, то ответ на него будет очевидным: Россия сейчас очень слаба, и с моей точки зрения, — возможно, я здесь неправ, — она напоминает Оттоманскую империю конца XIX века, когда за ее счет решались очень многие проблемы европейского концерна. И делалось это по определенным схемам. Те же схемы могут реализоваться и в отношении современной России. Что тогда делать? Идеология должна ответить и на этот вопрос.

Если прагматически подходить к российской государственности, к российскому государству, то оно состоит из трех компонентов. Первое — это советские институты власти и советская бюрократическая культура. Второе — это личностный путинский режим и соответствующая кадровая политика. И, наконец, третье — может быть, самое главное — это общенациональная коррупционная система.

Тогда мы должны решить, как относиться к этому государству в рамках мобилизационной идеологии. Как его преобразовывать, трансформировать, или оставить все как есть? А просто повторять «Да здравствует российская государственность!» в условиях, когда вероятность войны растет по экспоненте, — неконструктивно.

То же самое верно и по отношению к российскому обществу. Андропов написал почти тридцать лет назад: «Мы не знаем общества, в котором живем». С тех пор общество стало намного сложнее, оно стало многоукладным, многосекторальным, это общество, где есть даже рабовладельческий строй, где есть многие формы корпоративизма, различные модели клановости. Это общество, где нет единой идеологии; это общество, где нет единой элиты; это самое мелкобуржуазное общество в мире, потому что здесь партикуляризм характерен для всех: начиная от миллиардеров и кончая бомжами.

Что в данной ситуации можно и нужно сделать, чтобы консолидировать и мобилизовать это общество?

Давайте посмотрим, что реально происходит в США и в Китае. Там происходит резкое усиление роли военно-разведывательного компонента единой элиты. Когда в 2006 году Буш-младший назначил Чейни, который представлял другую группировку элиты, министром обороны, он категорически этого не хотел и этому сопротивлялся, но ничего сделать не смог. Он понял, что приходят другие люди, которые будут их убирать. То же самое в Китае — на фоне столкновений между тремя фракциями китайской элиты именно Военный совет ЦК КПК становится органом, принимающим ключевые решения. А у нас, мягко говоря, происходит нечто совсем иное.

И есть еще одна проблема, в отношении которой идеология должна сказать свое веское слово. Когда Сталин готовил «большой рывок», он особое внимание уделял кадровой политике, выдвинул лозунг: «Кадры решают все!». В 1932 году ОГПУ получило специальное задание: по всей стране начался поиск талантливых людей. И такие люди были найдены. Их были тысячи — возможно, даже десятки тысяч. Некоторым из них пришлось ускоренными темпами получать сначала среднее образование, а затем и высшее — в Институте красной профессуры. Потом в 1937—38 годах у нас появлялись тридцатилетние секретари обкомов, директора заводов, министры и так далее.

Сегодня просто повторить опыт Иосифа Виссарионовича у нас не получится. По одной простой причине — рыночная среда уже вытащила на себя весь этот креативный слой.

Креативный — с точки зрения рынка, с точки зрения нормального, спокойного общества. Но у нас не хватает креативности, когда мы сталкиваемся с конфликтами разного качества и разной степени интенсивности.

Но интенсивность таких конфликтов в условиях межукладных противоречий в ближайшие пять-семь лет — она ведь усилится. Поэтому нам будут нужны креативные конфликтологи, от разведчиков до военных, идеология должна работать на них.

Александр Агеев, директор Института экономических стратегий РАН:

Любой ансамбль интересен только тогда, когда партии всех инструментов звучат, гармонично дополняя друг друга. Гармонии могут быть разными, но вообще без них нельзя.

Есть одна история суворовских времен. Когда наши войска подошли к известному Чертову мосту в Швейцарии, то обнаружилось, что штурмовать его нельзя: нет ни сил, ни средств, ни боевого духа. И когда Александр Васильевич пришел к своим генералам и офицерам и сказал, что штурм состоится, те решили, что Суворов не в себе. То же самое было и когда он пошел к солдатам. Тогда Суворов предложил им сдаться французам, но только через его труп. Дальше история известна — штурм состоялся, и французы, прекрасно вооруженные и обладавшие численным превосходством, были разбиты.

Я говорю это к тому, что мы постоянно попадаем в одну и ту же психологическую западню: постоянное тиражирование негативных оценок при всей их правоте создает определенный депрессивный фон.

Поэтому первый тезис в любой идеологической работе: «Пока не потеряно все, не потеряно ничего». Наша слабость — это наша сила. Тот самый эффект низкой стартовой базы, когда страна упала очень сильно, дает возможность достаточно быстро подняться даже на порядки выше.

Демография — наше слабое место, безусловно. Но здесь же лежит возможность очень быстрых и сильных изменений.

Слабость ли — наша система управления? Да. Но все мы прекрасно понимаем, что есть технологии весьма стремительного ее улучшения, и для этого нужно принять достаточно простые и понятные решения.

Кадровая база. Сегодня ее не хватает даже для тех трех тысяч предприятий, которые производят опасную продукцию и аварии на которых могут привести к колоссальным катастрофам. Не хватает машинистов метро, не хватает летчиков и так далее. Но здесь же находятся и колоссальные возможности для исправления ситуации.

Моральное состояние. Опять же, возможности перемен мы ощутили с 2000 года. То есть если мы воспринимаем себя как нацию больных, слабых и ни на что не способных людей, проигравших все что можно и нельзя, готовых лишиться последнего, что имеем, — это одна совершенно четкая идеология. Но если мы ощущаем себя нацией здоровых и выздоравливающих после тяжелой болезни — это совершенно другая идеология.

Идеологический диагноз нельзя свести к тому, что у нас разгул либерализма и разгул центров, его насаждающих, — это гораздо более древний паттерн. Есть четыре уровня идеологической организации. Теократия, идеократия, меркантилизм и хаос. Мы с уровня идеократии свалились в хаос, где реализуются многие ветхозаветные сюжеты. Это не просто «золотой телец» меркантилизма — это жизнь без идеологии, без цели, на инстинктах, которые превращаются в пороки.

На что можно надеяться в такой ситуации?

Прежде всего, на сам тип нашей цивилизации, нашей культуры, в который встроена возможность и необходимость рывка. Россия — страна затягиваний и внезапных перемен, так называют ее те же китайцы. Мы обречены на то, чтобы каждые два-три поколения совершать рывок и снова ожидать, куда пойдут равномерно работающие на мировой арене страны и народы. Опыт такого рода у нас колоссален, его нужно поднимать и позиционировать.

Я приведу недавнюю цитату из Бжезинского, гуру американской политики: «Мы оказались в ситуации, которую мы не понимаем». Тут есть и сходство, и важные различия с известными словами Андропова, не буду в это вдаваться, но факт, что Соединенные Штаты стоят на грани собственной «перестройки», которая будет не менее тяжелой для них, чем крах СССР для нас. Это открывает перед всем миром и перед нами дополнительные возможности и дает дополнительные шансы на успех.

И последнее. Переход к новому технологическому укладу нуждается в новом типе человека. И здесь мы часто недооцениваем потенциал нашей молодежи, и не только молодежи. Новые способы восприятия и обработки информации — не то чтобы «дети индиго», но это реальность, и это наша реальность в том числе.

Поэтому мой заключительный тезис прозвучит оптимистически. Достаточно небольшого количества людей, готовых и способных взять на себя ответственность за дальнейшее развитие страны. Это предполагает иные смыслы, иные цели, иной стиль жизни, чем то тотальное мародерство, которое продолжает господствовать в современной России. И я уверен, что эти люди придут.

Сергей Батчиков, экономист, предприниматель, действительный член Международной академии корпоративного управления:

Выборные страсти поутихли, что дальше? «Стратегия— 2020» заглохла, отвлекаться на нее не будем. Кризис подчистил мусор реформ, стало очевиднее: сохранение России как страны и народа возможно лишь через «новую индустриализацию». России не устоять без промышленности и современного сельского хозяйства, без науки и ВПК, образования и здравоохранения. Все это — продукты индустриализации. Без них нас сомнут и раздавят в два счета.

Сказать легко, а страна запуталась в порочных кругах. Созрела ли власть, чтобы к ним подступиться? Наметим главные.

Первое. Подъем своего производства сделает невозможным массированный экспорт энергоносителей — самим будут нужны. Это породит конфликт интересов внутри и вне страны. Готова власть осадить экономическую «элиту», что поднялась в 90-е годы на вывозе ресурсов? Сумеет найти компромисс с Западом и ВТО, которые посчитают это актом войны? Различия между сырьевым и инновационным путями развития принципиальны, совместить не удастся.

Второе. Новая программа индустриализации потребует преобразования страны: и политики, и хозяйства, и культуры. То есть — революции. При нынешнем порядке она в принципе невозможна. Она несовместима с курсом реформы по определению, ибо сутью этого курса была именно деиндустриализация. Она потребует возродить научно-технический потенциал России. А достаточно ли для этого нашего суверенитета?

Такой рывок наш народ совершил в 30-е годы, потому и победили в войне. Запад совершил его за два века, Россия, Япония и Китай — за 2–3 десятилетия. Но теперь мы пережили «революцию регресса», и дело усложнилось.

К тому же программа уже не может быть половинчатой, а должна стать тотальной, по всему фронту — при одновременном создании «центров высоких технологий». Но это возможно только при изменении общих социальных условий в стране, лишь на фоне общего улучшения жизни населения и оптимистических ожиданий — при отсутствии «социальных страхов». Рывок — это сверхусилие. А на данный момент достаточные сбережения, чтобы прожить на них не менее года, имеют лишь 4 % населения, «запас прочности» на нуле, а власть ликвидирует остатки государственного патернализма.

Третье. Кадровый потенциал разрушен: большая часть работников находится в состоянии деградации или деквалификации. Идет люмпенизация рабочих низкой квалификации, отток молодежи из индустриального сектора. За годы реформы число промышленных рабочих России сократилось на 53 %. Резко ухудшились демографические характеристики рабочих. Главный урон понесли кадровые рабочие, которые были носителями профессиональных норм. В 90-е годы были подвергнуты демонтажу профессиональные общности научно-технической интеллигенции и управленцев. Была разрушена большая система, в которой протекает инновационный процесс.

Более того, общество переживает культурный кризис, который подавляет творческие импульсы, ориентирует на «легкие» деньги, снижает престиж тяжелого непрерывного труда, порождает общую неприязнь к производству. Политики о таких материях вообще не вспоминают. Деньги и конкуренция! Мы упростились до кнута и пряника.

Новая индустриализация возможна только при коллективном духовном подъеме людей, соединенных в сложной, высокоорганизованной совместной работе. Ученый, инженер, рабочий, управленец и множество других работников должны иметь мотивацию высокого уровня, которую не заменить ни рублем, ни страхом. Создать в нынешней РФ условия для тысяч таких коллективов — сложнейший исторический вызов.

Четвертое. Попытка превратить «поднятые» реформой социокультурные группы в базу нового развития провалилась. Эту функцию не смогли взять на себя ни «новые русские», ни средний класс. Эти общности — продукт смутного времени, они не могут сплотить расколотое общество для творческого усилия. В качестве наполнения российского менеджмента, то есть управленцев, они не смогли освоить современный стиль руководства разработками и производством. Дерипаски и абрамовичи не сумели заменить королевых и тевосянов.

Более того, последние социологические исследования показали, что основными силами, способными обеспечить прогрессивное развитие России, люди считают рабочих и крестьян (83 и 73 % опрошенных). И это общая позиция для всех социально-профессиональных, возрастных и т. д. групп! Более того, как утверждают социологи, «один социальный полюс российского общества образован сегодня рабочими и крестьянами, тогда как второй — предпринимателями и руководителями». Вот как сумели расколоть общество!

Еще хуже обстоит дело с модернизацией. Вот вывод: «Можно констатировать, что "модернисты" на две трети — представители так называемого среднего класса, в то время как традиционалисты — это в основном "социальные низы", состоящие почти полностью из рабочих и пенсионеров. В то же время, как это ни парадоксально, именно последние в восприятии населения являются главной движущей силой прогрессивного развития нашей страны».

В этих условиях индустриализация и не может произойти. Значит, надо менять условия!

Михаил Делягин, директор Института проблем глобализации:

Кому должно служить государство? Это главный вопрос.

Если брать компетенцию современного либерализма, то это отнюдь не любовь к свободе, а очень четкая фиксация, что государство должно служить глобальному бизнесу. А если существование какой-то биомассы, которую по праздникам именуют населением, несовместимо с интересами глобального бизнеса, то тем хуже для этой биомассы — она не имеет права на существование. Это сегодняшняя позиция не просто отдельно взятых либералов, а формула либеральной социально-экономической политики, которая успешно осуществляется в нашей стране на протяжении всей последней четверти века национального предательства.

Есть надежда, что ей придет конец. Потому что в России крепнет желание вернуться к корням. И поэтому наш клуб — традиционалистский. Это традиция — что государство должно служить своему народу. При этом, безусловно, человек не живет без сверхзадачи: биологически он так устроен. Человек — это социобиологический организм, который без сверхзадачи, без того, что выходит за рамки повседневной жизни, биологически существовать не может — он вырождается очень быстро. И это означает необходимость идеологии. Причем практика показывает, что в условиях всеобщего высшего образования просто религиозного возрождения мало. И более того, религиозное возрождение, которое идет в многоконфессиональной стране в разные стороны, оно общество не строит, как было 600 лет назад, а, скорее, разрушает.

Что сегодня происходит в мире? Человечество изменяет свой характер. Происходит очень глубокий переход. На протяжении всей нашей истории мы меняли окружающий мир. А когда на смену обычным индустриальным технологиям приходят технологии постиндустриальные — информационные и биологические — это означает, что человек начинает менять себя. Изменяется вектор развития. Этот переход будет большой, долгий, мы конца его не видим — мы в его начале. Но, слава Богу, экономика — наука простая, на поверхности все просто. Экономический кризис, который является одним их элементов этого перехода, достаточно прост: сложились глобальные рынки, на глобальных рынках сложились глобальные монополии, и, как учил за 15 лет до западных теоретиков товарищ Ленин, эти монополии загнивают. Это проявляется в нехватке спроса, в росте долгов, во всех тех «замечательных» деталях, которыми сейчас занимаются фондовые аналитики.

Выхода их этой ситуации нет. Мир в его нынешнем состоянии срывается в глобальную депрессию. Она будет хуже Великой депрессии конца 20-х — начала 30-х годов, потому что с легкостью может породить большое количество войн. Но эти войны не будут из нее выходом. Потому что Вторая мировая война сломала многие старые макрорегионы, внутри которых загнивали монополии. Из пяти макрорегионов — Британская империя, Соединенные Штаты, Европа, объединенная тогда Гитлером, Советский Союз, «Тихоокеанская зона сопроцветания» Японии — осталось только два рынка, произошло укрупнение регионов, произошло увеличение уровня конкуренции: монополии временно перестали загнивать просто из-за конкуренции.

А сейчас мир един. Открывать форточку и привлекать конкуренцию извне невозможно. Никакие кочевники ниоткуда не придут в силу недостаточной интенсивности межпланетных сообщений. Так что новая депрессия будет долгой и болезненной. Безусловно, технологические процессы ломают монополизм, именно поэтому глобальные монополии прилагают огромные усилия для того, чтобы сдерживать технологический прогресс. Классический пример тому — институт интеллектуальной собственности. Попробуйте-ка что— нибудь изобрести сами то, что до вас уже кто-то придумал. Только попробуйте!

Так что депрессия будет долгой, и глобальные рынки будут распадаться на макрорегионы. И вопрос для нас абсолютно простой: или мы сформируем свой макрорегион — евразийский, постсоветский — как угодно он может называться, но понятно, что географически и культурно он будет евразийский. Или мы будем никому не нужными окраинами трех совершенно разных миров: большого Китая, Европы и исламского мира. Эти окраины будут перемешаны, станут грызться друг с другом внутри себя и будут вымирать еще быстрее, чем окружающий мир.

При этом у нас не только необходимость создания своего макрорегиона — у нас еще и возможность! Даже во время правления нами оффшорной аристократии! Потому что те оффшоры, которым она служит, те кланы глобального бизнеса, что она обслуживает, в условиях перехода к глобальной депрессии начинают друг с другом сцепляться, и как обычно во времена глобальных потрясений, о которых говорил Андрей Ильич Фурсов, контроль над Россией очень сильно ослабевает. И у нас при категорической необходимости выживания появляется еще и возможность.

Для того чтобы выжить, нам надо вернуть себе субъектность. Здесь много говорилось слов: «мы», «государство». Но в настоящее время употреблять этот термин применительно к государству хотелось бы с осторожностью. Потому что в области социально-экономической политики, кроме отдельных кадровых изменений, не видно сколь бы то ни было значимых признаков того, что государственная социально-экономическая политика направлена на обеспечение интересов Российской Федерации, а не глобального бизнеса. Нужно, с одной стороны, объяснять людям, что если они будут так продолжать, как они 25 лет делают, то кончат в лучшем случае как Милошевич, а то и как Каддафи. И это объективная закономерность.

А с другой стороны, необходимо объяснять, что делать. Это вещи очень простые, очень примитивные. Например, что нужно гражданам Российской Федерации? Всего четыре вещи: ЖКХ, образование, здравоохранение и безопасность. Чтобы это дать гражданам Российской Федерации, нужно всего ничего: ограничить коррупцию. Не нужно даже увеличивать объем инвестиций в два раза. Достаточно сократить масштаб «откатов» при том же самом, а то и при снижающемся уровне расходов. И инвестиции, которые доходят до дела, вырастут кратно. Понятно, что ограничить коррупцию — значит в определенной степени изменить сложившийся государственный строй. Но нам этого бояться не нужно, потому что его вполне можно изменить в рамках существующего Уголовного кодекса. Нужно просто почитать, что там написано: там очень разумные вещи остались. Если уж плохой Саакашвили смог это сделать, испугавшись северного соседа, то наши хорошие руководители тем более смогут это сделать, испугавшись глобального экономического кризиса и глобальных монополий.

Вторая вещь — это ограничение произвола монополий. Эта вещь абсолютно тривиальная: берется учебник и просто делается все из учебника. Далее нужно гарантировать права граждан Российской Федерации на жизнь в экономическом плане. Потому что права у нас провозглашены, но экономическая составляющая этих прав как гарантирование прожиточного минимума у нас никак никому не гарантируется. А это неправильно.

И поскольку бедные люди всегда склонны покупать товары местных производителей, то при минимальном протекционизме (это четвертая вещь), хотя бы на европейском уровне — гарантирование прожиточного минимума само по себе решит огромное количество проблем не только экономических, но и социальных. Потому что человек, который себе зарабатывает на жизнь, обладает значительно более здоровой психикой и большим уровнем солидарности, чем тот, что мы видим сейчас не только в крупных городах, но и поселках городского типа.

Дальше необходима нормализация налогообложения. Запретительно высокое налогообложение — в частности, запретительно высокий уровень обязательных социальных взносов — превращает население в массу преступников. Когда бедный человек платит со своих доходов в сумме 39 % обязательных социальных взносов и подоходный налог, а богатый человек может заплатить 6 % по закону от всех своих доходов, а при минимальной изворотливости — 4 %, это устройство несправедливо и потому неэффективно, чревато глубочайшим внутренним напряжением в обществе.

Необходимо полностью освободить от каких-либо налогов малый производственный бизнес. Если уж у такого покровителя свободных рыночных отношений, как Иосиф Виссарионович Сталин, в 1938 году малый бизнес давал 12 % промышленного производства, то чем, собственно говоря, наши-то нынешние хуже?

И завершающий этап — это модернизация культуры, которая просто меняет лицо страны и облагораживает лицо народа. Заниматься модернизацией русской культуры при нынешнем уровне коррупции, монополизма, нищете населения, протекционизма и всего остального бессмысленно. Потому что деньги уйдут туда же, куда уходят в Сочи, при подготовке АТЭС — 2012 и других имиджевых мероприятий.

Все это — простейшие вещи, которые нужно требовать, запугивая уважаемых руководителей их вполне объективным будущим.

Андрей Кобяков, председатель правления Института динамического консерватизма:

Я склонен поддержать позицию Александра Агеева. Ведь Россия — страна исторически развивающаяся рывками: от рывка к рывку. Для нас рывок — нормальный путь развития. И предыдущие примеры в истории показали, что это нам доступно, это возможно, это нам по плечу, это наш стиль. А когда мы достигаем, причем мощно, бурно, быстро, той ступени, которая еще вчера казалась невозможной и наблюдателям со стороны, и даже самому социуму, расслабляемся. Начинаем думать, что раз достигнуто, можно праздновать. В этой праздности теряем бдительность. И начинается элемент застоя. После стадии кризиса мы снова встаем перед необходимостью рывка. Исторически доказано, что эта задача для России решаема. Важно ее осознать, принять соответствующее решение, важно определить приоритеты, методы и так далее.

Есть еще некоторые преходящие обстоятельства, без осознания которых просто невозможно осуществить поставленную задачу. Несмотря на то, что я являюсь давним и убежденным сторонником «теории длинных волн», хочу отметить, что особенность переживаемого момента еще заключается в том, что мы не только находимся в стадии «кондратьевской зимы», но переживаем к тому же кризис другого рода — парадигмальный кризис. Действительно, кризис нынешней финансово-экономической парадигмы в этом смысле не является типичным, он является уникальным. Понятны его истоки и краеугольный камень: это 1971 год — отказ всей мировой системы от какого бы то ни было твердого обеспечения валюты. Дальше наступает эпоха чистой пирамиды, делания денег из воздуха. Финансизация всей нашей жизни приводит к мощнейшему дисбалансу самого устройства экономической системы. Надстроечное становится базовым, мотивации начинают смещаться от производственной деятельности в сторону циничных механизмов зарабатывания денег. Вместо хозяйства и экономики мы переходим к крематистике. Все это сконцентрировано, и к тому же в глобальных масштабах.

Поэтому период, который мы переживаем, — это последняя капля, та соломинка, которая переломила хребет верблюду. Это действительно точка бифуркации, когда дальше существовать с данной финансово-экономической парадигмой мы просто не можем.

Поэтому у нас двойной шанс. Действительно, «кондратьевская зима», помноженная на способность России к рывку, дает нам шанс для опережающего развития. Ко всему прочему этот кризис финансово-экономической парадигмы необычным образом меняет карточный расклад на столе. То, что вчера казалось незыблемым: вот финансовая власть — она вот там, накопленные резервы тут, возможности ограниченные там, — все это может в короткое время перейти в иное качественное состояние.

И важно сейчас быть среди тех, кто управляет этим дискурсом и предлагает решение проблемы с финансово-денежными механизмами в глобальном масштабе. Тот, кто будет первым, получит очевидные преимущества. Когда утверждают, что у нас нет денег в нужном масштабе, — это ерунда. Не говоря уже о том, что мы за эти двадцать лет реформ делали все, что угодно, только не пытались построить суверенную финансовую систему. Здесь, повторяю, кроются абсолютно новые возможности. Понятно, что успех достижим при сплочении общества, при сверхзадаче, сверхидее, сверхценности — это должен быть мобилизационный проект.

Еще один аспект, которого я хочу коснуться, перекликается с тем, что говорил Михаил Делягин. Нужна серьезная коррекция социально-экономических отношений общества. Нужна гораздо более гармоничная модель отношений, гармоничная, в том числе, и с точки зрения самой русской цивилизации. В рамках реализации мобилизационной модели не могут на первом месте стоять разъединяющие механизмы конкуренции. Потому что это механизмы отчуждения, войны всех против всех, атомизации общества. Абсолютно очевидно, что приоритет должен быть отдан солидарным механизмам, которые способствуют концентрации усилий и объединению на общих целях, задачах.

Нужно культивирование трудовой этики, свершений, созидания вместо существующего ныне культа успеха. Здесь говорилось о соотношении СМИ у разных сил. А результатом этого является что? Молодое поколение воспитывается на понимании мира как разделенного на «виннеров» и «лузеров», на победителей и побежденных. Абсолютно неважно, каким путем ты успеха добился и по какой причине ты этого успеха не добился, просто по факту. Это дает совершенно другую, искаженную мотивацию жизни. С таким материалом мы не сможем никакого рывка, никакого мобилизационного проекта совершить. Скажу больше: с таким материалом мы однозначно идем в могилу, к разложению общества как такового.

Возникает последний вопрос: что минимально необходимо сделать? Замечу, что совершенно нетерпима нынешняя чудовищная степень социального и имущественного расслоения. Кому-то кажется, что это дискурс левый. Это не левый дискурс, это настоящий консервативный дискурс. Общество, которое до такой степени расколото по имущественному признаку, когда в мегаполисах соотношение между доходами 10 % самых низких и самых высоких получателей доходов в 30–40 раз, а по стране в целом в 70–80 раз, при том, что в странах Северной Европы в 4–6 раз, — такое общество не может никаких мотивационных механизмов породить внутри себя. Оно не может жить необходимыми для мобилизационного проекта категориями: общих целей, общего дела, общего блага. Только эти принципы, а они имеют самое высокое духовное измерение, позволят нам совершить рывок.

Итак, замечу: есть прямая взаимосвязь между идеологией и технологией — технократическим подходом.

Валерий Коровин, директор Центра геополитических экспертиз:

Меня удивили слова Шамиля Султанова, о том, что мы живем в обществе, где нет единой идеологии. К сожалению, я вынужден согласиться и констатировать некие причины этого.

Мы недооцениваем функцию либералов в нашем обществе, а она чудовищна и тотальна. И мы не придем к модели единой идеологии до тех пор, пока не вычистим либералов отовсюду. Дело в том, что либералы эпохи модерна, конечно, нанесли колоссальный урон нашему государству, удалив в принципе Бога из критериев, на которые мы ориентировались несколько столетий до этого, оставив некую субъектнообъектную пару в качестве основного ориентира.

Но что мы видим сегодня? Наступила эпоха постмодерна, и даже эта субъектно-объектная пара «разум и рациональность» поставлены сегодня либералами под сомнение. По сути мы оказались в обществе, где нет критериев оценки и нет субъекта. То есть мы не можем решить и определить, правильно действуем или нет, потому что нет критериев. Мы не можем ориентироваться ни на какие базовые принципы, потому что религия отменена давно, и даже рациональность и разум поставлены под сомнение. И сегодня на наших глазах происходит размытие последних ориентиров, последних центров, а именно — нашей власти. Что бы власть ни делала, либерализм, трансформировавшийся в постлиберализм, сразу ставит это под сомнение, высмеивает и размывает огромным количеством деструктивных мемов. Заявления и президента, и любого политического руководителя, и в целом действия государства высмеиваются в самом своем начале.

Тут есть одна очень серьезная угроза. Здесь уже говорилось, что наш народ изначально консервативен и стоит на традиционалистских базовых принципах. Видя этот тренд — патриотический, консервативный, — либералы, исключительно конъюнктурная биомасса, начинают трансформироваться в этом ключе: они мимикрируют, преображаются под патриотический дискурс, вливаясь в него, вновь размывая его и ставя под сомнение. И одна из главных наших задач — выявлять этих либералов, мимикрировавших под патриотов и консерваторов, выводить их на свет, разоблачать и указывать на них власти, которая должна карающим образом вычищать их отовсюду.

Я не буду говорить о термине «диктатура», о техническом термине, который ввел немецкий философ и юрист Карл Шмитт, но мы действительно находимся в чрезвычайных обстоятельствах. И если не инициируем эту чистку либералов и не выявим их нахождение, не раскроем их коды и действия, мы размоем все критерии, о которых сегодня говорим. Нас общество просто не поймет и не услышит, потому что нет критериев, они размыты. Пока либералы властвуют над смыслами, над основными парадигмами, мы ничего не добьемся и не сделаем наши идеологические модели действующими, определяющими ход истории.

Владислав Шурыгин, военный аналитик, обозреватель газеты «Завтра»:

Как человек военный, могу отметить появление за последние годы новых механизмов, которые раньше в военном деле не присутствовали. Это частные военные компании. Они играют все большую роль и в Ираке, и в Афганистане, и по всему миру.

У нас все происходит с точностью до наоборот. Во-первых, значительная часть военной элиты была срезана в 1991 году вместе с тем государством, которому она служила. Но потенциал был настолько огромным, что в 90-е годы мы выехали именно на том, что остатки военно-разведывательной или военно-аналитической советской элиты продолжали функционировать и структурно, и организационно.

К огромному сожалению, нынешнее состояние военно-аналитического сообщества в России гораздо хуже, чем было в середине 90-х или в середине 2000-х годов. Та «военная реформа», которая проводится за последние три года, привела к следующим последствиям. Некомплект офицерского состава в частях — более 20 %. Такие потери офицерского корпуса мы имели только однажды в истории — к ноябрю 1941 года. Некомплект солдат срочной службы составляет 25 %. И те бригады, которые нам были обещаны как панацея вместо кадрированных дивизий, на сегодня отдельными приказами начинают массово кадрироваться. Только треть новых бригад укомплектованы на 90 % и более. А большая их часть укомплектована на 70 % и ниже. Некомплект контрактников составляет больше 30 %.

Не буду перегружать присутствующих цифрами, но понимание того, что при осуществлении «военной реформы» допущены громадные ошибки, уже стало достоянием общественного сознания.

Недавно мы хоронили первого министра обороны России Павла Грачева, личность весьма сложную, спорную и сыгравшую в истории нашей страны очень неблагодарную роль. Так вот, при опросе радиослушателей двумя станциями, кого бы они предпочли видеть в кресле министра обороны: Павла Грачева или Анатолия Сердюкова, соответственно 73 % и 80 % высказались в пользу Грачева! Вот показатель настроений общества.

Если переходить от теории к практике, то вот учения «Кавказ—2012». Мы все видели, как президента красиво провели по командному комплексу. При этом «забыли» упомянуть, что этот комплекс был собран из никак не связанных между собою машин, не представлял собой единой системы и, что самое главное, не был ни к чему подключен. То есть фактически президента обманывали у нас на глазах.

Почему такое происходит? Почему президент позволяет себя обманывать? Почему мы все позволяем себя обманывать?

На мой взгляд, задача Изборского клуба состоит еще и в том, чтобы те немногие специалисты, которые сегодня еще остались в разных сферах общественной и государственной жизни, были все-таки собраны, сконцентрированы и получили возможность создать цельную многомерную, а главное — объективную и адекватную картину происходящего.

Потому что без этого в грядущих конфликтах: не только военных, но и экономических, и информационных, и во всех остальных, — нас будут ожидать слишком суровые испытания.

Виталий Аверьянов, директор Института динамического консерватизма, исполнительный секретарь Изборского клуба:

За последние полгода из уст президента прозвучал целый ряд знаковых суждений, формирующих некое смысловое и информационное поле, на которое мы можем опираться. К этим суждениям относятся и уже упоминавшееся сегодня заявление о том, что России нужна модернизация, как в 30-е годы, и слова о необходимости создания многих резервных валют, и выступления по темам патриотического воспитания и формирования общенациональной идеологии. К этим суждениям можно прибавить и невероятные еще вчера законопроекты, которые запрещают госслужащим иметь заграничную собственность, а также присваивают политическим некоммерческим организациям статус иностранных агентов. Атмосфера в стране меняется, во всяком случае, меняется риторика, и в этой атмосфере закономерно рождается Изборский клуб.

Мы уже приступили к работе над первым докладом Изборского клуба, который будет посвящен той теме, что мы сегодня обсуждаем: обоснованию большого рывка, стратегического прорыва, необходимого современной России для ее выживания. Мне представляется, что ключевое слово, которое описывает формулу стратегического прорыва — «концентрация». В стране необходимо вырастить новые центры силы, не перекрашенные старые, а особые, можно даже сказать обособленные от существующей бюрократической системы, вновь создаваемые точки такой концентрации в нескольких сферах нашей жизни. В частности, они должны быть созданы в сфере формирования стратегических смыслов, в медийной сфере, в системе госуправления, на чем я остановлюсь подробно.

Изборский клуб стоит рассматривать не как некий политический пиар-проект, который будет со временем вписан в какие-то партийные, выборные схемы. Полагаю, что по своему потенциалу нам следует замахнуться на другое: наша площадка могла бы стать местом для обкатки особого органа общенационального развития, который мы еще в Русской доктрине предложили назвать Стратегическим советом России.

В чем замысел Стратегического совета? В том, что этот орган вовлек бы в свою работу представителей научного, исследовательского, изобретательского и внедренческого сообществ, руководителей экспертных и прогностических структур. При этом совете могут быть созданы аналитически команды, которые, в конкуренции друг с другом, предложили бы глубоко проработанные, максимально аргументированные разные взгляды на будущее страны, на сценарии ее развития.

Могут спросить: а не получится ли так, что все ключевые позиции в этом совете опять займут либералы? Думаю, что сама постановка вопроса о стратегических альтернативах предполагает определенный «фейсконтроль». Во-первых, в стратеги России не могут быть приглашены люди, проповедующие скрытую русофобию, а к ней относятся вестернизаторы и «цивилизаторы» России и русского человека как якобы неправильного европейца, неполноценного, неспособного без помощи западников выявить собственную подлинную идентичность. Во-вторых, фейсконтроль Стратегического совета не пройдут те, кто отстаивает потребительские ценности, так называемый «консьюмеризм», поскольку сутью его является вовсе не забота о благосостоянии и достатке наших граждан, а стремление к переносу на российскую почву конкретных моделей потребления и образа жизни. В-третьих, не могут быть русскими стратегами и люди, исповедующие индивидуализм и абстрактные свободы личности, понимаемые как обнуление уже реально имеющегося в России носителя культурной идентичности, его атомизацию и переделывание. И все это ради того, чтобы демонтировать существующие «неправильные» социальные, корпоративные структуры, а на их месте создать якобы «правильные». Наконец, в-четвертых, если уж кто-то хочет называться классическим либералом, то он должен стать либералом не для англосферы, а для русского мира, исходя из русских интересов, — и для стратегической работы на благо страны совершенно неприемлемы установки неолиберализма, которые предполагают, что Россия должна оставаться донором вампирических транснациональных сетей.

Кстати говоря, среди членов нашего клуба есть те, кто скорбит о крушении СССР, исходя из своего советского патриотизма. Но есть и те, кто разделяет эти чувства в силу того, что, разрушив СССР, нас столкнули на несколько ступеней развития вниз. И мы оказались среди тех стран со слабыми экономиками и заниженным курсом валюты, которые, согласно двойным стандартам неолиберализма, обречены прозябать, проигрывать от глобализации чем дальше, тем больше. И это не говоря уже о культурной, ментальной зависимости от Запада, в которую впали российские элиты. Собственно, наш Изборский клуб и нацелен на то, чтобы, используя мировой кризис, вырваться из этого прозябания, разорвать с навязанной нам стратегией транснациональных сил.

Вторая тема, которую я бы хотел затронуть, связана с духовной мобилизацией. Сегодня Александр Дугин предложил выдвинуть требование: половина СМИ консерваторам. Это правильный ход мысли. Думаю, при этом, что дело не столько в количестве, половина или не половина, а в том, что нам необходимо создать, опять же, обособленную медийную платформу, которая могла бы формироваться и развиваться по своим внутренним законам, и тем самым конкурировать с пролиберальными медиа. Фактически я бы предложил властям провести нечто вроде эксперимента — вместо Общественного телевидения, которое рискует превратиться в институционализацию «Болотной площади», дать возможность создать медиахолдинг, который реализовал бы целенаправленную патриотическую стратегию, апеллирующую к ценностям большинства. Сегодня даже самые патриотичные из государственных электронных СМИ работают в текущем, инерционном режиме. В этот режим лишь время от времени вмешивается начальство, делая те или иные акценты на злобу дня в качестве реакции на происходящие сбои или угрозы.

Патриотический медиахолдинг будет устроен по-другому: он должен быть хорошо отмобилизован, обладать собственной стратегией, опережающим видением ситуации, задавать собственный информационный ритм. В него может входить, как минимум, один федеральный телеканал, несколько газет, журналов и интернет-порталов, несколько радиостанций, и, что чрезвычайно важно, информагентство, без чего невозможна комплексная информационная политика. Кроме того, к холдингу должны были бы примыкать несколько издательств и достаточно мощная киностудия — иначе политика по восстановлению нормальной национальной ментальности будет буксовать.

Вместо отщепенцев и русофобов, претендующих на звание совести нации, тех, кто может предложить России лишь новый бунт, мы предлагаем сделать ставку и вывести в центр общественного внимания созидателей, живущих по принципу «Строй, твори, верь!». Вместо курса на неведомую свободу, после которой придет похмелье и развал, мы предложим курс на построение активной, развитой, собранной страны. А такой курс будет невозможен без дегорбачевизации России, о чем мы уже говорили неоднократно.

Членам Изборского клуба и их единомышленникам есть что сказать народу. И даже одно только донесение правды поменяет в обществе очень многое, изменит и повестку дня, и сами условия того, как ставятся вопросы.

Не могу обойти стороной и еще один аспект темы концентрации, связанный с трансформацией элит и системы государственного управления. Мы в Институте динамического консерватизма выпустили на сей счет книгу о «новой опричнине». Слово «опричнина» может в таком контексте резать слух. И не обязательно за него держаться. Есть более древний пример — это принципат Августа Октавиана, который, собственно, послужил эмбрионом Римской империи. Из этого эмбриона вырос «золотой век» этой образцовой, классической империи. Суть принципата состояла в том, что в разодранное гражданскими войнами государство была введена параллельная система, находившаяся под непосредственным контролем императора, то есть полководца, но на тот момент еще не монарха. Август создал «государство в государстве», рекрутируя кадры из разных сословий. Важно понимать, что эти новые «державники» служили не императору из личной преданности (личная преданность, как мы с вами ощущаем на себе — примета кланово-олигархического строя с его диктатурой частного интереса), но самой идее «империи» как воплощению старых римских традиций. Так же и сейчас для мобилизационного прорыва России необходим призыв сверху — сплочение здоровых сил внутри нашей цивилизации, их высокая концентрация в особом режиме, похожем на «принципат». Только так можно сформировать когорту людей, объединенных социальной ответственностью, благородным служением Общему Делу, верой в Россию.

«Владыкой мира будет труд»

Выездное заседание Изборского клуба в Нижнем Тагиле, посвященное человеку труда

Игорь Холманских, полномочный представитель президента России в Уральском федеральном округе:

Я рад приветствовать Изборский клуб на уральской земле. Российская патриотическая интеллигенция всегда чутко реагировала на народные настроения, старалась донести их до власти, уловить изменения в чаяниях людей. Интеллигенция выступала мостом между народом и властью. И когда власть слышала интеллигенцию, реагировала на пожелания народа, то страна без особых потрясений двигалась в своем поступательном развитии.

Сегодня трудящиеся, рабочий класс выходят на передовые рубежи политических действий. И не замечать этих изменений в обществе нельзя, это попросту непрофессионально. Урал выступает локомотивом рабочего движения нового типа. Думаю, это одна из причин того, что лидеры экспертного сообщества проявляют интерес к нашему региону, и здесь, в рабочем городе, создаются экспертные площадки, где собираются столь авторитетные, известнейшие в литературе, политике, журналистике люди.

Бытует мнение, что активность рабочего класса ведет к расколу общества, к диктатуре и стагнации. А креативный класс якобы является опорой демократии и прогресса. Этот стереотип, к сожалению, засел в сознании определенной части общества. Но такое противопоставление неправомерно. И возрастающая активность трудящихся, в том числе политическая, призвана этот стереотип сломать. Еще одна причина, по которой нельзя противопоставлять интеллигенцию и трудящихся: духовный труд — это тоже труд.

Уверен, что сегодня необходимо ответное движение от интеллигенции. И это происходит, чему яркое подтверждение — приезд Изборского клуба на Урал.

Те, кто привык только разрушать, в общественном хаосе видит единственный способ реализоваться. Люди, которые создают хаос, пытаются уничтожить Россию как независимое единое государство. Лучшая часть российских интеллектуалов поможет государству эту опасность отразить. Российской интеллигенции всегда были присущи совесть и патриотизм, на этих качествах держится любое здоровое общество. Но у некоторых наших сограждан ни того, ни другого нет.

Изборский клуб взял на себя непростую роль предотвратить опасность удара по нашей стране. Желаю успехов в вашей непростой миссии.

Андрей Кобяков, кандидат экономических наук:

Процессы деиндустриализации, которые мы наблюдаем без малого 25 лет, застой, переходящий в деградацию, в том, что касается отечественной индустрии, производящих отраслей, сопровождался изменением основных ценностных ориентаций общества. Сегодня господствует культ успеха. На первый взгляд — это позитивное явление. В действительности оно приводит к мощным моральным искажениям, поскольку в этом случае не ставится вопрос: что это за успех, какой ценой он достигается. Получается, что это несущественно. Отсюда и сама жизнь становится во многом результатом игры случая: это фатум, рок, никак не привязанный к достижениям человека. И начинается деление общества, мира на победителей и проигравших, «виннеров» и «лузеров». Нужно исправлять эту ситуацию и возвращаться к культу достижений, творчества. В этом отношении производящий класс и будет носителем такой правильной и жизненной установки, идеологемы нашего общества.

А проблема реиндустриализации, которая активно возникла в поле общественных обсуждений после известных высказываний Владимира Владимировича Путина, — это результат длительного осмысления, рефлексии происходящих в мире процессов.

Мы долго находились под очарованием модели так называемого постиндустриального развития. А глубокий взгляд на эту проблему приводит к выводу, что постиндустриальный мир является лишь замаскированной формой неоколониализма. Существовать так могут лишь те страны, которые эксплуатируют производящий класс других стран, и только в рамках несправедливого глобального разделения труда, когда есть мировая фабрика, а есть мировой желудок, находящийся за океаном, он только потребляет. Возникло искаженное представление экономической модели, мнение, что будущее — за этим постиндустриальным миром. А в действительности жить так всему человечеству невозможно. Это удел избранных.

В отношении России нужно учитывать, что мы — не маленькая страна, которой достаточно найти себе небольшое число ниш в специализации международного разделения труда. Мы — страна самодостаточная, являемся практически квазизамкнутой экономической державой. В свое время французский историк Фернан Бродель говорил, что есть определенные миры экономики.

И наша страна во все времена своего существования — и во времена Советов, и ныне, — может, а порой и должна представлять самодостаточный квазизамкнутый мир экономики. (Я подразумеваю замкнутую систему производства, речь не идет о том, чтобы отгородиться от конкуренции или технических достижений мира). Мы живем в мире, отнюдь не дружелюбно относящемся к нам, и надо иметь полный комплекс всех производств, обеспечивающих наше выживание.

Об этом символично говорить здесь, в городе, который производит один из элементов нашего военного щита. Мы должны себя и кормить сами, и одевать сами. Высоко дифференцированное хозяйство — гарант выживания нашей страны, которая, несмотря на урезанное состояние, находится в десятке стран по населению и является все еще первой страной мира по территории.

Потому модель узкой специализации, а особенно постиндустриального мира, противоестественна для России. Для возвращения к нормальной парадигме развития, чтобы осуществить программу реиндустриализации, нам необходимо мощное усилие над собой.

Труд — это элемент возвышения человека над низменным существованием. Труд является спасением и для человека, как источник его существования, и для общества. Культ успеха фрагментирует общество, а труд по своей природе объединяет.

Александр Проханов:

В нашем обществе произошло смещение идеологических и политических центров тяжести. И вновь, спустя двадцать с лишним лет, в этот центр возвращаются представители патриотического сегмента общества, интеллектуалы, готовые вырабатывать идеологию современного и завтрашнего государства Российского. Идеологию, которая в условиях концептуальных схваток является оружием таким же важным, как танк и Т-90М.

Основную часть своей жизни я прожил в Советском Союзе, в обществе, где в центре идеологии стоял человек труда. Человек труда и сам труд обожествлялись. Это был не просто труд, направленный на создание продуктов, изделий. Это была целая метафизика труда. Труд должен был стать владыкой мира, то есть через труд должны были быть преодолены и социальные проблемы, и проблемы мироздания. Труд должен был победить второй закон термодинамики, опрокинуть тепловую смерть. Труд — в самых высоких пафосных выражениях — должен был преодолеть смерть. Это была религия труда. Недаром в советское время человек труда изображался в виде античных героев. Статуи сталеваров, колхозников, ученых… Фризы, фронтоны Дворцов культуры украшались этими сверхлюдьми. Их изображали новой расой — расой восхитительных великанов, которая должна была прийти в человечество.

Труд в советское время действительно носил метафизический, героический характер. Чего стоило предвоенное строительство индустрии?! Это был труд, соизмеримый с созданием планеты. Планетарный труд. Труд, о котором Вернадский говорил как о категории геологической. Мы в Советском Союзе создали новую геологию мира — геологию земли.

Чего стоил труд военный?! Потому что труд на полях сражений, где пали 30 миллионов наших соотечественников, — это великий священный мистический труд битв. А чего стоил труд послевоенного строительства — восстановление Родины?! Он плавно перешел в труд покорения Вселенной — создание божественных райских садов, которые мы хотели насадить в мирозданье. «Млечный путь расцвел нежданно садом ослепительных планет». Это была русская мистическая задача, которая понимала миссию своей страны как миссию космическую.

В советское время были построены удивительные машины. Создана потрясающая цивилизация — цивилизация труда. Создан цивилизационный продукт — когда весь огромный народ создавал изделия цивилизации. Не икебаны, не супермаркеты, не разные формы массажа, не способы приготовления устриц. Народ создавал супермашины, которые должны были изменить не просто ход истории человечества, а ситуацию в космосе.

Потом произошло чудовищное: вся феноменология труда была сметена. В центр жизни, как отметил Андрей Кобяков, был поставлен стяжатель, гедонист, угнетатель другого, находящегося рядом с ним человека, безумный потребитель. И категория денег сменила категорию труда. Мерилом отношений в советское время между человеком и человеком, человеком и обществом, человеком и природой был труд. Это была особая система мер. А затем эту меру отвергли и поставили деньги.

И в эти 20 лет, когда царствовал золотой телец, истреблялись результаты тех величайших трудов. Закрывались заводы, уничтожались технологические школы. Опрокидывались представления о доблести, о чести. Труд стал презираем, вместо труда возник успех, появились залоговые аукционы, биржи, финансовые рынки. А человек труда съежился, человеку труда было страшно неловко. Годами он не получал зарплаты, был унижен. У него отняли великую работу и заставили заниматься торговлей. Инженеры ушли в мелкий бизнес. И это после того, как они создавали космические звездолеты.

Это казалось необратимым, и мы переживали индустриально-космическую, метафизическую катастрофу как уничтожение Родины. Казалось бы, мы погибли, стали страной, которая обречена на истребление, на убиение. И вдруг, как некое чудо — потому что в русской истории фактор чуда интереснее и значительнее, чем фактор экономический или фактор сословных трансформаций, — возник встречный вектор: чудо, связанное с преображением строя, с появлением групп национально мыслящих интеллектуалов.

И вот начался встречный процесс. И возвращение человека труда в сферу общественной жизни — это возвращение священных представлений. Потому что труд, который вновь выходит на авансцену, — это не труд каменщиков, которые кладут стены. Это не труд железнодорожников, которые гоняют поезда. Это труд, связанный со спасением России. Восстанавливая оборонно-промышленный комплекс, Россия спасается от чудовищных угроз, которые над ней нависли. Рабочий, строящий СУ-34 или танк Т-90, — это спаситель. И труд сегодня носит священный характер. Он не просто престижен. Он не просто повысит жизненный уровень или обороноспособность страны. Он приобретает сакральное качество, направленное на спасение святынь, ценностей.

Возвращая образ человека труда, мы должны говорить о нем с внутренним трепетом.

Владыка Иннокентий, помню наш с вами разговор, когда вы за рулем своей машины возили меня по окрестностям Нижнего Тагила, по городкам, где труд перестал существовать, где рухнули маленькие производства и народ одичал. Мы с вами говорили, что новая индустриализация, которая началась в России, на Урале, невозможна без новой христианизации. Что новые заводы или реконструкция прежних невозможны без реконструкции человека, который упал духом, унывает, изверился, потерял в своей Родине, в своей власти защитника, ушел во внутренние беды — в пьянство, в безумие. Этот человек должен быть восстановлен. Восстанавливая храмы, вы восстанавливаете и отдельно взятого человека, который тоже является храмом.

И реиндустриализация является реконструкцией человека, новой христианизацией.

По-видимому, я был радикален, говоря об исчезновении труда. Труд и не исчезал. Потому что те инженеры, которые сохранили производство, те герои, что не отдали свои секретные бумаги и документы агентам и врагам, что сумели преодолеть эту чудовищную черную дыру, — это герои. Это святые люди. Потому что они не просто сохраняли свои станки, заводы, чертежи, — они сохраняли святыни русской истории, русского социума.

Замечательно, что эту тему мы воспринимаем и обсуждаем как высокую метафизику нашего времени. Метафизику, которая вернулась на наши заводы, в наши интеллектуальные центры, вернулась в Кремль.

Иннокентий, епископ Нижнетагильский и Серовский:

Мы внимательно следим за работой Изборского клуба и рады, что он поднимает столь важные для нашего отечества темы.

Каждый человек предназначен к святости. Человек, естественно, трудится. Мы все понимаем, что необходимы реиндустриализация, реконструкция общества. А для этого и внутренний мир человека нужно реконструировать. В работе Изборского клуба рассматриваются понятия, в которых одним из ключевых слов является, например, «примирение». Совершенно духовное понятие. У него есть свои христианские координаты. Или понятия «человек труда», «возрождение»… Каждое слово, какое бы мы ни взяли из этого набора понятий, соприкасаемся с духовным миром человека.

Библия — это, по сути, книга о труде, тема труда там занимает главное место. Библия начинается с описания трудов Творца и заканчивается описанием суда Божьего над людьми. И когда говорится, что Он будет судить нас по делам нашим, то, с одной стороны, наш труд представляется как наказание — «в поте лица будете добывать хлеб свой». Но в то же время говорится о труде как спасении.

В праздник Пасхи мы вновь увидели победу Иисуса Христа над смертью. Это непреложный факт всемирной духовной истории. Эта победа показала нам: воскрешение даруется всем. И после воскрешения настанет суд Божий, на котором будут судиться дела. То есть цели и результаты того самого человеческого труда. Может, не производственного. Мы говорим в церкви, что трудиться надо над душой.

Труду сопутствуют такие понятия, как талант, творчество, отдача всех жизненных сил, служение людям, интерес к работе, польза, чудо, свобода труда. Когда будет судиться каждый из нас по отдельности — Господь ведь спасает не страны, он спасает индивидуально человека, — будет учтено, какой он гражданин. Мы все — граждане своего отечества. И, как сказал митрополит Филарет, плохой гражданин земного царства и небесного не наследует. Труд обретает свое новое значение: возможность спасения праведным трудом.

Ломоносов говорил: «В моря, в леса, в земное недро/ Прострите Ваш усердный труд./Повсюду награжу Вас щедро/ Плодами, паствой, блеском руд». То есть напрямую состояние нашей земли зависит от того, какой это будет труд, как мы его простираем. Человек тоже задуман Богом как существо творческое, соработник его, он должен раскрыть свои таланты в земной жизни, и через труд человек уподобляется Богу.

Я вернулся с Севера, был в местах дальних, не нашел пока радостных изменений. Мы сейчас делаем с вами одну работу: приходится вдохновлять, утешать людей, изыскивать внутренние силы, чтобы говорить о положительных вещах внутри человека, находить ресурсы, которые помогли бы ему преодолеть нынешнее состояние уныния.

Когда я сюда приехал, то в один из первых дней пошел в заводской музей. Танки, броня впечатляют. Но особенно меня потряс один экспонат: фанерный чемодан 20-х годов, с которыми приезжали сюда и раскулаченные, и ссыльные — разные люди. Выходили из вагонов в чистый лес, начинали строить.

Этот чемодан полон грамот — полсотни, пожалуй. На каждой из них Ленин, Сталин, знамена… Чемодан принадлежал одной из «рабынь», как бы назвали либералы. Был в музее, как сказала мне экскурсовод, посетитель из Германии. Он увидел, в каких условиях строили завод, сказал: это геноцид. Ответ экскурсовода немцу был очень простым: «Они же все жили в землянках: рабочие, руководители, инженеры. До выпуска первого вагона не строилось никакого жилья. И все жили и работали в равных условиях».

Это же феномен: человек, который лишен всяких гражданских прав, трудится лучше всех, соревнуется. Не для того же, чтобы заработать эти бумаги. Что это такое? Да, за хороший труд людей восстанавливали в гражданских правах, но это не давало им права покидать данную территорию.

Мы находимся на «Уралвагонзаводе». А ведь здесь был просто лес, куда фактически пришли люди с топорами, и им нужно было строить цеха, перекрывать большие пролеты. Я как инженер знаю, как делать перекрытия, например. Пилили доски и гвоздевым забоем большепролетные фермы делали — фантастика!

Такую работу нельзя только насилием объяснить или политическими соображениями. У меня есть один ответ на это: суть человека оставалась его христианской сутью. Он мог терпеть большие невзгоды, чтобы сделать что-то не для себя. Это коллективизм, социальная солидарность, которую дает и христианское воспитание. На что-то это умножалось и существовало. Так мы выжили.

Вообще, феномен трудовых подвигов в 20-х годах плохо изучен, но заслужил в мире признание. И как развивалось градостроительство, сами идеи градостроительные, архитектура: Мельников, Леонидов… На этом была построена потом вся мировая архитектура.

И обстановка в ту эпоху: разруха, голод, при этом полные залы домов культуры, клубов, в которых проходили жаркие споры по разным вопросам жизни, начиная от вопроса, есть ли Бог, возможности полетов на Марс, до вопросов войны и мира и вечной любви. Наверное, были причины, которые до сих пор нам малопонятны. Очевидно, одна из основных причин — духовное состояние человека. То, что душа человека продолжает трудиться и сопутствует этому труду в самых разных обстоятельствах.

Хочу поблагодарить всех членов Изборского клуба за его работу, которую мы должны совершать вместе. Хотя у нас порой разные тенденции, в том числе политические, но у Церкви один политический взгляд: душа человека предназначена для серьезного труда, который будет спасительным для нас.

Сергей Черняховский, доктор политических наук:

Когда я пришел работать с завода, где 10 лет трудился слесарем, в вуз, то заметил, что рабочие более эрудированны и умны, больше читают, чем по меньшей мере учебно-методический, административный персонал вуза.

Что такое рабочий? На мой взгляд, здесь два момента. Творчество. Созидание. Нормальный рабочий труд — это не работа на конвейере (которая тоже важна, разумеется). А умение создать, сконструировать, изменить мир своими руками: взять мир в одном состоянии и дать ему состояние другое. Посмотрите перекличку двух философских традиций. С точки зрения религиозной — мир есть продукт труда творца.

С точки зрения марксистского учения, в рамках которого я остаюсь, — человек есть продукт труда. По сути, это накладывающиеся оценочные и трактовочные протоки. Владыка Иннокентий выразил всю суть марксистского учения: создание условий, когда человек будет свободно трудиться, и в этом суть реализации человека.

Борис Стругацкий, советский коммунистический философ, писал, что они с братом понимали коммунизм как общество, где человек ни от чего не получает большего удовольствия, как от труда, и реализует себя в свободном творческом труде. Тема труда — это тема вочеловечивания человека. Только в труде человек становится человеком. Нельзя делить: это труд грузчика, а это — поэта. Есть труд сложный и простой, но труд — это начало созидательного изменения и развития мира.

В чем был смысл марксисткой концепции, когда Маркс говорил о роли рабочего класса, пролетариата? Здесь три позиции. Первое — он не связан и не заинтересован в сохранении частной собственности. Второе — организован самим процессом крупного промышленного труда. И третье — связан с наиболее передовыми видами организации производства. С этой точки зрения, если говорить, кто сейчас пролетариат, — у нас 90 % пролетариата: это те люди, которые не имеют частной собственности и заняты высокотехнологичными сферами производства.

Следует говорить о частичной постиндустриализации: это когда в одних странах работают, а в других играют с произведенными потоками. Следующий этап развития — это полная постиндустриализация как самодостаточный для страны высокотехнологический контур. Где то, в чем не нужен человек, его творческое начало, передается технике. А то, в чем нужно творческое начало — что в физическом труде, что в умственном, — остается за человеком. Это то, что мы должны создать в России, в частности, для обеспечения ее самодостаточности, потому что Россия существовать как тот или иной дополнительный экономический элемент мира по своей истории, по масштабам не может.

Россия может быть огромной лабораторией мысли для всего мира, потому что всегда принимала достижения мировой культуры и создавала из них более высокие достижения. Иногда слышишь мнение, что моногорода советского периода, созданные в 30-е годы, построены неправильно. В правильном городе в центре — дворцы, а на периферии заводы.

А в этих — в центре заводы, а вокруг все остальное. Но эти заводы были храмами индустриализации. Сам по себе труд на таком заводе, в частности, и на «Уралвагонзаводе», обладал элементом сакральности: высокоосмысленный труд с пониманием значимости труда для общего дела, строительства нового мира.

Хозяевами мира должны быть те, на труде кого он держится.

Максим Шевченко, тележурналист:

Необходимо совершенно новое понимание труда. Не просто как приложения к экономике или социологии, производству, к социальной этике, а как некоей философской категории, которая является одной из фундаментальных категорий для описания человека как такового. С этой точки зрения движение в защиту труда и человека труда и то, что Россия стала его центром, — очень важно, является мощной политической декларацией, политической заявкой.

Труд должен быть самодостаточным и не прилагаться ни к каким рапортам министерств, показателям. И не моногорода должны становиться его символом. Труд является одной из важнейших составляющих понятия «человек». Мы это забыли. Советская философская школа, собственно, уничтожила философскую базу понимания труда как нечто большего, чем способ заработать деньги или построить завод.

Но была школа понимания труда, связанная с развитием государственного социализма в Германии. Я не беру расовые извращения, но величайшие философы XX века Эрнст Юнгер и Мартин Хайдеггер разрабатывали понятие и философию труда как таковые. Без возвращения к их фундаментальным работам практически невозможно сегодня продолжать этот труд. Русская свободная мысль отталкивается от немецкой философии так же, как в XIX веке Гегель, Кант стали во многом источником фонтанирования невероятного расцвета русского самосознания. Которое было русским, но опиралось на немецкий философский базис. Мне кажется, что и сегодня мы можем адресоваться к классическому холодному немецкому разуму — Хайдеггеру и Юнгеру — в нашем философском осмыслении содержания труда как нового политического понятия.

Для меня нет вопроса, что есть труд, а что не труд… Рабочий — это труд? Официант — это труд? Для меня труд — это то, что идет на благо, на развитие исторического политического субъекта, политической нации. Не нравится слово «нация», назовите по-другому. То, что идет на благо России, — то труд. Что не идет на благо России — то работа. Работа не идентична труду. Не всякая работа есть труд. Есть работа, которая является каторгой, необходимостью человека зарабатывать себе на кусок хлеба, является проклятием.

И в Китае есть их китайский труд, который на благо китайскому развитию и не всегда соответствует интересам нашей страны. Когда китайский рабочий, труженик там работает над чем-то, что позволит отобрать у нас Дальний Восток и Сибирь, то для меня это трудом не является. И в данном случае, полагаю, труд имеет политическое содержание — именно об этом я и говорю, — не экономическое, не социологическое, не социальное.

Работа — это проклятие? Может быть. Это работа раба, пролетария, который мучительно работает 10–12 часов в сутки, чтобы прокормить семью. Но труд никогда не есть проклятие, потому что понимается как религиозная обязанность. Религиозная аскеза монаха, связанная с лишением еды, одежды, коммунального быта, она не проклятие, а благословление. В результате аскетических подвигов человек достигает иного способа видения мира, понимания людей, смысла жизни.

Александр Андреевич сегодня провидчески соотнес труд с религиозным православным мироощущением. Это важная интуиция: труд религиозен, труд самодостаточен как ценность, которая приводит человека к служению отечеству, служению тому, без чего человек теряет смысл существования. Превращается в космополитического хомяка, в паразита, который подгрызает основы и устои народов земли.

Народ превращают в заложников финансового, спекулятивного, биржевого капитала, в заложников денег и стоимости, которые не связаны с трудом. Недаром во всех монотеистических религиях запрещено брать процент. Считается, это уничтожает человека. Монотеизм ставит человека в центр творения, центр мира. А все, что уничтожает человека как сущность, которая поставлена Богом в центр истории, то является антихристовым, служит сатане, злу. Прибавочный процент, ростовщичество уничтожает труд как источник развития, превращает его в тяжелую бессмысленную работу.

Труд как религиозное измерение вкупе с религиозным измерением, с монотеизмом противостоит концепции общества и современного государства как якобы управляющей структуры этого общества. Этот конфликт носит религиозный характер. Для меня этот конфликт принципиален. Считаю, что христианство как фундаментальная монотеистическая религия выстраивает иной тип государства в потенциале своем. Тип, исходящий в основе своей из философии человека как наместника Божьего на земле, обладающего духом. Который через труд создает сакральное религиозное преображение мира, создает сакральные религиозные возможности мира, не будучи при этом зависимым от способов создания денег. Человек не должен быть рабом денег, рабом стоимости. Поэтому религиозная революция труда — это политическая метафора, политический лозунг ближайшего столетия.

Во второй половине XX века торжествующий финансовый капитал вооруженным путем поработил и уничтожил труд как таковой, уничтожив его военным способом или коррумпировав бюрократию, противопоставив ее труду, сделав ее просто работорговцем, надсмотрщиком над людьми труда, но эта эпоха заканчивается. Труд опять заявляет о себе и вместе с религией победит своего врага. А если проиграет, то придет антихрист. Тот, кто уничтожает человеческое. Мы обязаны бросить вызов этому мировому злу, этому антихристу.

Труд плюс монотеизм как главная ценность, плюс религиозное мироощущение — это сочетание, если к нему добавить силовой ресурс и наше отсутствие страха перед возможностью воинского долга, — сила и оружие, то, о чем говорит Проханов, — это и будет то, что бросает вызов антихристовому царству, идущему с современного Запада.

Отступать некуда. Дальше за нами бездна и исчезновение. Думаю, с Божьей помощью мы двинемся обратно, философия новой революции труда намечается.

Че Гевара сказал: когда христианство и социализм договорятся между собой в политическом смысле, они станут непобедимы.

Александр Миняйло, протоиерей, доктор экономических наук, ректор Уральского института бизнеса:

Первое, о чем нужно сказать: Россия находится в духовном кризисе. Все остальные — и хозяйственный, и нравственный кризисы — следствие духовного. Основное — преодолеть кризис духовный.

Второе. Народом потеряно самосознание. И задача — его вернуть. В нашем институте мы работаем над теоретическими основами совершенно новой — духовно-нравственной — экономики. Эта экономика — высший тип хозяйства, который может создать одухотворенный с православных позиций человек.

И все экономические категории, которые рассматривались прежде, приобретают новый характер, в том числе и категория «труд». К примеру, категория «земля». Это божий дар. Она нам не принадлежит, поэтому купля-продажа земли не является парадигмой духовно-нравственной экономики. Если государство будет владеть землей, сдавать ее в аренду, создав соответствующие законы, мы все только выигрываем. Ведь продажа земли ведет к удорожанию жилья, нарастает высотное строительство, уплотнение городов.

Что касается категории «труд», мы исходим из того, что это — духовная категория. Не обязательно основываться на суждениях немецких ученых, как здесь предлагали. Русский философ Ильин, один из крупных экономистов Дмитрий Менделеев сказали, что когда человек смотрит внутрь себя и духовно преображается, — это есть труд, духовное делание. Все остальное — работа.

Тогда и понятие «производительность труда» становится никчемным. Бабушка встала на молитву перед иконой. Какая у нее производительность труда? Она духовно трудится, разговаривает через молитву с Богом. И благодать Божья спускается на эту бабушку, благодать Божья преображает человека.

Труд — духовная категория, духовное дело, преображение человека. Труд во имя достижения главной человеческой цели — спасения. «Ищите царствие небесное, а все остальное вам приложится». А все остальное — это работа на земле.

Категория «финансы». В нравственной национальной экономике (а в России духовно-нравственная экономика — это подлинная наша национальная экономика) не может существовать ростовщическая система финансов. Финансы должны существовать на втором плане, обеспечивать производственную экономику. Когда деньги делают деньги — это величайший грех. А система, основанная на грехе, нежизнеспособна.

Банки должны брать плату только за осуществляемые услуги или быть государственными. Даже Тэтчер проводила национализацию банков. Если бы мы провели национализацию земли и банков, Россия бы рванула вперед.

Финансовую систему, не говоря о системе образования, на региональном уровне мы изменить не можем. Но что делать региону? Можно посоветовать. У нас на Урале были представлены все имевшиеся в стране 58 министерств: все, что можно было производить, у нас производилось, предприятия всех отраслей работали. Концентрированный индустриальный тип производства здесь был. Этот тип развивался по своим законам: индустрия требовала мощных городов, концентрации населения.

Сейчас индустриализацию проводить нужно иначе, государство должно развивать инфраструктуру и расселять народ в благоустроенном жилье. Проживание в городах в многоэтажных бараках — это не норма жизни в России. Каждый мужик должен построить себе дом, и тогда мы обустроим Россию.

И главная задача сейчас — преодоление духовного кризиса, воцерковление людей, возвращение им самосознания, чтобы они занимались духовным трудом, а остальное все приложится. И мы преобразим Россию.

Олег Розанов, предприниматель:

Важнейшим фактором возрождения и процветания для России сегодня является труд. Когда остановились фабрики и заводы и русский мужик потерял работу, его гендерная роль сильно изменилась, потому что мужчина попросту не может существовать вне труда. Не смог он перестроиться и пойти торговать. Ему необходима была промышленная, сельскохозяйственная деятельность. Отношение женщины к мужчине в семье у нас издавна было такое: хозяин, кормилец. А когда он кормильцем быть перестал, фактически потерялась и сама необходимость мужчины в семье, его главенствующая роль в доме исчезла.

Ведь величайшей диверсией было то, что мужика переселили в многоэтажное жилье, где не надо было зимой снег чистить, забор подправить, дрова заготовить. А тут еще и работы лишили! Когда мужчина перестал быть хозяином, началась его деградация.

Сейчас мы как нация теряем навык к труду, уважение к труду. Подавляющее большинство подростков хотят быть чиновниками. Потому что у тех есть возможность получать дополнительный доход в виде коррупционных составляющих. Не трудом подрастающее поколение хочет и собирается зарабатывать, а преступными схемами. Это же катастрофа социума — размыты моральные основы, происходит ментальное изменение нации.

Только на уровне государства можно вернуть уважение к труду. Государство должно вкладывать огромные средства, чтобы появился новый герой, сопоставимый с Павкой Корчагиным. Мы и книгой зачитывались, и фильмом засматривались. Хотелось подражать, брать пример, трудиться на благо всех, знать, что ты полезен Родине. А сейчас происходит умышленное перекодирование нации. В том числе через произведения искусства.

Если мы хотим быть процветающей страной, то должны трудиться и вернуть уважение к труду. Производить промышленную конечную продукцию, а не одними только услугами торговать. Да и не получается у нас зарабатывать на услугах. Мы способны создавать наукоемкую продукцию с высокой добавочной стоимостью. У нас и в Америке есть академическая наука. Вот две страны, которые способны в настоящий момент на научный рывок. Но проблема в том, что русский человек разучился и разохотился работать. Однако память историческая, коды русские побеждают.

Когда едешь по России, видишь: если есть ферма, за этой фермой есть деревня, где мужик не спился. Если в маленьком городке труба заводская дымится, значит, город жив — люди работают. Когда промышленное производство, сельское хозяйство оживут, страна изменится кардинальным образом. Для этого надо вернуть в нашу повседневную жизнь производительный труд, уважение к нему.

Константин Черемных, писатель, аналитик:

На «Уралвагонзаводе», как нам сказали, существует уникальная техническая культура. В Петербурге, когда он назывался Ленинградом, очень хорошо знали, что это такое. Например, чтобы получить классификацию сборщика корпусов подводных лодок, нужно было проработать не менее 13 лет.

Говорили о роли человека труда. Так вот. Я живу около Смольного, в самом центре. Буквально за квартал до обкома располагались различные промышленные предприятия. Окна моего дома выходили на мебельную фабрику, сейчас ее нет.

Насколько понимаю, и в Екатеринбурге большая часть населения занимается не промышленным производством, а если и делает что-то, это не связано с большими проектами. А о 38 миллионах трудоспособного населения страны нет данных, чем они занимаются. Только 30 % считают, что работают по призванию. О какой производительности можно говорить, если 70 % занимаются не тем, чем хотели бы?

По государственным телеканалам мы не слышим ничего о трудовых достижениях работников производительно труда. Нам навязывают несвойственный тип сознания и образ жизни.

Нужна «деколонизация сознания». А есть еще сфера законодательства и сфера масс-медиа, которые тоже должны быть деколонизированы. Необходимо переписать те законы, что создавались с помощью США и пролоббированы ими. И это касается СМИ, которые по известно чьей указке навязывают нам чуждые ценности.

Александр Агеев, генеральный директор Института экономических стратегий, президент Российской академии прогнозирования:

Здесь у одного из журналистов, пришедшего на обсуждение темы труда, была майка, на которой написано: «От работы и кони дохнут». Конкретное отношение.

Чтобы понять, что такое третья реиндустриализация, есть смысл вспомнить, какими были две предшествующие и чем они вызывались.

Менделеев был фактически одним из главных разработчиков той индустриализации, и он поднимал три вопроса: 1) что такое будущая война, 2) что такое новый человек, 3) что такое суверенитет. Он понимал, что повышение цен на изделия промышленности вытеснит крестьян в города. А в городах они будут получать образование. И это образование будет преимущественно либеральным. Поэтому у народа в голове появится туман: свободолюбие будет наступать на традиционные ценности, произойдет отход от православия. И чтобы этого не произошло, людей надо занять серьезным, интересным производительным трудом.

Кончилась эта реиндустриализация войной. Пришел новый человек, во многих случаях — человек с ружьем, с пониманием, что такое экспроприация, маленький человек стал большим.

После кровавой бани наступил НЭП. Фактически такая же ситуация была в Америке. Мы считаем, что эти беды были только у нас. Но в Америке в 20-м году разного рода восстаний были десятки, их подавляли с помощью артиллерии, самолетов и танков. И тогда для США была придумана концепция, суть которой в том, что человека нужно отвлечь на автомобиль, на дом и на фондовый рынок.

У нас НЭПа, а в Америке потребительского импульса хватило до конца 20-х годов. И там, и здесь это кончилось коллапсом, великой депрессией. А о том, что творилось в Германии, писали Ремарк и Брехт. Кончилось это войной. Нам импульса второй индустриализации хватило до 90-х годов. От той индустриализации остались «Уралвагонзавод», ГОЭЛРО, энергетика. Из 10 миллионов рабочего класса осталось 4 миллиона: другие либо умерли, либо спились, либо ушли челночить. А из десятков тысяч технологий сохранилось порядка половины. Около 20 миллионов человек сегодня работают обслугой у новых русских. И как правильно заметил в свое время Юрий Михайлович Поляков, вместо десоветизации получили десовестизацию.

И вновь актуальны три темы: война, суверенитет, новый человек.

Каков облик новой войны? Война уже идет. За что и с чем? Каждый год определяются глобальные риски, из которых вырастают эти войны. Последний доклад Всемирного экономического форума в Давосе показал, что есть волнующие темы. Первая — это продовольствие. Второе — вода, ее растущая нехватка. Далее климат и непредвиденные последствия развития биотехнологий — то есть генетические процессы, появление киборгов. И отдельная категория угроз — киберопасности. Неслучайно в вооруженных силах НАТО и Китая эти силы — самые быстрорастущие.

Что нас затрагивает напрямую? Наше великое положение как заповедника всей земли. Потому что угрозы, которые обозначены, обсчитаны, описаны, означают будущее передвижение больших массивов человечества именно к нам. Это угроза не отдаленного будущего. Некогда днепровские пороги играли важную роль, выступая транзитным узлом. А сейчас в Днепропетровске появляются огромные жилищные комплексы разных стран. 25 % мировых черноземов находятся на территории Украины. Они закладываются в качестве обеспечения ей кредитов Всемирного банка и Валютного фонда. Говоря о кризисе продовольствия, надо понимать, что процессы разворачиваются там.

Среди рисков, что ждут человечество в будущем, в официальном документе, а не в публицистике, обозначены не только достижения биоинженерии, появление антибиотиков и устойчивых вирусов, но и астероидная угроза, а также обнаружение внеземной жизни. Она может быть совершенно иного характера, происхождения, облика.

Есть ощущение, что будущая война станет крайне неожиданной. Конечно, танки будут решать какие-то свои задачи на ближних рубежах, но речь идет о более глобальных — космических угрозах. Неслучайно появление людей с феноменальными способностями было названо в Давосе как одна из самых больших проблем, вызовов. Голливуд к этому готовит мировое общественное мнение: масса фильмов появляется. Речь и о появлении фармацевтического разрыва между людьми, когда рядом таблеток можно усилить свои способности, включая изучение языков, физическую активность, воздействие на других.

Тема суверенитета, как в двух предыдущих индустриализациях, будет звучать нарастающим рефреном. Действия, что предпринимаются нашим руководством, понемногу увеличивают степень суверенитета страны. Но необходимо осмысливать ту квазикапитуляцию, которую страна, самораспустившись, предприняла в 1991 году. По всем признакам это была капитуляция: мы почти потеряли вооруженные силы, как бы потеряли территории, как бы платили репарации. Без осмысления, диагностики того, что произошло, невозможно двинуться вперед в национально-освободительной борьбе за суверенитет суперэтноса.

Необходимо понимание сути будущего технологического уклада. Он требует не просто человека, способного творить, а понимания того, что творить может только человек совестливый. Не случайно связь интеллекта с совестью — это девиз ведущих мировых центров мысли. И во всех видах боевого искусства, как восточных, так и русских, человек, становящийся более сильным, должен вести себя более нравственно. Большая сила означает и большее смирение.

Будущий индустриальный шестой технологический уклад будет основан на капитале, не относящемся к финансовому — это примитивный капитал, не на материальном — это тоже примитивный капитал. Будущий капитал использует силу капитала контактного, то есть капитала связи, времени, капитала доверия и культуры. Когда мы говорим о коррупции, воровстве, это есть не что иное, как приверженность массы людей к самым культовым образцам, что описано в Ветхом завете. Народ поклонялся самым примитивным культовым образцам.

Принципиальная задача — формирование новой реиндустриализации, восстановление доверия, восстановление справедливости. Несправедливость сравнима с изгнанием Адама и Евы из рая, с всемирным потопом, с вавилонской башней. Это разрыв коммуникаций — мы не слышим друг друга.

Отмечу, что библейское, христианское наследие во многом готовит людей к восприятию новых угроз.

Александр Злыгостев, проректор по научной работе Уральского института бизнеса:

Все, что создается руками людей, — это труд, который должен быть справедливо оплачен. Говоря о прибыли, вспомним Маркса, который говорил, что прибыль, по сути, — это мера обмана при обмене нашей продукции. Мы отнимаем у людей то, что не создавали. А отсюда вытекает и остальное: мы обманули, присвоили чей-то труд… Известное утверждение Маркса, что если дать человеку 300 % прибыли, он пойдет на любое преступление, даже если это грозит ему смертью.

Но здесь бы задаться вопросом: а для чего человек живет? Вспоминаешь 10 заповедей. Лучшего не придумано. И вся жизнь человека должна быть направлена на исполнение этих заповедей. Чтобы прийти к Богу. Господь выгнал из рая, сказав: мужчина будет работать до пота, а женщина рожать в муках. И чтобы искупить грехи, человек должен трудиться.

Работая по направлению «духовно-нравственная экономика», мы пришли к выводу, что есть альтернативные системы саморегулируемой организации, то есть образования производства. Как должна существовать организация, как должны осуществляться все функции, которые человек выполняет не ради потребления как такового. Общество становится потребительским: не хочет работать, а лишь получать обманом. Общество в настоящее время не развивается с точки зрения приближения к заповедям. А если мы будем раскрывать талант каждого человека, оплачивать каждый труд по справедливости, то человеческий капитал станет больше и цивилизация будет развиваться быстрее.

Юрий Поляков, писатель, главный редактор «Литературной газеты»:

Действительно, на примере литературного героя Корчагина воспитывалось несколько поколений. В конце перестройки я выступал на сборном мероприятии: актеры, писатели, музыканты… Один актер изображал миниатюру: Павка Корчагин строит железную дорогу. Издевательская пантомима, смысл которой в том, что, улыбаясь, как клинический идиот, он сам себя закапывает в землю.

Когда актер вернулся за кулисы, я спросил: «А вы над чем издевались?».

Он: «Неужели непонятно?». Я сказал: «Нет. Что, вы издеваетесь над тем, как человек потерял здоровье, чтобы проложить дорогу и в замерзающий город привезти дрова? А если бы в этом городе жили вы и ваши близкие?».

Подрыв идеалов труда, ценностного отношения к труду совершался в том числе и с помощью искусства. Если мы посмотрим на историю нашей литературы, то увидим, что индустриализации сопутствовал бунт производственного романа. Эти романы писали и очень крупные писатели: Леонид Леонов, например. А в 60-е годы в период научной революции были популярны романы, фильмы, спектакли об ученых. А сейчас в телевизионных передачах не увидите ни ученого, ни рабочего, а только тусовку шоу-бизнеса, кочующую с одного канала на другой.

В литературе похожая ситуация: премии, сформированные либеральным сообществом, причем на государственные деньги (даже если подключали олигарха к этим премиям, то он делал это по команде из Кремля, а не потому, что у него руки зачесались поделиться), произведения о человеке труда не поощряли. Можно было наблюдать, и на страницах «Литературной газеты» мы это отслеживали, как был выстроен заслон перед литературой, в которой есть попытки отразить происходящее в стране, показать, как живет простой человек, занятый нормальным трудом, а не спекуляцией. И вообще книги, в которых есть серьезное, совестливое отношение к жизни, размышления о ее смысле, никакими премиями не поощрялись. А книги, где отражено твердое православное сознание, попросту отсекались. Даже при намеках на любой патриотизм уже на подступах к длинным спискам книгу отвергали. И у читателя сложилось ощущение, что это сейчас не интересует ни литературу, ни кино, ни театр.

Те проблемы, о которых мы говорим, могут быть успешно решены при кардинальном изменении культурной политики в стране, точнее, обретении культурной политики, потому что таковой сейчас нет. И для того, чтобы вернулось уважение к труду, чтобы талантливые люди из сфер сомнительных и зачастую криминальных или направленных лишь на обогащение стали возвращаться в созидательную сферу физического или интеллектуального труда, нужен мощный заразительный пример. Который может дать только искусство. Базовый вид искусства — литература. Идеи рождаются в литературе, а потом они приходят в кино, на сцену и так далее.

Александр Елисеев, историк:

Хотелось провести связь первой индустриализации, о которой шла речь, с нынешними замыслами новой индустриализации. Все говорят о ней, но уходят от разговора, как ее проводить в нынешних условиях с нынешними структурами: управленческими, хозяйственными… Все они были созданы в последние 20–25 лет в эпоху деиндустриализации. Как можно со структурами, которые были заточены под развал страны, индустрии, проводить реиндустриализацию?

Первой советской индустриализации 30-х годов предшествовала структурная перестройка. Произошел переход от ВСНХ (Высший совет народного хозяйства) — громоздкой коллегиальной структуры — к системе наркоматов: тяжелой промышленности, легкой и так далее. То есть были созданы совершенно новые мощные централизованные структуры. Во главе стояли люди, которых можно было назвать ведомственными диктаторами. Например, Серго Орджоникидзе, возглавлявший Наркомат тяжелой промышленности. Это был волевой, жесткий, энергичный человек, на котором в основном лежала работа по созданию в стране тяжелой индустрии. И он в течение 30-х годов показал высокий уровень работы, высокий ее темп, жесткость определенную. Наркоматы взаимодействовали с центральным аппаратом Совета народных комиссаров. А Совнарком возглавлял Молотов — человек номер 2 в стране фактически. И с Оржоникидзе у него были серьезные разногласия, тем не менее они действовали вместе: Совнарком и наркоматы.

Тогда произошла серьезная структурная перестройка. С теми структурами, что существовали в 20-е годы, никакой индустриализации быть не могло.

А сейчас? Надо думать о создании новых структур — структурной перестройке. Какие они будут — пусть думают экономисты, политологи, социологи. Возможно, это будет связано с активностью предприятий, с самоуправлением, развитием производственной демократии, низовых форм. Такой опыт у нас есть.

Помним, под лозунгом большей самостоятельности и инициативы трудящихся были созданы советы трудовых коллективов. Государство пустило дело на самотек, и советы стали просто повышать цены на свою продукцию. Это экономику только добило. Но и их посчитали опасными. Их распустили! И не в 1992 году, а в 1990-м Горбачев очень демократически их распустил. Потому что уже готовились к капитализации, уже был решен вопрос о том, как проводить рыночные преобразования.

Нужно думать о конкретике: как будет проводиться структурная перестройка, которая необходима для осуществления новой индустриализации.

Валентина Липатникова, кандидат философских наук:

Сегодня у нас расплылось отношение к труду. Это ключевая тема, которую надо актуализировать. Мне бы хотелось выделить тему материального труда.

Надо отметить, что перестройка началось с опоры на передовых сознательных рабочих. И они появились среди шахтеров, например. На турбомоторном заводе у нас в Свердловске тогда окопалась группа, которая очень серьезно пыталась вызвать беспорядки в рабочей среде с акцентом на то, что худший враг — бюрократия, а внутри бюрократии самый худший враг — это «красные директора».

Шестой технологический уклад будет вести к сокращению живого производительного материального труда. Из физического, материального труда он превращается в умственный.

Валерий Коровин, директор Центра геополитических экспертиз:

Маркс писал о том, что социализм, являясь более развитой формой социального устройства, следует за буржуазным, капиталистическим периодом. Однако ж Россия, в некоем большевистском порыве, в момент перехода из аграрной фазы сразу в социалистическую, перескочила буржуазный период. И вот только сейчас мы его нагоняем. Двадцать лет либерального эксперимента, которые прошли с момента распада Советского Союза, можно смело записать в зачет того, что мы наконец-то пропущенный тогда буржуазный период, эту капиталистическую фазу, прошли сейчас. И вот только теперь настало время действительно перейти к социалистической модели построения общества. Только сейчас, когда мы выполнили обязательства перед историей, наверстав упущенное, проскочив его в 1917 году.

Но каким образом можно сделать этот переход? Ведь тогда нужно снова поднимать вопрос о социалистической революции. И вот здесь, мне кажется, хорошим стартом для социалистической революции должен быть процесс национализации крупной промышленной собственности. Нас либералы 20 лет заклинали, что ни в коем случае нельзя даже произносить вслух идею о национализации. А стоит нам только поднять вопрос о национализации, тут же неведомая сила, неведомая рука рынка покарает нас, всю страну и каждого человека в отдельности. В этом страхе, запуганные либералами, мы 20 лет держали в себе эту мысль. Но вот сейчас, когда либеральная химера окончательно развеялась, превратившись в прах, пришло время сказать вслух и начать всерьез обсуждать вопрос национализации.

Дело в том, что сегодня у Путина достаточно полномочий: он может опереться на полную легитимность со стороны населения России, со стороны масс, может быть поддержан рабочим классом, в том числе Нижнего Тагила. Плюс к этому никто из нынешних собственников крупной промышленности не обидится на это, потому что они понимают, что эта собственность не создана ими, а попросту украдена, присвоена, в лучшем случае скуплена по дешевке. Есть, конечно, исключительные случаи, когда кто-то с нуля за эти 20 лет построил и поднял промышленное производство, но эти случаи можно оставить как эталонные, как образец достижения успеха в области капиталистического хозяйства. Все остальное наследие этого двадцатилетнего буржуазного периода можно абсолютно смело отправлять на свалку истории, крупную производственную собственность национализировать и начинать отсчет новой социалистической эпохи, спровоцированной новой русской социалистической революцией перераспределения собственности, созданной усилиями поколений русских людей на предыдущих этапах. И это вполне может быть революция сверху, реализованная руками Путина, стремящегося войти в историю не представителем буржуазного меньшинства эпохи 90-х, а народным вождем русского большинства, вернув ему достояние предыдущих поколений.

Примечания

1

В качестве наиболее вероятного примера: возрастает риск перерастания войны в Сирии в крупномасштабный военный конфликт, охватывающий сопредельные нам страны. Как мировые державы, так и мировые олигархические круги в условиях глобального кризиса ради решения собственных проблем могут приложить усилия для вовлечения нашей страны в такую войну.

2

Частично реконструировать этот сценарий можно с помощью открытых источников. Так, он нашел отражение в «Повестке дня — XXI» Конференции ООН в Рио-де-Жанейро (1992), в знаковых выступлениях на State of the World Forum — 1995, в статьях руководства знаменитого Совета по международным отношениям. Сами же средства достижения таких (неомальтузианских) целей были описаны еще в 1973 году в т. н. 2-м Гуманистическом манифесте Пола Куртца, обосновывавшем «всеобщую и полную глобализацию». В данном манифесте, целеуказания которого исполняются нынешними мировыми элитами, перечисление прав человека не включало право на жизнь, зато включало (дословно) «право человека на достойную смерть, эвтаназию и на суицид», а также на «множество разновидностей сексуального познания». Естественно при этом, что традиционные религии назывались «препятствием для прогресса человека».

3

В т. ч. постоянных партнеров уже упоминавшегося Совета по международным отношениям (сеть Carnegie Foundation, структуры при Тихоокеанском совете), Международной кризисной группы, системы NED-Freedom House, USAID, госкорпорации Millennium Challenge и др.

4

Новая фаза развертывания потенциального мобилизационного проекта в США началась с сентября 2001 года. В Китае же, где целенаправленно сохраняется высокий уровень идеологизированности и китайского общества, и китайской элиты, процесс совершенствования мобилизационного проектирования практически никогда не прекращался.

5

Очень многие постсоветские элиты, размышляющие о выживании своих народов, такой идеологический поворот не только поймут, но и будут открыто поддерживать.

6

Создание Национальной гвардии при президенте страны целесообразно во избежание попыток государственного переворота со стороны коррумпированной «элиты». Нацгвардия может быть создана на основе частей ВДВ, сведенных воедино спецназов (Силы специальных операций). Кроме того, она может включать в свой состав особую спецслужбу, конкурирующую с прежними — и дающую главе государства дополнительный канал получения объективной информации.

7

Сегодня ч. 1 ст.290 УК РФ не является тяжкой, поэтому фигуранты преступления даже при наличии уголовного дела не задерживаются в порядке ст. 91, 108 УПК РФ, что позволяет им влиять на ход следствия, в том числе исправляя должностные инструкции, закрепляющие за ними право принятия коррупционного решения, что приводит к переквалификации по ст. 159 (мошенничество) и даже при наличии безоговорочных доказательств ведет к вынесению им условного срока наказания. В итоге даже привлеченный к ответственности взяткополучатель не несет наказания, а в большинстве случаев возвращается на свое место.

8

Подробный анализ проблемы перехода к опережающему развитию и комплекс предложений по формированию такой политики см. в работе: Глазьев С. Ю. Стратегия опережающего развития России в условиях глобального кризиса. — М.: Экономика, 2010.

9

Роль развитых стран Запада в этом хорошо выражена в известном афоризме: американский университет — это когда русский профессор читает лекции китайским и индийским студентам.

10

Автор термина — не кто-нибудь, а В. Ю. Сурков, во время его рождения — заместитель руководителя администрации президента, а еще недавно — вице-премьер и руководитель аппарата правительства Медведева.

11

Данный доклад в перечислении необходимых мер носит не исчерпывающий характер, а является эскизом и указывает на основные направления развития желательной для нас государственной политики в ближайшие годы.

12

Перечисленные ниже пункты главки 2.3 почти полностью и с некоторыми редакционными уточнения вошли в первый доклад клуба.

13

Более подробно описана в специальном докладе Изборского клуба; здесь излагается в концентрированном виде для сохранения комплексности и связности изложения.

Content

Михаил Делягин, Сергей Глазьев, Андрей Фурсов
Стратегия «большого рывка»

Мобилизационный проект — основная предпосылка стратегии «большого рывка»

Часть 1 Стратегия «большого рывка»

Введение Наша тысячелетняя цивилизация под угрозой

1. О масштабе и направлении глобальных перемен

2. В мировом кризисе — огромный шанс для России

3. Большой рывок объективно необходим

4. Идеология мобилизационного проекта

5. Общее дело превыше частных интересов

6. Духовная мобилизация в сфере медиа

7. Трансформация госуправления: пошаговая логика действий

8. Вызовы технологического перехода: оседлать волну

9. Организационно-институциональные и финансовые условия большого рывка

10. Социальные условия мобилизационного проекта

11. Обновленная элита и образ лидера

Заключение и выводы

Часть 2 Русский поворот: от угрозы смуты — к свободе и справедливости

Введение Реализовать скрытый национальный консенсус

1. Инерционное скольжение в смуту

1.1. Впереди — срыв в глобальную депрессию

1.2. Усиление внешнего давления на Россию

1.3. Банкротство либеральной модели в России: «петля Кудрина»

1.4. Почему оздоровление возможно

2. Немедленные действия: девять ударов по клептократии и нищете

2.1. Моральная революция: восстановление представлений о справедливости

2.2. Деофшоризация экономики, патриотизация элиты

2.3. Подавление коррупции

2.4. Ограничение произвола монополий

2.5. Разумный протекционизм

2.6. Экономическое выражение права на жизнь

2.7. Освобождение малого предпринимательства

2.8. Стимулирование эффективности труда

2.9. Комплексная модернизация инфраструктуры

3. От реформ — к нормальности

3.1. Созидание государства — созидание будущего

3.2. Очеловечивание экономики: восстановление социальной среды

3.3. Жилищная политика

3.4. Трудовые отношения

3.5. Национализация

3.6. Политика мобилизации

3.7. Налоговая политика

3.8. Экономическая политика

3.9. Экологическая политика

3.10. Национальная политика

Заключение Время побеждать!

Михаил Хазин При дверях

Экономическая правда

Александр Проханов Завод по производству будущего

«Владыкой мира будет труд» Выездное заседание Изборского клуба в Нижнем Тагиле, посвященное человеку труда

Примечания