Эмиль Брагинский

Комната

Грустная комедия в двух действиях

Действующие лица

Альбина, лет ей меньше сорока, но зато больше тридцати. Вполне самостоятельная женщина, не лишенная обаяния.

Галина Степановна, родная тетя Альбины с довольно буйным прошлым. Точный возраст неясен.

Людмила, ей иногда тридцать два, иногда тридцать пять. Зависит от ее настроения. Очень красивая. Такое среди женщин бывает.

Елена Алексеевна, ей, увы, далеко за сорок, очень далеко. У нее есть все – работа, муж, дети, внуки и привычка поныть.

Людмила и Елена Алексеевна давно уже работают вместе с Альбиной в одной комнате.

Лиза, новенькая, только что окончив институт, пришла в эту комнату. Про нее еще никому ничего не известно, даже автору.

Лохов Тихон Иванович, начальник Альбины. Сотрудники его любят. Случается, и начальников любят.

Дергачев, такой скромный, такой вежливый, такой воспитанный, такой симпатичный, что невольно хочется пустить его в дом.

Тоня, законная жена Дергачева. Умеет не только стрелять, но и попадать в цель.

Кузьминых, у него есть невеста, но нет жилой площади. Некоторые считают, что лучше бы наоборот.

В пьесе используются современные песни и популярные песни тридцатых годов.

Действие первое

Картина первая

Обычная комната в обычном учреждении. Четыре одинаковых, безликих стола. Шкаф. Из-за шкафа робко выглядывает холодильник. Однако особенность этой комнаты в том, что по стенам развешаны таблицы и плакаты, на которых изображены цветы. И на столах и на подоконниках в керамических горшках цветут прекрасные растения.

Работают в этой комнате только женщины. Но сейчас лишь Лиза уткнулась в служебные документы. А трое – Альбина, Людмила и Елена Алексеевна – стоят на просцениуме.

Альбина (поет)

Саша, ты помнишь наши встречи

В приморском парке, на берегу…

Людмила и Елена Алексеевна (подхватывают)

Саша, ты помнишь теплый вечер,

Весенний вечер, каштан в цвету…

Альбина (показывает на служебную комнату). Вот сюда я прихожу каждый день, как институт кончила. Сколько лет уже топаю, страшно сосчитать…

Людмила и Елена Алексеевна (поют)

Нет ярче красок, нигде и никогда…

Саша, как много в жизни ласки,

Как незаметно бегут года…

Альбина. Это какая выдержка нужна – каждый день с утра и до вечера неизбежно видеть друг дружку. Но что хорошо: подруги мои, ребяты мои – люди высокого человеческого класса. Это у нас привычка хором петь. Мы – не разлей водой, мы все без памяти дружим, хотя, конечно, вечно суем носы в чужие дела. И все время даем советы.

Поют втроем:

Жизнь кипит кругом, и нам ли думать о былом.

Ведь не стареем, а молодеем мы с каждым днем…

Альбина (показывает). А вон там – новенькая. Я с ней еще не знакома. Люди, я ведь в отпуске, но наша компаша меня ждет не дождется. Всем интересно, как там у меня с Костей…

Поют втроем:

Знаю, милый мой, при встрече дружеской с тобой

Я подойду и обниму, потом спрошу тебя лукаво…

Альбина. Сейчас будет любимый припевчик. (Запевает.) Костя, вот именно –

Костя, ты помнишь наши встречи…

Поют втроем:

В приморском парке на берегу…

Костя, ты помнишь теплый вечер,

Весенний вечер, каштан в цвету…

Альбина. Итак, разгар рабочего дня, а я еще не приехала, я еду, я, товарищи, в пути! (Быстро уходит.)

Елена Алексеевна идет, садится за свой стол и… начинает что-то шить. Одновременно умудряется просматривать бумаги и делать в них пометки.

Елена Алексеевна. Управляющий седьмого треста как женился на женщине по имени Маргарита, так этот трест высаживает одни маргаритки!

Людмила (подходит к телефону, набирает номер и одновременно проверяет, вскипел ли чайник). Алло, Ростов?.. Это из Москвы… Да, я… Конечно, цвету, вашим гладиолусам до меня далеко… Открыли их выставку?.. Сегодня? Данные пришлете?.. Хорошо, привет! (Вешает трубку.) Так и запишем. (Записывает.) Девятнадцатого. (Всем.) Слушайте, уже девятнадцатое, что-то не видно нашей королевы!

Елена Алексеевна. Не королевы, а принцессы. Королева должна быть замужем…

Чайник вскипел.

Людмила (достает из холодильника пакет с молоком). Может, кто хочет чай с молоком – молоко топленое?

Лиза. Я запуталась в министерствах. Кому посылать бумагу? Какая разница между Комитетом лесного хозяйства и Министерством лесной промышленности?

Людмила. Разница простая. Одни медленно выращивают лес, а другие быстро лес уничтожают.

Елена Алексеевна. А ты, Людмила, права, принцессин-то отпуск кончился!

Людмила (радостно отставив чашку, выскакивает на середину комнаты. Показывает Альбину). Ребяты, вот и я! Во всем своем природном блеске! Вы мне рады, и я вам рада до бессознательности!

Елена Алексеевна. Здорово похоже!

Людмила (продолжает копировать Альбину). Компаша наша! Эти двадцать четыре законных дня плюс два дня за собственный счет были как что?

Елена Алексеевна. Как жизнь без детей! Завести троих – это при сегодняшнем сервисе! Ничего, я терплю… не жалуюсь, может, завтра хуже будет…

Людмила (та же игра). На этот раз Костя, ребяты, превзошел самого себя!

Елена Алексеевна. Костя каждый год сам себя перепрыгивает!

Людмила. Костя носил меня на вытянутых руках! Мои крепенькие ноги трепыхались в воздухе как что?

Елена Алексеевна. Как птицы.

Лиза. Людмила, вы кого показываете?

Людмила (в актерском азарте). Однажды, други мои, мы вышли на яхте в настежь открытое море. Девочки, подавайте мне бурю!

Елена Алексеевна весело гремит чем попало и подвывает.

Лена, ты первоклассно воешь, как настоящий шторм!

Елена Алексеевна. Это у меня жизненный опыт – выть!

Людмила. А шторм унес нас с Костей в желтую Швецию.

Лиза. Почему Швеция желтая?

Елена Алексеевна. Потому что шведские хоккеисты всегда в желтых майках.

Лиза. Но как же они в Швецию – без характеристик, без оформления?

Людмила. Костя им говорит – шведским пограничникам, таможенникам и шпионам…

Лиза. На каком языке?

Елена Алексеевна. Помолчи, дотошная!

Людмила. Костя им говорит: «Не нужен нам берег турецкий, и Швеция нам не нужна!»

Лиза. Я догадалась – это вы Альбину Викторовну показываете, а Костя – ее муж?

Елена Алексеевна. Он не муж…

Людмила. Он – подлец души моей!

Лиза. Если не муж, то обязательно должен быть красивый.

Елена Алексеевна. Конечно, писаный красавец, только мы его ни разу, ни полраза не видели…

Людмила. Ребяты, вы наизусть знаете, что Костя не может приехать ко мне, и поэтому я ежегодно мотаюсь на Рижское взморье. У Кости семья…

Елена Алексеевна. Детей не то шесть, не то кругом шестнадцать. Жена не то богатая, не то кругом больная…

Людмила. Ребяты, Костя работает в таком сверхсекретном институте, что там ни окон, ни дверей, и Костя буквально не может выйти наружу!

Лиза. Как же тогда Альбина Викторовна с ним видится?

Елена Алексеевна. Ты, Елизавета, для нашей комнаты ценное приобретение!

Появляется Лохов, как всегда усталый. На приход начальства Людмила не обращает ни малейшего внимания, продолжает концерт, а Лохов следит за ней с сочувственной улыбкой.

Людмила. Ребяты, Костя каждый божий день кормил меня копченой салакой, Домским собором и знаменитыми рижскими театрами.

Лиза (замечает Лохова). Ой, Тихон Иванович, здравствуйте!

Лохов (кивнул Лизе, обернулся к Людмиле). А тебе хватит Альбину полоскать. Есть Костя, нет Кости – пусть себе утешается. Каждому человеку нужен клапан…

Людмила. Тихон Иванович, чай вьетнамский, жасмином пахнет!

Лохов. Хочу вьетнамского!

Людмила налила ему чаю.

(Попробовал.) Действительно, жасмин. А Альбине-то, между прочим, пора бы показать себя народу. Не работать на работе – это у нас пожалуйста, но вот приходить – надо!

Лиза. А вот я, Тихон Иванович, усердно работаю!

Лохов. Ты еще молодая, и у тебя пройдет. Ко мне прорвался один рационализатор. Предлагает новую систему соцсоревнования – сто шестнадцать учетных пунктов. Я ему говорю – не надо мне твоих сто шестнадцать, мне надо, чтоб каждый просто и честно делал свое дело.

Елена Алексеевна. Ну как я, к примеру, могу трудиться с отдачей? Дома трех мужиков обслуживаю. Сережа с женой вроде отдельно живут, но все равно – вчера вот принес гору ползунков. (Улыбается.) Внучка упитанная – ползунки все с треском лопаются!..

Лохов. Но ты не прибедняйся! Ты-то как раз и дома и на службе со всем лихо справляешься!

Елена Алексеевна. Это потому, что я двужильная, как большинство наших работающих женщин!

Лохов. Но Сережкина жена сейчас ведь не работает – не может сама ползунки зашить?

Елена Алексеевна. Кто она? Она – современница! Ножик с места на место переложит, полюбуется и говорит: «Ну вот, я основное прибрала, а остальное – вы сами!»

Отворяется дверь, и в комнате возникает Альбина. На этот раз выглядит она невероятно. На Альбине широкополая шляпа, солнечные очки, короткая блузка, брючки – они ей до колен – явно малы и врезаются в тело; на ногах – босоножки на высоченных каблуках. В одной руке – баул, который Альбина ставит на пол, в другой руке у нее пестрый солнечный зонтик.

Альбина. Сегодня, ребяты мои, погодка рекламная! Купанемся, верно? Вот и я, ребяты, во всем своем прибалтийском блеске. В обморок уходить не надо, аплодисментов тоже не требуется. Я вас всех люблю, вы все любите меня!

Лиза. Как же вы меня-то любите? Вы меня первый раз видите!

Альбина. Тебя я люблю авансом.

Лохов (поднимается). Хоть у вас и уютно, но у меня начинается прием посетителей.

Людмила. Только нервы на них не тратьте!

Лохов. А куда их еще девать, нервы? (Погладил Людмилу по голове.) Ты, Альбина, похвасталась – и переоденься! Здесь не пляж и не баня!

Альбина. Не беспокойтесь, Тихон Иванович, я непременно приму безобразно-чиновничий вид!

Лохов уходит.

Лиза (азартно) Людмила, а почему Тихон Иванович вас по голове погладил, вроде бы нежно. У вас роман, да?

Людмила. С начальником называется не роман, а связь.

Альбина. Компаша моя, развяжите глаза! Когда я в этой обертке шлендрала по белому песку, все мужики падали с топчанов. Не от восхищения, спокойно… Только от изумления!

Елена Алексеевна. А как твой Костя?

Альбина. Естественно, превзошел самого себя! Он приобрел «Жигули», и мы объездили все крохотные ресторанчики. Там один составлен из перевернутых лодок, в другом подают при свечах…

Елена Алексеевна. В наших ресторанах самое милое дело при свечах – не видно, какой отравой кормят!

Альбина. Мы даже в Эстонию прокатились, в Пярну. Костя мне шерсть купил, на рынке, – пеструю, красную с белым!

Людмила. Вот он бы еще сам тебе кофту связал!

Альбина. Сегодня вваливаюсь с поезда домой – звонит междугородная…

Людмила. Это Костя, он уже скучает!

Лиза (вдруг). Хватит! Довольно!

Альбина. Что ты там выскакиваешь?

Лиза. Я совершенно не выношу, когда над кем-нибудь смеются!

Елена Алексеевна (рассердилась). У тебя, Елизавета, письмо важное не дописано!

Лиза. Они, Альбина Викторовна, вообще не верят, что ваш Костя существует, а Тихон Иванович сказал открытым текстом, что Костя – это для вас клапан, я поняла, чтобы безысходность выпускать!

Людмила. Как тебя, Лизка, в школе терпели и в институте?

Лиза. Меня уважали. Я на всех собраниях выступала и всегда говорила чистую правду!

Людмила (старается шуткой отвлечь Альбину). Не бывает такого, чтобы на собраниях – чистую, незамутненную правду!..

Альбина (вроде бы спокойно, но видно, что это спокойствие ей дорого дается). Костя меня на вокзал провожал, подлец души моей! Мы были такая трогательная пара, все на нас смотрели! (Начинает переодеваться в скромный костюм, в котором она появлялась вначале.) Мы, Лиза, работаем здесь тысячу лет – пять раз в неделю с девяти до шести. Чтоб разукрасить наше ярко-монотонное существование, мы вечно посмеиваемся друг над другом…

Людмила. Я, например, всех показываю. Я тут числюсь в актрисах…

Елена Алексеевна. А я, например, образцово-показательно счастливая: муж у меня – всем мужьям муж! Золото! И трое сыновей. У кого есть трое сыновей? Встаньте!.. И каждый сын – лучше другого. Но я по-бабски люблю поныть. Вот средний, Алешка, без разбору за каждой юбкой бегает, будто ему не восемнадцать лет, а скоро пятьдесят. И он боится опоздать.

Лиза (не может успокоиться). Я тоже могу придумать, что у меня роман, ну, с президентом Франции!

Альбина. Я тебя, Лизонька, обязательно с Костей познакомлю!

Людмила. Познакомь ее лучше с президентом Франции!

Лиза. На сегодня женское одиночество – государственная проблема. Но хвастовство и вранье не могут решить никакой проблемы, в том числе и женской!

Альбина. Мы с Костей, когда катались по Эстонии, он под Пярну завез меня в совхоз «Сяде», по-русски «Искра». Там, ребяты, умопомрачительное цветоводческое хозяйство!.. Я завела деловые контакты, но об этом после. Я же привезла мировые копчушки. Надо срочно умять, а то испортятся. Копчушки Костя достал.

Лиза (упрямо). Костя, которого нет!

Альбина (с мудрой улыбкой). Ну, нету его, что тебе от этого – легче?

Лиза. Легче, потому что я – за правду!

Альбина (подходит к Елене Алексеевне). Дай иголку, я тебя подменю!

Елена Алексеевна. Я пока копчушки почищу. Сегодня у нас, между прочим, двойной праздник!

Людмила. Альбина приехала – это раз…

Елена Алексеевна. И муж мне подарок сделал, стиральную машину купил, – это два!

Альбина (озорно). И то и другое надо отметить, особенно стиральную машину! Что мы любим делать на работе? По любому поводу?

Людмила и Елена Алексеевна (весело). Отмечать!

Альбина. А пока рассказывайте, какие за этот месяц сенсации на нашем цветочном фронте?..

Картина вторая

Комната и часть коридора. Здесь живет Альбина. Альбина разговаривает по телефону, а ее тетя, Галина Степановна, слушает разговор, всем своим видом изображая неодобрение.

Альбина (в трубку). Сколько вам лет?.. Если спрашиваю, значит, надо… Нет, пятьдесят три не подходит… Даже если вы хорошо сохранились… Нет, я не мужа подбираю, а жильца (кладет трубку).

Галина Степановна. Это бредовая затея – заявится хам, будет топать рифленой подошвой, оставлять на паркете следы…

Альбина. Мы обучим хама в коридоре снимать ботинки. Это будет воспитанный хам.

Снова звонит телефон.

(Снимает трубку.) Алло… Да, давала объявление… Нет, не опоздали, ваш порядковый номер не то тридцатый, не то сороковой, у меня от этих звонков в голове уже труха… Как – с ребенком? Там же написано – одинокому… (Кладет трубку.)

Галина Степановна. Допустим, эта Лиза тебя не воспринимает, но твои же друзья – они ни в чем не сомневаются, они ведь закадычные!

Альбина. На их месте я бы давно засомневалась. Москва словам не верит.

Галина Степановна. Еще как верит словам!

Альбина. Когда Лиза на меня наскакивала, Елена шила и так внимательно изучала иголку…

Галина Степановна. Может быть, это была новенькая иголка, с которой она только что познакомилась!

Альбина. А у Людмилы глаза так и бегали – налево-направо, направо-налево, вверх-вниз, вниз-вверх…

Галина Степановна. Глаза не умеют бегать вверх и вниз, это не лифт, это тебя трясло от обиды!

Звонок в дверь.

Альбина (выдергивая из штепселя вилку от телефона). А то он не даст поговорить! И убери осуждающий взгляд. Пойми – они не верят! И этим попирают мое чувство собственного человеческого достоинства!

Галина Степановна. Никто тебя не попирает!

Альбина. Тетя Галя, пожалуйста, уйди в конуру!

Галина Степановна (плетется к выходу). Вот теперь ты меня попираешь!

Альбина открывает дверь. На пороге – Дергачев. Держит плащ на руке. Протер запотевшие очки.

Дергачев (улыбнулся, слегка виновато). Вот я и пришел. Добрый день. (Вид у него добродушный, располагающий к себе.)

Альбина. Добрый не добрый – после разберемся. Вы Дергачев?

Дергачев. Да, конечно. Можно снять галоши?

Альбина (изумилась). Вы носите галоши?

Дергачев. Теперь повсюду заставляют снимать обувь, а не слишком приятно надевать чужие шлепанцы. Сидеть в чьих-то тапочках – я в этом красоты не вижу.

Альбина (оборвала) Проходите!

Дергачев (повесил на вешалку плащ). Вот так, в галошах?

Альбина (повысила голос). Да сбросьте вы их наконец!

Дергачев. Мы с вами совсем не знакомы, а вы уже на меня кричите! (Снял галоши.)

Альбина (показывает). Сдается эта комната!

Дергачев. После того как я трогал галоши, хорошо бы вымыть руки.

Альбина. Ванну вы не хотите принять?

Дергачев. Понял. (Поспешно проходит в комнату, оглядывается.)

Альбина. Хватит вертеться, вы что, вальс танцуете? Нравится?

Дергачев. Комната вроде светлая… (Постучал по стене.)

Голос Галины Степановны. Кто там?

Дергачев (повторил). Кто там?

Альбина. Там живет моя тетя.

Дергачев (вздохнул). Стенка сегодняшняя, из гипсолита. Значит, через нее будет слышно каждое слово.

Альбина. Чтобы внутри квартиры – кирпичные стены, тогда вам нужно в тюрьму.

Дергачев (с улыбкой). Нет, в тюрьму почему-то не хочется.

Альбина. Тете абсолютно не с кем разговаривать. Тетя круглые сутки читает газету «Гудок». Ее последний муж был железнодорожником.

Дергачев. Она будет разговаривать с вами. Вы, наверное, переедете к ней?

Альбина. Мы перейдем на шепот. Вы по профессии кто?

Дергачев. Инженер-котельщик.

Альбина. Теперь все инженеры.

Дергачев (сделал вид, что не заметил иронии). Здесь сколько метров?

Альбина. Семнадцать и восемь десятых.

Дергачев. Сколько просите за восемь десятых?

Альбина. Вы можете снять очки?

Дергачев (растерялся). Зачем?

Альбина. Хочу вас разглядеть впритык. Вам сколько лет?

Дергачев (снял очки). Тридцать восемь.

Альбина. Лицо у вас незамысловатое, обыденное лицо, но не лишено приятности. Можете надеть очки обратно. (Продолжает изучение.) Однако костюм на вас… (Поморщилась.)

Дергачев (снова надел очки). Французский костюм… правда, ему уже два года.

Альбина (задумчиво). В Прибалтике мужчины выглядят значительно элегантнее.

Дергачев. При чем тут Прибалтика?

Альбина. Вам зачем комната? Вы мало похожи на беспризорного.

Дергачев. История банальная, зовется развод.

Альбина (снова задумчиво). Вот голову вы держите хорошо.

Дергачев (насторожился). Я уже в том возрасте, когда ребенок держит головку.

Альбина. Вообще-то вы ездили на Рижское взморье?

Дергачев (даже вздрогнул). Вы опять про Прибалтику?

Альбина. У меня такой пунктик.

Дергачев: В отпуск я езжу обычно на Черное море.

Альбина. Черным морем вы сильно осложнили ситуацию. Вас как зовут?

Дергачев. Станислав.

Альбина (искренне). Вот это уже форменное безобразие. И не лезет ни в какие ворота!

Дергачев. Согласен с вами. Целиком. Полностью. (Начал осторожно продвигаться к выходу.) У меня неудачное имя, ужасное. Неприличное имя!

Альбина. Мне Станислав не нужен!

Дергачев. А кому Станислав может быть нужен? Никому! (Через секунду исчезнет.)

Альбина. Стойте!

Дергачев (замер на месте). Стою.

Альбина. И слушайте!

Дергачев. Я хорошо стою и внимательно слушаю – я знаю: с такими, как вы, нельзя спорить!

Альбина. Я не сдаю комнату!

Дергачев. Я так и думал. И зашел просто поболтать, а на обратном пути сдеру со столба ваше объявление.

Альбина. Что мне эти пятьдесят или шестьдесят в месяц изменят?

Дергачев. Лучше – пятьдесят…

Альбина. Сегодня тысячи нужны.

Дергачев. Ну, тысячу вам никто не даст!

Альбина. Именно поэтому я пускаю жильца даром!

Дергачев (ахнул). То есть как это – даром?

Альбина. Что вы застряли в дверях? Сядьте!

Дергачев послушно сел.

Вы не знаете, что такое даром? Отвыкли? Это значит – без денег, на дармовщину!

Дергачев (усмехнулся). Задаром – это в конечном счете всегда обходится дороже.

Альбина. Вы головастый. Но я запущу себе в дом головастика при строгом условии, что он, мой бесплатный поселенец, будет откликаться на Костю!

Дергачев (вскочил). На кого?

Альбина. Что вы подпрыгиваете? Только на Костю, а не на какого-то там ерундового Всеволода или даже Игоря!

Дергачев (осторожно). Тогда бы вы в объявлении так и написали: «Требуется Костя».

Альбина. В паспорте мой будущий нахлебник может оставаться кем угодно, хоть Ферапонтом, но я и все други мои будем звать его Костей.

Дергачев. Но почему?

Альбина. Зачем объяснять, когда я еще не уверена, что вы по внешним и духовным параметрам мне подойдете.

Дергачев (раздумчиво). Нет, я бы не смог откликаться на Костю.

Альбина. Даже собак запросто переучивают на новую кличку!

Дергачев (обиделся). Тогда заведите пса и назовите Костей!

Альбина. Вот города по многу раз туда-сюда переименовывают, и жители ничего, не ропщут!

Звонок в дверь.

Альбина тотчас стучит по стене.

Голос Галины Степановны. Кто там?

Альбина. Не открывай, я сама! (Дергачеву.) Думаете, вы единственный кандидат на должность Кости? (Выходит в коридор, оставив Дергачева в состоянии полной растерянности.)

Пришел Кузьминых – роскошный молодой мужчина.

Кузьминых. Мчался к вам на предынфарктной скорости. Надо было мне с ходу принять решение и соглашаться на Костю!

Альбина. Откладывать решение – тоже решение. Это сегодня модно.

Кузьминых. Надеюсь, я не погорел на моде и вы не подобрали никого другого?

Альбина (с легкой язвительностью). Пока один надеялся, другой яичницу съел!

Проходят в комнату, где Кузьминых обнаруживает Дергачева.

Дергачев (лениво протягивает вошедшему руку). Костя!

Альбина рассмеялась.

Кузьминых (изменился в лице). Совсем не смешно. Я тоже могу назваться Костей.

Дергачев (небрежно). Но я на самом деле Костя!

Кузьминых. Врете! По очкам вижу! Очконосцам вообще нельзя доверять – они глаза прячут!

Альбина. Очконосец – это ничего, это я приму на вооружение.

Кузьминых. Альбина Викторовна, мне тут до работы пять минут, выберите меня и учтите: невеста моя – в столовой калькулятором, имеет надежные связи по части продуктов…

Альбина. Да, это манок!

Дергачев (к Кузьминых). Что же вы у невесты и не поселитесь?

Кузьминых. Нет у нее жилой площади. И к себе забрать не могу. Родители бунтуют – чересчур, говорят, красивая и без царя в голове. А я им отвечаю: мы царя свергли, и он нам нигде не нужен, тем более в голове!

Дергачев (с деланной наивностью). Невеста у вас глупая, что ли?

Кузьминых (весело). Мне у невесты ум не нужен, мне у невесты нужны ноги! Ум у меня свой.

Дергачев. Это и видно.

Кузьминых. Что вам сквозь мутные стекла видно?

Дергачев. Что вы умный!

Кузьминых. Альбина Викторовна, он меня лягнул!

Альбина. Продолжайте конкурировать, претенденты, мне жутко любопытно!

Дергачев (вдруг). Вы, товарищ, в Риге были?

Кузьминых (рассердился). Я был в Сыктывкаре. А вы, товарищ, селедку с клубникой ели?

Дергачев. Обычно я ем селедку с мороженым.

Звонок в дверь.

Альбина (насторожилась). Вот уж мне ни к чему, чтоб кто-нибудь из моих вас здесь застукал!

Кузьминых. Это он бракованный. А меня можно всем показывать.

Галина Степановна открывает дверь. Входит Людмила.

Галина Степановна. Здравствуй, Людмила. Ну что, не увела еще начальника от жены?

Людмила. Нет, упирается.

Галина Степановна. Начальников крайне трудно отторгнуть, им нельзя пятнать чистые биографии.

Альбина (шепотом). Обоим сидеть тихо, не двигаться, не разговаривать. Кто подаст голос – выгоню. Ясно?

Дергачев и Кузьминых (дружным шепотом). Ясно!

Альбина выходит в коридор.

Кузьминых тотчас наклоняется к Дергачеву.

Кузьминых (доверительно). Слушай, а зачем этой Альбине нужна вся заваруха с Костей? Может, она того – шестью шесть двадцать восемь?

Дергачев (вполголоса). Нет, вроде бы совершенно нормальная.

Людмила (Альбине). Мне требуется твоя бордовая сумка, замшевая, вечером в театр иду – видишь, какие достала бордовые туфли? (Показывает.)

Альбина внимательно рассматривает туфли, обдумывая создавшуюся ситуацию.

Кузьминых (тихо). Может, тут какая уголовщина?

Дергачев. На вашем месте я бы поскорее сбежал!

Альбина (Людмиле). Я тебе так рада! (Целует подругу.) И ты мне рада! Только стой здесь и ни шагу вперед!

Людмила. Что случилось?

Альбина. Секрет. (Мчится в комнату, лезет в шкаф за бордовой сумкой. Шепотом.) Молчите, соискатели мои?

Оба не произносят ни слова.

Что не отвечаете?

Оба молчат.

То-то! Смотрите у меня! (Достала сумку, бегом возвращается в коридор, отдает ее Людмиле.) Держи!

Людмила (берет сумку). Что за интерес в секрете, если нельзя никому рассказать по секрету?

Галина Степановна. Если рассказать по секрету, это уже не секрет.

Людмила. Кого ты там прячешь? Вон плащ висит! Галоши стоят!

Галина Степановна (не выдерживает). Ой, галоши! Какая радость!

Альбина (ей ничего другого не остается). Ладно, рассекречусь. Костя приехал!

Людмила (сразу заволновалась). Я знала, что он приедет… рано или поздно. Мало ли что там Лизка бухтит. А мы с Еленой – мы всегда тебя понимаем, мы ведь компаша.

Галина Степановна. Да, вы все – одна шайка-лейка.

Людмила. Так познакомь! (Делает шаг вперед.)

Альбина (резким шепотом). Стой, он… он спит!

Людмила (машинально понизив голос). Я только издалека взгляну…

Альбина. Нет, во сне он не так хорош. Я обязательно приведу его в нашу комнату.

Людмила. Слушай, а почему он носит галоши?

Альбина. Очевидно, ему нравится.

Галина Степановна. Я по галошам так соскучилась. Смотрите, подкладка ворсистая, малиновая, как тысячу лет назад. Мой муж называл их мокроступами…

Людмила (язвительно). Который из ваших мужей? (Уходит.)

Галина Степановна (не обратила внимания на едкое замечание). А он, то есть они, действительно заснули, оба?

Альбина. Ты же слышишь, какая там мертвая тишина.

Галина Степановна. Может, нанять двух, а потом поглядеть, который лучше приживется?

Альбина. Теперь, после прихода Люды, у меня безвыходное положение.

Галина Степановна. Обожаю безвыходные положения – не надо искать выхода. (Направляется в комнату.)

За ней – Альбина, которая понимает, что тетю уже не сдержать.

Альбина. Знакомьтесь, это моя тетя, Галина Степановна.

Галина Степановна. Да уж, в отличие от вас, меня Костей не зовут!

Дергачев. Я в курсе. Вы выписываете газету «Гудок».

Галина Степановна. Вы имеете что-нибудь против газеты «Гудок»?

Дергачев. Нет, потому что я никогда ее не держал в руках.

Галина Степановна (строго). Зря!

Дергачев (поспешно соглашается). Зря.

Кузьминых. А у меня есть только дядя.

Галина Степановна. Ну и что?

Кузьминых (смешался). Да ничего… Это я вспомнил по аналогии с тетей.

Галина Степановна (повернулась к Альбине). Ты пришла к выводу?

Альбина. Вывод сам ко мне пришел! (Показывает на Дергачева.)

Дергачев (встает и раскланивается). Спасибо.

Кузьминых (в отчаянии). Но почему – он?

Альбина. Потому, что он носит галоши!

Кузьминых. У меня ботики есть, войлочные, их еще зовут «прощай, молодость». Могу сбегать и напялить.

Альбина. Надо было сразу в ботиках приходить.

Кузьминых. Да как я мог догадаться, что в квартиранты по обуви выбирают! (Ушел, хлопнув дверью.)

Галина Степановна (со вздохом). Была отдельная квартира – стала коммуналка!

Альбина. Зря я все это затеяла. Но… Людмила уже видела его галоши!

Картина третья

Вечер в квартире Альбины несколько дней спустя. Альбина и Дергачев.

Альбина (экзаменует). Где ты в Риге живешь?

Дергачев. Угол Кришьян Барон и Меркеля, это в центре, недалеко от вокзала. В Риге вокзал – в центре.

Альбина. Где работаешь?

Дергачев. В старом городе, на улице Смилшу. Это от дома десять минут ходу.

Альбина. Назови станции на Рижском взморье!

Дергачев. Вы знаете, все это чепуха!

Альбина (вспыхнув). Когда ты начнешь наконец говорить мне «ты»?!

Дергачев. Как я могу говорить вам «ты» – вы уже не школьница, вы моя квартирная хозяйка!

Альбина. Но если я живу с тобой пять лет, мы не можем быть на «вы»!

Дергачев. У меня нет ощущения, что я с вами живу, и тем более – пять лет подряд!

Альбина. У тебя, Костя, нет никакого пространственного воображения, ты примитивный реалист!

Дергачев. Названия станций на взморье я выучил – сначала Лиелупе, потом Булдури и так далее… Но на работу к вам не пойду – нас раскусят через минуту, если, конечно, они не полные идиоты!

Альбина. Они не идиоты, но больше тянуть нельзя. Моя компаша сгорает от нетерпения. Они могут ввалиться в любую секунду!

Дергачев. А вы их не впускайте!

Альбина. Один раз я уже Людмилу не впустила, второй раз номер не пройдет!

Дергачев. Выпутывайтесь! Вы же грандиозная выдумщица!

Альбина. Вам легко говорить! «Выпутывайтесь»!..

Дергачев закатывается хохотом.

Что… что вы ржете?

Дергачев. Грубо!

Альбина. А вы не смеетесь, вы именно ржете!

Дергачев. Да потому, что вы сами говорите мне «вы»!

Альбина (опомнилась). Да, это промашка!

Дергачев. По-моему, надо отменить идею с моим походом на вашу цветочную службу. Я приезжал в Москву, вы хотели меня показать, но внезапно я вернулся в Ригу – ничего страшного, галоши Людмила видела…

Альбина. Да, конечно. Правильно. (Лезет в сервант, достает оттуда графин, рюмки.)

Дергачев. По какому поводу гуляем?

Альбина. Выпьем посошок!

Дергачев. Посошок пьют на дорогу!

Альбина волочит огромный чемодан.

Альбина. До чего здоровенный мешок, как вы его тягаете!

Дергачев (усмехнулся, понял). Я сильный!

Альбина берет из шкафа рубашки Дергачева и кидает в чемодан.

Альбина. Где ваши исторические галоши?

Дергачев. Отказываете мне от квартиры?

Альбина выходит в коридор, приносит галоши и тоже швыряет в чемодан.

Альбина. Ай-яй-яй, угодила прямо в белую рубашку!

Дергачев. Да, галоши испачкались!

Альбина. Поищу другого Костю, который получше войдет в роль!

Дергачев. Более дерзкого?

Альбина. Более оборотистого!

Дергачев. Съезжать не хочется. Здесь тихо, спокойно, к вам я так быстро привык. Тетя тоже тихая. (Постучал по стене.)

Голос Галины Степановны. Кто там?

Дергачев (решительно захлопывает крышку чемодана). До чего ты, Альбина, непохожа на нынешних позвоночниц!

Альбина. Переведи с медицинского!

Дергачев. Тех, кто в институт поступает по звонкам свыше, называют позвоночники. А барышни, телефоны которых в мужских записных книжках и которые на роман не претендуют, позвоночницы.

Альбина. Это ты начал за мной ухлестывать?

Дергачев. И модной игры в секс в тебе нету!

Альбина. Тогда для порядка скажи что-нибудь про мою притягательную красоту!

Дергачев. Красоты в тебе… увы!

Альбина. Ты забавно обольщаешь! А ну, немедленно освобождай помещение!

Дергачев. Зато в тебе есть главное – изюминка! И не одна штука, а много изюма, высшего сорта!

Альбина. И курага во мне, и чернослив – полный компот. До чего же тебе нужна комната, хлопотун. Но комната сдается при условии похода ко мне в учреждение!

Дергачев. На тебя можно опереться!

Альбина (насмешливо). Хиленький, подпорка нужна? Жена так крепко турнула, что ты покалечился?

Дергачев (искренне). Хожу ушибленный! (Берет Альбину за плечи и силой усаживает на чемодан. Сам пристраивается рядом. Рассказывает.) Мы с женой сначала год прикидочно жили и ни разу не поссорились, зато потом, как расписались…

Альбина. Надо было наоборот – до свадьбы ссориться, а после – всю жизнь мириться!

Дергачев. После свадьбы моя жена начала стрелять!

Альбина. В кого?

Дергачев. И вся пропиталась машинным маслом и порохом. Свою стандартную мелкокалиберную винтовку «Урал-2» больше меня полюбила.

Альбина (с иронией). Особенно обидно, что стандартную…

Дергачев. Как норму мастера спорта выбила – пятьсот шестьдесят пять очков в классическом стандарте, по двадцать выстрелов, на дистанции пятьдесят метров, из трех положений: лежа, стоя и с колена, – наша семейная жизнь погибла.

Альбина. Кроме стрельбы она еще что-нибудь делает?

Дергачев. На телеграфе работает. Она стрельбу так защищала – должен быть у меня свой интерес? Я спрашиваю: а я? Она отвечала: ты не интерес, ты – муж!

Альбина. А дети у вас есть?

Дергачев. Какие могут быть дети от винтовки «Урал-2»?

Альбина. Пожалуй, не могут быть.

Дергачев. Нельзя быть женатым на винтовке!

Альбина: Наверное, трудно!

Дергачев. Однажды возвращаюсь домой, жена стоит в коридоре в позе для стрельбы с колена, винтовка «Урал-2» нацелена на меня, и жена говорит по-спортивному: «Лучше уйди, мишень!» И я ушел и прочел твое объявление.

Альбина. Винтовка-то наверняка была незаряженная!

Дергачев. У моей жены такой характер, что она запросто попадет даже из незаряженной винтовки!

Альбина. На жалость бьешь?

Дергачев. Если бы ты мне сразу не понравилась, разве бы я согласился стать этим балтийским Костей!

Альбина. Лично я люблю балтийскую кильку пряного посола, ясно?

Дергачев (пытается обнять Альбину). Если ты не хочешь провалить все это ответственное мероприятие с Костей…

Альбина (высвобождается). Я не согласна платить такой ценой!

Дергачев. Но я должен по-настоящему ощутить себя Костей! И ты выставляешь меня только потому, что и у тебя протягивается ко мне ниточка!

Альбина. Где ниточка, не вижу!

Дергачев. Зато я вижу, я в очках!

В дверь заглядывает Галина Степановна.

Галина Степановна. Аля, я ухожу на наш девичник! Собираются пенсионерки, вспоминают светлое прошлое и ругают сегодняшнюю молодежь.

Альбина. Тетя Галя! Ты мешаешь! Видишь, Костя настроился меня обнимать!

Галина Степановна. Какие у вас темпы! Прошло-то три дня.

Альбина. Четыре.

Галина Степановна. Комната у нас всего семнадцать и восемь десятых.

Дергачев. Мне достаточно.

Галина Степановна. Какие у вас маленькие запросы! Племянница, ты ему не доверяй, он таракан!

Дергачев (улыбнулся). Таракан должен быть с усами!

Галина Степановна. Однажды один такой безусый насекомый завез меня в город Брянск и бросил на вокзале без обратного билета!

Альбина. Это увлекательная новелла, но, по-моему, ты опаздываешь.

Галина Степановна. Опаздывать приятно. Все ждут, нервничают. Придешь – на тебя кричат, значит, любят. (Уходит.)

Дергачев (резко встает). Ну что, будем играть в Костю?

Альбина (тоже встает). Игра опасная!

Дергачев. Опасная для обоих!

Альбина. Но я сдаю комнату всего на месяц, ну на два месяца, не больше!

Дергачев. А ты пусти меня бессрочно. Я тихий, безобидный, привязчивый. Я живу постоянно в Риге, угол Кришьян Барона и Меркеля, в доме, где диетический магазин. Я животное домашнее!

Альбина. Значит, правильно, – таракан! (Озорно улыбается.) Эх, была не была! У каждого – свой таракан! (Порывисто обнимает Дергачева.)

Картина четвертая

Снова комната в учреждении. Обеденный перерыв. В комнате только Людмила. Входит Лохов, несет огромный портфель.

Людмила. Я проголодалась. А вы не идете и ничего не несете!

Лохов. Потерпишь! Я на телевидение ездил. У них хорошая передача «Наш сад», а я добиваюсь, чтобы отдельно создали передачу «Наши цветы». (Сердясь, достает из портфеля миски, кастрюлю.) На тебе – полный обед! Ешь! С трудом успел сварить. Я еще с утра пораньше по оранжереям носился.

Вбегает Альбина в состоянии крайнего возбуждения. Но, увидев, что Людмила и Лохов вдвоем, замирает в дверях. На лице Альбины появляется добрая, сочувственная улыбка. Людмила открыла кастрюлю, попробовала еду.

Людмила. Все-таки вы потрясающе готовите! Из всех больших начальников вы наверняка готовите лучше всех!

Лохов. Ты мне зубы не заговаривай!

Людмила (ест с аппетитом). Бить меня нельзя! Нету такого права, чтобы начальник бил подчиненного!

Лохов устало опускается на стул.

Лохов. Задергала ты!..

Альбина тихонько выходит из комнаты.

Людмила. Вы меня в театр никогда не водите!

Лохов (вспыхивает). Но я же не могу…

Людмила (не дает договорить). Не повышайте голос, услышат в соседней комнате.

Лохов. Что у вас с ним в театре происходило?

Людмила. Я Альбинину замшевую сумку в буфете кремом закапала.

Лохов. Он тебе в любви объяснялся?

Людмила. Что вы, он не такой! Он говорил исключительно о себе, о своем достатке, о своем продвижении… (Вскакивает и по привычке со свойственной ей иронией показывает ухажера.) Я, Людмила… В моем доме, Людмила… Деньги для меня значения не имеют, Людмила. Ваша красота имеет значение, Людмила… Я привез из Пскова серебряного слона, добыл у старушки. К сожалению, слон не в натуральную величину. Смешно, верно? У меня превосходно с чувством юмора. Серебра на земле мало, и скоро оно будет дороже золота. Деньги хорошо вкладывать в серебро, я вкладываю. Мой очередной вклад, в глубоком смысле, – это вы, Людмила…

Лохов. Кто он по профессии, жулик?

Людмила. Кто-то и что-то в сфере обслуживания. Обеспеченный деловой человек. Во втором акте он забыл про серебро и положил руку на мое правое колено.

Лохов. Ну а ты? (С усмешкой.) А колено?

Людмила. Мы оба замерли. (Продолжает есть.) Потом он до конца спектакля гладил мое несчастное колено. Сначала нога затекла, а после поползли по ней колючие мурашки.

Лохов (громко). Ты почему не отодвинулась?

Людмила. Опять голос повышаете?.. Чтоб он не подумал, будто я недотрога. Мужчины терпеть не могут недотрог.

Лохов. Хотела, чтоб он подумал, будто ты….

Людмила. Ну, что ж вы язык прикусили? Ну, произнесите это популярное слово!

Лохов. Ты – зараза!

Людмила. Спасибо. После спектакля он отвез меня домой на собственной машине. По дороге был занят соблюдением правил уличного движения, руки держал на руле. В ночные гости не напрашивался, зато пригласил поехать с ним в Ленинград на три дня.

Лохов. Никуда ты с ним не поедешь!

Людмила. Тогда женитесь на мне, Лохов! По имени Тиша. Я вас, старика, люблю!

Лохов (печально). Рядом с тобой я старик – пятьдесят стукнуло. Но у меня жена. Ей тоже… стукнуло. И у нас нет детей. Я ведь не только тебя, я и ее люблю. Были бы дети, а так что я ее одну, немолодую, брошу…

Людмила. Вы такой порядочный, даже противоестественно. Альбинину сумку в химчистку сдала, с трудом уломала принять. Посуду сейчас помою.

Лохов. Да ладно. Сложи в пакет и засунь обратно в портфель. Я у себя в кабинете сам вымою.

Людмила (прячет грязную посуду). Только не уходите. Сейчас ожидается представление. Альбина будет Костю демонстрировать.

Лохов. Значит, он все-таки существует?

Людмила. Да, я видела его галоши!

Входит Елена Алексеевна, садится за стол и открывает папку с бумагами.

Лохов (Елене Алексеевне). Ну, как у тебя дома?

Елена Алексеевна. Дома я царица. Хочу – стираю, хочу – полы мою!

Лохов (с улыбкой). И выходной провела по-царски?

Елена Алексеевна (гордо). К внучке ходила. Конечно, несла тяжеленные сумки с продуктами. Пришла – Сережа на кухне жарит оладьи, а его любимая современница у зеркала наращивает ресницы!

Лохов (изумился). Неужели уже научились ресницы выращивать?

Людмила. Да нет, удлиняют при помощи краски!

Елена Алексеевна. Я, конечно, не удержалась, спросила: «Ты что, не можешь пожарить мужу оладьи?» А она передернула тонкими плечиками: «Я ведь сама мучного не ем, так, отщипну кусочек!» Я огляделась – всюду пыль: «Дай мне, пожалуйста, тряпку, я вытру!» А она мазала губы в темно-коричневый цвет.

Лохов. Как это – в коричневый?

Людмила. Лохов, вы отстали от жизни!

Елена Алексеевна. Она опять дернула плечиками: «Вы мне свои порядки не наводите. Здесь вам не цветочные грядки!» Сережа, конечно, молчит.

Людмила. Забрала бы обратно продукты и ушла!

Елена Алексеевна (просветлела лицом). А внучка? Женщина живет на земле, чтобы дожить до внуков!

Людмила. Ты меня уломала! Мелочиться – детей иметь не буду! Сразу обзаведусь внуками!

Елена Алексеевна. Вернулась домой, настроение замечательное, легла и… заснула часа в три ночи. Музыка гремела.

Лохов. В соседней квартире хулиганили?

Елена Алексеевна. У нас самих гремело в стиле диско. Младший, Илья, готовился к олимпиаде юных физиков. Они теперь начинают соображать только тогда, когда их оглушает музыка!

С обеда возвращается Лиза, несет груши.

Лиза. Тихон Иванович, хотите грушу? В буфете давали, иностранные. На каждой этикетка наклеена.

Лохов. Спасибо, но этикеток я не ем!

Лиза. Зачем же есть с этикеткой, этикетку легко отклеить.

Снова вбегает Альбина. Видит, что Людмила и Лохов уже не одни.

Альбина. Тихон Иванович, ребяты мои родные, обед еще не кончился, и сейчас я буду предъявлять моего рижского Костю!

Лиза. Какого еще Костю?

Альбина. Того самого, Лизонька, которого нет в природе!

Лохов. Вы уж тут смотрины без меня устраивайте! (Заторопился, но все-таки перед уходом не забыл привычно и нежно погладить Людмилу по голове).

Альбина. Костя ни за что не хотел сюда идти. С трудом уломала. «Что на меня глазеть? Я не экспонат».

В дверях наконец-то возникает Дергачев.

Дергачев. Добрый день! (Выдавливает улыбку.) Вот и я! (Еще раз заставил себя улыбнуться.) Живьем! (Шутливо.) Как подвигается внедрение цветов на пыльные улицы?

Елена Алексеевна. Для укрепления нервной системы полезно смотреть на зеленое: на листья, на траву, а на цветы – тем более. Вы не знали?

Дергачев. Теперь буду знать.

Людмила. А где же ваши знаменитые галоши?

Дергачев. Сегодня, увы, сухо. А галоши я берегу, дрожу над ними, надеваю исключительно в грязную погоду!

Елена Алексеевна. Жаль. В галошах вы бы смотрелись лучше!

Дергачев (стараясь попасть в общий иронический тон). Жаль. Самое привлекательное во мне – именно галоши!

Альбина. Учтите, Костя стесняется и не в своей тарелке.

Дергачев. А я люблю быть в тарелке, желательно глубокой!

Людмила (лезет куда-то вниз). У нас в хозяйстве все имеется. (Протягивает Дергачеву глубокую тарелку.)

Дергачев (не знает, что сказать). Интересно, что тарелка по-русски женского рода, а по-немецки, наоборот, мужского.

Людмила. А по-китайски?

Дергачев. Вы – Людмила. Я опознал вас по вашей беспроигрышной красоте.

Елена Алексеевна. Если вы пришли на опознание – опознайте меня.

Дергачев. Вы – Елена Алексеевна, у вас тьма-тьмущая детей и столько же внуков.

Елена Алексеевна. По-моему, у вас тоже водятся дети?

Дергачев. У меня? (Спохватился.) Ну да, конечно, есть… Они живут со мной в Риге. (Выдает всю заученную информацию.) В доме, где диетический магазин. Это на улице Меркеля. Недалеко от вокзала. В Риге вокзал в центре. Летом мы ездим на взморье. Лиелупе. Булдури… Итак, все меня видели, даже слышали, и я могу быть свободным?

Лиза (грызет грушу). Как же вы можете быть свободным, когда у вас жена и Альбина Викторовна!

Дергачев. Вы – Лиза! Вы вечно ломитесь в открытую дверь.

Лиза. Обожаю данное полезное занятие. Это я не верила, что вы существуете!

Дергачев. Раз вы такая недоверчивая, Лизочка, почему вы не работаете в кадрах?

Лиза. Я бы всех растрясла. Я и сейчас не очень-то верю, что Костя существует.

Альбина. Эй, Елизавета, у тебя что, как говорится, ум за разум зашел и там они друг за дружку зацепились?

Дергачев (даже весело). Кто же я, по-вашему?

Лиза. Не знаю. И у вас на лбу не написано, что вы проживаете в Риге. Паспорт с собой?

Елена Алексеевна. Елизавета, прекрати, как тебе не стыдно!

Дергачев (сухо). Должен вас огорчить, Лиза, но паспорта у меня с собой нет.

Альбина (с нарочитым хладнокровием). Что ж ты его с собой не прихватил?

Дергачев. Не знал, что будет облава и проверка документов.

Лиза. Допустим, паспорт вы с собой не носите, что по крайней мере странно…

Альбина (уже не может себя сдержать). У тебя, Лизонька, он, конечно, всегда при себе?

Лиза (кивнула). И служебное удостоверение, и профсоюзный билет…

Альбина. Мы тут вступали в Общество спасения на водах. Ты этот билет тоже при себе держишь?

Лиза. Что это вы, Альбина Викторовна, всполошились? Товарищи, она всполошилась!

Елена Алексеевна. Всполошишься, когда работаешь в одной комнате со следователем.

Альбина. Неправда, я спокойна. Но у меня внутри все закипает, вернее, уже кипит!

Людмила. Сейчас из Альбины повалит пар!

Лиза. А я… (С усмешкой глядит на Дергачева.) Я пронзительно ощущаю, что вы… подставное лицо!

Следовало ожидать, что Дергачев махнет рукой и уйдет, но он смотрит на раскрасневшуюся Лизу с нескрываемым интересом.

Людмила. Почему молчите, Костя?

Альбина. Костя, она меня унижает! Она ведь меня по сердцу бьет! Ну, поставь точку! Я же отчетливо вижу: ты выше этого – вот-вот развернешься и уйдешь!.. Давай, уходи!

И тут происходит неожиданное.

Дергачев (тепло улыбается, подходит к Альбине). Альбиночка, утихомирься! Милая ты моя и хорошая! Я ведь тебя люблю!

Альбина (сквозь слезы). Вот видите – я его милая и я его хорошая.

Дергачев. Сейчас я с этой Лизаветой потолкую по душам. (Лизе.) Выйдем в коридор на тет-а-тет, шашечка!

Лиза. Никуда я с вами не пойду! И что это значит – шашечка?

Дергачев. Шашечка – это значит молодая, но уже вполне насыщенная. (Решительно направляется к Лизе.)

Лиза. Вы собираетесь меня ударить? Это будет еще одним доказательством моей правоты!

Дергачев приближается к Лизе и… крепко обнимает ее.

Пустите, вы что хулиганите?!

Людмила громко смеется. А Дергачев еще крепче сжимает вырывающуюся Лизу и целует.

Альбина (весело). Костя, это перебор. Это в программу не входило!

Дергачев (тихо). А вы, шашечка, круглая, гладкая и славная, честное слово.

Лиза (наконец-то высвободилась). Меня еще никто так не стискивал!

Дергачев (с легкой иронией). Кто-то должен быть первым. (Достает из кармана бумагу, отдает Лизе.)

Лиза. Что это такое?

Альбина (у нее, видимо, отлегло от сердца). Ты же грамотная, прочти!

Лиза (читает). Командировочное удостоверение… Министерство местной промышленности Латвийской ССР…

Людмила. Ты, Альбина, говорила – секретное…

Альбина. В местной промышленности свои, местные секреты!

Лиза. Выдано заместителю начальника технического управления… Константину Дмитриевичу… (перестает читать).

Людмила (с облегчением). Ну и все! Давайте перезакусим это дело, отметим, как полагается!..

Лиза (Дергачеву). Да, все-таки вы Константин! Я документально убедилась! (Возвращает удостоверение.) Но это еще хуже!

Елена Алексеевна. Ну, Елизавета, ты не человек, а подарочный набор!

Дергачев. Отчего же еще хуже, шашечка?

Лиза. Не смейте меня так называть!

Дергачев. А пешечкой можно?

Лиза. Совести у вас нету!

Дергачев (в тон). Если потребуете, я могу обзавестись совестью.

Лиза. Лучше бы вас Альбина Викторовна выдумывала!

Дергачев (шутливо). Конечно, лучше, если б я был придуманный!

Лиза. Ишь как ловко устроились – раз в год приезжает к вам в Ригу незабываемая женщина, на все согласная…

Альбина (с иронией). На все, везде и, главное, всегда!

Людмила (Елене Алексеевне). Эта Лизка вовсе не так глупа, как поначалу казалась.

Лиза. Вы, Константин Дмитриевич, Альбине Викторовне жизнь поломали, а теперь заявляетесь сюда и победоносно ухмыляетесь – вот он я, покоритель сердец!

Альбина. Лиза, тебе не понять, но я счастлива!

Лиза. Только у вас несчастное счастье!

Людмила (задумчиво). Разве бывает счастливое счастье?

Дергачев (Лизе). Когда в женщине есть стервинка, это привлекает. Вы так хороши в вашем благородном гневе… Вы же за правду, так вот, вы сейчас очень хороши…

Лиза не знает, что ответить, и бросается вон из комнаты. Дергачев пытается преградить ей дорогу, но Лиза убегает.

Альбина (в полном восторге). Ребяты мои! Вот к этому дивному Косте я и езжу! Теперь мы должны официально и торжественно принять подлеца души моей в нашу компашу! Ну-ка грянем ритуальную!

Елена Алексеевна (запевает)

Все мы здесь веселые ребята…

Альбина и Людмила (подхватывают)

Наше имя, имя – октябрята…

Елена Алексеевна. Тихо. Перерыв уже кончился!..

Все три женщины (вполголоса).

Мы сюда собрались дружно, как один, дзина-дзина…

Женщины выжидающе смотрят на Дергачева.

Альбина. Ну, Костя!..

Дергачев (догадался и заканчивает).

Дзин-дзин дзин…

Занавес

Действие второе

На просцениуме Альбина, Людмила и Елена Алексеевна поют:

Весна не прошла, жасмин еще цвел,

Звенели соловьи на старых кленах.

Ждала я в беседке, и ты пришел.

Ты был со мной, влюбленный, нежный мой.

Шептал слова любви…

Альбина. Мы разное поем, но часто – древние, вроде отжившие песни. Очень просто. Теперь эмоции прячут, сегодня эмоций всяких, чувств чувствительных стесняются. Теперь вместо любви так говорят: она меня устраивает, он меня устраивает, мы друг друга устраиваем. Мы – партнеры. Сейчас бывает трезвый расчет, бывает пьяный, но тоже расчет. А раньше…

Все продолжают песню:

Белая ночь, милая ночь,

Светлою мглой здесь нас укрой.

И не спеши ты зажечь свет зари.

Белая ночь, милая ночь,

Сон добрых фей нежно навей.

Ты со мной, ты, мы вдвоем – я и ты!..

Альбина. Стиль ретро, стиль доброты. Доброты теперь тоже стесняются. Человек должен твердо и жестко стоять на земле, как столб! Ну, а в песнях тех – мягкость и сантимент.

Поют:

Весь мир для нас здесь молчит

Во мгле незримой,

Как сладко голос твой звучит,

О мой любимый!

Альбина. Говорят, раньше люди были больше нараспашку, – не знаю… Вот мы тоже наперекор моде расстегнутые. Мы не святые, но не темним, не выгадываем. Идеалисты мы, ей-богу! Может быть, еще и потому, что у нас потрясающая профессия – цветы.

Поют:

Белая ночь, милая ночь,

Сон добрых фей нежно навей.

Ты со мной, ты, мы вдвоем – я и ты!..

Альбина. Вообще-то сейчас еще утро. Субботнее утро. На работу не надо идти, не надо охватываться энтузиазмом. Можно в постели поваляться. До чего я ленивая… До чего я счастливая…

Картина пятая

Субботнее утро в квартире Альбины. Альбина еще нежится в постели, возле которой застыл в поклоне Дергачев.

Дергачев. Предпочитаете на завтрак чай, мисс, кофе, какао, шоколад?

Альбина (капризно). Пожалуй, шоколад.

Дергачев. Извините, мисс, шоколада сегодня нет, мисс.

Альбина. Тогда подайте в постель… какао!

Дергачев. Извините, мисс, какао еще не завезли. Вы же знаете наше снабжение, мисс.

Альбина. Кофе, черный.

Дергачев. Э, черт! Извините за «черта», мисс. Последний кофе изничтожила вчера мисс Альбина. Вы ее знаете, мисс, она неуемна по части кофе.

Альбина. Если чая тоже нет, буду завтракать всухомятку.

Дергачев. Чай есть, мисс, индийский, на пачке нарисован слон, на слоне сидит индус. К чаю прикажете подать клубничное варенье, протертую клюкву, пастилу, вафли, печенье черного цвета, по прозвищу «Садко»?

Альбина. А что из кондитерского прейскуранта закинули в ваш ресторанчик?

Дергачев. Все, что перечислено, мисс. Мой личный поставщик, леди Галина Степановна, обожает сладкое.

Альбина. Тогда тащите все, что подвернется, сэр.

Дергачев. Сейчас я официант, мисс, а официанту не говорят «сэр». Официанту говорят: «Эй, ты!» Или как раньше: «Человек!»

Альбина. Теперь я поняла: человек и официант – это одно и то же.

Дергачев. К вашим услугам, мисс. Еще я сварил гречневую кашу, мисс.

Альбина. «Эй, ты», я гляжу, ты шустрый малый! Старайся – получишь чаевые!

Дергачев. Слушаюсь, мисс. Буду стараться, мисс. (Выбегает из комнаты.)

Альбина блаженно потягивается, садится.

Быстро входит Галина Степановна.

Галина Степановна. Альбина, хватит баловаться! Ему пора съезжать.

Альбина. Да ты с ума сошла. Когда я наконец-то дышу полной грудью…

Галина Степановна. Сквозь стенку я слышу ваши телячьи нежности. Он валяет дурака, а ты в азарте…

Альбина. Я особа увлекающаяся!

Галина Степановна. Тараканом нельзя увлекаться всерьез!

Альбина. А я ничего не делаю середка-наполовинку!

Галина Степановна. У меня чутье на скандалы. Компаша тебя разоблачит. Вспомни, ты его наняла в Кости!

Альбина. Тетя Галя, окстись! Тебе приснилось! Он настоящий Костя, никто его не нанимал.

Галина Степановна. Какой печальный ужас!

Альбина (напевает)

Так иногда в томительной пустыне,

Мелькают образы далеких, чудных стран…

Но это призраки, и снова небо сине…

Уходя, Галина Степановна пропускает Дергачева, который вкатывает столик с завтраком.

Дергачев (подпевает)

И вдаль бредет усталый караван…

Альбина. Я не усталый караван, я жуть какой голодный караван. Где ты достал передвижной столик?

Дергачев. Где достал, там его уже нет!

Оба резво принимаются за еду.

Альбина. Сейчас я открою тебе великую тайну: я не считаю себя маленьким человеком.

Дергачев. Маленький человек – это тот, кто искренне убежден, что он большой человек.

Альбина. Да, я занимаюсь садово-декоративными насаждениями. Это, конечно, не космос, но это не менее важно!

Дергачев (с улыбкой). Твои цветы важнее, чем космос! Это всем известно!

Альбина. Особенно я обожаю дикарей!

Дергачев (с аппетитом ест, не очень-то слушая Альбину). Срочно обзавожусь набедренной повязкой!

Альбина. Неуч! Дикари – это дикорастущие растения. В них гармония, жизнестойкость, красота, неожиданность. Понял?

Дергачев. Так, точно, нет!

Альбина. Их двадцать тысяч видов!

Дергачев. Я думал, что дикарей на свете больше!

Альбина. Даже знаменитые голландские тюльпаны выведены из наших среднеазиатских дикарей! Так вот, я пробиваю дикарей на московские улицы. В Ильинском парке уже есть первые посадки, изумительные. А теперь я воюю с вокзалами.

Дергачев. Зная тебя, я искренне сочувствую вокзалам!

Альбина. Понимаешь, пассажиры подъезжают к Москве, и надо, чтобы на любом клочке земли полыхали мои дикари!

Дергачев. А вокзалы боятся, чтобы у них под носом полыхало!

Альбина. Начальство отбрыкивается – людей негде взять. А я настаиваю: вместо всех ваших совещаний, заседаний, комиссий, мероприятий, семинаров, лекций отправляйте людей на свежий воздух, высаживать дикарей – ветреницу, она будет цвести ранней весной, а безвременник – глубокой осенью…

Дергачев. Ты пробивная, мисс Альбина, скоро от твоих дикарей в Москве деваться будет некуда!

Альбина. Для полного счастья мне не хватает только любви. Для меня любовь – это не сегодняшние сексуальные игры, а когда кто-то сидит рядом. Будешь сидеть рядом?

Дергачев. Буду, но в машине. Ты бы хотела иметь машину?

Альбина. Нет, потому что на нее у меня никогда не будет денег.

Дергачев. Денег у меня тоже нет, но очередь на машину есть.

Альбина. Тогда поедем кататься на твоих теоретических «Жигулях»!

Дергачев. Ты поведешь! (Подсаживается к Альбине.)

Альбина. Я как все – обожаю делать то, что не умею делать!

Дергачев. Знаешь, где тормоз?

Альбина. С тобой я живу без тормозов! Полный вперед!

Дергачев. Не верти так сильно руль – собьешь троллейбус!

Альбина. Троллейбус – это мелочь!

Дергачев. Сидеть рядом с тобой рискованно!

Альбина. Еще бы! Куда мы мчимся?

Дергачев. К солнечным вершинам!

Альбина. Мне этот маршрут подходит!

Звонок в дверь. От неожиданности Альбина проливает чай.

Дергачев. Вот видишь – совершила аварию. И милиционер свистит!

Альбина. Пусть! Его профессия – свистеть!

Дергачев. Сейчас он отберет права!

Альбина (философски). Нельзя отобрать то, чего нет.

Снова звонок.

Дергачев. Ступай, объясняйся с автоинспектором!

Альбина прибирает постель, выходит в переднюю.

Дергачев (кидается к телефону, набирает номер. В трубку, вполголоса, торопливо). Это опять я… Я опять буду ждать вас там же, опять в двенадцать, вы опять можете не прийти… (Поспешно кладет трубку.)

Альбина (весело, открывает дверь). Вы автоинспектор?

Тоня. Я официальная жена товарища Дергачева.

Дергачев, помрачнев, выходит в коридор. Альбина исчезает. Дергачев впускает Тоню. Тоня – это ангел, вполне современный, в джинсах. В одной руке ангел держит зачехленную винтовку, в другой бутылку вина.

Дергачев. Зачем прискакала?

Тоня. Провалиться мне на этом месте, но я рада тебя видеть. Человек к вещам привыкает, а тем более к мужу. (Без приглашения проходит в комнату.) Я щегла завела – надо мне после работы с кем-нибудь чирикать. В память о тебе назвала Стасиком.

Дергачев (ухмыльнулся). Лучше бы Костей!

Тоня (осматривается). Хозяйка здесь – ничего себе или уже развалюха?

Альбина (входя). На снос определять меня еще рановато, но в текущем ремонте уже нуждаюсь!

Альбина быстро переоделась и стала неузнаваема – подкрасилась, подмазалась, выглядит превосходно.

Тоня (простодушно). Вы в большом порядке. Во как Стасику подвезло! На его месте я бы вами сильно поинтересовалась.

Альбина (небрежно). Он так и поступил. (Супервежливо.) Желаете чаю?

Тоня. Желаю. А я вам принесла бутылку! (Ставит ее на складной столик.)

Альбина (с усмешкой). Мне нельзя, я за рулем.

Дергачев. А я с утра никогда не пью.

Тоня. И мне запрещено, я ведь спортсмен. Но без бутылки не принято приходить, теперь бутылочные времена! Какой у вас столик на колесах, прелесть! (Садится.) И гречневая каша!

Альбина. Костя, подогрей своей официальной жене гречневую кашу, будь добр, милый!

Дергачев (подыгрывает Альбине). Ну, если ты просишь, милая! (Уходит на кухню.)

Тоня. Я по дороге на стрельбище. Вы зовете Стасика Костей для нежности?

Альбина. Да. Это моя прихоть!

Тоня. У нас на стрельбище сменился директор, пятый уже, и каждый новый директор начинает с того, что переставляет забор.

Альбина. Про забор – это безумно интересно. И каждый перекрашивает в другой цвет?

Тоня (поняла, что над ней подтрунивают). Раз вы спозаранку так вырядились, значит вам Стасик нравится?

Альбина. Еще как!.. Он рассказывал, что вы его выставили… Как вы могли… такого цветущего мужчину!

Тоня. Он вывез меня из Крыма, из Алушты. Маленький городок, но жить можно, снабжение по курортному поясу. Только слишком много полуголых курортников, а Стасик летом завязывал галстук!

Альбина. В чем же конфликт? Он разлюбил галстуки?

Тоня (серьезно). Может, у вас в столице все такие – он при мне, но он сам при себе. От этого – мрачная скука. Целиком в любовь уйти не умеет. Может в самый решающий момент спросить: «Почему нам не доставили сегодня «Советский спорт»?

Альбина (сдержала улыбку). Как удачно, что я не выписываю «Советский спорт».

Дергачев приносит горячую кашу. Тоня начинает есть.

Тоня. Размазню сварил, умничка! (Хитро блеснула глазами.) Я пришла разведать обстановку. Вдруг ты уже собрался со мной разводиться?

Дергачев. Хочешь меня вернуть?

Тоня (искренне). Упаси бог! Но меня включили в спортивную делегацию на Фолклендские острова!

Альбина. Фолклендские острова – это где?

Тоня. Понятия не имею. Но если развод, это карается как потеря облика, кто-нибудь на этом сыграет, сам влезет в делегацию, а меня выпихнет.

Дергачев. Пока мы про развод еще не обсуждали.

Тоня. За это я тебя, Стасик, тоже обрадую. (Лезет в карман.) Открытка на машину – очередь подошла!

Дергачев (берет открытку с деланным равнодушием). Мне все равно денег недостает!

Тоня (поднимается). Спасибо. До отвала наелась. (На этот раз добывает из джинсового кармана пачку квитанций.) Оплати счета за квартиру, за свет, газ и электричество!

Дергачев (возмутился). Но я там не живу!

Тоня (с ласковой улыбкой). Но квартира-то – на твое имя! (Опять лезет в карман.) И еще счета за разговоры с Алуштой, всего на семнадцать пятьдесят!

Дергачев (даже вскричал). Ты там лясы точишь с мамочкой, а я должен раскошеливаться?!

Тоня (так же мягко). Но и телефон почему-то на твое имя! И сними, пожалуйста, все с моего столика, я его заберу!

Альбина. Оказывается, вы пришли нас грабить?

Дергачев (со злостью). Это я заплатил тогда за столик сорок рублей!

Тоня (совершенно спокойно вынимает винтовку из чехла и прицеливается в Дергачева). Прошу поживее!

Альбина (развеселилась). Оказывается, ограбление вооруженное! И если он не отдаст столик, вы его убьете?

Тоня. Мне выстрелить – пару пустяков!

Дергачев (пожимает плечами). От этой… неуправляемой…

Тоня. Тихо! Без оскорблений!

Дергачев. От нее всего можно ожидать. (Начинает освобождать столик.)

В комнате неожиданно появляется Галина Степановна. С изумлением наблюдает происходящее.

Галина Степановна. Она террористка? Из тех, что захватывают самолеты?

Альбина. Тетя Галя, это обыкновенный бандитизм. Жизнь – или столик на колесах!

Галина Степановна. Как в американском кино! (Поднимает руки и замирает с поднятыми руками.)

Тоня (все еще целясь в Дергачева). Стасик все премиальные на машину откладывал, а я куплю пачку соли за десять копеек – он сцену закатывал: мол, наша старая соль еще не кончилась, а я деньги транжирю!

Галина Степановна. Лучше опустите дуло, вдруг эта штука пальнет!

Тоня. Стасик был против ребенка, потому что заводить ребенка – тоже нести большие материальные потери!

Дергачев (он уже сложил столик). Держи мою личную вещь!

Тоня (берет добычу и соответственно опускает оружие). Скажите, хозяйка, Стасик вам хоть раз самый дешевый букетик принес?

Альбина. Он таскает мне цветы клумбами! Клумбы – моя профессия, и я подсказываю ему, с какой срывать!

Дергачев. Надеюсь, Аля, ты не веришь всей той чепухе…

Альбина (не дает договорить). Тем, кто бряцает оружием, я не верю.

В этот момент Тоня увидела книжную полку, и тотчас кинулась к ней.

Тоня. Смотрите-ка, Булгаков. Пьесы. Я пьес не читаю, но знаете, сколько стоит Булгаков на черном книжном рынке? (Забирает книгу.)

Альбина. Костя и Фета принес. Вон, зеленый томик.

Дергачев. Зачем ты выдала ей Фета?

Тоня (берет и зеленую книжку). Молчи, жмот! Зазеваешься – ты не только стихи, всю квартиру вывезешь! (Идет к двери, унося трофеи.)

Галина Степановна (вслед Тоне). Очень хорошая женщина!..

Уже в дверях Тоня останавливается и, улыбаясь, раскладывает столик обратно.

Тоня (насмешливо). Я себе с Фолклендских островов не такой столик привезу – из пальмы!

Альбина. Лучше – из сахарного тростника!

Тоня. А все это… (кладет на столик Фета и Булгакова), чтоб вы, хозяйка, ясно осознали, какую радость в дом впустили!

Дергачев. По-моему, ты забыла, где выход!

Тоня (Галине Степановне). Может вы, пожилая дама, тайно пьющая?

Галина Степановна. Честное слово, нет.

Тоня. Так вот, бутылку я все-таки забираю. А то у нас пятый директор стрельбища и пятый пьющий. (Уходит.)

Галина Степановна. Жалко, что ушла. С ней как-то веселее!

Картина шестая

Учреждение. Лиза работает, разбирает почту. Спрятавшись куда-то в угол, подложив под голову два толстых тома определителя растений, мирно спит Елена Алексеевна.

На просцениуме, сбоку, – кафе-молочная. Рядом в телефонной будке звонит Дергачев.

Лиза (снимает трубку). Слушаю.

Дергачев (мягко, просительно). Извините, шашечка…

Лиза (опасливо оглянулась на спящую). Я… я занята, работаю!

Дергачев (позволил себе пошутить). Пусть медведь работает.

Лиза. Прошу вас со всей категоричностью: перестаньте мне досаждать!

Елена Алексеевна (сквозь сон). Если б не было телефона – сколько бы нервов и сил сэкономили люди!

Лиза (резко повернулась к Елене Алексеевне). Подслушивать неприлично!

Елена Алексеевна. Я ничего не слышу, я сплю без задних ног!

Дергачев (в трубку). Когда иссякнет терпение, человек способен на все! Я жду в молочной забегаловке. Если в течение двадцати минут вы не придете, я сам поднимусь к вам!

В комнату входит Лохов. Лиза испуганно бросает трубку.

Дергачев отошел от телефона.

Появился у невидимого окошка кафе-молочной. Как в кукольном театре, возникла Рука, протягивает Дергачеву две маленькие тарелочки, на каждой из которых – по булочке и по баночке простокваши.

Лохов (Лизе). Где все?

Лиза (разнервничалась и полностью потеряла самоконтроль). Людмила – в парикмахерской. Ей будут мыть голову, потом стричь, как овцу, потом накручивать на бигуди, сушить под сушилкой, потом ее будут укладывать…

Лохов (сердито). Где остальные?

Лиза. Разве остальные вас тоже интересуют?

Лохов. Не груби! Где Елена Алексеевна?

Лиза. Вот же она, спит!

Лохов (невольным шепотом). Почему спит?

Лиза. Можете говорить громко – она наглоталась снотворного. Ночь промучилась с простуженной внучкой, теперь на службе отсыпается.

Елена Алексеевна (сквозь сон). Сейчас детей на балконах выращивают, а дети плохо переносят балконное воспитание.

Лохов. Говорят, давно, еще до войны, в учреждениях шесть часов работали. А я думаю – женщинам вообще можно через день ходить!

Лиза. А еще лучше – два раза в месяц, за зарплатой! Только вот Людмила должна ежедневно хоть на пять минут показываться, а то вы изведетесь!

Лохов (не разозлился). Надо тебя, Елизавета, выдвинуть по общественно-бесполезной линии. Будешь сотрясать воздух правильными словами!

Лиза (не может остановиться). Я посылаю на вас телегу наверх, самому главному по насаждениям – вы разлагаете коллектив! Превратили нормального советского специалиста в безнравственную западную содержанку! Обеды ей варите, подарки преподносите, в кабинете с ней запираетесь, и в это время секретарша к вам никого не пропускает!

Лохов. У меня отличная секретарша!

Лиза. Я подниму на ноги высшее руководство!

Лохов (беззаботно). Валяй!

Елена Алексеевна (по-прежнему не открывая глаз). Им давно пора встать на ноги!

Появляется Людмила, в новой прическе, гордая и торжественная.

Людмила. Мной занимался сам великий Леопольд. (Показывает парикмахера.) «Делать головку такой женщине – подарок судьбы; Вы хороши с любой головкой, но я превращу вас в московскую парижанку».

Лиза (упрямо). Головку делала в служебное время!

Людмила. Отвяжись, зануда! В выходной в «Кудесницу» не продерешься, а так потратила всего-то три часа!

Лохов (с нежностью глядит на Людмилу). Подлецу все к лицу!

Лиза (взглянула на часы, и вскрикнула). Ой! Двадцать минут прошло! (Убегает.)

Елена Алексеевна (поднимает голову) Людмила, как зовут твое неслыханное сооружение?

Людмила. Узор любви.

Елена Алексеевна. Говорят, от этих варварских причесок лысеют! (Вновь закрывает глаза.) Мне все время, пельмени снятся – к чему бы это?

Людмила (погладила Лохова по плечу. Вдруг обнаруживает белое перо). На вас куриное перо, начальник.

Лохов. Я говорю шоферу: смотри, на сиденьях перья! А он ухмыляется золотыми коронками: «Я с вокзала подвозил с курями».

Людмила. Скоро он с коровами подсадит. Зря боитесь его поменять. Все равно вашей жене все доподлинно известно. И все равно дело дрянь. (Продолжает с душой.) Совсем дрянь, дряннее не бывает.

Лохов (сразу догадался). Ты его снова видела?

Людмила (произносит с трудом). Он собирается на мне жениться.

Лохов (усмехнулся). Сделал тебе официальное предложение?

Людмила. Конечно, нет, но говорит об этом как о свершившемся факте. В любви не объясняется. Он просто строит совместные планы и определенно заявляет, что раньше у нас появится мальчик, потом девочка.

Лохов. Он это знает?

Людмила. Очевидно.

Лохов. Но если я тебя потеряю…

Людмила. Сколько у нас тут комнат – пятьдесят, шестьдесят? Для начальства широкий выбор.

Лохов (с неожиданной для него страстью). Ты – моя жизнь! Ты – моя долголюбимая!..

Людмила. И ты мой долголюбимый!

Входит Альбина. С трудом тащит огромный ящик, из которого, покачиваясь, выглядывают цветы.

Альбина. Машину просила – конечно, не дали. Такси, конечно, не оплатят. Эстонский совхоз образцы прислал – любуйтесь! (Водружает ящик на стол.)

Лохов. Да, красота несусветная. Будешь внедрять?

Альбина. Конечно!

Людмила (Лохову, тихо). Мне надо, Тиша, съездить с ним в Ленинград, присмотреться, понять… Отпусти меня и будь спокоен – ничего такого я не позволю. С ним у меня крупная ставка, загсовая. Он говорит – мы едем в четверг!

Альбина. Если вы, Тихон Иванович, хотите сохранить Людмилу, отпустите ее в Ленинград с посторонним мужчиной!

Лохов (грустно). Ну, если даже Альбина советует отпустить… езжай с этим гнусным типом!

Людмила (целует Лохова). Спасибо, Тиша!

Елена Алексеевна (сквозь сон). А ты, Людмила, возьми с собой и Тихона Ивановича. Вы поезжайте втроем!

Лохов порывисто выходит из комнаты.

В кафе мается, ждет Дергачев. Появилась запыхавшаяся Лиза.

Лиза (вместо приветствия). Что вам от меня нужно?

Дергачев (заметно смущаясь). Я взял по простокваше. На крышечке выдавлено завтрашнее число, значит, ее безопасно можно есть сегодня…

Лиза. Вы именно это хотели мне сообщить?

Дергачев. Кефир мне показался подозрительным.

Лиза. Прекратите молочный разговор, или я уйду!

Дергачев. В Крыму, в Алуште, я увидел девушку у входа в кинотеатр, она ела виноград, сорт «Изабелла».

Лиза (нервно). Вы надо мной издеваетесь?

Дергачев (все так же спокойно). И я сказал себе: эта девушка станет моей первой женой. Когда я увидел вас, вы ели грушу, и я подумал: эта девушка станет моей второй женой!

Лиза. Какой фрукт будет грызть ваша третья жена?

Дергачев (позволил себе улыбнуться). До третьей еще надо дожить!

Лиза. Альбина Викторовна не в счет?

Дергачев. Да, Альбина в зачет не идет.

Лиза. А ваши дети?

Дергачев. Какие еще мои дети?

Лиза. Рижские. Или у вас есть дети и в других городах?

Дергачев. Ах, они… они… играют в игрушки, что еще?.. Мебель ломают… рижскую.

Лиза. Вы… вы социально опасный!

Дергачев. Давайте поедим! Это успокаивает нервы. Булочка марципановая. Я вас люблю! (Начинает есть простоквашу.)

Лиза. Альбина Викторовна ездит к вам каждое лето…

Дергачев. Простокваша-то хорошая, из холодильника…

Лиза. Вот уже пять лет Альбина Викторовна ждет вас в Москве.

Дергачев. В этой булочке, по идее, должны быть засахаренные фрукты…

Лиза. А когда вы наконец приезжаете, то стреляете по молоденьким!

Дергачев. Стреляю не я, а моя бывшая жена. А то, что вы молоденькая, этот недостаток можно вам простить…

Лиза. По отношению к Альбине Викторовне, которая любит вас беззаветно…

Дергачев. Нельзя ли в вашем однообразном монологе опустить Альбину?

Лиза. Вы обязаны на ней жениться! При виде вас она светится, как новогодняя елка!

Дергачев (вспыхнул). Я не обязан жениться на елке!

Лиза. Если бы Альбина Викторовна узнала, что ее родной Костя…

Дергачев. Хватит! Все! Вы меня сами довели! (Лезет в карман, достает оттуда документ, протягивает Лизе.) Держите, будь вы неладны!

Лиза (испугалась). Что это?

Дергачев. Когда мы будем расписываться, паспорт все равно придется предъявлять!

Лиза осторожно берет паспорт.

Да откройте же наконец и читайте!

Лиза послушно открывает паспорт, читает и…

Лиза. Значит, вы не Костя! (Ее руки бессильно повисают вдоль тела, паспорт выскальзывает на пол, и кажется, что она сейчас упадет.)

Дергачев (испуганно). Эй, что с вами?! (Поддерживает Лизу за плечи.) Очнитесь! (Ему удается усадить Лизу, и теперь она предпринимает попытку свалиться со стула.) Пожалуйста, перестаньте терять равновесие!

Лиза. Да я его потеряла вместе с вашим проклятым паспортом!

Дергачев (поспешно поднимает паспорт и прячет в карман). Какой вы еще ребенок!

Лиза (формулирует свое открытие). Оказывается, даже в нашей действительности есть обман и мерзость!

Дергачев (мгновенно вспылил). Ну да, конечно… У Альбины вся жизнь была в ее невидимо-хрустальном Косте! А вы… вы бескомпромиссная, рубите сплеча – по хрусталю, по человеку. А когда я пытаюсь спасти Альбинину мечту, вы мне выговариваете: обман, мерзость!

Лиза. Вы не спасатель, вы мошенник!

Дергачев. Я не виноват… Когда вы ели грушу…

Лиза. Это была невкусная груша!

Дергачев (потерял обычную сдержанность).…у вас щеки пылали, и вы стали неотразимой! Черт подери, мне это ни к чему, ни с какой стороны! Я – за ровную жизнь, без всплесков, любовь – морока, но поймите, вы, недоразвитая, я ничего не могу с собой поделать, вы же борец за правду!

Лиза (встает, пошатываясь). Все вы врете – про спасательные работы, про мою женскую недоразвитость, сказали про любовь – и набросились на простоквашу!

Дергачев. Это у неудачников любовь отбивает аппетит. А у нормальных людей – наоборот. А набрасываться в молочной на вас технически невозможно.

Лиза (бредет к выходу). Как вас называть: Костей стыдно, Станиславом – как-то непривычно…

Дергачев (улыбаясь). Куда же вы, шашечка, – простоквашу не съели, булочку тоже?..

Но Лиза уже ушла.

(Весьма довольный собой, берет со стола обе баночки, несет к невидимому окошку.) Я сдаю обратно две баночки, с вас двадцать копеек!

Опять, как в кукольном театре, в окошке возникает Рука, забирает баночки и вручает Дергачеву желанный двугривенный.

В комнате Альбина пишет какую-то реляцию и оживленно рассказывает.

Альбина. Ребяты мои родные! По дороге, вместе с ящиком, забегала к денежной родственнице. Они с мужем инженеры, но бросили инженерное дело к такой-то матери. Где-то раздобывают пленку – знаете, под дуб, под бук, под квашеную капусту…

Возвращается Лиза. Остановилась в дверях, прислушивается.

Шабашат по квартирам, все подряд оклеивают – двери, шкафы, кухни – и тысячи прихватывают. Хотела у них подзанять…

Елена Алексеевна (сквозь сон). Богатые никогда не дают, у богатых – богатые расходы.

Людмила. Зачем тебе деньги?

Альбина (бодро). Очередь подошла на машину!

Елена Алексеевна мгновенно вскакивает.

Елена Алексеевна. Ты когда записалась?

Альбина (весело сочиняет). Тетя записалась, не я. У них, у пенсионеров, – лозунг: «Пенсионеры, за руль!»

Людмила. Что ж ты скрывала?

Альбина. Да как-то не придавала значения, все равно денег нету, а записывают даром.

Людмила. И много не хватает?

Елена Алексеевна. Честному человеку всегда много не хватает.

Альбина. Сбережения у нас, сами понимаете… У тети – пенсия, у меня – зарплата…

Людмила. Жалко, ты при Тихоне не рассказала, но ничего, он тебе одолжит, я из него максимум выжму!

Альбина. Спасибо за выжимание!

Людмила. И своих доложу три сотни, я на шубу коплю… Ничего… обождет шуба…

Альбина. Спасибо за добавку! Потом мы всей комнатой будем гонять на машине по грибы и ягоды.

Елена Алексеевна. И я наскребу сколько смогу!

Альбина. Спасибо за скребок!

Елена Алексеевна. Костя твой в сборе денежного лома участвует?

Альбина. С собой у него нету, но, как в Ригу вернется, телеграфом вышлет.

Лиза (порывисто). Альбина Викторовна, можно, я тоже одолжу вам сто рублей?

Альбина. Можно, я щедрая. С миру по нитке – Альбине автомобиль! (Весело.) Ребяты, во мне все поет. Вот, я вслушиваюсь… (Вслушивается.)

Людмила. А я отлично слышу, как в тебе не только поет, но и звенит!

Елена Алексеевна. И даже булькает!

Альбина. Ребяты, давайте нарушим!

Елена Алексеевна. Кто не любит нарушать – встаньте!

Альбина (тихонько запевает)

На карнавале музыка и краски…

Людмила и Елена Алексеевна (подхватывают)

На карнавале смех и суета…

Поют втроем:

Под звуки джаза в черной полумаске

Мелькнула ты, как юная мечта…

Радостное настроение Альбины невольно раздражает Лизу, и она срывается.

Лиза (нервно). Извините, нельзя ли потише, мне надо звонить в Курск!

Альбина. Может, им интереснее услышать не твой разговор, а наше пение?

Продолжают петь втроем:

Сердиться не надо, мы ведь встретились случайно,

Сердиться не надо, в этой тайне – красота…

Лиза (в трубку). Алло, Курск… Трест зеленых насаждений?.. Я звоню из Москвы… Из управления… Говорите, пожалуйста, громче… Громче говорите, а то у нас тут поют!

Картина седьмая

Квартира Альбины. Дергачев разговаривает по телефону.

Дергачев. Поймите наконец, я без вас не могу. И буду ждать в молочном кафе ровно в час!

На просцениуме Лиза.

Лиза (в трубку). Но я к простокваше равнодушна!

Дергачев. Можно шикануть и заказать омлет с сыром!

Лиза. Я не приду даже ради омлета! (Кладет трубку и уходит.)

Дергачев тоже положил трубку на рычаг и… обнаруживает в дверях Галину Степановну.

Дергачев (с досадой). Разве вы дома?

Галина Степановна. Сама удивляюсь.

Дергачев мучительно размышляет – слышала тетя телефонный разговор или только что подошла. Оба молчат.

Дергачев (после паузы). Что-нибудь случилось?

Галина Степановна (с полным равнодушием). У меня ничего.

Дергачев. И у меня ничего. Но у вас встревоженный вид.

Галина Степановна. Этот вид у меня от рождения. Просто смотрю, и все!

Дергачев (обернулся и поглядел, на что смотрит Галина Степановна. Ничего такого не обнаружил). На что вы смотрите?

Галина Степановна. Не на что, а на кого. На вас любуюсь. Нельзя?

Дергачев (натянуто). Да нет, пожалуйста.

Галина Степановна. Тогда я буду продолжать любоваться.

Дергачев (не выдержал). Я тут разговаривал по телефону… с приятелем…

Галина Степановна. Мне-то какое до этого дело?

Дергачев. Вам? (Обрадовался.) Действительно… я просто так сказал.

Галина Степановна. И я – просто так. Мы оба – просто так.

Хлопнула дверь. Пришла Альбина.

Альбина. Забегалась, но весьма успешно. Костя, поцелуй меня, я заслужила.

Дергачев осторожно касается губами щеки Альбины.

Так не пойдет! Это халтура!

Теперь Дергачев вынужден поцеловать Альбину по-настоящему.

(После поцелуя.) Вот это другой коленкор!

Галина Степановна. Хоть целоваться, Альбина, входит у тебя в привычку, я сама любила это неутомительное занятие, но компаша должна быть удивлена: вроде приехал Костя в командировку, а живет… живет…

Дергачев. У меня длительная командировка.

Альбина. Никто не удивится – ведь начальство платит командировочные не из своего кармана!

Галина Степановна. Альбина, ты потеряла голову!

Альбина. Грош цена женщине, если она никогда не остается без головы!

Дергачев. Да здравствуют безголовые женщины!

Альбина (лезет в сумочку). Ты говорил, у тебя на машину денег не хватает. Да или нет?

Дергачев (сразу сообразил). Да, но – нет! У тебя не возьму!

Галина Степановна. Еще как возьмешь! Сегодняшние все берут, только давай!

Альбина (торжественно). Я поднатужилась, кой-кого поприжала – словом, держи! (Протягивает пачку.) Тут чертова дюжина – тысяча триста!

Дергачев (отшатнулся). Это невозможно!

Галина Степановна. Товарищи дорогие и уважаемые! Слезы навертываются на мои далеко не невинные глаза! Я не могу быть в стороне от порыва широких масс!

Дергачев (смущенно). Друзья, вы ставите меня в немыслимое положение!

Галина Степановна. Пусть мне не останется на хлеб и сахар, но зато – от самого сердца! (Протягивает Дергачеву бумажку.) Тут ровно рубль!

Альбина (вспыхнула). Тетя Галя, ты зачем насмехаешься?

Галина Степановна. Чем тебе, племянница, не нравится советский рубль? Вот, на нем напечатано: «Подделка преследуется по закону».

Дергачев (берет рубль). Галина Степановна, я тронут! Теперь мне хватит на машину! (Хочет ее поцеловать.)

Галина Степановна. Чмокать меня не надо. Вы имеете дело с грязными котлами, а я не хочу ходить потом на прививки! (Гордо выплывает из комнаты, в дверях резко оборачивается.) Если ты, Аля, решила меценатствовать и снабжать непроверенных людей крупными суммами, возьми нотариальную расписку!

Дергачев (старается обратить все в шутку). Непроверенный считает, что тетя Галя совершенно права!

Галина Степановна. Я всегда совершенно права. Позже при помощи этой расписки я отволоку вас, Дергачев, в суд и получу долг, включая мой рубль! (Уходит.)

Альбина тихонько смеется.

Дергачев. Ты что смеешься?

Альбина. Смешно представить – я подаю на тебя в суд! Судья, два заседателя, стулья с гербами – и я с распиской!

Дергачев. Основной задел на машину – это, конечно, мои сибирские родители. Еще я натаскивал оболтусов по физике. Но отдавать мне не просто. Знаешь, как говорится: «Берешь на время, а отдаешь навсегда».

Альбина (вдруг с абсолютной серьезностью). Ты меня еще не полюбил?

Дергачев (растерялся). Как тебе сказать…

Альбина (понимает так, как ей хочется понять). «Как тебе сказать» – это много, ты мог ответить – «еще нет». «Как тебе сказать» – это уже отношения, «как тебе сказать» – это уже симпатия.

Дергачев. Да, ты мне симпатична.

Альбина. Слушай, жилец, я тебе доверяю. Бери купюры и кончай базар!

Дергачев (прячет деньги в карман). Непременно тебе возвращу!

Альбина. Еще раз упомянешь про денежные знаки – я закачу полновесную женскую истерику с визгом и царапаньем. Как ты к женским истерикам?

Дергачев (весело обнимает Альбину). Первый раз в жизни обнимаю женщину за тысячу триста рублей!

Альбина. Да, я невероятно дорогая женщина! Но если разобраться, это я тебя обнимаю за бешеную сумму!

Дергачев (мягко высвобождается). Теперь извини, но раз я разбогател…

Альбина (обрадованно). Значит, уже хватает?

Дергачев. Еще придется посуетиться, и поэтому я исчезаю. До скорого! (Уходит.)

Тотчас в коридоре мелькает Галина Степановна, тоже направляясь к выходу.

Альбина. Тетя Галя, а ты куда?

Галина Степановна. Профессия пенсионера – это загадочная профессия. Что, куда, зачем? Все неизвестно. (Торопливо уходит вслед за Дергачевым.)

Затемнение.

Кафе-молочная. Лиза ковыряет вилкой омлет, пробует, с отвращением отставляет в сторону. Глядит на часы. Встает, несет тарелку с омлетом к невидимому окошку.

Лиза. Этот омлет есть нельзя!

Возникает Рука, берет тарелку и вместо нее протягивает Лизе мятую пухлую книгу в коленкоровом переплете.

Мне не нужна жалобная книга. Я есть хочу!

Рука забирает книгу и снова протягивает омлет.

Дайте мне что-нибудь съедобное!

Рука забирает омлет и протягивает Лизе баночку простокваши.

(Вздыхает.) О господи! Опять она! (Несет баночку к столу.)

Появляется запыхавшийся Дергачев.

Дергачев. Видите, вы уже привыкли к простокваше!

Лиза. Я ее не выношу, она комками, она белая. Я ее получила взамен засохшего омлета.

Дергачев. А вы взяли с них разницу в цене?

Лиза. Вы опоздали. Я должна была злиться, а у меня, наоборот, аппетит разыгрался…

Дергачев. Помните, я объяснял, когда у людей со здоровой психикой пробуждается зверский аппетит?

Лиза (серьезно). Вы уверены, что поэтому?

Дергачев. Да!

Лиза. Но вы не в моем вкусе. Мне нравятся мощные, плакатные блондины.

Дергачев. Да, для плаката я не подхожу.

Лиза. Вы копейки считаете, вы мелочный!

Дергачев. Да, я расчетливый.

Лиза. Вы пожилой.

Дергачев. Да, я взрослый!

Лиза. Вы запятнали себя историей с Альбиной!

Дергачев. Да, это уже история!

Лиза. Почему вы мне понравились, вы, смутный?

Дергачев. Я вам не понравился, вы в меня влюбились!

Лиза. Какое несчастье, вы же совсем не героическая личность! (Начинает быстро есть простоквашу.)

Дергачев. Молочнокислые продукты всегда помогают в переломные моменты!

Лиза (серьезно). Неужели в жизни есть необъяснимое, потустороннее, что не проходят даже по политической экономии?

Дергачев. Увы, даже в ней не все предусмотрено.

Лиза. Неужели существует наваждение?

Дергачев. Безусловно! И я угадываю ваши потайные мысли. (Выдерживает паузу.) Вы хотите, чтоб я поднял вас на руки!

Лиза. Об этом я не думала.

Дергачев. Но могли подумать?

Лиза. Пожалуй, могла. (Вдруг.) Возьмите меня на руки, если сможете!..

Дергачев (поднимает Лизу на руки). Как видите, смог!..

Лиза. Так хорошо быть нелогичной!..

Появляется Галина Степановна.

Галина Степановна. Костя, кого вы носите на руках посреди кефира?

Дергачев (бережно опускает Лизу на пол). Лиза, Альбинина тетя меня выследила!

Лиза (без тени смущения). За людьми не надо следить, людям надо доверять!

Галина Степановна. Это я уже от племянницы слышала. Лиза, у вас квартира отдельная, дом кирпичный, тети нету?

Лиза. Да, у меня крепкий дом, и я живу одна!

Галина Степановна (как бы между прочим). Зато у нас – крупнопанельный, в щелях ветер гуляет.

Дергачев. Вы – из другой эпохи, тетя Галя! (Продолжает с душой.) Все ваши прежние категории, все эти привязанности, благодарности, что скажут люди, мы вместе учились, мы компаша – все это давно истлело. У нас другой критерий – мне так хочется!

Галина Степановна (с насмешкой). В мою эпоху это звалось эгоизмом!

Дергачев. Поймите, эгоистов остро не хватает! Эгоист пусть во имя себя, но как-то работает, а вы кричите, что делаете для других, но в конечном счете ничего не делаете!

Галина Степановна. Пойду спрячу подальше свое кольцо. Вдруг вы его себе возьмете, потому что вам так хочется! (Поворачивается и уходит.)

Дергачев (Лизе). Ты не обращай внимания!

Лиза. Отныне я обращаю внимание только на тебя. В прошлый раз ты меня потряс. Теперь мужчины равнодушно-нахальные, я с ними иногда сталкиваюсь. А ты жертвовал собой ради того, чтобы помочь Альбине!

Дергачев (сдерживает улыбку). Да, я жертва!

Лиза. Тебе было, наверно, так тяжело играть в Костю!

Дергачев. Я измучился! (Снова поднимает Лизу на руки.) Но теперь мне легко!

Лиза. Мне тебя так жалко!

Дергачев (нежно). Какая ты, Лиза, компактная!

Картина восьмая

После седьмой картины прошло три дня. Комната в учреждении. Все на месте. Альбина, Людмила, Лиза и Елена Алексеевна напряженно работают. Наверное, конец месяца, а может, и конец квартала.

Лиза. Где находится Главное управление эксплуатации автомобильных дорог Дальнего Востока, в каком городе?

Елена Алексеевна. Что они, дураки? Конечно, в Москве!

Лиза. С ума сойти!

Альбина (читает письмо). Ура! Павелецкий вокзал я уже уговорила! Теперь я обеспечу Павелецкую железную дорогу самыми лучшими дикарями!

Елена Алексеевна (счастливо). Поздравьте меня. Мой средний, Алешка, женится!

Людмила. Ему же всего восемнадцать.

Елена Алексеевна. Невестку мы с мужем уже полюбили – добрая, отзывчивая, домовитая и слегка беременная, на пятом месяце. (Ликуя.) Друзья мои, как мне жить хорошо!..

Лиза. Женится на беременной! Позор, а вы радуетесь!

Елена Алексеевна. Беременных без очереди расписывают, и ребеночка меньше ждать. (Мечтательно улыбается.) Хоть бы двойня родилась…

Решительной, твердой походкой входит Лохов. Сегодня он элегантен. На нем прекрасное светлое пальто, модные туфли, отлично сидит шляпа. Он держит чемодан, на котором сверкают молнии.

Лохов. Девочки, я отбываю в санаторий!

Людмила. Вы же ничего не говорили!

Лохов. Девочки, когда начальника вдруг отправляют в санаторий самого высокого ранжира, это неспроста!

Становится ясно, что Лохов нарочно держится так, будто Людмилы нет в комнате.

Лиза. Тихон Иванович, так хорошо, что вам дали путевку. А то я себя осуждаю за ту телегу. Больше я никогда не буду ни на кого строчить!

Лохов. Твоя телега, Елизавета, подействовала. Перед тем как снять, мне дают разрядку, дошло? Но если снимут, то, пожалуй, с повышением!

Альбина (со злостью). И нам вместо вас пришлют какого-нибудь долдона!

Елена Алексеевна. Если это случится, берегись, Елизавета!

Лохов. Я, Альбина, тебя собираюсь предложить на мое место!

Елена Алексеевна. Идея настолько хороша, что наверняка не пройдет!

Лохов. Пробьем! (Входя в азарт.) Ты, Альбина, во всей нашей зеленой ботанике разбираешься, ты умеешь постоять за дело, ты общественно активная, темпераментная, всем интересуешься, ни перед кем не спасуешь!

Альбина. Не гожусь я, совсем не похожа на начальство!

Лохов. Ну и прекрасно! Может, начальство станет похожим на тебя!

Людмила. Тихон Иванович, почему вы делаете вид, будто меня здесь нет?

Лохов (разыгрывает удивление). Девочки, я Людмилу не заметил. Ты в Ленинграде меньше ростом стала, что ли? Как, между прочим, съездила?

Людмила. Потрясающе! Он поселил меня одну в двухкомнатном люксе и упал передо мной на колени на пыльный ковер. (Показывая ухажера, эффектно падает на колени.) Очень дорогая Людмила! В Ленинграде обитает знаменитый собиратель серебра Конаков. Я у него был, Людмила. Он выставил меня за дверь! Бесценная Людмила, перед вашей красотой не устоит ни один мужчина, даже если он коллекционер. Пойдите к нему, и пусть он продаст вам любой серебряный предмет по любой цене. Серебро дорожает, Людмила! Нужно торопиться, нужно вкладывать деньги в серебро, пока не поздно, Людмила!

Альбина. И ты, конечно, пошла в поход за серебром!

Людмила (смотрит на Лохова, но тот не помогает ей встать, и она поднимается сама). Конечно, пошла! Передо мной не каждый день становятся на колени! Этот Конаков показывал мне чудо-коллекцию и изумительно объяснял. Я в него влюбилась – ему всего семьдесят шесть.

Альбина. И, расчувствовавшись, он продал тебе серебряное – не знаю, что именно?

Людмила. Нет. Он никогда и ничего не продает. Но он (с гордостью) подарил мне крохотную очаровательную серебряную чарочку, на которой есть дата – 1778 год!

Альбина. И ты отдала ее своему вкладывателю?

Людмила. Разве я похожа на идиотку?

Елена Алексеевна. Как две капли воды!

Лиза (порывисто вскакивает). Людмила, вы обязаны перестать встречаться с этим – из сферы обслуживания!..

Людмила. Да, он оттуда!

Лиза. И остаться с Тихоном Ивановичем: вы оба созданы природой друг для друга!

Лохов (иронично). Меняешь убеждения, Елизавета?

Лиза. То, что вы, Тихон Иванович, будучи женатым, обожаете Людмилу в открытую, при подчиненных, говорит о вашем высоком гражданском мужестве!

Лохов. Лиза, я растроган и ухожу в санаторий пошатываясь… (Выходит из комнаты.)

Людмила. Какая я мерзавка, я ведь уже дала согласие моему любителю серебра!

Елена Алексеевна. Все женщины таковы: кто угодно поманит в загс – мы подбираем юбку и мчимся!

Альбина. Но разве ты, Людмила, сможешь без твоего Тиши?

Людмила (вскакивает, бежит к двери, распахивает ее, зовет). Тихон Иванович, Тихон Иванович!

Лохов (входя). Да не кричи, я здесь, я подслушиваю!

Людмила. Не сердитесь, на меня, Тиша…

Лохов. Я тебе буду звонить из санатория каждый вечер, только попробуй не быть дома!

Людмила. Я буду дома!

Лохов (с нажимом). И все остается по-прежнему.

Людмила. По-прежнему…

Лохов. Ушел я.

Людмила (задерживает его). Разве вы не погладите меня по голове?

Лохов (тепло улыбнулся). Прическу бы не помять – все-таки от самого Леопольда! (С нарочитой опаской, но нежно гладит Людмилу по голове и уходит.)

Лиза (подсаживаясь к Людмиле). Любовь дороже замужества. У меня нет личного опыта, но я чувствую!

Елена Алексеевна. Что тебя корежит, Елизавета? Может, ты сама того?..

Лиза (с торжеством). Да, и он переезжает ко мне и будет находиться у меня не только днем, но даже, извините, ночью!

Людмила. И ты не боишься?

Лиза (искренне). Очень боюсь.

Входит Дергачев. Лиза испуганно поднимается с места.

Дергачев. Не помешал?

Альбина (вроде бы весело). Ребяты мои, прервемся на ненадолго. Это я буквально умолила Костю прийти, сделать мне прощальное одолжение!..

Людмила. Костя, вы возвращаетесь в Ригу?

Альбина. Забегать вперед нехорошо, это как лезть без очереди.

Елена Алексеевна. Если не лезть без очереди, всю жизнь простоишь за чужими спинами.

Альбина. Други мои, я не имела права вас надувать, мы же компаша!

Дергачев (теперь уже понял). Знал бы – не пришел. (Усмехнулся.) Решила публично исповедоваться?

Альбина. Но Лиза – горой за правду!

Лиза (тоже догадалась). Альбина Викторовна, сейчас не надо правды! Зачем?

Альбина (Лизе). Ты сама потребовала – вынь да положь Костю, живого или мертвого! И я прилепила на столбе зазывное объявление: «Сдается комната одинокому мужчине».

Дергачев (умело сохраняет достоинство). А я прочел объявление.

Альбина (озорно). Дальше, ребяты мои, пошла романтика. Дальше я в моего фальшивого Костю влюбилась!

Дергачев. Товарищи, Альбина шутит, это у нее такой юмор!

Альбина. Влюбилась, ну, не по самые уши, не до потери сознания, но до потери сознательности – это как пить дать!

Лиза (взволнованно). И он – в вас?

Альбина. Не вздрагивай, – конечно, нет! Но я все равно чувствовала себя если не на седьмом небе, то на… четвертом…

Дергачев. На пятом!

Альбина. Даже на шестом небе! Это ведь талант – уметь быть счастливой! Ну вот, ребяты, посвятила! А теперь топчите!

Елена Алексеевна. Лично я, Альбина, тебя одобряю! Нет мужчины, но его можно добыть по объявлению – надо добывать!

Людмила (тепло). Можно выиграть мужчину в спортлото – надо скупать карточки спортлото и выигрывать!

Альбина (беспечно). Но мой псевдо-Костя – он меня быстро бросил!

Лиза (пылко). Бросают, когда сильно полюбят другую!

Елена Алексеевна. Лиза, помолчи! Ты-то тут при чем?

Альбина (с легкой усмешкой). Она ни при чем, она при нем!

Дергачев (спокойно). Да, она при мне!

Лиза (сияет). Да, мы друг при друге!

Пауза. Людмила и Елена Алексеевна поражены.

Елена Алексеевна (опомнилась). Верно говорят – в тихом омуте жабы водятся!

Лиза (свысока). А жабы, к вашему сведению, – полезные звери. Скоро их занесут в охранную Красную книгу!

Людмила. Выходит, нам не цветы надо разводить, а жаб!

Неожиданно появляется Галина Степановна, держа в руках галоши.

Галина Степановна. Бывший Костя, который по паспорту Станислав, так резво вещички складывал, что позабыл антикварные галоши. Я, Лиза, вам их несла, чтобы вы передали по назначению.

Дергачев (берет галоши и надевает). Ах, как славно в галошах!

Альбина. Ребяты, когда-то мы приняли, а сегодня должны так же торжественно исключить Константина тире Станислава из нашей компаши!

Лиза. Исключать за любовь несправедливо!

Елена Алексеевна. Надо спеть исключительную! Альбина, подбери что-нибудь подходящее, вроде «нам не страшен серый волк».

Дергачев. Лизанька, серый волк – это я.

Альбина (запевает)

И нам не страшен и вал девятый…

Елена Алексеевна и Людмила (подхватывают)

И холод вечной мерзлоты…

Поют втроем:

Ведь мы ребяты…

Альбина

Ха-ха!

Поют втроем:

Ведь мы ребяты…

Дергачев.

Ха-ха!

Поют втроем:

С семидесятой широты!

Лиза (насмешливо). Вы, женщины, примазываетесь, это песня полярников!

Альбина. А у меня в творческих планах – засадить Арктику васильками. Синее на белом!

Лиза. Но васильки растут только во ржи, надо бы знать!

Альбина (притворно). Да ну? Значит, сначала придется сеять во льдах рожь!

Дергачев (подходит к Альбине). Ты умеешь проигрывать!

Альбина (совершенно серьезно). А ты не задумывался, что еще не известно, кто проиграл?

Дергачев (тоже серьезно). Ты права. Это неизвестно! (Улыбнулся Лизе, уходит.)

Галина Степановна. Зря ты, Альбина, не взяла с него расписки! Тысяча триста на улице не валяются. Лично я ни разу не видела, чтобы валялись! (Уходит.)

Елена Алексеевна (догадалась). Значит, ты деньги на машину собирала для…

Альбина (быстро). Нет, для себя, но передумала! С машиной столько хлопот – мыть, чинить, держать ее негде. В метро едешь за пять копеек…

Елена Алексеевна. Еще лучше – в трамвае в часы пик!

Лиза. Вы не паникуйте, Альбина Викторовна, мы вам долг возвратим с точностью до копейки!

Людмила, схватив со стола Елены Алексеевны очки, в очередном артистическом порыве выскакивает на середину комнаты.

Людмила (показывает Дергачева). Лиза, я не Костя, но любовь, Лизок, бывает не только у Кости, но даже у Стасика! Шашечка, у меня не хватает денег на заднее колесо. Одолжи, любимая, но расписки ни на любовь, ни на деньги я не дам!

Лиза (свысока). Вы, Людмила, ничего не поняли и неуместно шутите! (С достоинством уходит.)

Альбина. Молчите, други мои! Я понаделала глупостей, да?

Елена Алексеевна. Нет!

Альбина. Да! Но жить и не делать глупостей немыслимо! Только дурак уверен, что его путь состоит из сплошных побед. Вот в личных делах у меня, прямо скажем, прокол, но зато с Павелецкой железной дорогой – крупный успех!

Входит сияющий Лохов. Несет огромный торт.

Лохов. Чуть не нарушил традицию. Полагается отметить мой отъезд! (Ставит на стол коробку.) Торт с орехами!

Людмила (капризно). Торт я запиваю молоком!

Лохов (уточнил). Топленым! (Достает из своего чемодана пакет топленого молока.)

Елена Алексеевна. Итак, отмечаем три события. Санаторий – раз!..

Альбина. Липового Костю исключили – два!

Людмила. А что третье?

Елена Алексеевна (радостно). Мы с мужем продали стиральную машину!

Альбина (рассмеялась). Вы же ее недавно купили!

Елена Алексеевна (сегодня она в дивном настроении). У стиральной машины – ни ума, ни чуткости. Ей все равно, что стирать – грубые полотенца или тонкие рубашки: трет изо всех сил… А руки – они чувствуют…

Альбина. Обожаю отмечать! Наши дружеские отметки украшают жизнь, как цветы! (Выходит на просцениум и запевает.)

Был вечер ясный, был тихий час…

Лохов (идет вслед за Альбиной)

Одна луна, как верный страж, оберегала в парке нас…

Людмила и Елена Алексеевна (подхватывают)

В тени ветвей пел соловей,

И песнь лилась, и ночь была яснее блеска ваших глаз…

Альбина. Только не жалейте меня, не разрешаю! Я сама ни о чем не жалею! У меня все в ажуре, жизнь со знаком качества!

Поют вчетвером:

Я помню лунную рапсодию,

И соловьиную мелодию…

Альбина. Если по-честному, он ведь меня оскорбил да и обчистил, ободрал как липку! Я в долги залезла, но я-то верну. В крайнем случае тетя Галя обещала кольцо продать, а он тоже… отдаст, после дождичка в четверг, в крайнем случае – в пятницу. Да, он растоптал мое свежее чувство. Но это ерунда на постном масле. Как я раньше жила? Однообразие. А тут – происшествие. Со мной! Будет что вспомнить.

Поют вчетвером:

Звучи же, лунная рапсодия,

Твой голос слышу в каждой ноте я…

Альбина. Я не одинокая, нет, нас вон сколько в компаше… (Почти вскрикивает.) И я чуть не забыла сказать самое главное…

Поют вчетвером:

Твои улыбки – в звуках скрипки,

Поют альты, я слышу – ты!

Альбина. Самое главное…

Все четверо (поют)

Счастья я не ищу теперь иного.

Вечер мне б повторить бы лунный снова…

Альбина. Самое главное в моей жизни! В Риге есть Костя, мой Костя, единственный Костя! Вы что, забыли? Каждый год в отпуск я езжу к нему на взморье! Костя ждет меня не дождется. Он, подлец души моей, встретит на перроне, и я кинусь к нему на шею при всем народе… Не верите? (Торжествующе.) А удостоверение командировочное, которое Дергачев предъявлял, помните? Это я Косте звонила, и он срочно прислал…

Поют вчетвером:

Сыграй мне лунную рапсодию,

Я напою тебе мелодию…

Альбина. Каждый месяц с Костей надо за целую жизнь засчитывать!

Поют вчетвером:

Не знаю, где ты и где твой дом,

И как найти тебя на шумном нашем шаре

На земном…

Лохов. До чего хорошо единой командой петь!

Людмила. У нас не команда, а выдающийся вокальный квартет!

Елена Алексеевна. Все-таки петь приятнее, чем стирать!

Альбина. Тогда давайте исполним еще одну! (Запевает.)

Костя, ты помнишь наши встречи…

Поют вчетвером:

…в приморском парке, на берегу.

Костя, ты помнишь теплый вечер…

Конец

Content

Эмиль Брагинский
Комната
Грустная комедия в двух действиях

Действующие лица

Действие первое

Действие второе