Григорий Неделько

Проблема вселенского масштаба

Полёт на космическом корабле отличался удобством и комфортом. Услужливые стюардессы предлагали еду с напитками и сообщали о состоянии судна. Межгалактический Интернет работал бесперебойно – пассажиры пользовались фонами, чтобы получать доступ в Сеть. Висевший под потолком визор передавал последние новости.

Нина отпила ещё немного апельсинового сока, вернула стакан на подставку, встроенную в спинку соседнего кресла, и обратила внимание на идеально плоский экран. Он выдавал удивительно чёткую, трёхмерную, высокого разрешения картинку. Словно специально для Нины, чьей задачей было разобраться в психологических проблемах холодной планеты со странным названием Фридрих, журналисты сообщали последние известия об этом отдалённом уголке вселенной.

– …Снежные вихри не дают людям выйти из домов, – перекрывая шум ветра, почти кричал репортёр. – Из-за резкого понижения температуры ухудшилось самочувствие поселенцев и учёных. Также отмечены подземные толчки огромной мощности…

Перед тем как предложить Нине лететь на Фридриха, начальство сообщило о возникших на планете глобальных проблемах, поэтому они не были для женщины-исследователя неожиданностью. И всё же где-то в груди становилось жарче при мысли о том, что планета – живая планета! – бунтует. Причину установить пока не удалось: отправленный Всемирной Ассоциацией Планетарных Психологов специалист оказался бессилен перед вольностями космического тела – непредсказуемыми, но такими похожими на человеческие.

– Наш звездолёт совершает посадку в главном космопорту Девочки, – послышался ровный приятный голос одной из стюардесс. – Просьба оставаться на местах…

Нина, занятая своими мыслями, покачала головой. И как только ВАПП додумалась послать на столь опасное и важное задание некомпетентного сотрудника? Или дело не в планетарном психологе, полетевшем усмирять взбунтовавшегося Фридриха? Но в чём тогда? Поведение планет уже достаточно изучено для того, чтобы не допускать подобных просчётов, – надо лишь воспользоваться имеющимися данными и на основе их выстроить наиболее достоверную гипотезу. Скорее всего, именно она и окажется правильной. По крайней мере, раньше Нина Кравелли никогда не ошибалась, благодаря чему заняла место советника по чрезвычайным планетарным ситуациям.

Эта стройная сорокапятилетняя брюнетка с короткой стрижкой доверяла только фактам. Те, кто прислушиваются к интуиции, не признавая доводов разума, – инфантильны, считала она. Они просто большие дети. Они чаще ошибаются и мало чего могут достичь. Не зря человек обладает бесценным сокровищем, называемым сознанием. Да, оно сложно и многогранно, и всё же разум первичен. Именно он когда-то спас Нину от самой большой ошибки в её жизни…

– Посадка задерживается, – прервал мысли голос стюардессы. – Просьба сохранять спокойствие.

Решив выяснить, что случилось, Нина выглянула в иллюминатор. Она невольно залюбовалась открывшимися красотами: горы, равнины, леса, моря – всё необычного оттенка, розового, переходящего в бордовый и обратно. Даже тени странные, тёмно-лиловые. Девочка на самом деле была девочкой – со всеми вытекающими особенностями и неприятностями. Розовый ландшафт подчёркивал необузданную фантазию природы, создавшей это чудо – разумную планету. А люди, посадившие на Девочке траву и деревья, добавили жизни и красок галактическому телу. Правда, из-за воздействия минералов зелёные посадки стали розовыми, как и всё вокруг, но это придавало растительности своеобразия.

Засмотревшаяся Нина не сразу заметила, как с поверхностью планеты стали происходить изменения. На прекрасную местность словно легла громадная тень; земля дёрнулась, изогнулась. Сверху не разглядишь, но Нина будто бы внутренним зрением увидела, как, шелестя кронами, качаются из стороны в сторону деревья, как дрожат покрытые розовой травой холмы, как вторят им укреплённые дома, как люди, сидящие в убежищах, в очередной раз слышат устрашающие звуки землетрясения…

Всё закончилось неожиданно быстро: ощущение чего-то гнетущего, тёмного, упавшего на планету сверху, исчезло, и Девочка успокоилась. Но надолго ли?

Пришлось подождать ещё минут пятнадцать – двадцать, прежде чем корабль наконец приземлится в космопорту. Учёные отвернулись от иллюминаторов, убрали в карманы фоны и стали негромко переговариваться: планета, которая встречает вас природным катаклизмом, безусловно, впечатляет. Нина читала психологическую характеристику Девочки – на всякий случай, хоть женщина и отправлялась решать проблему с Фридрихом. В документах говорилось, что розовая планета не самого лёгкого нрава, но нигде не упоминалось, что она закатывает истерики на пустом месте.

Профессия планетарного психолога стала в последнее время очень популярной, многим людям хотелось помочь братьям и сёстрам своим бо́льшим. Однако среди активистов, как и везде, зачастую попадались бездари, которым были нужны лишь деньги и признание. Наверное, одного из таких и послали «спасать» Фридриха. Нина вспомнила, что должна встретиться с этим учёным на Девочке, потому что лететь немедленно на опасную заснеженную планету, без подготовки, без более точных сведений, – не самое умное решение.

«Хотя что касается этого специалиста… не стоит давать оценок незнакомым людям. И всё-таки почему он не справился? Опытный психолог, при всех имеющихся сведениях, просто обязан разобраться в ситуации. Сорок или двадцать лет назад неудачу можно было списать на недостаточную информированность – но не сейчас».

Нина поднялась с автоматически сложившегося кресла, забрала из углубления наверху сумку и пошла вслед за остальными учёными к выходу. В космопорту её уже ждал встречающий.

Центр ВАПП, расположенный на Девочке, представлял собой приземистое круглое здание, со всех сторон окружённое растительностью. Ко входу вела узкая, вымощенная камнем тропинка. Арка не очень хорошо просматривалась за этой густой порослью, да оно и к лучшему, считал Арнольд Майкл Сетон, глава планетарных психологов. И без нежданных посетителей на планете достаточно людей, которые сразу же начинают бить тревогу, при малейшем намёке на плохое настроение Девочки. Началось это после того, как построили центр, – жители планеты, наверное, решили, что теперь периодически возникающие проблемы мигом решат. Если же психологи, по какой-то причине, не могли объяснить поведение галактического тела, всех собак, естественно, вешали на них.

Сейчас глава ВАПП, доктор планетарных наук, знаменитый учёный Арнольд Сетон сидел в кресле, на время отрешившись от насущных дел. Внутреннее убранство его кабинета не изумляло ни богатством, ни яркостью, зато в нём, как и во всей «утробе» здания, прослеживался некий сдержанный, авторитетный стиль. Погружённый в затейливый мир классиков литературы – на сей раз он перечитывал «Солярис» Лема, – Сетон не услышал тихого попискивания, означавшего, что дверь открывают электронным ключом. Арнольд уже дочитал роман и вывел на экран следующее произведение – рассказ Роберта Шекли «Долой паразитов!», – когда кто-то переступил порог кабинета. Мужчина отключил встроенный в фон ридер, убрал переговорное устройство в карман и поднял взгляд.

Первым вошёл Эжен. Бывший наставник, а ныне главный помощник Арнольда последние двадцать лет носил очки, достаточно аккуратно, но поспешно зачёсывал волосы назад и запоминался в основном каким-то ореолом знания, окружавшим его. Теперь же с внешностью Эжена произошли разительные изменения. Он, хоть и постарел, выглядел лет на пятнадцать моложе своего возраста: аккуратная причёска, выглаженный костюм, вновь надетые линзы – «харизматичного» синего цвета. Всё это придавало ему некоего шарма. Он не забывал следить за собой, но никогда не прихорашивался «сверх меры».

«Что же заставило его так принарядиться?» – задумался Арнольд.

Он понял это, когда в кабинет ступил второй человек – женщина. Невысокая, стройная, с приятным лицом. Сетон не сразу понял, а вернее, вспомнил, кто это такая – настолько давно они не виделись. Когда же прошлое, которое казалось далёким и давно позабытым, всплыло в сознании, он не смог сдержать изумления.

– Нина?!

Волнение женщины усилилось, но она справилась с ним и проговорила в ответ:

– Здравствуй, Арнольд.

Эжен смотрел в окно, видимо, чувствуя себя лишним. Но ведь они с Ниной пришли по делу. Да и кто мог предположить, что организация, которая пусть и возглавлялась Арнольдом, но контролировалась не им одним, назначит на роль спасителя Фридриха бывшую возлюбленную главного планетарного психолога.

– Проходите, – сдержанно произнёс Сетон и указал на стоявшие с другого края стола свободные кресла. – Садитесь.

Нина, лицо которой тут же стало строгим, устроилась напротив. Рядом с ней примостился Эжен – он всё ещё ощущал себя не в своей тарелке.

Какое-то время за столом царило молчание. Нарушить его решилась исследовательница:

– Так что там с Фридрихом? Как я понимаю, дело крайне серьёзное, раз даже ты не смог с ним справиться. – Слова «даже ты» она произнесла с оттенком раздражения и недовольства в голосе.

Сделав вид, что не замечает неприязненных интонаций в словах женщины, Арнольд пододвинул к ней пачку бумаг.

– Ознакомься, а я опишу ситуацию вкратце.

– Конечно, ты же всегда любил контролировать положение, – не удержалась от колкости Нина, но начала просматривать документы.

Сетон одарил её мрачным взглядом.

– Друзья, – вмешался Эжен. – По-моему, стоит прекратить выяснение отношений – хотя бы на время, до того момента, как мы разберёмся с Фридрихом. Вы же взрослые люди и должны понимать…

– Я всё понимаю, – холодно прервала его Нина. – А вот он понимает ли? Если бы вы только знали, как ваш друг поступил со мной.

– Он всё знает, – отрезал Арнольд. – Но не будем сейчас об этом. Организация решила, что нам лучше работать вместе. Ей неизвестно о наших… м-м… неурядицах. А я уважаю людей, которых сам же назначил на руководящие посты. Если бы я не доверял им, то ВАПП никогда бы не стала столь влиятельным институтом, каким является сейчас.

– Узнаю Арнольда Сетона, – глядя прямо ему в глаза, сказала Нина, – всё незначительное, по его мнению, в сторону, будь оно хоть трижды важным.

– Я думал, время изменило тебя, по крайней мере, сделало более разумной.

– А я думала, ты не забыл прошлого.

Неизвестно, сколько ещё продолжалась бы пикировка, если бы Эжен вновь не вступил в диалог, начав рассказывать о неприятностях, творящихся на Фридрихе. Нина отвернула недовольный взор от Арнольда. Сетон с благодарностью посмотрел на Эжена, вводящего в курс дела их новую помощницу.

Бо́льшую часть того, что он говорил, Нина уже слышала: катаклизмы, которые происходят на территории всей планеты, мешая работе исследователей и жизни поселенцев, необходимо в срочном порядке устранить.

– Иначе многомиллионные разработки и вложения накроются, выражаясь прямо, медным тазом, – добавил Эжен.

– Всё как в старые добрые времена… – тихо проговорил Арнольд.

– О чём это он? – обратилась к Эжену Нина.

– Дело в том, что всё повторяется, – отвлёкшись от объяснений, ответил глава исследователей на Девочке. – Мы уже не в первый раз сталкиваемся с подобными проблемами.

– А точнее, в третий, – заметил Арнольд. – У планет системы Одина характер не сахар, однако с ними можно договориться – в этом я убедился во время своих предыдущих визитов сюда. Первые два раза было сложно, но теперь всё усугубляется тем, что мы многое знаем.

– То есть? – не поняла Нина.

– Повторюсь, я уже оказывал психологическую помощь планетам этой системы. Вначале почти неосознанно, руководствуясь чутьём. Затем ситуация усложнилась, и, скажу честно, знания, которыми я обладал на тот момент, мало чем мне помогли. В общем, чувствую я, на этот раз справиться со взбунтовавшимися планетами будет крайне непросто.

– Планетами?

– А-а, тебе, видимо, не сообщили… Понимаю, ведь тогда ты могла отказаться. Конечно, это не очень честный ход, но ты же одна из лучших в своей области. Возможно, стоило бы разобраться с ними, но благодаря их «ошибке» мы встретились здесь, и…

– Да что всё это, чёрт возьми, значит?! – не выдержала Нина.

Её злило поведение этого человека, с которым они когда-то были близки и по вине которого расстались. Интуит, блестящий специалист и непрошибаемый мужлан да к тому же любитель тайн и загадок. Ему уже давно перевалило за пятьдесят, а он ведёт себя, как малолетнее дитя!

Арнольд улыбнулся, чем ещё больше вывел Нину из себя. Но до того как она успела сказать очередную колкость в его адрес, психолог включил стоявший на столе компьютер. Экран мгновенно загорелся. Сетон нашёл необходимую информацию и вывел на монитор.

– Вот сводки о катаклизмах, случившихся на трёх планетах системы Одина за последние две недели.

Нина вгляделась в экран.

– Ты хочешь сказать…

Арнольд кивнул.

– Неприятность гораздо глобальнее, чем казалось на первый взгляд. Отправляясь сюда, я думал, что это очередные фортеля Девочки, связанные с её «пубертатным» периодом. Планеты же взрослеют не так быстро, как люди, для них сорок лет – всего лишь миг. Ну и вот, когда я узнал, что проблема не в Девочке, точнее, не только в ней, я задался вопросом: что же происходит? Ответ пришёл почти мгновенно: Мальчик и Фридрих вновь не поделили между собой розовую планету. А почему нет? В человеческой реальности фраза «Я больше на неё не претендую» может не означать совершенно ничего. А наши планеты очень похожи на людей. Даже, наверное, больше, чем нам кажется. Только джинсов не носят, потому что мы пока не сшили одежды им по размеру. – Арнольд невесело усмехнулся. – Я проверил свою догадку, и в результате исследований и долгих разговоров по душам со взбунтовавшимися планетами выяснилось, что я неправ. Потому я и говорю, что будет сложнее. Нам хочется применить свои знания – это первым приходит в голову здравомыслящему человеку. Да только приложить знания некуда. И это ещё не всё.

Нина удивлённо подняла бровь.

– По сообщениям колонистов, – продолжал Арнольд, – на планетах системы Зевса, что находится рядом с этой, тоже начались землетрясения, извержения, цунами… Всё в точности, как у нас. Но в чём причина? Что заставило планеты поголовно сходить с ума?

– Подожди, может, это простое совпадение.

– Нина, – мягко сказал Сетон, и женщина испытала тёплое, давно забытое чувство оттого, что он назвал её по имени. Но затем, приложив усилия, погасила в своей душе лирический настрой. – Я тоже так думал, – продолжал между тем Арнольд, – однако у нас на руках есть отчёт исследователей, установивших разумность планет соседней системы. Эти небесные тела «вышли» с орбиты газового гиганта, вокруг которого когда-то обращались. И что-то мне подсказывает: поведение их неразрывно связано с поведением Мальчика и Девочки.

– Но твои выводы ни на чём не основаны – лишь на голословном предположении!

– И ещё на результатах теста.

– В них могла закрасться ошибка.

– Ну конечно! – Арнольд кивнул. – Ведь это тест Сетона. Будь у нас в распоряжении тест Кравелли, мы бы непременно воспользовались им. Но у нас его нет, а потому… – Он развёл руками и посмотрел на Эжена. – Когда мы можем вылететь на Зевс-1?

– Сейчас уточню.

Глава исследователей сказал в фон имя капитана корабля, и устройство стало набирать номёр космонавта. Перекинувшись с ним парой слов, Эжен обратился к Арнольду:

– Всё готово. Звездолёт ждёт нас в космопорту. Можем лететь туда хоть сейчас.

– Тогда так и сделаем, – решил Сетон. – Если никто не против отправиться, что называется, «с корабля на бал». – И он выразительно глянул на Нину.

Та, сжав губы в тонкую линию, промолчала.

Этот перелёт был скучным. Эжен спал в кресле. Сетон погрузился в чтение – закончив с Шекли, он открыл на ридере «Горе от ума» Грибоедова. Нина безучастно смотрела в иллюминатор, прогоняя в голове различные нелестные эпитеты в адрес Арнольда.

«Вместо того чтобы пообщаться со мной, уставился в свою электронную книжку!»

Осознав, насколько ей это неприятно, она постаралась переключиться на что-то иное, но мысли всё чаще и чаще возвращались к бывшему возлюблённому. Она украдкой посмотрела на него: на сосредоточенном лице не отображалось никаких эмоций. Она сомневалась, что их совсем не было – не такой человек Арнольд. Скорее всего, он умело скрывал их.

Устав от размышлений, Нина откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Довольно скоро они приземлились в космопорту. Он не выглядел ни богатым, ни технически оснащённым. «Функциональный», – таким его про себя назвала Нина. Он, как определённой породы люди, тщательно исполнял свои обязанности, ни на что более не претендуя. Да оно и неудивительно: колонизация Зевса-1 началась сравнительно недавно. При строительстве новых объектов во главу угла ставилась именно функциональность – нужно было обеспечить колонистов всем необходимым. А после, когда планету освоят и укрепятся на ней, можно предоставить учёным и будущим жителям технические новшества. По этой же причине дома, окружавшие космопорт, стояли не кучно, как на Девочке, а разрозненно, словно зубы старика. Это были главным образом невысокие здания – не выше пяти этажей.

– Здесь пока такси нет, так что придётся добираться пешком, – оповестил Арнольд Нину. – К счастью, тут совсем недалеко.

Эжен это и так знал, потому что уже бывал на Зевсе-1, – ещё до прилёта Сетона его вызвали сюда как главного специалиста. Но он ничем не смог помочь, и пришлось связываться с Арнольдом.

По дороге в исследовательский центр Нина с интересом осматривала природу планеты. В целом, она напоминала земную: те же леса, те же возвышенности, те же равнины… Только что-то незнакомое, неродное витало в воздухе да было заметно теплее.

Здание, к которому лежал путь трёх учёных, больше походило на одноэтажный домик: совсем непритязательное с виду и такое же внутри, оно резко контрастировало с центром ВАПП на Девочке. Разве что ширина его немного превышала размеры обычного жилого строения.

Пока Нина с интересом осматривалась, Арнольд и Эжен подошли к стойке секретаря.

– Здравствуйте, вы к кому? – обратилась к ним приветливая молодая женщина с длинным чёрным хвостом волос.

Слово взял глава исследователей:

– Здравствуйте. Мистер Грегор у себя?

– Как вас представить?

Эжен назвал их имена.

– Секунду, я свяжусь с ним… – Секретарша быстро переговорила с начальником, а затем сообщила вошедшим, что мистер Грегор занят. – Он вызовет вас, когда освободится.

– Но здесь мистер Сетон. Он пришёл по важному делу.

– Конечно, я понимаю. Пожалуйста, подождите в коридоре.

Арнольд послушно устроился на скамейке, открыл встроенный в фон ридер и стал читать. Делал он это не только увлечённо, но и быстро.

Нина, ещё раз отметив про себя, что поведение спутника не выдерживает никакой критики – «Снова уставился в свою книжку!», – села рядом, демонстративно отвернувшись от него.

Эжен бессильно развёл руками и присел на скамью напротив Арнольда с Ниной.

Не успел он этого сделать, как раздался странный звук. Здание встряхнуло – казалось, дрожит огромное животное. Закачались висевшие под потолком старомодные люстры. Стол, за которым сидела секретарша, сдвинулся, и всё, находившееся на нём, посыпалось на пол. Звук повторился – теперь он стал громче.

Арнольд знал, что это означает, – вскочив с места, он уже тянул за собой Нину и звал Эжена. Долго упрашивать их не пришлось: вместе с немногочисленными посетителями исследовательского центра они выбежали на улицу.

А землетрясение набирало силу: вспучивались, словно от невообразимых колик, дороги, дрожали, как замёрзшие люди, строения, угловатыми змеями прочерчивали землю трещины.

– Ничего себе… – выдохнул Арнольд. Даже для него, опытного и любившего рисковать учёного, это сильнейшее землетрясение стало полной неожиданностью.

«Да что же такое случилось с планетами, что их буквально выворачивает наизнанку?!»

Они уже отбежали на приличное расстояние, когда Сетон, оглянувшись, увидел показавшуюся из дверей центра грузную фигуру Грегора. Рядом с ним, забавным антиподом, стояла худенькая секретарша, которая, видимо, не решилась бросить босса. Дорогу им преграждала зияющая «рана» – широкая и опасная трещина.

– Я к ним! – выкрикнул Арнольд, перекрывая шум от землетрясения и царящий вокруг людской гвалт.

Мужчина быстро вынул из кармана фон и сунул в руки Нины, успев прочитать во взгляде той удивление пополам с восхищением.

– Бегите в убежище! – громко сказал Сетон и опрометью бросился назад.

Грегор махал ему рукой и опасливо косился на здание, наверное, ожидая, что оно вот-вот рухнет. Секретарша в испуге отступала ко входу в центр. Арнольд был уже не в том возрасте, чтобы выдавать такие спринты, но в момент опасности активировались скрытые резервы, он чувствовал себя моложе и – счастливее.

До цели оставалось каких-нибудь десять метров, когда земля под ногами Сетона неожиданно разверзлась и он угодил прямиком в чёрный провал с неровными краями. В последний момент ему показалось, что где-то там, на краю сознания и слуха, раздался полный ужаса крик Нины…

…Поверхность озера была ровной и спокойной, ничто не тревожило глади, в наступивших сумерках казавшейся гигантской лужей разлитых чернил. Словно бы и не произошло совсем недавно мощнейшего землетрясения, будто бы здесь всегда царило такое спокойствие.

Негромкий всплеск. Стройное обнажённое тело разорвало водяное зеркало. Двинулись, стремясь в небытие, концентрические окружности.

Нина всё дальше уплывала от берега. Несмотря на предостережения Эжена, она всё-таки решила пройтись к озеру, которое заметила, ещё когда они приземлялись. После всего случившегося появилось нестерпимое желание отдохнуть, поплавать, дать выход скопившимся эмоциям.

Как ни пыталась она освободить свой разум, мысли то и дело возвращались к Арнольду. Как он там? Пришёл ли в себя? Всё ли с ним хорошо?

Землетрясение началось и закончилось одинаково внезапно. Почти сразу после того, как Сетон угодил в разлом, колебания стихли. Ни одно здание в пределах видимости не рухнуло, хотя это вполне могло случиться, продлись катаклизм ещё недолго. Всё это показалось Нине очень странным, но тогда не было времени рассуждать о причудах природы – женщину заботила только судьба Арнольда. Арнольда, к которому – что бы она там ни думала, – Нина продолжала испытывать тёплые чувства. А возможно, и нечто большее… Спасатели – удивительное дело! – прибыли на место вскоре после её звонка. Сетона вытащили из дыры, но он находился без сознания. Врач в больнице, куда поместили психолога, диагностировал у него сотрясение мозга.

Несколько часов Нина не отходила от кровати больного, но больше не было сил выносить вид его безмятежного лица и зря ждать, что сейчас, вот сейчас он проснётся и скажет «Привет!». Она вышла в коридор и бросила Эжену, что собирается сходить на озеро поплавать.

– На какое озеро?

– То, что неподалёку от города.

– Я бы не советовал: скоро стемнеет, и с тобой может что-нибудь случиться.

Но она лишь отмахнулась…

…Вода, ставшая к вечеру, кажется, ещё теплее, приятно освежала – как тело, так и мысли. И что-то непередаваемое ощущалось в подступающей темноте, в зажигающихся на небосклоне звёздах. Нина, отплывшая уже достаточно далеко, развернулась и направилась обратно, к еле виднеющемуся берегу. Если не поторопиться, можно упустить момент, когда он окончательно растворится в ночном мраке. Впрочем, ей было всё равно.

«Арнольд… Смелый, беспечный Арнольд… почему это случилось с тобой? – думала она, разгребая руками и ногами податливую воду. А затем вдруг мыслительная деятельность сменила вектор: – Его фон… Да, зачем он отдал мне устройство перед тем, как броситься на помощь Грегору? Боялся, что разобьёт переговорник? Бред! Или предвидел, что упадёт в ту чёрную прогалину? Но стоило ли тогда вообще бежать туда?.. Господи, что за ересь лезет в голову! – Она стала грести сильнее, чтобы заставить активнее работать разум. – А может, – внезапно пришла с уверенными гребками новая мысль, – он так хотел что-то мне сказать? У него ведь не было времени: землетрясение угрожало жизням многих людей, в том числе и его. Но если так, на что он намекал? Надо проверить его фон! Не думаю, что Арнольд будет против… когда очнётся… А если я права и он действительно разрешил эту загадку с планетами, просто не успел ей с нами поделиться? Что ж, если у него случилось очередное озарение, благодаря которым он стал столь знаменитым, тогда надо спешить! Промедление может поставить под угрозу человеческие жизни!»

Она перешла со среднетемпового брасса на более быстрый кроль, как вдруг ощутила под собой перекаты неизвестно откуда взявшихся волн. Оглянувшись, Нина увидела, что озеро ярится. Куда делась недавняя беспечность? Где прохладное, чистое спокойствие? Волны, одна другой больше, катились к берегу. Добраться до него, как и до быстро плывущей Нины, они не успевали, но рождали предчувствие неизбежной беды.

Нина начала грести ещё быстрее. Преодолев три четверти пути, она ощутила заметную усталость.

Исследовательница была в нескольких метрах от берега, когда двухметровая волна накрыла её с головой. Женщину встряхнуло, точно в шейкере, и отбросило – в каком направлении, она не могла бы сказать. Перед глазами поплыло. Собрав всю волю в кулак, Нина вынырнула на поверхность и откашлялась – из-за неожиданной напасти пришлось наглотаться воды. Сделав ещё пару гребков, она встала на песчаное дно и торопливым шагом вышла на берег. Рядом никого не было: даже в столь жаркое время года находилось ничтожно мало охотников поплавать в озере, учитывая, какая обстановка царила на планете.

Продолжая кашлять, Нина оделась и бросила взгляд на озеро: странно, но оно почти успокоилось. Что это было? Крохотный смерч? Или непонятная аномалия – следствие буйного нрава планеты? Нина не хотела этого выяснять. Она твёрдо знала одно: невозможно жить на планете, которая относится к своим обитателям, как к чужим, враждебным созданиям.

Или… так только кажется? Но в чём же тогда причина?

Идя к больнице, Нина размышляла об этом и в конце концов пришла к выводу, что вариантов два: либо Зевс-1 сошёл с ума, либо его выводило из себя что-то стороннее, что-то жуткое и непредсказуемое. Возможно, поэтому планета так себя вела? Есть вещи, которые превращают людей в подобия самих себя, – подобия далёкие и зачастую страшные. В изменённом состоянии сознания человек способен на поступки, которых никогда бы не сделал в здравом уме.

«Но что так влияет на разумную личность? Любовь? Опять и как всегда она? Или нет? Или – не только? А может, ненависть? Но тогда Арнольд докопался бы до ответа намного раньше – с его-то опытом… Должно быть что-то планетарное и вместе с тем чисто человеческое, нечто такое, что нам сложно представить, то, что рождает одновременно и любовь, и ненависть, но не представляет собой ни то, ни другое…»

Она остановилась, вспомнив о фоне Арнольда. Вытащив переговорник, Нина открыла последнюю программу, которой пользовался Сетон, – это оказался ридер. А в нём…

Она поспешно убрала устройство в карман и со всех ног бросилась к больнице. Теперь она знала! Не сходились некоторые детали, но то были всего лишь частности.

– Ты уверена? – Эжен не то чтобы проявлял недоверие, просто даже ему, привыкшему к необычным озарениям Сетона, догадка Нины казалась фантастической.

– Уже не знаю, – ответила исследовательница. – Наверное, я заразилась любовью к абсурдным толкованиям от Арнольда. А может…

Вот это «может» и стало первой причиной, по которой Эжен не продолжил разговора. Второй послужило сообщение, полученное им буквально только что: астрономы Всемирной Ассоциации сообщали, что стали возникать катаклизмы на планетах за пределами систем Одина и Зевса.

Вынув фон, Эжен набрал номер центра ВАПП на Девочке.

– Алло! Передайте, чтобы подготовили сеанс связи со всеми близлежащими планетами. Да, именно со всеми. И да, можете считать это распоряжением мистера Сетона. Нет, доктора уверяют, что он в порядке и скоро должен прийти в себя. До свидания. Ну вот, – сказал он Нине, – я всё устроил – остальное зависит от тебя. И от нашего везения.

– От везения Арнольда, – поправила его Нина, – а в его везении я уверена на все сто.

– И всё-таки я не понимаю… все планеты этой системы – «мужчины». Неужто наш старина Фридрих… гм… сложно говорить такое о небесном теле… в общем, неужели он гомосексуален?

Нина подмигнула главе исследователей.

– С одной стороны, ничто человеческое ему не чуждо, верно? Но, с другой, никто на сто процентов не уверен в половой принадлежности Зевсов. Это только с Мальчиком и Девочкой всё очевидно. С Фридрихом – уже сложнее. А с планетами вроде этих так и вовсе ничего не понятно.

– Но не можем же мы специально дразнить их, чтобы выяснять, к какому полу они принадлежат! Это попахивает самоубийством. Да и не все галактические тела реагируют на подобные вещи. Кроме того, нет чёткой системы, которая позволила бы сказать, что вот это мальчик, а вот это девочка.

– Значит, надо её создать, – решительно заявила Нина. – Я займусь этим, как только мы разберёмся с возникшими неприятностями. – Она специально сказала «как только», а не «если»: исследовательница была уверена, что безоговорочная вера в успех обязательно его приблизит. – А пока воспользуемся теми возможностями, что есть у нас в арсенале: отчётами геологов, данными связистов, помогающих планетам контактировать друг с другом, и, если понадобится для спасения человеческих жизней, любыми самоубийственными методами.

Спорить было бессмысленно. И хотя Эжен находился выше по служебной лестнице, он лишь покорно кивнул и отправился давать указания подчинённым.

Удобно расположившись в кресле, окружённая проводами, Нина не торопясь, с выражением читала строчку за строчкой. Фон, который она держала в руках, принадлежал Арнольду. Совсем недавно Сетон, зная, что переговорник сейчас у Нины, отправил на него сообщение: «Со мной всё в порядке. Ты молодец!» Это подстегнуло женщину ещё больше, и она с новыми силами взялась читать продолжение истории, которую знали все. Точнее, все люди – но, видимо, не планеты.

На подготовку ушло несколько дней – очень мало, если учитывать глобальность проблемы и затраченных усилий. Слова Нины с помощью микрофонов попадали в устройства, распространявшие их по всей галактике – и отправлявшие дальше, в галактику соседнюю, – и дальше… Нина не знала, сколько уже планет вовлечено в пагубное, кошмарное действо, которое следовало немедленно прекратить. И если в людском мире сделать это крайне сложно, то планеты, она надеялась, будут более благоразумны. Те планеты, к которым она обращалась. А потом они, возможно, передадут сведения своим соседям, с которыми человеку невозможно связаться по чисто техническим причинам. Как на газовом гиганте установить передатчик? Как без подготовки организовать экспедицию к ещё неизученной планете? Вопросов было много, и всё же следовало попробовать. Если же станет слишком поздно, и тогда… Но что тогда, она старалась не думать. Она решила для себя, что правы они с Арнольдом. А значит, надо идти вперёд, до конца, и будь что будет. Благие намерения иногда приводят в места злые и подземные, но не на сей раз. Нина верила в это.

Зазвучали последние строчки, подводя итог её стараниям. Она почти почувствовала, как трансляторы, установленные на других планетах, передают знаменательные слова планетам. Девочка, Мальчик и Фридрих понимают человеческую речь – и если Зевсы с остальными взбунтовавшимися тоже разумны, то и они должны проникнуться пророческими, философскими, умными фразами. Теми, что придуманы, а может, увидены и записаны гением.

«Надеюсь, их коэффициент интеллекта не ниже, чем у среднестатистического студента», – позволила себе лёгкую шутку Нина.

И, улыбнувшись, произнесла заключительные слова:

– Нет повести печальнее на свете,

Чем повесть о Ромео и Джульетте…

…Прошло полтора месяца. Всё это время Эжен, Нина и выписавшийся из больницы Арнольд провели на Девочке, тщательно следя за событиями, разворачивающимися вокруг воинственных планет. А события, кажется, пошли на спад. На большинстве планет постепенно установились приемлемые для учёных и жителей погодные условия, а на некоторых – наверное, особенно эмоциональных, вроде Девочки – погода преподносила приятные сюрпризы: солнечные дни, грибные дождики, яркие двойные и тройные радуги. Когда стало абсолютно ясно, что небесные тела больше не собираются устраивать между собой межгалактических конфликтов, Арнольд и Нина отбыли с Девочки. Прощание с Эженом было недолгим – глава исследователей, не очень искусно скрывавший свою романтичность, не любил длительных проводов. Под конец он так растрогался, что коротко пожелал бывшим ученице и подчинённому удачи и, отвернувшись, поспешил покинуть космопорт…

…Ярко-розовый закат окрашивал небо, горы, леса и озёра в невероятные тона, всё тонуло в этом великолепии, ожидая, когда наступит ночь, которая усыпит природу – буквально на несколько часов, – чтобы разбудить ее к новому дню, к новой жизни. Рассвет, столь же чудесный, богатый красками, обязательно наступит, и на планетах настанет новый день. Вселенский цикл продолжится…

Мысли о вселенной заставили разум Арнольда работать в ином направлении.

«А вот интересно, – размышлял он, сидя в готовящемся взлететь космическом корабле, – ну, сблизятся планеты, ну, подружатся, ну, даже влюбятся, а что потом? Как эта любовь проявит себя? Будут ли у них дети? И на кого похожи отпрыски гигантских космических тел? Мальчик с Девочкой ещё слишком малы, чтобы говорить о чём-то серьёзном между ними, а вот Зевсина с Фридрихом вроде бы существа постарше».

Корабль начал подниматься в небо.

«Да, планеты – именно существа, – рассуждал психолог. – Как и люди. Используя новейшие достижения техники, мы переписываемся, находясь в разных солнечных системах. И планеты не должны быть лишены хотя бы такого способа общения – те планеты, которые не умеют или пока не научились разговаривать иначе. Они заслуживают это потому, что позволяют нам жить на своей поверхности. – Рассуждения сделали скачок и вернулись к тому, с чего Сетон начал. – Но что будет, если Фридрих и его пассия Зевсина, бывший Зевс-1, станут парой? Кажется, газовый гигант, с орбиты которого сошли Зевсы, не против. Получается, это их мама – или, может быть, папа?.. Да и больше не хотят войны друзья Фридриха Мальчик с Девочкой…»

Эти мысли разбередили живое воображение Арнольда. Ему даже подумалось, что, когда будет свободное время, надо записать свои фантазии, – в конечном счёте, они могут оказаться отнюдь не пустыми и бесполезными.

Мужчина, которому совсем недавно исполнилось пятьдесят шесть лет, сидел и смотрел в иллюминатор на уносящуюся вниз планету, а сам был уже очень и очень далеко отсюда, там, где раньше не ступала ни его нога, ни нога любого другого человека.

Сидевшая на соседнем кресле стройная сорокапятилетняя женщина молча держала его за руку. После того, что она узнала, ей хотелось не говорить, а просто молчать и быть рядом.

Началось всё с того, что очнувшийся Арнольд признался Нине, которая прилетела его навестить: да, он догадался, отчего планеты вели себя так странно и непредсказуемо. Но случилось это поздно, в самый разгар землетрясения. Возможно, как часто бывает, экстренная ситуация обострила восприятие. Правда, Сетон не успел поделиться сделанным открытием: упав в разлом, он потерял сознание. С каждым днём негативное влияние галактических тел друг на друга становилось всё сильнее и масштабнее. В то время Арнольд лежал в больнице и ничего не мог поделать. И неизвестно, до чего бы дошла война планет, вызванная ревностью «родственников» двух влюблённых, если бы не Нина…

Выслушав Сетона, женщина не смогла сдержать чувств и вспылила, заявив, что не понимает, почему тогда, четверть века назад, он бросил её?! Арнольд покачал головой и ответил, что в их давнем расставании виноват вовсе не он, а его родители, невзлюбившие Нину с первого взгляда. Это они наплели ей много нелестного якобы от лица возлюбленного, после чего сказали Арнольду, что Нина бросила его. Вначале он поверил: мать с отцом могли быть чрезвычайно убедительными. И всё же потом дала себя знать, возможно, сверхчувственная натура или, может статься, любовь. Как бы то ни было, червячок сомнения зашевелился в его душе. Сетон пытался связаться с Ниной, однако она не отвечала на звонки, а после выяснилось, что она не только сменила номер фона – женщина переехала в другой город, не сказав никому из знакомых Арнольда, где теперь будет жить. С тех пор Сетон прекратил общаться с родителями и стал «примерным» холостяком.

– Если бы ты сразу рассказал мне об этом… – произнесла Нина.

– …Ты бы мне не поверила, – продолжил за неё Арнольд.

Впрочем, всё это было в прошлом. Тогда как впереди находилось будущее. Но сейчас – именно сейчас! – они обладали своим настоящим…

Мысли окрашивались яркими закатными тонами, растворялись в надвигающемся умиротворении. Два человека заснули и во сне увидели далекие миры. А пробудившись, на рассвете, они были уже дома.

(Август 2012 года)

Content

Григорий Неделько
Проблема вселенского масштаба