Шантель Шоу

Вернуть его кольцо

Глава 1

– Тот тот адрес, который вы назвали, – Гросвенор-сквер, В1. – Водитель такси посмотрел через плечо на свою пассажирку, озадаченный тем, что она не торопится выходить из машины. – Или вы хотите, чтобы я отвез вас еще куда-нибудь?

Изабель в смятении смотрела на знакомые места, и на какое-то мгновение ей непреодолимо захотелось уехать подальше отсюда. Она любила этот дом, когда жила здесь с Константином, но сейчас его элегантное великолепие казалось ей насмешкой над ней самой.

Она была удивлена тем, какие сильные эмоции испытала, вернувшись сюда. Возможно, стоило просто подписать заявление о расторжении брака и отправить его адвокатам Константина. Какой смысл видеться с ним опять и ворошить их прошлое? Но правда заключалась в том, что она так и не смогла забыть своего мужа. Когда они встретились с ним три года назад, он поразил ее своим обаянием и сексуальностью. Сначала их отношения были полны испепеляющей страсти, но после свадьбы Константин превратился в какого-то холодного незнакомца. Оглядываясь назад, она видела, что никогда по-настоящему не понимала этого загадочного итальянца, носившего титул маркиза Константина Де Северино.

Воспоминание о документе, озаглавленном «Заявление о разводе по причине ухода из семьи», вызвало у нее приступ злости. Да, она действительно ушла от него, так что юридически он был прав. Но он заставил ее сделать это своей холодностью и бескомпромиссным отношением к ее карьере.

Когда она представляла себе его жесткие, словно высеченные из мрамора черты лица, то казалось невозможным, что у этого человека вообще есть слабые места. Но она не собиралась брать всю вину за их неудавшийся брак на себя. Константин должен был понять, что она больше не та простодушная и податливая девочка, на которой он женился. Когда-то он внушал ей трепет и благоговение. Но теперь она была гораздо увереннее в себе.

– Нет, все в порядке, спасибо, – сказала она таксисту, выходя из машины и расплачиваясь за поездку.

Внезапно водитель узнал ее.

– Я знаю, кто вы! Вы – та самая певица, Иззи Блейк, из «Стоун Ледиз». Моя дочка – ваша большая поклонница. – С этими словами он подсунул блокнот ей в руки. – Можно ли мне набраться наглости и попросить у вас автограф для моей Лили?

Изабель взяла ручку и написала на листке свое имя и короткое пожелание. То, что ее узнавали на улице, до сих пор ее поражало. Она вообще сомневалась, что сможет когда-нибудь к этому привыкнуть и чувствовать себя комфортно в таких случаях, но никогда не забывала, что своим успехом их группа обязана именно фанатам.

– У вас будет концерт в Лондоне? – спросил ее таксист.

– На прошлой неделе мы закончили свое европейское турне в Берлине, но, насколько я помню, у нас запланирован концерт в Лондоне этой осенью. – Она поняла, что не может вспомнить точные даты. В последние два года их жизнь превратилась в сплошную череду аэропортов и отелей. Но Изабель оторвала листок из блокнота и протянула его водителю. – Напишите мне свой электронный адрес, и я позабочусь о том, чтобы вашей дочери послали пару билетов на ближайший концерт «Стоун Ледиз».

Попрощавшись с водителем, Изабель подошла к дому и позвонила в дверь. Несмотря на все ее намерения оставаться холодной и спокойной, она чувствовала, как сердце учащенно забилось из-за предстоящей встречи с Константином. Но все же ее ужасно разозлило то, что в своем заявлении на развод муж выставил ее виноватой.

– Мадам, – мрачно приветствовал ее дворецкий Константина. Его ровный голос и невозмутимое лицо не выдавали ни капли удивления оттого, что она вот так запросто появилась на пороге после двух лет отсутствия.

– Здравствуй, Уиттекер. Мой муж… он дома? – К ее досаде голос прозвучал хрипло, словно споткнувшись на слове «муж». Но очень скоро она станет свободной и сможет двигаться дальше.

Она знала, что Константин сейчас в Лондоне, так как должен посетить открытие нового магазина «Де Северино Эччеленца» на Оксфорд-стрит, поэтому она запланировала свой визит на утро воскресенья, полагая, что даже такой трудоголик, как он, вряд ли поедет в офис в это время.

– Маркиз сейчас внизу, в тренажерном зале. Я сообщу ему о вашем приходе.

– Нет! – остановила его Изабель. – Он ожидает меня.

Она понимала, что на самом деле Константин ожидал, что она безропотно подпишет его заявление, и не рассчитывал снова увидеть ее в своем доме.

Тренажерный зал в подвальном этаже был оборудован вскоре после их свадьбы, чтобы Константин мог заниматься дома, а не заезжать в частный клуб после целого дня, проведенного в офисе. Спускаясь по ступенькам, Изабель слышала ритмичные звуки. Дверь в зал была открыта, так что она издалека увидела, как он наносит мощные удары по боксерской груше. Полностью сконцентрировавшись на своем занятии, он даже не заметил, что кто-то вошел.

Изабель стояла в коридоре и разглядывала его. За эти два года она успела забыть, какой он высокий и сильный. Своим почти двухметровым ростом он был обязан своей матери-американке, которая, судя по его редким рассказам о своей семье, была успешной моделью до того, как вышла замуж за его отца.

Изабель предполагала, что красивая форма его скул и классически вылепленные черты лица тоже достались ему от матери, но во всем остальном он представлял собой типичный образец горячего итальянского мужчины, включая смуглый цвет кожи и темные, почти черные волнистые волосы, которые отказывались подчиняться ножницам парикмахеров. Его тренировочные шорты и майка демонстрировали мощные бедра и мускулы на плечах, а вьющиеся черные волоски на груди были влажными от пота.

«Ему явно понадобится принять душ после такой тренировки», – подумала Изабель. Непрошеные воспоминания о первых месяцах после их свадьбы нахлынули на нее. Тогда она часто приходила в зал, чтобы посмотреть, как занимается Константин, а после тренировки они обычно вместе принимали душ. Словно и не было этих двух лет разлуки, стоило ей только вспомнить, как она проводила руками по его обнаженным мускулистым бедрам, как обхватывала пальцами его затвердевшее мужское достоинство, в то время как он намыливал душистой пеной ее грудь, а потом его руки спускались все ниже по ее дрожащему от возбуждения телу, до тех пор, пока она не начинала умолять его прекратить эту сладкую пытку, мечтая лишь о том, чтобы он взял ее жестко и быстро, прислонив спиной к стенке душевой кабинки.

Ее кровь забурлила в жилах от этих воспоминаний, и она не смогла подавить глухой стон. Этот звук тут же привлек внимание Константина. Он резко обернулся, и Изабель успела увидеть в его глазах смятение, прежде чем его лицо вновь стало непроницаемым. Он стянул с себя боксерские перчатки и направился к ней.

– Изабелла!

Его глубокий чувственный голос напоминал ей вкус горького шоколада, и то, как он произносил ее имя на итальянский манер, всегда заставляло ее трепетать от желания. Ну почему он до сих пор оказывает такое сокрушительное воздействие на нее даже спустя столько времени? Работая в музыкальной индустрии, она постоянно была в окружении красивых мужчин, но никогда и ни к кому из них она не чувствовала и сотой доли того желания, которое вызывал у нее Константин. Она объясняла для себя такое отсутствие интереса к другим мужчинам тем, что юридически до сих пор была замужем. Но теперь она с отчаянием поняла, что просто никто не возбуждал ее так, как Константин. В последние два года ее сексуальные желания словно были в спячке, но его взгляд сразу разбудил в ее теле страстное томление.

Пораженная собственной реакцией, она с трудом подавила желание развернуться и убежать вверх по лестнице. Но было слишком поздно. Он остановился перед ней на раздражающе близком расстоянии.

Капли пота блестели на его коже. Изабель поняла, что ей до смерти хочется провести пальцами по его волосам, погладить легкую щетину, проступившую на его щеках и над верхней губой. Каждый мускул ее тела был напряжен от тщетной борьбы с собственными желаниями.

– Не стоит прятаться тут, cara, – лениво протянул он. – Не знаю, зачем ты здесь, но предполагаю, что у тебя есть веские причины врываться в дом, из которого ты сбежала два года назад.

– Я не сбегала, – возразила она, стараясь не смотреть ему в глаза.

С самой их первой встречи в лондонском офисе известной ювелирной компании «Де Северино Эччеленца», куда была направлена временно замещать его секретаря, она была словно околдована его прекрасными синими глазами, которые казались такими яркими на его смуглом лице.

Он пожал плечами:

– Хорошо, ты не сбегала. Ты просто исчезла, пока я был в командировке. Я вернулся домой и обнаружил только твою записку, в которой ты сообщила, что уезжаешь в турне со своей группой и не собираешься возвращаться.

– Ты знал, что я собиралась ехать со «Стоун Ледиз», мы обсуждали это. Я уехала потому, что если бы я этого не сделала, то мы бы просто поубивали друг друга. Ты что, не помнишь, как мы ругались тем утром, когда ты уезжал во Францию? Или нашу ссору за день до этого? А за два дня? Я больше не в состоянии была выносить это, мы не могли даже просто находиться в одной комнате спокойно.

Боль пронзила ее виски, заставив резко вздохнуть. Она вспомнила, какие головные боли мучили ее в последние месяцы их совместной жизни. И сейчас они с Константином снова спорили, едва успев встретиться.

– Кроме того, я не врывалась в твой дом, – добавила она, стараясь контролировать свой голос, – если ты помнишь, я оставила ключ от дома вместе с кольцом на твоем столе. И сейчас Уиттекер впустил меня. – Она открыла сумку и достала документы. – Я пришла, чтобы вернуть вот это.

– Должно быть, ты очень спешишь покончить с официальным статусом замужней дамы, если даже не смогла дождаться завтрашнего дня, чтобы отправить документы по почте?

Рассерженная его издевательским тоном, она уже собиралась сказать, что ждет не дождется, когда сможет разорвать последние связи между ними. Она подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза, но это было ее ошибкой. От взгляда на его красивое лицо ее пульс мгновенно участился. Изабель показалось, что ее кожу начали покалывать тысячи иголок оттого, что он пристально посмотрел на нее.

– Ты хорошо выглядишь, Изабелла, – сказал он.

Ее глупое сердце, казалось, перевернулось в груди от его слов, но она умудрилась ответить на удивление спокойно:

– Спасибо.

Прежняя Изабель постоянно испытывала неловкость, слыша комплименты, но теперь она спокойно признавала, что привлекательна.

Хотя это ни в коей мере не облегчило ее раздумья о том, что надеть на встречу с Константином. Она хотела выглядеть ярко, но при этом он не должен был подумать, что она слишком старалась, поэтому Изабель остановилась на темно-синих джинсах от ее любимого дизайнера, простой белой футболке и красном пиджаке. Она оставила свои длинные волосы распущенными и нанесла минимум макияжа: только тушь, чтобы подчеркнуть ее карие глаза, и немного розового блеска для губ.

Она увидела, как Константин посмотрел на ее сумку.

– О, из новой коллекции «Де Северино Эччеленца», – заметил он. – Довольно забавно, учитывая, как ты обычно злилась, когда я дарил тебе что-нибудь из наших магазинов, когда мы были вместе. Надеюсь, что ты перед покупкой сумки сообщила, что ты моя жена, и попросила скидку?

– Конечно же нет, – резко сказала Изабель. – Я в состоянии заплатить полную цену.

Она не видела смысла объяснять ему, почему ей не нравилось, когда он дарил ей драгоценности или аксессуары от «ДСЭ». Любая вещь в их коллекции стоила невероятно дорого, а она не хотела выглядеть охотницей за чужим богатством, которая вышла замуж только из-за денег.

За последние два года работа в «Стоун Ледиз» принесла ей такой доход, о котором не могла даже мечтать девочка, выросшая в деревне при бывшей каменноугольной шахте на севере Англии. Она сомневалась, что Константин в состоянии понять, как она была счастлива, что может сама заплатить за свою одежду и драгоценности, после того стыда, который она постоянно ощущала в детстве, зная, что ее семья живет на социальные пособия.

Она взглянула на его породистые черты лица, и ее сердце ухнуло в пятки. Изабель всегда четко осознавала, какая социальная пропасть лежит между ними. Константин принадлежал к очень богатой и знатной итальянской семье, и неудивительно, что дочь шахтера с трудом вписывалась в его изысканный стиль жизни. Но теперь ее больше не мучили эти комплексы. Ее успешная карьера дала ей чувство уверенности в себе.

– Я не хочу ворошить прошлое, – сказала она твердо.

Его глаза сузились, и она почувствовала, как он удивлен ее уверенностью в себе.

– А чего ты хочешь?

Она хотела сказать ему, что не собирается брать на себя ответственность за то, что их брак развалился. Но ее пламенная речь закончилась, не успев начаться, стоило ей только увидеть, как он взял в руки полотенце и начал вытирать им руки и плечи, стянув перед этим майку и боксерские перчатки. Она не могла оторвать взгляд от влажных темных волос на его груди, сужающихся в стрелку, которая провокационно устремлялась вниз по его плоскому мускулистому животу.

Изабель отвела глаза, чтобы побороть искушение прикоснуться к нему, провести руками по его крепким мышцам. Она часто думала о нем в последние два года, но не ожидала, что ее влечение к нему осталось таким же сильным.

Ее кожу начало покалывать, по спине побежали мурашки, а каждое нервное окончание в ее теле отзывалось на сексуальное притяжение Константина. Какое-то примитивное, животное чувство пробудилось в ее теле. Умом она понимала, что он представляет для нее опасность, но голос разума заглушало желание, огненной волной мчащееся по ее жилам.

Константин нахмурился, не дождавшись ответа на свой вопрос, но, увидев выражение ее глаз, понимающе улыбнулся.

– Мне кажется, я все понял, cara. Может быть, ты хотела вспомнить старые добрые времена, прежде чем мы официально расстанемся?

– Вспомнить старые времена? – Изабель даже не сразу поняла, что он имеет в виду. Она была не в состоянии контролировать жар, охвативший ее тело, когда взгляд Константина задержался на ее груди, и она к своему ужасу почувствовала, как напряглись ее соски. Она молилась лишь о том, чтобы он этого не заметил.

– В нашем браке была лишь одна сторона, с которой у нас никогда не было проблем, – проговорил он. – Наш секс был настолько взрывным и ярким, что никакой шкалы Рихтера не хватило бы, чтобы его оценить.

– Так ты думаешь, что я пришла сюда для того, чтобы соблазнить тебя? И не мечтай! – яростно воскликнула она.

Как он посмел даже подумать, что причиной ее визита было банальное желание переспать с ним! Но ее тело предательски отреагировало на его слова, а в воображении невольно возникла сцена, в которой их обнаженные тела тесно сплетаются в жаркой любовной схватке на матах в спортзале.

Ее щеки запылали, и она решила, что сейчас ей лучше всего закончить этот разговор и уйти. Но стоило ей развернуться и направиться в сторону выхода, как его низкий голос с характерным итальянским акцентом заставил ее застыть на месте.

– Ты мне часто снилась Изабелла. Ночи могут быть такими долгими и одинокими, правда?

Ей что, послышалась грусть в его словах? Разве возможно, чтобы он скучал по ней хотя бы наполовину так же сильно, как она? Он подошел и встал рядом с ней, опираясь обнаженным плечом о дверь, и прекрасно видел, насколько он ее возбудил. Как ей только могло прийти в голову, что у него есть хоть какая-то слабость? Мысль о том, что она причинила ему боль, бросив его два года назад, была просто смехотворной. Если у него и было сердце, то он хранил его под огромным замком за стеной из непробиваемой стали, которую никто не мог разрушить.

– Честно говоря, не думаю, что ты много ночей провел в одиночестве, если верить всем тем статьям в таблоидах, которые без конца приписывали тебе романы с разными моделями и знаменитостями.

Он пожал плечами:

– Были случаи, когда мне приходилось приглашать кого-то сопровождать меня на различные мероприятия, потому что моей жены не было рядом. К сожалению, желтая пресса живет только за счет скандалов и интриг, поэтому если даже ничего на самом деле нет, они это придумывают.

– Ты что, хочешь сказать, что у тебя ничего не было с теми женщинами?

– Если ты хочешь заставить меня признаться в измене, а потом использовать это как причину для развода, то можешь забыть об этом. Это ты ушла от меня.

Отчаяние овладело Изабель, потому что она почувствовала болезненное желание заставить его ответить на ее вопрос. Одна только мысль о том, что он спал с теми женщинами, чьи фотографии фигурировали на страницах журналов и газет, заставила ее почувствовать себя больной от ревности. Однако, как уже заметил Константин, это ведь именно она бросила его, и поэтому потеряла всякое право спрашивать его о личной жизни. Он был горячим мужчиной, который нравился женщинам, поэтому она понимала, что вряд ли он был ей верен в течение этих двух лет.

– Я хочу развода не меньше тебя, но причиной его должно быть указано раздельное проживание в течение долгого времени. Если ты будешь продолжать писать в заявлении, что я ушла из семьи, то я сама подам на развод и укажу причиной твое неадекватное поведение.

Он вздрогнул, словно она ударила его по лицу, и в его глазах отразилась злость.

– Мое поведение? А как насчет того, как вела себя ты? Тебя с трудом можно было назвать преданной женой, разве не так, cara? – В его устах это ласковое слово звучало как оскорбление. – Ты так часто встречалась со своими друзьями, что я вообще уже начал забывать, что у меня есть жена.

– Я встречалась со своими друзьями, потому что ты вдруг перестал замечать меня, и я никак не могла понять почему. Мы жили как два незнакомца, которые по непонятным причинам оказались в одном доме. А мне нужно было больше, Константин. Мне нужен был ты.

Изабель замолчала, так как тяжелый взгляд Константина дал ей понять, что она напрасно тратит время.

– Я не собираюсь больше участвовать в этом бессмысленном споре, – проговорила она устало. – Что можно сказать о нашем браке, если мы даже не можем договориться о том, как покончить с ним.

Она резко развернулась и пошла вверх по ступенькам, выпрямив спину. Но у выхода из дома ей пришлось остановиться, потому что дворецкий, закончив говорить по телефону, преградил ей путь и распахнул дверь в гостиную.

– Маркиз попросил, чтобы вы подождали здесь, пока он примет душ и присоединится к вам.

Она замотала головой:

– Нет-нет, я уже ухожу.

Вежливая улыбка Уиттекера не могла ее обмануть.

– Мистер Де Северино надеется, что вы останетесь и продолжите разговор, который начали несколько минут назад. Подать вам чаю, мадам?

Несмотря на ее возражения, Уиттекер аккуратно провел ее в гостиную, а затем закрыл за собой дверь. Она не могла понять, какую игру ведет Константин. Было очевидно, что им нечего обсуждать, ведь все могли бы уладить их адвокаты. Она подумала, что больше не желает быть марионеткой в руках такого опытного кукловода, как Константин, как это было раньше, и потянулась к ручке двери, но в этот момент дворецкий зашел в гостиную, неся поднос с серебряным сервизом.

– Я помню, что вы предпочитаете чай «Эрл Грей», мадам, – сказал он, протягивая ей чашку с блюдцем.

Хорошие манеры не позволили Изабель проигнорировать его и сбежать из дома. Они всегда хорошо ладили с Уиттекером, и он был совершенно не виноват в ее семейных проблемах. Подавив раздражение из-за того, что все опять вышло так, как того хотел Константин, она подошла к окну. Вид на парк был до боли знакомым и пробудил в ней болезненные воспоминания.

– Я только что поговорил со своим юристом и велел ему выслать новое заявление на развод тебе на подпись. Тебе также нужно будет письменно подтвердить, что мы два года жили порознь.

Услышав эти резкие слова, Изабель вздрогнула и пролила чай на блюдце. Обернувшись, она обнаружила, что Константин стоит совсем рядом. Несмотря на свой высокий рост и мощную фигуру он двигался совершенно бесшумно, словно пантера, преследующая свою добычу. Черные джинсы и рубашка поло, в которые он был одет, подчеркивали его убийственную привлекательность. Волосы были еще влажными после душа, а цитрусовый запах мыла смешивался с ароматом пряного одеколона, дразня ее обоняние.

– Жиль все же считает, что у меня есть полное право на развод из-за твоего ухода из семьи. Но с точки зрения всех этих юридических процедур быстрее будет, если мы укажем в качестве причины наше раздельное проживание. Единственное, с чем мы оба согласны, так это с тем, что нужно как можно быстрее покончить с нашим браком.

Желая скрыть ту боль, которую вызвали его слова, Изабель снова отвернулась к окну, глядя на парк в центре Гросвенор-сквер.

– Когда я была беременна, то часто стояла тут и представляла, как буду гулять с коляской по этим дорожкам, – мягко сказала она. – Нашей малышке было бы сейчас два с половиной года.

Боль в ее груди была уже не такой острой, как раньше, но все равно у нее перехватило дыхание. Приезд в этот дом снова открыл рану в ее сердце, которая никогда до конца не заживет. Тогда она выбрала одну из спален в задней части дома для детской и была занята ее оформлением, пока они с Константином не поехали в то роковое путешествие в Италию.

Она наблюдала за тем, как он наливает себе кофе, и почувствовала злость из-за того, что с его стороны не последовало никакой реакции на ее слова о дочери. «Ничего не изменилось», – мрачно подумала Изабель. Когда она потеряла ребенка на двадцатой неделе беременности, то просто онемела от горя. Она несколько раз пыталась заговорить с Константином об этом, но он изо всех сил избегал разговора, еще больше отдалившись от нее, и в конце концов она вообще бросила попытки достучаться до него.

– Ты когда-нибудь думаешь об Арианне?

Медсестра в больнице посоветовала им выбрать имя для их малышки, пусть даже той и не суждено было родиться.

Он потягивал свой кофе, и Изабель заметила, что он не хочет встречаться с ней взглядом.

– Нет никакого смысла копаться в прошлом, – коротко сказал он. – Того, что произошло, уже не изменить. Все, что мы можем сделать, – это двигаться вперед.

– Именно поэтому ты и начал бракоразводный процесс? Чтобы похоронить прошлое?

Он вздрогнул, услышав слово «похоронить», и Изабель стало интересно, возникло ли в его памяти, как у нее, маленькое белое мраморное надгробие в Каза-Селесте – историческом поместье семьи Де Северино на берегах озера Альбано, где покоилась их Арианна.

Глаза Константина сузились.

– Есть хоть какой-то смысл в этом разговоре? Я два года не слышал от тебя ни слова. Зачем ты вообще явилась сюда?

Он даже не пытался скрыть свою досаду. Константин не ожидал этой встречи со своей почти уже бывшей женой, а он ненавидел сюрпризы. Когда он увидел Изабель, стоящую в дверном проеме, он снова почувствовал злость на нее за то, что она ушла от него. У нее, очевидно, была чертовски крепкая нервная система, если она могла так спокойно заявиться в его дом, и при этом выглядела так восхитительно, что он провел все это время в неприличном возбуждении.

Он не хотел, чтобы она находилась здесь, поднимая в его душе воспоминания о прошлом, которые он благополучно загнал в самые дальние уголки своей памяти. Словно вспышка перед его глазами возник образ крохотной малышки, которой так и не довелось пожить на этом свете. Боль запульсировала в его сердце, но он, как всегда, взял ее под контроль и подавил громадным усилием воли.

Гораздо труднее было подавить реакцию собственного тела на Изабель. Константин признался себе, что она пробуждала в нем не только нежеланные воспоминания, пытаясь скрыть от нее очевидные признаки своего возбуждения. Ни одна женщина не заводила его так сильно и так быстро, как Изабель. Он помнил тот день, когда впервые встретил ее. Она ворвалась в его офис, опоздав на полчаса, взбудораженная, с длинными медовыми волосами, обрамляющими ее потрясающе красивое лицо, и заявила, что ее прислало агентство на замену его помощнице, которая ушла в декрет. Он собирался отчитать ее за то, что она опоздала, но все его негодование растаяло, стоило ему только взглянуть в ее широко распахнутые глаза орехового цвета, и Константин сразу ощутил мощный приступ желания, от которого у него в буквальном смысле перехватило дыхание.

С того самого момента его единственной целью стало затащить ее в свою постель, на что ему потребовался месяц. Обнаружив, что он – ее первый мужчина, он испытал такие эмоции, о существовании которых даже не подозревал. Те выходные, что они провели вместе в Риме, стали самыми лучшими и одновременно самыми худшими в его жизни.

Это положило начало кошмарам, которые не прекращали преследовать его до тех пор, пока она не ушла от него. В ту ночь он проснулся, дрожа от мысли, что его сон может превратиться в реальность. Глядя на Изабель, невинно спящую рядом, он понял, что ради ее же безопасности их отношения не должны продолжаться.

Глава 2

Солнце, светящее в окна, превратило волосы Изабель в переливающееся золото. Странное чувство охватило Константина при взгляде на нее, но проигнорировав это усилием воли, он изучал ее беспристрастным взглядом.

Узкие джинсы от известного дизайнера выгодно подчеркивали ее стройные и длинные ноги, а простая белая футболка облегала ее высокую полную грудь. Из украшений на ней была только тонкая золотая цепочка на шее. Константин нахмурился, посмотрев на ее безымянный палец: она больше не носила обручальное кольцо, потому что вернула его, когда решила бросить семейную жизнь ради карьеры.

Ее лицо с высокими скулами и упрямым подбородком, выдававшим решительный характер, было таким же прекрасным, как и в день их знакомства, а ее ясные глаза орехового цвета, с длинными густыми ресницами, светились умом. Светлые от природы волосы были слегка взлохмачены, словно она только что встала с постели, и весь ее облик казался невероятно сексуальным, ему приходилось сдерживать свое желание подойти к ней ближе и запустить пальцы в ее шелковистые пряди, как он делал это раньше.

Он поймал ее взгляд и был заинтригован тем, что она так спокойно реагирует на него, ведь раньше она бы тут же смутилась. Было что-то невероятно притягательное в женщине, уверенной в себе, и Константин снова почувствовал волну желания. По правде говоря, его даже раздражало, что она так изменилась, бросив его.

– Ты стала другой после того, как ваша группа стала популярной. Каково это – быть знаменитостью?

– Если честно, то все это кажется мне каким-то нереальным. Еще два года назад мы выступали в пабах с небольшими программами, а теперь – на огромных площадках перед тысячами людей. Конечно, я очень рада успеху, но пока мне очень трудно справляться с интересом папарацци к моей личной жизни.

– Особенно их будоражат твои отношения с одним из участников вашей группы, – с издевкой заметил Константин, – а я предполагаю, что звукозаписывающая компания хочет, чтобы ваш образ был незапятнанным и чистым для ваших поклонников-подростков. Наверное, именно поэтому нигде и слова не сказано о том, что ты замужем.

Изабель тяжело вздохнула, чувствуя, что они снова идут проторенной дорогой к очередной ссоре.

– Я ведь уже объясняла тебе, что Райан – всего лишь мой друг. У меня близкие отношения со всеми в группе. Мы выросли вместе. Бен, Карли и Райан – они как семья для меня. Ты никогда не хотел понять, насколько они для меня важны, поэтому не принимал мою дружбу с ними. Но у меня была потребность находиться с теми, кому я могла доверять.

Константин нахмурился:

– Я никогда не давал тебе повода не доверять мне.

– Я не имею в виду, что подозревала тебя в изменах. – Ей, пожалуй, легче было бы мириться с его неверностью, чем с необъяснимой холодностью, которую он начал демонстрировать вскоре после свадьбы.

Она смотрела на его красивое лицо и чувствовала, как сжимается ее сердце. В юности она написала много песен о любви с первого взгляда, но на самом деле никогда не верила, что такое может случиться. Пока не встретила Константина.

В тот день, когда она в спешке ворвалась в офис на свою новую работу, ее глаза встретились со взглядом его синих глаз, и весь мир в этот момент для нее просто перестал существовать. Она предполагала, что руководитель всемирно известной компании должен быть гораздо старше, вероятнее всего, с жидкими волосами и расплывшейся талией. Но Константин был не вероятно привлекательным мужчиной, и от него исходила словно осязаемая аура властности и уверенности в себе. Его высокий рост и мощная фигура выглядели угрожающе, но еще больше ее напугала его животная чувственность, которую не мог скрыть ни дорогой костюм, ни цивилизованные манеры, чувственность, которая моментально заставила ее ощутить собственную женственность каждой клеточкой своего тела. А потом он улыбнулся ей, и она пропала.

Константин поставил свою кофейную чашку на поднос, его сузившиеся глаза задержались на покрасневшем лице Изабель. Ему было очень интересно, о чем она сейчас думает. Она выглядела потрясающе, он был вынужден это признать. Тогда, после неудачной беременности, она совсем потеряла аппетит и очень сильно похудела. Но сейчас ее фигура снова была соблазнительной и женственной. Интересно, был ли у нее любовник? Эта мысль, словно ядовитая стрела, пронзила его. Он сомневался, что такая красивая, чувственная женщина стала бы жить целых два года как монашка.

Он видел ее фотографии на постерах, рекламирующих новый альбом «Стоун Ледиз». По всему Лондону висели изображения, на которых она в юбке, по длине больше похожей на широкий пояс, демонстрировала всем свои стройные ноги. Она была настоящей красоткой, мечтой многих мужчин. Но ему не нужны были никакие фантазии, он прекрасно помнил, каково это – заниматься с ней любовью.

Эти воспоминания заполнили его сознание, отчего возбуждение пульсирующими толчками стало давать о себе знать. Атмосфера в гостиной явно изменилась. Он услышал, как участилось его собственное дыхание. Или это дыхание Изабель? Он посмотрел в ее глаза и увидел, как они потемнели. Он точно знал, что она тоже прекрасно помнит о том, как их постоянно влекло друг к другу, стоило им только оказаться вместе. И сейчас все было точно так же.

По спине Изабель побежали мурашки, стоило ей почувствовать взгляд Константина, увидеть знакомый блеск в его глазах. Осознание того, что он до сих пор желает ее, наполнило ее паникой и возбуждением одновременно. Она с трудом отвела глаза от его лица и с отчаянием уставилась на свою пустую чайную чашку, которую до сих пор держала в руках. Она резко шагнула к столику, собираясь поставить туда чашку с блюдцем, но ее каблук зацепился за край ковра. Не успела она понять, что происходит и куда она падает, как две сильные руки поймали ее и помогли удержаться на ногах. Вновь обретя равновесие, она поняла, что стоит настолько близко к Константину, что касается его грудью.

– Спасибо, – с трудом произнесла она хриплым шепотом. В горле у нее пересохло, а все чувства были обострены. Ее здравый смысл кричал, что нужно как можно быстрее убираться подальше отсюда, но, похоже, она совершенно потеряла контроль над собой. Она почему-то вспомнила тот день, когда он впервые ее поцеловал.

Тогда он подвез ее до дома после работы. Сидя рядом с ним в его элегантной спортивной машине, она чувствовала себя странно. Его просьба рассказать о себе, пока они ехали по городу, застала ее врасплох и вызвала панику, но она не стала перечить своему боссу и послушно рассказала ему непривлекательную историю своей жизни и детства, проведенного в маленькой деревушке Экертон в графстве Дербишир.

Когда он наконец припарковался недалеко от ее квартиры, то повернулся к ней. От его улыбки сердце Изабель забилось сильнее.

– Ты очень милая, – прошептал он.

Его слова причинили ей боль. Ей вовсе не хотелось, чтобы он думал, что она милая глупышка. Ей хотелось, чтобы он воспринимал ее как женщину. Возможно, все эти чувства отразились в ее глазах, потому что он тихо вздохнул, прежде чем наклонился к ней и прижался губами к ее губам.

Тело Изабель словно ожило в ту же секунду. Казалось, что он нажал на какую-то волшебную кнопочку и разбудил ее чувственность, которая спала до того момента. Она была одурманена этими поцелуями и с жаром отвечала на его страсть.

– Очень скоро ты станешь моей, Изабелла, – мягко предупредил он ее.

– Когда? – ответила она, не заботясь о том, что такой пыл явно свидетельствует о ее неопытности.

Сейчас Изабель стала на три года старше, но все также не могла противостоять его сексуальному магнетизму. Ее сердце замерло, когда она увидела, как его голова склоняется к ней, но Константин остановился буквально в нескольких миллиметрах от ее губ.

– Почему ты ушла от меня? – спросил он, наклонившись к ней. – У тебя даже не хватило смелости сказать мне в лицо, что ты сматываешь удочки. Все, что я получил, – это оскорбительно короткая записка, где было написано, что ты решила покончить с нашей семейной жизнью.

Изабель тяжело вздохнула. Она не могла ясно мыслить, когда его губы были так близко от ее лица. На секунду ей показалось, что в его голосе слышится боль. Больше всего на свете ей хотелось сократить расстояние между ними, запустить пальцы в его шелковистые волосы и притянуть его губы к своим губам. Ей понадобилась вся ее сила воли, чтобы сдержаться.

– Почему ты женился на мне? – ответила она вопросом на его вопрос. – Я часто думала об этом. Неужели только потому, что я забеременела от тебя? Я думала сначала, что наши отношения были основаны не только на сексуальном притяжении, но после того, как я потеряла ребенка, ты так отдалился от меня. Я не могла приблизиться к тебе, а ты не хотел даже говорить о том, что произошло. Твоя холодность доказывала мне, что ты не хотел, чтобы я была твоей женой.

Константин всегда с легкостью читал все эмоции на выразительном лице Изабель, и сейчас боль, отразившаяся в ее глазах, вызвала у него чувство вины. Он знал, что не дал той поддержки, в которой она нуждалась, потеряв ребенка. Он был не в состоянии говорить об этом, поэтому поступил так же, как делал всегда: просто похоронил свои чувства где-то очень глубоко и сконцентрировался на управлении своей бизнес-империей. Вряд ли он мог винить ее в том, что она стала проводить много времени с друзьями, но в то же время ревновал ее к ним, а особенно к их гитаристу, Райану Феллоузу. Одна только мысль о том, что Изабель и ее гитарист могли быть любовниками, заставляла закипать его кровь. Изабель обвиняла его в том, что он отказывался общаться с ее друзьями, но все дело было в том, что он просто не мог контролировать свой собственнический инстинкт. Константин очень боялся, что унаследовал опасную для окружающих ревнивость своего отца.

– Три года назад мы ненадолго стали любовниками. Те выходные, что мы провели в моей квартире в Риме, были очень… захватывающими, но… – он пожал плечами, – я не был заинтересован в длительных отношениях и думал, что ты это понимаешь.

Резко оборвав их связь вскоре после возвращения в Лондон, он пытался убедить себя, что это к лучшему, и лучше остановиться, пока все не вышло из-под контроля. Изабель должна была понять, что «длительные отношения» и «обязательства» не для него.

– Но тут судьба подкинула нам неожиданный сюрприз. Когда ты сказала мне, что беременна, то я понял, что не позволю своему ребенку родиться вне брака. Свадьба была единственным выходом и моим долгом.

Изабель вздрогнула. Осознание того, что Константин предложил ей пожениться только из чувства долга, отозвалось болью в ее сердце. Она сказала Константину, что ждет от него ребенка, потому что думала, что он имеет право знать об этом. Но когда он сделал ей предложение, она убедила себя, что у него все же есть какие-то чувства к ней. Горькая правда заключалась в том, что она видела лишь то, что хотела видеть.

И все же она никак не могла расстаться с мыслью, что между ними было что-то еще.

– Нам было хорошо вместе сначала, – напомнила она ему.

– Я не отрицаю этого. Мы собирались стать родителями, поэтому ради нашего ребенка было необходимо установить приемлемые отношения между нами.

Так значит, Константин просто устанавливал приемлемые отношения с ней, заполняя дом сотнями желтых роз? А она ведь просто упомянула как-то, что это ее любимые цветы. Значит, она просто вообразила ту близость между ними, которая стала только крепче после их трехнедельного медового месяца на Сейшелах?

Она смотрела на его точеные черты лица и думала, с чего она вдруг решила, что видела тогда в его глазах теплоту? Почему ей казалось, что именно любовь заставляла их сиять, словно яркие сапфиры? Какая же она была дура! Несмотря на все, что случилось, несмотря на его холодность к ней в последние месяцы их брака в глубине души она все же надеялась, что у них есть шанс снова все вернуть. Но теперь эта хрупкая надежда окончательно рассыпалась, и Изабель была шокирована тем, какую сильную боль ей это причинило.

С большим трудом она привела в порядок свои мысли и эмоции и даже умудрилась изобразить холодную улыбку, снова посмотрев на Константина.

– Тогда нам нечего больше друг другу сказать. Я буду ждать от тебя нового заявления на развод, которое я сразу же подпишу и отправлю тебе. Как я понимаю, в этом случае нас разведут очень быстро.

– Я велел своему адвокату предложить тебе финансовую поддержку. Я не понимаю, почему ты настаивала на подписании брачного договора, по которому ты не получаешь вообще ничего.

– Потому что мне ничего от тебя не нужно! – с жаром воскликнула Изабель. – Мне повезло, что я в состоянии и сама зарабатывать хорошие деньги, но даже если бы наша группа не стала такой успешной, я бы не согласилась принять от тебя никаких подачек.

– Ты все такая же. Из всех женщин, которых я знаю, только тебя раздражали любые мои подарки.

Ей действительно не нужны были все эти дорогие подарки. То, чего она хотела, он был не в состоянии ей подарить – любовь и брак, в котором бы они оба были настоящими партнерами. Интересно, существовали ли вообще такие браки?

Ее глаза снова задержались на лице Константина, как будто она старалась навсегда запечатлеть в памяти его черты. Глядя на его губы, изогнутые в циничной улыбке, она почувствовала, что должна как можно скорее выбраться из этого дома, пока она еще держит себя в руках. Сейчас она обрадовалась своему умению создавать иллюзию чрезвычайной уверенности в себе, которому она научилась на сцене. Она не спеша прошла через комнату к двери и обернулась только возле дверного проема.

– Я попрошу своего юриста отвергать любую финансовую поддержку, которую ты будешь мне предлагать.

– Черт, Изабель, ты не должна отказываться от моих денег. В музыкальной индустрии все ненадежно, и пусть ваша группа находится сейчас на пике популярности, но никто не может знать, что будет завтра.

– У тебя больше нет повода нести за меня ответственность, – резко сказала она.

Встретившись с ним взглядом, она почувствовала, как в этот момент он мысленно раздевает ее, и злилась на предательскую реакцию своего тела, которое мгновенно отреагировало жаркой волной. Он всегда отличался этой способностью выводить ее из равновесия одним только взглядом.

Звонок телефона, доносившийся откуда-то из глубин ее сумки, был спасительным поводом для бегства. Она достала его и, посмотрев, кто звонит, бросила извиняющийся взгляд на Константина.

– Ты не возражаешь, если я отвечу? Это Карли, наверное, хочет напомнить, что мы сегодня днем собирались пойти по магазинам.

– Фотограф из «Рок стиля» хочет перенести съемку на завтра вместо середины недели. Тебе удобно будет? – спрашивала Карли бодрым голосом. – Хорошо, я ему передам. – После этого они распрощались, и Изабель собиралась положить телефон в сумку, но он снова зазвонил. Подумав, что это снова Карли, она, не глядя на дисплей, ответила на звонок и почувствовала, как ее сердце ухнуло куда-то в пятки, после того как услышала пугающе знакомый голос.

– Привет, Иззи. Это твой дорогой Дэвид. Помнишь, ты написала «Моему дорогому Дэвиду», когда давала мне автограф? Я знаю, что ты сейчас в Лондоне, и надеюсь, что мы сможем поужинать вместе.

– Откуда у тебя мой номер? – не успев спросить, Изабель уже ругала себя за то, что ответила ему. В полиции ей посоветовали не вступать в разговоры с мужчиной, который преследовал ее последние два месяца. Но голос этого человека заставил ее паниковать.

Не говоря больше ни слова, она сбросила звонок и проверила входящий номер. Он не определился. Она бросила трубку в сумку с таким видом, словно это была бомба.

– Что это было?

Константин вопросительно смотрел на нее, увидев тревогу в ее глазах.

– Ничего серьезного, – автоматически ответила она. Зачем ей втягивать в это Константина? Она просто запишет детали этого звонка и подошьет их к досье, где собирала все, относящееся к Дэвиду, как ей посоветовали сделать в полиции. Важнее сейчас было связаться с оператором мобильной связи и изменить номер телефона.

– Судя по твоей реакции, это было гораздо больше, чем «ничего серьезного». – Он положил руку на плечо Изабель, чтобы не позволить ей выскользнуть за дверь. – У тебя проблемы с тем, кто тебе звонил?

– Нет, это просто один шутник. – Она на ходу придумала отговорку, поборов желание рассказать ему все о Дэвиде – ее поклоннике, для которого она стала болезненным наваждением. Она успокаивала себя тем, что полиция в курсе этой ситуации, и все под контролем. Не было никакого смысла втягивать во все это ее почти уже бывшего мужа.

Всего через несколько недель они с Константином будут уже разведены, и, возможно, она больше никогда его не увидит. Эта мысль отозвалась болью в ее сердце. Стараясь не смотреть на него, она все же переступила через порог гостиной.

– Прощай, Константин. Я надеюсь, что когда-нибудь ты встретишь женщину, которая сможет дать тебе то, что ты ищешь.

– Должность председателя совета директоров «ДСЭ» всегда передавалась старшему сыну предыдущего владельца. Это мое право по рождению, черт побери!

Константин зло мерил шагами кабинет своего дяди в римском офисе «ДСЭ», с трудом сдерживая ярость.

– Если бы я был всего на год старше, когда умер мой отец, то стал бы председателем еще десять лет назад, но только потому, что мне было семнадцать, по правилам компании эта должность должна была перейти к члену семьи Де Северино подходящего возраста. И это был ты. А теперь ты собираешься выйти на пенсию, и руководство компанией должно перейти ко мне. Я собираюсь совмещать должности председателя совета директоров и президента, как это делал мой отец.

– Большинство членов совета директоров считают, что эти две должности должны быть разделены. В этом случае интересы акционеров будут защищены гораздо лучше, так как президент компании сможет полностью сконцентрироваться на ведении бизнеса – то, что ты, Константин, как раз и делаешь просто великолепно.

– С тех пор как я стал президентом, прибыль нашей компании растет с каждым годом. Но очень часто мне приходится преодолевать сопротивление совета директоров вместо того, чтобы получать от них поддержку. Для нашего успешного развития необходимо дальнейшее продвижение на рынки Азии и Южной Африки. А совет директоров действует недопустимо медленно.

– Мы обеспокоены тем, что ты со своим напором в продвижении компании забываешь о стандартах и этических принципах «ДСЭ», которые являются основой нашей компании со дня основания ее твоим прапрадедом почти век назад.

Константин уперся ладонями в стол своего дяди.

– Я живу и дышу делами компании еще с тех пор, как был маленьким ребенком, и всю жизнь я готовился к тому, что однажды я полностью возьму на себя ответственность за наш семейный бизнес. Какие этические принципы я мог упустить?

Вместо ответа, Алонсо многозначительно указал на какой-то журнал, лежащий перед ним. На обложке красовалось фото Константина и известной итальянской модели Лиа Героди, стоящих на ступеньках казино. Платье девушки было настолько открытым и вызывающим, что Алонсо язвительно поинтересовался, не забыла ли она одеться для выхода в свет.

Константин только пожал плечами, взглянув на фото недельной давности. Он запомнил тот вечер по единственной причине: он как раз вернулся в Рим из Лондона после неожиданного утреннего визита Изабель. Он был в отвратительном настроении. Он чувствовал себя опустошенным и никак не мог упорядочить свои мысли и эмоции, и это пугало его.

Лиа уже давно названивала ему: они познакомились на каком-то мероприятии некоторое время назад. Когда в этот день она снова позвонила, он сразу же ответил и согласился пойти с ней на ужин – просто для того, чтобы избавиться от мыслей об Изабель.

– Это не тот образ компании, который бы совет директоров хотел продвигать во всем мире, – сказал Алонсо, постукивая по фото указательным пальцем. – Люди должны ассоциировать «ДСЭ» с превосходным качеством, надежностью и честностью. Но как они смогут поверить нам, если президент, будучи женатым человеком, ведет образ жизни плейбоя?

– Моя личная жизнь никоим образом не влияет на мою способность управлять «ДСЭ», – раздраженно воскликнул Константин, – акционеров интересует только прибыль, а не мои личные дела.

– К сожалению, это не так, учитывая, что тебе приписывают столько романов на стороне.

– Ты же знаешь, как пресса любит преувеличивать! Если ты действительно не собираешься назначать меня председателем, то кого ты предлагаешь?

– Сына моей сестры, Маурио. У меня ведь нет своего сына. – Увидев, как ошарашен Константин, Алонсо продолжил: – Я тщательно все обдумал и уверен, что у Маурио есть много качеств, которые делают его подходящей кандидатурой на роль председателя, и, кроме того, он – счастливо женатый мужчина, которого папарацци вряд ли застанут выходящим из казино, держа в одной руке бутылку виски, а другой – наполовину раздетую девицу.

– Маурио же бесхребетный! Он совершенно не годится на роль председателя совета директоров! – резко возразил Константин.

Он отвернулся, глядя в окно и борясь с искушением встряхнуть как следует своего дядю, чтобы тот обрел хоть какой-то здравый смысл. Это он, Константин, был самым подходящим человеком, который мог совмещать должности председателя и президента одновременно! Он был рожден для этого. Для него компания «ДСЭ» была не просто бизнесом. Это была его жизнь, его второе «я». После того как в семнадцать лет он стал невольным свидетелем гибели своего отца и мачехи, Константин с головой ушел в работу, чтобы заглушить эти страшные воспоминания. Десять лет он ждал того дня, когда наконец-то получит полный контроль над «ДСЭ», но сейчас существовала реальная угроза, что должность председателя уведут у него прямо из-под носа.

«Я этого не позволю!» – подумал он мрачно. «ДСЭ» была его компанией, и он не собирался терять ее. Он снова повернулся к дяде.

– Значит, если мой имидж – это единственная проблема, то я его изменю. Превращусь в отшельника. Буду вести монашеский образ жизни, если это требуется для того, чтобы ты выбрал меня своим преемником.

Алонсо пристально посмотрел на него.

– Я не требую от тебя ничего радикального, Константин. Я просто прошу, чтобы подробности твоих любовных похождений не муссировались в газетах и журналах. Я бы предложил тебе восстановить твой брак. Докажи, что ты можешь сдержать те клятвы, которые ты дал у алтаря, и это убедит меня, что я могу доверить полный контроль над компанией тебе, а не твоему кузену.

Глаза Константина сузились.

– Звучит, как шантаж.

– Мне плевать, на что это похоже. Ответственность за назначение следующего председателя лежит на мне, и если я не увижу, что ты изменил свой стиль жизни на тот, что соответствует основным принципам «ДСЭ», я не назначу тебя на эту должность.

Глава 3

Вернувшись поздно вечером в свой дом на Гросвенор-сквер, Константин думал о том, что, к сожалению, этот разговор с дядей не состоялся неделю назад, до того, как он ясно дал понять Изабель, что их брак исчерпал себя.

Было уже далеко за полночь, и Уиттекер давно спал. Константин налил себе хорошую порцию виски, уселся на софу и, взяв в руки пульт от телевизора, попытался найти что-нибудь стоящее, переключая каналы.

Как мог Алонсо даже подумать о том, чтобы передать должность председателя Маурио? Его кузен был довольно приятным молодым человеком, но он и пяти минут не продержится в жестоком мире крупного бизнеса. Крепкие нервы, бесстрашие и умение видеть перспективы – вот что требовалось для того, чтобы возглавлять корпорацию стоимостью в миллиарды фунтов – то, во что превратилась «ДСЭ» с тех пор, как Константин стал ее президентом. У него были грандиозные планы на будущее компании, но если его кузен станет председателем, некоторые члены совета директоров, несогласные с существующим положением дел, несомненно, будут пытаться настроить Маурио против него.

Сделав еще один глоток виски, он вдруг подумал, что слишком много пьет. Но если он выпьет достаточно, то сможет хотя бы несколько часов поспать. После визита Изабель неделю назад его снова начали мучить старые кошмары, словно напоминая, почему он не может быть с ней.

Он чувствовал, что на нем лежит основная ответственность за то, что развалился их брак. Но и Изабель тоже была отчасти виновата в этом. Он потерял счет тем вечерам, которые проводил в одиночестве, в то время как она пела в каких-нибудь пабах или клубах со своей группой. Изабель обвиняла его в том, что он не понимал, насколько важной была для нее музыка. Но если быть честным, то его очень злило, что «Стоун Ледиз» занимали все большую часть ее жизни.

Когда она ушла от него два года назад, он убедил себя, что так будет лучше для них обоих. И за это время она добилась потрясающего взлета в карьере. Но теперь его собственная карьера была под угрозой, и единственным способом обезопасить свое положение было уговорить ее вернуться к нему. Но вряд ли это возможно после его признания в том, что единственной причиной, по которой он на ней женился, была ее беременность.

Переключая каналы, он вдруг заинтересовался происходящим на экране.

– «Стоун Ледиз», пожалуй, является самой успешной британской фолк-рок-группой за последние пять лет», – говорил ведущий шоу. Он продолжил перечислять внушительный список музыкальных наград, полученных группой, но Константин уже почти не слушал. Он не мог отвести взгляд от Изабель, которую показывали крупным планом. На ней было черное кожаное короткое платье и сапоги высотой до середины бедра, притягивающие внимание к ее бесконечно длинным ногам. Ее светлые волосы красивой волной лежали на плечах, и ведущий был явно очарован ее сообразительностью и уверенностью в себе.

Вскоре ведущий шоу перешел к вопросам о личной жизни участников группы.

«Бен и Карли, вы объявили о своей помолвке несколько месяцев назад. Хотелось бы знать, планируете ли вы устроить свадьбу до конца этого года?»

Парочка, состоявшая из барабанщика и клавишницы, подтвердила, что они собираются пожениться ближайшей осенью. Тут внимание ведущего переключилось на Изабель и четвертого участника группы – Райана Феллоуза.

«А как насчет вас двоих? Вы никогда не подтверждали, но и не отрицали слухи о том, что вы не просто друзья. Так каков же истинный характер ваших взаимоотношений?»

Константин сжал зубы, глядя на то, как длинноволосый гитарист обнимает Изабель за плечи.

«Правда заключается в том, что Изабель и я – очень хорошие друзья. – Феллоуз улыбнулся Изабель, а она заулыбалась ему в ответ. – Возможно, я сообщу прессе некоторые новости в ближайшем будущем».

Интересно, что имеет в виду этот смазливый рокер? Злость закипела в крови Константина, когда ему пришло в голову, что Изабель требовала изменить официальную причину развода только потому, что ей не хотелось плохо выглядеть в глазах своих фанатов в тот момент, когда она публично заявит о своих отношениях с Райаном Феллоузом.

Совершенно очевидно, у нее уже есть мужчина, готовый занять его место! Она утверждала, что ее отношения с Райаном по-прежнему дружеские, но на экране близость между ними была видна невооруженным взглядом. Как она смела демонстрировать своего любовника всему миру, будучи до сих пор замужем за ним? Их скромная свадьба три года назад осталась незамеченной прессой. Но несмотря на это он чувствовал себя настоящим рогоносцем.

Константин потянулся за виски и снова наполнил стакан, судорожно думая о том, как найти выход из сложившейся ситуации. Если у Изабель роман с гитаристом, то почему она смотрела на него так, что он едва сдержал свое желание заняться с ней любовью прямо в гостиной, чтобы удовлетворить голод, терзавший их обоих? Может быть, этот смазливый мальчишка не мог удовлетворить ее? Ведь его жена была чрезвычайно чувственной женщиной, и то искрящее сексуальное напряжение между ним и Изабель было совершенно из ряда вон выходящим, он никогда в жизни ни с кем не испытывал ничего подобного. В первое время после знакомства они проводили долгие часы, занимаясь любовью.

Мысли Константина вернулись к угрозам его дяди отказать ему в должности председателя. Когда он вышел из кабинета Алонсо, он решил, что ни за что не подчинится этим абсурдным требованиям своего дяди. Но, глядя на экран телевизора и видя, как Изабель положила руку на бедро Райана, как близко друг к другу они сидят, он почувствовал, что должен прекратить это.

«ДСЭ» принадлежала ему по праву рождения, и он гордился своей фамилией только из-за этой работы. Кем бы он был, если бы не его компания? Он был бы сыном монстра, подсказывал ему внутренний голос. Боясь повторить судьбу своего отца, он давно уже принял решение не строить серьезных и эмоциональных отношений с женщинами. Изабель была его единственной ошибкой, но теперь он должен был убедить ее вернуться к нему, чтобы заполучить себе контроль над «ДСЭ».

* * *

– Войдите. – Изабель отвернулась от зеркала, услышав стук в дверь ее номера в отеле.

– Ух ты! – сказал Райан, увидев ее. – Ты выглядишь просто потрясающе!

– Тебе не кажется, что это платье какое-то уж чересчур… – Она с сомнением еще раз посмотрела в зеркало на расшитое золотыми блестками вечернее платье, которое облегало ее тело словно вторая кожа.

– Благотворительный ужин герцога Бьюфортского – одно из самых престижных мероприятий в календаре лондонских событий, поэтому сегодня абсолютно все должно быть сверх меры. Ты выглядишь идеально для такого случая, – успокоил ее Райан.

– Не могу поверить, что нас пригласили выступать сегодня. Ты мог вообще когда-нибудь представить себе такое?

Он засмеялся.

– С ума сойти, как все быстро изменилось. Иногда я боюсь, что проснусь утром и обнаружу, что я снова в Дербишире, работаю барменом в клубе для бывших шахтеров. – Райан замолчал на мгновение, но потом продолжил: – Я думаю, что твой отец гордился бы тобой, Иззи.

Изабель с горечью вспомнила разговор с матерью, когда они стояли у могилы в день похорон ее отца три месяца назад. Ее мать тихо всхлипывала, но Изабель не могла плакать по отцу, чье постоянно угрюмое настроение и отвратительный характер наложили отпечаток на все ее детство. Она всегда старалась по возможности избегать его, когда жила дома.

– Твой отец был хорошим человеком. Я знаю, с ним было нелегко, особенно когда он не в духе, но он не всегда был таким. Когда я вышла за него замуж, я ни секунды не скучала с ним. У него были большие надежды на будущее. Но он изменился после того несчастного случая и уже никогда не стал тем сильным, привлекательным мужчиной, каким он был до этого. Когда шахту закрыли, и он не смог найти работу, это очень сильно ударило по его гордости и положило конец его мечтам обеспечить лучшую жизнь для нашей семьи.

– Но мне всегда казалось, что он пытается сломить меня и разбить мои мечты о другой жизни, – с жаром возразила Изабель. – Я знаю, что отец часто обижал тебя. Я слышала, как ты плакала на кухне, когда думала, что я сплю. И я никогда не могла понять, почему ты продолжаешь жить с ним.

– Какая-то часть его души умерла вместе с твоим братом. Он так и не смог пережить потерю Саймона, и он нуждался во мне. Я серьезно относилась к своим брачным клятвам. – Она замолчала на мгновение, а потом все-таки спросила Изабель о том, что ее волновало: – Ты произносила те же клятвы, когда выходила замуж за Константина. Но ты никогда не рассказывала, почему распался ваш брак. Конечно, это не мое дело, но мне кажется, что ты поторопилась. Один год – это совсем небольшой срок, а семейная жизнь – это не только сердечки и цветы. Ты должна была работать над отношениями и идти на компромиссы, для того чтобы сохранить семью.

Очнувшись от своих мыслей, она прислушалась к тому, что говорил ей Райан.

– Я бы никогда не встретил Эмили, если бы остался в Экертоне, это уж точно. – Он провел рукой по своим светлым волосам и взволнованно добавил: – Иззи, я сделал это. Я попросил Эмили выйти за меня, и она сказала «да».

– Слава небесам! – искренне воскликнула Изабель и обвила руками шею Райана. – Вы же просто созданы друг для друга, и я знаю, что вы будете счастливы вместе!

– Эмили делает меня самым счастливым человеком на земле, но я не заслуживаю такого счастья. Я все думаю про Саймона, про то, что он уже никогда не сможет вырасти и влюбиться. Если бы я только остановил его в тот день, не пустил на водохранилище!

– Даже не смей! – Изабель вспомнила озорную улыбку своего брата. – Ты прекрасно знаешь, каким безрассудным он был. Он бы даже не стал тебя слушать. Я знаю, что ты сделал все, что мог, чтобы спасти его, поэтому прекрати винить себя! – Она сжала руку Райана. – Ты и мой брат были лучшими друзьями. Он был бы рад тому, что ты собираешься жениться на девушке, которую любишь.

– Да, ты права. Спасибо, Иззи. – Райан взглянул на часы. – Эй, нам уже пора. Через десять минут мы должны быть на сцене. Как ты себя чувствуешь?

– Нервничаю, – призналась Изабель. – Так всегда перед выступлением, но как только я начну петь, все будет в порядке.

Она уже собиралась последовать за Райаном, когда зазвонил ее телефон. В спешке она ответила, не посмотрев на номер, и тут же напряглась, услышав знакомый голос.

– Я буду наблюдать за тобой, Иззи. Нам предначертано небесами быть вместе навечно.

Она сбросила звонок и от волнения выронила телефон из рук. Неужели Дэвид был одним из гостей на этом благотворительном вечере?

– Давай уже! – позвал Райан из коридора, но, увидев, как побледнела Изабель, нахмурился. – С тобой все в порядке? Ты выглядишь так, словно только что увидела привидение. Тебе что, опять звонил тот прилипала?

Она подумала, что будет нечестно портить Райану настроение своими страхами, и решила, что не позволит этому Дэвиду негативно влиять на ее жизнь и жизнь ее друзей.

– Я просто нервничаю перед выходом на сцену, вот и все, – сказала она ему, пока они на лифте спускались на первый этаж отеля. Чтобы отвлечься от неприятного звонка, она решила сменить тему:

– Вы с Эмили хотите объявить о своей помолвке сегодня?

– Нет, я только вчера сделал ей предложение, и она поехала к своим родителям в Суффолк, чтобы лично сообщить им эту новость. Спасибо тебе за то, что помогла мне и Эмили держать наши отношения в секрете от репортеров, – ответил Райан, пока они ждали выхода на сцену. – Слухи о том, что у нас с тобой романтические отношения, позволили Эмили оставаться все это время в тени.

Когда ведущий вечера вышел на сцену, чтобы представить «Стоун Ледиз», Изабель через просвет в занавесе попыталась разглядеть публику. Свет софитов не позволил ей как следует рассмотреть зрителей, но ведь в любом случае она бы не узнала Дэвида. Он сказал, что она дала ему свой автограф после концерта. Но с тех пор как их группа стала популярной, Изабель встречалась с сотнями фанатов и давала автографы бесчисленное количество раз. Возможно, она действительно написала «Моему дорогому Дэвиду» – фанаты часто просили ее написать какие-то странные вещи, – но она этого совершенно не помнила.

Интересно, был ли он там, среди гостей? Она вздрогнула, вспомнив его последний звонок. Что он имел в виду, когда сказал, что им «предначертано небесами быть вместе навечно»? Было ли всему виной ее чересчур живое воображение, или в его словах действительно слышалась угроза?

Занавес открылся, но Изабель казалось, что ее ноги будто приросли к полу. Желание сбежать со сцены было таким сильным, что она уже сделала шаг назад, но натолкнулась на Райана, стоявшего за ее спиной.

– Забудь обо всем и думай только о музыке, – прошептал он. – Представь, что мы снова дети, четверо друзей, которые притворяются рок-звездами в деревенском клубе в Экертоне.

Слова Райана успокоили ее, оглянувшись, она увидела Карли и Бена и улыбнулась им. Глубоко вздохнув, она вышла на сцену и начала петь песню, которая занимала первые строчки во всех чартах. Публика аплодировала ей, но Изабель больше ничего не слышала, кроме музыки. Еще с тех пор, когда в детстве она наигрывала самые простые мелодии на мамином пианино, музыка стала ее большой любовью, удовольствием и утешением, особенно в те моменты, когда ей нужно было дать выход своим эмоциям.

Слушая выступление Изабель этим вечером, Константин был поражен тем, как виртуозно она владеет своим голосом и как уверенно держится на сцене. Раньше он не воспринимал всерьез ее слова о том, что музыка – это часть ее. Но сегодня он понял, что это действительно дело ее жизни.

Его глаза сузились при взгляде на мужчину, танцующего с Изабель. Возможно, женщины действительно находят этого длинноволосого гитариста привлекательным. Райан Феллоуз и Изабель потрясающе смотрелись вместе. Интересно, они уже стали любовниками или она решила соблюдать приличия и дождаться того момента, когда станет свободной от своих брачных клятв? Неудержимая ярость охватила его. Сила собственной ревности ужаснула Константина, но он ничего не мог с этим поделать.

Неужели его отец чувствовал то же самое, когда наблюдал за тем, как его вторая жена смеется, общаясь со своими молодыми друзьями? Неужели именно такая, убийственная ярость охватила Франко Де Северино, когда он и Лорена спорили на балконе башни в тот роковой день?

Пот крупными каплями выступил на лбу Константина. Он знал, что не должен был принимать приглашение на этот благотворительный вечер, когда узнал, что тут будут выступать «Стоун Ледиз». Его разум говорил ему, что нужно убираться отсюда, причем быстро. Но ноги уже сами несли его через танцевальную площадку в сторону Изабель.

Изабель не могла избавиться от мыслей о том, что Дэвид находится где-то в зале и наблюдает за ней, и постоянно прокручивала в голове то, что он сказал ей, когда звонил в последний раз. Во время выступления она забыла обо всем этом, но как только она покинула сцену и присоединилась к гостям, все ее страхи вернулись. Она убеждала себя, что слишком бурно реагирует. Ведь ее преследователь не угрожал ей прямо. Но она не могла избавиться от чувства тревоги, поэтому старалась держаться весь вечер рядом с Райаном.

– Не оглядывайся, – прошептал он ей на ухо, – но прямо сейчас к нам направляется мужчина, которого тебе следует опасаться.

Сердце Изабель замерло от ужаса.

– Что ты имеешь в виду? Какой мужчина?

– Это Константин, и у меня такое впечатление, что он хочет разорвать меня на кусочки. Ты вроде говорила, что между вами все кончено?

Изабель почувствовала, как сильная и властная рука легла ей на плечо, и инстинктивно обернулась, встретив суровый взгляд Константина.

– Прости меня, Феллоуз, – протянул он, стараясь придать своему голосу шутливый тон, – но теперь моя очередь потанцевать с собственной женой.

– Как ты, Иззи? – спросил Райан, выразительно посмотрев на Изабель.

Она спокойно кивнула Райану, потому что не хотела устраивать сцену на глазах у журналистов. В любом случае было уже слишком поздно просить Райана о помощи, потому что Константин сомкнул руки на ее талии и увлек ее в центр танцпола.

– Какого черта ты делаешь? – накинулась она на него, но в этот момент он прижал ее к себе так крепко, что весь ее гнев исчез. Под его накрахмаленной белоснежной рубашкой просвечивали темные волоски, а жар и знакомый запах его тела тут же одурманили ее. – Зачем ты здесь?

– Я просто принял приглашение, чтобы поддержать благотворительный фонд, – от взгляда его синих глаз Изабель бросило в жар. – И еще я знал, что ты будешь здесь, – признался он. – Твой визит на прошлой неделе заставил меня пересмотреть наше прошлое, и ты была права, когда говорила, что в наших отношениях было очень много хорошего.

Она в замешательстве уставилась на него.

– О чем ты говоришь?

– Я говорю, что я передумал насчет развода. Я думаю, что нам нужно дать нашему браку еще один шанс.

Его слова не на шутку разозлили Изабель.

– Что, так просто? Ты передумал? Да уж, самоуверенности тебе не занимать, Константин! Еще на прошлой неделе ты был абсолютно уверен, что мы должны развестись. Так что же заставило тебя настолько кардинально изменить свое мнение?

Неожиданно она поняла, что наслаждается тем, как он страстно прижимает ее к себе, и тем, с каким желанием он смотрит на нее. Разум говорил ей, что она должна все это немедленно прекратить, но ответное желание уже разливалось по ее телу, и она как зачарованная продолжала смотреть в его глаза.

– Так уж случилось, Изабелла, – прошептал он, наклонившись к ее губам, – что мы оба заложники той невероятной страсти, которая существует между нами. И так было всегда, с того самого момента, когда наши глаза впервые встретились. И во время твоего последнего визита мы оба еле сдерживались, чтобы не сорвать друг с друга одежду. Ты была не одинока, когда представляла, как мы занимаемся любовью на матах в тренажерном зале, – протянул он дразнящим голосом.

– Я не хочу… – попыталась возразить она, но он не дал ей договорить и закрыл ее рот страстным поцелуем.

– Нет, bella, ты хочешь. И я хочу, – прошептал Константин, продолжая целовать ее так, что она сдалась под этим натиском и ответила на его поцелуй.

Глава 4

Когда Константин коснулся ее губ, Изабель почувствовала, что между ними ничего не изменилось и что ее тело реагирует на его ласки так же страстно, как и два года назад. Все вокруг словно исчезло, остались только музыка и мужчина, у которого был ключ к ее сердцу. Его поцелуй был таким нежным, что слезы навернулись у нее на глаза. Ей показалось, что она возвратилась домой после долгого путешествия.

– Расступитесь! – услышала она чей-то голос словно издалека, а смех, раздавшийся в ответ, вдруг вернул Изабель к реальности.

Она отшатнулась от Константина и с ужасом поняла, что вся публика на танцполе с интересом наблюдает за ними. Вспышка камеры заставила ее окончательно очнуться и понять, что произошло.

– Прессе это явно понравится, – пробормотала она и пришла в ярость, увидев довольное выражение лица Константина. – Фотографии с нами завтра будут во всех газетах. Журналистам не потребуется много времени, чтобы выяснить, что мы женаты. Потом они начнут копаться, почему мы не жили вместе последние два года!

Он пожал плечами:

– Ну и в чем проблема? Мы просто объясним, что в наших отношениях был сложный период, а теперь мы снова вместе.

– Но мы не вместе! – Ее глаза сузились от гнева. – Так ты все это подстроил, да? Ты специально устроил этот спектакль на глазах у всех, потому что с чего-то вдруг решил, что нам надо воссоединиться!

– Мне кажется, ты не сильно возражала, когда я целовал тебя, cara.

Ругая себя за эту слабость и сгорая от стыда, Изабель развернулась и, ни слова не говоря, направилась к выходу. Но Константин легко догнал ее у дверей – похоже, он не собирался сдаваться.

– Уходи, – потребовала она с яростью, спускаясь по широкой лестнице на первый этаж и мысленно молясь, чтобы на улице оказалось свободное такси.

– Тут недалеко моя машина, – не обращая внимания на ее недовольство, сказал Константин. – Я отвезу тебя домой.

– Я лучше подожду такси. – Она была зла на него, но все же больше злилась на себя за то, что позволила ему думать, что она может быть такой легкой добычей.

Яркая вспышка фотокамеры внезапно ослепила ее. Репортер известного таблоида, которого она узнала, сунул ей под нос микрофон:

– Иззи, что у вас за история с Константином Де Северино? Вы что, порвали с Райаном Феллоузом? И если так, то что это будет значить для будущего «Стоун Ледиз»?

– Ты собираешься стоять здесь и общаться с прессой или все-таки хочешь уехать домой? – прошептал Константин ей на ухо.

Когда к ним подбежали еще два репортера, вопрос решился сам собой. Изабель поспешила за Константином к его машине и села рядом с ним на пассажирское сиденье.

– Ты живешь все там же, рядом с Тауэр-Бридж?

Когда она ушла, Константин предложил купить ей жилье, но упрямая Изабель отказалась от его помощи и гордо ответила, что она в состоянии оплачивать квартиру сама. Она часто обвиняла его в том, что он был холодным и отстраненным, пока они были вместе, но затем именно она начала отвергать любую помощь от него, чем очень его обижала.

Изабель кивнула. Она оглянулась и увидела вдалеке вспышки фотокамер.

– Видишь, что ты натворил? Наши так называемые «отношения» теперь будут обмусоливаться во всех газетах. Надо будет предупредить Райана, – пробормотала она. – Для него все может обернуться не очень хорошо.

Константин нахмурился:

– Ты имеешь в виду, что он окажется в неудобном положении, когда пресса раскопает, что ты замужем за мной и в то же время крутила роман с ним? Мое сердце обливается кровью от сочувствия к тебе, cara, – язвительно сказал он.

– Я не крутила роман с Райаном. Я тебе уже сто раз говорила, что мы с ним просто друзья.

– Но в своих интервью ты никогда не отрицала, что у вас интрижка. Всем уже очевидно, что у вас с ним очень близкие отношения.

– Да, я признаю, что мы очень близки! – воскликнула Изабель. – Я люблю Райана. Но как друга, а не как любовника. А он… он просто пытался заполнить пустоту, которая образовалась в моем сердце после того, как погиб мой брат, – проговорила она дрогнувшим голосом.

Константин озадаченно посмотрел на нее:

– Я не знал, что у тебя был брат. Ты никогда не говорила о нем раньше. Да и твои родители не упоминали, что у них был сын, когда мы навещали их в Дербишире.

Изабель прикусила губу, вспомнив тот единственный случай, когда Константин встречался с ее родителями. Они не смогли присутствовать на свадьбе, потому что отец чувствовал себя слишком плохо, чтобы ехать в Лондон. Вернувшись из свадебного путешествия, они с Константином отправились в Экертон.

Ее мать испытывала настоящее благоговение перед Константином и от волнения нервно болтала о чем-то, разливая чай в лучший китайский сервиз, который был у них дома. Отец был, как обычно, угрюмым и едва сказал пару слов, пока они были там. Глядя на потертый ковер и старую мебель в их крошечной гостиной, Изабель боялась даже представить, какое мнение сложилось у Константина о ее семье. Этот визит еще раз подчеркнул ту огромную социальную пропасть, что лежала между нею и этим загадочным итальянским аристократом, за которого она вышла замуж.

– Они никогда не говорили о Саймоне. Он погиб в результате несчастного случая, когда ему было четырнадцать, и мой отец не позволял ни мне, ни моей маме произносить его имя после этого. Запретил вешать его фотографии на стене. Думаю, что отец так пытался пережить свое горе. Ты точно так же вел себя после потери ребенка – отказывался говорить об Арианне, – добавила она.

– Что случилось с твоим братом? – спросил Константин, снова проигнорировав ее слова о ребенке.

– Был очень жаркий летний день, и Саймон вместе со своими друзьями решил искупаться в водохранилище, неподалеку от нашего дома. На самом деле это Райан предложил эту идею, и он никак не может простить себя за это. Мой брат был ужасным озорником, и пока остальные мальчишки заходили в воду и плавали рядом с берегом, Саймон уплыл очень далеко. Кажется, ему свело ноги судорогой. Райан говорил, что все было прекрасно, и вдруг Саймон начал кричать и звать на помощь. К тому времени, когда Райан доплыл до него, Саймон уже скрылся под водой. Райан сумел его найти и вытащить на берег. Он пытался спасти его, но не смог… и Саймон умер. – Изабель до сих пор не могла спокойно говорить об этом, и голос ее дрожал. – После этого Райан погрузился в жесточайшую депрессию. Он чувствовал себя виноватым в том, что произошло. Но я не винила Райана. Он и мой брат были лучшими друзьями, а смерть Саймона связала нас так крепко, что это теперь никуда не денется. Но дружба – это все, что существует между нами. Райан влюблен в свою девушку, и они с Эмили собираются пожениться.

– Но если это правда, почему вы поддерживали эти слухи о романе между вами? Она пожала плечами:

– Это журналисты решили, что в наших отношениях есть что-то еще, а мы просто ничего не отрицали, потому что пока их внимание было приковано к нам, девушке Райана удавалось избегать общения с прессой. Райан собирается официально объявить об этом в ближайшие дни. Отец Эмили – очень известный политик, член правительства.

– Значит, ты позволила распространять эти слухи, и тебе было все равно, дойдут ли до меня сплетни о том, что моя жена встречается с другим мужчиной?

– А почему тебя не интересовало, что чувствую я, когда и недели не проходило, чтобы в прессе не появились твои фотографии с очередной красоткой. Как ты смеешь обвинять меня в неверности, притом что сам бесстыдно демонстрировал своих подружек перед всеми?

Изабель отвернулась к окну, тяжело дыша. Она не собиралась признаваться, как больно ей было видеть фотографии Константина с другими женщинами. Если уж говорить совсем начистоту, она не опровергала слухи по поводу Райана, чтобы Константин не подумал, что она продолжает сохнуть по нему.

Напряжение в машине достигло предела, поэтому она почувствовала облегчение, когда он припарковался рядом с ее домом.

– Спасибо, что подвез. Не знаю, с чего ты решил передумать насчет развода. Расстаться окончательно – это единственно разумное решение. Если честно, то было бы лучше, если бы мы вообще никогда не встречались, – тихо проговорила она.

– Ты ведь так не думаешь на самом деле! Нам было хорошо вместе. – Хриплый голос Константина заставил ее сердце биться сильнее.

– В постели! – горько усмехнулась она. – Но ведь брак – это не только секс. В нем должно быть еще много составляющих. Например, доверие. Тебя возмущала моя дружба с ребятами из группы. Ты так легко поверил в то, что у меня роман с Райаном. Иногда мне казалось, что ты готов запереть меня в башне, чтобы я вообще ни с кем из людей не виделась. – Ее голос дрожал. – Но при этом ты был так холоден со мной, что вряд ли можно винить меня в желании проводить время с друзьями.

В памяти Константина возникла сцена между его отцом и его молодой женой, он словно наяву услышал эмоциональную речь Лорены: «Я с тобой задыхаюсь, Франко. Ты ревнуешь к моим друзьям, к любому мужчине, на которого я взгляну. Ты ревнуешь меня даже к собственному сыну!»

Неужели Изабель задыхалась рядом с ним точно так же, как Лорена рядом с его отцом? Два года назад он пытался бороться со своей безумной ревностью, которую, по-видимому, унаследовал от отца. Но, сконцентрировавшись на этом, он не заметил, как впал в другую крайность – стал холодным и безучастным.

Изабель вышла из машины, и Константин наблюдал за тем, как она идет к дому. Она была невероятно хороша в этом золотом платье, которое тесно облегало ее стройную фигуру. Он нахмурился, вспомнив о разговоре с дядей. Ничто не остановит его в стремлении получить то, что принадлежит ему по праву. Тихо выругавшись, он распахнул дверь машины и устремился следом за своей женой.

Он поравнялся с ней на верхней ступеньке, пока она искала свой ключ от двери.

– Пригласи меня зайти, Изабелла, чтобы мы могли поговорить обо всем еще раз.

– Нам с тобой не о чем говорить. – Изабель нашла ключ на дне сумки и крепко сжала его в руке. Она сохраняла внешнее спокойствие из последних сил, и ей хотелось попасть в свою квартиру до того, как она совершит какую-нибудь глупость, например, обхватит его руками за шею и попросит больше никогда ее не отпускать. – Мы не подходим друг другу, – прошептала она.

– Неправда, tesorino.

Он часто называл ее так в самом начале их совместной жизни. Услышав это ласковое, страстное слово, она поняла, что больше не в состоянии сопротивляться. Он обхватил ее за талию и притянул к себе. Он снова овладел ее губами, с такой страстью, что желание Изабель тут же разгорелось словно пламя. С этим у них не было проблем, секс между ними всегда был невероятно страстным и ярким. Когда она встретила Константина, то была совершенно неопытной, но он сумел разгадать ее тайные желания и бессовестно использовал их, чтобы снова и снова погружать ее в чувственную нирвану.

Жар разлился между ее бедер, и ее тело сразу ответило на его прикосновения и поцелуи. Она так хотела его. И так будет всегда. Но она не могла быть с ним.

– Пригласи меня войти, – прошептал он ей на ухо. – Позволь мне напомнить тебе, как хорошо нам было вместе.

– Нет! – Изабель с трудом оттолкнула его. – Секс не решит никаких проблем. Нас всегда притягивало только взаимное желание, и если бы у нас был просто роман, то мы бы, вероятно, быстро насытились друг другом. Но я забеременела, и ты решил, что обязан жениться на мне. – Она печально улыбнулась. – Я никогда не забуду Арианну, но сейчас настало время нам двигаться дальше, Константин.

Константин мрачно думал о том, что их разрыв дал возможность «Стоун Ледиз» обрести бешеную популярность, тогда как его карьера в «ДСЭ» полетит в тартарары, если он не сумеет убедить Изабель вернуться к нему. Он не сомневался, что он мог бы снова затащить ее в постель. Он чувствовал ее дрожь, когда целовал ее, и точно знал, что она испытывает такой же голод, как и он. Если он снова обнимет ее, то она не сможет долго сопротивляться. Она, без сомнения, хотела его. Но для нее этого было недостаточно, и Константин осознавал, что сейчас он по-прежнему не в состоянии удовлетворить ее эмоциональные потребности, как и два года назад.

Когда Изабель вошла в подъезд и направилась к лифту, она постаралась убедить себя, что чувствует облегчение оттого, что он не стал удерживать ее. Она знала, что поступила правильно, отказавшись от секса с ним, но ее тело никак не хотело с этим соглашаться, и сердце сжималось от боли.

– Добрый вечер, мисс Блейк, – поприветствовал ее консьерж. – Посылка, которую вы ждали, так и не пришла сегодня.

– Придется завтра позвонить в курьерскую службу. Спокойной ночи, Альберт.

Пока лифт ехал до четвертого этажа, она думала о недоставленной посылке, о встрече с друзьями завтра – о чем угодно, лишь бы только не думать о Константине. Она уже привыкла к жизни без него. С чего он вдруг решил, что не хочет разводиться? Раньше она бы моментально сдалась в отчаянной надежде, что, быть может, теперь у них все получится. Но теперь у нее уже не было веры в то, что они смогут преодолеть любые сложности, ведь ее любви для этого явно было недостаточно.

Изабель вышла из лифта в коридор и, подходя к квартире, сразу почувствовала, что она тут не одна.

– Кто здесь? – Она посмотрела на ярко освещенный пустой коридор и отругала себя за разыгравшееся воображение.

– Привет, Иззи.

Она резко обернулась и увидела невысокого худощавого мужчину, чей голос был ей уже хорошо знаком.

– Дэвид?

– Я знал, что ты меня запомнила. – Он удовлетворенно улыбнулся. – Ты тоже почувствовала ту связь, которая образовалась между нами, когда мы встретились на концерте? В прошлой жизни мы были вместе, и мы будем вместе и в следующей жизни, моя дорогая.

Странное выражение его глаз напугало Изабель, и она почувствовала, что, несмотря на его безобидную внешность, он представляет для нее настоящую угрозу.

– Я купил это для тебя.

Только сейчас она заметила картонную коробку в его руках. Внутреннее чутье подсказывало ей, что с ним нужно вести себя спокойно и подыгрывать ему. Надеясь, что он не заметит, как дрожат ее руки, она взяла коробку и открыла крышку. Тяжелый сладкий запах азиатских лилий наполнил воздух. Ей показалось, что она сейчас задохнется.

Чувствуя, что он ждет от нее ответа, она пробормотала:

– Они красивые.

Глядя на эти цветы, она с трудом подавила дрожь.

– Ты напоминаешь мне лилию, ты такая же прекрасная и чистая. – Неожиданно голос Дэвида изменился. – Так я думал, пока не увидел, как тебя целовал другой мужчина сегодня вечером.

– Ты был там… на этом приеме? – спросила Изабель, стараясь говорить спокойно.

– Где я еще мог быть, как не с тобой, мой ангел? Ты принадлежишь мне, Иззи, и никакой другой мужчина не украдет тебя у меня.

Изабель напряглась, когда ее преследователь сделал шаг к ней. Она оглянулась, стараясь определить расстояние до входной двери, чтобы понять, есть ли у нее шансы проскочить мимо Дэвида и укрыться в своей квартире. Но она не хотела рисковать. Хотя на вид он выглядел слабым, она чувствовала, что этот мужчина гораздо сильнее, чем кажется. Его водянистые глаза пристально наблюдали за ней, и их маниакальный блеск до смерти ее напугал.

– Пойдем со мной. – Его голос стал жестче, когда она замотала головой в знак протеста. – Пора нам с тобой покинуть этот земной мир.

Черта с два! У Изабель словно включился инстинкт самосохранения. Она швырнула коробку с лилиями в лицо своему преследователю, резко развернулась и помчалась назад по коридору. Конечно, цветы вряд ли можно было считать серьезным оружием, но ее действия застали его врасплох и дали ей несколько спасительных секунд. Она услышала его злой крик и приближающиеся шаги, но лифт, на счастье, еще стоял на ее этаже. Она закричала, когда он схватил ее за обнаженное плечо. В отчаянии она изо всех сил ударила его локтем в живот. Он взвыл от боли и от неожиданности отпустил ее. Изабель почти упала в кабину лифта и нажала на кнопку закрывания дверей. Перед тем, как двери закрылись, она обернулась и увидела его безумный и полный злобы взгляд.

Пока лифт спускался вниз, она пыталась хоть как-то привести в порядок свои мысли. Как Дэвид смог проникнуть в здание? Консьерж всегда тщательно проверял всех посетителей, некоторые из ее друзей даже шутили, что проще проникнуть в Английский банк, чем проскочить мимо Альберта.

– Мисс Блейк? – Консьерж посмотрел на нее из-за своего стола. – Что-нибудь случилось?

Изабель ничего не ответила. Сквозь стеклянные двери подъезда она увидела Константина, который разговаривал по телефону, все еще стоя у своей машины.

– Константин! Подожди! – с криком бросилась она к нему.

– Ты передумала и решила пригласить меня к себе, Изабелла? – Но ему тут же расхотелось шутить, когда он увидел ужас, застывший в ее глазах. Он поймал ее, когда она в буквальном смысле упала в его объятия, и крепко прижал к себе, ощущая, как крупная дрожь сотрясает ее тело. – Какого черта?..

– Он ждал меня возле моей квартиры… Он такой странный… – проговорила она, задыхаясь. – Он хотел, чтобы я пошла с ним, и подарил мне погребальные цветы.

– Кто тебя там ждал, cara?

– Дэвид… мужчина, который преследует меня. – Изабель вдруг поняла, что рядом с Константином чувствует себя в безопасности. Ей даже не пришло сейчас в голову, что такое слепое доверие выдавало слишком много ее потаенных чувств.

– Преследует тебя? – Глаза Константина засверкали от ярости. – Ты хочешь сказать, что кто-то угрожал твоей безопасности? Как долго это продолжается? Почему ты не сказала мне об этом? Я бы принял меры, нанял бы телохранителя, чтобы защитить тебя!

– Мне не нужен телохранитель! – Теперь ей уже почему-то не казалось, что она была в страшной опасности. – Уже несколько месяцев какой-то мужчина по имени Дэвид названивал мне. Я меняла и домашний телефон, и мобильный, но он каким-то образом умудрялся находить мои новые номера. Он говорил, что мы встретились на одном из концертов «Стоун Ледиз», но я не помню, что видела его раньше. Сегодня он позвонил мне как раз перед выходом на сцену и сказал, что будет наблюдать за мной. Я весь вечер гадала, где он. Когда я вышла из лифта, он был в коридоре. – Воспоминание о безумном выражении его глаз снова заставило ее задрожать от ужаса. – Он сказал, что пора нам покинуть этот земной мир. Я не совсем поняла, что он имеет в виду.

Нерв, задрожавший на щеке Константина, был единственным намеком на бушевавшую внутри его ярость. Если бы он хотя бы на пару минут оказался наедине с тем подонком, тому бы явно не поздоровилось. Он был готов броситься в дом, чтобы найти этого психа, но не мог оставить Изабель в таком состоянии.

– Я позвоню в полицию.

– Я сама это сделаю, – неуверенно сказала Изабель. – У меня есть номер, по которому я звоню, чтобы сообщать обо всех случаях контактов с этим преследователем.

Она осталась в подъезде с Альбертом, пока Константин поднимался на четвертый этаж. Консьерж был абсолютно уверен, что никто, похожий на преследователя Изабель, не входил в здание, и он был чрезвычайно встревожен, когда выяснилось, что надежная на первый взгляд система видеонаблюдения не работает и будет восстановлена только через несколько дней.

После прибытия полиции один из офицеров присоединился к Константину, они обыскали каждый этаж здания, но нашли только несколько лепестков лилий.

– Этот злоумышленник каким-то образом проник в здание через пожарный выход, – сказал Изабель дежурный полицейский. – Большая жалость для нас и большая удача для него, что видеонаблюдение не работает, иначе бы у нас были его снимки.

Пока Изабель давала показания, она видела, как Константин вышел из ее квартиры. Видимо, он посчитал, что сделал все, что мог. Но ей так хотелось, чтобы он задержался еще хотя бы на несколько минут, чтобы она могла поблагодарить его.

После ухода полицейских она решила сконцентрироваться на каких-то рутинных вещах: умылась, переоделась в ее любимую домашнюю одежду – одну из футболок Константина, которую она прихватила с собой два года назад. Несмотря на все попытки не думать о случившемся, она поняла, что ей все же страшно находиться одной в квартире и зачем-то проверила все шкафы в спальне и даже кухонный шкаф, чтобы убедиться, что там никого нет.

Изабель чувствовала, что сегодня ей вряд ли удастся уснуть, и решила сделать себе чай с молоком и посмотреть телевизор. Зайдя в гостиную, она вскрикнула от неожиданности и ошарашенно произнесла:

– Как ты сюда попал?

Глава 5

Константин вальяжно откинулся на подушки софы, вытянув длинные ноги перед собой, словно был у себя дома.

– Я видела, как ты выходил, и решила, что ты уехал домой! – воскликнула Изабель потрясенно.

– Прости, я просто забрал кое-что из машины и одолжил твои ключи, чтобы потом спокойно попасть в квартиру. Ты в это время разговаривала с полицейским.

Изабель вопросительно посмотрела на дорожную сумку, стоящую на полу у его ног.

– Я всегда держу сумку со всеми необходимыми вещами в машине, – объяснил он, – на тот случай, если я решу остаться где-нибудь.

Без сомнения, «тот случай» означал приглашение какой-нибудь красотки провести ночь вместе. Изабель почувствовала боль от одной только мысли, что он занимался любовью с одной из многочисленных моделей, с которыми его постоянно фотографировали в последние два года. Она увидела озорные искорки в его глазах, и это стало последней каплей.

– Надеюсь, что сегодня ты найдешь себе какое-нибудь подходящее местечко на ночь!

– Уверен, что эта софа очень удобная. Я поделюсь с тобой впечатлениями утром.

– Нет никакого смысла тебе оставаться. Я закрою дверь на два замка, и, если только мой преследователь не Человек-паук, он никак не попадет через окно на четвертый этаж.

– Не пытайся выставить меня, cara.

– Но это же нелепо! – В ее голосе слышалось отчаяние. Он слишком выбивал ее из равновесия, чтобы она могла чувствовать себя рядом с ним спокойно.

Он встал и подошел к ней. Изабель чувствовала, что за его безупречными манерами кроется решимость все сделать по-своему.

– Хорошо. Но если мне придется уйти, то я требую, чтобы ты немедленно вернула мне мою собственность, которую ты взяла без моего согласия.

– Какую собственность? – Она застыла, чувствуя, как он взялся за край футболки. Легкое прикосновение его пальцев словно пламенем обожгло ее кожу. Ее дыхание остановилось, когда он начал медленно поднимать подол футболки вверх.

– Тебе что, правда нужно это старье? – хрипло спросила она.

– Это была моя любимая футболка.

Дрожь пробежала по ее телу, стоило ей только представить, как он раздевает ее, а затем обхватывает ее грудь своими ладонями. Она будет полной дурой, если снова пойдет по тому же пути. Но разве она могла когда-нибудь вести себя разумно, если дело касалось Константина?

Константину хотелось снять эту дурацкую футболку, притянуть Изабель к себе, провести руками по всему ее телу, чтобы снова открыть для себя каждый его восхитительный изгиб. Но он видел, что она сейчас слишком уязвима эмоционально. Этот псих напугал ее гораздо больше, чем она говорила, и сейчас ей была нужна не страсть, а моральная поддержка.

– Прекрати бороться со мной, Изабелла, – мягко сказал он. – Ты же знаешь, что ты меня не переспоришь. Садись и пей свой чай, пока он не остыл.

Если бы она не чувствовала себя сейчас как выжатый лимон, то все же выставила бы его. Но шок от того, что произошло, видимо, только сейчас дал о себе знать, потому что она вдруг почувствовала невероятную слабость и опустилась на софу.

– Я рассматривал твои фотографии, – сказал он, кивнув на стены гостиной.

– Я решила сохранять снимки из каждого города, в котором мы выступали. – Она поняла, что он хочет отвлечь ее, и не стала противиться. – Очень часто мы останавливались где-то лишь на один вечер и после концерта сразу отправлялись в следующий город. Но я составила для себя список мест, куда бы мне хотелось вернуться и рассмотреть их как следует.

– Мне всегда было интересно, почему вы так назвали свою группу. Почему вы называетесь «Стоун Ледиз», хотя двое из вас – мужчины?

Она улыбнулась, и Константин почувствовал радость оттого, что она хотя бы немного избавилась от напряжения.

– Так называется одна вересковая пустошь, где стоят круги из камней, это недалеко от Дербишира, в котором мы все выросли. По легенде несколько придворных дам так любили танцевать, что их не пугала даже ярость короля за участие в шабашах. В наказание их превратили в камни. Наша группа – Карли, Бен, Райан и я – чувствовала большую симпатию к тем леди, потому что мы сталкивались с такими же сложностями, когда играли музыку, которая нам нравилась. Никому из нас не разрешали репетировать дома, мой отец считал, что я должна хорошо учиться, а не петь. А отец Райана ждал, что тот будет проводить все свое свободное время на семейной ферме. Наши родители не могли понять, как много музыка значит для нас.

– Но твой отец наверняка гордится тобой сейчас, когда ваша группа стала такой популярной?

– Он умер несколько месяцев назад. А я так и не смогла оправдать его ожиданий.

– Что ты имеешь в виду?

– Мой брат был папиным любимчиком. Саймон был по-настоящему умным, он собирался пойти в университет и выучиться на врача. Мой отец был так горд за своего сына, и смерть Саймона просто убила его. Я не смогла стать ему достойной заменой. Меня не интересовали академические науки, а отец высмеивал мои мечты зарабатывать на жизнь музыкой. Я никогда не смогла бы стать тем человеком, каким меня хотел видеть отец. – Она взглянула на Константина. – И потом, когда я вышла за тебя замуж, я не смогла стать такой, какой хотел видеть меня ты.

Он нахмурился:

– Я не ждал от тебя ничего такого. Когда мы поженились, я надеялся, что ты будешь счастлива в роли моей жены, но для тебя этого было мало.

– Тебе нужна была гламурная хозяйка дома, которая бы занималась только организацией ужинов и развлекала гостей светскими разговорами. Я не годилась на эту роль, а та шикарная дизайнерская одежда, которую ты мне покупал, была совсем не в моем стиле.

– Вообще-то иногда твоя хипповая одежда была совсем не к месту. Ведь «ДСЭ» ассоциируется со стилем и исключительным качеством, и мне было необходимо, чтобы моя жена олицетворяла все это. А с цветами в волосах и в индийских футболках безумной расцветки ты была не самой лучшей рекламой нашей компании, – с усмешкой сказал он.

– Но это была настоящая я. Это и есть мой стиль. Ты ничего не имел против него, когда мы только познакомились.

Он действительно не особенно обращал внимание на ее одежду, потому что тогда он гораздо больше был заинтересован в том, чтобы избавить Изабель от нее как можно быстрее.

– Ты хотел подогнать меня под шаблон идеальной жены так же, как мой отец хотел, чтобы я была идеальной дочерью. Но ни ты, ни он не интересовались тем, что я за человек на самом деле. И так же, как мой отец, ты никогда не поддерживал меня в моем стремлении заниматься музыкой.

– Когда мы только поженились, ты не была так одержима своей карьерой. Ты сама говорила, что мы были тогда счастливы, и вела себя так, как будто тебе достаточно просто быть моей женой и матерью нашего будущего ребенка.

– Но я так и не стала матерью. – Ее голос охрип от переполнявших ее эмоций. – Это правда, в первые месяцы после свадьбы я была полностью поглощена своей беременностью, но, потеряв Арианну, я осталась ни с чем. По каким-то причинам ты превратился в холодного незнакомца, и мне казалось, что я тебя вообще не знаю. Все, что у меня было, – это моя музыка. Только когда я писала песни и пела их с нашей группой, я чувствовала хоть какое-то душевное спокойствие, особенно в те ужасные дни, когда мне казалось, что я скоро сойду с ума от горя.

Она тяжело вздохнула. Возвращаться в прошлое всегда было больно, но сегодня, когда она испытала столько потрясений, хлынувшие воспоминания стали просто непереносимыми.

– Наш разговор не имеет смысла, – сказала она Константину, поднявшись на ноги. – Мы должны были поговорить об этом два года назад, но мы этого не сделали, а сейчас слишком поздно. Одна из причин, по которой я ушла от тебя, – это то, что ты отказывался говорить о важном для меня.

Константин тоже вскочил с софы и воскликнул:

– Возможно, мы могли бы разговаривать, если бы ты проводила больше времени дома. Я потерял счет вечерам, когда возвращался домой с работы, а меня ждал только Уиттекер с сообщением, что ты где-то встречаешься с друзьями. Не надо всю вину перекладывать на меня, Изабель. Мы не могли решить проблемы с нашим браком, потому что тебя никогда не было рядом со мной.

– Тебя тоже не было! Я не имею в виду физически, но эмоционально ты полностью отстранился от меня. А мои друзья давали мне то, на что ты оказался неспособен – поддержку. Даже сейчас, когда я просто упоминаю Арианну, ты сразу замыкаешься.

– Какой смысл без конца говорить об одном и том же! – Константин увидел, как вздрогнула Изабель от его резкого возгласа. Он ведь так редко терял контроль над собой, как и все мужчины в его семье.

Ему было всего восемь лет, но он умудрился продержаться всю службу в церкви, и потом, наблюдая, как опускают в могилу гроб его матери, не проронил ни слезинки, потому что знал, что так не положено. «Мужчины Де Северино никогда не плачут», – его отец постоянно повторял ему это. Но вечером, идя к себе в спальню, Константин услышал странные звуки из кабинета отца. Заглянув в приоткрытую дверь, он с изумлением увидел, что его отец рыдает, скорчившись на полу. Это зрелище шокировало и ужаснуло впечатлительного мальчика. Тогда он принял решение, что никогда и ни за что на свете не хочет испытать такую боль. Он не хотел любить кого-то так сильно, чтобы, потеряв его, развалиться на мелкие кусочки.

– Иногда мне кажется, что ты сделан из камня! С виду вроде у тебя все есть: красота, богатство, власть, но внутри ты пуст, Константин. Мне жаль тебя, – сказала Изабель, с горечью глядя на него.

Ее слова разозлили его. Да что она знает о тех чувствах, которые он держал в себе? Что она на самом деле знает о нем? Она не понимала, что он скрывает от нее свои эмоции для ее же блага.

Он посмотрел на нее и с удивлением понял, что даже сейчас, в момент ссоры, он все равно хотел ее больше, чем какую-либо другую женщину в мире. Он вытянул руку и поймал ее за запястье.

– Мне не нужно твое сожаление, mia bella. Я хочу от тебя только одного, – сказал он и притянул ее к себе. – Ты все твердишь, что мы должны были больше разговаривать, но правда заключается в том, что никто из нас не хотел тратить время на разговоры, потому что мы сгорали от страсти друг к другу.

– Секс не решил бы наших проблем! – воскликнула Изабель, пытаясь отстраниться от него.

Она вспомнила, что когда Константин предложил ей заняться сексом через два месяца после прервавшейся беременности, а она его отвергла, между ними словно разверзлась пропасть, которую он больше не пытался преодолеть.

В то время она злилась на него за отсутствие поддержки. Но, возможно, он пытался достучаться до нее таким способом, ведь в постели они всегда отлично понимали друг друга, и их обоюдное желание всегда было взрывным и искрящимся, словно фейерверк.

Задумавшись, она не заметила, как Константин обвил руками ее талию, а его губы овладели ее ртом, словно он заявлял о своих требованиях на нее. Его поцелуй был горячим и страстным.

Одна его рука опустилась ниже и сжала ее ягодицы, и она почувствовала внушительную выпуклость, демонстрирующую его возбуждение. Она так давно не чувствовала его внутри себя. Изабель больше не могла ему сопротивляться, и когда его пальцы скользнули под футболку и начали ласкать ее тело, она просто перестала дышать, молчаливо умоляя его коснуться руками ее изнывающей груди.

У него всегда была способность угадывать ее мысли, и когда он провел большим пальцем по одному из сосков, она вскрикнула от возбуждения. Он тут же воспользовался этим и проник кончиком языка в ее полуоткрытый рот. Изабель задыхалась от невыносимого накала страсти. Константин продолжал ласкать рукой ее грудь. Ни с чем не сравнимое удовольствие волной затопило ее. Застонав, она прижалась к нему и откинула голову назад, наслаждаясь поцелуями, которыми он покрывал ее шею. Константин стянул футболку с ее плеча, продолжая целовать ее.

– Mio Dio! – Он уставился на синяки на ее плече. – Откуда это?

– Он… тот мужчина, схватил меня, когда я бежала к лифту, но я смогла вырваться.

Константина охватила злость на этого сумасшедшего. И на себя. Она прибежала к нему в поисках защиты. Но горькая правда заключалась в том, что с ним она вовсе не была в безопасности, она даже понятия не имела, какую угрозу для нее он представляет. Его, как выяснилось, беспочвенная ревность к Райану Феллоузу была доказательством того, что он унаследовал это ужасное качество от отца. Так какого черта он делает тут, у Изабель?

Он отошел от нее и провел ладонью по волосам.

– Я переночую у тебя сегодня, – резко сказал он. Она могла спорить с ним сколько угодно, но синяки на ее плече служили ярким напоминанием об угрозе. – Что ты имела в виду, когда сказала, что он подарил тебе погребальные цветы?

– А, белые лилии. Я возненавидела лилии после похорон моего брата. Церковь тогда была просто завалена ими. Моим самым ярким воспоминанием о том дне стал удушающий запах лилий. С тех пор они для меня навсегда связаны со смертью.

– Я понятия не имел, что ты их не любишь, – задумчиво сказал Константин. Он вспомнил, как принес огромный букет лилий в больницу, где лежала Изабель, потеряв ребенка. Конечно, было как-то странно дарить ей цветы после такого, но он просто не знал, что еще может сделать. Он чувствовал себя совершенно беспомощным, не зная, как утешить ее в этом горе. Стоя за дверями палаты и слушая ее непрерывные рыдания, он думал, что его сердце разорвется на части. Но он был не в состоянии обсуждать с ней потерю ребенка, это было бы слишком тяжело для него.

Обнаружив букет лилий в мусорном ведре, он решил, что Изабель винит его во всем случившемся. Ведь поездка в Италию была его идеей. И только сейчас он понял, что лилии связаны для нее теперь не только со смертью брата, но и со смертью их дочери.

Он посмотрел на ее бледное лицо, потом на часы и обнаружил, что уже два часа ночи.

– Тебе лучше пойти поспать. Ты в безопасности, никто не причинит тебе вреда сегодня.

Изабель горько усмехнулась. Он, кажется, не понимал, что сейчас он причинил ей боль в тысячу раз сильнее, чем те синяки, которые оставил ее преследователь. Его лицо не выражало никаких чувств. Судя по всему, он вовсе не был взволнован, целуя ее, а просто развлекался, видя ее горячечную готовность отдаться ему. Неожиданно она поняла, что больше не в состоянии выносить все это.

– Подушку и одеяло найдешь в шкафу в коридоре, – сказала она, пошла в свою спальню и захлопнула дверь, жалея, что не может закрыть ее на замок. После всех событий этого долгого дня она чувствовала себя смертельно уставшей. Ее последней мыслью перед тем, как она положила голову на подушку, была мысль о том, что уже слишком поздно пытаться вернуть то счастье, которое когда-то было у них.

Софа Изабель оказалась не такой уж удобной для мужчины почти двухметрового роста. Но Константин честно признался самому себе, что отсутствие сна объяснялось не только неудобством софы. Его неутоленное желание, пульсировавшее во всем теле, не давало ему уснуть.

Он снова посмотрел на фотографии «Стоун Ледиз», развешанные на стенах. Изабель начала новую жизнь без него, и все эти изображения, казалось, подтверждали, что теперь она не нуждается в нем ни финансово, ни эмоционально. Но то, что она после нападения бросилась за помощью не к консьержу, не в полицию, а сразу к нему, очень много значило.

Константин с раздражением вспомнил угрозы своего дяди. Этот случай с опасным поклонником предоставил ему идеальную возможность сблизиться с Изабель и убедить ее дать их браку еще один шанс. И ей вовсе не нужно знать о том, что их воссоединение будет временным.

Глава 6

Изабель открыла глаза и зажмурилась от яркого солнечного света, льющегося через окна. Это ее озадачило, потому что она точно помнила, что закрыла шторы вчера вечером.

– Прости, что разбудил тебя, – услышала она голос Константина, который вошел в комнату и направился к ее кровати.

Он принес ей чашку чая. «Это несправедливо, что даже после ночи, проведенной на софе, он умудряется выглядеть так, словно сошел со страниц гламурного журнала», – подумала она раздраженно. Она поправила свои спутанные волосы, чувствуя, как краснеет.

– Все нормально. Мне все равно уже пора вставать, – сказала она. – Обычно я так долго не сплю. Он пожал плечами:

– Ну, вчера у тебя было слишком много впечатлений.

Блеск в его глазах подсказал Изабель, что Константин, как и она, думает сейчас о той страсти, которая полыхала между ними, когда он ее целовал. Он мог легко затащить ее в постель вчера вечером, со смущением подумала она, вспоминая, с каким жаром отвечала ему. Но он отказался от того, что она ему так открыто предлагала. Поэтому ее удивили его слова:

– Сегодня мне надо лететь в Нью-Йорк. Я бы отменил все встречи, но там есть проблема, которая требует моего личного присутствия. Я хочу, чтобы ты полетела со мной. Твой преследователь все еще на свободе, и пока его не найдут, тебе, я думаю, не стоит оставаться одной.

Он присел на край кровати, и это заставило сердце Изабель забиться сильнее. Он, судя по всему, уже принял душ, и отчетливый запах его пряного лосьона щекотал ее ноздри.

– Но я хочу, чтобы ты поехала со мной в Нью-Йорк, не только из соображений безопасности. Как насчет того, чтобы начать все сначала, Изабелла?

Его сексуальная улыбка практически лишила Изабель воли. Ей отчаянно хотелось согласиться на его предложение. Но она чувствовала, что он чего-то недоговаривает, и это остудило ее пыл.

– Зачем? – спросила она холодно.

Константина ее вопрос застал врасплох. До него вдруг дошло, что эта новая, более уверенная в себе Изабель больше не одурманена его шармом, как это было, когда он женился на ней.

– Я признаю, что большинство проблем, которые привели к нашему разрыву, возникли из-за моего нежелания говорить о моих чувствах, особенно о том, что касалось нашей дочери. Когда я был ребенком, мне не позволяли демонстрировать свои эмоции, и эта привычка так и осталась со мной во взрослой жизни, – сказал он угрюмо.

– Но твое отношение ко мне поменялось еще до того, как я потеряла ребенка. После того, как мы приехали в Каза-Селесте, ты вдруг превратился совсем в другого человека, не в того, за кого я вышла замуж.

Она вспомнила изысканную виллу на берегу озера Альбано. Каза-Селесте была родовым поместьем семьи Де Северино уже четыре сотни лет, но Константин предпочитал жить в современном пентхаусе в центре Рима или в Лондоне, в своем доме на Гросвенор-сквер.

Когда Изабель впервые приехала туда, она была поражена элегантным фасадом виллы, бесконечным количеством спален и ванных комнат, залов для приема гостей, роскошными стенами и потолками, покрытыми фресками.

В холле, отделанном деревянными панелями, висели портреты родовитых предков Константина, и Изабель вдруг поняла, что ребенок, которого она вынашивает, будет следующим представителем благородного семейства Де Северино. Глядя на высокомерные лица итальянских дворян, она чувствовала себя не в своей тарелке. Она решила, что Константин втайне разочарован тем, что мать его наследника была всего лишь дочерью шахтера, хоть и не говорит ей об этом.

– Когда мы приехали в Каза-Селесте, у меня было такое ощущение, что ты считаешь наш брак ошибкой. Я чувствовала, что ты стыдишься меня, – напряженно сказала она.

Он выглядел искренне изумленным:

– Полнейшая чушь.

– Разве? Тогда объясни, почему именно там ты отдалился от меня? Константин нахмурился:

– Ничего не изменилось. Тебе все показалось.

– Ты спал в другой спальне. В противоположном конце дома.

– Я перебрался в другую комнату из-за того, что ты чувствовала себя некомфортно во время беременности и тебе было жарко, когда мы были в постели вместе.

Изабель это ни капли не убедило, особенно когда она вспомнила, как хорошо работали кондиционеры на вилле. Единственной причиной, которая приходила ей в голову, была ее беременность – видимо, она казалась Константину непривлекательной с округлившимся животом. Ей, наоборот, нравилось наблюдать за тем, как меняется ее тело, но когда она положила руку Константина себе на живот, чтобы он смог почувствовать, как двигается их ребенок, он напрягся и быстро отошел от нее.

Она удивилась, потому что всего за несколько дней до их отъезда в Италию он сопровождал ее на второе ультразвуковое исследование, и его жесткие черты смягчились, когда он увидел изображение их дочки на экране. Арианна прекрасно развивалась и выглядела совершенно здоровой. Ее маленькое сердечко ритмично билось. Не было никаких причин предполагать, что беременность прервется, не было ни одного указания на те ужасные события, что случились буквально через несколько дней после того, как они с Константином приехали в Каза-Селесте.

– Ты начал вести себя странно, – продолжала она гнуть свою линию. – Тебя мучили кошмары. Я слышала, как ты кричишь по ночам.

– Я помню, что вино, которое я пил за ужином в день приезда, имело какой-то странный привкус. Подозреваю, что оно испортилось, и это повлияло на мой сон.

– Нет. Кошмары тебе снились и в другие ночи. Ты так ужасно кричал – как животное, которому очень больно. Должно быть, тебе снилось что-то очень страшное.

– Но как ты могла услышать меня? Моя комната была очень далеко от твоей, а стены на вилле слишком толстые, чтобы пропускать какие-то звуки, тем более так далеко.

– Я… – Она покраснела, пожалев, что вообще заговорила на эту тему, но отступать было уже слишком поздно. – Я стояла за дверями твоей спальни как-то ночью и все слышала. Я не могла понять смысл твоих слов. Ты все время повторял: «Он специально это сделал, он специально убил ее». Я решила, что тебе просто что-то снится.

Константин точно знал, что значили его крики и о чем были его сны, но не собирался ничего объяснять Изабель.

– А зачем ты приходила к моей комнате? Ты чувствовала себя плохо? Может, у тебя были какието подозрения, что с твоей беременностью не все в порядке?

– Нет, ничего подобного. – Она глубоко вздохнула. – Если хочешь знать, я пришла к твоей комнате, потому что хотела, чтобы ты занялся со мной любовью.

Когда его губы изогнулись в довольной улыбке, она с трудом удержалась, чтобы не закрыть горящее лицо руками.

– Почему тебя это так удивляет? – словно защищаясь, спросила она. – До той поездки в Италию мы занимались любовью без ограничений.

– Да, ты точно развенчала теорию о том, что беременность отрицательно влияет на женское либидо, – протянул он.

Константин вспомнил Изабель во время второго триместра беременности. Утренние недомогания, от которых она страдала в первые недели, прошли, ее кожа сияла, ее волосы блестели, а тело приобрело соблазнительные изгибы, которые вызывали в нем постоянное желание.

Он взглянул на ее милое лицо и копну медово-золотых волос, разбросанных по плечам, и тут же почувствовал возбуждение.

– Но почему же ты не зашла в мою комнату там, в Каза-Селесте, и не сказала, что хочешь заняться любовью?

Изабель пожала плечами:

– Я не решилась. – На самом деле она боялась, что его отталкивает ее округлившаяся фигура и он может отказать ей. – Я не знала, стоит ли будить тебя, потому что ты как раз перестал кричать, когда я подошла к двери. Тогда я решила, что лучше тебя не беспокоить. А через два дня после этого я потеряла ребенка. На прошлой неделе ты сказал, что женился на мне только из-за беременности, – напомнила она ему дрожащим голосом. – Поэтому я совершенно не понимаю, зачем ты хочешь начать все сначала. В любом случае я не смогу полететь в Нью-Йорк. Я как раз закончила писать песни для следующего альбома «Стоун Ледиз», и нам нужно работать над ними в студии на этой неделе.

– А ты не можешь отложить запись на другое время?

– Нет, я не могу! Здесь вовлечено слишком много людей – звукорежиссеров, студийных техников. Мы же профессиональные музыканты, – резко ответила она ему. – Моя карьера настолько же важна для меня, как «ДСЭ» для тебя.

– Я прекрасно осведомлен, что твоя карьера в «Стоун Ледиз» – это самое важное для тебя, но, ради бога, Изабель, этот псих напал на тебя. Я надеюсь, ты серьезно относишься к вопросу собственной безопасности?

– Конечно! И я ценю твою заботу. Но в этом нет необходимости. Я отправила сообщение Райану вчера вечером и рассказала, что случилось. Он пригласил меня погостить у них с Эмили несколько дней. – Изабель посмотрела на часы. – Кстати, они будут здесь с минуты на минуту, чтобы забрать меня.

Константин ощутил жгучую ревность при одной только мысли об этом красавчике, который мчался сюда, чтобы спасти Изабель, как какой-то рыцарь в сияющих доспехах. «Этот гитарист помолвлен со своей девушкой», – напомнил он себе. И снова вспомнил голос второй жены его отца: «Ты ревнуешь меня к любому мужчине, на которого я посмотрю, Франко!»

Его ревность к друзьям Изабель лишний раз служила доказательством того, что он ничем не лучше, чем его отец. Он должен был убедить ее вернуться к нему, пока не укрепит свои позиции в «ДСЭ», но он по-прежнему чувствовал то, что заставило его отдалиться от нее два года назад. Изабель была единственной женщиной, которая вызывала в нем настолько сильные чувства, что он не мог себя контролировать.

– Обещай мне, что ты будешь осторожна, pic-cola!

Зачем он говорил так, словно беспокоится о ней? Изабель прекрасно знала, что ему нет никакого дела до нее, и это причиняло ей боль.

– Обещаю, – сказала она, стараясь не выдать своих чувств.

– Bene. – Его голос был таким бархатным, а от его улыбки у нее перехватило дыхание. Она закрыла глаза, стараясь успокоиться, а когда открыла их снова, он уже вышел из квартиры.

– Изабель! – Визгливый голос Дэвида дрожал от ярости. – Я прочитал в газетах, что ты замужем. Но ты моя, Иззи. Ты не должна была позволять какому-то другому мужчине прикасаться к тебе. Ты предала меня, и ты заплатишь за это, тварь!

Пальцы Изабель дрожали, когда она нажала на кнопку, чтобы прервать звонок. Это был первый раз, когда он явно угрожал ей. Но полиция до сих пор не выследила его, и они не могли ей помочь ничем, кроме совета не отвечать на звонки с неизвестных номеров.

Она чувствовала себя словно добыча на охоте, и это тревожило ее все сильнее. Несмотря на то что она снова сменила все номера, Дэвид каким-то образом раздобыл ее новый номер.

На следующий день после того благотворительного вечера фотографии, на которых она целуется с Константином, оказались во всех таблоидах. Новость о том, что она замужем за миллиардером, владельцем компании «ДСЭ», заполнила все колонки сплетен, журналисты выдвигали различные предположения по поводу их брака. К счастью, пиар-служба «Стоун Ледиз» разобралась со всеми этими слухами, но звонки Дэвида начались снова и теперь стали еще более угрожающими.

– Ты уверена, что все будет в порядке, пока мы с Эмили будем на Карибах? – Райан пересек патио и подошел к Изабель. – Ты можешь оставаться здесь, пока полиция не поймает этого идиота, который доставал тебя звонками. – Он внимательно посмотрел на ее напряженное лицо. – Он что, опять тебе звонил? Эмили не будет возражать, если мы отложим нашу поездку.

– Нет, не звонил, – солгала Изабель. – И я не хочу, чтобы вы меняли свои планы. Я знаю, как вы ждали этой поездки, особенно после того, как вы объявили о вашей помолвке. Надеюсь, что вам удастся спрятаться от папарацци.

Но Райан все равно выглядел озабоченным.

– Мне не нравится, что тебе придется вернуться в свою квартиру. Мне было бы спокойнее, если бы ты пожила пока у Карли и Бена.

– Тогда мне придется рассказать Карли обо всем. Я не хочу волновать ее, тем более на раннем сроке беременности.

Ее телефон снова зазвонил, и она вздрогнула, словно испуганный зверь, но, взглянув на экран, увидела знакомый номер.

– Этот сумасшедший звонил тебе после нашего вчерашнего разговора? – Константин не стал тратить время на приветствия и проигнорировал ее вопросы про погоду в Нью-Йорке. – Я надеюсь, ты уже сообщила в полицию, что Дэвид каким-то образом разузнал твой новый номер и звонил тебе уже несколько раз на этой неделе?

– Да, я сообщила о его звонках, – успокоила его Изабель.

– Он звонил сегодня?

Она взглянула на Райана, который стоял слишком близко и слышал их разговор. Если она скажет правду, то Райан тут же отменит поездку.

– Сегодня не звонил. – Она постаралась придать своему голосу беззаботность. – Может быть, ему уже надоели эти игры?

– Я не думаю, что он играет в игры, – резко сказал Константин. – Ты должна позволить мне нанять для тебя телохранителя, чтобы ты была под защитой, пока его не поймают.

– Ты преувеличиваешь проблему, мне не нужен никакой телохранитель.

– Я знал, что ты ни за что не примешь мою помощь. Но в этом случае твое стремление к независимости просто глупо, – сказал он раздраженно.

– Мне не шесть лет, – холодно напомнила она Константину. – Я прекрасно могу позаботиться о себе. Я собираюсь в Дербишир навестить маму. Ей одиноко после смерти отца. А пока меня не будет в Лондоне, Дэвид потеряет ко мне интерес. – Зная, что спорить с Константином можно до бесконечности, она решила закончить этот разговор:

– Мне нужно идти. Надеюсь, что твоя поездка складывается удачно.

Подъезжая к дому, она помахала рукой новому консьержу по имени Билл, который начал работать тут несколько дней назад и с которым они познакомились, когда она заезжала за вещами вместе с Райаном. Судя по всему, он был бывшим военным, а мощное телосложение и сломанный нос говорили о том, что он раньше наверняка занимался боксом.

Она заехала на подземную парковку и открыла багажник, чтобы достать сумку с вещами.

Краем глаза Изабель увидела, как к ней приближается белый минивэн, но не обратила на него никакого внимания: ее мысли были заняты планированием поездки в Дербишир. Нужно было решить, что взять с собой. Закрыв багажник, она собиралась пройти к лифту, но минивэн загораживал ей путь. Когда она увидела водителя, выскочившего из кабины, сердце ее гулко забилось.

– Ты! – воскликнула она испуганно.

Дэвид не ответил, и его безмолвие пугало гораздо больше, чем все угрозы по телефону. Он уставился на нее безумными глазами, а когда наконец заговорил, его голос был холодным и угрожающим.

– Ты должна поехать со мной, Иззи.

Она увидела раскрытую заднюю дверь минивэна и свернутую в моток веревку в кузове. Слова Константина всплыли в ее памяти. «Я не думаю, что он играет в игры». Страх парализовал ее, но когда Дэвид неожиданно шагнул к ней и схватил за руку, она инстинктивно пнула его по ноге. Он вскрикнул, но только сильнее сжал ее руку, тяжело дыша.

– Ты будешь моей навечно. Смерть соединит нас навсегда.

– Пусти меня! – Она отчаянно сопротивлялась, когда он попытался затащить ее в машину. Он оказался на удивление сильным, и Изабель поняла, что не может справиться с ним. Если бы только она могла позвать кого-нибудь на помощь! Но парковка была пуста, а ее отчаянные крики эхом отражались от стен.

Пальцы Дэвида больно впивались ей в руку, она снова попыталась освободиться, но он продолжал тащить ее к машине. Она с ужасом думала о том, что случится, если он сможет затащить ее внутрь и связать.

От страха и отчаяния Изабель боролась, как дикая кошка, и ударила его так сильно, что он выругался и выпустил ее руку. Дэвид попытался снова напасть на нее и схватить, но адреналин, с бешеной скоростью мчащийся по ее венам, сделал ее нечувствительной к его ударам. Она, кажется, услышала чьи-то приближающиеся шаги и грубые мужские крики. За спиной Дэвида она увидела фигуру Билла – консьержа.

– Убери свои руки от леди!

С яростным воплем Дэвид швырнул ее в это время в кузов минивэна. Она со всего размаху ударилась головой о дверь и, почувствовав нестерпимую боль, потеряла сознание.

Глава 7

После того как Изабель пришла в себя в больнице, доктор объяснил ей, что из-за удара головой у нее было диагностировано небольшое сотрясение мозга.

– В качестве меры предосторожности мы наблюдали за вашим состоянием почти сутки. Если вдруг вы почувствуете, что изображение в глазах расплывается, или вас начнет тошнить, вы должны будете вернуться в больницу. Но вы были без сознания всего несколько минут, и мы не обнаружили никаких серьезных повреждений.

Изабель кивала ему в ответ и морщилась от головной боли при каждом движении. Но, принимая во внимание все обстоятельства, она знала, что легко отделалась. Синяки на ее руках, ребрах и лице скоро пройдут, а головокружение и постоянное желание расплакаться были обычными последствиями шока.

– Не могу поверить, что с тобой произошел весь этот кошмар! – Карли повторяла это уже, наверное, раз десятый. – Святые небеса, какое счастье, что этот новый консьерж в твоем доме увидел через камеры, что на тебя напали, и кинулся тебя спасать. Ты должна была сказать нам о том, что тебя преследуют, Иззи.

– Я не хотела беспокоить тебя.

Изабель виновато посмотрела на подругу. Бен и Карли примчались в больницу сразу же, как только услышали, что произошло. Менеджер их группы, Майк Джоунс, тоже уже приходил навестить ее и выразить свою поддержку. Райан позвонил, но ей, к счастью, удалось отговорить его от идеи прервать отпуск, чтобы приехать к ней. Изабель была благодарна за поддержку всем своим друзьям, но сейчас ей очень хотелось побыть одной.

Она закрыла глаза, но, услышав знакомый голос, тут же открыла их и увидела Константина, который склонился над ней. В течение нескольких секунд ей казалось, что они одни во всей вселенной, соединенные таинственной силой, которую она не могла описать словами.

– Dio! Изабелла! – Его голос звучал как-то странно, и Изабель была шокирована тем, каким измученным он выглядел.

– Ты же должен быть в Нью-Йорке!

– Я вылетел сюда сразу же после звонка Карли.

Изабель с упреком посмотрела на свою подругу, которая все еще была в палате.

– Не нужно было… – начала она, но Константин остановил ее.

– Нужно, – мрачно сказал он. – Я твой муж. – Он не стал рассказывать ей, что почувствовал, когда услышал о том, что произошло.

Изабель замерла, когда он склонился над кроватью и нежно провел кончиками пальцев по припухлости над ее левым глазом.

– Слава богу, Билл успел прибежать до того, как ты серьезно пострадала.

Ее глаза округлились от удивления.

– Откуда ты знаешь имя нашего консьержа?

– Билл Джадд – это офицер из частной охраны. Ты не позволила мне нанять тебе телохранителя, поэтому я нанял Билла, чтобы он присматривал за твоей квартирой, если вернется твой преследователь. Я не знал, что ты теперь водишь машину, и Билл не ожидал, что ты поедешь на парковку. К счастью, он постоянно наблюдал за экранами с камер видеонаблюдения, поэтому успел спасти тебя.

И снова Изабель послышались странные нотки в его голосе, как будто ему приходилось прилагать большие усилия, чтобы скрыть свои эмоции. Но она, скорее всего, просто вообразила себе все это, потому что одно она знала о своем муже точно: он никогда не испытывает сильных чувств.

– У тебя, случайно, нет с собой паспорта? – спросил он уже спокойным голосом. Она озадаченно взглянула на него:

– Он у меня в сумке, я всегда ношу его с собой.

– Отлично, значит, не придется заезжать в твою квартиру по пути в аэропорт.

– Подожди-ка… – Она подняла голову с подушки и тут же поморщилась от боли. – Зачем мне ехать в аэропорт?

– Мой самолет сейчас заправляют и готовят к вылету в Рим. Даже не думай спорить, cara. Твой преследователь умудрился сбежать. И он уже доказал нам, что психически болен и опасен.

– Ты имеешь в виду, что он может снова напасть на Иззи? – испуганно спросила Карли.

– Но как… как он смог убежать? – дрожащим голосом спросила Изабель. – Перед тем, как я потеряла сознание, я видела, как консьерж… то есть охранник схватил его.

– У него был с собой нож. Он ударил им Билла в руку и смог уехать. Полицию тут же поставили на ноги, но они обнаружили только машину, брошенную через несколько кварталов от твоего дома. Но его самого пока так и не смогли найти. Кстати, его зовут Дэвид Арчибальд. Он работал уборщиком в офисе представителей «Стоун Ледиз». Видимо, у него был доступ к файлам с личной информацией после того, как все уходили домой. Именно так он и узнал твой номер телефона и адрес. У этого человека давно наблюдаются психические расстройства, и полиция считает, что он представляет большую угрозу для твоей безопасности.

– Иззи, ты должна уехать с Константином, пока полиция не поймает этого человека! – с жаром воскликнула Карли. Ее лицо побелело и выглядело очень напряженным, а когда слезы потекли по ее щекам, сердце Изабель сжалось от тревоги за нее.

– Не волнуйся, Карли, я позабочусь о ней, – сказал Константин, и мягкий тон его голоса удивил Изабель.

Наконец, поручив Изабель заботам Константина, Бен и Карли ушли.

– Нет никакого смысла мне ехать с тобой в Италию, – ответила она, едва они остались вдвоем. – Я понимаю, что мне не стоит возвращаться в свою квартиру, пока полиция не поймает этого Дэвида. Но почему бы мне просто не остаться в доме на Гросвенор-сквер?

– Уиттекер взял отпуск, чтобы навестить свою племянницу в Новой Зеландии. А мне нужно быть в головном офисе «ДСЭ», чтобы поработать с новым проектом. Я хочу, чтобы ты была со мной в Риме. Там я смогу быть уверен, что ты в безопасности.

– Ты не несешь за меня ответственности. И мне нужно быть в Лондоне, чтобы работать.

– Я поговорил с твоим менеджером. Вы уже закончили записывать песни для нового альбома, а следующий концерт «Стоун Ледиз» состоится не раньше сентября. Изабелла, я виню себя в этом нападении. Преследователь начал себя вести агрессивно только после того, как появились фотографии, где мы с тобой целуемся на том благотворительном вечере. Я никогда не прощу себе, что подверг тебя опасности, – сказал он хриплым голосом, от которого мурашки побежали по спине Изабель. – Если понадобится, то я перенесу тебя отсюда на руках в свой самолет.

Глаза Константина снова вспыхнули от ярости, когда он посмотрел на лиловый синяк над ее бровью. Он уже прочитал медицинское заключение и знал, что у нее синяки на руках, на теле и сотрясение мозга после удара головой. Но могло быть гораздо хуже. Он боялся даже думать о том, что могло бы произойти, если бы этот психопат смог похитить ее.

– Не надо бороться со мной, tesorino, – прошептал он.

У Изабель болело все тело, и у нее не было ни физических, ни моральных сил состязаться с Константином в упрямстве, тем более когда он наклонился так близко к ней.

В ее глазах стояли слезы, и она сначала почувствовала его нежные поцелуи на своем лице, а потом услышала его сдавленный стон перед тем, как его губы завладели ее ртом в болезненно чувственном поцелуе, который коснулся, казалось, самых глубин ее души. После всего пережитого чувство безопасности, которое она ощущала в объятиях Константина, ослабило ее сопротивление, и она в конце концов согласилась поехать с ним.

Перед тем как отправиться в аэропорт, она приняла сильные обезболивающие и, как только самолет взлетел, откинула спинку кресла и закрыла глаза. Но через несколько мгновений почувствовала, что Константин расстегнул ремень безопасности и взял ее на руки.

– Что ты делаешь?

– Несу тебя в постель, – сказал он, идя в хвостовую часть самолета, где была оборудована спальня с большой двуспальной кроватью.

Изабель тут же вспомнила о том, как они занимались любовью во время их частых полетов из Лондона в Рим. Несмотря на пульсирующую головную боль, она возмутилась:

– Черта с два! Я согласилась поехать с тобой в Рим, и не более того. – Она прожигала его взглядом, пока он укладывал ее на кровать, но ее сердце предательски замерло, когда он скинул с себя туфли и вытянулся рядом с ней. – Я не собираюсь обеспечивать тебе развлечения во время полета! – Она резко села и застонала от боли, пронзившей ее голову.

– Расслабься, – протянул Константин и мягко толкнул ее назад на подушки. – Я не спал уже тридцать шесть часов. После звонка Карли я сразу полетел к тебе, но не смог уснуть во время полета. – Он очень испугался за Изабель и злился на себя за то, что Дэвид напал на нее после того, как были опубликованы их фотографии. – Я вымотан. Когда я буду заниматься с тобой любовью, я хочу быть полным сил и энергии.

– Ты, наверное, имеешь в виду «если», а не «когда»?

– Мы оба знаем, что я могу заняться горячим сексом с тобой в любое время, mia bella, – протянул он. – Но я предпочитаю дождаться того момента, когда ты признаешь, что я – единственный мужчина, который сводит тебя с ума.

Разозлившись, она схватила подушку и ударила его.

– Твое эго просто не знает границ!

Рассмеявшись, он забрал подушку у нее из рук и притянул ее к себе так, что ее голова оказалась на его груди. Он обнял ее, прижав к своему сильному телу.

– У меня большое не только эго, – прошептал он.

Несмотря на всю злость Изабель невольно улыбнулась. В начале их брака Константин часто поддразнивал ее и смешил. Они вместе хохотали, веселились. Что случилось с ними потом? Все пошло не так, как только они приехали в Каза-Селесте, где ее очаровательный, улыбающийся муж превратился в холодного незнакомца.

У Константина был восхитительный пентхаус в самом центре Рима с видом на Пьяцца Навона и ее знаменитые фонтаны. Проходя по квартире, Изабель вспоминала то, какой наивной девочкой она была три года назад, когда верила, что Константин отвечает взаимностью на ее безумную любовь к нему! Но правда заключалась в том, что она была лишь его очередной победой, и только ее беременность вынудила его жениться на ней. И она никогда не чувствовала себя комфортно, нося титул маркизы Де Северино, а после того, как потеряла ребенка, и вовсе казалась себе мошенницей.

И когда он провел ее не в спальню, а в ком нату для гостей, она решила, что это к лучшему, потому что все еще злилась из-за его заявления о том, что он может затащить ее в свою постель в любой момент.

– Я сохранил всю одежду, которую ты оставила тут два года назад, – сказал он, открывая гардероб и демонстрируя элегантные дизайнерские наряды, которые она надевала, когда сопровождала его на разные мероприятия.

По крайней мере, ей не придется сразу же отправляться по магазинам. Ведь они так и не заехали к ней домой за вещами.

Ее внимание привлекла ваза с желтыми розами, которая стояла на туалетном столике. Проследив за ее взглядом, Константин объяснил:

– Я попросил домработницу поставить их сюда, потому что я знаю, что желтые розы – это твои любимые цветы.

Изабель вспомнила, как после возвращения из свадебного путешествия он завалил их дом в Лондоне желтыми розами, и ее глупое сердце тогда забилось от счастья, принимая это за знак любви к ней.

– Ты помнишь… – прошептала она, почувствовав неожиданно, как ее глаза наполнились слезами. Чтобы взять себя в руки, она наклонилась к цветам, чтобы вдохнуть их нежный аромат. – Они прекрасны. Спасибо тебе.

– Возможно, мне не стоило говорить о том, что я в этом участвовал, зная твое нежелание принимать хоть что-нибудь от меня. Теперь ты, без сомнения, сразу выбросишь розы в мусорное ведро.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты оставила абсолютно все подарки, которые я тебе дарил, когда ушла от меня. Даже бриллиантовое колье, которое я подарил тебе на день рождения.

Она вспомнила изысканное украшение с бриллиантом в виде капли, которое он подарил ей. Им тогда нужно было ехать на ужин с одним из бизнеспартнеров Константина. Изабель предпочла бы отпраздновать свой день рождения тихо, может быть, поужинать в каком-нибудь пабе, но он настоял на шикарном ужине в ее честь.

«Только бриллианты самого высокого качества могут подойти моей жене», – сказал он, и ей показалось, что он выбрал такой подарок, только чтобы лишний раз продемонстрировать всем свое богатство.

– Это колье, должно быть, стоило тысячи фунтов. Я не могла чувствовать себя спокойно, нося такую дорогую вещь.

– Почему бы тебе не признаться честно, что ты просто не хотела принимать ни колье, ни другие украшения или одежду, что я покупал тебе, потому что ненавидела принимать что-то от меня? Ты обвиняла меня в том, что я отдалился, но, когда я пытался хоть как-то сблизиться, ты отталкивала меня.

– Я не хотела этих подарков, я хотела… – Изабель замолчала, отчаявшись убедить его в том, что материальные ценности ее не интересовали. – Я хотела, чтобы ты интересовался мной, как человеком, чтобы мы были равными партнерами в нашем браке. Но ты, похоже, считал, что если ты даришь мне дорогие вещи, то мне этого должно быть достаточно. Мои надежды и мечты не имели для тебя значения. Ты напоминал мне моего отца. Моя мама была прекрасной пианисткой, много лет назад у нее был шанс профессионально выступать с оркестром, но отец убедил ее, что она для этого недостаточно хороша. Он сказал, что она должна продолжать работать учителем музыки и не бросать работу ради глупой мечты.

– Но в нашем случае у тебя не было необходимости работать! Я в состоянии обеспечить тебя.

– Эти слова еще раз доказывают, как мало ты понимал меня. Я не хотела, чтобы меня обеспечивали.

– Твое стремление к независимости не помогло спасти наш брак.

– Наш брак ничто уже не могло спасти. Пойми, я себя чувствовала не в своей тарелке, когда ты дарил мне дорогие подарки. Ведь я была всего лишь секретаршей без гроша в кармане, которая подцепила себе мужа-миллиардера. Когда мы объявили о своей помолвке, то твоя помощница, Джули, не постеснялась перед всем офисом заявить, что я наверняка подстроила всю эту историю с беременностью, чтобы ты женился на мне.

– Почему тебя вообще заботило, что говорила моя помощница? Мы оба знаем, что ты забеременела по моей вине, – резко сказал он. – Ты же меня предупредила тогда, что не принимаешь противозачаточные таблетки, так что ответственность за предохранение лежала на мне. Но я был недостаточно осторожен.

Изабель почувствовала, как ее лицо заливается краской при воспоминании о тех прекрасных выходных, которые они провели здесь. Их страсть не поддавалась никакому контролю, и она вспомнила о том, что они не предохранялись, только потом, когда в смятении смотрела на вторую полоску теста на беременность и чувствовала себя совершенно убитой, представляя, как скажет своему отцу, что станет матерью-одиночкой.

– Джули была права, считая, что ты женился на мне только из-за ребенка. Но когда она заявила об этом во всеуслышание, я чувствовала себя такой униженной, – прошептала Изабель. – Большую часть моего детства мой отец был безработным. В этом не было его вины. Он пострадал во время аварии в шахте, потом шахту закрыли, и он не получил компенсацию, на которую рассчитывал. Слабое здоровье не позволяло ему найти другую работу. Так что наша семья жила на его пособие по безработице. Мама зарабатывала небольшие деньги уроками игры на фортепиано, и я знаю, что мои родители с трудом сводили концы с концами. – Она вздохнула. – А в школе дети могут быть очень жестокими. Я была не единственной, кого дети из более обеспеченных семей дразнили за то, что наши родители зависели от социальных пособий. Мне было ужасно стыдно из-за этого, поэтому когда я окончила школу, то поклялась, что всегда буду работать, чтобы ни от кого не зависеть. Для меня это было принципиальным вопросом.

– Но почему ты не могла принять подарок от собственного мужа? – спросил Константин. – Я с таким удовольствием покупал тебе подарки, а ты вела себя так, словно я оскорбил тебя.

– Я не хотела, чтобы ты думал, что я вышла за тебя замуж из-за денег. – Она посмотрела на него и увидела, что он ее совершенно не понимает. – Просто я не принадлежала тому миру, в котором живешь ты.

– Может быть, ты и думала так, но я нет, – нахмурился Константин, пытаясь осмыслить слова Изабель. – Как твоя головная боль? – неожиданно сменил он тему.

– Совсем прошла. Та пара часов сна в самолете сотворила настоящее чудо.

– Если хочешь, мы можем пойти поужинать.

Он пошел к дверям, но на пороге оглянулся и посмотрел на нее. Был ранний вечер, и солнце, опускающееся за горизонт, освещало мягким светом ее прекрасное лицо.

– И я никогда не думал, что ты вышла за меня из-за денег, Изабелла, – вдруг добавил он. – И что касается моих слов тогда, в Лондоне, несколько недель назад… Я сказал тогда неправду. Я женился на тебе не только потому, что ты ждала моего ребенка.

Изабель застыла в изумлении, пораженная этими словами Константина, и ничего не ответила, потому что все еще не знала, сможет ли она когданибудь снова поверить ему.

Глава 8

– «Траттория Пепе»! – засмеялась Изабель, узнав восхитительную тратторию на углу небольшой площади. – Ты привел меня сюда, когда мы приехали в Рим в первый раз.

Их приветствовал сам Пепе, хозяин заведения. Он расцеловал Изабель в обе щеки с таким пылом, словно она была его родственницей, которую он давно не видел, и ей пришлось поговорить с ним несколько минут, прежде чем он удалился на кухню.

Молодой, симпатичный официант подошел к ним, чтобы принять заказ. Он не стесняясь флиртовал с Изабель, но, заметив угрожающий взгляд Константина, поспешил удалиться.

– Я поражен тем, как бегло ты говоришь по-итальянски, – сухо заметил Константин, когда они остались вдвоем.

– Мне показалось глупым бросать занятия, которые я начала посещать, пока мы были вместе.

Официант вернулся с первым блюдом и не сводил глаз с Изабель, пока резкое замечание Константина не заставило его уйти.

Она нахмурилась:

– Почему ты был так груб с официантом? Он ведь просто вел себя дружелюбно.

– Еще немного такой «дружелюбности», и он бы занялся любовью с тобой прямо тут, на столе! Нас обслужат быстрее, если ты воздержишься от флирта с персоналом ресторана, – раздраженно сказал он.

– Но я вовсе не флиртовала с официантом, – вспыхнула Изабель. – Ты ведешь себя глупо! Константин сделал большой глоток вина.

– Неудивительно, что ты привлекаешь внимание мужчин. Ты очень красивая. – Он откинулся на спинку стула и оценивающим взглядом оглядел ее фигуру. – Но дело не только в твоей внешности. Когда мы встретились, ты была очень стеснительной. Ты краснела каждый раз, когда я разговаривал с тобой, – сказал он мягко. – А сейчас ты производишь впечатление абсолютно уверенной в себе женщины, и это всегда притягивает мужчин.

– Я действительно стала более уверенной в себе, – улыбнулась она. – Это было необходимо после того, как наша группа стала популярной и мне пришлось петь перед огромной аудиторией. Когда мы познакомились, я была никем, просто обычным ассистентом в офисе. После того, как я забеременела, все мои надежды и планы на будущее были связаны только с материнством, все остальное казалось мне совершенно неважным. Но, потеряв нашего ребенка, я почувствовала себя… ненужной. Я выражала свои чувства через песни, и это давало мне хоть какое-то облегчение. Я даже не думала о том, что наша группа может стать известной. Но, к моему удивлению, один из продюсеров студии звукозаписи заинтересовался нами, после чего все начало стремительно меняться. Когда нам предложили контракт, это был шанс для всех нас сделать музыкальную карьеру, о которой мы мечтали еще подростками. Мой отец всегда говорил, что я поступала глупо, следуя своей мечте. Но все получилось. У меня появился шанс стать кем-то, не дочерью, не женой, а самой собой. Мы вдруг стали серьезными музыкантами, зарабатывающими больше денег, чем я когда-либо могла себе представить.

– Но ведь ты была замужем за миллиардером, тебе не нужно было зарабатывать деньги.

– Нет, мне это было нужно, – с жаром возразила Изабель. – В день нашей свадьбы, на приеме, я услышала, как Гислайна Монтеноччи сказала кому-то, что я вытянула свой счастливый билет до конца жизни. Мне было очень стыдно, как и тогда, в школе, когда дети дразнили меня. Но сейчас, когда я профессионально занимаюсь музыкой, это дает мне право гордиться собой. Те женщины, которых мы встречали на разных мероприятиях, жены твоих друзей, они все были такими опытными, хорошо образованными, и я чувствовала, что никогда не смогу сравниться с ними.

– Я никогда не хотел, чтобы ты была похожа на них, – резко сказал Константин. – Я был счастлив с тобой.

– Но если это правда, то почему ты охладел ко мне? – Изабель пристально посмотрела на него, чувствуя, что он по-прежнему не понимает ее. – Как-то раз ты сказал мне, что твоя работа в «Де Северино Эччеленца» – это твое самое большое достижение. Так вот, быть частью успешной группы – это мое главное достижение. Но оказалось, что моя карьера стала одной из причин, по которой мы разошлись.

– Мы не расходились. Ты бросила меня.

Изабель поняла, что их разговор снова зашел в тупик. Она вдруг потеряла аппетит. Похоже, Константин тоже, потому что он позвал официанта и попросил счет.

Они молча шли пешком домой, каждый погруженный в собственные мысли. Слова Изабель о том, что карьера помогла ей обрести уверенность в себе, тронули сердце Константина. Он считал своим достижением то, что прибыль компании под его руководством постоянно росла. Но его дядя Алонсо грозился отдать пост председателя совета директоров его бесхребетному кузену Маурио. Это сведет на нет все, что он сделал для компании!

Когда он попросил Изабель дать их браку еще один шанс, его единственной целью было угодить дяде. Но теперь, когда он смотрел на нее и ревновал ко всем мужчинам вокруг, он чувствовал, что хочет вернуть ее не только ради интересов компании.

Изабель наслаждалась этой прогулкой. Впервые за долгие месяцы она спокойно шла по улице, не оглядываясь через плечо и не гадая, наблюдает ли за ней ее преследователь. Полиция до сих пор не поймала Дэвида, но тут, в Риме, она смогла наконец расслабиться. Хотя ей трудно было полностью успокоиться в присутствии Константина, особенно когда она почувствовала, как он обнял ее за талию и мягко притянул к себе. Близость его тела возбуждала ее, а воспоминания о счастливом прошлом в этом городе снова не давали ей покоя.

– Выпьешь чашку чая перед сном? – спросил он, когда они зашли в квартиру.

– Нет, спасибо, думаю, что я сразу пойду спать. – Изабель старалась не смотреть ему в глаза, боясь выдать свои тайные желания. – Надеюсь, что Дэвида поймают в ближайшее время. Тогда я смогу поехать домой, и, как только развод будет оформлен, мы будем свободны друг от друга.

– Ты этого действительно хочешь, Изабелла?

– Да. – Ее голос дрогнул. – Признаюсь, я все же задумывалась о том, что, возможно, у нас есть шанс, но сегодняшний разговор еще раз доказал, что мы слишком разные. Ты сам говорил, Константин, что нет смысла ворошить прошлое. Надо двигаться вперед, и в нашем случае – разными дорогами.

Константин стоял у стеклянных раздвижных дверей спальни, которые вели на балкон, тянувшийся вдоль всего пентхауса. Вид на город был просто потрясающим. Но сегодня он едва ли видел что-то перед собой, поглощенный мыслями об Иза бель.

Это происходило опять. Он провел в ее компании меньше суток, но его решимость держать дистанцию уже была под угрозой.

Он вспомнил ее рассказ об отце, который был безработным большую часть ее детства, и о том, что вся их семья жила на пособие. Наконец он понял, почему она так яростно отстаивает собственную независимость. Ведь ее карьера в «Стоун Ледиз» дает ей возможность гордиться собой, а он-то думал, что она ушла от него из-за Райана Феллоуза.

Ревность всегда мешала ему наслаждаться счастьем с Изабель. Ради ее безопасности он должен контролировать этого внутреннего монстра, который, вероятно, достался ему в наследство от отца. Сегодня в ресторане он был готов убить официанта, который строил ей глазки.

Интересно, его отец чувствовал то же самое, когда его юная жена улыбалась другим мужчинам?

Константин представил себе смеющееся лицо его мачехи. Вспомнил, как она поправляет волосы, а потом наклоняется вперед, и он видит ее грудь, едва прикрытую полоской купальника. «Будь ангелом и намажь мне спину солнцезащитным кремом, Кон, милый».

Он приехал в Каза-Селесте во время школьных каникул и проводил лето в эротических фантазиях о собственной мачехе. Его отец заметил, что сын везде таскается за Лореной, как влюбленный щенок, и это невероятно его разозлило.

Неужели эти образы никогда не сотрутся из его памяти? Он допил виски и уже собирался отойти от окна, когда заметил, что Изабель вышла на балкон. Константин зачарованно смотрел на то, как легкий ветер колышет белый шелковый пеньюар на ее стройном теле, и его сердце сжималось от боли. Ради ее же блага ему не следовало идти на поводу у своих желаний, но он не мог перестать смотреть на нее. Она стояла к нему спиной, и он видел, как изгибы ее прекрасного тела просвечивают под тонкой тканью. Но вдруг она наклонилась вперед и оперлась руками о перила балкона.

– Быстро отойди оттуда!

Услышав крик Константина, Изабель оглянулась и испуганно вскрикнула, когда он обхватил ее за талию и через стеклянные двери занес к себе в спальню.

– Что ты делаешь?

– Что я делаю?! Что ты делала там, облокотившись так о перила? – Он сердито выругался и резко убрал волосы со лба дрожащей рукой. Изабель заметила это, и то, что он побледнел как полотно, а затем налил себе виски и мгновенно осушил бокал.

– Я просто хотела получше разглядеть фонтаны, Константин. Я была в безопасности. Перила на балконе слишком высокие, упасть было невозможно.

– Думаю, что я слишком бурно отреагировал, – пробормотал он, – просто я ненавижу высоту.

– Ты ненавидишь высоту, и все же ты живешь в пентхаусе с балконом, – улыбнулась она.

– Это несмешно.

– Ой, да ладно, Константин, это действительно смешно! – воскликнула Изабель. – У тебя тут, наверное, самый лучший вид на Рим, но ты, оказывается, боишься им наслаждаться. А я-то думала, что тебе несвойственны обычные человеческие реакции.

Константин закрыл глаза и попытался избавиться от воспоминаний, которые нахлынули на него.

То лето он проводил в Каза-Селесте. Он увидел своего отца и его молодую жену на балконе старинной башни. Стоя внизу, во дворе, Константин понял, что они снова ссорятся. Все эти годы Константин никак не мог вспомнить, кто же начал первым – его отец или Лорена. Его сердце чуть не разорвалось от ужаса, когда он увидел, как Лорена перегибается через перила и падает вниз. Он никогда не забудет ее крик. Через несколько мгновений он увидел, что отец падает следом за Лореной. Все это происходило словно в замедленной съемке, и многие годы он старался стереть из памяти детали того, чему стал свидетелем. Но потом, в ночных кошмарах, он снова увидел то, что тогда произошло.

Открыв глаза, он встретил смеющийся взгляд Изабель. Она дразнила его, потому что понятия не имела о том ужасе, который охватил его, когда он увидел, как она перегибается через перила.

Глядя на выражение глаз Константина, Изабель наконец поняла, что ему не до шуток.

– Прости меня, – пробормотала она. Но ее извинение слишком запоздало. Блеск в глазах Константина говорил о том, что она вывела его из себя. Она подумала, что ей лучше немедленно убраться из его комнаты, но ее тело совершенно отказывалось повиноваться. Воздух между ними потрескивал от напряжения, которое нарастало с каждой секундой.

Тихо выругавшись, Константин вдруг притянул ее к себе.

– Я с большим удовольствием продемонстрирую тебе, что у меня присутствуют все нормальные человеческие реакции, mia bella! – Не давая ей шанса отступить, он припал к ее губам, словно заявляя свои права на нее.

Затем его рука скользнула ниже и властно обхватила ее ягодицы, она чувствовала жар от его прикосновений сквозь тонкий пеньюар и вскрикнула, когда он прижал ее к себе, чтобы она ощутила силу его желания. Он не давал ей возможности сопротивляться, терзая ее рот и получая удовольствие, двигая языком между ее губ и исследуя их с такой чувственностью, что она словно растаяла, не в состоянии больше держаться на ногах.

Этот огонь тлел весь вечер. И даже задолго до этого, еще тогда, когда она увидела его в спортзале его лондонского дома. Их взаимный голод всегда был главной движущей силой их отношений, и сколько бы здравый смысл не твердил ей остановить это безумие, ее тело снова стремилось испытать те восхитительные ощущения, которые только он мог вызвать своими прикосновениями.

Его губы проложили дорожку по ее шее, вызывая жаркую волну в ее теле. Она изогнулась навстречу его прикосновениям и полностью отдалась наслаждению, которое только усилилось, когда он развязал пояс пеньюара и обнажил ее грудь.

Она знала, что должна остановить его, но все ее мысли испарились, когда он обхватил ладонями ее груди и начал нежно ласкать соски подушечками пальцев. Ожидание стало просто невыносимым, когда она почувствовала, как его затвердевшая плоть прижимается к ней.

Шелковый пеньюар соскользнул с ее плеч на пол, и на мгновение она напряглась от смущения, когда он скользнул рукой между ее ног и довольно улыбнулся, обнаружив, насколько она возбуждена.

– Похоже, что с твоими реакциями тоже все в порядке, tesorino.

– Константин… не смей!

Ей было больно оттого, что он шутит над тем, что она не может сопротивляться страсти, полыхающей между ними.

Он взял ее за подбородок и посмотрел ей прямо в глаза.

– Ты плачешь, Изабелла? – Раскаяние отразилось на его лице. Она выглядела такой хрупкой и совершенно беззащитной. Синяки на ее руках напомнили, что еще совсем недавно она чудом спаслась от безумца, который собирался ее убить. – Неужели ты подумала, что я хочу причинить тебе боль?

Она покачала головой:

– Я знаю, что ты хотел защитить меня, когда увидел на балконе. Я знаю, что с тобой я в безопасности.

Он не хотел сейчас вспоминать прошлое и все его темные тайны. Ему нужно было забыться, погрузившись в пылающее страстью тело Изабель. Ласкать ее шелковистую кожу и чувствовать ее нежные руки на своем теле, оторваться от реальности в сводящем с ума экстазе. С ней он испытывал страсть такой силы, которую не испытывал никогда ни с одной женщиной.

Изабель прерывисто вздохнула, когда Константин снова коснулся ее губ, но в этот раз его поцелуй был наполнен такой нежностью, что это потрясло ее до глубины души. Он так и остался для нее любовью всей ее жизни. Те два года, что они провели в разлуке, были наполнены бесконечным одиночеством. У нее были тысячи фанатов по всему миру, она пела перед огромным количеством слушателей, но каждую ночь она засыпала одна, а сердце ее тосковало по единственному мужчине.

Он провел губами по ее ключице, нежно поцеловал каждый синяк на ее руках, застонав так, словно сам испытывал боль. Дрожь удовольствия пробежала по спине Изабель, когда он начал ласкать ее грудь, обводя кончиком языка каждый сосок, прежде чем втянул в рот каждый из них по очереди. Она закрыла глаза и полностью отдалась его чувственным движениям.

Реальность словно утратила четкие очертания, казалось, что во всем мире существует только она и Константин. Он уложил ее на кровать, снял с себя одежду, и ее сердце забилось еще быстрее, пока она жадно разглядывала каждый сантиметр его мускулистого тела. Он был настоящим произведением искусства, но, в отличие от знаменитых скульптур Бернини в Фонтане четырех рек на Пьяцца Навона, его кожа была теплой под ее пальцами, а жесткие черные волоски, покрывающие его грудь и темной полосой спускающиеся по его плоскому животу, слегка царапали ее нежную кожу.

Глядя на его возбужденное мужское достоинство, она поняла, что успела забыть, каким мощным телосложением он обладает.

– О чем ты думаешь, tesorino? – мягко спросил он.

Она улыбнулась дрожащими губами:

– Два года – это очень долго… я уже могла забыть, как это делается.

Его глаза потемнели.

– У тебя никого не было?

– Нет.

– У меня тоже. Теперь пришла ее очередь удивляться.

– Ты имеешь в виду, что у тебя никого не было целых два года?

– Мы жили раздельно, но ты… ты ведь до сих пор моя жена.

Ей не верилось, что, обладая таким темпераментом, он был без женщины так долго.

– Это правда, не сомневайся, – сказал он, словно читая ее мысли.

В это время его руки опустились к золотистым завиткам между ее бедер. Несмотря на долгую разлуку он точно знал, как доставить ей удовольствие, и чувствовал, когда она хочет, чтобы его пальцы скользнули внутрь ее, чтобы вызвать крик восторга и отчаяния.

Он любил наблюдать, как она возбуждается. И от этого сам возбуждался еще сильнее. Со стоном он обхватил ее ягодицы, и мощным движением вошел в нее, отчего она вскрикнула.

– Dio, я сделал тебе больно?

– Нет. Просто мне так хорошо. – Ее смущенная улыбка напомнила ему о том, как он занимался с ней любовью в самый первый раз, когда ее нескрываемое наслаждение заставило его кончить намного быстрее, чем он того хотел.

Он полностью сконцентрировался на том, чтобы доставить ей удовольствие. Он начал двигаться, сначала медленно, сильными размеренными движениями, которые только усилили их возбуждение. Она быстро подстроилась под его ритм, двигая бедрами навстречу каждому удару. Их тела словно слились, постепенно набирая скорость и силу – быстрее, быстрее, все ближе к вершине наслаждения, и, побыв там несколько мгновений, они словно взмыли ввысь, одновременно испытав освобождение.

Спустя какое-то время Константин перекатился на спину, но тут же обнял ее и прижал к своей груди. Равномерные удары его сердца успокаивали ее, избавляя от напряжения последних дней. Им нужно было поговорить, но она больше не знала, чего хочет от этого разговора. Имело ли для него то, что они занимались любовью, такое же значение, как для нее? Или он просто хотел избавиться от сексуального напряжения?

– Константин…

– Спи, tesorino, – прошептал он. Касания его пальцев вдоль ее спины действовали на нее как гипноз, и она решила выкинуть из головы все и просто быть рядом с ним в том мире, который они создали для себя.

Изабель понятия не имела, сколько она проспала, но какой-то странный звук разбудил ее. Выбираясь из мира снов, она поняла, что услышала крик. Тут же она вспомнила, что произошло.

Она занималась сексом с Константином.

Ну почему по утрам все кажется не таким прекрасным, как вечером?

Бледный свет проникал сквозь шторы, и она увидела на часах время – четыре утра. Константин сидел на кровати, тяжело дыша, как будто пробежал марафон. Она положила ладонь на его плечо, и он подскочил, как ужаленный.

– Dio! Изабель… – Он резко вдыхал воздух. – Я не знал, что ты не спишь.

– Я услышала шум. Это ты кричал?

– Я уронил эту дурацкую вазу рядом с кроватью. Прости меня, cara. Я не хотел тебя разбудить.

– А мне показалось, что ты кричал «Он специально убил ее» или… или что-то вроде того. – Она смутно помнила, что уже слышала эти слова раньше. – Ты до сих пор страдаешь от кошмаров, как и два года назад в Каза-Селесте? – Изабель жалела, что в комнате недостаточно светло, чтобы рассмотреть выражение его лица. Она посмотрела на прикроватный столик и увидела, что ваза стоит на месте.

– Думаю, что это тебе приснилось.

– Я уверена, что мне ничего не снилось.

Было трудно думать о чем-либо, когда он ласкал ее шею. Она попыталась оттолкнуть его, но вместо этого ее рука обхватила его плечо, пока он покрывал поцелуями ее шею и грудь. Ее соски были невероятно чувствительными, и она затаила дыхание, когда он коснулся каждого из них своим языком.

– Константин… – Она пыталась бороться с волной желания, но его руки снова оказались между ее ног, и легкий стон слетел с ее губ, когда он безошибочно нашел ее клитор и своими умелыми руками заставил унестись туда, где существовало только безграничное удовольствие. А когда он склонился и заменил пальцы губами, она инстинктивно изогнулась ему навстречу, задрожав, словно натянутая тетива лука перед сладким экстазом освобождения. Но остатки здравого смысла подсказывали ей, что он специально все это делает, чтобы отвлечь ее.

Когда серый предрассветный сумрак сменился розовым блеском восходящего солнца, Константин увидел, что уже почти шесть часов. Все это время он не спал, потому что боялся повторения кошмара. Но на этот раз ему приснилась не башня в Каза-Селесте, а балкон его квартиры, на котором он стоял рядом с Изабель. Она смеялась и дразнила его, заявив, что предпочла бы того симпатичного официанта из ресторана. Ее насмешки наполнили его яростью. Он протянул руку и толкнул ее через перила.

«Это был всего лишь сон, который ничего не значит», – говорил себе Константин. Он повернулся и посмотрел на лицо Изабель. Она была так прекрасна. Его сердце сжалось. Не стоило привозить ее в Рим. Он хотел защитить ее от опасного поклонника, но, вероятно, его сон был предупреждением о том, что он сам представляет для нее гораздо большую опасность.

Глава 9

Изабель отошла от группы шумных туристов около церкви Сант-Аньезе-ин-Агоне и прижала телефон к уху.

– Прости, я не расслышала.

– Я спросил, помнишь ли ты, что мы приглашены сегодня к Бонуччи, чтобы отметить открытие их нового отеля?

– Я не забыла, – сухо ответила она. За неделю, проведенную в Риме, она посетила уже несколько мероприятий вместе с ним. Они практически не проводили время вдвоем. Он работал весь день, приходил домой поздно, едва успевая принять душ и переодеться перед выходом куда-нибудь. Возвращались они уже после полуночи, и Константин постоянно находил причины не идти спать, пока она не уснет.

Два года назад Изабель решила бы, что он намеренно избегает ее, но теперь она напомнила себе, что Константин все же был президентом крупной компании, поэтому выходить в свет и общаться с людьми – это часть его работы.

– Тебе сегодня должны кое-что привезти, – даже по телефону она слышала сомнение в его голосе. – Я купил тебе платье, чтобы ты могла надеть его вечером.

– Его уже доставили, и оно просто великолепно, спасибо тебе.

– Ты не возражаешь? – спросил он удивленно. – Я рад, что оно тебе понравилось. Я увидел его в витрине магазина и сразу же понял, что оно подойдет тебе.

– Если придешь домой вовремя, то я продемонстрирую его специально для тебя.

Последовала продолжительная пауза.

– Мне жаль, cara, но у меня запланировано на сегодня позднее совещание. Ты сможешь быть готова к выходу в семь тридцать?

Услышав, что он положил трубку, она засунула телефон в сумку и пошла к дому. Было что-то такое, чего она не понимала. Когда они занимались любовью в первые пару дней после приезда, это явно нравилось им обоим, и она была уверена, что еще не наскучила ему. Но теперь, когда она просыпалась, он всегда был уже одет, несмотря на то что в его глазах читалось желание бросить все и вернуться к ней в постель. Но почему же он этого не делал? Неужели действительно из-за работы? Или все же что-то его беспокоило?

Она вздохнула, заходя в квартиру. Может быть, он просто не знал, к чему приведут их отношения? По молчаливому согласию они не обсуждали их будущее, но Константин не опровергал сообщения в прессе о том, что они воссоединились.

Он пришел домой в начале восьмого и, пройдя в спальню, обнаружил, что Изабель ожидает его там в одном нижнем белье. К изумлению Изабель, он покраснел и, пробормотав что-то неприличное, пулей выскочил из спальни.

Это стало последней каплей, потому что Изабель не понимала, почему ее муж вдруг начал вести себя как стыдливая девственница и собиралась потребовать от него объяснений.

Константин замер, почувствовав, как тонкие руки обвились вокруг его талии. Изабель зашла в душевую кабину, но из-за шума воды он не услышал этого сразу, и теперь у него были проблемы.

Всю эту неделю он старался держать дистанцию с ней. Новый кошмар напугал его до смерти. Изабель была единственной женщиной, которая вызывала в нем такую бурлящую ярость. Официант в траттории всего лишь улыбался ей, но Константин уже мечтал о том, чтобы оторвать ему голову. Ему не хотелось превращаться в такого же ревнивого собственника, каким был его отец. Он должен каким-то образом взять под контроль то, что он чувствовал к Изабель, но каждый раз, когда они занимались любовью, ему казалось, что он все глубже тонет в ее колдовских чарах. Единственным выходом было снова начать избегать ее. Но сейчас ее прикосновения разрушали все его благие намерения.

Он не смог сдержать стон, когда она провела пальцами по его животу, бедрам и прикоснулась к его затвердевшему мужскому достоинству.

– Изабелла… – хрипло проговорил он, – у нас нет сейчас времени.

– Все равно там ничего не начнется раньше восьми. Ты, должно быть, невнимательно прочитал приглашение.

Константин резко вздохнул, когда она неожиданно опустилась на колени перед ним. Там, где до этого были ее пальцы, теперь оказались ее губы. Как он мог сопротивляться своему сокрушительному, жгучему желанию, когда она нежно начала ласкать его языком? Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не излить в ту же секунду свое семя прямо ей в рот. Только мужчина со льдом в венах мог сопротивляться такой прекрасной и дерзкой женщине. А у Константина уже давно вместо крови огонь несся по венам. Тихо выругавшись, он поднял ее на руки и, когда она обхватила его талию своими ногами, вошел в нее одним резким движением, которое моментально почти довело их до грани.

Все произошло быстро и мощно, по-другому и быть не могло. После недели сексуального голода возбуждение было просто зашкаливающим. Изабель вонзила ногти в плечи Константина, крепко держась за него, а он держал ее за ягодицы и входил в нее сильными, быстрыми толчками, пока она не выкрикнула, всхлипывая, его имя. Она принадлежала ему, и он заявлял свои права на нее, доведя ее до пика наслаждения. Его оргазм был таким же сильным, и он откинул голову назад, издав звериный стон, а потом уткнулся лицом в ее шею, слушая, как бьются их сердца в унисон.

Придя в себя, Изабель кинулась собираться на прием. К счастью, за неделю, проведенную в Италии, ее кожа покрылась золотистым загаром, так что ей не понадобилось ничего, кроме туши и блеска для губ.

– Ты выглядишь просто потрясающе, – восхитился Константин, когда она присоединилась к нему в гостиной. Увидев ее в красном шелковом платье длиной до пола, он почувствовал, как сжалось его сердце.

– Это платье просто прекрасно. – Она слегка покружилась перед зеркалом и весело улыбнулась ему. – У меня есть подарок для тебя.

Он удивленно посмотрел на нее, когда она вручила ему черную кожаную коробочку с логотипом «ДСЭ» на крышке. Платиновые наручные часы, лежащие на бархатной подушечке, были самыми престижными и дорогими из всех аксессуаров «ДСЭ». И больше всего нравились Константину.

– Ты сказал, что твои часы начали барахлить и нуждаются в ремонте. Вот я и подумала, что ты, возможно, согласишься на эти в качестве замены.

– Я даже не знаю, что сказать. – Константин точно знал, сколько эти часы стоили, но еще больше его растрогал тот факт, что она выбрала из всей коллекции именно их. Он улыбнулся:

– Это первый подарок, который я получил после восьми лет.

– Если не считать рождественских подарков и подарков на дни рождения, ты имеешь в виду?

– Мой отец не любил отмечать праздники после смерти мамы. Она подарила мне на мой восьмой день рождения игрушечную модель спортивной машины. К тому времени ее болезнь уже была неизлечима, и через несколько недель она умерла.

– Это, наверное, было ужасное время для тебя и твоего отца, – мягко сказала она.

На какое-то короткое мгновение странное выражение исказило его лицо, но он пожал плечами и спокойно сказал:

– Да, но жизнь продолжается. – Он надел часы на запястье. – Спасибо, это самый лучший подарок, который я получал в своей жизни.

Изабель оглянулась вокруг. Бальный зал пятизвездочного отеля был шикарно оформлен по заказу семьи Бонуччи. Декор был кричаще роскошным, а гости принадлежали к самым известным аристократическим семьям Европы. Таких мероприятий она больше всего боялась, когда только вышла замуж за Константина. Она чувствовала себя не в своей тарелке среди этих утонченных людей и была уверена в том, что они относятся к ней, как к бессовестной авантюристке.

Несмотря на то что сейчас она была успешной певицей, прежние чувства снова вернулись к ней, когда Константин, ведя ее по залу, здоровался со своими знакомыми. Несмотря на их изысканные манеры, она продолжала чувствовать на себе любопытные взгляды.

Изабель напоминала себе, что она посетила бесчисленное количество приемов за последние два года и могла прекрасно справиться с любой ситуацией. Константин оставил ее ненадолго, сказав, что ему нужно пообщаться с одним из бизнес-партнеров. И все же она пришла в смятение, увидев женщину, которая вдруг подошла к ней.

– Изабель! Должна признать, что не ожидала увидеть тебя здесь сегодня. Мой муж, герцог Альфонсо де Каварре, тоже здесь, – сразу же сообщила ей Гислайна Монтенуччи, помахав рукой светловолосому мужчине, который выглядел на добрых двадцать лет старше своей жены. – До меня дошли слухи, что вы с Константином снова вместе, но сначала я не поверила им. Ты, наверное, так счастлива, что он принял тебя назад!

Два года назад Изабель до смерти боялась этой мегеры, но теперь она лишь ответила с холодной улыбкой:

– Ты ошибаешься.

– Мне казалось, что, выйдя замуж за миллиардера, ты будешь изо всех сил держаться за него, – язвительно заметила Гислайна.

– Вообще-то Константин поддержал мое решение заняться музыкой. – Это было до смешного далеко от правды, но Изабель не собиралась терпеть издевки этой женщины. – Мы оба думаем, что для женщины очень важно иметь стремления и цель в жизни, а не просто быть чьей-то женой. – Изабель могла поспорить, что Гислайна не проработала ни одного дня в своей жизни, и с удовлетворением отметила, как от этих слов ее собеседница покраснела. – Крепкий брак подразумевает, что оба супруга заняты своим делом. Признаюсь, я очень горда, что мне удалось добиться успеха.

– И это правильно. – Сердце Изабель радостно забилось, когда Константин нежно обнял ее за талию и улыбнулся ей своей самой сексуальной улыбкой, прежде чем заговорить с Гислайной:

– Изабель и ее группа «Стоун Ледиз» просто великолепны, не правда ли? Я невероятно горжусь своей талантливой женой.

Госпожа Монтенуччи пробормотала, что ей необходимо присоединиться к своему мужу и спешно ретировалась.

– Можно было не притворяться, что ты гордишься мной. Я и сама могу постоять за себя, – сухо сказала Изабель.

– Я не притворялся. Я действительно горжусь тобой, Изабелла. Ты родилась, не имея богатства и привилегий, как я или Гислайна. Ты добилась успеха с помощью своего таланта и упорной работы.

– Но раньше тебе не нравилось, что я решила заняться музыкой, и ты говорил, что из-за этого распался наш брак.

– Тогда я не понимал, насколько это важно для тебя. Я просто думал, что ты предпочитаешь проводить время со своими друзьями, а не со мной, – признался он. – Но здесь не место обсуждать наши отношения, cara. Пойду принесу нам что-нибудь выпить.

Изабель наблюдала, как он медленно идет к бару. Она была поражена до глубины души тем, что он гордится ее карьерой. Она так долго жила в тени своего умного брата и настолько привыкла к скептическому отношению со стороны отца, что, даже выйдя замуж за Константина, продолжала сомневаться, что достойна такого красивого и успешного мужчины. Но теперь она чувствовала себя с ним на равных. Правда, она по-прежнему не была уверена, что им удастся сохранить их брак.

Почему он все-таки передумал и решил дать их браку еще один шанс? Неужели он действительно что-нибудь чувствует по отношению к ней? Сердце ее забилось от одной только мысли об этом.

– Ваш муж – потрясающе красивый мужчина. Я помню, что он был симпатичным мальчиком, и это неудивительно, если учесть, что его мать была одной из самых востребованных моделей того времени.

Изабель обернулась и посмотрела на женщину, заговорившую с ней. Она уже встречалась с Дайан Риволли, когда Константин представил их друг другу на одном из приемов пару дней назад. Он сказал, что Дайан живет недалеко от Каза-Селесте, на берегу озера Альбано.

– Вы были знакомы с матерью Константина?

– Я знала Сьюзи, когда она еще была Сьюзи Хоффман. Мы работали в одном модельном агентстве в Нью-Йорке. Я познакомилась со своим мужем, когда Сьюзи пригласила меня в Каза-Селесте после их свадьбы с Франко Де Северино. Думаю, ей было очень одиноко там, закрытой в огромном доме, больше похожем на музей. А что касается ее мужа…

Дайан помедлила, отчего любопытство Изабель разгорелось еще больше.

– Так что насчет отца Константина?

– Франко был похож на холодную рыбу. Но он был просто помешан на Сьюзи. Ему не нравилось, что у нее есть друзья, и, хотя я и мой муж жили совсем недалеко, нас очень редко приглашали в Каза-Селесте. В те редкие случаи, когда мы приезжали, Франко всегда был на взводе. Он ненавидел, когда другие мужчины смотрели на его жену.

Изабель была рада узнать хоть что-нибудь о семье Константина. Она часто думала, почему он так не любит говорить о своем детстве.

– Франко, наверное, был просто раздавлен, когда Сьюзи умерла.

– Если он и переживал, то никак этого не показывал. На ее похоронах он стоял в церкви, как ледяная статуя, без каких-либо эмоций на лице. – Дайан покачала головой. – Мне также казалось очень странным, что Константин никогда не плакал по своей матери. Он стоял прямо у могилы Сьюзи и казался миниатюрной копией своего отца, потому что не проронил ни слезинки. После этого я не видела его несколько лет, Франко отправил его учиться в частный пансион. Константину было, наверное, около шестнадцати, когда его отец женился во второй раз.

– Я и понятия не имела, что у Константина была мачеха, – удивилась Изабель. – Он никогда даже не упоминал о ней.

– Может быть, из-за того, что он был влюблен в Лорену? – Дайан снова замолчала, видя, как удивили Изабель ее слова.

– Константин был влюблен в свою мачеху?

– А почему нет? Ей было тогда, наверное, чуть больше двадцати, и она была очень красива, и прекрасно об этом знала. Очевидно, что она вышла замуж за Франко ради его денег. Она обожала устраивать вечеринки и часто приглашала нас с мужем, хотя Франко терпеть не мог гостей. Думаю, что не стоит винить Лорену в том, что она заигрывала с Константином, ведь она вряд ли любила своего мужа. Она вскружила голову мальчику, флиртуя с ним и уделяя ему внимание. Было довольно жестоко с ее стороны позволить Константину влюбиться в нее и настраивать отца против сына. Франко ревновал свою вторую жену точно так же, как и Сьюзи. И непонятно, чем бы все это кончилось, – продолжала Дайан, – но вскоре Франко и Лорена погибли в результате несчастного случая. Бедный Константин не только был свидетелем их гибели, но и вынужден был заняться делами «ДСЭ». Поскольку ему еще не было восемнадцати лет, брат его отца, Алонсо, стал председателем совета директоров. Я уверена, что Константин пойдет на все, лишь бы получить эту должность после предстоящего выхода Алонсо на пенсию.

Голова Изабель кружилась от всего услышанного. Почему Константин не рассказал ей, что видел, как его отец и мачеха погибли в результате несчастного случая? Ведь эта трагедия наверняка очень сильно повлияла на него. Может быть, именно это объясняло его странное поведение, когда они приехали в Каза-Селесте? Может, он стал таким холодным, потому что до сих пор еще влюблен в свою мачеху?

– А что все-таки случилось с отцом и мачехой Константина?

Дайан вдруг смутилась:

– Возможно, я и так слишком много рассказала. Почему бы тебе не спросить его самого о том, что произошло в башне Каза-Селесте?

Глава 10

– Дом закрыт, а персонал распущен, потому что я очень редко езжу туда. Я не понимаю, зачем ты хочешь поехать в Каза-Селесте.

– Я же тебе уже сказала зачем. Я хочу навестить могилу Арианны. Мне не нужна прислуга. Я прекрасно могу сама постелить постель и приготовить еду.

Он сердито посмотрел на нее через стол, где они наслаждались субботним завтраком. По крайней мере, до того момента, как она сказала, что хочет поехать на озеро Альбано.

– Не вижу смысла…

– И это о многом говорит! Ты, очевидно, смог забыть о нашей дочери, а я нет. И не хочу забывать.

Прошлой ночью, когда они вернулись с приема, она попыталась заговорить о прошлом, но Константин не поддался на эту провокацию. Он просто решил отвлечь ее внимание, схватив на руки, шепча ей на ухо все те вещи, которые он собирался с ней сделать, как только снимет с нее платье и то сексуальное нижнее белье, которое он, оказывается, представлял себе весь вечер.

Сопротивление было бесполезным, но Изабель и не собиралась сопротивляться. Так что вскоре они уже были почти бездыханными от страстных поцелуев. Он осыпал ее такими изысканными интимными ласками, что оргазм, который она испытала, чуть не лишил ее сознания. И это заставило ее забыть обо всех разговорах. Когда они занимались любовью прошлой ночью, она чувствовала, что они ближе друг другу, чем когда-либо. А проснувшись утром в его объятиях, она почувствовала, как ее наполняет оптимизм и вера в то, что у них есть совместное будущее. Но ее просьба съездить в Каза-Селесте моментально охладила атмосферу.

– Нет никакого смысла возвращаться в прошлое, – сказал он резко.

– Это так похоже на тебя! Ты притворяешься, что ничего не было, и отказываешься говорить об этом. Ты так и собираешься убегать всю жизнь, Константин? Я поеду в Каза-Селесте. С тобой или без тебя.

Константин не знал, как теперь управлять Изабель. Она очень сильно изменилась за те два года, что они жили раздельно.

– Я не могу оставить дела прямо сейчас, – ворчливо сказал он, – но я не хочу, чтобы ты ездила туда одна, пока этот псих все еще угрожает твоей безопасности.

– Английская полиция арестовала Дэвида, и сейчас он находится на лечении в психиатрической клинике. Они сообщили мне эту новость еще вчера. Я собиралась рассказать тебе об этом после работы, но… – она покраснела, когда вспомнила о том, что они делали в душе, – но мы отвлеклись…

– Хм… «отвлеклись»… – так тоже можно назвать то, чем мы вчера занимались, – проговорил Константин. Он обошел стол и обнял ее. – Почему бы нам не вернуться в постель и не поотвлекать друг друга еще немного, mia bella?

Было очень трудно думать о чем-либо, когда его губы покрывали поцелуями ее шею. Изабель снова показалось, что она тает, когда он начал расстегивать ее блузку. Она не смогла сдержать стон наслаждения, когда он потер подушечками пальцев ее соски, отчего те мгновенно затвердели. Всю неделю, когда он каждое утро мчался на работу, она так хотела, чтобы он остался дома и занялся с ней любовью. А сейчас она сопротивлялась соблазну, который дарили его руки и губы. Она прекрасно поняла, что это снова отвлекающий маневр, и не собиралась отказываться от своего решения поехать в Каза-Селесте.

Она действительно хотела навестить могилу Арианны. И кроме того, чувствовала, что именно там она сможет раскрыть его секреты и это поможет ей наконец понять ее загадочного мужа.

– Я знаю, в какую игру ты играешь, Константин. – Выскользнув из его рук, она застегнула рубашку. – Это не сработает. Либо ты едешь со мной, либо я еду в Каза-Селесте одна.

– Это похоже на шантаж, мне так и хочется перекинуть тебя через коленку и отшлепать, – заворчал он и почувствовал удовлетворение, увидев, как расширились ее глаза, а щеки покрылись румянцем. – Но если я это сделаю, то гарантирую, что мы не выйдем из спальни в ближайшую неделю.

Константин все же решил заняться делами и провел весь день в своем кабинете, что означало, что они поедут в Каза-Селесте только вечером. По пути к озеру Альбано он был мрачен, а когда машина завернула к воротам виллы Де Северино, он сжал руль так сильно, что костяшки его пальцев побелели.

Намерение разузнать о несчастном случае, унесшем жизни его отца и мачехи, было не так-то просто осуществить. Выражение лица Константина не располагало к расспросам, но она была уверена, что у них не может быть будущего, если он не будет честен с ней.

Когда Изабель впервые приехала в Каза-Селесте, то была подавлена величием четырехэтажного здания с огромными окнами, элегантными колоннами и высокой башней со шпилем, которая придавала дому вид волшебного замка. Внутри он был таким же впечатляющим. Фрески на стенах и потолках были украшены золотыми узорами, а белые мраморные полы давали желанную прохладу после изнуряющей жары.

Дайан была права, когда сказала, что этот дом больше похож на музей. Изабель прошла мимо портретов предков Константина. Чехлы на мебели усиливали ощущение заброшенности этого места.

Дрожь прошла по телу Изабель, когда она вспомнила, что именно в этом доме она потеряла ребенка. Однажды после ужина ей стало плохо. Доктор, которого они вызвали, сначала подумал, что она отравилась чем-то, но спазмы все усиливались, а когда началось кровотечение, они помчались в больницу, но уже ничего нельзя было сделать, и они не успели спасти малышку.

Пытаясь отвлечься от этих воспоминаний, она вышла во двор и увидела, что Константин сидит возле фонтана.

– Почему ты мне не сказал, что твой отец и его вторая жена погибли здесь?

Он внезапно нахмурился и бросил на нее испытующий взгляд.

– Я так понимаю, Дайан успела просветить тебя, – резко сказал он. – Наверняка она забила тебе голову всякими ужасными историями.

– Дайан не сказала мне ничего, кроме того, что они погибли в результате несчастного случая, свидетелем которого ты был. Так что же все-таки случилось?

– Ты уверена, что хочешь знать? Будь осторожна, Изабель. Некоторые тайны лучше оставить нераскрытыми.

Она не знала, что ответить, но через несколько мгновений он пожал плечами и посмотрел наверх, на высокую башню, соединенную с главным домом. Его голос был начисто лишен эмоций, когда он заговорил:

– Мой отец и мачеха разбились насмерть, упав с балкона этой башни. Они оба умерли моментально.

– И ты видел, как это случилось?

– Все было не так интересно, как ты, должно быть, себе представила. – Он говорил об этом совершенно спокойным тоном.

Изабель молчала, шокированная не столько подробностями случившегося, сколько его отношением к этому.

– Как ужасно увидеть такое. Тебе, наверное, снились после этого кошмары… – Ее голос дрогнул, когда она вспомнила его крики в ту ночь, когда они приехали в Каза-Селесте. Неудивительно, что в своих снах он снова переживал момент, когда его отец и Лорена погибли. – Ты должен был рассказать мне. По крайней мере, теперь я понимаю, почему ты так не любишь приезжать сюда. Дайан сказала, что ты был влюблен в Лорену.

Услышав это, он буквально взорвался. Он вскочил на ноги и начал размахивать руками.

– Mio Dio! Этой женщине надо отрезать язык! Она не знает ничего и не имеет никакого права делать такие оскорбительные заключения насчет меня.

Изабель впервые видела его таким взволнованным. От его холодного безразличия не осталось и следа, его глаза сверкали от злости.

– Я же тебя предупреждал, что прошлое лучше оставить в покое! – почти выкрикнул он.

– Константин… – Она смотрела, как он широкими шагами вышел из ворот и направился в сторону леса, окружающего дом.

Она принесла на кухню продукты, которые они привезли с собой, сделала салат, заставила себя поесть и положила остатки в холодильник для Константина. Он не вернулся даже к тому времени, когда она расстелила постель в спальне. Наверное, она уже крепко уснула, потому что не услышала, как он вошел, и не знала, как долго он стоял у кровати, наблюдая за тем, как она спит.

Когда Изабель открыла глаза, было уже утро. В кресле у окна сидел Константин.

– Ты выглядишь просто ужасно, – сказала она, разглядывая его изможденное лицо и темную щетину на его щеках. – Ты вообще спал?

Вместо ответа, он хрипло сказал:

– Поедем обратно в Рим. В этом доме живет зло. Она кивнула ему:

– Я понимаю, почему ты так говоришь. Но наша дочь здесь, и я не уеду, пока не побываю на могиле Арианны.

Крошечная часовня, где в течение многих веков крестили и хоронили членов семьи Де Северино, находилась немного в стороне от дома. Изабель шла по дорожке, которая вела по всему поместью через оливковые рощи и виноградники, пока не увидела старинное каменное здание. Последний раз она была здесь в день похорон Арианны. Тогда сад был таким заросшим, что солнце едва пробивалось сквозь ветви деревьев. Но когда она открыла ворота и направилась к могиле Арианны, то была шокирована, увидев десятки кустов роз, посаженных вокруг, и скамью, стоящую под ветвями плакучей ивы. Высокие дубы были аккуратно обстрижены, позволяя солнечным лучам освещать эту часть кладбища.

Увидев старого садовника, обрезающего живую изгородь, она пошла к нему.

– Ваши розы просто чудесны! Вам пришлось много потрудиться, чтобы посадить так много кустов.

Его морщинистое лицо засияло улыбкой.

– Не мне. Это маркиз посадил их. Он часто сюда приезжает. Не заходит в дом. Сидит тут, – кивнул старик на скамейку. – Здесь он находит успокоение.

Садовник ушел, оставив ее одну наслаждаться розами, которые как раз начали цвести. Вдруг она поняла, что все бутоны были розового цвета. Розовые. Для девочки. В тишине ей показалось, что она слышит звенящий смех. Она не видела ничего из-за слез, застилавших ее глаза, и на какое-то мгновение ей привиделась маленькая фигурка, бегущая по дорожке. Арианна! Она обернулась, но никого не было. Опустившись на скамью, она дала волю слезам.

– Я знал, что было ошибкой приезжать сюда. Я знал, что тебе будет слишком больно, – проговорил Константин, который незаметно подошел к ней и сел рядом на скамью. Он притянул ее к себе и, обняв, больше ничего не говорил, просто гладил ее волосы, пока она плакала.

Наконец она подняла голову и вытерла мокрое лицо тыльной стороной ладони.

– Я плачу не только по Арианне. Мне грустно оттого, что я не знала, как ты страдал, потеряв ее. – Она махнула рукой в сторону розового сада. – Ты создал это прекрасное место в память о нашей дочери, но я-то понятия не имела об этом. Ну почему ты не сказал, что ты тоже горюешь?

– Я не мог, – тихо сказал он. – Я даже не могу объяснить почему.

– Пожалуйста, попробуй, потому что я хочу понять, – прошептала она. – Дайан сказала, что ты не плакал даже на похоронах своей собственной матери. Я не понимаю. Тебе было всего восемь лет, и я знаю, что ты любил ее. Ты до сих пор хранишь ту машинку, которую она подарила тебе.

– Мой отец всегда говорил, что я не должен плакать, – резко сказал Константин. – Он говорил, что слезы – это признак слабости, а мужчины Де Северино никогда не плачут.

– Так вот почему твой отец не проявлял никаких эмоций, когда стоял у могилы твоей матери… Дайан сказала…

– Дайан, видимо, наболтала тебе очень много всякой ерунды.

Когда Константин услышал, как плачет Изабель у могилы их дочери, ему показалось, что его сердце вот-вот разорвется от боли. Раньше он считал, что каждый человек должен переживать сильное горе в одиночестве. Но теперь что-то заставило его подойти к ней.

С тех самых пор, как он был мальчишкой, он верил, что эмоции – это признак слабости. Но кто из них был трусом: смелая, сильная Изабель, которая открыто говорила о своих чувствах, или он, взрослый мужчина, который больше всего на свете боялся проявить свои истинные эмоции?

– Дайан не видела того, что видел я.

– Что ты видел?

– Я видел, как плакал мой отец. В ночь после похорон я услышал странный шум из его кабинета, я пошел туда и увидел, как он катается по полу, словно в агонии. – Константин тяжело вздохнул. – Я никогда не видел, чтобы кто-то рыдал так, как Франко тогда. Я был еще ребенком… и я очень испугался. Мой отец всегда говорил мне, что плачут только слабаки. Он увидел меня и разозлился, начал кричать, чтобы я уходил. Я побежал к двери, но тут он окликнул меня. «Теперь ты знаешь, что любовь жестока. Она приводит мужчину к отчаянию и страданию».

Константин взглянул на Изабель и увидел смесь удивления и сочувствия в ее ореховых глазах, и это затронуло какие-то потаенные струны в глубине его души.

– На следующий день мой отец был таким же, как обычно. Никто из нас никогда не обсуждал то, что случилось, но я чувствовал, что он стыдится того, что я увидел его в минуту слабости. Он отправил меня в частную школу, и мы очень редко виделись, пока я рос. Но память о том, как он рыдал, и убеждение, что любовь превратила моего гордого отца в слабака, остались в моем сознании навсегда. Я был напуган тем, какую разрушительную силу имеет любовь. В восемь лет я научился держать все свои эмоции при себе.

– Но ты же горевал о нашей малышке, – мягко сказала Изабель. – Ты не мог плакать по Арианне, но вместо этого ты посадил этот сад для нее.

Она встала и пошла к розовым кустам, наклоняясь, чтобы вдохнуть изысканный аромат распускающихся бутонов. Константин сорвал один бутон с куста и отдал его Изабель, прежде чем поднять ее на руки.

– Что ты делаешь?

– То, что я должен был сделать два года назад. Я собираюсь позаботиться о тебе, tesorino, – мягко сказал он. – Я собираюсь набрать тебе ванну и приготовить ужин… – Он взглянул в ее глаза, и сердце Изабель замерло, когда она увидела чувственное обещание в его взгляде. – А потом я собираюсь заняться с тобой любовью.

– Но ты же не можешь нести меня на руках до самого дома, – пробормотала она.

Но именно это он и сделал, потом поднялся с ней по лестнице в спальню и занес ее в ванную. Пока набиралась вода, он нежно расстегнул ее блузку, снял с нее юбку и нижнее белье.

Он развернулся, чтобы выйти из ванной, но она коснулась его руки.

– После того как я потеряла ребенка, я разозлилась на тебя, когда ты предложил заняться любовью, потому что сочла это признаком твоего равнодушия.

Он покачал головой:

– А я просто не знал, как я еще могу приблизиться к тебе. Постель была единственным местом, где мы понимали друг друга без слов, и я хотел показать тебе то, что не мог сказать словами. Если честно, то я просто не в силах был выносить твои слезы, они разрывали мое сердце. А когда ты оттолкнула меня, я сказал себе, что именно этого я и заслуживаю. Я решил подождать, пока ты подашь какой-то знак, что хочешь меня.

– Если вдруг ты снова не заметил тех знаков, что посылает тебе мое тело, то знай, что я хочу тебя, – нежно сказала она.

– Тебе нужно поесть и отдохнуть…

Она шагнула к нему и прикоснулась губами к его губам.

– Мне нужен ты.

К счастью, ванна была достаточно большой, и они отлично поместились там вдвоем. Изабель полностью отдалась потоку удовольствия, забыв обо всем, кроме его рук, скользящих по ее телу, ласкающих ее грудь, спускающихся все ниже.

– Да, пожалуйста… – прошептала она и услышала его хриплый смех, когда он начал исследовать пальцами ее укромные места между бедер, проникая все глубже.

– Константин… – Ее голос дрожал, она чувствовала, как приближается к вершине удовольствия. Жар пульсировал между ее ног, и она стремилась навстречу его рукам.

– Это для тебя, tesorino. – Он крепко прижал ее к себе, умело действуя одной рукой, в то время как другая рука поднялась к ее груди, лаская ее, он слышал, как участилось ее дыхание. Он почувствовал, как напряглись ее мышцы, и несколько секунд намеренно удерживал ее на краю, пока не скользнул пальцами еще глубже и не позволил оргазму взорваться сотнями разноцветных искр, чувствуя ее пульсацию и бешеное биение сердца.

Затем он вытер ее мягким полотенцем, нанес душистое масло на ее кожу, уделяя особенное внимание некоторым особенно чувствительным частям ее тела, и увидел, что она уже изнемогает от желания почувствовать его внутри себя.

Наконец они все же добрались до спальни. В его ярко горящих голубых глазах был только нескрываемый чувственный голод. Было еще много вопросов, ответы на которые Изабель хотела получить, но он был прав, когда говорил, что, занимаясь любовью, они без слов понимали друг друга.

Слова им были не нужны. Их тела двигались в абсолютном единении, она выгибалась навстречу каждому его мощному движению, а он уносил ее все выше и выше. Она чувствовала, как он сдерживает себя, и была благодарна ему за эту заботу. Нежность была новым элементом в их отношениях, и она еще больше любила его за это, но именно сейчас ей нужно было только его примитивное желание овладеть ею.

Она отвечала ему смело, открыто, не скрывая своих желаний, требуя большего, и это переворачивало его душу. Одновременно достигнув вершин наслаждения, они обессиленно упали на кровать, не разжимая крепких объятий.

Гораздо позже Константин все же спустился на кухню, чтобы приготовить ужин, который он обещал Изабель. Он выбрал вино пятнадцатилетней выдержки и накрыл на стол на террасе с видом на сад.

Ароматы жасмина и других ночных цветов окутали Изабель, когда она села за стол напротив Константина. Ее сердце забилось, когда она увидела открытую коробочку для драгоценностей, лежащую перед ней. Кольцо с желтым бриллиантом, которое он подарил ей, когда попросил выйти за него замуж, лежало рядом с простым золотым обручальным кольцом, которое она оставила, убегая из дома на Гросвенор-сквер два года назад.

Она вопросительно посмотрела на него.

– Я бы хотел, чтобы ты снова надела эти кольца, Изабелла, – просто сказал он.

Он не стал заверять ее в своей любви, но она и не ожидала этого. Возможно, он никогда не сможет разделить ее чувств, но он хотел быть с ней и делал все для того, чтобы ей было с ним хорошо.

Но было ли этого достаточно для нее?

– А как же моя карьера?

– Я уверен, она будет еще более успешной. Я слушал альбом «Стоун Ледиз», пока готовил ужин, и не сомневаюсь теперь, что все члены вашей группы очень талантливы, но ты особенно, cara. У тебя просто исключительный голос.

Он надел на ее палец обручальное кольцо и почувствовал, как дрожит ее рука.

– Нам нужно поесть, – сказал он хрипло. – Что-то мне подсказывает, что мне понадобится куча протеина, чтобы набраться сил перед ночью.

– Это точно, – подтвердила она. – Тебе надо как-то восполнить те два года, что ты провел в одиночестве.

– Я позабочусь о том, чтобы ты тоже получила полное удовлетворение, tesorino, – сказал он, улыбнувшись.

Глава 11

Последовательность событий была знакомой. Сначала спор на повышенных тонах на вершине башни. Он взглянул наверх и увидел своего отца и мачеху. Лорена с криком летела вниз. Потом крик оборвался. Было так много крови. Она была на его руках, когда он опустился на колени рядом с ней, перевернул ее и увидел, что это не Лорена, а Изабель, безжизненно лежащая на земле. И теперь уже он стоял на балконе башни, протягивая руки к Изабель. Его руки были в крови.

Нет! Mio Dio, нет!

Константин вскочил, тяжело дыша. Он провел рукой по лбу и в страхе обернулся. Бледные лучи восходящего солнца проникали сквозь тонкие шторы и играли в волосах Изабель. Ее лицо, разрумянившееся во сне, было таким чарующим и прекрасным, что его сердце сжалось.

Осторожно, чтобы не разбудить ее, он выбрался из кровати и подошел к окну. Его ночной кошмар был явным предупреждением. А что, если он такой же, как и его отец?

Он оглянулся на Изабель, мирно спящую и не подозревающую об опасности, грозящей ей. Но он-то знал. Еще с той самой первой ночи, когда они стали любовниками и ему впервые приснился этот кошмар, он знал, что никогда не должен быть с ней.

Он долго простоял у окна, предаваясь этим мрачным мыслям. Изабель зашевелилась, но снова уснула. Что было неудивительно после такой бурной ночи.

Звук подъезжающей машины вернул его в настоящее. Его дядя приехал на встречу раньше, чем они договаривались. Константин помедлил, выходя из комнаты, чтобы еще раз посмотреть на Изабель. Его решимость только окрепла. Пришло время поговорить с Алонсо о будущем компании.

* * *

Изабель лениво потянулась и почувствовала приятную боль в мышцах. Все ее тело словно звенело. Она улыбнулась, вспомнив о том, как они занимались любовью прошлой ночью, но, повернув голову, она обнаружила рядом с собой пустую подушку. Как бы она хотела проснуться в его объятиях! Но стрелки на часах уже показывали почти полдень, и Константин наверняка решил, что ей нужно выспаться после столь бурной ночи.

Бриллиант на ее пальце сиял в лучах солнца, и она не смогла сдержать улыбку от переполняющего ее счастья.

Она услышала, как он разговаривает по телефону в кабинете, когда спустилась вниз. Решив не беспокоить его, она отправилась на кухню, чтобы выпить кофе. Неожиданно она увидела какого-то мужчину, сидящего за столом. Она вспомнила, что это дядя Константина, Алонсо, с которым она встречалась до этого только на собственной свадьбе.

– Изабель, я счастлив видеть тебя здесь, в Каза-Селесте, с твоим мужем, – сказал Алонсо с сильным итальянским акцентом.

Она заметила, как пристально он смотрит на ее кольца.

– Простите, Константин не предупредил меня о вашем визите, – проговорила она, наливая себе кофе и усаживаясь за стол.

– Значит, между вами с Константином все хорошо? Это отличная новость. Просто удивительно, как помогает иногда правильный шантаж.

– Шантаж? – обескураженно переспросила Иза бель. – Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Ну да… Я немного подтолкнул своего племянника к тому, чтобы он вернулся к семейной жизни. – Пожилой мужчина улыбнулся. – Думаю, что я оказал вам услугу, не так ли? Я сказал Константину, что я назначу его председателем совета директоров компании, только если он вернется к тебе.

– Когда… – спросила она, стараясь не выдать своего волнения, – когда вы ему это сказали?

– Я могу назвать даже точную дату. Это было пятнадцатого числа этого месяца, в мой семидесятый день рождения. Тогда я сообщил ему, что хочу выйти на пенсию и хочу передать дела Маурио, если Константин не передумает насчет развода.

А шестнадцатого июня состоялся тот самый благотворительный прием в Лондоне, где выступали «Стоун Ледиз», после которого Константин поцеловал ее перед всеми на танцполе.

Словно во сне, Изабель допила кофе. Константин сказал ей, что передумал и решил дать еще один шанс их браку после того, как дядя поставил его перед выбором: вернуться к семейной жизни или потерять пост председателя.

– Не могу в это поверить, – прошептала она.

Алонсо усмехнулся, не подозревая, какой удар он сейчас ей нанес.

– Si, я сам не верю, что мне уже семьдесят.

Но он испугался, когда заметил, как она побледнела.

– Ты плохо себя чувствуешь?

– Я чувствую некоторую слабость, – проговорила Изабель, вставая из-за стола.

– А-а-а… – закивал Алонсо. – Возможно, это un bambino?

На мгновение она испугалась, что судьба может сыграть с ней такую злую шутку, дав ей ребенка сейчас, когда она получила подтверждение двуличности Константина. Она вспомнила, что ее противозачаточные таблетки остались дома, а здесь она совершенно забыла о предохранении. Ни слова больше не говоря, она вышла из кухни.

– Tesorino, – весело окликнул ее Константин в коридоре.

Но его улыбка исчезла, когда он увидел выражение ее лица.

– Не называй меня больше так никогда! Я не верю ни единому твоему слову!

– Я никогда не лгал тебе, Изабелла, – проговорил он, пытаясь понять, что произошло.

– Ты ведь попросил меня дать нашему браку второй шанс для того, чтобы твой дядя назначил тебя председателем совета директоров «ДСЭ» вместо твоего кузена?

Все утро Константин пытался сосредоточиться, но не мог перестать думать о том сне. И теперь, глядя на ее прекрасное лицо, он неожиданно понял, что должен сделать.

– Полагаю, ты поговорила с Алонсо, так что мне нет смысла отрицать что-либо.

Изабель показалось, что в этот момент весь ее мир рухнул. Она замахнулась и изо всех сил ударила его по щеке. Он вздрогнул, и ей стало стыдно оттого, что она настолько потеряла контроль над собой.

– Ты ублюдок! – воскликнула она. – Я так полагаю, что ты вернул мне кольца вчера вечером только потому, что знал, что утром Алонсо должен приехать в Каза-Селесте?

В ее памяти всплыли слова Дайан Риволли на приеме у Бонуччи о том, что Константин пойдет на все, чтобы стать председателем совета директоров «ДСЭ», потому что считает это место своим по праву рождения.

Она по очереди сняла кольца и швырнула их ему.

– Оставь их у себя. Мне они не нужны. Может быть, когда-нибудь ты подаришь их другой женщине. Но рано или поздно она тоже обнаружит, что там, где у человека должно быть сердце, у тебя просто пустое место.

Изабель кинулась прочь от Константина и побежала к выходу. Его ключи от машины лежали на столе. Она схватила их и выскочила на улицу.

– Изабель! Ради бога, будь осторожна! – крикнул он ей вслед с нескрываемой тревогой в голосе. – Ты не привыкла водить такую мощную машину!

«Ну конечно, он больше беспокоится за свою машину, чем за меня», – с горечью подумала она, включая зажигание. Двигатель заревел, и стоило ей тронуть педаль газа, как машина резко рванула вперед, визжа шинами и разбрасывая фонтан камней из-под колес.

Слезы заливали ее лицо. Их брак был фарсом с самого начала, и теперь все закончилось. И вероятно, это к лучшему.

Машина Константина действительно требовала мастерства от водителя, поэтому, преодолевая изгибы дороги, ведущей из Каза-Селесте, Изабель сосредоточилась на том, чтобы не потерять управление. Но с каждой секундой боль в ее душе становилась только сильнее, ей было все труднее дышать и сдерживать слезы.

Едва разъехавшись с телегой, запряженной ослом, она все же свернула с трассы в маленькую деревушку и припарковалась на центральной площади, пустынной в это время дня.

Она плакала до тех пор, пока не почувствовала боль в груди. Она была такой дурой! Когда Константин сказал ей несколько дней назад, что женился на ней не только из-за ребенка, она поверила ему. Злость кипела внутри ее. Ей бы хотелось разбить его сердце так же, как он разбил ее. Но этого никогда не случится, потому что он был словно сделан из камня. Он хладнокровно использовал ее в своих целях.

Изабель чувствовала, что никогда не сможет простить его за такой жестокий обман! Сейчас она горько пожалела о том, что просто не подписала тогда его заявление о разводе.

Ведь единственное, что его волновало, – это его компания. Она тяжело вздохнула и уже собиралась завести машину, как вдруг вспомнила тот розовый сад, который он посадил в память об их малышке. Он выбрал розовые цветы для Арианны и своими руками создал уголок, в котором он мог часами сидеть и вспоминать маленькую девочку, которая так и не успела родиться, но все же занимала особое место в его сердце.

Жестокий человек вряд ли способен на такое. Она вспомнила, как он заботился о ней, после нападения Дэвида. Но ведь в его же интересах было защищать ее, не так ли? Ведь он должен был показать своему дяде, что они снова вместе.

В машине было слишком жарко, и она вышла на площадь, чтобы немного прийти в себя. Эта роскошная спортивная машина явно привлекла внимание деревенских мальчишек, играющих неподалеку. Глядя на них, Изабель вспомнила о машинке, которую Константину подарила его мать. А затем обо всем, что он рассказывал ей о своем детстве и о том, что он с тех самых пор научился скрывать свои истинные чувства. Он не плакал на похоронах Арианны, но, возможно, плакал в одиночестве, сидя в розовом саду рядом с ее могилой.

Разум говорил ей, что она должна первым же самолетом улететь в Лондон и начать бракоразводный процесс как можно скорее. Но сердце подсказывало ей, что ей нужно вернуться и выяснить, почему на самом деле он так жестоко поступил с ней.

Глава 12

Дом казался покинутым. Шаги Изабель эхом разносились по холлу. Возможно, Константин уехал в Рим вместе с дядей, но почему тогда входная дверь осталась открытой? Внизу никого не было, но стоило ей дойти до лестницы, как она услышала звуки, от которых ее кровь заледенела. Она помчалась наверх, потом по коридору и, распахнув дверь, в изумлении застыла на пороге.

Константин сидел на кровати, закрыв лицо руками, и плакал. Рыдания сотрясали все его тело.

– Что случилось, мой милый? – прошептала она, опускаясь на колени перед ним.

– Изабель? – Кажется, он не мог поверить в то, что это действительно она. – Почему ты тут? Ты должна уйти от меня… и никогда не возвращаться.

Она коснулась ладонью его мокрой щеки.

– Почему ты хочешь, чтобы я ушла?

– Потому что я боюсь, что могу причинить тебе боль.

– Ты причинишь мне боль, только если прогонишь меня, – сказала она прямо. – Когда ты попросил меня снова надеть кольцо вчера, я надеялась, что ты искренне хочешь быть со мной. Но, судя по словам твоего дяди, это был всего лишь холодный расчет с твоей стороны. И все же я хочу еще раз прямо спросить тебя, так ли это.

– Есть вещи, которых ты не знаешь, – ответил он, тяжело вздохнув. – Этот секрет я храню с семнадцати лет.

– Если мы действительно хотим сохранить наш брак, то у нас не должно быть друг от друга секретов.

– Если я тебе расскажу об этом, боюсь, что ты сразу же сбежишь и вообще не захочешь больше никогда слышать фамилию Де Северино.

– Я думаю, что мы оба должны рискнуть, – сказала Изабель спокойно. Несколько мгновений он молчал, а потом сказал:

– Хорошо, пусть будет так.

Он подошел к окну и проговорил, повернувшись спиной к ней:

– Я уверен в том, что мой отец убил свою вторую жену. Дрожь пробежала по спине Изабель.

– Но… Я думала, что Франко любил Лорену.

– Он действительно любил ее. Она была его наваждением, и он не выносил, когда другие мужчины смотрели на нее.

– Включая тебя? – И снова слова Дайан Риволли всплыли в ее памяти. Константин вздохнул:

– Мне было семнадцать, когда мой отец женился второй раз. Я вернулся в Каза-Селесте из школы и обнаружил в доме мачеху, которая была всего лишь на несколько лет старше меня. Лорена спокойно могла выйти к ужину, лишь накинув саронг на купальник, – сказал он усмехнувшись. – Она флиртовала со всеми мужчинами подряд. А для неопытного подростка, чьи эмоции усилены избытком гормонов, она была просто пределом мечтаний.

– Твоему отцу вряд ли нравился твой интерес к его жене.

– Он ненавидел, когда я проводил с ней время. Мы много раз ссорились, а мой отец и Лорена… – Он снова замолчал, прежде чем продолжить рассказ. – В тот день, когда это произошло, я вышел во двор и вдруг услышал голоса на балконе башни. Мой отец и Лорена, как обычно, ругались. Она упрекала его в том, что он слишком стар, потом сказала, что хочет меня больше, чем его. Идиот! Я ведь обрадовался этим словам! Мой отец был в ярости. Он закричал на нее, и в следующее мгновение я увидел, как она падает через перила балкона, а через секунду за ней последовал и Франко.

– Я даже не представляю, какой ужас ты испытал, когда увидел все это! – воскликнула Изабель.

– Я был единственным свидетелем, – ровно сказал Константин. – На допросе я ответил, что видел, как Лорена слишком сильно наклонилась через перила и начала падать, а мой отец пытался поймать ее, но не удержал и упал с балкона следом за ней. Так что официально считается, что они погибли в результате несчастного случая.

– И твой отец конечно же стал героем, погибшим в попытке спасти свою жену?

– Так думают все вокруг. И я убедил себя, что все произошло именно так, как я сказал. Я неосознанно заблокировал свои воспоминания, потому что они были невыносимыми для меня. А потом мне начали сниться кошмары. – Он повернулся и посмотрел на Изабель. – Это случилось в те выходные, когда я привез тебя в Рим в первый раз. Ты была не похожа ни на одну женщину из тех, что я встречал до этого. Такая прекрасная, невинная, и при этом невероятно чувственная.

– Если это правда, то почему ты решил расстаться со мной после того, как мы вернулись в Лондон? Ты сказал, что это были отличные выходные, но ты не заинтересован в длительных отношениях.

– Когда мы были в Риме, мне приснился ужасный кошмар о том, что случилось с моим отцом и Лореной в Каза-Селесте. Я видел, как они стоят на этом злосчастном балконе, на самом верху башни. Но во сне я отчетливо увидел, что это он столкнул ее с башни в приступе ярости.

– Если это правда, то это действительно ужасно! – воскликнула Изабель, понимая, каких трудов ему стоило рассказать ей обо всем.

– Хотел бы я, чтобы это было неправдой, – мрачно сказал он. – Но, к сожалению, мой отец действительно виновен в гибели своей жены.

– Но почему твои кошмары начались, только когда ты встретил меня? Может быть, я напоминаю тебе Лорену?

– Нет, ты совершенно на нее не похожа.

– Так почему же именно тогда ты вспомнил обо всем?

– Я думаю, что эти кошмары – это предупреждение, – проговорил он с трудом, стараясь не смотреть на нее.

– Предупреждение о чем?

– О том, что я, возможно, унаследовал маниакальную ревность, которая превратила моего отца в убийцу.

– Ты боишься, что полюбишь кого-нибудь так же безумно, как твой отец любил Лорену? Константин резко вздохнул.

– Не кого-нибудь, а тебя, Изабелла. Я люблю тебя. И именно поэтому я хочу развестись с тобой.

Сердце Изабель сначала замерло, а потом начало биться с бешеной скоростью.

– Ты любишь меня? – слабым голосом спросила она. – Но ты же признался сегодня, что попросил меня вернуться только потому, что твой дядя иначе не назначил бы тебя председателем.

– Я должен был заставить тебя уйти, потому что это единственный способ обеспечить твою безопасность. Тебе лучше жить без меня. Я не ожидал, что ты вернешься. – Дрожащей рукой он откинул волосы со лба. – Еще тогда, три года назад, в Риме, когда мы стали любовниками, я понял, что пропал. Ты зацепила меня так, как ни одна женщина в моей жизни. А, увидев тот кошмар, я испугался, что могу стать таким же, как мой отец, поэтому решил прекратить наши отношения. Но когда ты сказала, что беременна, я подумал, что судьба решила подыграть мне, ведь втайне я был счастлив оттого, что у нас появился повод продолжить наши отношения.

– Мы были так счастливы в первые месяцы нашего брака, – вспомнила Изабель. – Но все изменилось, когда мы приехали сюда, в Каза-Селесте.

– Потому что тогда мне начало сниться, что это мы стоим на верху башни, и я сталкиваю тебя с балкона в приступе ярости. Я никогда никого не ревновал так сильно, как тебя, – признался Константин. – Я ревновал тебя даже к твоим друзьям, хотя знал, что они помогают тебе пережить потерю ребенка, в отличие от меня. И когда ты уезжала на гастроли, я даже чувствовал облегчение, потому что в это время ты была в безопасности. Из-за своей безумной ревности я был уверен, что вы с Райаном стали любовниками. Я разозлился на Алонсо, когда он потребовал, чтобы я воссоединился с тобой, но увидев вас с Райаном в каком-то шоу, я был вне себя от ревности и решил вернуть тебя.

– Так значит, все это было притворством? Твоя доброта, желтые розы, которые ты купил для меня?

– Когда на тебя напали, то моей единственной мыслью было защитить тебя. Я привез тебя в Рим и в тот же вечер понял, что моя страсть к тебе не остыла, и поэтому я опасен для тебя.

– Но у нас был прекрасный вечер, – в недоумении проговорила она. – Я впервые за много месяцев почувствовала себя в безопасности. И именно ты дал мне это чувство.

– Тот официант в ресторане всего лишь улыбнулся тебе, а я уже хотел оторвать ему голову за это. Я ненавижу, когда другие мужчины смотрят на тебя, – сказал он мрачно.

– Знаешь, я тоже ненавижу, когда другие женщины смотрят на тебя. Когда я видела в журналах фотографии, где ты красуешься с какими-нибудь девицами, мне становилось плохо от ревности. Это нормальная человеческая реакция.

– Но мой отец убил собственную жену из ревности. Вряд ли можно сказать, что это – нормальное поведение. Сегодня я отказался от должности председателя и уволился с поста президента «ДСЭ». Я попросил моего дядю встретиться здесь со мной, чтобы лично сказать ему об этом.

– И какие у тебя теперь планы? Ведь «ДСЭ» для тебя важнее всего на свете, и я не могу поверить, что ты отказался от работы там!

– Я понятия не имею, что буду делать. Я решил, что если я уйду из компании, уеду из Каза-Селесте и вычеркну из своей жизни все, что связывает меня с отцом, то мы могли бы попробовать начать все сначала. Но прошлой ночью мне снова приснился кошмар, и я понял, что у меня не получится спрятаться от собственного прошлого и что я по-прежнему – сын Франко Де Северино. Я унаследовал склонность к безумной ревности от него, и мне совершенно не хочется знать, к чему это может привести. Разве ты не понимаешь, Изабель? Я не могу рисковать тобой, потому что я люблю тебя, – хрипло сказал он. – И ради своей же безопасности оставь меня и живи собственной жизнью.

После того как Константин услышал звук закрывающейся за Изабель двери, он некоторое время просто стоял и смотрел в окно. Все кончено. Теперь она знала, что вышла замуж за сына убийцы. Она поняла, что кровь Де Северино – это отравленная кровь. Ничего удивительного, что она ушла.

От нахлынувших чувств у него перехватило дыхание. Его единственным утешением было то, что он сделал все, чтобы защитить Изабель. Словно желая смыть с себя все эти страшные, невыносимые воспоминания об отце, он скинул одежду и быстро зашел в душ.

Стоя под мощными струями горячей воды, он продолжал думать об Изабель, представляя себе ее улыбку, ее медово-золотистые волосы, рассыпавшиеся по подушке, ее нежные губы, прижимающиеся к его губам. Она ушла, и теперь его жизнь потеряла всякий смысл. Он почувствовал, что по его лицу текут не только струи воды, но и слезы, и закрыл глаза, и в этот момент чья-то рука вдруг коснулась его плеча.

– Santa Madre! Ты чуть не довела меня до сердечного приступа! – Он взял полотенце, которое Изабель протянула ему, и быстро вытерся, обернув его затем вокруг бедер, но успел заметить, с какой страстью она смотрела на его обнаженное тело.

– Почему ты до сих пор здесь? Если ты боишься ехать на моей машине, я могу вызвать такси.

– Я никуда не еду, – спокойно сказала ему Изабель. – Я сходила во двор и посмотрела на башню. Я не уверена, что ты мог как следует разглядеть то, что произошло на том балконе столько лет назад. Думаю, ты чувствовал себя виноватым, потому что влюбился в свою мачеху и услышал, как твой отец ссорится с ней из-за тебя. Возможно, ты даже думал, что Франко имеет право злиться на свою кокетливую жену. И когда ты увидел, как падает Лорена, ты поверил, что это твой отец столкнул ее. Но ты не знаешь точно, что произошло там.

– Да, но теперь я просыпаюсь в холодном поту каждый раз, потому что с ужасом думаю о том, что с тобой произойдет то же самое, что и с Лореной.

Сердце Изабель сжалось, когда она увидела, как его глаза потемнели от боли. Как она вообще могла раньше думать, что он не способен испытывать обычные человеческие эмоции?

– Тебя очень сильно травмировало то, что ты увидел тогда. Но, Константин, даже если ты действительно видел, как твой отец толкнул Лорену, это совершенно не значит, что ты унаследовал его склонность к жестокости. Ты не Франко, ты – это ты, и мне кажется, что ты совсем не похож на своего отца, – с жаром продолжала она. – Ты стал прекрасным человеком, несмотря на то что тебе довелось пережить в детстве и юности. И я горжусь тобой.

– Ты что, стала психологом? – спросил он, мрачно глядя на нее.

– Нет, я твоя жена, и я люблю тебя всем своим сердцем. Я нашла это на твоем столе. – Она держала в руках новое заявление о разводе. Глядя ему прямо в глаза, она порвала его на мелкие кусочки. – Я собираюсь оставаться с тобой, пока смерть не разлучит нас, как мы оба когда-то клялись.

В течение нескольких секунд, показавшихся ей вечностью, он ничего не говорил, и страх сжал ее сердце. Но потом он протянул руки и прижал ее к своей широкой груди.

– Черт, Изабель, я не могу бороться с тобой, когда ты используешь запрещенные методы.

– А зачем тебе бороться со мной? – мягко спросила она.

– Потому что я боюсь позволить себе быть счастливым, – сказал он, и она почувствовала, как голос его дрогнул. – И я боюсь потерять тебя.

– Ты не потеряешь меня, – пообещала она ему. – Я буду любить тебя всегда. – Она обхватила его лицо ладонями и потянулась к его губам, почувствовав его ответную страсть, которую он больше не хотел сдерживать.

– Ti amo, Изабелла. Клянусь, что я всегда буду защищать тебя и никогда не причиню тебе боль.

– Тогда ты должен пообещать мне, что будешь всегда любить меня.

– Позволь мне показать тебе это. – Он схватил ее на руки и понес в спальню, где они занимались любовью с такой нежностью и страстью, что она не смогла сдержать слез.

– Не плачь, tesorino, – хрипло сказал он. – Или я тоже заплачу. Глядя в его глаза, она почувствовала, как ее сердце переполняется любовью к нему.

– Я готова и плакать и смеяться вместе с тобой, потому что я люблю тебя и хочу, чтобы так было всегда, – сказала она.

– Я тоже этого хочу, любовь моя.

Эпилог

Восемнадцать месяцев спустя

Публика на стадионе Уэмбли снова вызывала «Стоун Ледиз» на сцену. Они уже три раза выходила на бис.

За сценой, как обычно, царила суета. Команда звукооператоров уже занималась разборкой оборудования, менеджер группы, Майк Джоунс, давал интервью в прямом эфире. Кто-то из специалистов по связям с общественностью схватил Изабель за руку и попросил дать автографы фанатам, у которых были пропуска за сцену. Она остановилась, чтобы поболтать с поклонниками пару минут, после чего к ней подошел Райан.

– Иззи, вы с Константином не хотите пойти выпить чего-нибудь со мной и Эмили?

– Думаю, что сегодня мы поедем сразу домой. Но мы ждем вас на ужин на следующей неделе, вы ведь придете? Константин хочет похвастаться своей новой машиной. Если честно, то вы с ним оба похожи на детей, когда дело касается спортивных машин, – проворчала она.

– Конечно, мы придем ради такого случая, – усмехнулся Райан, направляясь к своей гримерке.

– Как хорошо, что ты выше всех остальных, – сказала она Константину, когда он обнял ее за талию и притянул к себе. – Это помогает быстро найти тебя в толпе.

Он нежно поцеловал ее в губы.

– Концерт был фантастическим, как обычно. Но ты, наверное, ужасно устала, выступая четыре вечера подряд. Пора отвезти тебя и малыша Тео домой, tesorino.

Изабель почувствовала, как тает от нежности, глядя на их четырехмесячного сына, который крепко спал на руках у Константина.

– Как себя вел Тео, пока я была на сцене? Он хорошо покушал?

– Он проспал весь концерт, – рассмеялся Константин. – Возможно, твои фанаты и любят вашу музыку, но, боюсь, наш сын не особенно впечатлен тем, что его мама – рок-звезда.

Она засмеялась:

– Погоди, скоро он научится играть на барабанах!

– Я уже планирую сделать хорошую звукоизоляцию в детской.

Уиттекер ждал их снаружи, чтобы отвезти в дом на Гросвенор-сквер. Константин сел рядом с Изабель, и она положила голову ему на плечо.

– Как хорошо возвращаться домой, – сонно проговорила она.

– Еще немного, и будет готов наш новый дом. Я сегодня разговаривал с архитектором, и он обещает, что мы сможем переехать туда до Рождества.

– Тео проведет свое первое Рождество в Каза-Роса! – мечтательно сказала Изабель.

Константин улыбнулся при мысли о сюрпризе, который он приготовил для Изабель. Она понятия не имела о том, что он оборудовал звукозаписывающую студию прямо рядом с их новым домом.

Она прекрасно понимала, почему он не хочет больше жить в Каза-Селесте, и этот старинный особняк теперь стал музеем, в котором хранилась огромная коллекция предметов искусства, собранная семьей Де Северино.

Константин сам руководил строительством новой виллы недалеко от часовни, где была похоронена их дочь. Он забрал свое заявление об увольнении из «ДСЭ», но решил все же уступить обязанности председателя своему кузену Маурио, что давало ему возможность быть с Изабель во время гастролей и заботиться о Тео, пока она выступала.

– Почему ты улыбаешься? – спросила она, увидев выражение его лица.

– Я просто подумал, что жизнь чертовски прекрасна. – Он посмотрел в ее ясные карие глаза. – Я даже не надеялся, что смогу быть так счастлив, mio amore.

Изабель повернулась к своему мужу, и у нее перехватило дыхание, когда она увидела те эмоции, которые отражались в его ярких голубых глазах. Между ними больше не было секретов, только любовь, которая соединила их навсегда.

Content

Шантель Шоу
Вернуть его кольцо

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог