Дэни Вейд

Ответное желание

A Bride’s Tangled Vows

Copyright © 2014 by Katherine Worsham

«Ответное желание»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке,

ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

* * *

Глава 1

Эйден Блэкстоун подавил дрожь, мгновение стоял неподвижно, рассматривая искусную резьбу на тяжелой дубовой двери, к которой пообещал себе никогда больше не подходить. По крайней мере, пока жив дед.

Мне давно следовало бы вернуться, матушка, ради того, чтобы повидаться с тобой.

Очередного заточения в особняке Блэкстоун-Мэнор ему не вынести. Пребывая в блаженном неведении молодости, он полагал, что сможет оправдаться перед матерью за свое отсутствие, не понимая, чем придется пожертвовать, чтобы сдержать клятву. Теперь он вернулся, повинуясь долгу иного рода, обеспечить матери должный уход.

К горлу подступила тошнота. Такси уже уехало, совсем не хотелось в грозу шагать пешком десять миль обратно до Блэк-Хиллз[1], сколь бы сильно ни страшил нынешний визит. Он утешался тем, что пробудет здесь недолго.

Постучав, он прислушался. Это не его дом, раз приходится ждать, пока откроют. Он ушел отсюда в восемнадцать с уверенностью, свойственной молодым людям, но вернулся совершенно другим человеком. Дед точно не сможет указать ему на ошибки прошлого, поскольку мертв.

Дверь открылась. Высокий человек, сохранивший, невзирая на преклонный возраст и седые волосы, горделивую стать, прищурился, не веря своим глазам. Эйден узнал дворецкого Нолена.

– Мастер Эйден, мы вас ждали.

– Благодарю вас. – Эйден шагнул вперед, внимательно всматриваясь в поблекшие голубые глаза Нолена.

Молния зигзагом прорезала небо, раздался мощнейший, сотрясающий стены, удар грома. Разбушевавшаяся стихия гармонировала с царившим в душе смятением. Нолен распахнул дверь шире.

– Много времени прошло, мастер Эйден. – В голосе дворецкого не слышалось порицания. – Оставьте вещи. Я отнесу их наверх, как только Мари подготовит вашу комнату.

Значит, и экономка прежняя. Она пекла им с братьями печенье, когда они оплакивали умершего отца. Правду говорят, в маленьких городах ничего никогда не меняется.

Быстрым взором окинув фойе, Эйден убедился, что обстановка тоже прежняя. Только семейный портрет, написанный примерно за год до кончины отца, на котором изображены родители, он в возрасте пятнадцати лет и его младшие братья-близнецы, пропал.

Эйден следовал за Ноленом по полутемному коридору в центр дома, который мать окрестила галереей. Отсюда посетители могли полюбоваться величественной главной лестницей с поручнями тонкой работы и площадками на втором и третьем этажах. До изобретения кондиционеров это пространство даровало прохладу и спасение от изнуряющего зноя. Шаги Эйдена гулко разносились по дому, будто тот был необитаем.

Но матушка явно где-то здесь. Возможно, в своих прежних комнатах. Не хотелось думать о ее беспомощном состоянии. Много времени прошло с тех пор, как он последний раз разговаривал с ней по телефону. Два года, если уж совсем точно. Когда с ней случился удар. Раньше она звонила сыну раз в неделю, улучая момент, когда Джеймс отсутствовал. Потом попала в автокатастрофу и лишилась возможности двигаться. Последний раз номер Блэкстоун-Мэнор высветился на дисплее, когда звонил брат – сообщить, что у матери инфаркт. С тех пор воцарилось молчание.

К удивлению Эйдена, Нолен направился к лестнице. Формальные встречи обычно проходили в кабинете деда, и он решил, что именно там ожидает адвокат. Ему не терпелось поскорее заняться делом.

– Адвокат еще не приехал?

– Мне велено отвести вас наверх. – Нолен даже не повернул головы, ясное дело, смотрит на него с недоверием, как на блудного сына, человека, способного в одночасье разрушить более чем сорокалетний уклад.

Чертовски верно. Эйден намеревался употребить деньги деда на то, чтобы перевести мать ближе к нему и братьям, окружить первоклассным медицинским уходом, лучшим, чем мог бы обеспечить лично. Он все здесь продаст, вернется в Нью-Йорк к делам.

Послушно следуя за Ноленом, Эйден вдруг осознал, куда его ведут, тут же ощутил приступ паники. Спальни его и братьев находились на третьем этаже, а на втором, если не изменяет память, комнаты матери и деда. Первую он посетит, когда решит, что внутренне к этому готов, а вторую никогда.

Адвокат Кэнтон сообщил, что Джеймс скончался прошлой ночью. Эйден отложил принятие решений на потом. Прежде нужно переговорить с адвокатом.

– Нолен, что происходит?

– Мистер Кэнтон ожидает вас, мастер Эйден.

Он стиснул зубы. Хуже, если бы его называли Блэкстоуном. Они с братьями вообще не должны носить эту треклятую фамилию, но мама уступила требованиям деда. Фамилия Блэкстоун не должна кануть в Лету. У деда рождались только дочери, поэтому он настоял, чтобы дать внукам свое имя, пренебрегая интересами их отца.

В комнате было тепло, несмотря на весеннюю грозу. Взгляд скользнул по огромной кровати с тяжелым пурпурным балдахином и замер.

Эйден напрягся. С кровати на него смотрел дед. «Покойный» дед.

Окружающая обстановка исчезла, как и беснующаяся на улице стихия, остался лишь человек, который, как ему сказали, скончался. А он сидит в кровати, живехонький, оценивающе смотрит на повзрослевшего внука пронзительным колючим взглядом.

Да, тело одряхлело и будто усохло, но волевой характер ничуть не притупился с годами. Эйден внутренне подобрался, внимательно оценивая противника. Лучшая защита – нападение. Эта стратегия помогла выжить, когда он был молодым и бедным, поможет и теперь, когда повзрослел и разбогател до такого уровня, о котором и мечтать не мог, покидая Блэкстоун-Мэнор.

– Я знал, что вы крепкий орешек, Джеймс, но не думал, что вам под силу воскреснуть из мертвых.

К его удивлению, на губах деда появилась слабая улыбка.

– Ты весь в отца.

Внук подавил волну ненависти от избитой фразы. Почему он не в больнице?

Правда, Эйден не поспешил бы домой, даже зная, что дед болен. Давая клятву не переступать порог Блэкстоун-Мэнор, пока тот жив, он это имел в виду. Старику это отлично известно. Эйдена захлестнул гнев. Чтобы успокоиться, он задышал ровно и глубоко. Боковым зрением увидел женщину, подошедшую к постели деда со стаканом воды. Джеймс нахмурился, явно недовольный, что его прервали.

– Выпейте воды, – мягко, но настойчиво сказала женщина.

Эйден немедленно отреагировал на звук ее голоса. Волнистые волосы струились по спине роскошным покрывалом. Обладательница классических черт лица, элегантной осанки и нежной кожи, в комнате больного эта красавица была подобна розе, распустившейся на кладбище. Ярко-голубой медицинский халат выгодно подчеркивал фигуру. Эйден подумал, что сейчас не самое подходящее время обращать внимание на подобные вещи, но не мог отвести от нее глаз. Незнакомка изогнула бровь, внимательно глядя на деда, и, разжав ладонь, показала две таблетки. Эйдена осенило.

– Захватчица?

Он и не заметил, что высказал эту мысль вслух.

Женщина напряглась.

Попеременно глядя то на него, то на нее, Джеймс сказал:

– Как я понимаю, ты помнишь Кристину.

Отлично помнит. Суда по ее напряженной спине, и она его не забыла. Упрямый взгляд, говоривший «Я все сделаю по-своему», воскресил воспоминания. Так она смотрела на него, когда они были подростками. Он отмахивался от нее, как от назойливой мухи, нимало не заботясь о ее чувствах. Она была всего лишь надоедливым ребенком, вечно слоняющимся поблизости и жаждущим внимания его семьи. Однажды он зло высмеял ее за стремление втереться в доверие к людям, которым не нужна. Ее слезы навсегда запечатлелись в его душе.

– Эйден. – Она холодно кивнула и снова сосредоточилась на Джеймсе. – Прошу вас, примите лекарство.

Интересно, надето ли под этим халатиком нижнее белье? Он тут же одернул себя, в отношениях с женщинами строго придерживаясь связей на одну ночь. Кристина всем своим видом демонстрировала желание обрести дом и семью. Да и вообще, он здесь ненадолго, не хватит времени выяснять.

Джеймс со стоном взял таблетки, запил водой.

– Довольна теперь?

– Да, благодарю вас. – В ее улыбке таился едва заметный намек на превосходство. Интересно, при каких обстоятельствах она появилась в доме в качестве сиделки.

Эйден проследил, как она отходит к окну, на сером размытом фоне ее голубой халат казался особенно ярким, потом снова сосредоточился на кровати.

– Чего вы хотите? – спросил он низким голосом.

Уголок рта Джеймса поднялся и бессильно опустился.

– А ты, как всегда, прямолинеен. Мне нравилась эта твоя черта, мальчик. Но ты прав. Давай перейдем к делу. – И он сел на постели прямее. – Я перенес сердечный приступ, довольно серьезный, но, как видишь, жив. Все же этот незначительный эпизод…

– Незначительный! – воскликнула Кристина.

– …стал предупреждением о том, что пора привести дела в порядок. Нужно обезопасить наследие Блэкстоунов. Джон Кэнтон, мой адвокат.

Тот самый человек, который звонил.

– Должно быть, вам хорошо платят, раз не боитесь лгать о жизни и смерти.

– Принимая во внимание обстоятельства, он пошел навстречу моим желаниям, – ответил за Кэнтона Джеймс, ничуть не раскаиваясь в содеянном.

Эйден вспомнил слова, которые дед часто повторял в его присутствии. Для достижения цели все средства хороши.

– Ты нужен дома, Эйден. Когда я умру, ты должен будешь позаботиться о семье.

– Опять?

– Скорее, чем мне хотелось бы. Кэнтон.

– Как сообщил ваш дедушка, я его адвокат, веду его дела около пяти лет. – Рукопожатие Кэнтона оказалось на удивление крепким для столь хрупкого мужчины.

– Примите мои соболезнования, – перебил Эйден.

Кэнтон непонимающе заморгал глазками, обескураженный фиглярским тоном. Джеймс нахмурился и оторвал голову от подушки.

– Скоро тебе о многом придется позаботиться.

Эйдена захлестнул гнев, разом смыв любопытство.

– Хотите устроить так, чтобы все и дальше подчинялось вашей воле?

На этот раз деду удалось податься вперед и застыть в слабом подобии своей любимой позы, нависая над жертвой.

– Более пятидесяти лет я был главой семьи и знаю, как лучше. Я не бегаю от ответственности при первых же трудностях. Твоя мать… – Охнув, он упал на постель и закрыл глаза.

– Кристина! – резко воскликнул Кэнтон.

Кристина взяла старика за запястье и проверила пульс. Эйден заметил, как дрожат ее руки. Значит, ей не все равно. Неужели переживает за старого хрыча? Верится с трудом. Она поддержала голову Джеймса, пока тот выпил еще воды. Густые волосы упали на лицо, скрывая его, но действия оставались точными и уверенными. Сердце Эйдена забилось быстрее.

– Вам следовало бы лечь в больницу, – заметил он.

– Когда случился приступ, мистер Блэкстоун отказался от госпитализации, врачи ничего не смогли поделать. Сказал, что хочет умереть в Блэкстоун-Мэнор. Кристина живет в особняке в качестве сиделки, следит за исполнением предписаний доктора.

С глубоким вздохом Джеймс откинулся на подушки, поджав губы и закрыв глаза.

– Ты можешь ухаживать за больными?

– Разумеется. Реабилитация потребует много времени. Я бы предпочла, чтобы мистер Блэкстоун находился в больнице, но… – Она пожала плечами, будто, говоря: «Что поделать со старым безумцем».

Эйден вдруг подумал, что ей не место в этой комнате с этими людьми. Ее красота и грация не должны быть запятнаны зловещим наследием деда. Однако она умело скрывала чувства за маской профессионализма. Зачем она здесь? Выполняет свою работу или по другой причине? Эйден снова почувствовал, что завидует Кристине, мастерски умеющей справляться с эмоциями. Сам он совсем разучился общаться со стариком. Она отступила в тень пурпурного балдахина, чтобы ненавязчиво оставаться поблизости. Он едва различал силуэт, прислонившийся к стене, остро ощущая ее присутствие. Она обхватила себя за талию, и этот жест вывел его из равновесия, отвлек. Нужно сосредоточить силы на предстоящей битве.

– Ваш дед опасается за завод, – заметил Кэнтон.

– Мне дела нет до него. Сровняйте с землей. Или сожгите, мне все равно.

Джеймс стиснул зубы, но не предпринял попытки защитить дело, в которое вложил весь запас отпущенной ему человечности, полностью проигнорировав потребности собственной семьи, по крайней мере, эмоциональные.

– А что будет с людьми? Неужели вам все равно? Это же многие поколения людей. Друзья вашей матушки, дети, с которыми вы ходили в школу, племянники и племянницы Мари!

Эйден не хотел вмешиваться, но, слушая адвоката, видел перед мысленным взором их лица. Завод, изначально простой волокноотделитель, существовал с давних времен. Ходили слухи, что он стал крупнейшим производителем хлопка, выпускающим высококачественное полотно. Джеймс негодяй, но его настойчивость помогла заводу выжить в трудные времена. В душе Эйдена зашевелился дух противоречия.

– Я не хочу принимать на себя подобное обязательство. Никогда не хотел. – Это право он давным-давно передал братьям.

Присутствие Кристины усугубляло неловкость, заставляя постепенно терять контроль над эмоциями. Завладев частью внимания, она притягивала его, даже когда он разговаривал с другими людьми. Как она оказалась в особняке, сколько времени здесь находится? Мышцы сводило все сильнее. Заболела голова.

– Вы не могли не понимать, что подобное должно случиться, принимая во внимание возраст. Вам следовало продать завод. Или передать дело преемнику. Одному из моих братьев, например.

– Это не их обязанность, а твоя. Она принадлежит тебе по праву первородства. Давно пришло время понять, где твое место.

– Мистер Блэкстоун хочет, чтобы завод оставался семейным предприятием и продолжал предоставлять рабочие места жителям города. Потенциальные покупатели жаждут снести его и распродать землю.

Эйден ухватился за слова «семейное предприятие».

– Ах, эта вечная слава рода Блэкстоун! Памятник воздвигнуть не хотите?

– Я буду делать то, что должно. И ты тоже.

– И как вы этого добьетесь? Однажды я уже ушел из дома и с радостью сделаю это снова.

– В самом деле? Думаешь, твоей матери это понравится? Я всю жизнь тяжело работал, продолжая дело отца, и не позволю заводу пойти прахом только потому, что ты не желаешь исполнять свой долг. Ты вернешься туда, где твое истинное место. Я об этом позабочусь.

– Нет-нет, я не куплюсь на эту песню. С моей стороны вы продолжения рода не дождетесь. Это и к лучшему.

– Я знал, что ты так скажешь, и приготовился доказать тебе прелести обратного.

Перепалку мужчин Кристина слушала как бы издалека. Страх коконом опутал все ее существо. Эйден следил взглядом за адвокатом, а она не сводила глаз с него, на его лице застыла маска противоречия и гордости, скрывающая нежные чувства. Она отметила его широкие плечи и развитую мускулатуру, свидетельствующую о доминантной силе. Сможет ли он одержать верх над Джеймсом, признанным экспертом в области хитроумных маневров в деловой и личной сфере?

– Говорите, что вы задумали? – отрезал он, его мощный голос эхом разнесся по комнате. У Кристины по спине пробежал холодок. – Только короче, пожалуйста.

– Ваш дедушка подготовил пакет официальных документов, сглаживающих все острые углы. В них говорится о передаче вам прав на завод и Блэкстоун-Мэнор.

– Я уже объяснил, мне ничего не нужно. Продайте все.

Кристина почувствовала, как страх безжалостной рукой сжимает горло.

– Мы, конечно, можем так поступить. Главный конкурент вашего дедушки заинтересован в покупке, но он закроет завод и распродаст землю по кусочкам, включая участок, на котором построен поселок Милл-Роу. Тогда люди, живущие в этих пятидесяти домах, окажутся на улице, а их жилища сровняют с землей.

– На деньги от продажи можно купить прекрасную библиотеку юридической литературы для университета, – подхватил Джеймс. – Не такое наследие я хотел оставить после себя, но что поделать. Продолжай же.

Адвокат поколебался мгновение, чем очень удивил Кристину. Этот пронырливый человечек с первого дня ей не понравился, его раболепное заискивание перед Джеймсом лишь укрепило это мнение. Она удивилась, что он набрался смелости пойти против воли старика, пусть даже в малом. Возможно, встреча с человеком, чью жизнь он должен помочь погубить, пробудила в нем совесть.

– Если вы откажетесь стать преемником мистера Блэкстоуна, он воспользуется своим правом опеки над дочерью и поместит ее в местный медицинский интернат. Немедленно.

Крик застрял в горле, когда Кристина представила, в какой хаос превратится жизнь матери Эйдена, о которой она заботится пять лет, с тех пор, как окончила медицинский факультет. Лили, по сути, давным-давно стала для нее второй матерью, и она не могла допустить, чтобы ее передали в руки безразличных людей.

Мрачный взгляд Эйдена скользнул туда, где стояла Кристина, она порадовалась тени, позволяющей не принимать участия в драме. Эйден заставил ее вернуться в настоящее. От беспокойства нахмурил брови – единственный проблеск эмоций. Она физически ощущала на себе его взгляд всякий раз, как он смотрел в ее сторону. Ничего подобного прежде ей не приходилось испытывать никогда. Глядя на деда, он прищурился.

– Что станет с мамой?

– Кристина, ты же была в мединтернате? Во время учебы, не так ли? Поделись с Эйденом своими соображениями на этот счет.

Она поморщилась. Только такому деспотичному и эгоцентричному человеку, как Джеймс, могло прийти в голову отречься от родной дочери-инвалида ради спасения своего маленького королевства.

– За все время, что я работаю медсестрой, в этом заведении ни разу не было ремонта. Поступает множество жалоб на халатное обращение персонала, но никто ничего не предпринимает, потому что это единственное учреждение в округе для престарелых и недееспособных.

– У меня достаточно денег, чтобы избежать для матери подобной участи.

– Можете, конечно, попытаться, – вмешался Кэнтон, – но последнее слово все равно останется за вашим дедушкой, так как именно он ее опекун.

– Мы обратимся в суд и передадим это право одному из моих братьев.

«Но не тебе», – отметила про себя Кристина.

– Не могу тебе в этом помешать, но сколько, по-твоему, будет длиться судебное разбирательство? Несколько месяцев? Год? Проживет ли твоя мать так долго в подобных условиях?

– Вы готовы поступить подобным образом с родной дочерью?

Кристина, с детства наблюдавшая за Джеймсом, знала, на что тот способен, понимала, что он еще более опасен, чем ее собственная семья. В отличие от мягкосердечной Лили в нем не было ни капли сострадания к другим людям. Он и от членов семьи избавился бы без малейших угрызений совести. Выживет ли Лили в интернате, сколько там протянет? Она ведь понимает, где находится, хотя и пребы вает в состоянии комы. Когда в прошлый раз ее возили в частную клинику для планового обследования, у нее резко участилось сердцебиение, она подхватила вирус. В медицинском интернате с низким уровнем ухода она неминуемо погибнет. Оцепенение сменилось пронзительной болью.

– Не сомневайтесь, он это сделает! – воскликнула Кристина, выступая вперед.

Эйден содрогнулся, хотя ни разу не посмотрел на нее.

– Ах ты, старый сукин сын! Даже собственная дочь не более чем пешка в твоей игре!

Сердце Кристины бешено колотилось. Гнев Эйдена зачаровывал ее. Инстинктивно она догадалась, что с его появлением все может взлететь на воздух.

Джеймс слабо стукнул кулаком по кровати.

– Я не играю в игры. Нужно сохранить мое наследие – завод и город. В противном случае все усилия напрасны. Лучше заставить заплатить двоих, чем пустить прахом целый город.

Эйден нахмурился и напрягся.

– Двоих?

Кэнтон поднял руку, привлекая к себе внимание.

– В сделке имеется дополнительное условие. Вы можете согласиться либо на все сразу, либо ни на что. Вы должны жениться и год прожить в Блэкстоун-Мэнор. Только тогда дедушка освободит вас от соглашения, а если умрет, вы получите наследство.

– Нет. И еще раз нет. Вы не можете меня принудить.

Джеймс дернулся.

– Я могу сделать все, что захочу, мальчик мой. То, что ты десять лет не навещал родную мать, будет свидетельствовать против тебя в суде, если захочешь получить над ней опеку. Тебе не помешает научиться держать в узде свой темперамент. Помнишь, что случилось, когда ты в прошлый раз меня разозлил?

Кристина поморщилась. Ей не раз доводилось становиться свидетельницей ужасающих последствий гнева Джеймса. Лили обмолвилась, что ценой продолжительного бунтарства Эйдена стал запрет видеться с ней. А теперь ее лишат должного ухода и, как следствие, здоровья.

– Почему я? Почему не один из близнецов?

– Мне нужен именно ты. Упрямством ты пошел в отца, поэтому сумеешь привести новое поколение семьи туда, куда я укажу.

Шок Кристины постепенно сменялся страхом. Она в долгу у этой семьи. Более всего в долгу у Лили.

В неоплатном долгу. Согласившись стать пешкой в чужой игре, она тем самым сможет отдать долг и защитить тех, кого любит. За свою двадцатишестилетнюю жизнь она усвоила урок собственной семьи о том, как быть полезной другим.

Слово снова взял адвокат:

– Все прописано в бумагах. Либо вы женитесь и станете поддерживать завод на плаву, либо ваша мать будет немедленно переведена в указанное медицинское учреждение.

Дед сдавленно захихикал:

– Соглашайся или уходи.

– Где же найти женщину, готовую пожертвовать собой ради других?

– А я полагал, ты поднаторел в погоне за сокровищами. – Дед явно намекал на его карьеру торговца произведениями искусства. И уже предвкушал победу.

– Жена меня никогда не интересовала. И сомневаюсь, чтобы кто-то захотел играть в ваши игры, дедушка.

Кристина подавила приступ тошноты и оттолкнулась от стены.

– Я хочу.

Глава 2

– Да, и вот еще что…

Не хотелось слушать, что еще скажет Джеймс. Она нетерпеливо смотрела на дверь. До свободы рукой подать.

– Платонические отношения между вами недопустимы. Я хочу получить наследника. Если будете спать в разных спальнях, этого не случится.

Кристина запаниковала, Эйден сухо заметил:

– Дедушка, можно подвести коня к воде, но нельзя заставить его пить.

Даже со своего места она увидела, как губы старика скривились в усмешке.

– Мой дорогой мальчик, достаточно подвести коня к воде. Рано или поздно он захочет пить.

К несчастью, он прав. Кристина пробыла с Эйденом в одной комнате всего полчаса, и все это время остро ощущала его мужскую сущность. Но спать с незнакомым человеком? Как?

А как же Лили?

Она отметила, как напряглись его плечи. Все затаили дыхание, ожидая, кто начнет действовать первым. Точно не она. Она не знает, что делать, думать. Хочется убраться подальше отсюда. Словно в ответ на ее мысли, Эйден повернулся к ней и сделал несколько шагов в сторону двери. Бросил взгляд на деда.

– Я отказываюсь принимать такое решение в спешке. И Кристине не позволю. Вернусь позднее.

И вывел ее из комнаты. Его самоконтроль интриговал. Интересно, что скрывается за маской неповиновения.

Кристина хранила невозмутимость лишь до тех пор, пока не закрылась дверь. Потом заковыляла по коридору, спотыкаясь на каждом шагу, как пьяная. Остановившись у балюстрады, вцепилась в нее руками и часто задышала в попытке остудить полыхающие огнем легкие.

Она предложила себя в жены Эйдену Блэкстоуну. И как теперь быть, принимая во внимание требование старика Джеймса? Встревоженная шагами за спиной, она крепче сжала деревянную балюстраду, попыталась взять себя в руки. Самообладание сегодня еще понадобится.

В конце коридора она заметила Нолена. В глазах старого дворецкого читалась тревога; подойдя, он ничего не сказал. Вероятно, знал обо всем, что случилось. Они с Мари каким-то образом всегда оказывались в курсе событий. Кристина услышала голос Кэнтона:

– Еще довольно рано, успеем съездить в офис судьи по делам о наследствах, завещаниях и опеке, чтобы начать оформлять бумаги. Вы сможете пожениться уже в конце недели.

Нолен бросил на адвоката суровый взгляд, Кристина почувствовала себя защищенной. Для нее это состояние редкое и оттого еще более ценное. Сердце сжалось от любви и тревоги.

– Мне нужно время подумать. – Она пыталась совладать со своими туманными мыслями. – А еще я должна проверить, как Лили.

– С ней Николь. Она в порядке. – Нолен подставил ей локоть. Старомодный до мозга костей. Она расслабилась и заулыбалась. Он улыбнулся в ответ: – Но мы зайдем к ней, если тебе от этого станет легче.

Миновав лестничную площадку, они вышли к комнатам с противоположной стороны второго этажа.

– Эйден, ты пойдешь проведать Лили?

Он наблюдал за ней с некоторого расстояния, скрывая глаза, могущие выдать его истинные чувства.

– Позже. Я никуда не поеду, пока не ознакомлюсь с бумагами и не проконсультируюсь со своим адвокатом.

Кратко кивнув, Кэнтон стал спускаться по лестнице. Эйден последовал за ним, закрывая обзор широкой напряженной спиной.

Нолен неодобрительно хмыкнул, Кристина проигнорировала его. Возможно, ей привиделось одиночество во взгляде Эйдена. Негромко постучав, дворецкий открыл перед ней дверь спальни Лили; она тут же забыла о загадке Эйдена.

Комната Лили утопала в солнечном свете, озаряющем обои с лавандовым рисунком и ковер в тон. Обстановка разительно отличалась от подавляющего интерьера спальни Джеймса. Царившая здесь безмятежность успокоила напряженные нервы Кристины. Николь, внучатая племянница экономки Мари, сидела на мягком стуле у кровати с регулируемой высотой, купленной по заказу Джеймса. Она подняла глаза от толстого учебника по медицине.

– Пришла проверить ее?

– Как она?

– Гроза всех вывела из равновесия, но я сделала обычные процедуры, и она успокоилась. Жизненно важные органы работают нормально, сейчас она отдыхает. Однако некоторая тревожность по-прежнему сохраняется.

– Ты удивилась бы, услышав, какие истории рассказывают сиделки о своих пребывающих в коме пациентах. Это очень интересная область изучения. – Кому, как не Кристине, это знать, ведь она проштудировала каждый случай из практики, объяснение в учебнике и передаваемый из уст в уста пример, которые удавалось заполучить. Последствия сердечного приступа излечили, но в себя Лили так и не пришла.

– Из тебя выйдет отличная медсестра, Николь. – Нолен сиял гордой улыбкой, точно она его родная внучка.

– Так и будет, – согласилась Кристина, поощрявшая Николь с тех пор, как та стала интересоваться ее обязанностями. Теперь девушка училась на медицинском факультете университета и помогала Кристине присматривать за Лили по ночам и выходным.

Привычным жестом Кристина проверила пульс Лили. Нолен негромко обсуждал с Николь проблему с ее машиной. Кристина положила руку на лоб Лили, отметив нормальную температуру, проверила показания прибора, издающего ритмичное попискивание. Склонившись к самому уху женщины, прошептала:

– Он вернулся домой, Лили. Ему это совсем не нравится, но пока он здесь. Скоро я приведу его повидаться с вами.

Лили не отреагировала, ни единый мускул не дрогнул на бледном худом лице. Лишь прибор продолжал попискивать. Кристине хотелось верить, что она рада возвращению сына, пусть и ненадолго. Зато, узнав о махинациях своего отца, она бы точно не обрадовалась. Заставить людей жениться. Кристина содрогнулась, вспомнив пронзительный взгляд Эйдена, с легкостью проникший за защитное поле, которым она себя окружила, скрывая эмоции.

– Что за разговоры о свадьбе? – Мари бодро вошла в комнату в фартуке с надписью: «Я задам жару этой кухне», который надевала всегда, когда была уверена, что Джеймс ее в нем не застукает.

Кристина подавила стон. Новости так быстро разлетаются по дому. Иногда она подозревала, что экономка расставила по всему особняку жучки.

– Это не свадьба, а, скорее, деловое соглашение. Если она вообще состоится. – Не было уверенности, что, хорошенько обдумав, Эйден согласится принять навязываемые дедом условия даже ради получения официального права опеки над Лили.

Если они и поженятся, ложе делить не станут. Наверняка этим пунктом договора можно пренебречь.

– Это противоестественно, я так считаю, – вмешался Нолен. – Чтобы двое незнакомых людей связали себя священными узами брака.

– И эти мудрые слова говорит закоренелый холостяк, – усмехнулась Мари. – Кроме того, они друг другу не чужие, знакомы с самого детства.

Кристина запаниковала, вспомнив последнюю встречу с семнадцатилетним Эйденом. Всякий раз, как он приезжал в Блэкстоун-Мэнор, она любовалась им издалека. Иногда надежда увидеть его влекла столь же сильно, что и перспектива побывать в обществе Лили, но в тот день она поняла, как мало значит для него. Всякий раз он давал понять, что едва терпит ее. Так же, как и родители, которые смотрели на нее, как на надоедливую муху. Эйден называл ее захватчицей множество раз все годы, что она слонялась поблизости в надежде получить крупицы внимания со стороны Лили. И по сей день так. Когда он в прошлый раз отверг ее, она старалась держаться от него как можно дальше.

А Нолен никак не мог успокоиться.

– Говорю тебе, это противоестественно. Ничего хорошего не выйдет. Джеймс привык всеми манипулировать. Вот и теперь хочет заставить внука жениться ради своих корыстных интересов.

– Что же это за корыстные интересы такие?

Кристина хотела было ответить, но Нолен опередил:

– Да все о своем дьявольском наследии печется. Будто без того мало горя причинил. Готов даже собственной дочерью пожертвовать, чтобы добиться желаемого.

– Бьюсь об заклад, это пустые разговоры. – Нахмурившись, Мари смотрела на Кристину. – Правда, что старик заставляет тебя сделать то, что ты не хочешь?

– Нет, я сама вызвалась. Кроме того, еще ничего не решено. – Но я позабочусь о Лили. И о вас тоже.

– Возможно, наша Кристина – именно та девушка, которая нужна Эйдену. Такие вещи без причины не случаются, я так считаю. Никогда не знаешь, что может случиться через год. Кроме того, семья своих не бросает. Кристине будет хорошо здесь с нами.

В реальность происходящего верилось с трудом. Не присутствуй Кристина в спальне Джеймса, сама бы усомнилась. Мысли перекликались со словами Мари. Год – слишком маленький отрезок времени, хотя и слишком большой. Все относительно. Сложится ли ее брак удачно? Или через год придется разводиться, лечить разбитое сердце?

Она решилась, думая, что это поможет защитить Лили и других. Мари права. После развода родителей эти люди стали ее семьей. Кого она пытается обмануть? Настоящей семьи у нее никогда и не было. В детстве она была пешкой в коварной игре матери, стремящейся вытянуть как можно больше денег из мужа. Тогда девочка узнала значение слова «двуликий». Когда приезжал папа, мать притворялась любящей и заботливой, а когда в дочери отпадала необходимость, тут же забывала о ней и отправлялась к своим великосветским друзьям. То был тяжелый урок, Кристина его отлично усвоила. В восемнадцать она пообещала себе никогда больше не позволять людям собой манипулировать. Теперь предстояло ответить на серьезный вопрос, действительно ли она хочет стать пешкой в игре Джеймса Блэкстоуна?

– Когда ты возвращаешься? Эта дамочка Забински совсем меня с ума свела.

Об Эллен Забински сейчас думать не хотелось. И без нее проблем хватает. Проведя в раздумьях сутки, Эйден понял, что должен сделать. Ему этого совсем не хотелось, но иного выбора не было.

– Я не вернусь.

Тишина, воцарившаяся на другом конце провода, при иных обстоятельствах могла бы позабавить его. Заставить ассистентку Тришу замолчать так же трудно, как найти действительно ценное произведение искусства. Как ему могла прийти в голову мысль отказаться от привычного делового образа жизни, пусть всего на несколько месяцев? Миллион причин не делать этого наводнили сознание. Работа, противостояние своенравию деда, отсутствие интереса к заводу. Взгляд упал на красавицу с каштановыми волосами, шагающую через лужайку к садовнику. Она улыбнулась, и у Эйдена перехватило дыхание. Ее походка такая уверенная, а бедра… Свою речь она сопровождала изящными жестами, подчеркивающими значимость слов.

Ему бы следовало беспокоиться о матери, а не о ее сиделке. Когда Кристина посмотрела на плакучую иву, вот уже пятьдесят лет растущую на заднем дворе, вытянув нежную шейку, у Эйдена увлажнилось во рту.

– Что происходит? – тщательно подбирая слова, заговорила наконец Триша.

– Мне придется заняться семейными делами.

– И сколько времени нужно, чтобы с этим покончить? Твой дед ведь оставил завещание, так? Почему в имении требуется твое присутствие?

– Завещание-то оставил, но проку от него никакого, потому что старик не умер.

Триша снова замолчала. Второй раз за беседу. Да это настоящее чудо! Вскоре, однако, оправилась и ответила с присущим ей презрительным остроумием:

– Уж не хочешь ли ты, чтобы я переехала в глушь Южной Каролины? Марти точно не придет в восторг.

Эйден приободрился, стоило представить родившегося и выросшего в Италии Антонио Мартинелли в Блэк-Хилс.

– Мысль, конечно, интересная, но я не это имел в виду. Хочу повысить тебя и снабдить помощником.

Триша замолчала в третий раз, правда, пауза была куда менее продолжительной.

– Не дразни меня, Эйден.

– Я абсолютно серьезен. Ты много работала и прекрасно отточила навыки в сфере продаж. А мне потребуется помощь, чтобы с честью справиться с поставленной задачей. Будем общаться посредством конференц-связи и видеозвонков, а при крайней необходимости я буду приезжать. Но львиная доля первых контактов и продаж отныне падет на тебя.

Эйден подавил волну тоски при мысли о том, что долгое время придется провести вдали от своего детища. Но это не значит, что он сожжет все мосты. Он не лишится дела, на создание которого потратил многие годы.

– Это временно, до тех пор, пока не получу право опеки над мамой. – Наблюдая за Кристиной, пока та не скрылась из вида, он понял, что в действительности намерения у него не столь благородные.

Отвернувшись от окна, он быстро ввел Тришу в курс дела.

– Вот это да! – воскликнула она. – А я еще считала своих итальяно-американских бабушку с дедушкой требовательными. Это же безумие! Зачем тебе соглашаться?

– По крайней мере, обзаведясь женой, я получу защиту от Эллен. – Он пытался все обратить в шутку. Его начинала бить дрожь при одной мысли об этой барракуде, с которой угораздило провести ночь. Она решила, что одной ночи недостаточно, и весь прошлый месяц планомерно превращала его жизнь в ад.

– Сколько раз она звонила в офис? – Он внес ее номер в черный список на сотовом телефоне.

– Каждый день звонит! По ней часы сверять можно! Не верит, что тебя нет в офисе. Все жду, когда она пожалует лично, чтобы опрыскать ее из баллончика со слезоточивым газом.

Что-то слишком Триша развоевалась.

– Смотри не угоди за решетку!

– Нет. Но если будет плохо себя вести…

В чем, в чем, а в этом сомневаться не приходится. Однако Трише удавалось тактично разбираться в большинстве ситуаций, даже если в ее голосе и звучала сталь.

– Действуй по обстоятельствам. Возможно, мое продолжительное отсутствие поможет. Кстати, перенаправляй звонки клиентов на мой мобильный.

Они обговорили детали, Эйден пообещал каждый день быть на связи. Понимал, что заниматься делами в двух разных штатах совсем непросто, но не собирался отказываться от того, чего удалось добиться в Нью-Йорке.

Дед может лишить его свободы, но даже ему не под силу разрушить то, что внук построил с таким трудом.

Глава 3

Эйдену с большим трудом удавалось сдерживать рвущиеся наружу проклятия. Схватив печенье с противня, который Мари оставила остывать на кухонном столе, он обдумывал мрачные факты. Его адвокату не удалось найти никаких лазеек, чтобы опротестовать волю Джеймса. Старика нельзя объявить помешанным, потому что он такой всю жизнь, а судебная тяжба за право опеки над Лили затянется надолго. Эйден не хотел рисковать ее здоровьем и благополучием. Слишком многим ей обязан.

Он понял, что пришло время взять себя в руки. Как-никак не мальчишка-школьник и не неуравновешенный подросток, а мужчина, заключающий многомиллионные сделки. Он сумеет справиться и со своевольным дедом, и с будущей невестой, если станет хладнокровным.

Чтобы отвлечься, Эйден стал вспоминать другие дни со вкусом печенья, когда играл в прятки с братьями или затевал пиратские поединки на этих самых ступенях. Царящая здесь атмосфера казалась маленьким мальчикам весьма подходящей для важных тайн и игр воображения. По этой же лестнице они, бывало, убегали от деда, часто пребывавшего в ярости по любому поводу. Они спускались в кухню, чтобы улизнуть через дверь в сад.

Завернув за крутой угол, Эйден усмехнулся. В побегах он весьма поднаторел. А вот только от Эллен Забински скрыться никак не удавалось.

Шаги он услышал, когда было уже слишком поздно. Кто-то столкнулся с ним и сдавленно вскрикнул. Кристина. Она хотела отпрянуть назад, но по инерции подалась вперед и вцепилась ему в плечи, прижавшись грудью к торсу. Лишь превратившись в единое целое, они восстановили равновесие и предотвратили падение.

У Эйдена внутри все обмерло. Судорожно втянув носом воздух, он почувствовал возбуждающий аромат ее волос и, теснее прижав к себе, ощутил под пальцами мягкие изгибы тела и обтянутые джинсами округлые ягодицы.

У него слишком долго не было женщины. Вот почему он ведет себя так странно. Фанатичная приверженность однодневным связям без душевной привязанности обрекла его на одиночество. Эллен Забински неверный выбор. Она не из тех женщин, от которых можно уйти на следующее утро. Вот и превратила его жизнь в ад. С тех пор он испытывал отвращение к любой женщине на своем пути.

Царящий на лестнице полумрак усиливал иллюзию интимности. Эйден и Кристина часто дышали. Стояли так близко друг к другу, что он ощущал ее дрожь. Потребовалось немало времени, чтобы заставить мозг снова включиться.

– Задумалась о новых способах вторжения на мою территорию, да, Кристина?

Она тут же отпрянула и оперлась рукой о стену, чтобы не потерять равновесие.

– Эйден, – она и не пыталась скрыть неодобрения в голосе, – извини, что не увидела тебя.

А я этому рад.

– И просто для сведения. Я не вторгаюсь ни на чью территорию и была бы очень благодарна, если бы ты перестал называть меня этим дурацким прозвищем.

Будучи ребенком, Эйден завидовал вниманию, которое Кристина получала в Блэкстоун-Мэнор, поэтому и дразнил ее захватчицей. Временами казалось, что она и правда вторглась в их хаотичную жизнь, присвоив себе все самое лучшее, и ненавидел ее за это. Ненавидел до такой степени, что однажды жарким летним днем сказал ей слова, о которых будет сожалеть до конца своих дней.

– Я пытаюсь помочь, Эйден. Правда. – Ее низкий голос усиливал иллюзию интимности.

Пришлось откашляться, прежде чем он сумел продолжить разговор.

– Почему? Я же ничего для тебя не значу.

– Как и я для тебя. Я пекусь о благополучии Лили. Тут же включилась подозрительная сторона его натуры, та самая, которая не раз сослужила добрую службу на деловых переговорах.

– Что тебя здесь держит, солнышко?

– Лили. – Она не притворялась.

– Почему? Вокруг полно людей, которым требуется сиделка.

Даже в темноте он отчетливо увидел сверкающую в ее глазах ярость. Если бы взглядом можно было испепелить, он бы уже был весь охвачен пламенем. Но почувствовал лишь дуновение прохладного воздуха. Кристина отступила на шаг.

– Будь ты здесь последние десять лет, знал бы, что Лили мне как мать. С самого детства была ею. – Она ненадолго замолчала и посмотрела на него сверху вниз, а когда заговорила снова, голос обрел былую твердость: – Я отдаю себе отчет в том, что от меня требуется.

Ее монотонность обрадовала его не больше, чем гнев. С трудом удалось подавить желание как следует встряхнуть ее, привести в чувство.

– Готова продать себя незнакомцу за деньги? Надеешься, что дед оставит тебе кусочек пирога, за который так упорно трудилась?

– Нет. Я не продаю себя, но приношу в жертву ради того, что считаю правильным для Лили. – Она с мольбой вытянула руку, поспешно отдернула, едва кончики пальцев коснулись его груди. Сделав глубокий вдох, она вернула себе самообладание. – Говорю как профессионал и друг Лили, она понимает, где находится. После автомобильной аварии дом сделался ее убежищем. Уверена, если ее поместят в лечебное заведение, это отрицательно скажется на ее физическом и эмоциональном здоровье. Особенно в лечебное заведение подобного рода. – Она содрогнулась. – Я на все готова, чтобы избежать для Лили этой участи. А ты?

Эйден переступал с ноги на ногу, сожалея, что здесь слишком тесно, чтобы расхаживать взад-вперед.

– Ты думаешь, он на это способен?

Кристина совсем не по-женски фыркнула, чем очень удивила Эйдена. Она не из тех людей, кто говорит не то, что думает.

– Неужели у тебя такая короткая память? С годами старик стал еще более упрямым.

– Сдается мне, ты отлично с ним справляешься, – возразил Эйден, вспомнив, как Кристина убедила деда принять лекарство.

– Он следует медицинским предписаниям, потому что боится умереть.

– Он вообще ничего не боится.

– Вообще-то, Эйден, в глубине души мы все чего-то боимся. – Ее прерывистое дыхание свидетельствовало о том, что и она чего-то опасается, но не готова поверить ему своих тайн. – Смерть Джеймсу не перехитрить, не провести и не прогнать.

По непонятной причине он вдруг ощутил родство с этой девушкой. В хрупком теле заключен недюжинный ум. Кроме того, между ними существует еще одно связующее звено – Лили. Эйден понимал источник своей вины – долг перед матерью. Что бы Кристина ни говорила, ее преданность проистекает не только из дружеского участия. За яростной преданностью скрывается что-то еще, ему предстоит выяснить, что именно.

Будто не в силах больше выносить тишину, Кристина сделала шаг вперед, намереваясь спускаться. Эйдену нужно было посторониться, пропуская ее, но неодолимое желание снова ощутить ее близость удержало его на месте. Кристина тоже остановилась и заметно напряглась.

– Эйден?

– Ты хочешь это сделать? – Он, затаив дыхание, ожидал ее ответа. Провести целый год рядом с этой женщиной, но держать руки при себе станет настоящей пыткой. Сладкой пыткой. Справится ли он? Или совершит величайшую ошибку в своей жизни?

– Я не знаю. Не думаю, что смогу… ну, ты понимаешь, спать с тобой.

Ее сбивчивый голос выдавал неловкость. Эйден тут же представил, как мог бы избавить ее от напряжения, уложив в постель. Возможно, ему даже удастся все уладить.

– Не волнуйся, я что-нибудь придумаю, чтобы обойти это условие.

– У тебя есть другая женщина на примете? Похоже, я лишила тебя права выбора.

Возражения? У него несколько, но все несущественные. Отговорки? Вагон и маленькая тележка, ни одну бы не осмелился озвучить перед лицом грозящей матери опасности. Другие женщины? На ум приходило множество восхитительных красавиц, побывавших в его постели за последние десять лет, ни одна из них не заинтересовалась бы такой прозаичной вещью, как замужество. В конце концов, он сам предпочитал держаться подальше от девушек, желающих свить семейное гнездышко.

– Нет, никого нет, – признался он и посторонился, давая Кристине пройти. – Не думаю, что у меня хватит денег оплатить переезд сюда моей ассистентки, ведь в таком случае она будет вынуждена жить в богом забытом месте и терпеть меня двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

– Едва ли это место богом забытое, – весело отозвалась Кристина и, проходя мимо, прижалась к стене, избегая соприкосновения с Эйденом.

Ну и ладно.

– У нас тут, конечно, иначе, чем в Нью-Йорке, однако есть кинотеатр, хорошие рестораны и сельский клуб. Сама я туда не хожу, но, как говорится, каждому свое.

Интересно.

– А что об этом подумают твои родители?

– Кто знает? – И кому какое дело? Способна ли она с легкостью пренебречь мнением собственной семьи? Все увиденное Эйденом по возвращении в особняк, привлекательная внешность, граничащая со свирепостью, преданность и выбор профессии свидетельствовало о том, что она очень домашняя девушка, хочет выйти замуж, поселиться в милом домике за высоким забором и родить детей. Тем больше причин держаться от нее подальше.

Как решить вопрос с супружеским ложем?

– Честное слово, Эйден, я хочу помочь. Ситуация, мягко говоря, неприятная, а уж для Лили и тем паче.

Она пойдет на что угодно. А готов ли он забыть о собственных эгоистичных устремлениях и желании снова сбежать ради собственной матери и отчего дома?

Готов ли?

Дрожа всем телом, Кристина спускалась вслед за Эйденом и Кэнтоном по влажным бетонным ступеням величественного здания администрации Блэк-Хиллз. После ночной грозы в воздухе ощущалась прохлада, ветер шевелил ветки грушевых деревьев, росших по периметру площади. Кристина гадала, в самом ли деле у нее онемели ноги, или это реакция на подписание бумаг?

– Все по закону, – улыбнулся судья по делам о наследствах, завещаниях и опеке, принявшая у них заявление.

К счастью, разрешения на заключение брака нужно ждать целую неделю, у Кристины еще много времени, чтобы передумать. Однако стоило ей вспомнить о Лили, хрупкой, хотя и пребывающей в безопасности в своей постели, как она понимала, что не отступится, не может подвести женщину, столь много для нее сделавшую.

У подножия лестницы они встретились с группкой местных парней, одетых в джинсы и рубашки. Типичные жители маленького городка, спешащие отпраздновать окончание рабочей недели и начало выходных в местном баре «Лола».

– Посмотрите-ка, парни, это же сам Эйден Блэкстоун прямиком из Нью-Йорка!

Кристина вся подобралась. Джейсон Бриггс недаром считается самым нахальным в Блэк-Хиллз.

Ей вовсе не улыбалось попасться на его острый как бритва язычок.

– Джейсон, – кратко кивнул Эйден. Судя по напряженному тону, он тоже ничего не забыл.

– Что это ты здесь делаешь? Не визит же вежливости наносишь. – Парень перевел взгляд на Кристину. – Или так и есть?

Парни захихикали, Кристина напряглась. Эйден не из тех, кто любой вопрос решает с помощью кулаков, но Джейсон мог вывести из себя кого угодно. Разница между ними налицо. Эйден комфортно чувствует себя в дорогой рубашке и брюках строгого покроя, ничем не напоминает старомодного дельца в костюме, но выглядит уверенным в себе профессионалом. Черные, уложенные в стильную прическу волосы и задумчивый взгляд довершают имидж творческого человека. Должно быть, при виде его женщины в Нью-Йорке падают в обморок. Словом, он отличается от прочих мужчин, как динамит от хлопушки. Джейсон с приятелями могут считаться большой рыбой в своем маленьком пруду, но против акулы-Эйдена им не выстоять.

Догадка Кристины подтвердилась. На провокацию Джейсона Эйден не обратил внимания, а такое под силу только очень уверенному в себе человеку.

– Я здесь, чтобы перенять дела деда. Он болен, вы знаете, – спокойно пояснил он.

Тут вмешался Кэнтон и все испортил.

– Включая и управление заводом.

Парни разом загалдели, Джейсон сказал лишь:

– Сильно сомневаюсь, что он справится лучше, чем старина Бейтмэн.

– Кто такой Бейтмэн?

Парни молча смотрели на него, не удостоив ответом.

– Это прораб на заводе, – пояснила Кристина.

– Вы только послушайте. – Джейсон слегка повысил голос. – Не в курсе даже, как фамилия прораба, а туда же, думает, сможет осчастливить всех своим правлением!

– Уверен, что справлюсь, – холодно возразил Эйден, возвышаясь над всеми, подобно истинному лидеру.

Некоторое время Джейсон смотрел ему в глаза, бросая вызов, потом решил выбрать себе противника послабее. Кристину. Джейсон был на несколько лет старше ее и еще в подростковом возрасте предлагал ей встречаться, восприняв отказ очень болезненно. С тех пор он при каждой встрече не забывал отпустить колкость в ее адрес.

Она с трудом подавила желание спрятаться за широкой спиной Эйдена.

– Ты введешь его в курс дела, да, милая? Информация – это все, что ты намерена ему дать? – И, решив, что на сегодня достаточно, высоко вскинул голову и повел свою команду прочь.

– Так он работает на заводе?

Кэнтон опередил Кристину:

– Да. Его отец в руководстве, если не ошибаюсь.

– Это ему не поможет, если посмеет еще раз заговорить с Кристиной в таком тоне.

Она с опаской посмотрела на его решительно сжатые губы. Прежде рядом с ней никогда не было человека, готового встать на защиту, а он явно намеревался покарать Джейсона за нее. И как к этому отнестись?

Глядя на удаляющуюся компанию, Кристина нахмурилась. Возможно, она унаследовала больше материнских черт, чем готова признать. Ее никогда не интересовали местные парни, болваны вроде Джейсона, считающие себя божьим даром для любой женщины городка. Зато от Эйдена, окруженного аурой таинственности, внутри все сжималось. Так недолго и в беду угодить! Особенно если будет ожидать от него слишком многого. Она заметила, что он пристально смотрит на нее, и покраснела.

Только бы не догадался о моих мыслях!

– О чем он толкует?

Почему он обращается за разъяснениями к ней, а не к адвокату?

– Насколько мне известно, на заводе творятся странные вещи. Поставки сырья задерживаются или срываются, исправное оборудование вдруг выходит из строя.

– Саботаж? – прищурившись, уточнил Эйден.

– Ничего подобного, – тут же вмешался Кэнтон. – Простое совпадение.

Кристина не собиралась лгать человеку, который, она надеялась, сумеет привести все в порядок.

– Некоторые подозревают именно это, но доказательств нет. Люди стали нервными, мнительными, боятся за свои рабочие места.

Бросив на нее предупредительный взгляд, красноречивее слов призывающий не болтать лишнего, Кэнтон прочистил горло.

– Они успокоятся, узнав, что бразды правления перешли в ваши сильные руки.

Эйден не сводил глаз с Кристины, всматриваясь так внимательно, будто собирался занести каждую черточку в каталог. Его взгляд гипнотизировал, делал податливым воском. Когда последний раз мужчина смотрел на нее подобным образом?

Правда, в этих черных с серебристой искрой глазах не светилось желания, которое воспламеняло Кристину. Они оценивали. Она четко уловила момент, когда он принял решение. Да, она может быть полезной многим, а ему особенно, поскольку знает городок вдоль и поперек. Да и Джейсон дал понять, что управлять крупнейшим в округе источником рабочих мест непросто. Южане не отличаются терпеливостью, зато славятся хорошей памятью на чужаков, приезжающих и диктующих, что делать.

Кристина вдруг заподозрила, что Эйден, предчувствуя непростые времена, выбрал ее мостить себе дорогу.

Глава 4

Кристине нравилось читать Лили. Иногда она выбирала короткие стихи из поэтических сборников, иногда журнальную статью или детективный роман. Сегодня она читала историю, разворачивающуюся в маленьком городке вроде того, где живут они сами, когда в соседней комнате раздались глухие тяжелые удары и стук. Кристина склонила голову. Стук продолжался. Бросив быстрый взгляд на Лили и убедившись, что с ней все в порядке, она отложила книгу и поспешила в гардеробную. Шум нарастал. Что происходит?

Открыв дверь, Кристина уперлась в стену. Матрас? Разозлившись, она прошла через комнату Лили к двери, выходящей в коридор, и обнаружила у двери ее спальни Нолена со скрещенными на груди руками и угрюмым выражением на лице.

– Что тут творится?

– Этот мальчишка. Мастер Эйден всегда был себе на уме.

Кристина запаниковала. Что он задумал? Вступив в комнату, она поняла, ничего хорошего ждать не приходится.

– Почему ты переставляешь мебель в моей комнате? – Он не может так поступить. Не имеет права просто взять и переехать к ней в спальню.

Мебель была отодвинута к стене, кровать разобрана. Эйден стоял посреди хаоса, широко расставив ноги, одетый в рабочие брюки и синюю рубашку с закатанными рукавами, открывающими мощные, поросшие волосами руки, являя собой эталон мужественности для любой мечтательной барышни.

– А вот это отсюда нужно унести, – скомандовал он грузчикам, указывая на кровать.

У Кристины едва глаза из орбит не вылезли, когда мужчины забирали ее старый матрас. Она тряслась от гнева.

– Благодарю вас, Нолен. – Эйден властно закрыл дверь.

– А со мной посоветоваться не догадался?

– Зачем? Ты же сказала, что готова на все ради мамы.

– Да, но не делить с тобой ложе.

– Джеймс своего добьется. Твои слова, не так ли?

– Возможно, нашей женитьбы будет достаточно.

– Он не согласится на полумеры, Кристина, и тебе это отлично известно. Но я не собираюсь заставлять тебя делать то, что причиняет дискомфорт.

Вскинув брови, она со значением обвела взглядом разоренную спальню.

– Сдается мне, именно это ты и делаешь. Разгром определенно причиняет мне дискомфорт.

– Поставим большую двуспальную кровать, каждый будет спать со своей стороны. Мы даже не заметим присутствия друг друга. А вещи я буду держать наверху, чтобы не мешать тебе. – Интересно, верит ли он в то, что говорит. – Послушай, раз уж мы решились на такой шаг, нужно все делать по-настоящему. Или так, или отказывайся, пока не поздно.

Кристина посмотрела на дверь, ведущую в комнату Лили.

– Нет-нет, я в деле, – заверила она. Глядя на огромный двуспальный матрас, который неминуемо займет большую часть ее комнаты, не удержалась от вопроса: – А две односпальных кровати не мог купить?

Эйден коварно усмехнулся:

– Испортить себе все веселье? Да ни за что!

День выдался долгим, ночь, судя по всему, и вовсе затянется на целую вечность. Смятение усугублялось тревогой за Лили, здоровье Джеймса и сделку с Эйденом. Завтра и послезавтра у Николь тестирование, Кристине предстоит в одиночку присматривать за Лили, и она даже радовалась этому. Иногда сожалела, что ее пациентка столь неприхотлива. Требуй она больше внимания, оставалось бы меньше времени на раздумья.

Вздох эхом разнесся по крошечной спальне. Скоро она станет женой Эйдена Блэкстоуна. Она опасалась, что бурлящий в венах коктейль из страха, желания и тревоги заставит бодрствовать до самой свадьбы. Или нет. Посмотрев на громадную кровать, Кристина задумалась, как ей спать в одной постели с Эйденом Блэкстоуном? Впрочем, выход из положения всегда есть. С этой мыслью она легла в надежде поспать хоть несколько часов. Задремать помешал звук из комнаты Лили. Кристина оторвала отяже левшую голову от подушки и снова услышала шелестящий приглушенный звук. Возможно, Нолен или Мари пришли посмотреть, как Лили?

Скривившись, Кристина нехотя выбралась из-под теплого одеяла. За два года, прошедших со времени сердечного удара у Лили, она часто слышала звуки из той комнаты. Иногда кто-то приходил пожелать доброй ночи, иногда ветка дуба под окном билась о стекло, временами поскрипывали половицы древнего как мир особняка, немало повидавшего на своем веку.

Всякий раз Кристина втайне надеялась, что Лили пришла в себя, сейчас войдет к ней, обнимет и заверит, что все в порядке и Кристина ни в чем не виновата. Но этого так никогда и не случилось.

Приглушенный звук просачивался через неплотно закрытую дверь в гардеробной. Кристина замерла на пороге, не желая мешать. В этот момент ей удалось разобрать слова.

– Привет, мам.

Ноги так и приросли к полу. Эйден? Насколько ей известно, он так и не зашел проведать мать с тех пор, как вернулся, но она не теряла надежды, что однажды это случится. Она понимала, что нужно уйти, оставить их наедине, но вместо этого осторожно заглянула в щелку.

Эйден примостился на стуле, но даже в темноте она отчетливо различила его высокую крепкую фигуру. Он опустил плечи и повесил голову, будто возложенное на него бремя ответственности тянуло к земле. Он долго молчал, не шевелился и, казалось, даже не дышал. Сейчас трудно было узнать полного жизни мужчину, с которым она столкнулась на черной лестнице два дня назад. Или который дал отпор Джейсону и его приятелям.

Размышления были прерваны, когда Эйден поднял голову, явив ее взору решительные черты лица и волевую линию подбородка с отросшей щетиной. Это проявление несовершенства, не свойственное его собранной решительной натуре, заинтриговало ее. Интересно, оцарапает ли он ей кожу, если поцелует?

– Я облажался, мам, – произнес он, удивив Кристину не только выбором слов, но и будничным тоном, которым они были сказаны. – Покинув отчий дом совсем ребенком, кипя от гнева, переполненный гордостью, я не мог представить, чего это будет стоить мне, нам и особенно тебе. Тогда ты не винила меня, возможно, не винишь и теперь. Такая уж ты по натуре. Но я виню себя.

У Кристины сердце разрывалось от подобных признаний. Она не видела его слез, но глубина страданий потрясла ее. Хотелось подойти к нему, обнять, заверить, что мама все понимает. Уже шагнув вперед, она поняла, что делает, и усилием воли осталась на месте.

Захватчица. Эйдену ее утешение ни к чему. Знай, какую роль она сыграла в аварии, случившейся с Лили, никогда больше не захотел бы ее видеть.

– Но я все исправлю, обещаю, и ты до конца своих дней будешь жить в этом доме.

Сделаю все, что в моих силах.

Эйден встал, сжав кулаки, но не подошел к матери.

– Дед решил сыграть в шахматы человеческими фигурами. Считает себя игроком высокого класса. Для меня же это станет актом искупления. Ты ведь ко мне приехала, когда случилась авария, я отказывался ехать к тебе из нежелания видеть деда. Дать ему отпор для меня важнее всего на свете, включая тебя.

Эйден замолчал, долгое время Кристина слышала только стук собственного сердца.

– Мне очень жаль, мама.

Постояв еще немного, он вышел из комнаты.

Кристина не могла двинуться ни вперед, ни назад, прикованная осознанием того, что, хотя для Джеймса происходящее игра, Эйден осознанно согласился стать ее частью, глубоко переживая происходящее. Если ему станет известно о причастности к аварии Кристины, ей точно не поздоровится.

Глава 5

Спустя примерно неделю после визита сына к матери было получено разрешение на заключение брака, решившее его судьбу. Он согласился на этот шаг ради нее, самое меньшее, что мог для нее сделать. Она гордилась бы им. Ее дом здесь, она приносила пользу обществу. Логично, чтобы теперь сын продолжил ее дело.

Он не мог пообещать, что останется навсегда, но в его силах проследить, чтобы за ней был надлежащий уход и жизнь города шла своим чередом. Столкновение на лестнице с Кристиной взволновало Эйдена. С каким жаром она говорила с ним в своей спальне, которая скоро станет общей! Словно искушала вкусить с ней запретных наслаждений! Следовательно, им нужно установить общие правила поведения, чтобы точно знать, чего ожидать от ситуации и друг от друга.

Следуя указаниям Мари, Эйден нашел Кристину в саду в окружении пурпурных ирисов его матери, цветущих пышным цветом. Она сидела в тени кизила на деревянной скамье с витыми коваными подлокотниками и спинкой. Он перешел сразу к делу.

– Послушай, Кристина, что касается нашего брака, мы могли бы начать с…

– Добрый день, Эйден. Не присоединишься ли ко мне? – Она указала на парную скамью напротив.

– Мы заключаем с тобой деловое соглашение, надо относиться к нему должным образом.

– Слушай, у нас на Юге так дела не делаются. Или забыл? Прекращай упрямиться и присядь.

Ее слова всколыхнули в его душе странную смесь раздражения и невольного восхищения, но решающую точку поставил надменный взгляд, от которого совершенно неуместно пробудилось мужское естество. Тем же суровым взором она смотрела на Джеймса.

Изогнула бровь, точно бросая Эйдену вызов. Что ж, так тому и быть. Живя теперь в Нью-Йорке, он не забыл южное гостеприимство. Усевшись на скамейку, он принялся рассматривать будущую невесту.

– Как поживаете, мисс Кристина? – озорно улыбаясь, поинтересовался он.

Подражание джентльменам Юга рассмешило ее. Глядя на манящие губы, Эйден впервые заметил темные круги под глазами и задумался, какую ношу взваливает она на свои плечи, дав согласие на их союз. Одобрит ли ее семья? Эйден почти ничего не помнил о родителях Кристины, за исключением того, что его мать была о них невысокого мнения. Они развелись, когда Кристина была совсем маленькой.

Изменились ли эти люди со временем? Кристину он запомнил привязчивой девочкой, которая вечно слонялась поблизости и молила о внимании, глядя на людей жалостливыми, как у щенка, глазами. А, быть может, его воспоминания исказились от осознания, что ей удалось добиться этого внимания? Ему это было ненавистно.

С тех пор Кристина сильно изменилась, превратившись в невозмутимую отзывчивую женщину, рождающую в его душе восхищение и досаду. Очень хотелось сорвать с нее маску и посмотреть на истинное лицо, то самое, которое он видел, когда она защищала Лили, настаивая на том, что считала правильным. Подобное отношение выходило далеко за рамки южного гостеприимства. В ней чувствовалась твердость характера. Эйден стремился копнуть глубже, проверить, можно ли превратить ее преданность окружающим в преданность к сукину сыну вроде него.

Нет, ничего не получится. Когда покончит с делами здесь и уедет, он намерен сжечь за собой все мосты. Его жизненное кредо – не обременять себя привязанностями никакого рода, включая женщину, на которой намерен жениться.

Но это вовсе не означало, что ему нечему учиться, ведь в Блэкстоун-Мэнор ему предстоит провести целый год.

– Ты готова?

– Думаю, да. Сомневаюсь, что даже настоящие невесты когда-либо бывают готовы.

Ты и есть настоящая невеста.

– Скоро все закончится. Я разберусь с делами и вернусь в Нью-Йорк, а ты снова обретешь свободу.

Кристина посмотрела на него бездонными, как глубоководные озера, глазами.

– Что ты имеешь в виду?

– Разве не понятно?

– Мне нет. Как это все может закончиться? Как ты станешь заботиться о маме и заводе из Нью-Йорка, не нарушив своей части соглашения? Джеймс тебе не позволит.

– Успокойся. Маму я устрою, а для завода найму опытного управляющего. Я умею доводить дело до конца.

– Но не обходить букву закона.

– Джеймс ведет нечестную игру, так что и мне можно не беспокоиться о чистоте репутации.

– Твоей маме не пришлись бы по душе подобные размышления.

Слова Кристины всколыхнули в душе Эйдена чувство, которому он не мог подобрать название. Но она права. Лили всегда хотела, чтобы сын жил по совести, придерживаясь строгих моральных принципов.

– Не волнуйся. К тому времени я придумаю способ разорвать соглашение и выйти сухим из воды.

На лице Кристины, обычно непроницаемом, отразилась боль.

– Спасибо.

– Хватит уже анализировать каждое слово! Научись доверять мне.

– Зачем? Я тебя совсем не знаю.

– Зато я знаю, что делаю. Или потом узнаю. Дед думает, что ему по силам перехитрить нас с тобой. Он заставляет нас жениться.

– Вообще-то заставляет он только тебя, – поправила Кристина, воскресив в его памяти, как она вышла из тени в спальне Джеймса. Отголоски сказанных ею слов до сих пор звенят у Эйдена в ушах.

– Вопрос в том, позволим ли мы ему продолжать манипулировать нами. Я бы предпочел сам стоять у руля.

Кристина закивала, сначала неуверенно, потом с большим энтузиазмом.

– Что именно ты предлагаешь?

– Деловое сотрудничество с несколькими общими целями. Без всякого давления и принуждения.

Подобное соглашение требовалось, прежде всего, самому Эйдену. Он понимал, что не должен переходить грань дозволенного, вступая с Кристиной в интимные отношения. Но в кровати-то они будут спать вдвоем. Секс лишь усложнит неминуемый отъезд.

* * *

Ни одна женщина не должна выходить замуж в униформе, даже если свадьба фиктивна.

У Кристины не было времени переодеться, когда Джеймс пригласил ее в свой кабинет. Она решила, что он хочет поговорить о Лили или о собственном здоровье, но, войдя, обнаружила рядом с ним местного судью и замерла на месте, ожидая окончания драмы.

Эйден, напротив, смотрелся весьма органично в повседневных брюках цвета хаки и черной рубашке поло. Даже волосы были тщательно уложены модными зубчиками, в то время как ее собственные собраны в простой конский хвост. До призыва Джеймса она делала Лили гимнастику. Внешнему виду Эйдена и его сдержанности оставалось только позавидовать.

Судья благосклонно посмотрел на Кристину, ей стало не по себе. Всему виной нервы, она не знала, как себя вести. Особенно принимая во внимание, что не в силах отменить свадьбу. Нельзя с криком выбежать из комнаты! Лили научила ее вести себя как истинная леди. Кристина решила, что это дают о себе знать материнские гены.

Чтобы не смотреть никому в глаза, она принялась разглядывать обстановку кабинета, единственной комнаты в Блэкстоун-Мэнор, в которой ей крайне редко доводилось бывать. Темная деревянная обшивка стен выглядела удручающе, Кристина задалась вопросом: что привлекательного находил Джеймс в своем кабинете? Возможно, дело в атмосфере, соответствующей его статусу.

На полках из красного дерева аккуратными рядами выстроились книги в кожаных переплетах, окна обрамляли тяжелые зеленые портьеры. Этот цвет выбран неслучайно, поскольку отлично гармонировал с пейзажем. На всем лежал отпечаток мужественности и богатства, но не в хорошем смысле слова.

Всюду ощущалась сдерживаемая сила и властность, а подлая натура хозяина, казалось, пропитала все вокруг. С другой стороны, у Кристины могли просто возникнуть нездоровые ассоциации с офисом собственного отца, который, сидя за похожим письменным столом, не раз оглашал жестокие приговоры.

Внезапно Эйден встал прямо перед ней, заслонив обзор.

– Кристина, – прошептал он одними губами, такими дразнящими, что она тут же пожалела о мнимом характере своего брака. – С тобой все хорошо? Я хочу сказать, мы не обязаны делать это прямо сейчас, если не хочешь.

Еще как обязаны! Пока тошнота совсем не замучила. Прочтя в его глазах надежду, она опечалилась.

– Я в порядке.

Рядом с Эйденом возник Нолен.

– Желаете пригласить кого-нибудь, мисс Кристина? Я мог бы сделать звонок.

На лице Эйдена отразилось удивление, от предложения ли Нолена или от того, что она может захотеть позвать кого-то, Кристина так и не поняла. Меньше всего хотелось присутствия родителей. А брат наверняка сочтет свадьбу тратой своего драгоценного времени. Кроме того, чем меньше людей будет знать, тем лучше. Пока, по крайней мере. Правда скоро станет всем известна, это обычно в небольших городках вроде Блэк-Хиллз.

Кристина крепко зажмурилась, позволив темноте поглотить все глядящие на нее лица, и постаралась сосредоточиться. Придя в себя, снова открыла глаза.

– Нет, Нолен. Все члены семьи, чье присутствие требуется, уже здесь. – Она посмотрела на Эйдена: – Я готова.

Когда они заняли свои места, судья Харриман пронзил ее пристальным взглядом, будто пытаясь выпытать секреты. Скоро поползут слухи и предположения о том, почему она согласилась стать женой наследника Блэкстоуна, который отсутствовал десять лет. Однако ради благополучия Лили она готова поступиться собственной гордостью.

– Приступайте же, – торопил Джеймс.

Кристина слышала, как Нолен и Кэнтон за ее спиной переминаются с ноги на ногу.

Ради Лили.

– Дорогие гости, мы собрались здесь сегодня, чтобы связать священными узами брака этого мужчину и эту женщину.

Ради Лили.

– Соедините ваши правые руки и принесите обеты. Берешь ли ты, Эйден, Кристину в свои законные жены, будешь ли ты любить, уважать и заботиться о ней в богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

Кристина изо всех сил старалась не поморщиться.

Ради Лили.

– Да.

Ей показалось, или голос Эйдена в самом деле эхом разнесся по комнате?

– Кристина, берешь ли ты Эйдена в свои законные мужья.

Ради Лили.

– Да.

– Этим кольцом я скрепляю ваш союз.

Вместо того чтобы смотреть на простые золотые кольца, появившиеся как по мановению волшебной палочки, Кристина мысленно составляла список того, что нужно сделать для Лили после обеда. И завтра. И послезавтра. Слова судьи Харримана вывели ее из задумчивости.

– Вы принесли друг другу клятвы пред Богом и этими свидетелями. Властью, данной мне штатом Южная Каролина, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Об этой части Кристина запрещала себе думать. К счастью, Эйден обладал куда большим здравым смыслом, чем она. Он заставил ее посмотреть себе в глаза. Сознание отмечало малейшие детали. Грубая кожа у него на пальцах, какой он высокий по сравнению с ней. Вот он наклонился и нежно коснулся губами ее губ.

Ради меня.

Мозг отключился, остались только ощущения. Неожиданно Кристину пронзила мощная вспышка, по телу разлилось тепло, она испытала желание прижаться к Эйдену. Однако отпрянула от него.

– Не так плохо, как ты думал, правда, мальчик? – закудахтал Джеймс.

Кристина заметила неприкрытое отвращение во взгляде Эйдена, которым он окинул деда.

– Мило. Вам этого не понять, дедушка.

Кристина покраснела от смущения.

Если судью и удивил подобный обмен репликами, вида он не подал. Не обращая внимания на старика, вынул из портфеля бумаги.

– Поставьте ваши подписи, чтобы все было по закону.

Кристина добавила свою изящную завитушку к каракулям Эйдена, после чего расписались свидетели и судья. Едва покончили с формальностями, открылась дверь.

– Сюрприз! – провозгласила Мари, внося на подносе трехслойный свадебный торт.

Кристина бросилась к ней, якобы помочь.

– Мари, о чем вы только думали? – воскликнула она, едва замечая изящные шоколадные и зеленовато-голубые волны на торте.

– Не важно, о чем я думала. О чем думала ты, вот в чем вопрос! Могла бы, по крайней мере, красивую блузку надеть! – отчитывала Мари.

Кристина хотела пропустить ее слова мимо ушей, но непроизвольно одернула подол халата.

– Каждая свадьба – это повод отпраздновать, дорогая, – провозгласила она во всеуслышание, а потом негромко – только для Кристины – добавила: – Если, конечно, не хочешь, чтобы судья Харриман растрезвонил свою версию событий. Мистер Джеймс недаром его выбрал, у него самая болтливая жена в городе.

Кристина молча кивнула. Нервы и так были на пределе. Она принялась с улыбкой резать торт, надеясь, что Лили бы ею сейчас гордилась.

К ее облегчению, никто из присутствующих не закричал «Горько!». Она отодвинулась от Эйдена на максимально возможное расстояние, но все же ощущала волнующее тепло его тела. Хотелось прильнуть к нему, приобщиться к силе и внешнему спокойствию.

Вот бы он снова поцеловал ее! Но нет, она не допустит этого, даже когда они лягут вместе в огромную постель. Не станет она спать с этим мужчиной. Для него это не имеет ровным счетом никакого значения, для нее совсем наоборот.

Как это люди выносят долгие свадебные приемы? Кристине хватило двадцати минут поедания торта, после чего она стала собирать тарелки, помогая Мари. Мужчины негромко разговаривали. Она нарезала оставшийся торт на куски, чтобы удобнее было хранить, когда кто-то постучал в парадную дверь. Нолен не сделал и пары шагов к выходу, на пороге кабинета возник человек.

Люк Блэкстоун. Младший брат Эйдена, славящийся невозмутимым характером. Он был гонщиком и часто давал интервью для центральных телеканалов. На его лице всегда сияла улыбка. Он не боялся камер и в любой ситуации сохранял хладнокровие. В детстве он заменял Кристине старшего брата, а во взрослые годы чаще всех приезжал в отчий дом, поэтому их отношения не прерывались.

– Что празднуем? – Он одарил присутствующих фирменной улыбкой покорителя женских сердец.

Окинул взглядом Кристину, торт, Мари, группку мужчин в дальнем конце кабинета и, наконец, заметил брата. Голубые глаза расширились. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что происходит. Вдобавок к физической красоте он был наделен и острым умом.

В следующее мгновение он подскочил к столу деда и, опершись руками о его полированную поверхность, навис над Джеймсом.

– Какого дьявола вы наделали? Кристина едва сдерживала слезы. Неужели свадебный кошмар никогда не закончится?

Глава 6

– А теперь объясни-ка мне еще раз, почему в день твоей свадьбы мы сидим в этом баре? Глядя в мечтательные, по версии таблоидов, глаза брата, внимания которых добивались все присутствующие в баре женщины, Эйден с трудом подавлял желание как следует ему врезать. Или заставить сесть в спортивный автомобиль с форсированным двигателем и отправить назад к Шарлотте.

– Моя жена, по-видимому, считает, что ей лучше находиться здесь, чем делить супружеское ложе со мной.

– Приятель, ну и ночка тебя ждет, раз приходится бегать за собственной женой! Ты уверен, что ваш брак настоящий?

– О, да. Правда, он временный, но требования от этого не меняются.

Люк разом посерьезнел.

– Никак в толк не возьму, зачем все это. Я тебя об одном прошу, позаботься о Кристине, а не воспользуйся ею.

– А обо мне, своем родном брате, ты побеспокоиться не хочешь?

– Ну, ты большой мальчик и сам в состоянии о себе позаботиться, хотя и делаешь это недостаточно хорошо.

Эйден прищурился, что не сулило ничего хорошего, но Люк не обратил внимания.

– Кроме того, если бы тебе была нужна наша помощь, ты бы нам позвонил, мы с Джейкобом вылетели бы к тебе первым же рейсом. Почему ты этого не сделал?

– Чтобы оба братца стали свидетелями моего фиаско? Забавное получилось бы воссоединение семьи.

– И все же мы были бы здесь.

Эйден кивнул. В довершение всех бед он услышал ругательства сидящего за одним из столиков Джейсона. Молоденькая девушка-барменша то и дело бросала встревоженные взгляды в ту сторону, но Эйден не собирался опускаться до его уровня и затевать потасовку.

Разница исчислялась не деньгами, а положением. Джейсон ничего собой не представлял, а Эйдену с малых лет привили правила поведения в обществе. Вращаясь в высших сферах Нью-Йорка и на международном уровне, он приобрел особый лоск. К тому же всем известно, что любой человек, опускающийся до прилюдных оскорблений, губит собственную репутацию.

Эйден был готов игнорировать Джейсона до тех пор, пока тот не перейдет на личности. Однако не оставляло чувство, что однажды все же придется разобраться, и он с радостью это сделает.

– Слышишь, что он говорит? – Люк кивнул в сторону Джейсона.

– О, стоит столкнуться с ним и его дружками, меня буквально осыпают намеками и недомолвками. Он осторожничает и никогда не высказывается открыто, а окружающие просто смотрят. Прямых столкновений не допускает, считает себя важной шишкой, его папаша в правлении завода. Придется напомнить парню его место под солнцем, и чем скорее, тем лучше.

– Сообщи, когда надумаешь. Хочу при этом присутствовать. – С улыбкой переглянувшись, братья ударили по рукам. – Честно признаться, приезжая домой, я ни разу не попадал в истории. Подозреваю, Джейкоб тоже.

– Да, но не тебе же оставили в наследство главный источник доходов целого города. Уверен, эта новость разлетится со скоростью лесного пожара.

– Так дед правда пойдет на это? Позволит тебе заправлять на Блэкстоун-Миллз?

– Это уже случилось. Я несколько дней изучал документацию, а на следующей неделе встречаюсь с прорабом.

Официантка обогнула барную стойку с полным подносом еды и поставила перед братьями их тарелки.

– А где Кейси? – поинтересовался Люк. – Давненько ее не видел.

Игривая улыбка официантки тут же погасла.

– Уехала из города на некоторое время.

Люк кивнул, и братья принялись за еду. Эйден то и дело посматривал на столики у танцплощадки. За одним из них сидела его новоиспеченная женушка.

Разве они не пара? По его мнению, медовый месяц должен сопровождаться занятиями любовью и совместным омовением в душе, а они торчат в местном баре по отдельности. С другой стороны, брак фиктивный, нечего даже и мечтать о прелестях супружеской жизни.

Однако сколько бы он ни пытался отрицать очевидное, брачные обеты сделали реальными многие возможности, интимные возможности, которыми они могли бы насладиться. Эйдену никак не удавалось выбросить из головы соблазнительные образы.

Ничто не мешало ему смотреть и мечтать. Даже в простом сарафане, выгодно подчеркивающем кремовую кожу, Кристина казалась чужеродной в этом баре, слишком уж аристократичной. Мило улыбалась подружкам и тем, кто подходил поболтать. Несомненно, ее здесь все любят, и она щедро дарит окружающим свое внимание. Эйдену хотелось, находясь в ее обществе, получать частичку благосклонности, но она остерегалась его в такой степени, что сбежала в первую брачную ночь. Недалеко, но этого хватило, чтобы он почувствовал себя отверженным.

– Что ты планируешь делать с заводом? Судя по Джейсону, твой путь точно не будет усыпан розами. В конце концов тебя полюбят куда больше, чем Джеймса. Разумеется, когда узнают лучше.

– Много для этого потребуется времени?

– Нет.

Эйден был другого мнения на этот счет.

– Я еще не до конца разработал стратегию. Разумеется, нужно понять, что за чертовщина творится на заводе, и наказать виновных, потом уже смогу с чистой совестью вернуться в Нью-Йорк к своей настоящей жизни.

– Значит, планируешь завоевать доверие местных жителей и бросить на произвол судьбы? – Люк явно подобрал неверные слова.

– Нет, собираюсь завоевать их доверие, чтобы точно понять, что нужно сделать для защиты города. От него самого и акул со стороны, мечтающих оттяпать кусочек. Сильное руководство будет удерживать на плаву не только завод, но и общее благополучие района, кроме того, заткнет рты дуракам вроде Джейсона. Когда я найду подходящего человека на должность управляющего, все получат, что хотели. – Он отсалютовал бокалом в сторону новоявленной супруги. – С помощью Кристины будет проще расположить к себе людей. Ее, как я погляжу, все здесь любят.

– Да, она нравится людям. Но прежде чем просить ее помощи, придется убедить ее спать с тобой в одной комнате.

На правах старшего брата Эйден не отказал себе в удовольствии влепить Люку затрещину. В противоположном конце бара официантка болтала с Кристиной.

– Ее столик в центре общественного внимания. Кажется, добрая половина города пришла с ней поболтать. Подобного непросто добиться в маленьком пространстве.

– А здесь особенно. Но тебе это не поможет, если будешь сидеть здесь, а она там.

Эйден внимательно посмотрел на брата, тот невозмутимо слизывал с пальца капли соуса.

– Просто делюсь соображениями, братишка.

Пора ли обнаружить свое присутствие? Кристина его не заметила. Он выбрал это место за барной стойкой, чтобы украдкой наблюдать за ней, увидеть ее истинное лицо, которое она от него скрывает, и теперь не мог отвести глаз от соблазнительной улыбки и призывно обнаженных плеч. Вот ведь дурацкое положение!

Скоро весь город узнает, что они поженились. Эйден удивлялся, что этого до сих пор не случилось. Необходимо убедить людей, что их брак что-то значит, по крайней мере, пока он здесь. Это пошло бы на пользу делу. Эйден встал, повторяя себе, что поступает так ради своего будущего.

Ну-ну, продолжай обманывать себя.

– Иди, порви их, тигр.

На этот раз он стукнул брата кулаком в плечо.

– Непременно.

И зашагал через зал к столику Кристины. При этом то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды окружающих. Несмотря на грохочущую музыку, казалось, все затаили дыхание и выжидают.

Наконец Кристина заметила его и замерла. Верно, дорогуша, я тебя нашел. Эйден вдруг ощутил возбуждение, ставшее привычным в ее присутствии. Сердце забилось быстрее, мышцы напряглись, как перед торгами за особенно дорогой лот на аукционе. Правда, здесь приз куда более приятный. Если он сумеет его заполучить. Дождавшись финальных аккордов популярной песенки, он склонился над ней.

– Кристина, не хочешь ли потанцевать?

Ее глаза широко распахнулись, в панике. В следующее мгновение она энергично затрясла головой, отказываясь. Эйден не хотел повторять дважды, понимая, что является объектом повышенного внимания женщин за столиком и поблизости. Он не обнаружил кольца на безымянном пальце левой руки Кристины.

– Уверена?

На этот раз она вложила ладонь в его руку, позволяя помочь себе встать. Эйден повел ее в дальний конец танцплощадки, дальше от перешептывающихся женщин, так как стремился побыть с женой в относительном уединении. Зазвучала медленная мелодия. Эйден привлек Кристину к себе, покачиваясь с ней в такт музыке. Танцевать не хотелось, хотелось, чтобы их увидели вместе и восприняли как пару.

И объятия тут совершенно ни при чем. Совершенно.

К сожалению, Кристина ему совсем не помогала. Ее спина оставалась напряженной, мышцы неподатливыми. Эйден теснее прижал ее к себе, стараясь не обращать внимания на волнующую близость ее тела. Ужасно трудно. Он положил их сплетенные руки себе на плечо.

Как же приятно ее обнимать!

– Расслабься, Кристина. Мы как-никак женаты, и это наш первый танец.

На правах мужа он имеет право касаться восхитительной кожи, хотя делать этого и не следует. Кристина крепче сжала его ладонь и с тревогой пояснила:

– Мне очень жаль. Дело не в тебе, просто я давно не танцевала.

Эйден внимательно всматривался ей в лицо, она упрямо отворачивалась, глядя на что-то за его плечом.

– Расскажи-ка мне, отчего это ты проводишь нашу первую брачную ночь в баре без меня?

– Это не настоящая брачная ночь.

А наша кровать говорит об обратном.

– Хочешь убедить в этом всех присутствующих?

– Нет. – Она споткнулась и на краткое восхитительное мгновение ухватилась за него. – Я не знаю.

Интересно.

– Зачем же пришла сюда сегодня?

Она слегка пожала плечами. Это не ответ, но Эйден не стал настаивать. И так понятно. Кристина не хочет спать в одной постели с незнакомцем. Такова была его прерогатива долгие годы, но она не могла стать очередным трофеем в длинной череде его интрижек на одну ночь.

Он положил ее руки себе на плечи, тесно прижался к ней всем телом, обнимая так, чтобы не касаться обнаженных участков кожи, как бы отчаянно этого ни хотелось. Кристина округлила глаза, но постепенно расслабилась, научилась доверять ему.

– Так-то лучше. Мы же не хотим, чтобы люди подумали, будто ты меня недолюбливаешь, особенно теперь, когда новость о нашей женитьбе будет у всех на устах.

Длинные ресницы Кристины дрогнули, будто она пробуждалась от сна.

– Уже была бы, если бы жена судьи Харримана не уехала погостить к сестре.

Эйден не смог сдержать усмешки:

– Вот тебе и жизнь в маленьком городке.

– Да, – согласилась она, заражаясь его веселостью. – Джеймс привел свой план в исполнение в не самое удобное время. Но ведь женщине нужно иногда навещать сестру.

Глядя в ее улыбающееся лицо, Эйден подивился, как хорошо и легко с ней. Обнимать, смотреть сверху вниз. В голове зазвенели тревожные звоночки, заглушенные мощным ревом мчащейся по венам крови. Рука поднялась выше и коснулась участка обнаженной кожи на спине, поползла вверх, зарылась в роскошный плащ волос, нащупала чувствительное место на затылке, лаская его. Глаза затуманились. А не повторить ли утренний поцелуй?

Нет, ни в коем случае. Джеймс пришел бы в восторг, узнав, что они увлеклись друг другом и скоро произведут на свет наследника, которым тоже можно будет манипулировать. Эйден не собирался задерживаться здесь надолго, сколь бы соблазнительной ни была его жена. Не собирался снова позволить деду контролировать свою жизнь.

– Послушай, Кристина, не нужно меня бояться. Я не стану принуждать тебя делать то, что не хочешь. Знаю, ты не хотела новую постель, но кто-то ведь должен был принять это решение. Я просто пытаюсь исполнить требования Джеймса и позволить тебе находиться около Лили.

– Значит, внедрение кровати ко мне в комнату всего лишь проявление твоего внимания?

– Признай, это очень удобная кровать! – поддразнил он.

Она отстранилась так, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Такими вещами не шутят, Эйден.

– Буду держать руки при себе. До тех пор, пока ты сама не попросишь об обратном.

Он тщетно пытался избавиться от терзающего желания. Кристина открыла было рот, но промолчала. В душе вели борьбу противоречивые устремления, и она никак не могла решить, отругать Эйдена или поймать на слове. Обоих спасло то, что песня кончилась, и танцплощадку наводнили завсегдатаи, желающие сплясать веселый танец. Это обстоятельство, однако, не спасало от предстоящей ночи вместе.

Глава 7

Кристина во все глаза смотрела на домик, о существовании которого успела позабыть. Когда она была здесь последний раз, его окружали сорняки высотой в человеческий рост, не способствовавшие исследованиям.

Эйден хорошо потрудился, чтобы привести его в порядок. Расчистил заросли, выстроил новое брусчатое крыльцо. Из домика доносился старый добрый рок. Завернув за угол, Кристина увидела в боковом окне новехонькое устройство адаптивного управления.

Так вот чем он занимался всю последнюю неделю, пока она избегала и его, и воспоминаний о вечере в баре. Ночи протекали мучительно, утром и вечером один из них обязательно уходил из комнаты, чтобы не смущать другого. Кристина взяла за правило спать, сжавшись в комочек на своей половине кровати, чтобы случайно не дотронуться до Эйдена, имеющего привычку раскидывать руки и ноги.

Она согласилась бы на что угодно, лишь бы не повторять кошмара первой брачной ночи. Эйден пе реступил через порог спальни в тот самый момент, когда она вышла из ванной, окинул оценивающим взглядом ее короткие шорты и не по размеру большую футболку. Кристина стремглав бросилась к кровати, заняв облюбованную ею половину. Плотно зажмурившись, точно стеснительная старая дева, прислушивалась к шороху одежды, пока он раздевался, гадала, что на нем останется, когда он ляжет в постель.

Нечего говорить, что ночами она глаз не могла сомкнуть, и дни почти не приносили облегчения. Пока Люк находился в имении, он служил чем-то вроде буфера, но когда надумал вернуться в Северную Каролину, Кристина, уставшая от его подозрительности, испытала облегчение. Хватало косых взглядов, когда она осмеливалась выбраться в город. Принимая во внимание сложную паутину лжи, опутавшую их жизни, она не винила Эйдена в стремлении как можно больше времени проводить в домике. Возможно, ему нужно место, которое целиком и полностью принадлежало бы ему одному. Ей самой хотелось бы иметь такое.

Увидев забор, Кристина отметила, что Эйден постарался отдалиться от нее на максимально возможное расстояние. Осознание этого тут же понизило самооценку.

Она постучала, но громкая музыка заглушила звук. Постучав еще раз и не получив ответа, она повернула дверную ручку и вошла, стараясь не обращать внимания на тревожное ощущение в желудке.

Эйден стоял в дальнем углу спиной к ней, обнаженный по пояс. При виде идеальной мускулистой спины ее рот увлажнился. От великолепного торса невозможно было отвести взгляд. Струйка пота стека ла вдоль позвоночника, проникая за резинку свободных рабочих брюк цвета хаки. Как завороженная, Кристина наблюдала за игрой мышц рук во время работы долотом и молотком.

Перед Эйденом возвышалась каменная глыба, которую он сосредоточенно обтесывал. Кристина с удивлением обнаружила еще несколько незаконченных скульптур на невысоких столиках в ожидании своей очереди. В центре комнаты имелся шкаф с разнообразными инструментами. Кристина пораженно осматривалась по сторонам. Она знала Эйдена – успешного торговца произведениями искусства, но понятия не имела, что он сам занимается резьбой по камню. Ей стало грустно оттого, что он не пожелал поделиться с ней. С другой стороны, зачем бы ему говорить об этом? Ее желание узнать его лучше вовсе не означало, что он хочет того же.

Глядя, как он работает, она словно наблюдала искусство в действии. Его движения напоминали океанские волны, накатывающие на берег и снова отступающие.

– Эйден, – позвала она, чувствуя себя не в своей тарелке.

Он ничего не ответил, даже не дрогнул. Она окликнула снова, на этот раз громче, пытаясь перекричать рев «Нирваны», но он так и не повернулся.

Она подошла к нему и коснулась обнаженного плеча, желая привлечь внимание, но пальцы по собственной воле заскользили по влажной от пота коже.

Эйден обернулся через плечо, посмотрел на нее затуманенными глазами. Несколько долгих мгновений спустя выключил музыку и нахмурился. Кристине стало страшно.

Она покраснела, чувствуя себя виноватой, поспешила оправдаться.

– Я звала тебя, но… – Она кивком указала на стереоустановку.

Отложив инструменты, он развернулся, явив ее взору безупречный торс. Руки и грудь не были сплошной горой мускулов, как у мужчин, специально поднимающих тяжести, но представляли собой пленительное зрелище и намекали на то, что их владелец приспособлен к физическому труду. Живот был накачан идеально.

Кристина и не подозревала, что он скрывает под одеждой. Сглотнув, она заставила себя перевести взгляд на его лицо.

– Нет проблем. Чем могу помочь?

Она осмотрелась, чтобы отвлечься от созерцания восхитительного тела.

– Я… э-э-э… Мари хотела передать тебе сообщение, но сказала, что здесь нет телефона. Разве ты не взял с собой мобильный?

– Это меня отвлекает.

Отерев пот с лица, он перешел к рукам. Кристина снова натужно сглотнула и принялась с преувеличенным вниманием рассматривать инструменты и глыбы камня.

– Я и не знала, что ты занимаешься скульптурой. Лили никогда об этом не упоминала.

– Она никогда не видела меня за этим занятием. Я начал уже после того, как она попала в аварию. Отлично снимает стресс, знаешь ли.

Видит бог, обоим с большим трудом давался разговор.

Кристина отвернулась от его пристального взгляда, стараясь унять дрожь, указала на изваяние лошади, над которым он работал.

– Я не эксперт в области искусства, но, на мой взгляд, это выглядит очень профессионально.

Она скорее почувствовала, чем услышала его приближение.

– Так и есть. Я продаю не только чужие, но и свои работы. Эти принесли с каменоломни, чтобы я мог обтесать их. Потом мы с моей ассистенткой договоримся об их транспортировке.

Преднамеренное напоминание о существовании другой жизни. Помимо Блэкстоун-Мэнор. В отличие от нее. Но ей следовало бы проявить снисхождение. Трудно подстраиваться под образ жизни, который ненавидишь.

– Рада, что у тебя есть это занятие. Хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь как дома.

И тут же прикусила язычок. Ее послушать, так он сюда в гости приехал. Не хотелось бы, чтобы он ощущал себя просто гостем. Но, ухаживая за другими людьми и успокаивая их, трудно переключаться. А когда рядом наполовину обнаженный Эйден, она и вовсе реагирует на автопилоте.

– Я никогда не считал этот дом своим. Но найду способ заставить привести все здесь в движение.

Это он о резьбе по камню, помогающей снять напряжение? Или о чем-то другом? Ей бы радоваться его попыткам остаться в Блэкстоун-Мэнор, невзирая на ненависть к этому месту.

– Что за сообщение?

– А?

– Ты сказала, у Мари для меня сообщение. От кого оно?

Кристину возбуждали даже его вопросительно вздернутые густые брови.

– Заходил Бейтмэн, прораб с завода. Хочет встретиться с тобой, обсудить состояние дел.

– Когда?

– Сегодня вечером после смены.

– На заводе?

Странный тон удивил ее.

– Да.

Что-то он сегодня на себя не похож. Обычно его чувства отражаются на лице и кипят, точно вулканическая лава, но сейчас он кажется собранным и спокойным. Что-то скрывает?

Кристине хотелось узнать о нем как можно больше, проникнуть в сферы, к которым не принадлежит.

– Камни, – сказала она первое, что пришло в голову, чтобы сменить тему. – Откуда ты знаешь, что вырезать? Клиент высказывает пожелания?

Она подошла к частично обработанной глыбе в виде головы с пышной шевелюрой из черного камня с золотистыми прожилками, тщательно обтесанной лишь ниже подбородка с неясными пока чертами лица. Будто ждала, чтобы в нее вдохнули жизнь.

Кристина коснулась камня, подивившись, насколько тот холодный, несмотря на жару в комнате, кондиционер почти не работал. Поверхность была грубой, но нетрудно представить, какой гладкой и приятной на ощупь она станет после завершения.

Эйден долго молчал, и Кристина решила, что он вообще не ответит. Однако он проговорил грубым голосом:

– Все очень просто. Нужно только уметь слушать.

Обернувшись, она увидела, что он смотрит на нее, точнее, на ее руки.

– Слушать? Камень?

Его взгляд скользнул по ее груди, поднялся к лицу.

– Вроде того. У каждого художника по-своему. В большинстве случаев я имею только общее представление о том, что хочу получить, а детали меняются в зависимости от состава и характера камня, с которым работаю.

Кристина гладила скульптуру, представляя, как Эйден откалывает от нее кусочки, добиваясь совершенства. Тот же принцип у него и в жизни.

Она усмехнулась, подумав, что он бы не выбрал изменчивую среду, предпочтя камень, поскольку мог полностью его контролировать.

Внезапно она спиной ощутила тепло его тела. Эйден приблизился к ней вплотную и накрыл ее руки своими, заставив их замереть на поверхности камня. От его участившегося дыхания у нее зашевелились волосы, от страха и предвкушения сердце забилось быстрее. Он вовсе не казался ей незнакомцем. Желание, которое он пробуждал в ней, уже стало привычным. Она думала о нем дни напролет, а ночью, лежа рядом, давала волю воображению. Как это ни опасно, останавливаться она не собиралась.

Эйден подался вперед, прижав ее к рабочей скамье и давая почувствовать всю силу своего восставшего мужского естества. Кристина едва сдерживалась, чтобы не выгнуться ему навстречу. Стремление ответить пересилило страх. Он крепче прижался к ней и со стоном зарылся лицом в волосы. Его движения были медленными, будто против воли.

Кристина почувствовала, как нарастает возбуждение, сметающее барьеры, запрокинула голову, открывая его блуждающим губам лучший доступ к своей шее. Задрожала, когда Эйден заскользил губами вниз по ее коже, посасывая и покусывая, даже встала на цыпочки. Все мысли пропали, остался только всепоглощающий голод, жажда большего. Действий, ощущений. Больше Эйдена.

Он обнял ее за талию. Рядом с ним она чувствовала себя защищенной, хотя он и представлялся воплощением опасности. Склонившись над ее плечом, нежно и дразняще прикусывал шею. Кристину точно электрический разряд поразил, и она сдалась на милость победителя.

Его руки скользнули вверх и замерли в дюйме от груди.

Пожалуйста, пожалуйста, не останавливайся, – хотелось прокричать Кристине, но она прикусила губу, не готовая озвучить подобные желания. Соски затвердели от предвкушения. Эйден не двигался, Кристина потерлась о него сама, безмолвно демонстрируя, что ждет продолжения.

Внезапно его руки переместились ей на бедра и замерли. Твердая плоть прижималась к ягодицам, и Кристина сразу ощутила смену настроения.

Некоторое время они не шевелились, тяжело дыша. Кристине отчаянно хотелось что-то предпринять. Ощутив дыхание Эйдена у своего уха, она поняла, что сказанные им слова ей не понравятся.

– Кристина… – Даже ее имя в его устах походило на ласку и заставляло тело трепетать. Что бы она почувствовала, будь они обнажены? – Тебе нужно уйти. Немедленно. Иди же.

Его пальцы еще раз сжались на ее бедрах и отпустили, но она не могла сдвинуться с места. Он велел ей уйти, однако по-прежнему прижимался к ней всем телом.

Ей бы почувствовать унижение оттого, что ее отвергли, но неопровержимое доказательство его возбуждения дало ей женскую власть над ним. Даже зная, что он бросит ее при первом удобном случае, Кристина решила рискнуть, сгореть в его пламени, если прежде он разбудит ее чувственность, самозабвенно займется любовью, станет ее первым мужчиной. Набравшись храбрости, она повернула к нему голову.

– Что, если я не хочу никуда уходить?

Несколько мучительно долгих мгновений он молчал, потом отстранился.

– В таком случае мне придется сделать это за двоих.

Эйден сидел за рулем пикапа, Кристина на пассажирском сиденье. После случившегося в домике-мастерской оба хранили неловкое молчание.

Он внимательно следил за недавно установленными знаками, указывающими путь к заводу. Эти земли соединялись с угодьями Блэкстоун-Мэнор, но к корпусам завода приходилось долго ехать по извилистой дороге. Они миновали Милл-Роу, поселок, дома в котором сдавались в аренду рабочим завода, поля, где прежде выращивали большую часть хлопка – сырья для производственных нужд.

По мере приближения к заводу Эйден сбрасывал скорость. Этого момента он боялся с тех пор, как переступил порог Блэкстоун-Мэнор, хотя не позволял себе задумываться о причинах и уж точно не собирался ничего объяснять сидящей рядом женщине, которая то и дело бросала на него вопросительные взгляды. Она и без того обладает слишком большой властью над ним.

Стоит только заговорить о причине беспокойства, придется упомянуть о том, почему он пригласил ее с собой. Ни одному мужчине не понравится, чтобы его сочли слабаком, который не в силах вернуться туда, где получил в детстве психологическую травму.

Со времени последнего посещения завода многое переменилось. Парковку расширили и заасфальтировали, окружили забором из цепей и установили пропускной пункт, но Эйден по-прежнему смотрел на металлические корпуса с яростью. Для него они всегда будут символизировать иго Джеймса, пусть и поддерживают город на плаву.

Он притормозил у будки охранника, тот жестом велел проезжать, хотя был ему совершенно незнаком. Эйден отметил удивление на его лице.

Припарковав пикап, он не поспешил за Кристиной. Либо тело, либо разум. Самоанализом заниматься и выяснять подробности недосуг.

– Эйден, ты в порядке? – Кристина обернулась и замедлила шаг.

Он не ответил, всецело сосредоточившись на том, чтобы переставлять отяжелевшие ноги. Останавливаться ни в коем случае нельзя, иначе рискует не пройти этот путь до конца. Однако замер и посмотрел на прилегающее к заводу офисное здание. От успокаивающего вопросительного взгляда Кристины слова сами слетели с губ:

– Я не был здесь со дня смерти отца.

– Думаю, ты встретишь здесь много людей, которые его помнят. Он сделал для завода много хорошего.

И хотел бы, чтобы ты поступал так же. Эйден снова зашагал вперед, заставляя себя сосредоточиться на цели, а не на воспоминаниях прошлого, просачивающихся в сознание.

У парадных дверей их ожидали два человека. Один из них, в черном пиджаке похожий, скорее, на ученого, а не на рабочего, выступил вперед.

– Мистер Блэкстоун, мистер Бейтмэн послал меня встретить вас. Следуйте за мной, сэр, я отвезу вас в его офис.

– Все в порядке, мы пешком пойдем.

Ему хотелось посмотреть, как работает производство, пусть даже это и вызовет задержку.

Мужчина часто заморгал глазами за круглыми стеклами очков, не зная, что делать с изменением планов. Вперед выступила женщина.

– Добро пожаловать, мистер Блэкстоун. Я Бетти, помощница мистера Бейтмэна. Предлагаю воспользоваться ушными затычками, раз хотите прогуляться по цехам.

Эйден взял две пары и, передав вторую Кристине, которая благодарно улыбнулась Бетти, первым зашагал в один из цехов. Кристина, Бетти и ее коллега потянулись следом. Эйден спиной чувствовал их взгляды. Он так мало выходил в люди, что забыл о живом интересе к своей персоне. Скованность Кристины напомнила ему, что теперь и она в том же положении. Он заставил себя идти не торопясь, время от времени задавал Бетти вопросы. Увидев, как чинят одну из лент транспортера, подробно расспросил об этом. Выйдя из цеха, они долго шли по извилистому коридору в двухэтажное административное здание. Напряжение Эйдена росло.

– Его построили при моем отце, – пояснил он, внезапно ощутив сухость во рту.

– Так и есть, – удивленно подтвердила Бетти.

Они вошли в тяжелые двустворчатые двери, и скованность Эйдена существенно возросла, плечи будто задеревенели. Он смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на маленькие боковые коридоры, которые они оставляли позади. Наконец подошли к стеклянной двери с надписью «Администрация». Бетти провела их через приемную в большую комнату с обычным деловым убранством.

– Эйден, Кристина, спасибо, что пришли, – воскликнул Бейтмэн, обмениваясь с ними рукопожатиями.

Эйден наблюдал, как Бейтмэн тепло обнимает Кристину. Сам он удостоился куда более сдержанного приветствия.

– Бетти сказала, вы шли пешком через цеха. Что думаете?

Эйден уловил в голосе прораба нотки гордости и беспокойства.

– Выглядит неплохо. Оборудование новое.

Бейтмэн кивнул:

– В долгосрочной перспективе замена оборудования себя окупает.

Эйден старался отогнать поднимающуюся в душе волну боли.

– Как долго вы занимаете руководящий пост? – Прежде он часто бывал на заводе с отцом, но лицо этого мужчины было ему незнакомо.

– Двенадцать лет. Я учился у человека, который занял место вашего отца.

При упоминании об отце Эйден напрягся, но постарался расслабиться.

– Вы отлично справляетесь. Все работает исправно, как часы.

Бейтмэн предложил присесть, Эйден, плохо соображая, что делает, подвел Кристину к маленькому двухместному дивану, на котором их бедра тесно соприкоснулись. Это обстоятельство заставило сосредоточиться, внутренний трепет утих, дыхание восстановилось. Ему требовалось присутствие Кристины рядом, и это не имело ничего общего с сексом.

Они немного поговорили о пустяках. Эйден хорошо запомнил преподанный Кристиной урок хороших манер, а потом разом посерьезнел.

– Хочу прояснить кое-что до того, как мы начнем. Уверен, вам известно, что я уже несколько лет руковожу собственным бизнесом, занимаюсь куплей-продажей произведений искусства в Нью-Йорке.

Он отметил, что при этих словах Бейтмэн прямее сел в кресле, а Бетти будничным жестом облокотилась о край стола, ожидая дальнейших распоряжений.

– Управление заводом лежит за рамками моей квалификации. Я ознакомился с отчетами отца, но буду очень признателен, если вы введете меня в курс дела.

Сначала задай вопросы, а потом отдавай приказания. Отличное решение. Видимо расслабившись, Бейтмэн откинулся на спинку кресла.

– Завод работает на полную мощность большую часть года, за вычетом времени отпусков и перерывов на техническое обслуживание. Как вам известно, мы занимаемся изготовлением тканей из хлопка-сырца, который проходит многоступенчатую обработку.

После этого он заговорил о прибыли, которая в прошлом году сократилась вследствие засухи, а в этом снова стала увеличиваться. Эйден внимательно слушал, не забывая о сидящей рядом женщине и остро ощущая ее малейшее движение. Кристину невозможно игнорировать. Очень скоро он вообще лишится из-за нее сна. К лучшему или к худшему, ее влияние на него росло день ото дня.

– Потребуются ли дополнительные денежные вложения в ближайшем или отдаленном будущем?

– Нет, сэр. За более подробной информацией вам следует обратиться в финансовый отдел, от себя же хочу сказать, что благодаря разработанной вашим отцом программе амортизации оборудования и перераспределения прибыли, мы неплохо справляемся, – раздуваясь от гордости, объявил Бейтмэн. – Отдел сбыта хорошо потрудился, чтобы обеспечить нас стабильной преданной клиентской базой, в будущее мы смотрим без опасений даже в нынешней ситуации нестабильной экономики.

Эйден и, видимо, Кристина почувствовали, что они вплотную подошли к главной цели встречи. Подавшись вперед, она спросила:

– Есть ли что-то, что нам нужно знать?

Лицо Бейтмэна превратилось в непроницаемую маску, будто он решал, сколь многое можно рассказать. Долгое время всматривался в Эйдена. Кристина настаивала:

– Все в порядке, Джим. Нас бы здесь не было, если бы Эйден не хотел послужить на благо завода и города в целом.

Эйдену стало любопытно, откуда взялся этот уверенный тон, но счел за лучшее промолчать. Бейтмэну придется поверить ему на слово, пока он делами не докажет искренность своих намерений.

Прораб заговорил снова, захлебываясь словами:

– Творится что-то неладное. Внезапно, то тут, то там возникают проблемы, но никакой схемы не просматривается.

– Сколько времени это продолжается? – Новость не нова, но Эйден жаждал подробностей.

– Около года. Маленькие поначалу проблемы постепенно разрастались в размерах. Самое страшное случилось совсем недавно. Основной поставщик, с которым мы работали долгие годы, в последний момент отменил поставку. Это само по себе неприятно, но он без видимых причин отклонил наши дальнейшие заказы, что вызвало подозрения, привело к задержке отправки партии готовой продукции важному клиенту.

– Репутация такого рода заводу ни к чему, это отрицательно скажется на объеме продаж. – Эйден озвучил то, что Бейтмэн побоялся произнести вслух.

Прораб переглянулся с ассистенткой:

– Ты ему показала? На прошлой неделе у нас возникла проблема с одним из транспортеров, – пояснил он. – Чинивший его механик предоставил отчет. Он считает, что поломка не была случайностью.

– Вы кого-нибудь подозреваете?

– Уж точно не механика. Виновным может оказаться любой работник, имеющий доступ к транспортеру. Кто-то из службы технического обслуживания или даже из уборщиков. Как ни ненавистны эти слова, все равно скажу: любой из нас мог это сделать.

Эйден почувствовал, как Кристина выпрямляется рядом ним.

– Хотите сказать, это кто-то из своих?

– К несчастью, да. Имеются у меня некоторые соображения на этот счет. Страшно подумать, что может случиться в следующий раз.

– Почему бы вам не рассказать мне?

– Около года назад человек по имени Балчер, известный тем, что покупает предприятия по заниженным ценам, а потом дробит их на части, вынуждая в конечном итоге закрыться, сделал Блэкстоун-Миллз предложение.

– Иными словами, избавляется от конкурентов.

– Именно. Нашему заводу пока опасаться нечего. Но если возникнут сомнения в способности обеспечить должный уровень безопасности, боюсь, кто-то может пострадать, и тогда придется решать не только финансовые проблемы.

Эйден выругался. Должно быть, прораб говорит о потенциальном покупателе, которого упоминал Кэнтон. Тот погубит Блэк-Хиллз, если Эйден не вмешается.

– Есть предложения?

– Усилить ночную охрану? Не хочу разводить панику, но все же, думаю, нужно предупредить линейных руководителей, чтобы не теряли бдительности и строго соблюдали технику безопасности.

– Постараюсь привлечь власти. – Эйден понимал, что почти никого здесь не знает.

– Думаю, самое время, хотя, кроме слов механика, нет никаких доказательств.

– Если Балчер вербует наших людей, чтобы саботировали работу завода, боюсь, вам не понравится то, что вы можете обнаружить. Скоро он убедится, что встретил достойного противника в моем лице.

В том, как Бейтмэн расправил плечи, он прочел молчаливое одобрение своему плану. Им придется потрудиться над спасением завода, как бы ни восставала против этого натура Эйдена, привыкшего работать и выживать в одиночку. Ему бы проклинать это затруднение на чем свет стоит, но он испытал прилив энергии. Не терпелось поставить на место этого выскочку Балчера. И победить. С головой уйдя в свои мысли, он не сразу заметил, что Бейтмэн смотрит на него с подозрением.

– Скажите, зачем вы это делаете?

– Вы о чем?

– Вы уехали из города в восемнадцатилетнем возрасте и сейчас наверняка вернулись не по собственной воле.

– Вы очень проницательный человек.

– Я, видите ли, состоял в высшем руководстве, когда ваш отец принял на себя бразды правления заводом из рук Джеймса, и каждый день наблюдал за его работой. Каковы бы ни были изначальные мотивы, заставившие его это сделать, остался он тут по одной-единственной причине. Ради людей.

Эйден резко открыл глаза, хотелось отпустить какое-нибудь саркастичное замечание, но обычно живой ум на сей раз предпочел хранить молчание.

– О чем это вы толкуете?

– О том, что у вас с отцом много общего.

Стыдно признаваться, что это совсем не так. Будучи всецело поглощенным собственными желаниями, устремлениями и бунтарством, о других людях он и не задумывался. Едва ли отец гордился бы таким сыном. Эйден почувствовал, что ему нечем дышать. Нужно выбираться отсюда, и чем скорее, тем лучше.

Глава 8

Кристина, завороженно наблюдавшая за тем, как Эйден пытается решить проблемы завода, не сразу поняла, что случилось, когда он, извинившись, направился к двери, и поспешила за ним.

Он повернул в направлении, противоположном тому, откуда они пришли, быстро зашагав прочь.

– Эйден, куда ты?

Она пыталась догнать его, но никак не удавалось. Он ни разу не оглянулся. У нее гулко колотилось сердце, а от недоброго предчувствия волоски на руках встали дыбом. Она следовала за ним по коридору, гадая, куда он держит путь.

Она завернула за угол и увидела неподвижно стоящего Эйдена в крайнем напряжении. Кристина не решилась заговорить с ним, однако подошла ближе. Его упругие мышцы ходили ходуном.

Она неуверенно протянула вперед руку, понимая, что не должна так поступать. Он ясно дал понять, что не хочет ее вмешательства в его дела, но желание помочь толкало вперед.

Едва ее пальцы коснулись его плеча, он повернулся с отсутствующим взором и врезался прямо в нее. Ему удалось уберечь ее от падения, но сила удара отбросила их к стене. Кристина вжалась в нее спиной, а Эйден оперся руками над ее плечами. Он смотрел ей в лицо и тяжело дышал. Кристине захотелось погладить его по спине, пока он не успокоится и не захочет поговорить с ней.

– Эйден, – произнесла она серьезным тоном, понимая, что проявление эмоций ему сейчас ни к чему. – Что происходит?

– Мне нужно выбраться отсюда, – сдавленно процедил он сквозь зубы, она с трудом разобрала слова.

– Тогда давай вернемся через…

– Нет.

Некоторое время она колебалась, решая, как лучше поступить. Прерывистое дыхание, сжатые кулаки и напряженная поза свидетельствовали, что он едва контролирует внутреннего демона, который, по всей видимости, обладает огромной властью над ним, раз сумел ввергнуть его в пучину хаоса.

– Почему?

– Не могу. – Он упорно отворачивал голову, лишая ее возможности посмотреть себе в глаза. Наконец заговорил медленно и неохотно: – Я не могу вернуться в офис. И вообще не хочу здесь находиться.

Кристина стремилась понять его, но чувствовала, что блуждает в потемках, поэтому поступила так, как считала единственно правильным. Положила ладони ему на талию и стала медленно поднимать их, скользя по его тонкой хлопковой рубашке и ощущая под пальцами напряженные мышцы. Наконец она завела руки ему за спину.

Позволь мне обнять тебя.

Мгновение Эйден не двигался и даже не дышал. Закрыв глаза, Кристина мысленно направляла в его сторону волны сочувствия и спокойствия, как научилась делать задолго до того, как стала медсестрой. Надеялась, что сумеет через прикосновение восстановить его душевное и физическое равновесие. Дыхание Эйдена стало глубже. Кристина надеялась, что все делает правильно. Позабыв об интимности позы и окружающем мире, крепче прижавшись к нему и стараясь дышать в унисон с ним, она ласково прошептала:

– Расскажи, что тебя тревожит.

Эйден крепко сомкнул губы, не желая расставаться со своей тайной. Врачующие руки Кристины переместились ему на поясницу. Она прижалась головой к его груди и, слушая биение сердца, снова стала посылать лучики своей энергии, надеясь добиться успеха.

– Что меня тревожит? Я расскажу тебе, что меня тревожит.

Он указал рукой на коридор, по которому они пришли.

– Он умер прямо здесь. – Кристина почувствовала, как он содрогается всем телом. – Просто вышел из чьего-то кабинета и упал на пол.

– Ты говоришь о своем отце?

Утвердительный кивок Эйдена лишил ее остатков самоконтроля, она заплакала, глядя в его перекошенное от гнева лицо и потемневшие глаза.

Джеймс, без сомнения, настоящий подонок. Он не только обрек их на супружество, которого они не хотели, но и воскресил самый страшный ночной кошмар Эйдена.

Эйден почти не помнил, как вышел из здания и вернулся к пикапу, да и не хотел запоминать, а был рад тому, что удалось не разрыдаться, точно новорожденный младенец. Ему с лихвой хватило бегства из кабинета прораба. Слушая, как Бейтмэн говорит об отце, он вдруг понял, что не может больше это выносить. Если бы он не ушел, ситуация быстро вышла бы из-под контроля. До приезда сюда он мог несколько дней, а то и недель не думать об отце. Теперь же повсюду, куда ни посмотри, его подстерегали воспоминания о родителях, грозящие пробить брешь в стене эмоционального контроля, которой он окружил себя за долгие годы и которой не хотел лишиться.

Особенно в присутствии Кристины.

Шорох шин по асфальту, бездумная езда в особняк и темнота помогли ему успокоиться. Он не дрогнул, даже когда Кристина заговорила снова:

– Ты был там, когда умер твой отец?

Он слышал, что она все еще плачет, и хотел попросить успокоиться, но не стал.

К собственному удивлению, он смог ответить ей, не испытав снова неприятного давления на грудь:

– В то лето он частенько брал меня с собой на работу, потому что дома я при любом удобном случае пререкался с Джеймсом, чем очень огорчал Лили. У нее и без меня с близнецами был забот полон рот, вот отец и превратил меня в своего посыльного.

Он сбросил скорость на повороте к усадьбе и включил стеклоочистители, чтобы разогнать оседающую на лобовом стекле морось.

– Он вышел с какого-то заседания, мы встретились в коридоре. Его последними словами перед сердечным приступом были «Привет, сынок!».

Обогнув особняк, Эйден припарковался на площадке у гаража. Ни он, ни Кристина не сделали попытки выйти из машины. Темнота и дождь развязали ему язык.

– У отца всегда находилось для меня время, пока мы сюда не переехали. Он был профессором бизнес-менеджмента в маленьком колледже, но дед пожелал, чтобы Лили жила при нем, и, полагаю, отец не сумел отказаться от жалованья, которое ему предложили за управление заводом.

«Примени свою ученую степень на практике», – сказал тогда Джеймс. При этом старик настаивал на старомодных методах ведения дел и постоянно придирался к работе отца.

– Бетти упомянула о некоторых усовершенствованиях, сделанных твоим отцом. Похоже, он был прекрасным управляющим.

– Надеюсь, оно того стоило. Ненормированный рабочий день и постоянные стрессы свели его в могилу.

Долгое время они сидели молча. Веки Эйдена отяжелели и опустились. Дождь смывал ужасные воспоминания, оставляя только хорошие. Вот отец подбрасывает его высоко в воздух, вот с помощью бананов и яблок объясняет какое-то экономическое понятие и улыбается, когда кто-то из рабочих хвалит Эйдена. Именно таким он и должен помнить своего отца.

Кристина заговорила, когда он отпустил руль и снова открыл глаза:

– Готов к пробежке под дождем?

Эйден усмехнулся. Его настроение значительно улучшилось, когда он посмотрел в ее озорно поблескивающие в темноте глаза. Она, похоже, точно знает, как успокоить людей. Это здорово, хотя и немного пугает.

Он кивнул, они одновременно выбрались наружу и тут же попали под ливень. Обладатель длинных ног, он мог бы с легкостью обогнать Кристину, но не сделал этого, а бежал рядом с ней. Лишь у самого дома вырвался вперед, чтобы придержать для нее дверь.

На кухне было темно, в доме царила тишина, лишь дождь барабанил по крыше. Они насквозь промокли и выглядели как крысы, пережившие кораблекрушение. Кристина посмотрела ему в глаза. Эйден не смог сдержать усмешки при виде ее налипших на лоб волос и мокрой блузки, прильнувшей к соблазнительным изгибам тела. Проследив направление его взгляда, она попыталась отлепить от себя своенравный материал, потом засмеялась громко и от души, согнувшись пополам и схватившись за живот. Эйден невольно присоединился к ней, избавляясь от груза отрицательных эмоций. Боже, эта женщина восхитительна! Даже сейчас.

– Мари очень разозлится, если мы закапаем весь пол на кухне, – наконец вымолвила она.

– И лестницу тоже.

Кристина показала ему язык.

– Тебе идти дальше, чем мне, твоя одежда по-прежнему на третьем этаже.

Хотя их спальня находится на втором. Эйдена осенило. Придется сыграть роль, хотя делать этого и не следует.

– Не проблема. – Посмотрев ей в глаза, он стянул с себя рубашку и бросил на пол. Улыбка Кристины тут же погасла, взгляд опустился ниже. Хотя его брюки намокли не так сильно, как рубашка, он все же потянулся к ширинке. – Присоединишься ко мне?

Она отрицательно покачала головой.

– Уверена?

Она проследила взглядом за тем, как брюки скользят вниз. Он остался в одних трусах, даже не пытаясь скрыть реакцию тела на проявленный ею интерес.

– Что случилось, Кристина? Испугалась?

Она смотрела на него, будто не могла решить, как воспринимать его вопрос, потом сделала шаг к двери. Эйден даже не заметил, когда она успела разуться.

– Нет, я в порядке.

Прежде чем он смог остановить ее, она развернулась и зашлепала вверх по лестнице, оставляя за собой мокрый след. Ну нет, он не позволит ей так легко отделаться. Эйден с гулко бьющимся от предвкушения сердцем последовал за ней. Кристина, должно быть, хороша на вкус. Куда лучше, чем горечь, с которой он боролся сегодня целый день.

Он услышал, как она охнула, и издал низкий горловой стон желания.

– Осторожнее, эти ступени полны сюрпризов.

Схватив за плечи, он заставил ее развернуться лицом к себе и задохнулся от неожиданности, ощутив прикосновение холодной одежды к своей груди, но ему было все равно. В мыслях безраздельно царило стремление попробовать на вкус ее кожу.

– Зябко? – поддразнила она в тщетной попытке скрыть дрожь. Эйден уловил ее нежный запах – жасмин или лаванда – и решил, что готов вдыхать его целую вечность.

Сгорая от желания, он пытался различить в темноте очертания ее тела. Роскошные волосы, вьющиеся кольцами от влажности, скрывали хрупкую шейку. Под тонкой тканью блузки обрисовывались очертания пышной груди, за воротником виднелись тонкие ключицы. Влечение, с которым Эйден боролся с самой первой ночи, накрыло его с головой и лишило контроля.

– Уже нет. – Он обхватил руками ее лицо и, притянув к себе, впился поцелуем в губы.

Кристина разомкнула губы, их языки сплелись в огненном танце страсти. Эйден застонал, когда она стала гладить его по груди.

– Ты нужна мне, Кристина. Сейчас.

– Да.

Он подхватил ее на руки, понимая, что теперь ничто не сможет его остановить и, быстро поднявшись на третий этаж, отнес в свою комнату. Бережно снял с нее блузку и уложил на кровать, залюбовавшись контрастом между ее голубым лифчиком и темно-синим одеялом. Нервы вибрировали от предвкушения.

Дрожащими руками он обнажил ее роскошные груди, приятно заполняющие ладони, опустился к шелковистому плоскому животу с черным треугольничком волос между округлыми бедрами. Хотел было раздвинуть ее длинные ноги, но она остановила.

– Нет.

Он не сразу осознал, что ее пугает.

– Неужели ты стесняешься меня, Кристина?

Посмотрев на него встревоженным взглядом, она решилась. Эйден сильнее нажал ей на колени, не позволяя закрыться от него, и прижался губами к лону. Хриплые горловые страстные стоны возбудили его, и все мысли тут же улетучились.

Он всецело сосредоточился на доставлении ей удовольствия.

Один резкий вскрик, и она достигла экстаза, вознеся его желание обладать ею на головокружительную высоту. Отстранившись, он заставил ее расслабить ноги и широко раздвинул их, сам лег на нее, покрывая поцелуями пупок. Вцепившись в его плечи она теснее притянула его к себе.

– Пожалуйста, Эйден!

Оттягивая момент слияния, он целовал ее в губы, утоляя жажду, терзающую с того дня, как впервые увидел ее, а ее шаловливые пальцы бродили по его груди, слегка царапая.

– Давай же! – потребовала она сдавленным от желания голосом.

Не теряя ни минуты, он вошел в нее одним мощным движением и почувствовал, как растягивается ее тесное жаркое влагалище. Он наслаждался каждой секундой происходящего.

Не думай, растворись в ощущениях.

Они действовали сообща, как единое целое. Кристина приподняла бедра, помогая Эйдену глубже проникнуть в лоно. Он наращивал темп, подводя их к невиданному доселе наслаждению. Смотрел в ее шоколадные глаза, в глубине которых таились невысказанные секреты. Своим взглядом она навсегда приковала к себе не только его тело, но и душу, заставила увидеть красоту, покладистость и обещание обладания. Обхватив его лицо руками, зарылась пальцами в волосы, принимая его в себя. Ощутив знакомое томление в чреслах, Эйден подался вперед, не сводя глаз с Кристины и готовясь к финальному толчку, со стоном излился в нее и вдруг почувствовал бессилие и бесполезность, будто близость истощила его, лишила духа бунтарства и силы воли. Расслабленный и пресыщенный, он лег на нее, наслаждаясь мгновениями безмятежности. Освобождения.

Подергивание бедрами и неровное дыхание Кристины вернуло его к действительности, он осознал царящую в доме тишину и темноту, разгоняемую лишь светом единственной прикроватной лампы. Кристина лежала, жадно вцепившись в него, и от прикосновения ее шелковистой кожи он снова возбудился. Никаких преград, способных приглушить ощущения.

Никаких барьеров.

Невероятным усилием воли Эйден оторвался от нее и нехотя спрыгнул с кровати, не сводя взгляда с вздымающихся грудей, бледной кожи с отметками его грубых пальцев и темного холмика волос, даровавшего ему невиданное прежде ощущение покоя.

Кристина тоже поспешно вскочила, откидывая с лица густые длинные волосы.

– Что такое?

Когда пелена страсти рассеялась и снова включилось логическое мышление, Эйден понял, что сделал все неправильно. Но когда, ради всего святого, ему удавалось совладать с собственными эмоциями? Ему следовало бы сейчас обнимать Кристину, подводя к еще одному оргазму, а не анализировать произошедшее, погружаясь в пучину отчаяния и гнева.

– Презерватив. Я не пользовался презервативом. О чем, черт подери, я только думал? – Всю жизнь он старательно избегал обязательств, особенно длиною в жизнь, таких, как отцовство. В голове возник образ беременной Кристины, и он воскликнул, повысив голос: – Скажи мне, что принимаешь таблетки. Скажи мне.

И замер, оглянувшись через плечо, увидев сидящую на кровати сгорбленную женскую фигурку среди смятых простыней. Упершись подбородком в грудь, она смотрела в одну точку, накинув одеяло на голые плечи. Эйден почувствовал, что воспользовался ею для удовлетворения похоти, а потом бросил. Его охватила паника.

– Скажи мне, что принимаешь таблетки.

Она что-то неразборчиво пробормотала. Он подскочил к ней и, взяв за подбородок, поднял ее голову и снова посмотрел в прекрасные глаза.

Кристине даже не нужно было ничего говорить. То, как она отпрянула от него, красноречивее слов свидетельствовало, что никакой защиты у нее нет.

– Черт! – Он отскочил от постели. Ноги отказывались держать.

– Что с тобой творится?

– Я подобного не планировал и не хочу.

Мозг отказывался функционировать, будто за последние несколько недель перенес слишком много потрясений.

Услышав шорох, он обернулся и увидел Кристину, стоящую возле кровати. Прямая спина и напряженные плечи напомнили об их первой взрослой встрече. Ее гладкая нежная кожа манила его, искушала забыть о предосторожностях, снова ступить на запретную территорию.

Кристина принялась собирать с пола свою одежду.

– Но хотя бы день у тебя сегодня безопасный? – страшным голосом спросил он, хватаясь за последнюю соломинку.

– У меня безопасный день, – механически отозвалась она, прижимая к себе влажную одежду.

Она уже почти дошла до двери, и он попытался выведать больше информации:

– Это правда, или ты просто говоришь то, что я хочу услышать?

Она в упор посмотрела на него.

– А у вас в семье тупость передается по наследству? – Она хотела уйти, но он схватил ее за плечо, поразившись тому, какая холодная у нее кожа.

– Кристина, прошу тебя. Понимаю, что я это начал, но вовсе не хочу, чтобы у нас появился нежеланный ребенок.

– Откуда тебе известно, что для меня он будет нежеланным?

Минуту он не мог сдвинуться с места от шока, затем взорвался от ярости.

– Ты что же, действительно хочешь от меня ребенка?

– Нет. Говорю лишь, что всегда мечтала о своих детях. Но тебе не о чем волноваться. Я сама обо всем позабочусь.

Ему не о чем волноваться?

– Я детей не хочу. Вообще и никогда. Когда все закончится, вернусь в Нью-Йорк. Здесь не останусь. Не дам Джеймсу еще одного орудия против себя. Я должен убраться отсюда.

Увидев на его лице привычное высокомерное выражение, Кристина на мгновение прикрыла глаза, стараясь держаться на некотором расстоянии от него, хотя это лишь напоминало о только что пережитых мгновениях близости.

– Понимаю, Эйден. Поверь, все понимаю. Твое желание исполнится, обещаю.

В самом деле? Имеет ли это значение после того, что они пережили вместе? Глядя на удаляющуюся Кристину, сумевшую выглядеть достойно, несмотря на эгоистичные слова, Эйден испытал острое чувство стыда. Тело требовало следовать за ней, а разум – оставаться на месте. Он не понимал, чего на самом деле хочет.

Глава 9

Кристина изо всех сил сжимала перила, чтобы не потерять равновесие. С трудом переставляя ноги, заставляла себя спускаться с высоко поднятой головой. Нет, она не станет прятаться в комнате Лили, сколь бы сильно этого ни хотелось. Подобное малодушие удел трусов, она не из их числа и будет вести себя как сильная женщина, которой хочет стать, а не как испуганный кролик, которым была раньше.

Воспоминания о ночи сделали дорогу на завтрак еще более трудной.

Когда Эйден поцеловал ее, Кристина поняла, что пропала. В поцелуе таились жар, восторг и страсть, о которых она мечтала всю жизнь. Ощущение сродни тому, что испытываешь, разом получив все праздники, не случившиеся в кругу семьи. Тело воспламенилось, мысли улетучились.

Особенно ее поразил взгляд Эйдена на нее, когда он все глубже проникал в лоно. В бездонном колодце его глаз она увидела мужчину, не менее ее нуждающегося в любви и понимании. Стремящегося доказать, прежде всего, самому себе, что чего-то стоит. Кристина смотрела на него во все глаза, чувствуя, как их души соприкасаются и сплетаются воедино.

В данный момент она меньше всего думала о предохранении, полностью растворившись в ощущениях, даруемых твердой плотью Эйдена. Когда все закончилось, он пришел в себя гораздо быстрее ее.

Теперь она ощущает неловкость. Прошлой ночью он не вернулся в ее комнату, и она получила отсрочку до утра.

Кристина уверенно прошагала в столовую. Эйден уже сидел за столом, попивая кофе и читая газету. Весь в делах, как обычно. Зато ей не придется страдать от его повышенного внимания. Нолен подошел к ней налить кофе. По его лицу она поняла, что он все знает. Черт подери! Интересно, и как это ему удается всегда быть в курсе событий. На ее щеках выступил румянец. Никогда больше она не займется сексом в этом доме.

Садясь за стол, Кристина поймала на себе взгляд Эйдена, брошенный поверх газеты, но предпочла проигнорировать, всецело сосредоточившись на кофе.

– Не хотите ли вафель, мисс Кристина?

При мысли о еде ее замутило, однако лучше жевать, чем сидеть в подавляющем молчании.

– С удовольствием, Нолен. И поблагодарите от моего имени Мари.

Кивнув, дворецкий удалился. Кристина добавила в кофе сливки, сахар. Сегодня можно позволить себе вафли и сладкий кофе, не заботясь о талии.

– Кристина, касательно прошлой ночи… – начал Эйден.

Ну, конечно, в покое он ее не оставит.

– Не волнуйся, это была ошибка. Никаких проблем.

– Как это никаких проблем? Мне очень жаль.

Ее ли гневный взгляд, или возвращение Нолена заставили его замолчать. Главное, она была избавлена от необходимости выслушивать, какую представляет собой проблему. По крайней мере, на какое-то время. Желая убедиться, что у нее есть все необходимое, Нолен не спешил уходить, за что она была ему безмерно благодарна. Наконец он неохотно направился к двери.

– Я буду поблизости, если понадоблюсь вам.

Ее защитник. Прежде у нее не было такого человека рядом, и ей нравилось новое ощущение.

Эйден наблюдал за тем, как она намазывает горячие вафли маслом и клубничным джемом с манящим фруктовым ароматом, откусывает кусочек.

– Послушай, ты права. Я действительно сказал неправильные слова вчера. Потому что очень испугался.

– Вот как?

– Но я хочу все исправить. В последующие несколько месяцев мы будем часто видеться.

Не так, как вчера.

– И я хочу, чтобы мы не испытывали неловкости, находясь в обществе друг друга.

Слишком поздно.

– Поэтому я предлагаю…

– Ах ты, неблагодарное жалкое подобие внука! – донесся из холла крик Джеймса, взволновавший Кристину. Сначала она решила, что старик узнал о случившемся ночью, но поняла, что дело в другом. Что же его так расстроило?

У нее внутри все сжалось. Прежде конфронтации случались довольно часто и добром не заканчивались. Джеймс всегда долго и громко ругался.

Тяжело опираясь на трость, он вошел в столовую.

– Решил, что я уже одной ногой в могиле, мальчик?

Эйден быстро переключил внимание на деда.

– Ну, это вряд ли, – парировал он, поворачиваясь к старику и принимая нарочито расслабленную позу.

– Тогда зачем игнорируешь меня и ведешь себя так, будто меня и на свете нет, проворачивая свои дела прямо у меня под носом? – Джеймс был необычайно взвинчен.

Кристина насторожилась, видя, как у него несколько раз дернулась рука.

– Решил, что я не узнаю о твоей поездке на завод? А у меня, владельца предприятия, разрешения спросить не догадался? Или, пользуясь моей болезнью и неспособностью остановить тебя, пытаешься поладить с прорабом?

– Зачем вам меня останавливать? Вы же сами велели взять на себя обязанности управляющего. Именно это я и делаю, следую вашим желаниям.

Джеймс крепко сжал плечо Эйдена, Кристина поняла, что пришло время действовать.

– Джеймс, – попыталась она урезонить старика.

– Исключив меня? – Тот сильнее вцепился в трость, едва держась на ногах. – Устраивая встречи за моей спиной? Я пока еще здесь главный!

Ощущая небывалый прилив спокойствия, Кристина встала из-за стола. Испуганный ребенок, становящийся свидетелем одной перепалки за другой, канул в прошлое, осталась сиделка, намеренная исполнить свой профессиональный долг.

– Джеймс!

На бледном, как мел, лице старика лихорадочным румянцем горели щеки. Он нетвердо стоял на ногах, что, впрочем, после последнего удара стало привычным состоянием.

Эйден тоже поднялся, чтобы встретить противника на равных.

– Недолго вам осталось быть главным, помните об этом!

Джеймс прижал руку к груди, Кристина, молниеносно обогнув стол, подскочила к нему.

– Прошу вас, Джеймс. Доктор запретил вам волноваться. Давайте успокоимся.

– Ты! Ты помогаешь ему отнять у меня все! Тебе следовало бы быть благодарной за то, что я для тебя сделал, а ты строишь козни за моей спиной.

Кристина не знала, что вызвало приступ паранойи, и не хотела знать. Понимала, что пациенту нужно принять лекарства и отдохнуть. Но следующие слова старика буквально парализовали ее.

– Мне давно следовало догадаться, что ты не годишься для этой работы. Гены твоей матери-интриганки проявились в самый неподходящий момент.

Кровь отлила от ее лица, она покачнулась.

– Довольно! – воскликнул Эйден. – Это Бейтмэн попросил нас встретиться с ним на заводе, мы согласились. Если вам требуется отчет, я предоставлю его вам через несколько часов.

Джеймс будто хотел что-то добавить, но лишь поморщился. Кристина подскочила к нему, позабыв обо всем, кроме профессионального долга.

– Джеймс, мы немедленно позвоним вашему доктору. Нолен!

Старик хватал ртом воздух, на лице отразилась паника.

– Все будет хорошо, – успокаивала Кристина. – Нолен, давайте отведем его в кабинет и вызовем скорую помощь.

– Нет. Доставьте меня в мою комнату и пошлите за доктором Маркемом.

– Но Джеймс.

– Нет. Никаких больниц. Я хочу умереть в Блэкстоун-Мэнор.

Двумя часами позже его желание осуществилось.

* * *

Бросив взгляд на чудовищный надгробный памятник, который Джеймс Блэкстоун приказал возвести в свою честь, Эйден с отвращением отвернулся и зашагал прочь от семейного склепа и бронзового гроба, оставив Кристину в одиночестве беседовать с теми немногими, кто еще не ушел. На гражданскую панихиду пожаловал почти весь город. Семья Блэкстоун была всем известна, и все хотели отдать последний долг старику Джеймсу.

Эйден не мог подавить терзающее чувство вины. Последние жестокие слова, брошенные в гневе, не давали покоя. Возможно, именно этого старик и добивался. Эмоции не подчинялись логике, это неудивительно, учитывая оставленное дедом нежеланное наследство.

Поднимаясь по холму к отдаленному уголку кладбища, Эйден стряхнул с себя деланую благодарность и сочувствие, которыми насквозь пропитался за последние несколько дней. Ушла и часть небывалого напряжения. К могиле отца, где ожидали братья, он подошел с ощущением небывалой легкости во всем теле.

Джеймс Блэкстоун мертв. На этот раз взаправду.

Как ни ненавистна мысль праздновать смерть старика, без него Эйден волен делать, что пожелает, и никто не сможет ему помешать. Опека над Лили будет передана ему или одному из братьев, им больше ничто не угрожает. Теперь Эйден сможет на законных основаниях открыть трастовый фонд для матери и позаботиться о том, чтобы за ней всегда был должный уход, а также подобрать хорошую управленческую команду для завода. Разобравшись с делами, он со спокойной совестью вернется в Нью-Йорк к любимому делу.

Эйден даже самому себе не хотел признаваться, как будет недоставать близости с Кристиной. Отказывался вспоминать одинокие ночи у себя в спальне. В конечном итоге расставание пойдет на пользу обоим.

– И ты здесь, братишка? – воскликнул Люк, увидев его.

Кивнув, Эйден повернулся обнять брата Джейкоба, который прилетел, едва узнал о смерти деда.

Братья походили друг на друга как две капли воды, но характерами разительно отличались. Каждый обладал яркой индивидуальностью и уникальными талантами.

Блэкстоун-Мэнор давно перестал быть для Эйдена домом, но он чувствовал себя как дома везде, где оказывались братья. Даже живя в разных городах, они три-четыре раза в год обязательно собирались вместе на несколько дней. Кроме того, находясь в двух часах езды друг от друга, Эйден и Джейкоб обедали вдвоем примерно раз в месяц.

Эйден посмотрел на отцовское надгробие и пожалел, что не может еще раз поговорить с отцом, получить напутствие, как поступить. Инстинкты велели бежать из Блэк-Хиллз, но он не спешил этого делать. Это пугало его.

Он пытался убедить себя, что совесть не позволяет ему бросить жителей городка в беде, и мать не одобрила бы проявления малодушия с его стороны. На самом деле мотивы были куда более запутанными.

– Люк ввел меня в курс дела. А ты, значит, женился, да?

– Этот брак не продлится долго, я надеюсь.

– А я думал, уговор определил срок продолжительностью на год. Кроме того, Кристина – очень красивая женщина, – возразил Джейкоб.

– Чертовски прямолинейно, – хмыкнул Люк.

– Уговор определял срок продолжительностью на год, когда Джеймс был жив, – поправил Эйден, мысленно скрещивая пальцы и отказываясь думать о красоте Кристины. Братьям вовсе не обязательно знать, насколько далеко зашло между ним и женой. – Надеюсь, теперь, когда старика не стало, найдется способ как-нибудь выпутаться из этой ситуации. Завтра мы встречаемся с Кэнтоном для оглашения завещания покойного, а потом я подключу к делу своего адвоката.

Джейкоб медленно кивнул, потирая ладонью шею, признак глубокой задумчивости. Невидящим взором посмотрел на собравшихся людей, мысленно пребывая вдали отсюда. Из трех братьев он был самым рассудительным и лучше других справлялся с решением проблем. В детстве именно он придумывал, как обойти установленные дедом правила, а повзрослев, не менее виртуозно проворачивал многомиллионные сделки, точно занимательные задачки. Последние несколько месяцев Эйден не раз порывался позвонить брату, попросить помочь вытащить его из этой передряги, но всегда останавливало осознание, что это его проблема.

– Каков план? – поинтересовался Джейкоб.

– Я еще не принял решения касательно того, как лучше организовать заботу о маме в долгосрочной перспективе. Думаю, этот вопрос следует обсудить с Кристиной, когда один из нас получит право опеки. – И молиться, чтобы она не плюнула ему в лицо за то, как он с ней обошелся. Эйден намеревался четко следовать разработанному плану. Ему здесь не место, а Кристина заслуживает гораздо большего, чем он в состоянии предложить. – Джеймса больше нет, и я смогу, подобно вам, часто навещать маму.

Развернувшись, он увидел Кристину с Ноленом и учредителем похорон. Теплый ветерок играл подолом ее черного платья, акцентируя внимание на крутых бедрах и стройных ногах.

– Мне потребуется помощь, чтобы найти достойного управляющего на завод. Со всеми сомнительными делами, что там творятся, нам потребуется человек достаточно мудрый, чтобы решать проблемы, и достаточно стойкий, чтобы заставить Балчера поверить в то, что завод не продается. Человек, который сумел бы сработаться с Бейтмэном. Необходимо решить эту задачу и не допустить, чтобы кто-нибудь пострадал.

А личными проблемами можно заняться позднее.

– Есть у меня такой человек на примете.

Эйден повернулся к Джейкобу:

– Уже? Послушай, приятель, временами ты меня прямо пугаешь!

– Я сам этим займусь.

Эйден удивленно посмотрел на брата, Люк тоже.

– Почему?

– Давно подумывал некоторое время пожить здесь.

– И бросить успешную карьеру, приносящую тебе миллионы? Повторяю свой вопрос: почему?

– Это личное, понятно? Просто обдумай мое предложение.

– Ну, разумеется. Главное, чтобы ты не передумал.

Джейкоб намерен вернуться домой. Можно спокойно отправляться в Нью-Йорк. Брат обо всем позаботится. Обо всем.

А как же Кристина?

– Не хочу, чтобы один из нас застрял здесь помимо своей воли.

В разговор вмешался Люк:

– Ты себя имеешь в виду?

Эйдену стало не по себе. Он попытался отогнать неприятное ощущение. В конце концов, он с самого первого дня объявил Кристине, что не намерен остаться.

– Чертовски прямолинейно.

Глава 10

Сгорая от нетерпения, Эйден распахнул дверь кабинета. Узнав от Нолена, что за гость пожаловал, он очень удивился. Биография и деятельность Лео Балчера чрезвычайно занимали его со времени визита на завод; он считал большой удачей, что этот человек сам приехал в Блэкстоун-Мэнор и попросил о встрече.

Тем самым предоставив Эйдену шанс разобраться с конкурентом на своей территории. Пользуясь возможностью, он внимательно рассмотрел Балчера. Опираясь пухлыми руками о подоконник, тот взглядом собственника обозревал расстилающиеся за окном угодья. Что ж, значит, его ждет глубокое разочарование.

Балчер повернулся и улыбнулся Эйдену наигранно-жизнерадостной улыбкой, будто приглашая обращаться с собой по-свойски. К несчастью для него, Эйден не был воспитан в традициях Юга и не следовал им, поэтому не собирался ни сплетничать с Балчером, ни похлопывать его по спине. Всю сознательную жизнь Эйден прикладывал огромные усилия, пытаясь достигнуть высот в своей ненадежной профессии, и других людей оценивал по тем же критериям.

Принесенную Кристиной жертву Эйден ценил очень высоко и, несмотря на то что в настоящее время отношения между ними сильно ухудшились, считал женщиной, стоящей многих знакомых ему мужчин. Включая и того, кто стоял сейчас перед ним.

Эйден не считал зазорным использовать ожидания Балчера против него.

Балчер зашагал к нему, приветственно протягивая руку. Плотно облегающий темно-синий костюм разительно контрастировал с рубашкой поло Эйдена, брюками цвета хаки и мокрыми после душа волосами. Заметив, с каким удивлением тот рассматривает его неформальный наряд, Эйден мысленно усмехнулся. В обычных обстоятельствах он ни за что не отправился бы на деловую встречу в таком виде. Балчер, вероятно, счел его слабаком, совершенно не интересующимся бизнесом, на деле Эйден просто оказался застигнутым в неподходящее время.

– Мистер Блэкстоун, рад встрече.

– Пожалуйста, называйте меня Эйден.

«Не сработает, старина», – мысленно добавил он.

– Какое красивое место, Эйден, – продолжил тот, собственнически осматриваясь по сторонам и изучая мрачную, подавляющую обстановку комнаты, которую Эйден превратил в свой офис, решив, что с удовольствием бы все здесь разрушил и переделал.

Его молчание обескуражило Балчера, пытающегося сохранять натянутую белозубую улыбку.

– Надеюсь, семья справляется. Принимая во внимание ваши обстоятельства.

Эйден плюхнулся в скрипучее кожаное кресло и, отклонившись, сложил руки на животе.

– Благодарю вас, – с холодной вежливостью произнес он, – мы отлично справляемся, хотя дел, как вы, должно быть, догадываетесь, немало. Могу я вам чем-то помочь?

– Полагаю, Джеймс упоминал обо мне и моем интересе к Блэкстоун-Миллз.

Напрямую старик ничего не говорил, Эйдену пришлось самому все выяснять. Бейтмэн прав, в борьбе с конкурентами Балчер использует принцип «разделяй и властвуй».

– Весьма удивлен, что вы явились говорить со мной о делах так скоро после смерти деда.

Балчер уместил свое грузное тело на один из изогнутых кожаных стульев, стоящих напротив письменного стола, и стал поправлять галстук, будто тот слишком туго затянут.

– Я бы не стал выражаться так прямолинейно. И в мире бизнеса есть правила хорошего тона. Просто предпочитаю начать действовать, прежде чем другие заинтересованные стороны поступят так же.

Подавшись вперед и поставив локти на стол, Эйден с усмешкой повторил слова Кристины:

– Я всегда действую прямолинейно, и вам придется смириться с этим или уйти.

Несмотря на желание скорее пристроить завод и умыть руки, он никогда бы не продал его этому человеку, которому не были знакомы правила хорошего тона. Держался тот самоуверенно и нагло, что свидетельствовало об алчности и стремлении нажиться за счет других. Кроме того, Эйден не мог доверить жизнь и благополучие людей тому, кого невзлюбил с первого взгляда.

– В таком случае, уверен, ваш дедушка уведомил вас о моем желании купить завод и прилегающие территории.

– Мари сказала, что у нас гость, вот я и решила принести угощение. – В разговор вмешалась Крис тина, бочком входя в дверь со старомодным подносом с чайником, чашками и причудливыми пирожными. Ее появление Эйден воспринял с вынужденным восхищением.

Он мог бы днями напролет любоваться ее красотой, но не видел со дня похорон. Стоило войти в комнату, как она тут же исчезала, а ела в основном в спальне Лили. Эйдену приходилось довольствоваться обществом братьев.

По чьей вине?

Ее приход только отвлечет его, заставляя обращать внимание на грациозные движения и обворожительную улыбку, а не на то, как превзойти Балчера.

– Это лишнее, Кристина. Мистер Балчер не задержится надолго.

– Вот как. – Она окинула их простодушным взглядом. Эйден тут же догадался: она что-то замышляет. – Уверены, что не хотите попробовать фирменный птифур[2] Мари? Они буквально тают во рту, уверяю вас.

При виде вспыхнувшей в глазах Балчера искры Эйден задумался, чего тому хочется, пирожное или Кристину. В его душе зашевелилось мрачное чувство собственника, заставшее врасплох. Кристина ему здесь не нужна. Что бы такое сказать, чтобы она ушла?

– Не думаю, что мы прежде встречались. Я Лео Балчер, владелец «Кристал Коттон».

С изяществом, делавшим честь любой хозяйке, она протянула гостю руку:

– Здравствуйте! Я Кристина, жена Эйдена.

Балчер воззрился на них широко раскрытыми глазами.

– Я полагал, что братья Блэкстоуны еще не связали себя узами брака. Где же ему удалось отхватить красавицу вроде вас?

Раздражение Эйдена росло, но он не мог решить, на кого злится больше, на Лео или Кристину. Или на самого себя. Он пребывал в расстроенных чувствах после ночи близости с Кристиной, последующие дни воздержания ничуть не помогли.

Какого дьявола она задумала?

– Кристина из местных жителей, – сообщил он, пристально глядя на нее.

Балчер, похоже, решил призвать прекрасную Кристину себе в союзники.

– А я как раз обсуждал с вашим мужем куплю-продажу завода.

Она бросила быстрый взгляд на Эйдена, наконец осознав, что происходит. Привыкшая заботиться о Лили, Мари и Нолене, теперь она готова была взвалить на свои плечи проблемы целого города. Эйден ведь обещал, что они будут действовать сообща, а сам проводит встречу без нее.

Он ее попросту исключил. Когда же он уже перестанет вести себя, как полный мерзавец.

– Балчер, – вмешался Эйден, – не успели деда в землю зарыть, как вы являетесь обсуждать дела? Что вы там говорили о правилах хорошего тона, а?

Уголком глаза он заметил, как Кристина расслабила плечи, осознав, что он не собирается прогонять ее из кабинета.

Балчер поерзал на стуле.

– Ну, вы не так часто приезжали в имение… – Он потупился под пристальным взглядом Эйдена. – Я слышал, вы со стариком недолюбливали друг друга. Зачем же принимать на себя столь тяжкое бремя? Сильно сомневаюсь, чтобы после Нью-Йорка вам захотелось обосноваться в нашей дыре. – Он улыбнулся, смягчая грубость.

– Вы правы, мы с дедом не дружили. Честно признаться, он был настоящим диктатором.

Наблюдая за тем, каким напряженным сделалось лицо Балчера, Эйден решил, что тот понял, что дело ему предстоит иметь не со стариком, стоящим одной ногой в могиле, а с преуспевающим бизнесменом в самом расцвете сил. Однако намерений своих выдавать так скоро не собирался.

Возможно, Кристина ему подыграет. Устремив широко раскрытые глаза на Балчера, она хлопала ресницами, будто в замешательстве.

– Зачем вам, ради всего святого, еще один завод? У вас их и без того предостаточно.

Вот хитрая лисица! Пытается выведать информацию! Эйден был готов сообщить Балчеру, что сделка не состоится, и выпроводить вон. «Всему свое время», – думал он.

Он понял, что Кристина не доверяет ему, и не мог ее винить. Ее ставки в этой игре очень высоки. Она выросла в этом городе, его жители много для нее значат, поэтому интерес оправдан. Оставалось надеяться, что она не уведет разговор в сторону, противоположную той, куда хотел направить его он сам.

– Ну, дорогая моя, – ответил Балчер театральным голосом, так что у Эйдена возникло стойкое ощущение, будто перед ним разыгрывается спектакль, подтекст которого куда интереснее, чем реплики действующих лиц. – Соперничество есть соперничество. Это жесткая сфера, требующая принятия жестких решений. Не все заводы могут продержаться на плаву.

Видя, что тот снова обводит кабинет оценивающим взглядом, Кристина насторожилась. При виде эмоций на ее лице Эйден почувствовал, что в нем снова просыпается желание. Какой же она становится страстной, когда защищает тех, кто в этом нуждается! Его беспомощную мать, например. Или когда так выходит из себя, что забывает изображать из себя леди.

Он подумал, что бушующий в ее глазах темперамент не должен сильно заводить его. К счастью, Балчер ничего не заметил.

– Я признаю уникальность Блэкстоун-Миллз, – Балчер растянул пухлые губы в улыбке. – Да и дом этот мне отлично подойдет. Полагаю, после всего, что я слышал об Эйдене, нам удастся прийти к компромиссу.

– О каком компромиссе вы говорите? Мне кажется, у управляющего Бейтмэна появились некие подозрения.

– Подозрения? Что еще за подозрения? В бизнесе все предельно просто.

Эйден увидел, что Кристина за спиной Балчера открыла рот, чтобы запротестовать. Ход ее мыслей был ему понятен. Речь идет не только о бизнесе, но и благополучии людей. Он-то понимал, но в настоящий момент выудить информацию из Балчера было для него важнее, чем преподать ему урок морали, который тот все равно не усвоит. Метнув в Кристину предупредительный взгляд, он пояснил:

– Что ж, это нам с вами понятно, а другим людям – увы! – нет. Я не смогу долго отговаривать Бейтмэна обратиться за помощью к властям.

Балчер снова заерзал на стуле.

– Власти?

Эйден решил надавить сильнее:

– Всем известно, что чистоплотностью вы не отличаетесь. Однако намеренная порча оборудования может привести к тому, что кто-то получит травму. Если доказательства будут зафиксированы документально, некоторые решат, что ситуация зашла слишком далеко.

Выкатив глаза, Балчер поспешно вскочил, но быстро взял себя в руки.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, но если эта маленькая проблема так вам досаждает, с радостью избавлю от нее. От нее и многих других.

– Увы, но продажа завода противоречит интересам города. Сожалею, что даром потратили время.

Ну вот, и о правилах хорошего тона не забыл.

Эйден обошел стол, намереваясь проводить гостя. И тут на пороге возник Нолен. Похоже, разговор с Балчером стал достоянием всех без исключения обитателей дома.

– Я лишь прошу вас обдумать, – не сдавался Балчер, теснимый к выходу.

Эйден решил выразиться еще яснее:

– Я знаю, чего вы хотите. Завод не продается. А теперь убирайтесь.

От него не ускользнуло довольное выражение на лице Кристины. Он сожалел о том, что они больше не делят ложе.

Балчер быстро оправился и всучил свою визитку.

– Хорошая работа, сынок. Но скоро проблем станет больше, и их решение потребует все новых и новых вложений, ты изменишь свое мнение. Тогда позвони мне.

Эйден без колебаний разорвал визитку.

– Понятно, – протянул Балчер с плохо скрываемым раздражением, перестав изображать хорошего парня. Посмотрев на Кристину, затем на Эйдена, снова улыбнулся: – Я подумал, что благополучие собственной семьи для вас куда важнее бизнеса.

Его слова не на шутку встревожили Эйдена. Он что, угрожает? Неужели способен на грязную игру, чтобы добиться желаемого? Эйден посмотрел на Нолена, который, прищурившись, взирал на Балчера.

Кристина, также почувствовавшая угрозу, разом лишилась приторной гостеприимности.

– Что вы имеете в виду? – произнесла она тем же требовательным непреклонным тоном, каким, бывало, разговаривала с Джеймсом.

– Ничего, мадам. – Балчер ослепительно улыбнулся. – Просто хочу сказать, что новоиспеченный супруг вроде вашего должен особенно тщательно заботиться о безопасности жены. Прежде всего, блюсти ваши интересы, а не интересы города.

Эйден не купился на притворно обеспокоенный голос. В его душу закралась тревога, от которой не так-то просто избавиться.

– Именно это я и намерен делать. Я смогу и защитить свою семью, и сохранить людям работу, при этом не отдам завод человеку, который закроет его и распродаст на металлолом.

– Точно так же, как вы поступили с Афинс-Милл, – добавила Кристина. – В прошлом году, если не ошибаюсь.

Балчер не отрицал, но выглядел несколько обескураженно.

Очевидно, устав биться головой о стену, он медленно побрел к двери, проигнорировав Нолена. Или просто решил отступить, чтобы произвести переоценку сил противников, которые, судя по всему, проделали большую подготовительную работу. Перед тем как удалиться, он бросил прощальный взгляд на Эйдена.

– Хотя вы с дедом и не любили друг друга, в вас много его черт.

Когда дверь за Балчером закрылась, Эйдена еще долгое время трясло от гнева и яростного чувства протеста. Придя наконец в себя, он повернулся к Кристине:

– Какого черта ты творишь? Зачем принесла чай с пирожными, будто на светском приеме.

Она посмотрела на него широко раскрытыми честными глазами, в уголках которых, однако, притаилась некая скованность.

– Не понимаю, чем ты недоволен. Я просто пыталась быть вежливой.

– Ты шпионила за мной.

– Не глупи.

Он понимал, что несправедлив к ни в чем не повинному человеку, но всякий раз, когда дело касалось Кристины, лишался способности рассуждать трезво. Он шагнул к ней, заставив отступить к книжным полкам. Его окутал нежный цветочный аромат, он предпочел игнорировать это, сосредоточившись на раздражении. Или им двигало иное чувство, столь же агрессивное, но не столь разрушительное?

– Давай-ка проясним одну вещь раз и навсегда, малышка. Я ненавижу, когда за мной шпионят, манипулируют или играют. Так всегда поступал дед, но от жены я этого не потерплю.

Он мог бы поклясться, что на краткую долю мгновения уловил в ее глазах отражение тех же чувств, что и много лет назад. Такой взгляд бывает у щенка, прогоняемого из дома, который он считал своим. Следом пришли более сильные эмоции. Кристина встала на цыпочки, чтобы смотреть ему прямо в глаза, и дала яростный отпор:

– В таком случае не веди себя, как человек, за которым нужно шпионить. Будь открытым, как на заводе, и работай со мной в одной команде, как обещал.

В его душе зашевелилось некое примитивное чувство. Подавшись вперед, он заметил, что ее зрачки расширены, а у основания шеи пульсирует жилка. А какой соблазнительный язычок, время от времени появляющийся за зубами! Осторожнее! Как просто снова упасть в ее манящие объятия!

Ты, в самом деле, обещал. Эйден хотел проигнорировать эту мысль, но не смог. Потому что не похож на деда, что бы там ни говорил Балчер. Глубоко вздохнув, он повернул разговор в более безопасное русло.

– Мы и так постоянно играем роли хорошей девочки и плохого парня.

Кристина изогнула брови, показывая, что все еще не доверяет ему.

– Ты мог бы с легкостью продать завод.

– Этому человеку? Не слишком ли жестоко?

Она всматривалась в его лицо, желая отыскать какие-либо признаки подтверждения, но, как и в случае с Бейтмэном, приходилось судить по поступкам. Была бы пища для размышлений. А если завещание Джеймса оправдает его ожидания, времени у нее почти не останется, и скоро они разлучатся навсегда. Эйден принудил себя отвернуться и зашагал к столу.

– Слуги не единственные, кто догадался о том, что здесь происходит, – бросила Кристина ему в спину.

– Неужели ты мне не доверяешь? – Эйден готов был ударить себя. Он ведь решил предоставить ей право выбора в вопросе доверия, так зачем же вымаливает его, как собака, сидящая под обеденным столом и просящая лакомый кусочек?

– А стоит?

Этой простой фразой она всколыхнула в его душе волну воспоминаний: теплую кожу, энергичные руки, сгорающую от желания плоть, все, от чего надо держаться подальше.

– Мне нужно проверить, как там Лили.

Внутри Эйдена поднялась волна протеста. Возможно, это последний шанс побыть наедине с ней. После встречи с Кэнтоном.

– А ты как? В порядке?

– Беспокоишься обо мне? Или о том, как бы я не создала тебе дополнительных проблем?

– Последние несколько дней выдались совершенно сумасшедшие. И дальше будет только хуже.

– Отчего же?

– Теперь, когда Джеймс мертв, мы можем покончить с этим. С нашими отношениями.

Ее лицо разом лишилось всякого выражения, и она кивнула:

– Ты будешь рад вернуться в Нью-Йорк.

– Там мое место.

– Ты уверен?

Глава 11

Кристина пришла в кабинет последней, дольше необходимого задержавшись с Лили и Николь, пытаясь оттянуть неизбежное. Замерла на пороге.

Есть завещание или нет, Эйден все равно уедет.

Очарованная его привлекательной внешностью и порывистой страстностью, пробудившей в ней женщину, она позабыла о его намерении уехать. Здесь не властно даже завещание деда.

– Как вы, Нолен? Держитесь?

– Я понимаю, что пришло его время, мисс Кристина. Многое теперь будет по-другому.

– Да. Вы правы.

Эйден подошел к Кристине, словно бы для разговора, но она старательно игнорировала его. Встреча с Балчером по накалу эмоций напоминала катание на американских горках, и чтение завещания обещало быть не легче, поэтому ей не хотелось еще сильнее растревожить душу, разговаривая с Эйденом.

Кристина села рядом с Люком, одобрительно ей улыбнувшимся. Пусть Эйден думает что хочет, ей все равно.

В кабинете присутствовали только члены семьи покойного – внуки, Кристина, Нолен и Мари. Никого со стороны. У Кристины все сжалось от дурного предчувствия. Означает ли это, что посредством завещания Джеймс и дальше будет контролировать их? Решил не выносить сор из избы?

Она не доверяла Джеймсу при жизни и не видела причин делать это после его смерти. Но, памятуя о Лили, не могла отступать. Для нее первостепенное значение играла именно Лили, а не собственное разбитое сердце и треклятая гордость Эйдена. Только Лили, пожертвовавшая всем ради тех, кого любит.

Кэнтон постучал по столу пачкой бумаг, привлекая внимание и прекращая перешептывания.

– Как вы, наверное, догадываетесь, Джеймс оставил подробные инструкции, чтобы даже после его смерти все происходило так, как ему хочется.

Все заерзали на своих местах, чем только усугубили терзающие Кристину дурные предчувствия. Кэнтон знает, что их ожидает. Это светится в его крошечных глазках-бусинках, скрытых за стеклами очков. Складывалось впечатление, что он хочет попользоваться частичкой могущества, о котором при жизни Джеймса мог только мечтать.

– Хотите, чтобы я зачитал завещание слово в слово или кратко пересказал содержание?

– Просто скажите, как нам распутать клубок, в который Джеймс умудрился все закрутить: мою мать, завод, мой брак.

Кристина, понимая его чувства, старалась не обращать внимания на то, что он и ее включил в этот клубок. Люди и так всю жизнь считали ее не более чем помехой, поэтому она сделала вид, что ничего особенного не произошло.

– Добиться развода нетрудно, – сказал Джейкоб. Она заметила, как Эйден ерзает на стуле.

– Да, но, в конечном счете, это может поставить Кристину в неловкое положение, – возразил он.

Она сделала глубокий вдох. Рано или поздно этот разговор должен был состояться, сколько бы боли он ей ни причинял. Так пусть лучше прилюдно, чем наедине с ним.

– А что насчет аннулирования брака? – подал голос Люк.

– Так будет еще проще, – согласился Джейкоб.

– Аннулировать брак можно с легкостью, если было соблюдено одно условие.

Кэнтон впился глазами в Кристину, будто пытаясь проникнуть ей в душу. Она протестующе ахнула. Взгляды присутствующих обратились к ней, она густо покраснела.

Кэнтон надменно вскинул бровь и довольно улыбнулся.

– Как я понимаю, брак был консуммирован, значит, аннулировать его уже нельзя.

Кристина потупилась, едва дыша. Ей было не по душе, что столь интимный вопрос обсуждается в комнате, где полным-полно мужчин.

– А как насчет принуждения? – предложил Эйден.

Она резко вскинула голову. Неужели это намек…

– Джеймс как-никак вынудил меня жениться. Кристина согласилась исключительно из стремления помочь мне и Лили. Что, если представить историю в таком свете?

Следует потом поблагодарить его за то, что подумал и о ней тоже.

– Не имеет значения, – перебил адвокат. – Джеймс хотел, чтобы все осталось, как было при его жизни. Позвольте мне продолжить.

– Ну же, выкладывайте все как есть, – прорычал Эйден.

Джейкоб и Люк согласно закивали, Кристина промолчала, так как не ждала ничего хорошего. Хотелось лишь, чтобы ее оставили в покое и она могла продолжить заботиться о Лили. Если в глубине души она и мечтает подольше пробыть с Эйденом, ни за что этого не покажет.

– После возвращения Эйдена и его женитьбы Джеймс изменил завещание.

Эйден чертыхнулся про себя. Люк ахнул. Похоже, и мужчины не ждут ничего хорошего.

– Он желал, чтобы ваш брак, мистер Блэкстоун, и ваше здесь пребывание продолжались в течение года. Понимал он и то, что после его смерти вы захотите пренебречь его желаниями.

От дурного предчувствия у Кристины к горлу подступила тошнота. Старик видел всех насквозь.

– И что нам угрожает на этот раз? – сдавленно поинтересовался Эйден. – Он больше не может использовать маму в качестве средства манипуляции. Ну а мы с братьями не собираемся разводить дрязги из-за денег. В чем дело?

Кэнтон ухмыльнулся и стал похож на Джеймса, которого Кристина страшилась и ненавидела.

– А кто сказал, что Лили больше ничего не угрожает?

Ахнув, Кристина подалась вперед, мгновенно ощутив боль в груди. Люк успокаивающе положил руку ей на талию, но она этого даже не почувствовала, всецело сосредоточившись на адвокате.

– Что вы такое говорите?

– Говорю, что вы останетесь здесь и будете заботиться о Лили. Эйден тоже останется, чтобы взять на себя хлопоты о благополучии города. Именно этого хотел Джеймс.

Ей следовало бы испытать облегчение от его слов, но этого не произошло.

– Почему?

– Потому что опека над Лили перешла ко мне. Вместе с контролем над финансами Блэкстоуна.

Мужчины, чертыхаясь, вскочили со своих мест, Кристина осталась сидеть на диване, точно замороженная. Легкие отказывались функционировать и грозили в любую секунду разорваться. Страх за Лили и собственное будущее вырвался на свободу, и его невозможно было сдержать.

Он не уедет сейчас!

– На срок, определенный мистером Блэкстоуном, все останется по-прежнему, а по его истечении все наследники получат свою долю, и право опеки над Лили перейдет к Джейкобу.

Его слова не принесли Кристине утешения. За год многое может случиться.

Эйден смерил Кэнтона яростным взглядом, будто надеялся заставить его капитулировать одной лишь силой воли.

– А вам какой резон контролировать беспомощную женщину в угрозу ее здоровью? Я уж не говорю о благополучии целого города.

– Мы это так не оставим, – пообещал Джейкоб. – Дело касается безопасности нашей матери, мы не отступим. Найдем способ остановить вас.

– Я действую согласно завещанию. Можете его опротестовать, конечно, но на это потребуется времени гораздо больше, чем год. Если Эйден и Кристина согласятся следовать воле покойного, я не стану предпринимать никаких действий касательно Лили.

– Погодите, – Кристина встала, – вы сказали, все наследники?

– Да.

– Полагаю, что и Нолену с Мари что-то причитается, раз их пригласили на оглашение завещания? Неужели им придется ждать целый год, чтобы получить свою долю?

– От меня ничего не зависит, дорогая. Так прописано в завещании. Если требования Джеймса не будут выполнены, он велел ликвидировать свои активы, поместить Лили в богадельню и ничего никому не давать. Право опеки перейдет к Джейкобу, а все деньги получит университет. Завод подлежит закрытию.

Нет, нет и нет!

– Но ведь Нолену и Мари положено выходное пособие, – протестовала Кристина. – После всего, что они натерпелись от Джеймса, они заслуживают безбедной жизни на пенсии, а не унизительного пересчета жалких грошей.

Значит, вместо того, чтобы облегчить людям жизнь, Джеймс и после смерти все усугубляет. Поставил под угрозу не только благополучие собственной дочери и целого города, но и других дорогих ее сердцу людей. Будь он здесь, собственноручно разорвала бы его на кусочки.

– Значит, если мы не подчинимся, в проигрыше останутся все вокруг? И вы с радостью исполните эти указания?

– Да.

Кристину обуял ужас.

– Почему?

– Из-за денег, – презрительно бросил Эйден. – Почему же еще? Старик хорошо оплатил ваши услуги, не так ли, Кэнтон?

– О, Джеймс Блэкстоун не поскупился. Кроме того, он был моим клиентом, и я обязан уважать его желания.

– Кто бы сомневался, – обронил Люк.

– Повторяю еще раз, вы можете обжаловать его решение, но на это потребуется много времени.

Проще придерживаться существующего ныне порядка вещей.

Видя, что Эйден едва не лопается от гнева, Кристина поняла, что его планы грубейшим образом нарушены.

Эйден, привыкший к роскошным ресторанам Нью-Йорка, вполне мог обойтись без местного клуба в Блэк-Хиллз, ужинать в котором светское общество считало большой удачей, несмотря на заоблачные цены. Главное, чтобы посещение заметили другие. В настоящее время он предпочел бы одиночество. Однако братья настояли на совместном ужине перед тем, как оба уедут. Люк, готовящийся к новому гоночному сезону, долго будет недоступен, а Джейкоб, принявший окончательное решение переехать домой, отправлялся собирать вещи, на что также потребуется время. Завещание не запрещало Эйдену нанять управляющего на завод, поэтому он мог со спокойной совестью это сделать, не опасаясь преступить закон.

Закон Джеймса. Источник всех неприятностей, особенно между ним и Кристиной. Женой, от которой он готов сбежать при первой же возможности после того, как переспал с ней.

Блестяще.

Как этой женщине удается одновременно выводить его из себя и возбуждать? Он постоянно пытался угадать ее следующий шаг. Когда не сходил с ума от желания. Поразительно. А ведь она от него далеко не в восторге. Бывает в его обществе только во время приемов пищи, да и то под бдительным оком Нолена, в остальное время упорно избегает находиться с ним в одной комнате. Эйден удивился, что Люку удалось уговорить ее пойти с ними на прощальный ужин. Тем не менее она здесь.

Глубокая золотая обивка стен и янтарное освещение отлично оттеняют темно-коричневый цвет ее волос, подчеркивая кремовый оттенок кожи и ямочку у основания шеи, которую Эйдену много дней хотелось исследовать поближе. Он то и дело бросал на нее взгляды, что было очень опасно, но ничего не мог с собой поделать. Именно поэтому заметил свет в ее глазах, когда она заговорила.

– Вы помните, как весело было в детстве на ярмарке? Я, во всяком случае, получала удовольствие, когда ходила туда. И школьники всегда с радостью принимают участие. Думаю, это хорошая идея.

Погодите-ка. Что происходит?

– Ты это о чем? – спросил Эйден.

– Ты в облаках, что ли, витаешь, приятель? – удивился Люк.

Ага, в мечтах о женщине.

– Обдумываю кое-что по работе. А что происходит?

В разговор вступил Джейкоб:

– Кристине в голову пришла отличная идея поднять моральный дух людей. Ну, тут всякие события творятся, и не помешает устроить мероприятие, чтобы показать всем, что Эйден не такой, как старик Скрудж, то есть Джеймс.

Удивленно вскинув брови, он бросил взгляд на жену. Она, смущенно улыбаясь, лишь плечами пожала.

– Женщины обращают внимание на такие вещи, – пояснила она. – Я придумала, как показать людям, что ты желаешь всем добра, хочешь увеличить объем продаж и тому подобное, а не развалить завод. Будет здорово сделать что-то хорошее, не относящееся к заводу.

Эйден откинулся на спинку стула. Торгуя произведениями искусства, он привык работать в одиночку и не умел поднимать моральный дух. Благотворительностью занимался, только делая денежные отчисления в фонды. Но он понимал задумку Кристины, которая гораздо лучше его знала и понимала жителей родного городка.

– Итак, идея заключается в…

– Мы могли бы организовать ярмарку с состязаниями и призами, играми, едой, аттракционами. А собранные деньги пустим на обустройство детской площадки в нижней части города.

Братья выдвигали все новые и новые идеи, Эйден не сводил глаз с оживленного лица Кристины. Он вдруг осознал, что у нее скрытый талант объединять людей и с такой же легкостью создавать связи, с какой дети скрепляют вместе детальки конструктора «Лего». При этом она оставалась в стороне. Интересно, почему.

Пристально наблюдая за Кристиной, Эйден отметил мимолетную гримасу, исказившую ее губы и тут же сменившуюся маской невозмутимого спокойствия, которую она постоянно носила на людях. Что она пытается скрыть? Он, во что бы то ни стало, докопается до истины.

– В чем проблема?

– Что ты имеешь в виду? – удивилась она, поняв, что обращается он именно к ней.

Люк с Джейкобом насторожились, Эйден предпочел не обращать на них внимания.

– Я же вижу, ты хмуришься. Из-за чего?

На ее лице застыло выражение «а-тебе-то-что-за-дело». Ему претило ее жеманство. Ну, сам виноват! Он склонился ближе к ней.

– Не заставляй вытягивать из тебя слова клещами, просто скажи.

Она надула губы, но расслабилась. Хорошая девочка. Он не боялся выставить себя на посмешище, им с Кристиной предстоит провести вместе уйму времени. Целых десять месяцев! Не хотелось страдать весь этот срок, или чтобы страдала она.

– За столиком у французских окон сидит мой отец.

– Он не заслуживает называться твоим отцом, – презрительно фыркнул Люк.

– Тебе-то откуда знать? – обронил Эйден.

– Я разговаривал с Кристиной, вот откуда. Вот все и выяснилось.

Джейкоб наблюдал за разворачивающейся сценкой как бы со стороны.

Упс. Эйден осознал, что после чтения завещания Люк сделался очень обидчивым; даже волнения, связанные с началом нового гоночного сезона, отошли на второй план. Но это не дает ему право распекать его, как школьника, в присутствии женщины, которую он страстно желает. Эйден предпочел игнорировать брата.

– Ты вообще общаешься со своей семьей, Кристина?

Она пожала плечами, точно желая сказать, что ей все равно, но то, как она закусила нижнюю губу, свидетельствовало об обратном.

– Они со мной не разговаривают, а только выговаривают. Что поделать, тут от меня ничего не зависит.

Бросив взгляд на столик, за которым сидел ее отец, Эйден отметил, что его спутница столь молода, что могла бы быть сестрой Кристины.

– А что насчет твоей матери?

– С ней я говорю чаще, она мне звонит.

– Справиться о том, как ты поживаешь?

– Вообще-то нет.

Он не хотел устраивать допрос, тем не менее настаивал, лишь бы она не молчала.

– Тогда зачем?

Кристина долго не отвечала, Эйден хотел было надавить на нее, но вмешался Люк:

– Она требует денег.

Что?

– Я полагал, что у твоих родителей есть деньги!

– Это у отца есть, а мама относится к категории бедной аристократии.

– Значит, она звонит тебе, чтобы просить подаяние?

– Нет. По истечении моего первого года работы у Лили мама поняла, что, когда говорю «нет», я действительно имею это в виду. Не совсем понимаю, зачем она продолжает звонить мне.

– Родители развелись, когда тебе было…

– Восемь. Их расставание сложилось безобразно. Ужасающе. – Кристина содрогнулась от воспоминаний, которые Эйден мог только воображать. – Разумеется, мама дала отцу много козырей против себя: измены, алкоголь и прочее.

– И он оставил тебя с ней? – Эйден искренне не понимал, как такое возможно. Он бы ни за что не доверил опеку над своим ребенком такой женщине! По сравнению с детством Кристины его собственное вдруг показалось приятным, как прогулка в парке.

– У состоятельных бизнесменов и без воспитания детей забот хватает. Таковы были его слова.

Должно быть, девочке восьми лет очень больно услышать подобное.

– Он, по сути, заплатил за то, чтобы мама оставила меня у себя, и в дальнейшем всячески помогал ей, зато на алименты, ввиду ее многочисленных интрижек, скупился. Это, впрочем, ее не останавливало. Она всегда просила у него денег мне на школьную форму или книги, на посещение стоматолога, в общем, придумывала все новые предлоги, чтобы вытянуть больше. Иногда сочиняла откровенные небылицы, просто чтобы проверить, вдруг сработает.

Эйден посмотрел на лощеного мужчину за столиком.

– И как, срабатывало?

– Не так часто, как ей хотелось. Из-за этого она считала меня еще большей помехой, чем я в действительности была. С тех пор между ними мало что изменилось. Давай сменим тему, пожалуйста.

Огонек радостного возбуждения погас, Эйден ощутил укол вины. Люди со стороны, вероятно, сочли бы ее привилегированной, он же видел трудное детство, сменившееся трудной жизнью, которую ничуть не попытался облегчить.

– А как твоя мама сейчас держится на плаву?

– Как и раньше. Постоянно охотится за состоятельными мужчинами, готовыми спонсировать ее пагубные привычки. Таковых хватало. Даже еще один бывший муж. С возрастом ей становится все труднее находить новых. Поэтому она звонит мне раз в пару месяцев и просит денег. Честно говоря, большая часть моих расходов покрывается в Блэкстоун-Мэнор, и у меня есть деньги, чтобы дать ей, но…

– То же самое, что выбросить их на ветер.

– Именно. Я открыла депозитный счет денежного рынка, который ежемесячно пополняю. Мама и не подозревает, что у нее будет пенсия, ради которой даже не пришлось работать.

Повинуясь порыву, Эйден погладил кончиками пальцев тыльную сторону ее ладони, наслаждаясь гладкостью кожи. Она заерзала, смущенная то ли разговором, то ли его прикосновением. Она не привыкла говорить о себе, зато часто действовала на благо других. Хотя частенько усложняла ему жизнь, заставляя оценивать ситуацию с разных точек зрения, он не мог не восторгаться ее мотивами.

Другой действительно бескорыстной женщиной была только его мать.

Эйден не мог не сравнивать детство Кристины со своим до тех пор, пока они не переехали жить в Блэкстоун-Мэнор. Его отец умело сочетал работу профессором бизнес-менеджмента с активной семей ной жизнью, уделяя много внимания жене и детям, что сделало переезд в особняк еще менее привлекательным. С тех пор у него перестало хватать на них времени. Он приходил домой усталый поздно ночью и уходил на работу рано утром, до того, как мальчики просыпались. Эйден отчаянно тосковал по нему, нередко вымещая злобу на матери, в чем впоследствии глубоко раскаялся.

Он смотрел на сидящую рядом женщину, казавшуюся такой собранной и уверенной в себе. Любопытно, на какие ухищрения она пускалась, будучи подростком, чтобы обратить на себя внимание взрослых. Вместо того чтобы облегчить жизнь, он пытался выжить ее из единственного дома, где ее привечали. Иными словами, вел себя, как настоящий мерзавец.

Кристина сумела устроить свою жизнь куда лучше, чем это сделали бы многие другие девушки в схожей ситуации. Эйден восхищался ею, чувствуя себя при этом еще большим подонком. Каких бы высот он ни достиг в своей профессии, ему так и не удалось избавиться от этого чувства.

Значит, ему просто необходимо держаться от нее подальше. Строить с ней отношения – чистой воды безумие. Правда, он не мог просто взять и отказаться от нее. И не хотел. Отлично зная себя, понимал, что в последующие десять месяцев совместной жизни не сможет держать руки при себе. Вопрос в том, как поступить в подобной ситуации?

Глава 12

Кристина убрала руку не так быстро, как следовало бы. Остановило осознание того, что это обычное прикосновение. Единственная ласка Эйдена, на которую она может рассчитывать. Заметив, что к их столику направляется ее отец, она сильно разволновалась.

Она всегда задавалась вопросом, как даже после стольких лет биологическому родителю удается действовать так, что она сжимается до крошечных размеров, чтобы не попадаться ему на глаза?

Джордж Рис остановился у столика, взгляды присутствующих обратились на него. Представительный мужчина, совсем как Джеймс.

Младший брат Кристины Чэд шел за ним по пятам. Ростом и черными густыми волосами он очень походил на отца, но не обладал его внушительностью и всем своим видом демонстрировал, что на происходящее ему глубоко плевать. Окинув взглядом столик, он стал осматриваться по сторонам в поисках сверстников.

Замыкала маленькое шествие Тина, жена на два года старше Кристины. Ей было всего двадцать восемь лет. Обладательница длинных светлых волос и загорелой кожи, она имела стройное, вылепленное на многочасовых тренировках тело, накачанную силиконом грудь и ничего не выражающий взгляд женщины, не утруждающей себя умственной деятельностью. Умные женщины всегда были не по вкусу Джорджу.

– Итак, девочка, представь меня наконец.

Кристина напряглась, подавляя желание представить отцу Эйдена с братьями. Вместо этого она встала лениво-грациозно и, склонив голову, поинтересовалась:

– Как поживаешь, папочка?

В темных глазах отца, так похожих на ее собственные, светилось одобрение. Она жалела, что инстинкт самосохранения не позволяет испытывать никаких положительных эмоций.

– Слышал, у тебя дел по горло.

Но не стал утруждать себя телефонным звонком, чтобы выяснить наверняка. Тина захихикала.

Эйден тоже поднялся. Он был выше ее отца всего лишь на дюйм, но для Кристины разница казалась огромной, не меньше фута. Снисходительное превосходство разом исчезло из взгляда Джорджа, когда пришлось смотреть на собеседника снизу вверх.

– Извините, не узнал вас сразу, мистер Рис. Давненько не виделись.

– Боюсь, продолжительное проживание в Нью-Йорке сыграло злую шутку с вашей памятью. – Джордж явно недоумевал, как это кто-то мог забыть его. – Люк, Джейкоб. – Он кивнул каждому из братьев в отдельности, снова обратил взгляд на дочь. – Могла бы пригласить на свадьбу, тем более в особняк Блэкстоун. Ужасно невежливо.

Чэд хмыкнул. Кристине и в голову не приходило, что, выйдя замуж, сумеет снискать одобрение отца, ставящего общественную жизнь превыше всего.

Джейкоб и Люк дружно вскочили, но Эйден не дал им и рта раскрыть.

– Принимая во внимание плачевное состояние моего деда, мы сочли разумным пожениться в очень тесном кругу.

– Это верно, – протянул Люк. – Я узнал обо всем, только когда пришло время резать свадебный торт. – И украдкой подмигнул Кристине, покрасневшей от воспоминаний.

Джордж, похоже, извинения не принял, но повеселел.

– Пора начинать вести себя соответственно даме твоего статуса. Хватит уже быть чьей-то служанкой.

– Зато это помогло ей отхватить богатого мужа, – внесла свою лепту Тина.

Люк пробормотал что-то вроде «Кому, как не тебе это знать», чем отвлек Кристину от нотаций. Когда бывал в настроении, отец критиковал все, начиная от ее выбора одежды и заканчивая книгами. И особенно болезненно воспринимал то, что дочь пошла в сиделки. Разговор в присутствии Эйдена казался еще более унизительным. Но как невозможно было уберечь от столкновения несущийся на полной скорости поезд, так невозможно остановить отца в его стремлении порицать ее.

– Кристина не служанка. Ее карьера основывается на помощи тем, кто в этом нуждается. Но вы, я смотрю, не привыкли доброжелательно относиться к людям, – протянул Джейкоб.

– А зачем? Какой мне в том прок?

Кристина почти физически ощутила, как мужчины вздрогнули. Но не она. Она слишком хорошо знала отца. Тот стремился во всем быть первым, а то, что не помогало, тут же списывал со счетов. Вроде дочери, которую он не хотел. Эйден предпочел не комментировать его последнее замечание.

– Знаете, наша мама продержалась столько лет именно благодаря заботе Кристины. И мы очень ей за это благодарны.

Она выдала слабую улыбку, посмотрела на отца, ожидая его реакции.

– А Кристине какой в том прок? Годы, потраченные впустую у постели инвалида. А могла бы завоевывать свое место под солнцем в южно-каролинском обществе. Правда, в конечном итоге, заняла место, причитающееся ей по крови и праву замужества. Со временем люди забудут ее трудовое прошлое, воспринимая исключительно как супругу наследника Блэкстоуна, как и должно быть.

Кристина ахнула. Ожидания отца шли вразрез с самоуважением, завоеванным с таким трудом. Она со студенческих времен привыкла заботиться и о себе, и о других. Эйден обогнул столик и навис над Джорджем.

– Благодаря упорному труду она приобрела семью, которой небезразлична, в отличие от родителей, пожертвовавших сперматозоид и яйцеклетку. Вы недостойны называться ее отцом, потому что никогда не защищали ее, лишь порицали. – Джордж, не привыкший к подобному обращению, ошарашенно открыл рот. Эйден, хищно усмехнувшись, не дал ему возможности высказаться. – Занимайтесь своими делами. У Кристины и без вашего вмешательства все хорошо. Приглашения в особняк от нас не ждите, мы предпочитаем общаться только с приятными нам людьми.

Рев в ушах заглушил ответную реплику отца. Кристина видела лишь, как с ухмылкой переглянулись близнецы. Эйден защитил ее, подобно истинному рыцарю. Оставшись в обществе братьев Блэкстоун, она расплакалась.

Ее защитники. Ее друзья. Наконец-то она обрела настоящую семью.

Кристина с наслаждением вытянулась на кровати. Несколько следующих ночей Николь будет дежурить у постели Лили, значит, можно как следует выспаться. Она планировала наслаждаться каждым мгновением, как бы одиноко ни было. Перекатившись на бок, она замерла в луче света, отбрасываемого прикроватной лампой. Разум требовал покоя, тело пребывало в возбуждении, даже несмотря на принятую ванну.

Мягкий стук дождя за окном должен был бы убаюкивать, но на деле голова шла кругом. Она не смогла бы ответить, что такого в Эйдене заставляет вожделеть его. В редкие минуты, когда они вместе обдумывали решение проблемы, все ее существо пело. Когда он рассказал о своем отце, у нее защемило сердце. Даже ссоры с Эйденом вызывали у нее прилив адреналина. Его улыбка и прикосновение неизменно оживляли. Кроме того, ей никогда не забыть, как он защищал ее перед отцом.

Кристина постоянно думала об Эйдене, а сегодня днем попыталась отвлечься, планируя предстоящую ярмарку. Призвала на помощь несколько женщин из города, сделала миллион телефонных звонков, составила кучу списков и проводила до двери Люка и Джейкоба, которых Эйден вез в аэропорт.

Весь день Эйден наблюдал за ней, скользя взглядом по телу, будто желая сделать то же самое руками. С той памятной ночи он не касался ее, хотя плотский интерес не вызывал сомнений. Он хочет ее, и осознание этого заставляет ее нервничать. Что бы она сделала, если бы он снова лег в ее постель, обнял?

Реакция тела являла весьма красноречивый ответ. Она покорится его желаниям. Как бы ни хотелось добиться его любви, печальная истина в том, что она согласна на меньшее, чтобы побыть с ним. Когда Эйден обнимал ее, она чувствовала себя так, будто мечта осуществилась. Очень хотелось испытать это ощущение еще раз, пусть они и не будут вместе до скончания веков.

Кто-то постучал в дверь, Кристина, обреченно посмотрев на нее, поднялась на локтях. В спальню решительно вошел Эйден в расстегнутой рубашке, являя мускулистый торс и живот, расслабленный, хотя и часто дышал. Медленно двинулся к кровати, не сводя пылающего взгляда с Кристины. Ее бросило в дрожь.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты разве не догадываешься?

– Эйден, давай поговорим. Я не могу пребывать в неопределенности. Мне нужно точно знать, что между нами происходит.

Он заправил прядь волос ей за ухо, нежно проведя пальцами по щеке. От этого прикосновения у нее побежали мурашки.

– Я не играю в игры. Мы же хотим друг друга. Я больше не в состоянии игнорировать зов плоти.

Кристина внимательно всматривалась ему в лицо в попытке понять, что именно кроется за этой страстью.

– Значит, тебе просто удобно со мной, да?

– Вовсе нет, милая. Реакция, которую ты во мне вызываешь, удобной точно не назовешь.

Его сверкающие черные глаза не могли врать. Кристине предстояло сделать выбор: пойти на риск или проявить осторожность. Она медленно поднялась с кровати и встала перед Эйденом. Поднявшись на цыпочки, коснулась его губ своими, затолкав страх в дальний уголок души, где никто не увидит.

– Я хочу тебя, Эйден.

– А я хочу тебя, Кристина. Больше всего на свете. – Он мягко опустил ее на одеяло и навис сверху. – Помни, мы с тобой в одной лодке.

Она была готова к тому, что он изменит решение и отстранится, как поступал всегда, находя предлог, чтобы хранить дистанцию. И на этот раз будет так же. Но ей надоело сдерживаться.

– Прошу тебя, – проговорила она чуть слышно, разрешая себе дотронуться до Эйдена. – Я нуждаюсь в тебе.

Застонав, он подался вперед и снова поцеловал ее. Мгновенно возбудился, будто вместе с рубашкой отбросил все, что сковывало. Волна желания с головой накрыла Кристину, лишив сопротивления. Она обязана получить его, и плевать на последствия.

Эйден самозабвенно целовал ее. Сначала его язык ласкал ее губы, потом раздвинул их и нырнул внутрь. И никакой спешки, в отличие от прошлого раза. Он наслаждался ее ртом, нависая над ней и удерживая вес тела на руках. Из этой сладкой ловушки не было выхода. Кристина, впитывая нектар его губ, не собиралась никуда бежать.

Постанывая, он принялся покусывать ее нижнюю губу. Кристина мгновенно напряглась всем телом, отчаянно желая снова ощутить прикосновение его рук к своей коже. Страстно ответила на поцелуй и, чувствуя, что этого мало, выгнула спину. Их тела наконец соприкоснулись. Через некоторое время Эйден отодвинулся, нарушив единство.

– Я возьму тебя медленно, очень медленно, наслаждаясь каждой клеточкой твоего восхитительного тела, – выдохнул он ей в щеку.

Ей до сих пор было страшно, но она заставила себя посмотреть ему в глаза, увидела, что и он внимательно смотрит на нее. Она задохнулась от восторга, чувствуя, как рушатся преграды, и, обеими руками зарывшись в густые каштановые волосы, притянула его голову к себе, собираясь сполна насладиться поцелуем, раз уж он отказывается касаться ее в других местах.

Капитулировав под натиском, Эйден принялся гладить ее обнаженные руки, наслаждаясь ощущением гладкой кожи, и никак не мог остановиться.

– Я хочу чувствовать тебя, Кристина, всю тебя.

Она выгнулась, бесстыдно предлагая ему себя и отчаянно моля о прикосновении. Его не нужно было долго упрашивать. Обхватив ее груди, он стал безжалостно пощипывать соски, пока они не напряглись. Тогда он стал лизать и легонько покусывать их, заставляя Кристину стонать от удовольствия. Каждая ласка заполняла пустой колодец внутри ее тела, который очень долго оставался покинутым. Его рук было уже недостаточно, и она обхватила ногами его талию в попытке теснее прижаться к нему.

Их желания совпали. Эйден потерся торсом о ее обнаженную грудь. Кристина издала стон удовольствия и, стараясь продлить соприкосновение, вцепилась ему в спину, наслаждаясь ощущением упругих мышц.

Застонав, Эйден выпрямился и, не сводя с нее взгляда, расстегнул молнию на брюках. Ей хотелось смотреть, как он обнажит неопровержимое доказательство своей страсти, но вниманием безраздельно завладели его гипнотические глаза. Сейчас в целом мире для него существует только она.

Встав на колени, Кристина снова прильнула губами к его губам. Эйден прижал ее к себе, поглаживая по спине, опустив ниже руки и сжимая ягодицы. Огонь, полыхающий в теле Кристины, сменился адским пламенем.

Эйден осторожно толкнул ее на постель. Она широко раздвинула ноги, моля о слиянии. Думала, что он быстро войдет в нее, но это слишком просто. Эйден коснулся губами ее лона, погрузив в водоворот чувственности, лишив остатков самообладания. Мастерски орудуя языком и пальцами, он почти вознес ее на вершину блаженства, но в последний момент отстранился и быстро надел презерватив. Лицо Кристины запылало. Значит, никакой семьи, сколь бы отчаянно ей этого ни хотелось.

Подхватив под коленки, Эйден потянул ее на край кровати, облегчая себе доступ. Рядом с ним она чувствовала себя одновременно могущественной и беззащитной. Его настойчивость свидетельствовала об отчаянном желании. Он хочет ее, жаждет наслаждения, которое она с радостью готова подарить. Эйден подался вперед, направляя свое копье в ее влажное лоно. Она с готовностью выгнулась ему навстречу, предвкушая слияние.

Оно случилось слишком быстро и недостаточно быстро. Войдя в нее, он застонал и, сжав зубы, стал осторожно двигаться вперед-назад. Радуясь ощущению наполненности, Кристина старалась лежать неподвижно, наслаждаясь происходящим, но лоно отказывалось повиноваться.

Дыхание Эйдена сбилось, он с трудом выдохнул ее имя. Кристина, лишившись остатков контроля, металась головой по подушке, вцепившись в простыни.

Эйден усилил темп, все быстрее вбиваясь бедрами в Кристину и вызывая в ее лоне одну вспышку наслаждения за другой. При этом покусывал зубами ее соски, вознося царившее в душе и теле смятение на головокружительную высоту.

Через несколько секунд Кристину с головой накрыл мощнейший оргазм. Вцепившись руками ей в плечи, Эйден дернулся еще раз и затих. Его стон заглушил звук ее бьющегося сердца, она жадно впитывала каждый вдох, каждое касание. Ощущая на себе вес его тела, она испытывала гордость и удовлетворение. Рассеянно водила пальцами по его спине, считая вдохи и выдохи. То, чего так ждала, наконец свершилось. Этот мужчина, этот момент, эта страсть.

Она получила даже больше, чем мечтала.

Глава 13

Эйден лежал, крепко обнимая Кристину со спины.

Он никогда не любил проявления нежности, но сейчас поступал так потому, что это казалось правильным. Пока они лежали вместе, его руки двигались подобно медленным ленивым рекам, лаская ее руки, спину, бедра, ноги, живот и грудь. Остановиться он был не в силах.

Кристина таяла от его прикосновений, радуясь им, точно котенок.

Эйден ругал себя за то, что лежит с ней. Черт подери, ему вообще не следовало входить к ней в спальню, но он не сумел совладать с собой. Ничего подобного прежде не испытывал ни с одной другой женщиной, всегда уходя на следующий день. Теперь же сказал себе, что, если сумеет заполучить Кристину, пути назад не будет. Невзирая на обстоятельства, он хотел снова овладеть ею.

Негромкий вопрос отвлек его от пробуждающейся страсти.

– Что заставило тебя передумать?

– Насчет чего?

– Насчет того, чтобы быть со мной.

По неуверенному голосу было понятно, что этот разговор ей неприятен. Эйден восхитился ее самообладанием. Для создания доверительных отношений надо поделиться с ней некоторыми своими мыслями, подготовить к будущему, не разбив сердца.

Со вздохом он обнял ее за талию.

– Неужели ты так ничего и не поняла про меня, Кристина?

– Что ты имеешь в виду?

– Я из тех непредсказуемых типов, кто время от времени слетает с катушек, а потом раскаивается. В том, что произошло между нами в прошлый раз, нет ни твоей, ни моей вины. Это результат нашего взаимного притяжения.

В подтверждение своих слов он прижался к ней бедрами, демонстрируя силу желания, еще большую, чем час назад. Отодвинулся, давая ей возможность лечь на спину, и накрыл своим телом. Она храбро встретила его взгляд. В глазах светились страх и восторг. Эйден никогда ничего не делал наполовину. Он мог демонстрировать чудеса самоконтроля, как при встрече с Балчером, а мог всецело отдаться страсти, кипящей внутри, только и ждущей того, чтобы вырваться на свободу.

– Некоторое время мы будем жить в этом доме вместе. Как-никак нас связывают общие цели – забота о Лили и поддержание завода в рабочем состоянии. При этом я не могу сдерживать чувства, которые испытываю к тебе. Поэтому давай просто наслаждаться этой связью, если, конечно, ты хочешь этого.

Долгое время Кристина молчала, едва дыша. Эйден с ней откровенен, они хотели защитить себя, и к чему пренебрегать удовольствием, которое оба могли подарить друг другу.

Вот только в сердце свое Кристину пускать нельзя.

Кристина проснулась с колотящимся сердцем, напряженная, готовая спасаться бегством. Она подозревала, что позабыла что-то важное. Что именно? В чем дело?

Эйден перекатился на бок, сонно моргая.

– Доброе утро, моя красавица.

Хрипотца ли в его голосе, отросшая ли за ночь щетина или осознание того, что уже утро, а Эйден по-прежнему рядом, подействовали на нее? До чего же радостно просыпаться вот так.

Утро! Осознав, который час, Кристина кубарем слетела с кровати.

– Кристина, куда ты?

– Я опаздываю. – Она скрылась в ванной. Быстро проведя расческой по волосам и почистив зубы, снова появилась в спальне.

Эйден переместился к краю кровати. Она думала, что он не откажет себе в удовольствии понежиться в постели, и была очень удивлена, когда он последовал за ней в гардеробную, где хранилась одежда Лили, ее постельное белье и вещи Кристины. Она достала чистый халат и, силясь подавить смущение, надела трусики.

– Поверить не могу, что я так долго спала. – Она с большим трудом отвлекала внимание от того, что делает. Никогда прежде ей не приходилось одеваться под пристальным мужским взглядом. Эйден смотрел на нее глазами художника, старающегося запомнить все до мельчайших деталей.

– Неудивительно, – хмыкнул он. – Из-за меня ты очень поздно легла.

Это еще мягко сказано. Ради невероятного опыта, полученного накануне, можно немного пострадать от усталости. Кристина покраснела, но задумалась, стоит ли стесняться произошедшего между ними в постели? И решила поддразнить Эйдена.

– И ничуть не раскаиваешься в этом. Несмотря на то, что сегодня я целый день буду ни на что не годна.

– Не раскаиваюсь. – Его улыбка быстро погасла, стоило ей шагнуть к двери, ведущей в комнату Лили.

Кристина замерла на пороге, посмотрела на Эйдена через плечо и, отметив печаль на его насмешливом лице, пала духом. Насколько ей известно, со времени полуночного визита Эйден больше не навещал мать, и она не хотела его принуждать. Пусть сам принимает решение.

– Меня ждет работа, – пояснила она.

Он кивнул с серьезным видом, она заставила себя отвернуться, избегая искушения побыть с ним подольше, обнять. Было больно от того, как быстро исчезла возникшая между ними связь. Войдя в комнату Лили, она увидела, что Николь собирает свои книги.

– Я как раз хотела постучаться к тебе.

Слава богу, что не вошла к ней в спальню по-свойски, как обычно! Николь слыла сообразительной девушкой.

– Извини, припозднилась. Готова к контрольной?

– Насколько это вообще возможно.

Обернувшись, Николь увидела в дверях Эйдена, на котором не было ничего, кроме брюк. Она широко улыбнулась, в глазах вспыхнул огонек одобрения. Кристина снова густо покраснела. Она не из тех, кто выставляет свою личную жизнь напоказ, хотя до Николь и дошли слухи о маневре Эйдена с двуспальной кроватью.

– Спасибо, Николь.

Кристина подошла к кровати и, как обычно, стала проверять пульс Лили и измерять температуру. Всем своим существом она ощущала присутствие Эйдена, который прошел в комнату и замер, опершись о спинку стула. Создалось впечатление, что он еще не готов ослабить свою защиту и довериться ей. Поглядывая на него из-под полуопущенных ресниц, она заговорила с Лили тихим успокаивающим голосом:

– Вы хорошо себя чувствуете, дорогая? Николь прекрасно о вас заботится, не так ли?

Эйден продолжал держать дистанцию. Стоял со скрещенными на груди руками, словно пытался закрыться от происходящего. Проникающий через занавески солнечный свет играл в его каштановых волосах, но не освещал глаз.

Он стоял не шелохнувшись. В обычной ситуации это можно было истолковать как проявление отвращения или равнодушия, но в данном случае сказывалась чрезмерная обеспокоенность состоянием матери. Ему было больно видеть Лили в таком состоянии. Именно по этой причине он избегал появляться в ее комнате. Кристине не раз доводилось становиться свидетельницей проявления у людей подобного отношения, очень хотелось поделиться этим с ним, заверить, что он не единственный, но она опасалась отпугнуть его излишним вмешательством.

– Ты нечасто бываешь у Лили.

Его глаза слегка расширились, но он быстро совладал с эмоциями, спрятав под маску.

– Это так заметно?

Кристина со вздохом опустилась на стул с противоположной стороны кровати. И с чего она решила, что он станет облегчать задачу им обоим? Она улыбнулась Лили, от чувства вины и собственной сопричастности болезненно сжалось сердце.

– Друзьям и членам семьи нередко приходится туго в подобных ситуациях. Больно видеть близкого человека без движения, кроме того, это очень неловкая ситуация.

Она робко улыбнулась ему, желая рассказать больше, но опасаясь быть отвергнутой, при этом понимая, что нужно вмешаться. Эйден – сын Лили, она много рассказывала о его успехах, интересе к искусству, независимости, стремлении к одиночеству. Искренне его любила.

– Сиделкам гораздо проще. Мы просто выполняем свою работу и можем быть полезны пациенту и его семье.

Она сумела доказать свою полезность, причем даже в большей степени, чем рассчитывала, хотя и не собиралась снова вступать на этот путь. Сначала она была полезной родной матери, потом Джеймсу. А вот отец отверг ее, сочтя бесполезной для себя. Что выберет Эйден?

– Как долго ты уже здесь работаешь? – Несколько расслабившись, Эйден подошел к окну и посмотрел на улицу, возможно вспоминая, какими были эта комната и вид из окна в его детские годы.

Кристина проводила время с Лили, когда училась в старших классах школы, в университете. Ей нравилось иметь рядом человека, которому небезразличны ее успехи и неудачи.

– Почти пять лет. Однажды я навещала ее, и Джеймс пригласил меня в свой кабинет. Предложил ухаживать за ней, если я соглашусь жить в особняке.

– Он тебя попросил?

Кристина с радостью согласилась, и Лили пришла в восторг от этой идеи. Только позже девушка поняла, как трудно быть сиделкой с проживанием при человеке, которого любишь. Осознание, что он, вероятно, никогда не поправится, очень отравляет жизнь.

– То есть ты не искала работу?

– Отец выделял мне кое-какие средства, чтобы я могла продержаться в университете, трудоустройство я планировала на последний семестр.

Ей показалось, или Эйден процедил сквозь зубы: «Очень умно».

– Получив диплом, я переехала в особняк и стала помогать Лили, чем могла. Несмотря на паралич, годы, предшествующие сердечному удару, были очень счастливыми.

Эти слова казались Кристине слишком приземленными по сравнению со смыслом, который она в них вкладывала. В Блэкстоун-Мэнор она обрела не просто работу, но настоящий дом и семью в лице Лили, Нолена, Мари и Николь. В детстве она с трудом общалась со сверстниками, а повзрослев, наконец-то обзавелась подругами, с которыми могла поболтать по телефону или пройтись по магазинам.

– Да, счастливыми. – Она отвернулась к Лили, скрывая слезы. Слегка подрагивающими руками поправила больной одеяло. Последние несколько недель она все воспринимала излишне эмоционально.

– Как ты справляешься, видя ее в таком состоянии? – Эйден незаметно переместился к изножью кровати.

Кристина удивилась. На его лице отражались эмоции, идущие вразрез с недавним ледяным спокойствием. Значит, ее догадка верна. Он избегал навещать мать не потому, что не хотел, а потому, что слишком сильно желал видеть ее такой, какой она была до аварии, изменившей ее навсегда, стремился избежать терзающих душу болезненных ощущений. Кристина понимала его, но не желала мириться с таким положением дел.

– Потому что я люблю ее.

Эйден впился в нее пристальным взглядом, будто стремясь проникнуть в душу и проверить истинность ее слов. Кристина не лгала. Она в самом деле восторгается тем, как спокойно Лили принимает собственное ограничение подвижности, гордится успехами сыновей и ценит дружбу.

Кристина сожалела лишь, что не вымолила у нее прощения, прежде чем недуг разлучил их навсегда.

– А что, если бы именно ты была повинна в ее нынешнем состоянии?

Сердце болезненно сжалось, сковал страх, не позволяющий даже дышать. Один тяжелый удар в груди, еще один, и, наконец, сердце забилось в привычном ритме. Прежней она уже никогда не будет.

– Что ты имеешь в виду?

– Это моя вина.

Против воли Кристина испытала огромное облегчение.

– Почему?

– Она приехала повидать меня, потому что я в своем эгоизме отказывался покориться требованиям Джеймса и вернуться в Блэкстоун-Мэнор. Несколько дней мы посещали художественные галереи и спектакли. Маме понравилось творческое лицо Нью-Йорка. – Будничным жестом он сжал ладонями ступни Лили и, похоже, сам этого не заметил. Кристина слушала, затаив дыхание. – Не знаю, помнишь ли ты день аварии.

Она помнила, даже слишком хорошо. Ужасную погоду, грозовое предупреждение.

– Мама сказала, что хочет домой, не дожидаясь, пока на улице прояснится. Ведь, как бы то ни было, солнце продолжало светить. Потом погода испортилась. Сильно. Почему она не остановилась? Мне следовало заставить ее подождать. Я виноват в случившемся.

Ступня Лили дернулась, линия на мониторе, прежде равномерная, вдруг пошла зигзагами. Эйден отпрыгнул назад, размахивая руками и не сводя глаз с матери. Кровь отхлынула от лица, сделавшегося белым как полотно.

Видя, что он на грани обморока, Кристина поспешила к нему, прижалась всем телом, чтобы поддержать.

– Все в порядке, Эйден.

– Что… что это было?

– Помнишь, я говорила, что кома состояние временное? Случается, пациенты становятся беспокойными, потом снова затихают.

Он кивнул, но она не могла поручиться за то, что он понял ее.

– Иногда они реагируют на погоду, изменение температуры, прикосновение, иногда могут даже сесть на постели и открыть глаза, однако через несколько минут или часов снова погрузятся в сон.

– А мама когда-нибудь…

– Садилась? Нет. Мне очень этого хочется. Иногда кажется, что маленькие эпизоды вроде этого – ее способ показать, что она все еще здесь, хотя на самом деле это, возможно, непроизвольная физическая реакция. Я хочу верить в первое, но опыт говорит об обратном.

Кристина удивилась, когда Эйден крепко обнял ее и прижал к себе, и они простояли так долгое время.

Когда он наконец отстранился, она решила дать ему то, в чем он в данный момент больше всего нуждался, осознанно или нет.

– Что бы ни было, в одном я нисколечко не сомневаюсь. Лили понравилось бы узнать, что ты здесь, рядом с ней. За последние два года она мастерски овладела умением слушать. Почему бы тебе не сказать: «Здравствуй, мама».

Она вышла, подарив ему возможность преодолеть пропасть между ним и матерью. Это самое меньшее, что она могла для них сделать. Оставалось только надеяться, что он не отвернется от нее, когда узнает всю правду.

Глава 14

– Для праздника урожая вроде того, что мы организовывали в прошлом году для школьников, еще не сезон. Что мы выберем лейтмотивом этой ярмарки, дамы?

Кристина сидела в окружении женщин, которым нравилось трудиться на благо общества и на которых можно положиться. Они не состояли в сельском клубе, как Тина, члены которого просто выделяли деньги на благотворительность, но упорно работали, организовывая мероприятия и получая от этого удовольствие.

– Я вся в предвкушении! – воскликнула Мэри Крейгтон, хлопая в ладоши, как ребенок. – У нас сто лет не было настоящей деревенской ярмарки. Дрянной карнавал, устроенный на школьной парковке, не в счет.

– И ярморочная площадь в хорошем состоянии, – вступила в разговор Жанна Стэнтон. – Места с лихвой хватит для всех наших задумок. Как хорошо, что впереди ожидается что-то приятное, особенно… – Перехватив мрачные взгляды подруг, она резко замолчала, но ее слова не остались незамеченными.

– Все в порядке. Жанна, пожалуйста, продолжай.

– Экономическое состояние напряженное. Когда старый мистер Блэкстоун заболел, мы испугались за будущее завода. Наши мужчины обсуждали то, что там на самом деле творится, и…

Кристина и не догадывалась, что о проблемах завода известно всем вокруг. Значит, рабочие давно подметили и сделали собственные выводы.

– Я понимаю, Жанна. Эйден тесно сотрудничает с Бейтмэном, чтобы скорее прекратить все неурядицы.

– Это хорошо, а то на прошлой неделе опять оборудование отказало, – подала голос Эвери Прескотт. – Но раз ты говоришь, что все будет в порядке, мы тебе верим. Жанна просто имеет в виду, что пришло время повеселиться, выпустить пар, снять напряжение лучше, чем во время похода в «Лолу».

Мэри удивленно вскинула брови.

– Ты в самом деле полагаешь, что походы туда так плохи?

– Могу привести несколько примеров, – отозвалась Жанна, и все захихикали.

– Давайте вернемся к ярмарке, – призвала Кристина.

– С владельцами аттракционов мы уже договорились. Отзывы хорошие, оборудование безопасное, – подхватила Жанна. – Почему бы не организовать парочку водяных горок для детишек? И состязание на скоростное поедание дынь?

Кристина поспешно записывала новые идеи.

– Батут для малышей.

– Соревнования по танцам.

– Детский зоопарк.

Мэри подалась вперед.

– Жаль, Кейси нет в городе. У нее всегда наготове парочка идей развлечений для взрослых. – Она игриво подергала бровями.

– Хм-м-м, как насчет чего-то, радующего взор? Я подумываю пригласить на выходной Люка, – предложила Кристина. – Он может устроить демонстрацию своего гоночного автомобиля, раздавать автографы. Уверена, и мужчинам, и женщинам это понравится.

В разговор вступила Эвери:

– А как насчет будки для поцелуев? Захочет Люк в этом поучаствовать? Он ведь горячее, чем раскаленный асфальт в июле.

Остальные женщины поспешили выразить согласие.

– А когда он одет в свой гоночный костюм, – мечтательно добавила Мэри, – его ягодицы…

– Не обо мне ли речь, дамы? – раздался голос Эйдена.

Кристина густо покраснела. На мгновение женщины замерли, затем стали переглядываться с широко раскрытыми глазами и. наконец, дружно захихикали. Кристина изо всех сил старалась сохранять серьезность, но, видя соблазнительную усмешку Эйдена, представила его обнаженным в своей постели и тоже заулыбалась.

Так они ни к чему не придут.

– Эйден, мы занимаемся организацией ярмарки.

– Как мило. Не знаю, как вас и благодарить за упорный труд. Искренне ценю ваше участие.

Своими чарами Эйден окутал всех присутствующих в комнате дам, даже Кристину. Особенно Кристину. Он отлично усвоил ее урок о южном гостеприимстве. Ей нечасто доводилось видеть эту сторону его натуры. Замкнутый, он был невероятно привлекательным, а когда искренне старался показать людям, как они важны для него, становился и вовсе неотразимым.

Приказав себе перестать краснеть, Кристина прислушалась к возгласам одобрения и посмотрела на Эйдена. Оказалось, он тоже пристально смотрит на нее. Вдоль позвоночника побежали мурашки. Окружающая обстановка пропала, они будто остались наедине.

В ее сердце пышным цветом распустилась надежда на то, что он захочет остаться здесь. Она долго боролась и страдала, теперь хотелось иметь рядом любимого человека.

Махнув рукой, он вышел. Кристина знала, что, поднявшись наверх, обнаружит его в спальне. Остается надеяться, что он сумеет пережить долгое ожидание.

Мэри, женщина за сорок, принялась обмахивать рукой лицо.

– Ой, девочки, вот это мужчина! У него в семье все такие. Счастливица ты, Кристина!

Кристина все сильнее заливалась краской, в то время как женщины с энтузиазмом обсуждали достоинства ее мужа.

– Он такой высокий! И волосы у него темные.

– Под стать темным глазам. – Эвери вздрогнула. – И такой пронзительный взгляд!

– Видели, какие у него мускулистые руки? – воскликнула Жанна. – Должно быть, чистый восторг побывать в его объятиях.

Похоже, некоторые мысли Кристины все же отразились на лице, как бы отчаянно она ни старалась их скрыть. Женщины дружно расхохотались.

– Ох, дорогая, мы тебя смущаем? – Мэри дружески похлопала ее по руке:.

Очень хотелось ответить утвердительно, но Кристина прикусила язык.

– Конечно, смущаете, – пришла на помощь Эвери.

– Мы не со зла, Кристина, правда, – с тревогой заверила Мэри.

Кристина выдавила из себя улыбку, демонстрируя понимание, Эвери похлопала Мэри по руке.

– Такая уж ты по натуре.

– Мой муж тоже частенько повторяет, что я не умею держать язык за зубами. – Мэри пожала плечами. – Что поделать, такая уж уродилась.

– Я ничуть не обиделась, – с улыбкой заверила Кристина.

– Хорошо, – облегченно воскликнула Мэри.

К счастью, в этот момент дверь снова распахнулась, вошел Нолен с подносом угощений и, приветливо улыбнувшись дамам, поставил поднос на столик. Воспользовавшись всеобщим оживлением, Эвери подошла к Кристине:

– Ты в порядке?

– Конечно.

В детстве они с Эвери не были близкими подругами, а сдружились, уже повзрослев. Эвери выучилась на физиотерапевта и вернулась в родной город. Примерно одного возраста, они не интересовались шумными компаниями, поэтому быстро нашли общий язык и могли говорить на любые темы. С легкой руки Эвери Кристина стала тщательнее следить за собой и чаще бывать в обществе, например, в «Лоле».

– Мэри на самом деле не такая, – заметила Эвери.

– Знаю. Она просто шутила. Но я растерялась и не смогла придумать подходящего ответа. Мне кажется, все вокруг знают, почему мы поженились, и осуждают каждое мое слово. – Кристина выжидающе смотрела на подругу.

Эвери не подвела.

– Никто тебя не осуждает. Большинство очень взволнованно, потому что твое замужество дает им ощущение стабильности.

– Ты о работе?

– И о будущем в целом. Какова бы ни была подоплека. Твой брак не касается никого, кроме тебя. То, что у одного из внуков старика Блэкстоуна есть причина надолго задержаться в городе, означает, что завод по-прежнему останется в ведении семьи. Ну, а коль скоро для этого пришлось устроить брак по расчету, что ж, подобное происходит едва ли не со дня сотворения мира. Жители города чувствуют, что Блэкстоуны их не покинут, действуют в их интересах.

Кристине стало не по себе.

– Это меня и беспокоит. Они совсем не знают Эйдена. Я имею в виду, того человека, каким он стал теперь.

– Не имеет значения. Он знакомый, а это всегда лучше, чем чужак со стороны.

Одно можно сказать наверняка: Эйден не разочарует этих людей. Твердых гарантий она, конечно, дать не могла, так как он весьма своевольный человек, однако самозабвенно трудится на благо Блэк-Хиллз. Вот бы он захотел остаться здесь навсегда.

– Не собираюсь совать нос в чужие дела, – подытожила Эвери, – но знай, если захочешь поговорить, я всегда готова тебя выслушать.

– Спасибо.

Эвери перевела разговор на другую тему, помогая Кристине расслабиться. То, что нужно. Спокойствие. Задача, на которой можно сосредоточиться. Подруги, чтобы отвлечься. Никаких тревог о будущем, неудобных разговоров. И никакого загадочного привлекательного мужчины, способного перевернуть ее мир вверх тормашками.

Жизнь частенько принимает неожиданный оборот. Прежде Кристина всегда ходила в кино и рестораны, кофейни и книжные магазины в одиночестве, а через месяц после замужества вдруг обнаружила, что этот период остался в прошлом и теперь ее окружают люди. Именно это она вкладывала в понятие «семья». Она будет считать всех собравшихся за столом членами семьи до тех пор, пока они позволяют это.

– У меня появилась идея. Думаю, нам стоит пойти на ярмарку всем вместе.

– На ярмарку? – усмехнулась Мари. – Даже в детстве ни на одной не была. Мне бы очень хотелось пойти.

– Никогда не были на ярмарке? Даже на деревенской? – ужаснулся Джейкоб. – Эту определенно пропускать не стоит. Восторг вам гарантирован.

Нолен внес в столовую поднос с кофейными чашками и счел своим долгом предупредить:

– Одной ходить на такое мероприятие небезопасно, мисс Кристина. Мужчинам следует сопровождать своих дам.

– Я уж точно не пропущу, – заверил Люк.

– Мне нужно отчеты закончить, – Эйден добавил ложку дегтя в бочку меда, – зато Люк будет рад прокатиться на американских горках.

– Да, «Машина крика» – мое любимое развлечение, – согласился Люк, со значением подергав бровями. – Действительно, почему бы не повеселиться немного, прежде чем меня заточат в будку поцелуев.

Эйден хмыкнул, Люк напыжился.

– Ага, старший брат не хочет, чтобы все узнали, какой он на самом деле слабак.

Эйден предупреждающе зарычал.

– Расскажи нам! Расскажи нам! – закричала Кристина.

– Люк, – с угрозой произнес Эйден, – я тебя покалечу.

Люк притворился ужасно испуганным, чем очень позабавил женщин.

– В таком случае умолчу, что от американских горок тебя выворачивает наизнанку, как девчонку.

Эйден бросился к брату, стащил со стула, и они, упав, затеяли шуточную потасовку. Глядя на то, как они шумно перекатываются друг через друга по восточному ковру, Кристина вспоминала, как они мутузили друг друга в детстве. Она не ожидала, что, повзрослев, они не изменят старым привычкам. Это и шокировало, и завораживало.

Нолен невозмутимо обошел братьев и поставил на стол перед Кристиной чашку горячего чая. Джейкоб, откинувшись на спинку стула, наблюдал за братьями с улыбкой на лице. Кристина дивилась тому, сколь различны близнецы по темпераменту. Наконец, объявив каждый себя победителем, братья встали и как ни в чем не бывало продолжили разговор.

Эйден не стал приводить себя в порядок. Спутанные волосы, раскрасневшееся лицо и косо сидящая футболка раззадорили воображение Кристины. Сердце забилось быстрее, когда она представила, как стягивает с него эту футболку и вносит в его облик еще больший хаос. Она поспешно обошла стол и обняла его, положив руку на грудь.

– Мы с тобой просто прогуляемся немного по ярмарке, окунемся в атмосферу веселья. Как тебе такой план?

Когда он отсмеялся, она вдруг осознала, как непривычно тихо стало в комнате, и вдруг отчетливо ощутила, как тесно прижимается к нему, он крепко обнимает ее за плечи. Они с Эйденом никогда не демонстрировали свои чувства на людях. Кристина неумышленно давала понять, что их отношения куда более глубокие, чем предполагается браком по расчету. Смутившись, попыталась отстраниться, но Эйден не позволил.

Подняв голову, она увидела, что он внимательно всматривается ей в лицо без гнева и раздражения.

– Отличная идея, – одобрил он, – сжав ей руку.

Она расслабилась и с облегчением улыбнулась ему. Все заспешили к выходу, говоря, что хотят как следует подготовиться к ярмарке.

Кристина с Эйденом, продолжая обниматься, остались одни. Она сглотнула, чувствуя, как от предвкушения быстро бьется сердце в груди. Нелепо. Любой другой человек воспринял бы их близость как нечто само собой разумеющееся, но она знала, что он ничего не делает просто так. Эйден потянулся к ней, будто намереваясь поцеловать, но так и не коснулся приоткрытых губ.

– Итак, Кристина, согласна ли ты пойти на ярмарку со мной?

Она попыталась ответить ему в такой же дразнящей манере:

– Ты меня никак на свидание приглашаешь, а, Эйден?

– Похоже, да. – Он прижался губами к ее губам. Раз, второй. – Только сразу предупреждаю, что не позволю тебе потом распрощаться со мной на пороге, чмокнув в щеку и пожелав добрых снов.

Сердце Кристины гулко колотилось в груди. Только бы это оказался не сон! Вот бы так было всегда. Она обеими руками ухватилась за представившуюся возможность, намереваясь получить от жизни как можно больше сейчас, чтобы было что вспомнить впоследствии, когда снова окажется одна. Одарив Эйдена долгим поцелуем, она сказала:

– Думаю, это я смогу пережить.

В течение последующих часов она продолжала твердить эти слова, как заклинание. Они бродили по ярмарке, жевали яблоки в карамели, подначивая друг друга прокатиться разок на «Сайдуайндере». В какой-то момент Кристина споткнулась, Эйден поддержал ее под локоть, взял за руку и уже не отпустил. Ее сердце пело от счастья.

Какая же она нелогичная женщина! Практичность являлась обязательным атрибутом ее профессии, но для ощущения собственной нужности требовалось общество других людей. Возникшая духовная близость с Эйденом заполнила зияющую дыру в душе Кристины. Его согласие появиться с ней на людях много значило для нее. Стоило ему пожать ей руку, она с радостью пропала.

– Миссис Блэкстоун, соберется ли достаточно денег для строительства новой детской площадки? – услышала она высокий детский голосок, увидела Бейтмэна с семьей и улыбнулась им, глядя на маленькую внучку Бейтмэна.

– Уверена, что да, милая. Было бы здорово построить новую, правда?

– О, да, – согласилась жена Бейтмэна. – Надо же чем-то занимать детей, пока их мамы на работе.

– Затрудняюсь с ответом, – с усмешкой произнес Бейтмэн и заулыбался еще шире, когда жена похлопала его по руке.

– Идем, Сюзи Кью, – сказала она, – попробуешь выиграть мне вон того медвежонка.

– Нет, медвежонок для меня, бабушка.

– Уверена? А я думала, что для меня.

– Организация ярмарки – отличная идея, – одобрил Бейтмэн. – Все веселятся.

– Жанна с удовольствием ведет подсчет собранных средств на информационном табло. Думаю, скоро у детишек будет площадка.

Бейтмэн с чувством пожал руку Эйдену:

– Благодарю вас, Эйден. Этот праздник организован очень своевременно. Нам всем не помешает немного повеселиться.

– Не меня вы должны благодарить, а ее. Я всего лишь обеспечил рабочую силу и поддержку.

Похвала Эйдена пришлась Кристине по душе.

– С трудностями лучше справляться вместе, а не поодиночке, – пожав плечами, просто сказала она.

Бейтмэн одобрительно улыбнулся:

– Думаю, если на заводе все будет спокойно, то и слухи скоро позабудутся. Может, ваш разговор с Балчером так на него подействовал?

– Не знаю. Не похож он на человека, готового опустить руки при первых же трудностях. Иногда мне кажется, что я слышу тиканье часов, отсчитывающих оставшееся до его следующего удара время.

– Будем надеяться, что это не так.

«Аминь», – хотелось добавить Кристине. Если обстановка в доме и городе в целом будет спокойной, она без лишней скромности назовет себя счастливой женщиной. Это прежде она жаждала перемен, а теперь, затаив дыхание, молится, чтобы все оставалось по-прежнему.

Глава 15

– Ты выходишь или нет? – спросил Эйден.

По дороге домой Кристина молчала. Эйден привык к тому, что временами ей хочется подумать, поэтому не только не приставал с расспросами, но и повез домой окружным путем. Прохладный ветерок напоминал о приближении осени, машину окутывали рваные клочья тумана. Эйден давно не чувствовал себя комфортно в обществе другого человека и вообще не хотел, чтобы маленькая поездка заканчивалась.

Люк, Джейкоб и Мари вернулись давным-давно, дом был погружен в тишину и слабо освещен. Эйдену хотелось взять Кристину на руки и отнести в спальню, но что-то сдерживало. Они будто перешли на новую ступень отношений, и теперь, прежде чем снова разделить ложе, требовалось ее разрешение. Его чувства определенно изменились. А ее?

– Я не знаю. – Кристина внимательно всматривалась ему в лицо, будто желая что-то в нем прочесть. – Эйден.

От предвкушения у него сжималось горло.

– Что такое?

– Мне страшно.

Ее слова показались ему лишенными смысла.

Хотелось отшутиться, развеять ее страхи, но он не мог. Очевидно, она это тоже чувствовала, но обоим следовало принять ситуацию и двигаться дальше.

– Знаю. Я представляю для тебя риск. Но ведь большинство вещей, которые хотим получить от жизни, пугают нас. Только тебе решать, как справляться со своим страхом.

Не желая влиять на ее решения, он отвернулся и стал смотреть на обширную зеленую лужайку, мокрую от росы, на живую изгородь из азалии, потом зашагал к плакучей иве. За спиной раздались быстрые шаги. Обернувшись, он увидел Кристину. Она бросилась ему на шею, и он, не удержавшись на ногах, упал под трепещущий занавес ивовых ветвей, увлекая ее за собой. Когда суматоха улеглась, он решил, что нынешнее положение его более чем устраивает. Кристина лежит на нем, плотно обхватывая его ноги своими и прижимаясь грудью к его торсу. Плоть тут же затвердела, требуя немедленного воссоединения с лоном. Эйден дугой выгнул бедра, чтобы полнее насладиться ощущениями.

Кристина осмотрелась и улыбнулась. Густые ветви пятидесятилетней ивы плотным занавесом укрыли их от посторонних глаз, давая возможность исследовать друг друга. Упершись ладонями в плечи Эйдена, Кристина потерлась о его промежность. Сердце Эйдена забилось как сумасшедшее. Он хочет ее. Прямо сейчас.

Склонившись над ним, она прильнула к нему губами, проникнув языком глубоко в рот. Он с энтузиазмом включился в игру, с жаром отвечая на поцелуй и с трудом подавляя желание ворваться в нее. Судя по тому, как отчаянно она прижималась к его груди и покусывала нижнюю губу, ее желание также достигло апогея. Она сдавленно дышала, возбуждая его еще больше. Дольше ждать невозможно.

Эйден рывком распахнул ее рубашку, открыв взору кружевной лифчик. Кристина, отклонившись, стала расстегивать ему ширинку. Плоть вырвалась на свободу и была немедленно погружена в презерватив.

Эйден не замечал ничего вокруг, увлеченно сжимая и разжимая скрытые бюстгальтером груди Кристины. Она оседлала его, он будто вознесся на небеса. В голове настойчиво звучало: «Еще, еще, еще».

Кристина привстала, чтобы стянуть с себя брюки, Эйден с трудом сдержался, чтобы не усадить ее обратно на себя. Хотел всего и сразу. Еще больше восхитительной стеснительности и разнузданности, еще больше женщины, которая умеет успокоить и не боится указать на ошибки. Более всего он нуждался в том, чтобы она заполнила его душу. Его била дрожь предвкушения. Медленное проникновение внутрь лона далось бы ему с невероятным трудом, но Кристина помогла ему, выгнув спину и одним резким движением приняв в себя плоть. Эйден задохнулся от неожиданности.

Не в силах лежать неподвижно, сдавшись на милость Кристины, он схватил ее за бедра и заставил двигаться вместе с ним. Они скакали в унисон, он с восторгом впитывал каждый крик удовольствия, срывающийся с ее губ. В темноте различал разметавшиеся волосы и решительную линию подбородка.

«Она принадлежит мне», – думал он, проникая глубоко внутрь ее лона. Кристина со стоном достигла пика удовольствия, увлекая за собой Эйдена.

Долгое время он лежал неподвижно, окутанный теплом ее тела и слыша лишь рев крови в ушах. «Не думаю, что смогу жить без этого». Она перекатилась на спину и легла рядом, положив голову ему на руку.

– Мне нужно встать, а тело не хочет слушаться.

Эйден засмеялся, Кристина ощутила вибрацию у него в груди.

– Будь осторожнее, не то я привыкну и буду требовать каждое наше свидание заканчивать схожим образом.

– О, я переживу, – со смехом отозвалась она.

Помогая ей подняться и одеться, он вдруг осознал, что впервые за свою никчемную жизнь по-настоящему влюбился.

Кристина натянула трусики. Ей следовало бы устыдиться, смутиться. А вот ничего подобного. Эйден даже не дал ей времени надеть рубашку, потянул через лужайку к задней двери особняка. Они быстро взбежали по ступеням. Кристина не сумела сдержать смех.

– Это входит у нас в привычку, – заметила она.

– Такая привычка мне по душе.

В ту ночь Кристина спала крепко и спокойно, зная, что Эйден рядом, но на рассвете жестокая реальность телефонной трелью бесцеремонно вторглась в ее мир.

– Слушаю.

Она подивилась, что даже его хриплый со сна голос способен повергать ее в трепет.

– Что случилось?

Голос принадлежал женщине. Очень взволнованной женщине. Его ассистентка из Нью-Йорка?

– Повреждения есть?

Кристина резко села на постели.

– Сколько картин погублено?

Кристина переполошилась. Пытаясь разобрать что-то из разговора, гадала, как он поступит. А вдруг уедет и никогда не вернется. С ее стороны чистой воды эгоизм волноваться о подобном, но что поделаешь.

Наконец Эйден нажал отбой. Кристина видела, как напряглись мышцы у него на шее. Ее рот увлажнился, отчаянно захотелось прикоснуться к нему, погладить. Прошлой ночью она сделала бы это без колебаний, но сегодня все изменилось.

Эйден повернулся к ней.

– Привет! – Одним словом ему удалось обуздать ее смятение. – Прости, что разбудил.

– Все в порядке. – Она натянула одеяло до самого подбородка, сожалея о своей наготе. Одежда дала бы ей дополнительный слой защиты. – Что происходит?

– Протечка воды на складе. Триша быстро среагировала на звук сигнализации, но некоторого урона избежать не удалось. Мне придется поехать туда.

У Кристины разом пересохло в горле. Умом она понимала, что ее страх не обоснован, но ничего не могла с собой поделать.

– Зачем? Разве она не взяла ситуацию под контроль?

– Неужели ты считаешь, что я стану перекладывать на чужие плечи решение своих проблем?

Определенно нет, ей это отлично известно. Однако мысль о его отъезде всколыхнула множество страхов в душе. Она не ответила, да он и не ждал, уже доставая из ящика комода чистое нижнее белье.

– Приму душ и буду собираться. Проверь расписание ближайших рейсов. Джейкоб отвезет меня в аэропорт.

– А как же завод?

– Джейкоб уже начал входить в курс дела и сможет с легкостью меня заменить. – Сдержанный тон свидетельствовал о том, что ее расспросы раздражают его.

– Может, тебе следует прежде спросить Кэнтона? Обсудить с ним продолжительность поездки и тому подобное?

– Нет. – Брошенное слово прозвучало резко и зло, Кристина тут же пожалела о сказанном. – Я не стану спрашивать ничьего разрешения. Этот бизнес – дело всей моей жизни, и я не намерен терять его из-за затеянных дедом глупых игр. Уяснила?

– Даже если другие пострадают?

Эйден шагнул к ней, буквально прожигая взглядом.

– Намекаешь на то, что я не выполняю своей части соглашения?

– Хочешь сказать, что для тебя все случившееся не более чем сделка? – вскричала Кристина, указывая рукой на кровать.

Опять она сказала не то, что следовало. Лицо Эйдена сделалось непроницаемым, как в те дни, когда он только приехал в усадьбу.

– Я уезжаю.

Гнев Кристины разом рассеялся. Она поняла, что собственными руками все погубила, позволив страхам оттолкнуть Эйдена. Хотя какое это имеет значение, раз он даже не считал их отношения отношениями?

– Хорошо, я поняла.

Долгое время оба молчали. Она отказывалась смотреть ему в глаза, опасаясь, что он поймет, какой опустошенной она себя ощущает. В любом случае он уедет. С ее стороны глупо надеяться, что он захочет остаться из-за нее. Ее желания никогда не принимались в расчет.

– Мне нужно принять душ.

Совсем пав духом, Кристина закрылась в гардеробной и оставалась там до тех пор, пока не услышала удаляющиеся шаги и стук закрываемой двери. Час спустя, помывшись и одевшись, она сидела у постели Лили и читала ей вслух, с трудом сдерживая слезы. Дом постепенно наполнялся звуками: мужские голоса, топот ног, поднимающихся и спускающихся по ступеням, и, наконец, стук пересчитывающего ступеньки чемодана.

Кристина старалась не обращать ни на что внимания, но и на чтении сосредоточиться не могла.

Когда шаги замерли у двери спальни Лили, она подняла голову и заметила в дверном проеме Эйдена. Их взгляды встретились, но она быстро опустила глаза в книгу, не желая показывать своих чувств и давать ему повод ранить себя.

Он медленно, почти неохотно переступил порог, подошел к постели матери и остановился у изножья. Не дожидаясь, когда Кристина посмотрит на него, заговорил мягким тоном:

– Я должен уехать. Как только разберусь с делами, позвоню тебе и сообщу, когда вернусь.

Кристина кивнула, изо всех сил стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Она все испортила своими требованиями. Нынешняя ситуация лишь подтвердила то, что ей не дано иметь прочные отношения с другими людьми.

– Ты слышала, что я сказал, Кристина?

– Конечно.

– Посмотри на меня. – Он не повысил голос, но в его тоне безошибочно читался приказ.

Глубоко вздохнув, Кристина повиновалась.

– Да?

– Я понимаю, что стоит на кону.

В самом деле?

– Знаю, что город во мне нуждается. И Лили тоже. Я вернусь. Обещаю.

А что насчет меня?

Эйден продолжал смотреть на нее, не обращая внимания на призывную трель телефона в кармане. В защитном барьере, которым окружила себя Кристина, появлялось все больше трещин. Еще немного, и она расплачется, как ребенок.

– Хочешь мне что-то сказать, Кристина?

Она открыла рот, собираясь признаться, что любит его, но сдержалась, понимая, что он этому точно не обрадуется, и отрицательно качнула головой.

– Я всегда возвращаюсь.

– Лили тоже обещала вернуться. – Она и вернулась, правда, совсем не так, как планировала. Неужели возвращение Эйдена будет столь же опустошающим? А вдруг, снова окунувшись в жизнь Нью-Йорка, он поймет, как ненавистно ему прозябать здесь?

– Что ты такое говоришь? Я знаю, что несу ответственность за мамину аварию. Нужно было подавить свою глупую гордость и давным-давно приехать навестить ее. Незачем напоминать мне об этом, Кристина!

– Я вовсе не это имела в виду.

– А что ты имела в виду? Нечего меня винить в том, что сбежал отсюда.

У него снова зазвонил телефон.

– Думаю, тебе пора, – подытожила Кристина, стремясь как можно скорее вернуться к обезличенной книге и тишине комнаты. К тому, что ей по силам контролировать и невозможно испортить. Как бы ей хотелось начать это утро заново! Уж она бы сумела обуздать глупые эмоции.

Кратко кивнув, Эйден вышел. Так случалось в ее жизни всегда.

Глава 16

Кристина ступала босыми ступнями по влажной от вечерней росы лужайке за домом, не в силах более сидеть взаперти. Эйден отсутствовал уже пять дней. Кэнтон сообщил Джейкобу, что именно таков максимально допустимый срок. Значит, после полуночи он нарушит условия завещания. Он ей не звонил, и она не знала, собирается он вернуться к утру или нет.

Кристине хотелось уехать хотя бы на несколько часов. Сочувственный взгляд Мари, уходящей на вечернюю службу в церкви, стал последней каплей, переполнившей чашу терпения. Должно быть, она совершенно лишилась рассудка или ослеплена ситуацией, в которую они все угодили. Как она могла столь отчаянно желать любви мужчины, который с самого начала сказал, что не останется в усадьбе.

Кристину влекло к мастерской Эйдена, будто нахождение там поможет стать ближе к нему. Подойдя к крыльцу домика, она на мгновение замялась. Эйден запирал дверь, но единственный ключ висел вместе с другими в кладовке. Ей просто необходимо попасть сюда! Трясущимися пальцами она легко повернула ключ в замке и, войдя в темное помещение, стала шарить рукой по стене в поисках выключателя. Обнаружила лампу на невысоком столике у двери, включила ее.

Будь на месте Кристины ее мать, не преминула бы как следует поработать здесь молотком. До развода родителей Кристина не раз становилась свидетельницей того, как мать портила вещи отца. Однажды даже разбила его новую машину! Кристина никогда не была склонна к разрушениям, лишь к самобичеванию, и большую часть жизни страдала от чувства вины.

Она винила себя в аварии Лили, в ее инфаркте, в неспособности помешать матери вести разрушительный образ жизни.

Вина таилась повсюду и нигде, потому что скрывалась в душе Кристины, питаясь внешними факторами вроде инфаркта Лили. Как медсестра Кристина понимала, что не властна над подобными случаями, тем не менее пыталась загладить свою несуществующую вину.

В попытке отвлечься от гнетущих мыслей, она прошлась вдоль столов, чтобы посмотреть, насколько Эйден продвинулся в создании скульптур. Как бы близки они ни были последние несколько месяцев, она была здесь только один раз, с тех пор он ни разу не позвал ее сюда. Ей казалось бесцеремонным и дерзким без приглашения проникать в его святая святых, место отдохновения и покоя. Быть может, Эйден не хотел, чтобы ей открылась другая сторона его натуры? Те несколько раз, когда он поверял ей свои тайны, случались в моменты интимной близости. Кто знает, может, он и вовсе не хотел иных отношений, кроме секса?

Кристина бесцельно слонялась по мастерской, проводя пальцами по инструментам и трогая незавершенные скульптуры. Наконец дошла до дальнего угла, где стояла последняя статуя. Потребовалось некоторое время, чтобы рассмотреть в тусклом свете темные контуры. В прошлый раз она видела лишь черную глыбу с золотыми прожилками, грубо отесанную сверху и не имеющую очертаний снизу. Нижняя часть и теперь оставалась прежней, зато верхняя претерпела примечательные метаморфозы, превратилась в женскую фигуру, в которой Кристина узнала себя. Ее взгляд скользил по скулам статуи, слегка заостренному подбородку и роскошной копне волос. На лице застыло мягкое выражение, которого живая Кристина не сумела разгадать. Она неуверенно коснулась лица статуи, удивляясь гладкости камня. Волосы обладали текстурой, и она ощущала под пальцами их изгибы и завитки.

С чего это Эйдену вздумалось увековечить ее облик в столь совершенном произведении искусства? Если раньше она и надеялась, что он испытывает к ней какие-то чувства, то быстро разуверилась в этом, стоило лишь раз не оправдать его ожидания. По крайней мере, так ей казалось. Всю жизнь она старалась не нарушать спокойствия, но в то утро вышла за рамки, чем очень разозлила Эйдена. Его отъезд стал подтверждением ее поражения.

Интересно, что он нашел в ней примечательного, пожелав запечатлеть в камне?

Кристина вздрогнула, заслышав шаги на крыльце. Повернувшись, с тревогой посмотрела на дверь, ожидая увидеть Эйдена. Внутри все сжалось от страха. Он вернулся? Разозлится ли на нее за вторжение в его личное пространство?

Кто-то прошагал по доскам крыльца и остановился. Кристина решила, что человек, кем бы он ни был, завернул за угол домика. Она быстро подошла к окну и, осторожно выглянув, заметила двух мужчин, бегущих по грязной тропинке в сторону принадлежащей заводу территории. Они остановились переброситься парой слов. Кристина увидела лица обоих. Имени одного она не знала, но часто видела в городе, вторым оказался Рауль, подрабатывающий неполный день садовником в Блэкстоун-Мэнор. Озадаченная, она наблюдала за тем, как они бегут вдоль ограничивающего усадебные земли забора и, наконец, скрываются в лесу.

По спине побежали мурашки, когда она, запоздало, осознала, что могла бы оказаться в домике одна с двумя мужчинами. Она не вполне понимала причину своего страха. Рауля она знает уже почти год. Человек он, конечно, не самый привлекательный, но ни разу не нагрубил и никогда не отлынивал от работы.

Однако присутствие этих двоих настораживало. Следует ли ей выждать подольше, прежде чем уходить, или выйти прямо сейчас, рискнув быть ими замеченной? Что, если они наблюдают за домиком из-за деревьев?

Повернувшись к двери, Кристина решила рискнуть. Она и без того уже задержалась в мастерской, да и парни давно ушли, так что можно вернуться в особняк незамеченной.

Уже подойдя к двери, она увидела просачивающиеся под дверью струйки серого дыма, но не сразу поняла, что это значит. А когда поняла, разом вспотела в панике. Затрясла головой, стараясь успокоиться, но никак не могла совладать с участившимся дыханием.

Несмотря на парализующий шок, она отдавала себе отчет, что именно Рауль с приятелем подожгли домик с ней внутри. Она не знала, насколько сильно распространилось пламя, но понимала, что нужно выбираться. Немедленно.

Она посмотрела на единственное окно, не заблокированное кондиционером, небольшое, створчатое, расположенное почти под потолком. Кристина сильно сомневалась, что сумеет пролезть в него, даже если дотянется.

Проникающий в комнату дым стал гуще, как напоминание, что с принятием решения медлить нельзя. Кристина бросилась вперед. Похоже, дверь – ее единственная надежда выбраться. Она осторожно коснулась ручки, проверяя, насколько та горячая. Теплая, да, но еще не успела раскалиться.

С гулко колотящимся сердцем и слезящимися от дыма глазами Кристина схватилась за ручку и повернула ее, осторожно открыла дверь.

Она слишком поздно осознала свою ошибку. Дверь со свистом опрокинулась на нее, отбросив ее назад. В голове взорвалась боль. Она попыталась подняться. Что произошло? Тело отказывалось повиноваться. Лежа на полу, она почувствовала влагу у себя на лбу.

Через разверзшийся дверной проем Кристина видела, как огонь пожирает крыльцо и разрастается. Шевелись же. Немедленно. Но ничего не произошло. Перед глазами все поплыло, к горлу подступила тошнота. Кристина закрыла глаза и стала размышлять.

Нужно выбраться, но она не может двинуть, ни рукой, ни ногой. Что делать?

Заметив странный мерцающий свет к западу от Блэкстоун-Мэнор, Эйден прибавил газу. Его охватило дурное предчувствие. Рывком распахнув дверь грузовика, он выпрыгнул наружу. Густой столб дыма поднимался в небо там, где находилась его мастерская. Он всегда работал очень аккуратно, своей деятельностью никак не мог спровоцировать пожар, да и в исправности электропроводки не сомневался. Проклиная себя, он вспомнил угрозу Балчера. Неужели этот мерзавец решил привести ее в исполнение?

Гнев теснил грудь. Если Балчер решил таким образом сделать заявление, то выбрал не того человека. Эйден заставит его дорого заплатить за эту выходку. Он побежал к появившимся на лужайке Джейкобу и другим людям.

– Что произошло?

– Я увидел огонь из окна дома и позвал Нолена, – объяснил Джейкоб. – Пожарных мы уже вызвали, но им потребуется какое-то время, чтобы добраться сюда.

– Как долго?

– По крайней мере, десять минут, – ответил Нолен. – Мы разворачиваем шланги, чтобы соединить их с форсунками колодца, хотя не могу сказать, будет ли от этого толк. Сожалею, мастер Эйден.

– Я все понимаю, Нолен.

Обернувшись, он обозревал маленькую группу.

Мари стояла чуть в отдалении, накинув шаль поверх ночной сорочки, Николь обнимала ее за плечи. Из-за гаража показались тянущие шланги Люк и садовник, живущий в квартирке над гаражом. Отсутствовали только Лили и…

– А где Кристина?

Мужчины переглянулись, затем дружно стали озираться по сторонам. Эйден мгновенно напрягся.

– Она не появлялась, – сказал Джейкоб. – Должно быть, в доме осталась.

Нолен тут же энергично затряс головой:

– Разве она хоть раз оставалась в стороне от дел?

Чувствуя прилив адреналина, Эйден стремглав бросился к мастерской.

– Разве этот домик не заперт? – крикнул бегущий следом Джейкоб.

Казалось, миновала целая вечность, прежде чем они наконец достигли поляны, тонущей в клубах дыма. Остальные мужчины поспешали за ними со шлангами и ведрами. Услышав слабый звук, Эйден сделал шаг вперед, ощущая на себе жар пламени, и остановился, чтобы прислушаться.

– Что это было?

– Кто-то зовет на помощь, – тяжело дыша, ответил Джейкоб. – Она внутри.

Эйден быстро оценил ситуацию. Крыльцо охвачено пламенем, окно слишком маленькое, чтобы в него пролезть. Но ему во что бы то ни стало нужно проникнуть внутрь, и как можно скорее. Он метнулся к ступеням крыльца.

– Эйден, не делай этого! – закричал Джейкоб, но тот не слушал. Он не может рисковать жизнью Кристины.

Огонь особо свирепствовал вдоль стены, в меньшей степени им были охвачены новые доски крыльца. Стараясь не обращать внимания на жар, Эйден поднял воротник, закрыл нос и бросился вперед, молясь, чтобы доски не провалились под его весом. Едва переступив порог, он наткнулся на лежащую на полу Кристину.

Боже, нет! Заметив, что она слегка приподняла голову, он несколько расслабился.

– Ну же, малышка, давай выбираться отсюда.

– Эйден? – Она тут же закашлялась. Подняв ее с пола и положив себе на плечо, он повернулся к двери. Из-за дыма почти ничего не было видно, но, похоже, кто-то заливал пламя водой. Эйден бросился в дверной проем, с радостью подставляясь под холодный душ.

Спустившись, он увидел орудующих шлангом Нолена и садовника. Джейкоб с Люком помогли ему уложить Кристину на траву. Перекатившись на бок, она снова закашлялась. Эйден заметил кровь.

– Направьте струю сюда, – скомандовал Джейкоб.

Они обрызгали Эйдена и Кристину водой, чтобы не допустить тления одежды, после чего возобновили работу по сдерживанию огня.

Эйден отер кровь с лица Кристины.

– Люк, как, по-твоему, на что это похоже?

Люк окончил курсы первой медицинской помощи. Полезные навыки для гонщика. Он посветил фонариком Кристине в лицо. Она поморщилась и плотно закрыла глаза, снова закашлялась, стуча зубами.

– Думаю, всего лишь порез. Раны на голове обычно сильно кровоточат. С пожарными приедут парамедики и осмотрят ее.

Эйдену дела не было до объятой пламенем мастерской, значение имела только Кристина. Если с ней что-то случится, он пропал.

Вскоре вслед за полицейским автомобилем появились пожарные машины, карета скорой помощи и даже несколько местных чиновников.

Кристину окружили заботой. Она не смотрела на Эйдена, лишь однажды произнесла его имя. Он не сомневался, что ее голос будет преследовать его лет двадцать.

Эйден позволил медикам обработать свои раны и отправил осматривать других людей, а сам отыскал брата. Тот стоял с главным пожарным, двумя офицерами полиции и Бейтмэном. Когда он подошел, все разом замолчали.

– Уже ясно, что произошло?

Мужчины переглянулись, посмотрели на Джейкоба, тот кивком указал на одного из полицейских.

– По сведениям, поджог был организован пятью мужчинами сразу после захода солнца. Судя по характеру возгорания, они облили дом зажигательной смесью и подожгли в нескольких местах.

– Пятеро мужчин? Личности установлены?

– Один из них ваш садовник Рауль.

– Они уже взяты под стражу?

– Еще нет, но мы передали сигнал всем постам. Далеко не убегут.

– Если вы их не поймали, откуда же знаете личность одного из них?

– Ваша жена его опознала.

– Так она видела, как они подожгли дом?

– Она отчетливо рассмотрела двоих и опознала одного. Видела, как они бежали к лесу, а подойдя к двери, поняла, что произошло.

Как она, должно быть, испугалась, осознав, что домик в огне! Эйден с трудом сглотнул.

– Что она вообще делала внутри?

– Не знаю. – Джейкоб покачал головой.

Эйден ощутил чувство вины. Ему следовало бы быть рядом с ней. Другой вопрос, захотела бы она этого? Он медленно восстанавливал душевное равновесие, но заметил, как напрягся Джейкоб.

– Пытаясь выйти, Кристина ударилась головой и упала. Полагаю, решила, что у нее нет иного выбора, кроме как попытаться прорваться через крыльцо.

У Эйдена закружилась голова. Он ухватился за брата, чтобы не упасть, плотно сжал зубы, сдерживая рвущийся крик. Умом он понимал, что беспокоился бы за любого человека в подобной ситуации, но Кристина – случай особый. Это нехорошо, однако разлука помогла ему разобраться в своих чувствах к ней. Он должен быть рядом с ней. Немедленно. Джейкоб последовал за ним к карете скорой помощи.

– Как она? – поинтересовался он.

Обеспокоенная Мари поджала губы.

– Лучше, полагаю.

Эйден заглянул в салон машины. Кристина была укрыта простыней и дышала через кислородную маску, правая сторона лица до сих пор кровоточила, волосы разметались.

– Как она себя чувствует?

– Она сильно наглоталась дыма, что сказалось на состоянии ее легких, и некоторое время пробудет в больнице под наблюдением. Имеются незначительные ожоги, а на порез на лбу нужно будет накладывать швы. Но в целом легко отделалась.

Эйден бросил взгляд на жену, которой неделю не звонил, разрываясь между раздражением и желанием, и почувствовал сожаление.

– Сэр, мы хотим вас тоже осмотреть.

Эйден кивнул. Другой медик сообщил, что они готовы везти Кристину в больницу. Эйден хотел поехать с ней, но не знал, спит она или не хочет его видеть. Не зная, как поступить, он обратился к Нолену и Мари:

– Не могли бы вы поехать? Нужно, чтобы с ней кто-то был, а я должен закончить здесь кое-какие дела.

Мари согласно кивнула:

– Буду держать вас в курсе событий, мальчики. Приезжайте, как закончите тут.

– Сообщите сразу, как появится какая-то информация. Я скоро буду.

Двери кареты скорой помощи закрылись, Нолен повел Мари к своему грузовику. Эйден окунулся в царящий на лужайке хаос. Окинув взором свою бывшую мастерскую, содрогнулся. Какой бы находчивой ни была, Кристина не сумела бы выбраться. Эта мысль ужаснула его. Эйден ощутил привычное чувство вины. Но на этот раз он не останется в стороне от тех, кого любит. И никогда в будущем.

Глава 17

Эйден осторожно подошел к больничной койке, желая дотронуться до Кристины, убедиться, что с ней все в порядке. Доктор сказал, что ей придется еще некоторое время провести в кислородной маске. Интересно, она спит или притворяется спящей, чтобы не видеть его? Он пристроился на краешке кровати. Кристина лежала, отвернувшись к стене. Чтобы проверить, насколько желанный гость, Эйден коснулся ее рукой, она тут же содрогнулась.

– Кристина.

Она не ответила, но напряглась. Да, она его отвергает, но, по крайней мере, знает, что он рядом.

– Ты в порядке? Принести тебе чего-нибудь?

Она по-прежнему молчала, хотя дыхание выровнялось.

– Кристина, милая, я знаю, что все испортил, и очень сожалею.

Кристина, похоже, еще глубже ушла в себя. Он рассеянно погладил ее по спине.

– Я понимаю, что сорвался тогда. – Он пытался подобрать правильные слова, хотя и понимал тщетность этого. – Я разозлился. Тебе лучше других известно, как быстро я выхожу из себя, если почувствую, что мной пытаются манипулировать.

Она плачет? Мысль о том, что она, молча, давится слезами, была ему невыносима.

– Прости, что уехал.

На этот раз он отчетливее уловил ее неровное дыхание.

– Я не звонил тебе потому, что пытался придумать, как извиниться, все исправить. Тебе ведь известно, я иногда сначала делаю, потом думаю. А когда кто-то или что-то много для меня значит, требуется больше времени, чтобы это осознать.

Близость Кристины и тепло ее тела успокаивали, полумрак палаты скрывал неловкость. Эйден неоднократно причинял боль людям, которых любит. Неужели он обречен до конца дней повторять эту ошибку?

– Я сожалею, Кристина, больше, чем когда-либо. Конечно, ты не сможешь сразу меня простить, а я не в состоянии доказать, как сильно раскаиваюсь. Но однажды смогу, Кристина. Я все исправлю, обещаю.

Отчаянно желая прикоснуться к ней, он лег рядом. Некоторое время они лежали неподвижно, но постепенно Кристина расслабилась. Эйден думал о хрупкой женщине в своих объятиях, о том, как сильно ему хочется победить ее демонов. Чтобы она никогда больше не ощущала себя нежеланной. Возможно, у него появится шанс до того, как станет слишком поздно.

* * *

Три дня спустя он явился в полицию, где его ожидали хорошие и плохие новости.

– Нам удалось задержать всех пятерых подозреваемых. Последним поймали садовника, попытавшегося удариться в бега. Коллеги из соседнего штата доставили его сегодня. Его требуется опознать.

Эйден кивнул. Глядя в зеркальное окно на человека, который целый год служил в особняке садовником, Эйден недоумевал, как дворецкий мог так ошибиться.

– По словам злоумышленников, они планировали спалить домик дотла и не подозревали, что внутри кто-то есть. Вот этот, – офицер указал на садовника, – их главарь, уверял, что вы недостойный наследник и рано или поздно всех оставите без работы. Клянутся, что хотели просто выжить вас из города, не причиняя телесного вреда.

– Не сомневаюсь, что они кем-то наняты.

Кем? Человеком, жаждущим заполучить завод, или одним из местных, не согласных с новым руководством, или кем-то со стороны?

– Мы надеемся, что заставим этого парня расколоться, но пока удача не на нашей стороне. Он крепкий орешек, в отличие от остальных, те выложили все. Рауль посидит в камере с другими преступниками. Надеемся, это быстро его образумит, и он сообщит имя заказчика.

Эйден рассматривал садовника. Холодные жесткие глаза. Да, полицейским придется изрядно попотеть, добиваясь признания. Это не какой-то панк, буянящий на улицах, или подросток в переходном возрасте. Полицейские подозревали, что парень отсидел в колонии для несовершеннолетних. Да и выражение лица у него притворно равнодушное, будто собственная дальнейшая судьба его вообще не тревожит. Должно быть, Балчер наобещал ему золотые горы, а если на кону достаточная сумма денег, он может вообще не расколоться.

– Удалось найти какую-нибудь связь с Балчером?

– Нет. В ночь пожара Балчер получил награду в присутствии пятисот гостей. И в списке контактов мобильника садовника номера Балчера нет. – Эйден мечтал, чтобы Балчер оказался заказчиком и все наконец закончилось. Кристина замкнулась в себе и не желала ни с кем общаться. Вообще. Он не хотел тревожить ее понапрасну, но понимал: пока они не найдут виновника, безопасность ее и всех прочих под угрозой.

– Дайте мне знать, если откроются новые обстоятельства.

– Непременно. А сейчас без протокола. Мы очень ценим ваши усилия, направленные на сохранение завода. Должно быть, было непросто в корне изменить жизнь, но для города это значит очень много.

– В таком случае, скажите спасибо Джейкобу, когда в следующий раз его увидите. Он куда лучше меня разбирается в управлении.

– Но вы останетесь, правда?

– Останусь.

Если Кристина по-прежнему этого хочет.

Возможно, он наконец повзрослел. Даже затеял переговоры о строительстве новой мастерской и склада, чтобы переместить свой бизнес из Нью-Йорка в Блэк-Хиллз.

Беспокоила только Кристина. Внешнее безразличие, скорее всего, притворство, а на самом деле ее тревожит вынужденное бездействие. Врачи предписали ей пару недель воздерживаться от работы. Эйден настоял снова ночевать в ее спальне под предлогом – ночью проведывать мать. Кристина не предпринимала попыток к сближению. Он опасался потерять ее навсегда, если не сумеет пробить брешь в стене, которой она окружила себя в качестве защиты. Ею слишком часто пренебрегали раньше, и он не желал давить, хотя, казалось, время ускользает от него с каждым днем.

Дай она хоть один шанс, они всю жизнь прожили бы вместе. Теперь он мечтал об этом больше, чем сохранить свое дело или разорвать завещание Джеймса. Ради Кристины он готов пожертвовать даже собственной свободой.

Глава 18

Кристина плакала из-за туфель, а разве станет нормальный человек лить слезы, выбирая, какие туфли выбросить? В действительности ее нынешнее состояние не имело ничего общего с обувью. Все дело в Эйдене. Он был всегда занят, хотя до вчерашнего дня находился рядом и обращался с ней, как с хрупкой статуэткой.

Она тосковала по его порывистости, привычке бросаться в омут с головой, по их совместной работе, спорам и связи, которую чувствовала, когда он рассказывал о своем отце. А как он выступил против ее отца! Больше всего она тосковала по его страстности и единению их душ. Дни и ночи превратились в пытку.

Они ложились в постель каждый на свою половину. Иногда, терзаемая чувством бесполезности и пустоты, она готова была отдать все на свете, лишь бы он снова прижался к ней, как в больнице. Утром они проснутся именно в такой позе, и сердце в очередной раз будет разбито. Что-то должно измениться, и как можно скорее, отсутствие настоящей близости убивает. Будь она смелее, попросила бы его остаться. Не может. Не переживет, если ее в очередной раз отвергнут. Нужно исчезнуть, она не вынесет еще одного дня, проведенного в сожалениях о несбыточном. А куда податься, если обитатели Блэкстоун-Мэнор заменили ей семью?

Именно поэтому она сидит у открытого шкафа, перебирает вещи и плачет.

Словно почувствовав ее безмолвный призыв, Эйден проскользнул в комнату. Она обернулась.

– Когда ты вернулся?

– Пару минут назад. Полицейские задержали всех пятерых.

Кристину затрясло от одного лишь воспоминания. Она с трудом отогнала болезненные мысли.

– Мне нужно проходить процедуру опознания?

– Сомневаюсь. Четверо во всем признались, дело почти закрыто. Правда, полиция пока не нашла связи с Балчером или кем-то, затеявшим все это. На заводе тоже никаких зацепок. – Эйден, не спеша, опустился рядом с ней на колени. Она потупилась. Он слишком красив, она рискует выдать свою боль.

– Кристина, в чем дело?

Мысленно она подобралась, утерла слезы, по опыту зная, что мужчины не любят излишне эмоциональных женщин. Эйден развернул ее лицом к себе и замер с выжидательным выражением лица. Кристина решила, что лучше заговорить первой. Меньше всего хотелось, чтобы он стал допытываться о ее чувствах, и предпочла безопасную тему разговора.

– Я пытаюсь вернуть жизнь в привычную колею. Здесь столько бесполезных вещей.

Лишившись цели в жизни, она не видела смысла вставать с постели по утрам, что-то делать, образовалось слишком много времени на размышления, хандру.

– Мы просто хотим, чтобы ты скорее поправилась.

– Знаю. Но со мной уже все в порядке. – Мне нужно снова приняться за работу.

– Ты ведешь себя необычно.

Она заметила в его глазах беспокойство, обитающее там уже неделю, и внезапно осознала справедливость его слов. Она ведет себя странно. Страдает, надеясь, что кто-то другой решит ее проблемы, вместо того чтобы взять дело в свои руки. А ведь она чувствовала себя счастливой, когда сама проявляла инициативу и принимала вызов. Все, время ожидания прошло, надо действовать. А правильно ли она поступает?

– Я готова заботиться о Лили. Надоело валяться в постели, хочу приносить пользу.

– Приносить пользу? Ты только и делаешь, что приносишь пользу. Нолену, Мари, Николь, всему городу. Пожертвовала собой ради Лили. – Он подошел к ней. – Кристина.

– Остановись. – Ее охватила нервная дрожь. Она отступила от него. Пора окончательно прояснить ситуацию. – Я не жертвовала собой, я люблю ее, но согласилась выйти замуж из чувства вины. Я ей обязана.

– Что ты имеешь в виду?

– Я виновата в ее аварии.

– Нет. Она ехала домой…

– Из-за меня. Ты уговаривал ее задержаться еще на денек, пока погода не прояснится, а у меня случился приступ аппендицита, потребовалась операция. Мари сообщила ей, что моя мать оставила меня одну в больнице. Лили наплевала на погоду и поехала ко мне. Об аварии я узнала, когда выписалась.

– О боже, неужели ты не понимаешь, что Лили никогда бы ничего такого не подумала и не стала винить тебя.

– Я сама себя виню. А еще в том, что тебе пришлось остаться здесь, ведь ты хочешь жить в Нью-Йорке.

– Это происки Джеймса. Он навязал нам свою волю.

– Но я хочу, чтобы ты остался.

В комнате повисла тишина. Кристина отчетливо слышала биение собственного сердца, с трудом веря, что высказала вслух свои сокровенные мысли. Испугалась, не смея поднять на Эйдена глаз. Но назад дороги нет.

– Ты здесь, потому что исполняешь волю деда, а я хочу, чтобы ты остался со мной. – «Я все исправлю, обещаю». Эти слова, сказанные им в больнице, преследовали ее, она понимала, что нужно рискнуть. Справится ли она? – Я люблю тебя и буду любить независимо от того, останешься ты или уедешь. Я, конечно, предпочту, чтобы ты остался. Понимаю, что это навязчиво, не хочу заставлять тебя делать выбор. Просто… хочу тебя.

– Кто сказал, что я должен сделать выбор? Я уже неделю жду, что ты поймешь, как нуждаешься во мне. Думал, что достаточно четко выразился тогда в больнице. Я здесь потому, что хочу быть рядом с тобой, мамой, моей семьей.

– А что насчет Нью-Йорка?

– Не обязательно должно быть либо одно, либо другое. Понимаю, я внушил тебе эти мысли, но поездка в Нью-Йорк кое-чему меня научила. Я могу сохранить и мой бизнес, и семью, и женщину, которую люблю и в которой нуждаюсь. – Он медленно подошел к ней, будто опасаясь, что она сбежит, запустил руки ей в волосы и привлек к себе. – Ты разожгла во мне страсть, превосходящую даже мое увлечение искусством. Ты бросила мне вызов. Противостояла мне. Ты любила меня.

– Эйден.

– Дай мне закончить, пожалуйста. Заявляю без тени сомнения, что стал лучшим человеком. Твое тепло напоминает, что я не одинок. Твоя страсть пробуждает ответное желание. Твоя целеустремленность направляет в нужную сторону. Твое прощение не дает сойти с ума. Я достаточно эгоистичен, но надеюсь, ты и дальше будешь щедро одаривать меня. – По щекам Кристины катились слезы. Эйден потерся губами о ее губы, отстранился. – Позволь мне остаться с тобой. Я буду и дальше ошибаться, но ведь ты будешь любить меня по-прежнему.

– Ах, Эйден, ты же знаешь, мне все в тебе нравится. Ты страстный, творческий, трудолюбивый, и я с радостью приму ту часть тебя, которую ты отдашь.

– Забирай меня всего, потому что без тебя нет цельности. Я люблю тебя. Выходи за меня замуж. Снова.

Задыхаясь от счастья, Кристина прижалась губами к его губам. Несомненно, ее сердце наконец обрело свой дом. Не потому, что в нем нуждались, или по чьему-то требованию. Впервые в жизни ее хотели из-за нее самой, со всеми недостатками. Так же, как она хотела Эйдена. Навсегда.

Примечания

1

Блэк-Хиллз – город, в окрестностях которого происходит действие романа. (Примеч. пер.)

2

Птифур – маленькое пирожное или печенье, обычно украшенное сахарной глазурью, марципаном и т. п.

Content

Дэни Вейд
Ответное желание

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Примечания