Роджер Пирс

От имени государства

Посвящается Мэгги

Выражаю благодарность моему агенту Соне Ланд, издателю Марку Буту, Шарлотте Хардман и всему коллективу Coronet

Говорить правду есть обязанность, но только в отношении того, кто имеет право на такую правду.

Бенжамен Констан

Пролог

Среда, последний день июня 2005 года. Жители Лондона едут на работу. Сидя в еле ползущих вагонах метро, они читают в газетах об очередной угрозе теракта на борту самолета. Террористы взрывают поезда в России и Испании, а старую лондонскую подземку как будто не замечают.

Старший инспектор уголовного розыска Джон Керр провожает в аэропорт Хитроу дочь Габриэллу — она улетает в Рим. Пятнадцатилетняя Габи живет там со своей матерью. Они едут на метро, потому что «альфа-ромео» Керра в ремонте. Кроме того, он хочет угостить Габи обедом до того, как она поднимется на борт. Девочка путешествует налегке, только с ручной кладью: у нее футляр со скрипкой и небольшая сумка на колесиках.

Незадолго до одиннадцати они садятся в полупустой последний вагон на станции «Хайбери и Излингтон», в нескольких минутах ходьбы от квартиры Керра. Поезд с грохотом мчится к центру Лондона. Габи слушает айпод. Керр, в джинсах, зеленой рубашке поло и замшевых мокасинах, рассеянно просматривает газету «Метро». Он рад, что сегодня ему не нужно идти на работу. И все же немного не по себе оттого, что под землей нет устойчивого приема сигнала его сотового телефона. Придется подождать, пока они не поднимутся в город на станции «Эрлс-Корт».

Террорист садится в поезд на станции «Юстон», через две остановки после них. Свободных мест в вагоне много, но он топчется у дверей. На вид он немного старше Габи. Плотный, темнокожий, гладко выбритый, он одет в джинсы, кроссовки и грязную футболку. Вокруг шеи намотан длинный белый шарф. За плечами рюкзак, в этом нет ничего необычного или тревожного. Никто не смотрит на него, в том числе и Габи. Только Керр сразу обращает на него внимание. Двадцать лет в Спецслужбе[1] даром не проходят. Его чутье обострено. Молодого человека выдают мимика и движения. Он переминается с ноги на ногу, сунув руки в карманы, то и дело озираясь, что-то бормочет себе под нос.

Когда поезд замедляет ход у станции «Грин-парк», раздается громкий хлопок. Пассажиры озираются с любопытством, но без страха: они не знают, что такое взрыв детонатора. А Джон Керр специально ездил в Израиль и на Шри-Ланку, где изучал методы работы самоубийц-смертников; на хлопок он реагирует мгновенно, как собака на свист. Предельно сосредоточившись, он толкает Габи на пол, а сам бросается на нее, прикрывая своим телом. Сейчас прогремит взрыв…

Но ничего не происходит. Керр вскидывает голову. Парень понимает, что Керр его раскусил. Двери открываются; террорист в страхе пробует избавиться от своей адской машинки. Так и не сняв рюкзак, он выпрыгивает на платформу и несется к выходу. Керр гонится за ним по пятам.

На платформе толпятся туристы, которым не терпится сесть в поезд. Смертник несется быстро. Керр разменял пятый десяток, но находится в хорошей форме. Сначала парень опережает его на полвагона, но Керр быстро догоняет его. Ему легче: смертник расталкивает пассажиров, и за ним образуется своеобразный коридор. Керр на бегу кричит, чтобы его пропустили. У выхода женщина-контролер нерешительно перегораживает парню путь жезлом, но тот грубо отпихивает ее в сторону.

Станция «Грин-парк» глубокого залегания; наверх ведет длинный эскалатор. Керр не отставал на платформе, но на эскалаторе погоня замедляется, хотя он несется за террористом, перескакивая по две ступеньки кряду. Он перестал кричать, чтобы сэкономить силы, и все равно отстает. От смертника его отделяет шагов двенадцать. Парень украдкой озирается через плечо; его как будто удивляет решимость Керра. Наверху, растерявшись перед многочисленными указателями, он совершает роковую ошибку. Перескочив через турникет, он бежит в подземный переход, который ведет собственно к парку. Но вместо того, чтобы как можно быстрее рвануть на улицу, к свободе, он прячется в мужском туалете. Наверное, надеется, что его преследователь выберет другой выход и в замешательстве потеряет его.

Для Джона Керра он соображает недостаточно быстро. Керр замечает его, когда он взмывает над толпой, перескакивая турникет. Керр врывается в туалет и моментально оценивает обстановку. Трое мужчин у писсуаров; два типа в костюмах ошиваются у кабинок — не иначе, пытаются снять кого-нибудь, кто отсосал бы им до обеда. Его добыча в тупике. Керру не нужно показывать свое удостоверение. Едва он появляется, все мигом выбегают, оставив его наедине со смертником. Парень запирается в самой дальней кабинке, но Керр выбивает дверь с полпинка и хватает террориста за горло, не дав тому и глазом моргнуть. Он толкает его на сиденье унитаза; рюкзак бьется о трубу. Керр размашисто лупит его по лицу, раз за разом. Парень пытается вырваться; ему даже удается пару раз врезать Керру по ребрам. Получив сдачу, Керр радуется. Задержанный оказал сопротивление. Значит, он имеет право не останавливаться. Больше всего на свете он хочет отомстить подонку, который покушался на жизнь его дочери.

Он выволакивает парня из кабинки, тащит к раковинам и со всего маху бьет его головой в зеркало. В туалет входят два пассажира; увидев, что происходит, они круто разворачиваются и спешат прочь. Свидетелей не будет. Парень стонет — его дух сломлен. Керр снова и снова бьет его лбом о водопроводный кран. Слышится тошнотворный хруст — наверное, сломан нос. Из парня хлещет кровь; оба забрызганы красной жидкостью.

Керр хватает за оба конца шарф, обмотанный вокруг шеи парня, затягивает потуже и тащит смертника назад, в кабинку.

У стены стоит швабра — наверное, уборщица оставила. Керр отламывает кусок от черенка и, намотав на нее конец шарфа, закручивает до тех пор, пока парень не вырубается. Тяжело дыша, Керр нагибается и смотрит парню в лицо. Левый глаз выбит, но ничего — глаза ему уже не понадобятся… Снаружи слышится женский визг. Террорист безвольно утыкается в него головой.

— Сволочь, ты хотел убить мою дочь! — Керр не знает, слышит ли его смертник, и все же говорит: — Вот где твое место!

Он закручивает шарф туже. Когда террорист уже не подает признаков жизни, Керр опускает его на пол и осторожно снимает с него рюкзак. Внутри взрывное устройство — обгоревшая пластиковая упаковка с белым порошком. В порошке видны гвозди и болты. Террорист рассчитывал причинить как можно больше ущерба. Теперь бомба уничтожена, как и ее владелец. Керр устало выходит на улицу, закрывает за собой двери и звонит на работу.

Бомба оправдывает убийство. Услышав вердикт, Керр пожимает плечами и уходит. Юридические тонкости его не интересуют. Для него то, что произошло, — акт возмездия.

Пятница, 15 июля 2005 года. Начальство перекладывает вину друг на друга, расчищая почву для дальнейшей работы и готовя себе оправдания. Прошло шестнадцать дней после того, как Керр убил террориста, и восемь — после серии терактов в лондонском метро. Все винят контртеррористические организации в том, что они не смогли предотвратить события 7 июля. Оказывается, парень, которого остановил Керр, был сообщником главного смертника, Мохаммеда Сидика Хана. Он приехал из Бэтли в Западном Йоркшире и, как Хан, находился на заметке у спецслужб.

Если бы Джон Керр не казнил парня, а захватил его живым, он мог бы навести их на своих сообщников до того, как они отправились взрывать поезда лондонской подземки.

В середине дня Керра вызывают в личную переговорную комиссара, чтобы он «кое с кем встретился». Хотя за столом его ждут трое в штатском, Керр насчитывает семь чашек из-под кофе и грязных тарелок; атмосфера в комнате накалена — похоже, до его прихода они ссорились. Печенья нет, как нет и комиссара и его приближенных. Керр не удивлен. Нет смысла защищать подчиненного, который собственными руками хладнокровно убил человека. За такое по головке не погладят…

Собеседники называют Керру только имена: Бет, Хью и Нил. Все трое белые, все выходцы из среднего класса. Никаких фамилий. Они широко улыбаются, как ведущие передачи «Мы ищем таланты». Хью представляет внешнюю разведку или Секретную разведывательную службу, МИ-6. Он явно из бывших военных; тугой воротник застегнут, туфли начищены до зеркального блеска. Как будто только что с парада. Его спутница очень худая женщина; обесцвеченные волосы торчат дыбом. Керр замечает у нее на шее татуировку в виде бабочки и вспоминает, что семь или восемь лет назад, после конференции представителей спецслужб в Челтнеме, они с ней ужинали. Ели курицу по-мадрасски и запивали красным вином. Если Бет и помнит об их знакомстве, она об этом не упоминает. Годы борьбы с боевиками джихада оставили на ней свой отпечаток. Ее худоба кажется болезненной, да и бабочка безвольно сложила крылья.

Керра усаживают за стол лицом к окну. Рядом с ним никого нет. Первым слово берет представитель контрразведки, МИ-5. Керр вздыхает с облегчением, узнав, что их беседа — не допрос. Его собеседники рады сообщить ему, что никаких обвинений предъявлено не будет. Да-да, в самом деле! Они кивают и бегло улыбаются, словно разделяя облегчение Керра. Ему не придется занимать скамью подсудимых в Центральном уголовном суде Олд-Бейли.

— Да я и не ждал ничего другого, ведь вы с самого начала замяли дело… — Керр пожимает плечами. Журналисты ни словом не обмолвились о действиях Керра, потому что им никто ничего не сказал. Труп и рюкзак оперативно увезли; о неудавшемся теракте никто и не заикался. Вплоть до страшных событий 7 июля начальству казалось, что замалчивание — лучшая тактика.

Нил из полицейского управления по связям с общественностью. Он носит широкие подтяжки, а на его часах слишком много циферблатов для государственного служащего, начальника отдела. Керр отметил, что Нил отпустил козлиную бородку.

Все наперебой уверяют Керра, что он среди друзей; его часто называют по имени, что включает в его голове сигнал тревоги. Коллеги из Госдепартамента США называют такую тактику «декомпрессией», но у собеседников Керра ничего не получается. Атмосфера все равно остается напряженной. Кроме того, Керр не новичок.

Наконец, именно Керр призывает приступить к делу. Он знает, что его собеседников интересует только один вопрос: почему он пустил парня в расход, когда должен был его арестовать? Возможно, арестованный террорист рассказал бы о своих сообщниках, планировавших взрывы 7 июля, и ужас, случившийся через восемь дней, удалось бы предотвратить. Что ж, вопрос вполне законный. Керр много думал о своих действиях.

Потом вмешивается Нил и все портит. По его словам, он прекрасно понимает, что чувствуешь, когда сталкиваешься со смертником лицом к лицу. Можно подумать, он только что вернулся из Афганистана, где участвовал в ближних боях. Нил совершает крупную ошибку. Все равно что сочувствует больному в неизлечимой стадии рака. Ему хочется казаться многоопытным и искушенным, хотя всем известно, что он — обычная канцелярская крыса из Темз-Хаус.[2]

— Джон, мы должны тщательно проанализировать все, что тебе удалось выяснить о… том смертнике. И подумать, что мы могли бы предпринять с целью предотвращения терактов. — Говоря «мы», Нил, разумеется, имеет в виду только Джона Керра. Они хотят, чтобы он признал свои ошибки, а потом употребить против него все, что он скажет, и наказать его.

— То есть вас интересует, не показывал ли он мне свою страничку в Фейсбуке, прежде чем я его удушил? — негромко уточнил Керр.

— Не совсем, — ответил Нил. — Но он мог… ну, не знаю… может быть, перед тем, как он выбежал из вагона, он что-нибудь крикнул? Или в туалете, до того как… ну, ты понимаешь… Хоть какие-нибудь зацепки!

— Ты имеешь в виду, не пытал ли я его перед тем, как убить? Абу-Грейб[3] в мужском туалете на станции «Грин-парк»?

— А ты его пытал? — Хью, видимо, решил, что настало время вмешаться. Его шея распирает тугой воротник, глаза прищурены. Он больше не улыбается и не пытается снизить напряжение.

— Хрена с два, — ответил Керр, что еще больше их раздражает. — А единственная ниточка — рюкзак, набитый взрывчаткой и шрапнелью.

После такого ответа все ненадолго затихли и попытались перегруппироваться. Допрос проходит из рук вон плохо, потому что допрашиваемый не выказывает должного уровня раскаяния. Ну кто мог ожидать, что он начнет огрызаться?

Во время спарринга Бет сидела молча, опустив голову, и рисовала на листе бумаги квадратики и кружочки. Наверное, благодарила свою счастливую звезду, что много лет назад чудом спаслась…

— Парень, которого ты прикончил, был сообщником Хана, поэтому, наверное, знал о его намерениях, — сказала она, мрачно разглядывая свои прямоугольнички и кружочки. — Как по-твоему, почему он пошел на такой риск? Ведь он мог завалить все дело?

— Бет, ты же у нас специалист по мозгам, вот ты и скажи, — фамильярно ответил Керр. — Может быть, все дело в добром старом тщеславии… ну, знаешь, ему захотелось стать первым из этих психов. Ничего такого он мне не говорил, учтите! Заранее предупреждаю, если спросите.

— Мы не спросим, Джон. Что ты! — Нил опять широко улыбнутся. — Просто необходимо выяснить много вопросов. Нам нужно знать твое мнение. Могли мы что-то предпринять, чтобы предотвратить 7 июля?

— Конечно, могли! Надо было сразу все предать огласке. Сообщить об опасности простым гражданам, предупредить о возможном риске. А вы вечно все замалчиваете, вот почему все так плохо. Давно пора понять…

— Да ведь ты и сам прекрасно понимаешь: мы не хотели без нужды тревожить граждан!

— Дело замяли потому, что ваша контора недооценила уровень опасности.

— Общие слова!

— Вы уверяли, что непосредственной угрозы нет.

— Как бы там ни было, — отвечает Нил, — случилось то, что случилось.

— Слушайте, мне придется всю жизнь жить с тем, что я сделал. Ну ладно, допустим, 7 июля все произошло потому, что я прикончил того подонка. Я виноват. Но и вам придется расхлебывать то, что вы заварили. Вы обо всем знали, но молчали!

— Так и должно быть впредь.

— Должно?

Наступила еще одна пауза. Все пытливо смотрели Керру в глаза; даже Бет отложила карандаш. И Керра вдруг озарило.

— Вы думаете, я настучу на своих? — Он расхохотался. — Значит, вот в чем дело!

— Вовсе нет. Мы все заодно.

— Чушь! Вам ведь плевать, сказал мне что-нибудь тот парень перед смертью или нет. Вам важно, чтобы я ничего не предпринимал. Вот в чем дело, оказывается! Почему же вы меня прямо об этом не попросили?

— Зачем ты так поступил?! — рявкнул Хью. Наверное, решил в последний раз напомнить ему о субординации. — Из-за чего ты хладнокровно убил человека, хотя прекрасно понимал, что должен был оставить его в живых?

Керр смотрит в лица своих собеседников. Он знает, что ни у кого из них нет детей.

— Задайте мне тот же вопрос, когда у вас появятся дети.

Часть первая

Глава 1

Четверг, 13 сентября 2012 г., 06.53, Новый Скотленд-Ярд

Чтобы протиснуться в стеклянную кабинку, которую отвели ему вместо нормального кабинета на верхнем этаже Нового Скотленд-Ярда, Джону Керру пришлось придерживать дверь плечом. В одной руке он держал бумажный стакан с кофе из «Старбакса», в другой — ноутбук с зашифрованными данными, а плечом прижимал к уху смартфон «Блэкберри». Услышав сообщение своего заместителя, он, забыв про кофе и ноутбук, схватил табельное оружие. В его отделе наружного наблюдения предпочитали пользоваться полуавтоматическими «Глоками-19». По инструкции оружие должно было храниться под замком, в оружейной, рядом с командным пунктом, но Керр, нарушая все правила, держал «глок» в запертом ящике сейфа. По телефону он говорил менее тридцати секунд.

— Почему они нам сразу не сказали? — крикнул Керр и внимательно выслушал ответ. — Там точно Мелани? Они ее раскололи? Ладно, Плут, добудь мне адрес дома, где они засели.

Он выбежал из кабинета, не проведя в нем и двух минут. «Глок» покоился в наплечной кобуре под пиджаком. Адреналин зашкаливал.

Думать приходилось сразу о многом. Керр прикидывал, велика ли опасность. Они проводили обычную операцию под прикрытием, в ходе которой необходимо было ненадолго внедриться в банду контрабандистов, провозивших кокаин из Европы. В роли агента под прикрытием выступала Мелани Флеминг, сержант уголовного розыска. Ей предстояло стать курьером на последнем отрезке пути, связующим звеном между поставщиками и получателями в Великобритании. Керр возглавлял отдел секретных операций. На протяжении многих десятилетий этому элитному подразделению в составе Специальной службы поручали самые сложные дела. Они занимались тремя основными видами деятельности: наружным наблюдением, часто с применением оружия, вербовкой агентов, которых теперь официально именовали «тайными человеческими разведывательными источниками», а также «техническими атаками», так корректно называли прослушивание.

Диапазон их задач оказывался весьма широким. Деликатные и щекотливые дела, которыми они занимались, часто имели политический подтекст. В их отделе скучать не приходилось. Иногда Керра просили «дать взаймы» кого-нибудь из сотрудников в другие отделы. Так вышло и с Мелани. Два дня назад Керр поручил ее заботам коллег из отдела по борьбе с коррупцией — копам, которые следят за другими копами. Их называют «тихушниками», потому что они имеют обыкновение подкрадываться неслышно. Что там вдруг случилось?

Керр вызвал лифт.

— Дилетанты, мать их… — буркнул он себе под нос.

Коллеги уверяли его, что риск минимален. В случае если Мелани раскроют, ей практически ничто не угрожает. Его уверяли, что они все продумали… И все-таки ночью обычная операция, которая должна была окончиться арестом наркоторговцев, переросла в полномасштабную осаду. Они захватили Мелани в заложницы.

В кабине Керр ехал один. Обстановка пока неясна. Голова у него раскалывалась от многочисленных вопросов. Жизнь и здоровье Мелани были в опасности, но Керр не позволял выплескиваться эмоциям и хладнокровно прикидывал, что делать.

На первом этаже у дверей лифта столпилась стайка сотрудниц канцелярии. С их отделом Керр сотрудничал по вопросам охраны кадров. Неожиданно он увидел перед собой начальницу канцелярии, честолюбивую и стервозную дамочку из гражданских, чьи высоченные шпильки были под стать ее амбициям. Она положила руку Керру на плечо.

— Извини, Джулс, мне надо бежать, — бросил он на ходу. — Я к тебе попозже заскочу.

Услышав виброзвонок, он выхватил смартфон из кармана.

— Иду к машине, — коротко бросил он, сбегая по винтовой лестнице и отыскивая взглядом в переполненном подземном гараже свою «Альфа-Ромео-156Т-спарк». — Подберу тебя, где всегда.

Подключая смартфон к системе беспроводной связи в машине, он быстро въехал на пандус, заставив расступиться еще одну группку сотрудников, идущих от станции метро «Сент-Джеймс-парк». Его рация «Тетра» лежала в бардачке вместе с запасной косметичкой Габриэллы — дочь оставляла ее на всякий случай, иногда она ночевала у него. Керр включил пятый канал, выделенный для его групп наблюдения.

Выезжая в проезд, он чуть не задел темно-синюю «тойоту-приус» своей начальницы. Пола Уэзеролл, сидевшая на заднем сиденье, опустила стекло и посмотрела на него в упор. Керр догадывался, в чем дело, — наверняка на него настучала какая-нибудь девчонка из канцелярии. Уэзеролл в последнее время очень интересовалась ходом дознания по делу Жуана Карлоса де Менезеса, невинного электрика-бразильца, застреленного полицейскими через две недели после терактов 7 июля. Среди прочих в ходе следствия критиковали и подчиненных Керра, наружников, которые спустились за подозреваемым в метро, потому что сочли его поведение подозрительным. Они уже собирались арестовать Жуана Карлоса, но тут подоспели бойцы вооруженного спецптодразделения и застрелили его. Керру пришлось защищать своего подчиненного перед начальницей Столичной полиции и остальными большими чинами, настроенными весьма негативно. Его совершенно не беспокоила репутация смутьяна и перспектива остаться в одиночестве.

Сегодня утром Пола Уэзеролл завтракала с комиссаром. Керр был в курсе, так как специально выяснял, чем заняты его начальники. Ему показалось, что Уэзеролл собирается его окликнуть, но он включил синий проблесковый маячок и сирену, призывая ее водителя освободить дорогу.

Глава 2

Четверг, 13 сентября, 07.03, Виктория-стрит

Плута он увидел издалека. В его массивной фигуре было не менее двухсот двадцати фунтов, что он сам, впрочем, пылко отрицал. Седые волосы Плут как будто никогда не причесывал, а мешковатый серый костюм выглядел так, словно он в нем спал. Но в светло-голубых глазах на румяном лице светились ум и обаяние. Он ждал Керра на углу Виктория-стрит и Страттон-Граунд, у входа на рынок. Запрыгнув в «альфу» на ходу, он тут же включил навигатор. Керр повернул в сторону Вестминстера и набережной.

— Двигай на Мар-стрит, в Хакни. — Несмотря на то что Плут жил в Лондоне уже три года, его североирландский акцент по-прежнему резал уши. — Они засели в викторианском особняке, переделанном в четырехквартирный дом. Их логово на первом этаже.

— Ясно, Плут. — Когда они поравнялись с вереницей машин, спешащих в сторону Парламентской площади, Керр выключил сирену. — Я тот район знаю, работал там.

— Переговоры проходят в средней школе, — продолжал Плут. — На той же улице.

Человек, которому Керр поручил возглавить группу агентов под прикрытием, раньше служил в Северной Ирландии. Он разменял шестой десяток, и все сотрудники, даже подчиненные, называли его Плутом, хотя никто не знал, откуда у него такая кличка. В прошлой жизни на него покушались боевики ИРА, но он выжил. Однажды, в целях безопасности, ему пришлось дважды за ночь перевезти жену и дочь из одного места в другое. Наверное, кличкой он обзавелся именно тогда.

— Как там?

Плут выпрямился; Керр въехал на перекресток с круговым движением.

— Двое захватчиков — мужчины. — Плут часто уверял, что бросил курить, но его выдавал кашель. — На обоих есть досье в Европоле. Серьезные парни.

— Требования выдвигали? Угрожали Мел?

— Не знаю.

— Какое у них оружие?

— Дробовик и револьвер. Возможно, есть что-то еще. Похоже, они турки.

— Похоже? Плут, а поточнее?

— «Тихушники», дрочилы проклятые, только сейчас раскололись! — Они стояли в пробке у здания парламента; Плут говорил не повышая голоса, внешне абсолютно спокойный, словно ехал с семьей на воскресную прогулку. — Мелани посадили в фургон во время пробной поездки в Саут-Миммс, когда ей показали место передачи на стоянке грузовиков. Потом они сразу покатили назад. Все как было задумано.

— Она выходила на связь?

— В полночь прислала зашифрованную эсэмэску. — Плут смотрел прямо перед собой. — Джон, она все сделала правильно.

— Конечно. — Керр знал, что Плут не преувеличивает. В пивной он был душой компании, угощал всех больше, чем угощался сам, и иногда украдкой выходил на улицу, чтобы выкурить сигарету. Но на работе он всегда был предельно серьезен, славился тем, что всегда продумывал все до мелочей. Плут еще ни разу не терял агента.

— Они вернулись на квартиру, — продолжал Плут, — выгрузили часть товара, а потом все втроем пошли перекусить.

— Как они были охвачены?

— «Тихушники» все время вели прослушивание их мобильных телефонов. Во всяком случае, они так утверждают. Но по-моему, где-то они их упустили. — Керр прибавил газу и понесся на восток по набережной; справа, на другом берегу Темзы, виднелись здание Совета Большого Лондона и колесо обозрения «Око Лондона». — На обратном пути, когда они парковались, их тормознули патрульные, — продолжал Плут.

— Подстава или совпадение?

— «Тихушники» уверяют, что совпадение. Обычная проверка документов. Но наши герои психанули, пару раз выстрелили по патрульной машине и скрылись в своем логове… Остальное ты знаешь. — Машин стало меньше, и Керр включил сирену.

— Нет, Плут, — сказал он, — ни хрена я не знаю. — Мелани было тридцать четыре года, но Керр относился к ней как к дочери, тем более что его родная дочь в последнее время с ним не разговаривала. — С чего вдруг они взяли Мелани в заложницы?

— Патрульные наложили полные штаны от страха и умотали оттуда, но их водитель успел заметить, как двое парней выволакивали из фургона женщину и целились в них из дробовика. Женщина вырывалась и отбивалась.

— А нам «тихушники» не сказали, что наша сотрудница засветилась… Сколько времени они молчали — три часа?

— Почти пять.

— Принцип необходимого знания![4]

— Да нет, обычное раздолбайство.

— Да, вот только в заложницах-то наша Мелани! Мы передаем им наших лучших, опытнейших сотрудников, потому что сами они не в состоянии справиться с работой, и они же скрывают от нас важные сведения! Вот гады! Кем они себя вообразили?

Керр умолк, не потому, что ждал ответа от своего собеседника; просто выискивал свободное место в соседнем ряду.

— В следующий раз пусть берут своих, — продолжал он. — Ну, они у меня попомнят!

Плут покосился на него.

— Я тебе верю.

Керр с самого начала не питал никаких иллюзий по поводу «тихушников». Отдел по борьбе с коррупцией руководил операцией потому, что поступили сведения: одним из звеньев в цепи наркотрафика стал сотрудник полиции. Мелани внедрилась в банду именно с целью опознать предателя и схватить его.

— Плут, почему Мелани засветилась? Она опытная сотрудница и оступиться не могла. Кто ее выдал?

— Может быть, и никто. Они испугались, когда их остановили патрульные, и воспользовались ею как живым щитом. Наверное, сейчас они надеются, что с ее помощью им удастся бежать.

В операциях под прикрытием не бывает ничего незыблемого. Одни компромиссы, полуправда и отдельные кусочки головоломки.

— Что нам известно об осведомителе, которого они использовали для внедрения? — спросил Керр.

— Почти ничего. По-моему, в их досье он проходит по разделу «В2».

— Значит, он, скорее всего, просто шестерка, — подытожил Керр, — и он ее раскрыл.

— Нашу сотрудницу выдал осведомитель «тихушников»? — Плут присвистнул. — Ничего себе! Что скажет комиссар?

— Плут, и это еще не самое плохое. Что, если произошла утечка и предатель поломал всю операцию?

— Мы ничего не знаем. Может, Мел не засветилась, — вздохнул Плут. — Давай отталкиваться от того, что нам известно.

Они повернули на север, к Хакни, снова включив сирену, и едва не врезались в черный «рейнджровер», огромный автомобиль встал вторым рядом и перекрыл проезд. Водитель не заглушал мотор. Жирный, самодовольный тип, коротко стриженный, с сигарой, в темных очках, весь в золоте. Когда Керр велел ему освободить дорогу, водитель жестом показал, что его пассажир зашел в бутик. Керр выждал пару секунд, не выключая сирены, а затем выскочил из «альфы» и распахнул водительскую дверцу «рейнджровера». Толстяк изумленно заморгал. Керр выволок его из автомобиля, сел за руль и задом отвел «рейнджровер» в грязный, изрытый колдобинами строительный двор. Плут хотел было пойти на подмогу своему начальнику, но не успел: Керр справился сам.

Когда возмущенный водитель кинулся к Керру, тот сильно толкнул его лицом о кирпичную стену, расплющив ему нос. Темные очки упали и разбились, окурок сигары, дымясь, полетел на тротуар. Керр нагнулся и что-то сказал прямо в ухо водителю, затем спокойно вернулся к «альфе», а ключи от «рейнджровера» швырнул на землю.

— А ты не мог его просто попросить? — ухмыльнулся Плут, когда Керр, посмотрев в зеркала, рванул с места.

— Свидетели есть?

— Вряд ли. Но он точно будет жаловаться.

Керр еще раз глянул в боковое зеркало и покачал головой:

— Нет, не будет!

— Что ты ему сказал?

— Не важно. — Они доехали до перекрестка, Керр молчал, соображая, можно ли им сейчас проскочить на красный.

— Да ладно, не переживай. Никто ничего не видел.

— Судя по всему, Мелани засветилась еще до того, как села в тот фургон. — Керр говорил тихо, подавленно. — Плут, во всем виноват я.

Часть пути проехали, не проговорив ни слова. Задумчивый Керр время от времени ругал лондонские пробки. Наконец, Плут не выдержал и спросил:

— Что ты собираешься делать?

— Естественно, вернуть ее.

«Глок» придавал Керру уверенности.

Глава 3

Четверг, 13 сентября, 07.36, Хакни

Логово бандитов размещалось на Феррис-стрит, к югу от парка Лондон-Филдс. Улица длиной примерно с полмили шла по диагонали между Хакни-Роуд на юге и Мар-стрит на востоке; через каждые двадцать метров приходилось тормозить из-за «лежачих полицейских». Здесь был смешанный квартал; ветхие муниципальные дома соседствовали с величественными рядами викторианской застройки. Каждый особняк разделили на несколько просторных квартир. На полпути дорога делала плавный поворот; пришлось проехать под железнодорожным мостом.

Захватчики засели в квартире на первом этаже дома в двадцати метрах к западу от железнодорожного моста. Через три дома от них находилась средняя школа. «Тихушники» устроили там импровизированный командный пункт, нагнав свои машины на спортивную площадку за синей металлической оградой.

Во всем квартале царила неестественная тишина; ничто не двигалось. По обе стороны улицы по-прежнему стояли машины жильцов; час пик на время операции отменялся.

Полицейские здешнего участка перекрыли улицу с обеих сторон и выставили кордоны в пятидесяти метрах от логова бандитов. Кроме того, они эвакуировали жителей четырех соседних с логовом домов и семи домов напротив. Почти все ушли на работу, но у оцепления топтались зеваки — человек двадцать. Кое-кто даже вышел в пижаме. За ограждением стояли два скучающих констебля в светоотражательных жилетах. Оба скрестили руки на груди и жевали резинку.

Сирену Керр выключил, но все услышали рокот мотора, когда он вывернул из-за поворота. Констебли перестали жевать и встали по стойке «смирно». Наверное, решили, что Керр их сейчас задавит. Он резко затормозил у оцепления и помахал удостоверением.

— Старший инспектор уголовного розыска Керр, Антитеррористическое отделение СО-15.

Керр по-прежнему считал себя сотрудником Специальной службы, хотя название давно изменилось. Специальную службу слили с антитеррористическим отделом Скотленд-Ярда СО-13 и зашифровали дурацкой аббревиатурой. СО означало спецоперации.

Полицейский помоложе и пониже ростом сделал шаг вперед. Кожа на его лице носила следы многочисленных прыщей; огромный шлем сползал на самый лоб, подчеркивая его приземистость. Без всякого почтения он нагнулся и проверил удостоверение Керра.

— Командир велел никого не пропускать, — заявил он, брызгая слюной. От него пахло мятной жвачкой.

Керр посмотрел на ленту внутреннего оцепления в тридцати метрах впереди. Чуть дальше и левее находилась школа. Керр чуть нагнул голову и различил на крыше дома напротив фигуру снайпера.

— Мне нужно немедленно побеседовать с переговорщиками.

— Ну да, конечно. — Констебль выпрямился и снова начал жевать; первое потрясение быстро прошло. Достав планшет с зажимом, он принялся не спеша читать, что там написано. — Вас нет в списке.

Парень пытался смотреть на Керра сверху вниз, но для этого ему пришлось отступить. «Альфа» рванула вперед, содрав заградительную ленту. Керр услышал крики.

Старший инспектор остановился слева по ходу движения, чтобы его не было видно из бандитского логова. За оградой на противоположной стороне улицы он разглядел еще двух снайперов.

Среднюю школу построили в середине шестидесятых годов двадцатого века. Для того времени здание было типовым: большие квадратные окна, плоская крыша. Керр вышел из машины. Сам он был одет неофициально, поэтому велел Плуту в строгом костюме идти первым. У дверей школы еще один констебль, увидев их, тоже принялся читать какой-то список, но он был молод и по уверенным манерам Плута решил, что перед ним кто-то из начальства.

Рация захрипела — ожил констебль с внешнего кордона. Плут представился на ходу, намеренно утрируя свой североирландский акцент.

— Переговорщики нас ждут, — сообщил он. Старший по званию, опытный, закаленный в боях! Констебль показал, куда идти.

Командный пункт устроили в кабинете завуча. Показывать дорогу не было нужды; «тихушники» успели повесить на дверь соответствующую табличку. Плут остался снаружи, чтобы отвлекать незваных гостей и дать Керру время. Переговорщики работают парами: один ведет переговоры, второй жестами подает ему ценные идеи или напоминает о чем-то важном. Керр приоткрыл дверь и молча вошел. Он увидел двух детективов без пиджаков, с наушниками, которые сидели за тесным письменным столом. Они так пристально смотрели на молчащий телефон, лежащий между ними, как будто хотели совместными усилиями заставить его ожить.

Керр никого из них не узнал в лицо, что было очень кстати.

— Джон Керр, отдел по борьбе с коррупцией, — солгал он, протягивая руку и не дожидаясь их реакции. Он догадывался, что у «тихушников» принято свое особое рукопожатие, нечто вроде масонского приветствия. Два переговорщика его не разочаровали. — Приехал на всякий случай — проверить, вдруг вам еще что-нибудь нужно.

Первый из двух переговорщиков снял наушники и показал на стенд в углу, к которому прикрепляли листки с угрозами бандитов, их требованиями и сроками предоставления выкупа. На спинке его стула висел модный дождевик. Видимо, он любил казаться своим в доску. «Встреча без галстуков»: верхние пуговицы красной клетчатой рубашки расстегнуты, рукава закатаны и обнажают мощные загорелые бицепсы. Керр посмотрел на приколотый к стенду примерный план логова: кухня, туалет, большая комната и спальня. В квартиру можно попасть из тамбура, куда ведет общая дверь. Слева лестница, справа вход в логово. Черного хода как будто нет.

— Нет, нам никто не нужен, если вы не можете чего-то к этому добавить.

Наверху слева они прикрепили снимки преступников, сделанные Европолом, и их приметы. Оба мусульмане; оба совершили немало «подвигов» за время скитаний по разным странам Европы. В основном специализировались на вооруженных ограблениях. Европол квалифицировал обоих как особо опасных, но внимание Керра привлекли слова «участие в изнасиловании». Под словом «заложник», где следовало быть кодовой кличке Мелани, они нацарапали просто: «женщина» с вопросительным знаком. Керру нужно было как можно быстрее узнать главное, однако спросил он беззаботно:

— Что там происходит?

Первый кивнул в сторону телефона:

— Мы выходили на связь три раза. Тот тип, чье фото слева, одиннадцать минут назад оборвал разговор, и мы ждем, что он снова позвонит.

— Какие у них требования?

— Пока они захотели завтрак и получили его. Наверное, ближе к полудню потребуют машину в аэропорт. Но отправятся в тюрьму или в морг.

Первый был совсем молодой и зеленый, но изображал из себя крутого. Керр еще больше разозлился. Почему вести переговоры о жизни Мелани послали новичка?

— Они все в одном месте? — спросил он.

— Снайперы засекли объекты в большой комнате.

— Ну, и когда вы снова их поднимете?

Второй покосился на своего напарника и ответил:

— Мы даем им время подумать.

— Подумать?

— Прикинуть, какие у них есть варианты.

Очевидно, второй у них считался мозговым центром. Лет сорока с небольшим, в каком-то клубном галстуке поверх белой рубашки с короткими рукавами. Руки у него были веснушчатые, в рыжеватых волосках. Пиджак он аккуратно повесил на старую проволочную вешалку. Устроился со всеми удобствами.

— Спешки нет. Мы дали им немного попотеть. Я послал за горячей едой, но преступники не получат ничего, пока не проведут «Мерлин». Так мы называем…

— Полевой телефон. — Взгляд Керра снова переместился на стенд. Под ним стоял черный кейс с инструментами. Проводка прямой линии в логово бандитов — первоочередная задача для переговорщиков при осаде. По такой линии можно общаться без помех.

— Таково наше теперешнее положение. — Второй говорил, как продавец, и Керр с трудом подавил новую вспышку гнева.

— А что с освобождением заложницы? Разве сейчас это не задача номер один?

— Мы ведем переговоры, а не принимаем решения, — ответил второй. — Сколько потребуется времени, столько и потребуется.

Теперь второй изображал стреляного воробья, пережившего не одну тысячу осад. Керру захотелось врезать ему в жирное веснушчатое лицо. Но он глубоко вздохнул и жестом указал на пробел вместо имени Мелани:

— Почему там знак вопроса?

— Мы насчет ее не уверены.

— Что-о?!

— Возможно, она их сообщница.

Керр похолодел. Почему никто не сказал им, что Мелани — одна из них?

— Вы потребовали, чтобы вам дали с ней поговорить?

— Они могут использовать ее, чтобы повысить ставки, — продолжал второй, словно не слышал вопроса. — Так уже делалось раньше. До тех пор, пока мы не уложим всех мордами в асфальт, мы считаем всех потенциальными врагами.

Керр взял фломастер и подчеркнул слова «участие в изнасиловании».

— Вас это не беспокоит? — спросил он, сдерживаясь из последних сил.

— Таких угроз они не выдвигали.

— Но вы должны были вести переговоры о ее освобождении — ну, знаете, в обмен на тосты с яичницей.

Второй помолчал, посмотрел на Керра снизу вверх.

— Скажите это координатору, — сказал он и отвернулся. — А вообще вы не имеете права здесь находиться.

Керр снова смотрел на стенд, запоминая план комнаты, прикидывая расстояние до парадной двери.

— Значит, они засели на первом этаже?

Но тут снова зазвонил телефон, и двое переговорщиков обменялись тайными знаками, моментально забыв о Джоне Керре.

Глава 4

Четверг, 13 сентября, 07.47, логово бандитов

Через стеклянные двойные двери Керр увидел, как прибыл констебль с завтраком на подносе: три пластиковых контейнера и пластиковые чашки из ближайшего кафе. Керр начал действовать, руководствуясь исключительно своим чутьем.

— Молодец, — сказал он, придерживая дверь и забирая у констебля поднос, — как раз вовремя. — Он приоткрыл крышки и осмотрел содержимое: черный кофе, остывшая яичница с сосисками и беконом.

Выйдя из здания школы, Керр повернул налево, к дому, в котором засели захватчики. На всей улице царила неестественная тишина; она как будто застыла. Потом тишину взорвал треск радиопомех; Керр понял, что все сотрудники полиции говорят о нем. Он хорошо видел снайперов. Все пытались понять, что происходит. Из-за ограды соседних домов ему кто-то махал руками, но он не останавливался.

Керр с удовлетворением заметил, что руки у него не дрожат: он не пролил ни капли кофе. У дома он ненадолго остановился, еще раз мысленно представив себе план квартиры. Позвонил у входной двери, отступил на шаг и стал ждать, сознавая, что четыре снайпера целятся ему в спину. Из эркера большой комнаты справа от Керра послышались крики на английском; Керр решил, что бандиты устраивают переговорщикам веселую жизнь.

Потом за дверью что-то произнесли по-турецки. Керр боялся, что бандиты прикажут ему поставить поднос на землю и уходить, что осложнило бы задачу, но дверь открылась. В коридорчике справа было темно; как только глаза привыкли к темноте, Керр увидел нацеленный ему в лицо ствол дробовика. Турок, видимо, решил, что можно будет захватить второго заложника: легкую добычу, гражданского, субтильного типа с подносом в руках. Как будто у него на лбу написано слово «Заложник». Оружие бандит держал небрежно; дробовик казался продолжением его руки.

После вспышки неуправляемого гнева люди часто признаются, что им казалось, будто перед глазами опускается красная пелена. Джон Керр, побывавший в переделках столько раз, сколько и не снилось обычным гражданам, реагировал совершенно иначе. В подобных ситуациях все вокруг для него словно освещалось ослепительным светом — белым, холодным, словно замораживающим. И происходило все как в замедленной съемке.

Керр смотрел на палец бандита на спусковом крючке. Он хладнокровно прикидывал все за и против. Дробовик держит бритоголовый жирный головорез в грязной безрукавке и шортах. Сравнительно легкая мишень. Второй кадр — он увидел приоткрытую дверь в большую комнату в двух шагах справа от себя и услышал голос второго бандита. Видимо, тот с телефоном подошел к окну. Керр заметил, что дверь открывается вовнутрь. Он увидел солдатские ботинки Мелани и ее ноги — не связанные. Мелани сидела в кресле в углу, слева от двери. Он мог бы добежать до нее в три прыжка, меньше чем за секунду, тем более что второй бандит отвернулся и занят разговором по телефону…

— Ваш завтрак! — услужливо произнес Керр. Турок поднял дробовик и поманил Керра за собой. — Оставить все здесь?

— Иди туда! — на ломаном английском приказал бандит.

Керр перешагнул через порог и ногой захлопнул за собой дверь. Ствол дробовика опустился; бандит отступил на шаг назад и, склонившись к подносу, поднял крышку одного контейнера. Он злобно выругался, увидев свиные сосиски и бекон.

— Ну да, недосмотрели, вы уж простите.

Керр замахнулся подносом и с силой обрушил его со всем содержимым на бритую голову бандита. От неожиданности и боли тот заорал; Керр успел выдернуть у него дробовик. Бандит метнулся вперед, но Керр не дремал: снизу вверх ударил его коленом в лицо. Послышался хруст — наверное, выбил зубы… Керр отшвырнул дробовик в сторону, сделал шаг назад, замахнулся и со всей силы лягнул бандита в пах, затем быстро достал из кобуры «глок» и ударил рукояткой по голове. Тот осел на пол и затих.

Ноги Мелани за дверью исчезли. Перешагнув через первого бандита, Керр вбежал в комнату и столкнулся лицом к лицу со вторым. В одной руке турок сжимал телефон, а во второй держал револьвер — длинноствольный «смит-и-вессон» 38-го калибра — и целился в незваного гостя. Керр мог бы снять его в два счета, но вдруг понял, почему турок так странно клонится назад. За ним на коленях стояла бледная Мелани. Волосы она туго зачесала назад. Керр узнал ее вытертую джинсовую куртку, в которой она иногда выходила на задания. Потом он заметил, что ее запястья замотаны изолентой. И все же ей удалось обеими руками захватить головореза за шею. Мелани тянула его назад. Не давая бандиту высвободиться, Керр подпрыгнул и ударил его обеими ногами в лицо. Снова послышался хруст — нос, зубы или скула. Кресло полетело назад, и Керр, турок и Мелани повалились к стене. Керр выронил «глок», но выхватил револьвер у турка, схватив его самого за горло, чтобы тот не дергался. «Смит-и-вессон» приятно было держать в руке. Он был тяжелее, чем «глок». Керр замахнулся и ударил турка рукояткой в глаз. Тот завопил и закрыл лицо руками. Между пальцами у него потекла кровь. Керр ударил его еще раз — в висок.

— Держи его, Мел.

Из коридора послышался шорох; первый бандит пришел в себя. Сунув «глок» в кобуру, Керр развернулся и врезал первому турку револьвером его напарника. Тот снова потерял сознание.

Из трубки послышался встревоженный мужской голос. Керр откашлялся и сообщил:

— Это Джон Керр. Мы целы и невредимы; мы больше не заложники. Ничего не предпринимайте, повторяю, ничего не предпринимайте, пока я не дам добро. — Не слушая ответное бормотание, Керр отключился.

Он проверил, не пришел ли в себя кто-то из бандитов, а затем помог Мелани встать и усадил ее на диван.

— Как ты?

— Ты что так задержался? — улыбнулась она.

Телефон снова зазвонил. Не обращая на него внимания, Керр сходил на кухню за ножом и перерезал изоленту на запястьях Мелани.

— У них есть еще изолента?

Мелани поискала под диванной подушкой, нашла коричневой моток. Керр приволок первого бандита из коридора, а Мелани успела замотать второму руки и ноги. Тот тихо стонал.

— Давай скорее, — сказала Мелани, заклеивая своему пленнику рот, — иначе он истечет кровью.

Связав обоих головорезов, они уложили их в противоположных углах комнаты. Керр разрядил дробовик и револьвер и положил на кухонную сушилку.

— Ну, как ты? — спросил он, когда оба вышли в коридор. — Нормально? Тогда работаем.

Керр медленно открыл входную дверь и высоко поднял свое удостоверение, показывая его всем. Они с Мелани шли по улице, держась за руки. Пусть полицейские из группы оцепления думают, что он либо поддерживает раненую, либо не дает ей сбежать. У школы их ждали два стража порядка постарше званием. Керр представился и объяснил, где сейчас находятся оба захватчика, оружие и боеприпасы. Не представляя Мелани по имени и званию, он лишь сказал, что она — ценный свидетель. Ему необходимо сейчас же убрать ее с места происшествия, пока не нагрянули репортеры. Его слова не произвели на полицейских никакого впечатления; ему приказали ждать внутри оцепления «разбора полетов».

— Понятно. Нет проблем, — покладисто согласился Керр. Он обрадовался, заметив рядом со своей «альфой» машину скорой помощи. — Только покажу ее медикам и сделаю пару звонков.

В логово бандитов устремились бойцы вооруженного подразделения.

— Пять минут, — рассеянно бросил встретивший их полицейский. — Ждите нас у штаба.

— Где?

— У похоронного бюро.

— Да, конечно.

Керр повел Мелани к машине скорой помощи. Он велел ей на всякий случай прихрамывать, но притворство не понадобилось. Медики во все глаза следили за тем, что происходит в логове бандитов. Керр и Мелани быстро прошли к «альфе», где их уже ждал Плут.

— С возвращением! — сказал он, по-медвежьи обнимая Мелани. Подмигнув Керру, он бросил ему ключи от машины.

Когда они с Мелани сели в машину, Керр достал смартфон и обратился к Плуту:

— По-моему, они здорово распсиховались.

— Значит, мне остаться и прикрыть вас, так?

— Скажи, что меня срочно отозвали, — бросил Керр, трогаясь с места.

— Отлично! — невозмутимо одобрил Плут. — Они сразу успокоятся.

Керр развернулся и медленно проехал до конца оцепления. Потом повернул на Хакни-Роуд.

— Спасибо, Джон, — тихо произнесла Мелани.

Покосившись на нее, он улыбнулся и спросил:

— Что пошло не так?

— Понятия не имею. Все происходило как обычно, но потом нас вдруг тормознули… И они как взбесились. Похоже, они с самого начала меня подозревали!

— А до того, как вас тормознули, какие-то признаки были?

— Нет. По пути в Саут-Миммс они пару раз кому-то звонили. Говорили по-турецки. Единственное английское слово, которое они повторили несколько раз, — «сумма».

Они помолчали, пока Керр лавировал в потоке транспорта на Бишопсгейт, направляясь в сторону Сити. Чтобы не стоять в пробках, он свернул налево на Хаундсдитч и понесся к Тауэр-Хилл.

— Ничего, мы докопаемся до сути. Напишешь рапорт сейчас или отвезти тебя домой?

— Я в хорошей форме.

Керр еще не закончил фразу, как пятый канал буквально взорвался. Мелани подалась вперед и тронула его за плечо, призывая к молчанию.

— Джон, там моя группа… — сказала она. — Что-то случилось. Нужно ехать в Ламбет. — Она внимательно слушала переговоры, не обращая внимания на повороты, торможение и рывки. — Ч-черт! «Эйвон».

Керр тут же включил сирену и вдавил в пол педаль газа.

— Ахмед Джибрил, «спящий»… — сказал он. Хотя Керр руководил семью операциями одновременно, он и про «Эйвон» не забывал.

— Все равно. — Мелани включила проблесковый маячок. — Похоже, он только что проснулся.

Они доехали до реки и понеслись по Лоуэр-Темз-стрит; слева мелькнул Тауэр, въехали в туннель, направляясь в сторону набережной. Неожиданно сзади, словно ниоткуда, вынырнул мотоцикл. Его мощная фара слепила Керра, рев мощного мотора гулким эхом отражался от стенок туннеля.

— «Красный-один» вызывает «Альфу».

— Что у тебя, Джек? — спросил Керр в микрофон.

— Нам не хватает людей. Отпустишь со мной Мел?

Несмотря на шум ветра, Керр отчетливо различал северный выговор Джека Ленгтона, как будто он только вчера приехал из Ньюкасла. Выбравшись из туннеля, Керр поехал к «Темплу».

— Ты где сейчас?

— Глянь в зеркало.

Хотя Керр шел на скорости семьдесят миль в час, Ленгтон на своем «Сузуки-GSXR1000» делал его по всем статьям. И мотоцикл, и мотоциклист, и его шлем были черными. Ленгтон был заместителем Керра и руководил группами наружного наблюдения «в поле». Обогнав «альфу», Ленгтон резко затормозил. Мелани уже открыла дверцу.

— Еще раз спасибо, Джон. — Она быстро сжала ему плечо. — Кстати, у тебя на рукаве кровь… и остатки яичницы.

Ленгтон уже протягивал Мелани шлем и запасную куртку; Мелани забралась на заднее сиденье. Ленгтон вскинул руку в черной перчатке; в рации послышался хрип. Ленгтон и его спутница умчались прочь.

Часть вторая

Глава 5

Четверг, 13 сентября, 08.12, явочная квартира, Ламбет

Ахмед Джибрил был третьим террористом, который получил въездную визу в Великобританию по тайному распоряжению министерства внутренних дел. Все трое были боевиками, тайными членами «Аль-Каиды», которая смыкала ряды после казни ее лидера, Осамы бен Ладена. Ненавистные американцы казнили бен Ладена в мае 2011 года. Ахмеду Джибрилу и двум его сообщникам было поручено вести войну против Великобритании. Их отобрали для выполнения важного задания, потому что руководство «Аль-Каиды» считало их «чистыми». Иными словами, они не были известны ни одной западной спецслужбе. Пройдя иммиграционный контроль в аэропорту Хитроу, они бесследно исчезли, растворились в Лондоне, Манчестере и Лидсе, где среди жителей выискивали кандидатов для соответствующего обучения в Пакистане и Афганистане. Естественно, их главной целью было создание ячеек «Аль-Каиды» и подготовка шахидов.

Ахмед Джибрил въехал в Великобританию под видом студента, который изучает стоматологию. У него имелось фальшивое приглашение на работу от колледжа Биркбек при Лондонском университете. Лишь однажды он нарушил конспирацию, позвонив без санкции руководства связнику в Лахоре. Хотя разговор велся с использованием специального шифра и продолжался менее десяти секунд, его все же засекли. Центр правительственной связи[5] перехватил разговор, а МИ-6, Секретная разведывательная служба, выследила и самого Джибрила.

Группа Керра взяла Джибрила в разработку только потому, что глава отделения МИ-6 в Йемене хорошо знал Керра, считал себя его должником и верил в то, что поступает правильно. Под вечер субботы, 9 сентября, когда представители спецслужб наслаждаются заслуженным отдыхом в пригородах Лондона и соседних графствах, Джо Алленби начал действовать на свой страх и риск. Он переслал скан фотографии и номер рейса «Йемен Эйруэйз» в старый офис Специальной службы в Хитроу, прославленный «чулан», спрятанный за односторонним зеркалом перед залом прилета Третьего терминала. Он сообщил полное имя Джибрила и дату его рождения. В верхнем правом углу Алленби написал: «Совершенно секретно. Лично в руки старшему инспектору уголовного розыска Джону Керру». Снимок был сделан в Сане, столице Йемена, на заполненной народом средневековой рыночной площади. Размытую и нечеткую фотографию сделала на дешевую цифровую «мыльницу» одна из секретарш Алленби, изображающая туристку. Ночью, когда Джибрил еще находился в воздухе, верный друг Керра Алан Фарго откопал три засекреченные ориентировки, предназначенные «только для Великобритании». В ориентировках подтверждалась связь Джибрила с «Аль-Каидой». Фарго возглавлял отдел по изучению терроризма, так называемую комнату 1830. Он и его сотрудники сидели в квадратном угловом помещении с южной стороны Скотленд-Ярда, с окнами, выходящими на электростанцию Баттерси. Войти в комнату 1830 можно было только по специальному пропуску — карте с магнитной полоской и ПИН-кодом; доступ был строго ограничен. Хотя в комнате имелось целых шесть окон, четыре аналитика, работавшие под началом Алана Фарго, редко любовались видами или наслаждались преимуществами естественного освещения. Жалюзи на окнах всегда были закрыты.

Главной ценностью комнаты 1830 считался сервер, известный под названием «Экскалибур», который связывал отдел Фарго с базами данных МИ-5, МИ-6 и ЦПС. Внешне суперкомпьютер выглядел невыразительно: серый, с металлическим отливом ящик выше человеческого роста, шириной в метр и глубже письменного стола Фарго. В комнате 1830 он занимал целый угол справа от двери, вдали от окон. Инженеры из ЦПС установили его вскоре после трагедии 11 сентября. Для того чтобы протянуть на девятнадцатый этаж оптоволоконный кабель, им пришлось прорыть возле здания Скотленд-Ярда целый Бродвей.

«Экскалибур», как опасный зверь, помещался в цельнометаллическом кожухе и был снабжен сигнализацией. На столе у каждого сотрудника имелся компьютерный терминал, но работать с самим сервером позволялось только Фарго. Будучи его хранителем, Фарго поставил свою рабочую станцию между дверью и сокровищем. «Экскалибур» непрерывно негромко гудел и грелся. К гудению Фарго давно привык, как и к жаре. В комнате 1830 постоянно поддерживалась температура 75 градусов по Фаренгейту, или почти 24 градуса по Цельсию. Подчиненные Фарго называли свое рабочее место «сауной»; сотрудники никогда не носили здесь пиджаков.

Кроме того, в комнату 1830 стекались сведения об источниках финансирования террористов и расшифровка перехватов их телефонных переговоров. Комнату 1830 часто называли «сердцем СО-15», хотя Фарго и любил скромничать. Конечный результат анализа, говорил он, зависит от качества исходного материала, или, проще говоря, «дерьмо на входе — дерьмо на выходе».

Согласно полученным данным, Ахмед Мохаммед Джибрил родился 25 мая 1981 года в Карачи (Пакистан). В дополнение к несанкционированному телефонному звонку, были получены ориентировки, согласно которым в 2004 и 2005 годах Джибрил проходил спецподготовку в афганских тренировочных лагерях.

Человек, снятый сотрудницей Алленби, был с длинной бородой; носил тюрбан и белый халат. Субъект, которого подчиненные Керра взяли в разработку в аэропорту Хитроу, прилетел в Лондон с одним чемоданом. Получив багаж в зале прилета, он вышел и направился к метро. Он был чисто выбрит, одет в линялые джинсы и стеганую куртку.

Если не считать одного-единственного промаха, во всем остальном Ахмед Джибрил вел себя в высшей степени профессионально. Он снял меблированную комнату на верхнем этаже перестроенного викторианского особняка между Саут-Ламбет-Роуд и Клапам-Роуд. Дом, в котором он поселился, стоял на узкой улочке, застроенной рядами домов с общей стеной. Джибрил прилетел рейсом из Йемена с пересадкой в Дубае; выйдя из аэропорта, он поехал в город на метро. Купил билет в один конец до станции «Стоквелл» и расплатился наличными. По пути он нигде не останавливался, не звонил по телефону, не отправлял электронную почту, никаких опрометчивых поступков не совершал.

Оперативники не удивились тому, что объект так резко сменил внешность. Несколько поколений сотрудников Спецслужбы привыкли к неожиданностям. Джибрил зашел во второразрядное агентство по найму жилья через дорогу от станции метро «Стоквелл». На глазах у оперативников он получил ключи от квартиры: от американского и сувальдного замков. Никакого залога у него не потребовали. Затем оперативники следом за Джибрилом проехали по адресу. С того момента, как Джибрил прибыл в Лондон, он жил жизнью праведника во время Рамадана. Или террориста, который знал, что за каждым его шагом могут следить.

Как бы там ни было, его поведение осложняло жизнь группе наружного наблюдения. Чтобы не потерять объект, сотрудникам контртеррористического отдела требуются свежие разведданные. Лучше всего записи с камер наружного видеонаблюдения, перехват телефонных разговоров, сведения из агентств по сдаче квартир и машин. Неплохо, если объект расплачивается наличными или кредитными картами. Еще лучше, если удается перехватить электронную почту, если объект — активный пользователь Интернета и у него есть странички в социальных сетях.

Оперативники анализируют контакты террориста, так как чаще всего другими сведениями они не располагают. Однако эта нить Ариадны может в любой миг оборваться. После 11 сентября 2001 года мир изменился. Террорист-одиночка занимает выигрышную позицию.

Поселившись в Ламбете, Ахмед Джибрил словно впал в спячку. Целыми днями он сидел дома и смотрел телевизор. Поскольку наблюдение за Джибрилом велось без санкции руководства, Керр мог направить в Ламбет лишь половину обычной группы, шестерых сотрудников. Наблюдательный пункт развернули в муниципальном многоквартирном доме через дорогу. Джибрил появился внезапно, поэтому в его квартире нельзя было сделать обычную «закладку» — установить камеры и подслушивающие устройства. Приходилось полагаться на микрофон, который Джек Ленгтон прикрепил к наружной стене.

В первый день в восемь утра Джибрил включил телевизор на полную громкость. Ровно в одиннадцать он вышел из дому, спустился в подземный переход и не спеша проследовал на Стоквелл-Роуд, где тщательно выбирал фрукты и овощи в индийском магазине.

Во время своей недолгой прогулки он дважды перешел дорогу, сворачивал в несколько переулков с односторонним движением, проверяя, как ходит транспорт, а затем возвращался назад по собственным следам, как будто что-то забыл. На квартиру он всегда возвращался к одиннадцати сорока пяти. Классический прием контрнаблюдения, который на жаргоне оперативников называется «химчисткой». Джибрил бродил по Стоквеллу вовсе не из желания подышать свежим воздухом, которого там к тому же и не было. Он просто хотел выманить их из укрытия. Вернувшись домой, он больше никуда не выходил, телевизор выключал около десяти вечера.

Через трое суток оперативники пришли к выводу, что Ахмед Джибрил «спящий» одиночка-аскет. Его не следует упускать из вида, но непосредственной опасности он, скорее всего, не представляет. Все обсудив с Керром, Джек Ленгтон распорядился, чтобы на наблюдательном пункте круглосуточно находился один человек и еще трое оперативников вели наблюдение «в поле». Остальных он перебросил на другие объекты. Как оказалось, Джибрил разгадал их намерения.

13 сентября, на четвертый день своего пребывания в Лондоне, Джибрил вышел из дома в восемь двенадцать утра и застал оперативников врасплох. Обычно в это время он только просыпался. Теперь же он быстро и целеустремленно направился к метро.

Мчась по мосту Ватерлоо, Керр с помощью беспроводной гарнитуры общался со Стивом Гиббом, дежурившим на наблюдательном пункте напротив квартиры Джибрила. Гибб служил в 22-м полку спецназа, и его прикомандировали к группе Керра. Скромный и неприметный, он был самым низкорослым в группе; у него еще не до конца сошел загар после недавней операции в Сомали.

— Стив, доложи обстановку! — потребовал Керр.

— Малый из Йемена, на которого нам прислали ориентировку… вдруг выбежал из дома как бешеный. А мне как раз приспичило отлить! — Гибб был родом из Глазго; он тараторил, очевидно досадуя на себя. — И все-таки мне удалось его засечь. Семь снимков. — Керр представил, как Гибб справляет малую нужду и одновременно щелкает камерой. Наверное, все руки себе обмочил.

— Ты молодец, что не упустил его. Сколько к нему приставлено наших?

— Половина группы «красных». Двое на машинах, остальные пешком.

В наушниках послышался голос Мелани, едва слышный из-за рева мотоцикла:

— Меня тоже подключай. Мы уже на месте; Джек меня довез.

— Он поворачивает направо на Саут-Ламбет-Роуд, — сказал Гибб. — Двигается целенаправленно, как будто идет по делу. «Красный-три», как слышно?

Керр услышал тихий голос, ответивший Гиббу, и хлопанье дверцы. Видимо, оперативник вылез из машины, чтобы дальше преследовать объект пешком.

— Есть, мы его ведем.

Переехав мост, Керр встал в потоке машин перед светофором и позвонил Ленгтону.

— Джек, наши вооружены?

— Да, понял тебя, — ответил Ленгтон. — Что с ним делать — продолжать наблюдение?

— Да, провожаем до места, — приказал Керр. — Мел, пусть двое идут за ним пешком. Я вызываю подкрепление. Зулу, как понял, прием!

Из эфира послышалось глухое ворчание:

— Действуй, Джон.

Услышав голос Алана Фарго, Керр вздохнул с облегчением. Они занимались контртерроризмом больше десяти лет и часто читали мысли друг друга. Вот и теперь можно было не тратить время на пустую болтовню.

— Ал, на всякий случай разворачивай оперативный штаб.

— Я уже все подготовил.

Керр не удивился. Он заранее угадал, что Фарго начнет разворачивать суперсовременное коммуникационное оборудование в помещении командного пункта на шестнадцатом этаже. Алан Фарго принадлежал к редкой породе людей. Отличный оперативник и аналитик, он одинаково хорошо действовал и в штабе, и в комнате 1830. Родом из Фалмута, он не любил кичиться своими заслугами. Никто быстрее Фарго не мог подключиться к операции. Его сотрудники чувствовали себя в безопасности, когда он находился одновременно на двух ключевых постах.

— Когда передать новость мистеру Ритчи? — спросил Фарго. Керр услышал на том конце линии голоса и живо представил, как техники расставляют мониторы и надевают наушники.

— Ему что-нибудь известно?

— Никто из старших по званию не в курсе, — сообщил Фарго. — Помнишь?

— Ладно, — после паузы ответил Керр. — Я сам с ним разберусь.

— Джон, пришли снимки от Стива Гибба, довольно четкие… — Голос Фарго затих. Керр представил, как Фарго на стуле, снабженном колесиками, подъезжает к двум большим экранам, на которых появляются снимки. — Я их для нас скопирую.

— Говорит Мел. Он переходит дорогу и садится в автобус номер восемьдесят восемь. Поднялся наверх. Едет в южном направлении… — Последовала пауза с включенным микрофоном; Керр услышал, как быстро дышит Мелани: она бежала к автобусу. — Я села.

Как только Мелани выключила микрофон, послышался голос Джека Ленгтона:

— Джон, я стягиваю подкрепление из Лейтона.

— Его нельзя упустить. Поручи его двум группам. Где вооруженные подразделения?

— В Кемберуэлле, — ответил Ленгтон. — Доберутся до места за семь минут.

— Хорошо. Алан, кто у нас «Золотой»? — Керр услышал шум в оперативном штабе; смешивались несколько голосов.

— Уэзеролл, — тихо ответил Фарго.

Все тяжело вздохнули.

Глава 6

Четверг, 13 сентября, 08.39, оперативный штаб, Новый Скотленд-Ярд

Пола Уэзеролл, возглавляющая Контртеррористическое подразделение СО-15, села на стул с табличкой «Золотой» и стала протирать очки. В штаб она пришла после рабочего завтрака с начальником полиции, который тоже пожелал присутствовать. Начальник полиции по очереди завтракал со всеми представителями командного состава. Давясь мюсли и фруктовым чаем, они должны были сказать, что думают о новой идее начальника — так называемой «Большой палатке» или совещании особо приближенных. Одних в конечном счете пригласят в святая святых, других сошлют в отделы информационных технологий, ювенальной юстиции и связей с общественностью. Успех зависел главным образом от умения себя подать и умения изображать бурную деятельность. Уэзеролл стремилась войти в круг особо приближенных и ради этого была готова на любые жертвы. Она старалась как можно чаще завтракать с начальником Столичной полиции.

Получив зашифрованное послание от Фарго, Уэзеролл наклонилась к комиссару и попросила разрешения сказать ему что-то на ухо. Она подгадала идеально: приватный обмен мнениями подразумевал, что она обладает доступом к сверхсекретным сведениям и входит в ближний круг. Еще год назад она командовала заштатным транспортным отделом; теперь же ее сделали главой Контртеррористического подразделения СО-15. В новое подразделение влилась и прославленная Специальная служба, в которой почти всю жизнь прослужили Джон Керр и его коллеги. Уэзеролл считала свою новую должность трамплином на пути к новым высотам. На новые теракты правительство отреагировало лозунгом: «Не „если“, а „когда“». На борьбу с терроризмом денег не жалели; руководство Контртеррористическим подразделением могло считаться важной вехой в биографии. Такой строчке в резюме можно только позавидовать! Сев на стул с табличкой «Золотой», Уэзеролл приняла руководство операцией на себя. С этого момента она несла всю ответственность за любые действия против Джибрила.

Командный пункт, в котором развернули оперативный штаб, разместился в комнате на четыре окна — пять шагов в ширину. В комнате уже стояли компьютеры Алана Фарго и трех его подчиненных. В примыкающем кабинетике справа, отделенном от КП прозрачной перегородкой, сидели наблюдатели. Фарго расположился спиной ко входу и лицом к окнам. На левой стене висели два больших экрана; напротив сидели операторы. Молодой человек, занимавший место у окна, отвечал за обработку снимков и видеозаписей, передаваемых оперативниками из групп наружного наблюдения. Уэзеролл со своего места отлично видела Фарго и его экспертов. Она говорила по выделенной линии связи. Рядом с ней сидели двое представителей спецслужб; в их задачу входило подтверждение или опровержение данных, полученных комнатой 1830. Больше места не оставалось, но следом за Уэзеролл в оперативный штаб протиснулись еще два начальника, которые были совершенно не в курсе дела. Сидевшие за компьютерами эксперты на секунду оторвались от мониторов, услышав шум, покачали головой и постарались плотнее заткнуть уши наушниками.

— Оперативная сводка! — потребовала Уэзеролл. Она сидела совсем рядом с Фарго — рукой можно было дотянуться — и говорила, как обычно, не повышая голоса. Уэзеролл не упускала случая использовать служебное положение в личных целях; однако ей хватало ума понять, что успех всей операции зависит от плотного коротышки сержанта из комнаты 1830 и его мудрого компьютера.

Введя начальницу в курс дела, Фарго обратил ее внимание на фото Джибрила и его квартиры, которые прикрепили к стене рядом с телеэкранами.

— Ахмед Мохаммед Джибрил, кодовая кличка Эйвон, привлек внимание МИ-6 в Йемене; в прошлое воскресенье коллеги прислали нам ориентировку на него, поскольку он собрался к нам в гости.

— Ну и что? — раздраженно спросила Уэзеролл.

— Все. На данном этапе у нас на него больше ничего нет.

Их перебила Элис, занимавшаяся радиоперехватом. Она круто развернулась к Фарго; светлые волосы упали на лоб. Элис была вольнонаемной. Незамужняя и хотя совсем молодая, она считалась опытным специалистом. Оперативники доверяли ей свою жизнь. Элис всегда занимала место рядом с Фарго.

— Объект в восемьдесят восьмом автобусе, едет на юг по Стоквелл-Роуд по направлению к станции «Брикстон». Сейчас он на перекрестке с Клапам-Роуд. — Пальцы Элис стремительно забегали по клавиатуре. — Конечная остановка — «Клапам-Коммон». Мелани его сопровождает.

— Спасибо, Элис, — кивнул Фарго, прежде чем снова повернуться к Уэзеролл. Элис вовсе не обязательно было вмешиваться, но Уэзеролл явно не понимала, что здесь происходит. Элис решила ненавязчиво напомнить о том, что сейчас важнее всего. — Повторяю, информация поступила от главы йеменского отделения МИ-6. Утром в понедельник объект вышел из Четвертого терминала Хитроу. Мы взяли его в разработку. Он снял малогабаритную квартиру в Ламбете. По нашему мнению, его прислали для координации действий уже существующих ячеек «Аль-Каиды».

— Почему? — Уэзеролл не отрываясь смотрела на фотографию Джибрила на левом телеэкране.

— Он чутко реагирует на происходящее, бдителен, дисциплинирован, живет по строгому расписанию.

— Точнее, жил — до сегодняшнего дня, — уточнила Уэзеролл, глядя на новые снимки, которые появились на втором экране. — При нем нет ни сумки, ни рюкзака. Зато он в толстой куртке.

— Совершенно верно, на нем толстая стеганая куртка.

— Куртка сидит довольно свободно. Ну и что вы можете мне сказать о… его намерениях?

— Откровенно говоря, до того, как покинуть квартиру, он не совершал ничего необычного.

Снова вмешалась Элис:

— Расчетное время прибытия для вооруженного подразделения — три минуты, место встречи — угол строительного дворика Фентимен-Роуд и станции «Воксхолл-парк».

— Спасибо, Элис.

Вдруг на правом экране появилось видео с изображением Джибрила.

— Вы все время его снимали? — спросила Уэзеролл. — Я имею в виду — постоянно?

— Нет, не каждую секунду.

— Ясно. И уж конечно, не в квартире, когда он одевался. У него что-то есть на поясе. Брайан, вы со мной согласны?

Уэзеролл повернулась к Брайану Перкинсу, одному из двух полицейских начальников, которых она привела с собой. Перкинса она назначила «Серебряным», то есть своим официальным заместителем. Уэзеролл была сторонницей делегирования полномочий. В случае неудачи на заместителей удобно свалить вину. Перкинс, суперинтендент из Службы общественного порядка, очень удивился такому назначению. Уэзеролл выбрала его потому, что в тот день его назначили дежурным на случай какого-либо важного происшествия. Рядом с ним сидел «Бронзовый», третий по старшинству в руководстве операцией. Им стал недавно переведенный из Колиндейла старший инспектор. На его лице застыло привычное ожидающее выражение. Перкинс решил не рисковать:

— Трудно судить. Может, там что-то и есть…

Уэзеролл крутанулась на стуле к Фарго:

— Почему никто не доложил мне об операции?

— Не знаю, мэм.

— Сегодня рано утром я встретила мистера Керра; его машина чуть не протаранила мою. Полагаю, он-то в курсе?

— Да, мэм. Определенно.

— Тогда почему он не здесь?

— Он руководит мобильной группой.

— Кто руководит действиями в поле?

— Он руководит и действиями в поле, и мобильной группой.

— Кроме того, предполагается, что он начальник отдела. Передайте, что я жду его здесь.

Они сидели почти вплотную; Фарго почувствовал на своей щеке ее горячее дыхание.

— Он уже возвращался, когда нам доложили, что объект вышел. И он поехал на место…

— Соедините его со мной.

Фарго повернулся к Элис, но та уже говорила в микрофон:

— «Зулу» вызывает «Альфу», как поняли, прием!

Вскоре все услышали треск помех и голос Керра:

— Вас понял.

— На связи «Золотой». — Элис включила микрофон.

Керр несся по Эффра-Роуд, идущей параллельно Брикстон-Хилл. Он был уже совсем рядом с местом событий. Голова гудела от избытка информации: помимо обмена сведениями по пятому каналу, специально выделенному для операции, приходилось отслеживать переговоры других подразделений по восемнадцатому каналу. Кроме того, он ждал звонка командира группы спецназа, который спешил на место из Сити. Группы тактического вооруженного подразделения, или СО-19, были наготове круглосуточно. Они использовали позывные «Челленджер». Среди коллег их называли «троянцами». «Троянцев» вызывали в том случае, если преступники были вооружены. Кроме того, они обязаны были служить подкреплением во всех контртеррористических операциях.

Уэзеролл вышла на связь по пятому каналу. Она говорила слишком громко и раздраженно, внося сумятицу в холодный поток оперативных сообщений.

— Что там у вас происходит? Что вы там делаете? Почему операция получила статус первоочередной?

Услышав эхо, Керр понял, что Уэзеролл включила громкую связь.

— Причина в информации и источниках.

— Но он три дня ничего не делал!

Позже Фарго расскажет Керру, как был изумлен, услышав эти слова. За две минуты до того Уэзеролл предположила, будто у Джибрила под курткой бомба, но сомневалась в том, что операция имеет первоочередное значение. Подобно многим новичкам, она маскировала собственную неопытность, намеренно унижая подчиненных, хотя те считались признанными специалистами. Керр называл такое поведение «агрессивной нерешительностью».

В разговор вмешался бас Джека Ленгтона:

— Подкрепление в трех минутах езды от места.

— Понял тебя. Твои уже на месте?

— Угу.

Керр посмотрел на часы. «Красные», вызванные Ленгтоном для подкрепления, приехали из Лейтона за четырнадцать минут.

— «Золотой», я перезвоню по обычной линии. — Керр нажал кнопку быстрого набора. — Джек, где он? Прием.

— По-прежнему едет на юг в восемьдесят восьмом автобусе к станции метро «Стоквелл». Мы видим автобус. С ним Мелани. — Керр оставил смартфон включенным; оттуда доносился голос Уэзеролл.

Он включил кнопку громкой связи и, обдумывая, что делать, заговорил:

— Мадам, причиной того, что сегодняшнюю ситуацию можно считать срочной, служит предыдущее пассивное поведение объекта. Три дня он занимался химчисткой.

— Чем-чем?

— Проверкой с целью избавиться от наружного наблюдения. Сегодня утром он повел себя совершенно иначе; мы считаем, что он отправился по делу.

— Что известно о его контактах?

— Ничего. В том-то и дело. Поэтому я решил сам возглавить операцию на месте.

— Ваша задача как руководителя — быть здесь, в оперативном штабе, и докладывать мне о ходе операции.

По пятому каналу на связь вышла Мелани:

— Он вышел из автобуса. Переходит дорогу. Мы с «Красным-три» ведем его.

— Подождите, пожалуйста. Я должен разобраться. — Керр прервал разговор. — Продолжай, Мел.

— Он бежит за автобусом, который идет в обратную сторону. Второй автобус движется назад, к станции «Воксхолл». Объект направляется на север, повторяю, на север, к Воксхоллу. Этот тип — полный параноик. Отбой!

— Понял тебя. Джек, он возвращается, твои ребята его подберут?

— Говорит «Красный-четыре», я его веду.

«Красный-четыре» был молодым лингвистом, свободно владевшим французским и арабским; его только что приняли на работу в отдел международных связей. Не отключая рации, он бежал за автобусом.

— Поднимается… на второй этаж… Ч-черт, мне нужна мобильная группа. — Они услышали, как «Красный-четыре» колотит в дверь автобуса и говорит с водителем. — Спасибо, приятель! — Керр вдруг сообразил, что он, должно быть, помахал своим служебным удостоверением — не идеальный выход для агента, который ведет наружное наблюдение. Наконец, запыхавшийся «Красный-четыре» прошептал: — Я сел.

— Молодец, — похвалил его Керр. — Теперь нам нужно точно знать, где вы находитесь, так что слушайте внимательно, все группы!

Агент что-то пробормотал в ответ — Керр не разобрал его слов в потоке других сообщений. В переполненном автобусе никто не удивится молодому парню, который бормочет что-то себе под нос. Мало ли в Брикстоне психов, разговаривающих с самим собой?

— Саут-Ламбет-Роуд, пересечение с Лэндсдаун, направляется на север.

— Внимание всем группам! Необходимо оцепление в районах Кеннингтон-Лейн, Найн-Элмс и набережной Альберта, — произнес Керр. — И Воксхоллский мост — на случай, если он поедет на тот берег. Если кому-то покажется, что он направляется в Вестминстер, сразу же, не мешкая, сообщите. Связь через «Красного-четыре».

Одновременно заговорили двенадцать голосов — оперативники разворачивались на маршруте. Все они работали вместе давно и отлично знали друг друга, так что позывные часто не требовались. Убедившись, что все идет как надо, Керр перезвонил Уэзеролл:

— Докладываю, мэм. Вы хотели узнать предысторию. Вечером в воскресенье мы получили ориентировку от начальника йеменского отделения МИ-6. Он послал ее спешным порядком…

— Хотите сказать — в обход обычных каналов?

— Дело было срочное, потому что объект собрался к нам…

— Иными словами, он не получил санкции начальства?

Керр отлично понимал: здесь кроется их слабое место. Уэзеролл уже нащупывала для себя безопасный выход на тот случай, если что-нибудь пойдет не так. Как выражался Алан Фарго, она искала козла отпущения. В ее поведении не было ничего оригинального. Поиск козла отпущения — любимое занятие больших начальников. Керр понял, что должен будет послать запрос Алленби в Йемен. Пока же придется обходиться тем, что есть. Это азы оперативной работы.

— Мне кажется, что его нельзя упускать. Я буду постоянно держать вас в курсе дела. Три дня объект в основном сидел дома. Выходил ненадолго, передвигался кружным путем. Либо он псих, либо занимался контрнаблюдением. Я склоняюсь ко второму предположению. Сейчас мы считаем, что он едет на встречу с сообщниками.

— Или собирается совершить теракт.

— Нет, непохоже.

— Но у него что-то есть под курткой, — упрямо заявила Уэзеролл. — У него что-то на поясе. Возможно, бомба.

— Нет, я справлялся у Стива Гибба с наблюдательного пункта. Когда он выходил из дома, выглядел как обычно. Предлагаю подождать и понаблюдать за ним.

— Нет! Наша задача — минимизировать риск!

Ожил восемнадцатый канал:

— Говорит «Челленджер-один». Два подразделения «троянцев» в условленном месте встречи на Фентимен-Роуд. Мы готовы приступить к действиям. Доложите обстановку.

— Спасибо, — отозвался Керр. — Переключайтесь на пятый. Объект на Саут-Ламбет-Роуд, едет на север, к станции «Воксхолл». — Он снова заговорил в телефон: — Мадам, вооруженные подразделения «троянцев» прибыли на условленное место встречи. Я должен скоординировать их действия… Мелани, Джек, есть признаки, что объект заряжен? Прием!

— Судя по тому, как он рванул через дорогу, по-моему, нет, — ответила Мелани.

— Говорит Джек… Я согласен… погоди. Внимание всем группам! Объект вышел из автобуса, идет пешком по Саут-Ламбет-Роуд, направляется на север, пересечение с Уайвил, повторяю, Уайвил-Роуд. Движется по левой стороне. Возможно, идет к станции метро «Воксхолл» или на пригородный поезд. «Красный-четыре» остается в автобусе.

Послышался рев мотоцикла.

— Я еду к станции «Воксхолл», — сообщил Ленгтон.

— Вы слышали, мэм? — спросил Керр в трубку мобильника.

— Да, и вы меня не успокоили, совсем не успокоили. Докладывайте о каждом его шаге!

Уэзеролл нажала отбой и тут же вышла на связь по пятому каналу:

— Внимание всем! Говорит «Золотой». Объект далеко от станции «Воксхолл»?

— Говорит Джек. Судя по всему, он будет там через четыре минуты, плюс-минус.

Керр покачал головой и повернул на Уондсуорт-Роуд.

В оперативном штабе наступила тишина. Уэзеролл застыла, не зная, что предпринять. Потом она повернулась к Фарго:

— Дайте мне инструкции по «Андромеде».

— Но он не вооружен, мэм, — возразил Фарго, наклоняясь вперед и выдвигая ящик стола, — на нем ничего нет.

— Позвольте судить об этом мне, — отрезала Уэзеролл, листая страницы.

Планом «Андромеда» называлась система мер, направленная на устранение террориста-смертника. Как однажды язвительно заметил заместитель комиссара в разговоре с недоверчивым журналистом, план «позволяет сделать все по инструкции». По «Андромеде» сотрудникам полиции позволялось нарушать обычные правила. В просторечии «Андромеду» называли «лицензией на убийство». Правда, начальство предпочитало иную терминологию. Вместо «устранения» писали «нейтрализация», а вместо «убийства» — «обезвреживание». Впрочем, трагедия 2005 года, произошедшая на станции «Стоквелл», совсем рядом с местом предстоящей операции, доказала, что при таком способе действий возможен лишь один исход. Тогда бойцы вооруженного подразделения застрелили ни в чем не повинного Жуана Карлоса де Менезеса.

Фарго ужаснулся, когда понял, что Уэзеролл всерьез собирается отдать приказ об «обезвреживании» их единственной зацепки. Элис и двое техников косились на него; Фарго понимал, что они разделяют его страх. Предыдущий провал мог повториться. Уэзеролл, похоже, совершенно не представляла себе возможных последствий. Она читала инструкцию с таким безмятежным видом, как будто перед ней лежало ресторанное меню.

— Что вы думаете, Брайан?

Перкинс нагнулся вперед, облокотившись о стеллаж. Рубашка едва не лопалась на круглом животе. Он посмотрел на столешницу. Сидевший рядом с ним моложавый старший инспектор откатился на стуле назад, к стене. Фарго живо представил, как потом они будут забрасывать друг друга грязью.

Все замолчали. Настал момент истины.

— Брайан!

Перкинс почесал тыльную сторону ладони.

— По-моему, мы должны его остановить.

— «Челленджер-один», — произнесла Уэзеролл в микрофон, — вперед! Вы… — Она замялась. — Вы должны… Не пускайте его в метро!

— «Челленджер-один» вызывает «Золотого». Повторите, пожалуйста. Вы приказываете «троянцам» обезвредить его? Прием.

— Я сказала, он не должен войти в метро.

— «Золотой», повторите приказ!

— Все предельно ясно, — ответила Уэзеролл. — Делайте, что необходимо.

— Вас понял, мы видим объект.

— «Золотой», ни в коем случае! — тут же прорезался хриплый голос Керра. — Мы должны проследить за ним! Возможно, он направляется вовсе не в метро, а на платформу пригородных поездов. Он полностью блокирован, и он — наш единственный след!

— Понял тебя, Джон. Подожди, — сказал Фарго от лица Уэзеролл; ему передалась тревога друга. Фарго помнил, что Джон Керр принимал участие в операции по задержанию Жуана Карлоса де Менезеса, и не сомневался, что та трагедия до сих пор преследует его. А еще он вспомнил, что Уэзеролл запрашивала материалы дознания, которое проводилось после того ужасного утра в 2005 году, и читала подробные показания Керра. Ожидая ответа Уэзеролл, он от всей души сочувствовал другу. И думал: неужели она такая дура и будет спорить с опытным оперативником, который провел «в поле» не один десяток лет?

Уэзеролл покосилась на своего заместителя, «Серебряного». Перкинс упорно разглядывал свои руки. Фарго считал секунды. Уэзеролл никак не могла решиться. Фарго уже начал набирать сообщение: «Нет. „Челленджер-один“, оставайтесь на месте». Неожиданно Уэзеролл выдохнула:

— Я не могу рисковать. Возможно, он — террорист-смертник.

В оперативном штабе загремел голос Керра:

— Говорит Джон Керр. «Троянцы», не вмешивайтесь. Повторяю, не вмешивайтесь. Джек, Мелани, проверьте его!

Глава 7

Четверг, 13 сентября, 08.44, Саут-Ламбет-Роуд

Хорошие оперативники из групп наружного наблюдения добиваются успеха потому, что доверчивые граждане, воспитанные на шпионских телесериалах, их недооценивают. Их объекты терпят поражение, так как привыкли искать хвост вдали. Как правило, они не замечают того, что происходит под самым их носом. Подобно наивным жертвам карманников, они не обращают внимания на студента, который бочком пробирается рядом в толпе, стоит за ними в очереди на кассу или сидит напротив в кафе, погруженный в книгу.

Джибрил шел по Саут-Ламбет-Роуд, обходя Воксхолл-парк. Он шагал быстро, однако бдительности не терял. Но Мел и Джек оказались проворнее. Услышав приказ Керра, они тут же приступили к действиям. Мелани и Джек Ленгтон, по-прежнему облаченный в кожаный байкерский костюм, встретились с объектом на автобусной остановке у выхода из парка, в трехстах метрах к югу от станции «Воксхолл». От остановки отлично просматривалась буква «М». На автобусной остановке толпились люди, приехавшие на работу из пригородов и ожидавшие автобусов на Брикстон, Стоквелл и Клапам. Человек двадцать стояли на тротуаре между крытой остановкой и высокой кирпичной стеной, перегораживая прохожим дорогу. Когда Джибрил подошел к остановке, Джек и Мел изображали ссорящуюся парочку. Мел упрекала Джека в неверности. Они выучили свои роли назубок; спектакль проходил с успехом.

Джибрил сам столкнулся с ними — обойти их он не мог. Как только он к ним прикоснулся, они дружно развернулись к нему и, осыпая бранью, принялись отпихивать назад, в толпу. Толстая куртка помогала Ленгтону оставаться невредимым. Захваченный врасплох их тычками и грубостью, Джибрил не сознавал, что верхнюю половину его туловища осторожно обхлопали рукой. Стеганая куртка скрыла тихий хлопок, когда под ней провели детектором взрывчатки. Несмотря на спецподготовку, полученную в тренировочных лагерях, Джибрил ничего не заметил, ему было не до того, он постоянно озирался в поисках хвоста.

— Говорит Джек. Он чист.

— Понял тебя, — сказал Керр. — «Золотой», прошу вас отозвать «троянцев». Мы не имеем права светиться. Конец связи.

В разговор вмешалась Мелани:

— Объект очень спешит. Будет на станции «Воксхолл» через две минуты.

— «Челленджер-один» вызывает «Золотого». Мы можем взять его через тридцать секунд.

— Нет! — отрезал Керр. — «Золотой», у него ничего нет, повторяю, ничего! Вы слышите меня?

В оперативном штабе снова воцарилось молчание. Фарго, ожидая распоряжений, разглядывал Уэзеролл и Перкинса. А их словно парализовало; они сидели, уставясь друг на друга. Перкинс считался специалистом по безопасности в жилых кварталах. Без отрыва от работы он защитил диссертацию и получил степень доктора философии, о чем не уставал напоминать коллегам. Сейчас он выглядел так, словно охотно предпочел бы безвестность.

Фарго не выдержал.

— Мадам, вы слышали? Джибрил сейчас войдет в метро! — Фарго терпеть не мог обман и понты, поэтому к обоим начальникам относился с презрением. Они любили хвастать боевым прошлым, но Фарго знал, что весь их опыт сводится к демонстрации у мечети в Марбл-Арч да паре стычек в северной части Лондона.

Элис тоже развернулась лицом к начальству; она переводила голубые глаза с Фарго на Уэзеролл и обратно.

— Он почти на месте. Алан, нам нужно четкое решение.

— Мадам, что вы намерены делать? — поинтересовался Фарго.

Уэзеролл смерила его ледяным взглядом; Фарго снова представил, как его будут забрасывать грязью. Грязь уже набирали на лопату…

— Что скажете, Брайан?

— Вам слово, мэм.

Уэзеролл повернулась к микрофону. Голос у нее дрожал.

— «Челленджер-один», готовьтесь к нейтрализации.

— Вы что, спятили? — Фарго и Элис мысленно охнули, услышав возмущенный голос Керра по громкой связи. — Мадам, объект не заряжен, повторяю, не заряжен! Возможно, он направляется на явку. Если его сейчас уложат, мы не обнаружим его сообщников! Как поняли меня, прием!

Уэзеролл снова покосилась на Перкинса, но тот деловито чесался. От волнения он едва не сдирал себе кожу на ладонях.

— Мы не имеем права рисковать, — выдохнула Уэзеролл и перелистнула папку на начало. — Внимание всем! Объявляю план «Андромеда». «Челленджер-один», руководство операцией передаю вам. Время — ноль восемь сорок семь.

— Нет! Не надо! Отмените! — снова прорвался в оперативный штаб голос Керра. — Слушайте, он практически на станции. Вспомните Жуана Карлоса. Вы не имеете права снова подставлять «троянцев»! Поручите операцию нам. Мы ведем его и последуем всюду, куда бы он ни поехал! Если сейчас вы нас отзовете, рискуете потерять все.

— Достаточно. Я уже приняла решение.

— Вызываю всех «Красных». Внимание, «Птичья клетка».

«Птичьей клеткой» на кодовом языке называлась операция, при которой оперативники, не раскрывая себя, окружали объект. Шаг был рискованный; обычно «Птичью клетку» применяли на улице или в других многолюдных местах перед самым арестом преступника, когда требовалось обеспечить безопасность граждан. Но на сей раз все было по-другому. Керр хотел, чтобы его подчиненные, в нарушение «Андромеды», защитили Джибрила от «троянцев». Тем самым он отменял приказ Уэзеролл.

— Доложите, где сейчас «троянцы», — продолжал он, не дожидаясь, пока Уэзеролл придет в себя.

Оперативники Ленгтона тут же ускорили шаг, догоняя Джибрила. Все они, выйдя на связь, спускались в подземку. Неожиданно Джибрил свернул налево, направляясь к широкому металлическому железнодорожному мосту — темному, гулкому пространству длиной более чем в сто метров, ограниченному кирпичными стенами. Отличное место для последней «химчистки». К тому времени, как два «рейнджровера» вооруженного подразделения с тонированными стеклами ворвались на гигантский перекресток с круговым движением, семь сотрудников группы наружного наблюдения собрались на другом конце моста, в двадцати метрах от входа на станцию, окружив Джибрила словно непроницаемым прозрачным пузырем.

— Говорит Мел. «Троянцы» приближаются.

— Понял тебя, — ответил Керр. — Керр срочно вызывает «Челленджера-один». Мы окружили объект. Повторяю. У нас все под контролем; будем держать вас в курсе. Отойдите! Как поняли?

Уэзеролл пыталась что-то сказать Керру, но начальник вооруженного подразделения ее опередил:

— «Челленджер-один» вызывает «Альфу». Ответ отрицательный. Мы на месте, видим объект. Операция поручена нам. Немедленно отзовите своих людей!

Джибрил продолжал быстро идти к подземке, не подозревая о том, какие страсти бурлят вокруг него.

— Говорит Мел. Десять метров до станции.

— «Альфа» вызывает «Челленджера-один», — резко произнес Керр. — Он почти у входа. Сейчас же отзови своих ковбоев, придурок! Час пик, кругом тысячи свидетелей. Он не заряжен, повторяю, не заряжен. Мы последуем за ним на поезде. Важно выяснить, куда он направляется, так что отойдите.

Пока он говорил, «птичья клетка» все время сужалась. Двое «красных» уже топтались впереди, у входа на станцию.

— «Челленджер-один» — всем «троянцам». Взять его!

Все было кончено меньше чем через минуту. Оба «рейнджровера» подлетели к метро, распугав пешеходов. Они пронеслись под мостом по встречке и неожиданно выехали на тротуар. Одновременно наружники Керра стянули кольцо вокруг Джибрила; они могли практически дотронуться до него руками.

Шестеро «троянцев» в джинсах, спортивных фуфайках и бейсболках выбежали из первой машины. Все держали наготове полуавтоматические «Глоки-17».

— Говорит Мел; они атакуют, — были последние слова Мелани перед тем, как «троянцы» смяли «красных» и проникли внутрь, распихивая пассажиров, которые спешили на работу. Двоим наружникам пришлось раскрыться; они обратились к «троянцам», жестами приказывая им отойти, но «троянцы» отпихнули их в сторону, мчась к объекту, уже вопя во все глотки: «Полиция! Стоять!»

«Троянцы» схватили Джибрила при входе на станцию, напротив входа переполненного народом автовокзала. Он собирался спуститься в метро. Приезжие из пригородов замерли на месте, увидев, как «троянцы» швыряют Джибрила на пол. Толпа испуганно отпрянула, когда один «троянец» приставил ствол к виску Джибрила. Потом они увидели человека в байкерской куртке, который бросился к Джибрилу. Байкер упал на него, прикрыв своим телом.

Прежде чем кто-то успел среагировать, Мелани выбежала из толпы следом за Ленгтоном, крича:

— Полиция! Полиция!

Она села на корточки над Ленгтоном и Джибрилом. Вокруг них топтались «троянцы». Несмотря на замешательство «красных», они по-прежнему целились в Джибрила. Мелани схватили и оттащили в сторону; Ленгтон, все еще прикрывающий Джибрила собой, перекатился на спину и показал «троянцам» свое удостоверение.

— Говорили же, мы его вели! — орал он. — Козлы долбаные!

Вокруг завывали сирены. Джибрил молча лежал ничком, пока один из «троянцев» наскоро обыскивал его. Командир подразделения стоял рядом. Человек тридцать пассажиров глазели на происходящее со стороны входа. Они как будто оцепенели при виде драмы, разыгравшейся у них на глазах. Три «троянца» грубо оттащили Мелани и Ленгтона в сторону и швырнули о стену. Их тоже обыскали, подробно изучив удостоверение Ленгтона.

«Троянец», обыскивавший Джибрила, посмотрел на своего командира снизу вверх и покачал головой. В это время на станции появился Керр.

— Привет, — сказал он, кивая Ленгтону и Мелани. — Я Джон Керр, а это мои подчиненные.

Командир «троянцев» мрачно посмотрел на него, словно не замечая протянутой руки, и буркнул:

— Вы мне за все ответите!

Появилась вторая группа «троянцев», облаченных в белые халаты судмедэкспертов. Оправившись от шока, пассажиры принялись снимать происходящее на мобильные телефоны. Джибрила быстро оттащили к билетной кассе, а Ленгтон и Мелани растворились в толпе. «Троянцы» выгнали один «рейнджровер» на тротуар и перегородили вход в метро. Пленного загнали на кусок пластиковой пленки и методично сняли с него одежду. Каждую вещь укладывали в отдельный пакет для вещдоков.

— Ну, кто доложит — вы или я? — спросил Керр у командира «троянцев», наблюдая за тем, как на Джибрила надевают белый комбинезон.

Командир отвернулся и заговорил в микрофон:

— «Челленджер-один» вызывает «Золотого». Подозреваемый не вооружен. Мы забираем его в «Паддингтон-Грин».

Керр разглядывал толпу пассажиров, наметанным глазом выделяя в ней своих людей. Рядом с ними стояли два «троянца» с дробовиками Бенелли. Керр кивнул в их сторону и заметил:

— Должен сказать, вид у них немного разочарованный.

— Вы не имели права вмешиваться! — кипел командир «троянцев». — Мы не собирались его убивать. Ни в коем случае.

В это время к станции на полном ходу подъехала машина вооруженного подразделения и встала перед первым «рейнджровером». Экипаж доставал из багажников автоматические пистолеты «хеклер-кох».

— Уверены?

Командир «троянцев» бросил на него испепеляющий взгляд.

— Нельзя было рисковать; он бы уехал на поезде, и все, — сказал он, инстинктивно проверяя свое оружие.

— Мы бы его не упустили, приятель, — отрезал Керр, перед которым проплыли воспоминания. 2005 год, изувеченное тело Жуана Карлоса де Менезеса. — Мы и должны были его вести, потому и взяли его в разработку! Главное — он не был вооружен, не нес с собой бомбу. Может, вы его застрелили бы, а может, нет.

Они наблюдали, как «троянцы» надевают на Джибрила наручники и ведут в «рейнджровер». На мгновение Керр вернулся мыслями в туалет на станции «Грин-парк», где он молотил смертника физиономией о зеркало.

— Грань очень тонка… Поверьте, я не просто так болтаю. Я тоже побывал на вашем месте. Один молодой парень погиб потому, что я принял случившееся близко к сердцу.

— Вот как, в самом деле? — с горечью и сарказмом поинтересовался «троянец». — Когда же это было?

Керр снова вспомнил, как душил молодого террориста-смертника; потом перед ним возникло лицо Габи с огромными глазами — она не могла поверить, что ее отец способен на такое насилие.

— Не важно.

Когда Джибрила в белом комбинезоне проводили мимо них, он мрачно покосился на командира «троянцев». Керру показалось, что он слышал их разговор.

— Похоже, вы ему не очень понравились.

Джибрила аккуратно погрузили в машину и увезли.

Местные полицейские снимали оцепление; к ним шел суперинтендент.

В оперативном штабе все поняли, что Уэзеролл напортачила. Элис посмотрела на Фарго, ожидая указаний, и Фарго повернулся к Уэзеролл:

— Мадам… Вы по-прежнему требуете, чтобы группа наружного наблюдения не вмешивалась?

Уэзеролл приложила одну руку ко рту, а другой с силой зашвырнула папку с инструкциями по «Андромеде» в ящик стола.

— Передайте мистеру Керру, что я хочу его видеть немедленно.

— По-моему, он сейчас занят… на месте происшествия.

— Нет! — прошипела она, красная от гнева. — Он должен немедленно явиться ко мне с рапортом. Это приказ. Вам ясно? — С этими словами она вылетела из комнаты.

Глава 8

Четверг, 13 сентября, 09.13, «У Пепе», Кенсингтон

Опыт подсказывал Джону Керру, что скоро события начнут разворачиваться по худшему сценарию. Арест террориста происходил при многочисленных свидетелях; почти все фотографировали происходящее. Полицейские собирались расправиться с безоружным человеком! Очень скоро действия Джека Ленгтона, Мелани и «троянцев», которым они помешали, будут рассматривать во всех подробностях.

Керр уже все это проходил. Он возглавлял группу наружного наблюдения в тот день, когда «троянцы» застрелили Жуана Карлоса де Менезеса на станции «Стоквелл». С тех пор прошло несколько лет, но на него по-прежнему давило бремя вины. Керр постоянно спрашивал себя, мог ли он предотвратить бессмысленное убийство. Тогдашняя трагедия лишь укрепила его взгляды на проведение агрессивных секретных операций. Он считал, что у прытких начальников, обожающих приказывать и отчитываться, мало шансов на победу, особенно если они сидят где-нибудь в штабе, за много миль от места действия.

Серьезные дела следует поручать опытным детективам, оперативникам, которые много лет работают «в поле». А ими руководят выпускники полицейского колледжа, похожие друг на друга как близнецы. У них одна цель: получить лишнюю запись в своем резюме. При их работе необходимо развивать в себе чутье и наблюдательность, угадывать атмосферу, долго разрабатывать объекты, подходить к ним на расстояние вытянутой руки. Только опытные наружники способны решить, пора ли «нейтрализовать» ведомого или следить за ним дальше, не спрашивая разрешения наверху. Вот какой урок извлек Керр из трагедии с Жуаном Карлосом; и вот почему он следом за Джеком Ленгтоном поехал на место действия, а не вернулся в штаб-квартиру, чтобы отчитываться перед Уэзеролл.

Керр, руководивший ходом операции, не сомневался в своей правоте. Ведь он с самого начала добивался, чтобы Джибрила не трогали! Несмотря на противоречивые приказы, поступавшие сверху, Ленгтон провел слежку идеально, что Керр и собирался доказать.

Получив сообщение Алана Фарго, Керр позвонил в кабинет Уэзеролл и сообщил, что до десяти часов с ним нельзя будет связаться. Ему понадобилось время для того, чтобы расспросить Ленгтона и Мелани. Они собрались в кафе «У Пепе», забегаловке в переулке возле Кеннингтон-Лейн, одном из их постоянных мест встреч.

Кроме них, Керр вызвал в кафе Джастина Хайна, своего технического эксперта, который приехал из Кемберуэлла. Джастин был нужен Керру для того, чтобы проанализировать данные анализатора взрывчатых веществ Ленгтона и обработать фотографии, сделанные оперативниками. Ничто не указывало на то, что Джибрил обмотался поясом шахида или спрятал бомбу в куртке.

Фарго удалось сбежать из оперативного штаба. Он приехал последним и вошел в зал, когда Керр приказал всем отключить рации и мобильники. В его группу входили по-настоящему близкие люди; их связывала многолетняя дружба. Им не нужно было соблюдать правила субординации. Все они были выходцами из сильно поредевшей Специальной службы. Опытные, проверенные люди, на которых с опаской посматривали новые начальники, в том числе Уэзеролл. Пепе принес всем сэндвичи с беконом и кофе. Мелани никак не могла успокоиться и поддразнивала Ленгтона. Она назвала его «Человеком — пушечное ядро», вспоминая, как тот прыгнул на Джибрила, прикрыв его собой. Ленгтон, бывший учитель физкультуры и фанат мотоциклов, расплылся в улыбке, словно Мелани сделала ему комплимент:

— Ну да, а ты не могла дождаться, пока запрыгнешь на меня, верно?

Фарго по привычке принялся плотнее заправлять рубашку в брюки; протискиваясь за стол, он подмигнул Мел и одними губами произнес:

— С возвращением! — Фарго слышал о том, что ей пришлось пережить в Хакни. Он так хорошо знал Мелани, что не стал расспрашивать ее о похищении и бегстве. Он понимал: в свое время Мел сама обо всем расскажет.

Фарго, сорокатрехлетний холостяк, жил со старушкой матерью в маленьком доме в Эджвере. Ходили слухи о сестре с синдромом Дауна, но о ней Фарго никогда не рассказывал. Он то соблюдал диету, питаясь на работе одной рыбой, то срывался и обжирался по ночам. На этой неделе он набрал лишний вес.

— Ал, пора садиться на сардины, — заметил Джастин, стройный молодой человек вдвое моложе Фарго. Он похлопал Фарго по животу. Но Фарго уже подал знак Пепе, чтобы тот нес добавку.

Когда все расселись, Керр велел каждому подробно записать, кто что запомнил. Чем раньше они внесут записи в «полевые дневники», тем больше они вызовут доверия. Ценнее всего свежие воспоминания. Сам Керр на всякий случай сосредоточился на защите своей группы. Меньше чем за сорок минут им удалось свести все воспоминания воедино и составить связный отчет с указанием времени, места, людей и событий в нужном порядке. Скоро на них начнут вешать всех собак, и важно не забыть ни одну мелочь, говорящую в их пользу. Поэтому Керр приказал Фарго скопировать записи из журнала оперативного штаба и его собственные заметки, сделанные в пылу битвы, и все запереть в комнате 1830. Факты были для Керра гораздо важнее воплей начальницы.

Когда Керр уходил, Ленгтон посоветовал ему использовать журнал Уэзеролл по прямому назначению. Все рассмеялись и пожелали ему удачи. Джон Керр был их командиром, который делил с ними все невзгоды, часто сам выходил «в поле», кормил их и всегда принимал удары на себя.

В приемную Уэзеролл Керр прибыл в 10.06. Обязанности личной помощницы и администратора Уэзеролл исполняла Донна, идеально ухоженная уроженка Ямайки, разменявшая шестой десяток. Ее прозвали «флюгером», потому что она очень ловко показывала жестами, в каком Уэзеролл настроении. Едва Керр вышел из лифта, Донна издали показала ему опущенные вниз большие пальцы. Керр ненадолго отвлекся, глядя на ее безупречные блестящие ногти.

Донна служила в Столичной полиции много лет; она пережила многих начальников и в годы торжества расизма, и в политкорректные девяностые.

— Вид у тебя такой, как будто ты дрался, — негромко заметила она, многозначительно глядя на растрепанные волосы Керра.

— Большое спасибо.

Керр вошел, не постучав. Поморщившись, он захлопнул дверь перед самым носом Донны.

— Доброе утро, мэм. — Керр помнил, что Уэзеролл любит подобострастие, но ему всегда было трудно притворяться.

— Вы опоздали! — рявкнула Уэзеролл, неодобрительно глядя на грязную куртку Керра и рубашку без галстука.

Интересно, подумал Керр, знает ли она об осаде в Хакни, которая закончилась всего два часа назад. Начальнице Контртеррористического подразделения отвели самый лучший кабинет во всем Скотленд-Ярде: угловой, на девятнадцатом этаже, с панорамными окнами, выходящими на Сент-Джеймсский парк. В кабинете стояли мягкие кресла и длинный стол, но их Уэзеролл приберегала для равных по званию. Если к ней приходили подчиненные, она оставалась за столом. Несколько поколений начальников Специальной службы сидели за дубовым письменным столом, отделанным зеленой кожей, за которым когда-то сидел сам виконт Тренчард, бывший маршал ВВС и комиссар Столичной полиции. Но гордость и радость Тренчарда ликвидировали вместе со Специальной службой, заменив практичным прямоугольником из ламината пепельного цвета.

Керр сел на стул рядом со старшим суперинтендентом уголовного розыска Биллом Ритчи, главой оперативного отдела и его непосредственным начальником. В сорок восемь лет Ритчи еще не начал седеть, а его округлившийся живот можно было заметить лишь при очень внимательном рассмотрении. Немногие знали, что полтора года назад ему диагностировали рак простаты. Он ни разу в жизни не разводился. Его жена работала учительницей начальной школы; у них было двое взрослых детей. Ритчи был кадровым оперативником. Он поступил в Столичную полицию сразу после школы и выслужился из низов. Через год будет тридцать лет, как он служит в полиции, он сможет уйти на пенсию. Ритчи занимался экстремистскими группировками с середины восьмидесятых; вначале он возглавлял группы по борьбе с ИРА, внутренними экстремистскими бандами и международным терроризмом. Его послужной список считался безупречным. Коллеги из МИ-5, которые обычно смотрят на оперативников сверху вниз, часто спрашивали у Ритчи совета и высоко ценили его мнение.

После того как Ритчи назначили заместителем Уэзеролл, ему пришлось выглядеть соответственно. Ему очень шел темный однобортный костюм с рубашкой в голубую полоску и шелковым галстуком, но Керру казалось, что Ритчи скучает по прежней работе «в поле». После того как над ним поставили Уэзеролл, Биллу часто приходилось служить буфером между ней и своими оперативниками. Его недовольство было заметно невооруженным глазом.

— Как делишки, Билл? — спросил Керр.

Ритчи мрачно покосился на него, давая понять, что сейчас не время и не место для фамильярности.

— Вот ты мне и расскажи, — буркнул он.

Утром, приходя на работу, Уэзеролл всегда просила Донну принести ей литровую бутылку воды. Еще одну бутылку она требовала после обеда. Когда Керр вошел, она как раз наполняла себе стакан; Керр заметил, что воды в бутылке на треть поубавилась. Телевизор, неуклюже примостившийся на кондиционере за ее столом, был включен на канале ВВС24. Новостью номер один стал арест Джибрила.

— Назовите мне хотя бы одну причину, по которой мне не следует сейчас же отстранить вас от работы и назначить служебное расследование, — без вступления заговорила Уэзеролл. — Ваши люди повели себя в высшей степени непрофессионально… в очередной раз!

Керр покосился на Ритчи; тот, казалось, взвешивал все за и против.

— «Троянцы» собирались его застрелить.

— Нейтрализовать.

— Как вы это ни назвали, они приставили ствол к его голове!

Уэзеролл отпила воды.

— Чтобы арестовать подозреваемого в терроризме, который, как они считали, мог быть вооружен и опасен. Мой приказ был предельно ясен.

— Ваш приказ был предельно двусмыслен. Вы велели им не дать ему войти в подземку.

Ритчи пнул его ногу под столом, но Керра уже понесло.

— Вот ваши подлинные слова. — Он схватил кое-как нацарапанную записку Алана Фарго. — «Не дайте ему войти в подземку». Что это значит?

— Я не собираюсь с вами спорить. — Уэзеролл обращалась к Керру, но пристально смотрела на Ритчи. Она взяла распечатку электронного письма с таким видом, как будто у нее в руках находилось неопровержимое доказательство. — Вот расшифровка переговоров, которые вел командир вооруженного подразделения; парочка ваших дикарей сорвала вооруженную операцию.

— Полная чушь! Джек Ленгтон и Мелани Флеминг спасли жизнь человеку. — Керр протянул руку. — Позвольте взглянуть?

Уэзеролл положила распечатку в папку.

— Билл, ради всего святого! — Керр повернулся к Ритчи. — Я ведь все видел своими глазами! Мы докладывали, что Джибрил безоружен. Он ничего на себе не нес, не представлял угрозу для жизни.

— Джибрила нет в списке объектов, которые находятся в разработке, — тихо сказал Ритчи, — поэтому вынужден спросить, почему вы развернули наружное наблюдение без санкции начальства.

Керр тяжело вздохнул.

— Слушай, Джо Алленби переслал нам ориентировку за несколько часов до того, как Джибрил сел на самолет и полетел в Лондон. Джо Алленби — глава йеменского отделения МИ-6. Он опытный игрок. И служит в одной из самых неустойчивых стран в мире.

— В таком случае почему он прислал ориентировку только тебе? Объекты, за которыми устанавливается наблюдение, согласовываются на совместном заседании Объединенного комитета спецслужб. Как правило, их ведет МИ-5, контрразведка. Они работают у нас, в Великобритании, и не склонны доверять словам приятеля с другого конца света… Мы все, поступая на службу, подписывали обязательства… Объясни, почему Алленби решил действовать вопреки инструкции?

Керр и сам задавал себе тот же вопрос, но предпочитал держать дурные предчувствия при себе.

— Была вторая половина воскресенья. — Он пожал плечами. — В Лондоне, скорее всего, никого не было, как не было и времени передавать сведения через дежурного в Воксхолл-Кросс.

— Значит, и со стороны МИ-5 санкции тоже нет, — вмешалась Уэзеролл. — А ведь подобными операциями руководят они! Напоминаю вам на всякий случай, если вы забыли.

С таким доводом не поспоришь. Секретная служба МИ-5 занимается делами, связанными с угрозой для национальной безопасности; Скотленд-Ярд выступает ее главным партнером. Каждый второй вторник месяца представители МИ-5 встречались с Керром, Ленгтоном и Плутом и согласовывали очередность задач. Если у двух сторон возникали разногласия по поводу того, что на жаргоне МИ-5 называлось «задачами первостепенной важности», у коллег из МИ-5 всегда имелся в запасе неопровержимый довод: Скотленд-Ярд им только помогает. «Топтуны» Плута и «слухачи» Ленгтона, настоящие «рабочие лошадки», могли бы многое сказать чинушам, редко покидавшим свои кабинеты. Тем не менее все соглашались с тем, что первенство принадлежит МИ-5.

Керр поднял руки вверх:

— Ну хорошо. Я прошу прощения за то, что нарушил приказ… назовите это недопониманием, недоразумением или как хотите. И все же мы обязаны доверять своим источникам. Джо Алленби поступил правильно, послав нам сведения о Джибриле, а мы неопровержимо доказали, что у него ничего нет. Мы разрабатывали его, но все приняли случившееся слишком близко к сердцу, вот и все. Вы дали «троянцам» зеленый свет, позволив убить Джибрила, потому что вам показалось, что он террорист-смертник. Мы с Джеком собирались, наоборот, проследить за ним, так как не сомневались в том, что он — не смертник. Он мог бы привести нас к своим сообщникам, но теперь уже поздно сожалеть.

— А тебе пора сбросить обороты, — перебил его Ритчи.

Уэзеролл заерзала в кресле.

— Как в тот день, когда я собственными руками прикончил гада, который мог навести нас на смертников 7 июля? Ну давай, договаривай!

— Нам нет необходимости вспоминать о том, что было.

— Нет, есть. По-честному так по-честному, Билл. Мы играем жестко; бывают и трагедии. Уж кому и знать, как не мне. — Он посмотрел на Уэзеролл в упор. — Я своей вины не отрицаю, но хотя бы научился кое-чему на собственных ошибках.

Ритчи откашлялся, как будто собирался взять бразды правления в свои руки. У него в душе затеплилась искра надежды. Если Ритчи встанет к штурвалу, все будет хорошо.

— Мадам, позвольте предложить выход, — сказал Ритчи. — Речь идет об опытных сотрудниках, преданных и талантливых. По последним оценкам спецслужб, в Лондоне и его окрестностях действуют пять ячеек «Аль-Каиды». У нас редко когда бывало столько объектов в разработке одновременно. Кроме того, мы подозреваем, что среди них имеется по крайней мере один смертник, готовый пожертвовать собой. — Он поднял руки вверх, словно заранее соглашаясь с ее возражениями: — Возможно, Джон погорячился и поступил неправильно.

Керр молчал. Он понимал, что Ритчи должен быть искусным политиком. И если одного укола хватит, чтобы Уэзеролл от них отцепилась, он, Керр, потерпит.

— Он грубо нарушил нашу договоренность с МИ-5, — злобно огрызнулась Уэзеролл.

— Однако он действовал из лучших побуждений, — возразил Ритчи. — По-моему, служебное расследование сейчас проводить нецелесообразно. Оно подорвет боевой дух наших сотрудников, которых мы посылаем на опасные задания.

Керр улыбнулся про себя. Ритчи целую вечность занимается контртеррористическими операциями. Уэзеролл, будь она поумнее, слушалась бы его во всем.

— Не помню, чтобы я просила у вас совета.

— Я как глава оперативного отдела считаю своим долгом подать вам добрый совет. На самом деле я просто рекомендую вам не спешить. Для начала я прочту рапорт «троянцев» и выясню у наших сотрудников, кто, где и в какое время находился.

— Наш рапорт можешь получить хоть сейчас, — сказал Керр.

— Лучше мы поручим разбирательство Независимой комиссии, — возразила Уэзеролл.

— Да ведь и я о том же, — не сдавался Ритчи. — Независимая комиссия — как сыпь: если появится, от нее уже не отделаешься. Для начала нужно самим все как следует проверить, и ваша распечатка, — он кивнул в сторону папки, — будет главной уликой. Я должен точно понять, что произошло. Сорвалась вооруженная операция. Представители разных отделов одного ведомства столкнулись друг с другом в метро… да еще в час пик. Скорее всего, видеозаписи уже появились на Ютубе. Независимая комиссия будет изучать всю цепочку принятия решений, сверху донизу, поэтому мы сами должны все понять наверняка.

— А вам нужно понять, что мы не с боевиками ИРА здесь переговоры ведем, — отрезала Уэзеролл. Завибрировал ее телефон. Она схватила трубку и, прикрыв микрофон рукой, прошипела: — Всем известно, что мы столкнулись с беспрецедентной угрозой! Времена изменились, а вы, похоже, так этого и не заметили!

Все то же самое они слышали не раз. Уэзеролл принадлежала к новой породе полицейских начальников, для которых история террористических организаций начиналась с «Аль-Каиды», а самым первым терактом стали события 11 сентября 2001 года. Представителям ее поколения — с чистыми руками и стеклянными глазами — Ритчи казался пережитком прошлого.

— Спасибо, Билл, — негромко произнес Керр, пока Уэзеролл разговаривала по телефону. — Сделай одолжение, не отвечай.

Их многое связывало. Двадцать лет назад Ритчи, тогда командир Керра, был его куратором, пока Керр работал под прикрытием. Официально должность Ритчи называлась «офицер службы прикрытия». Он в самом деле прикрывал параллельную жизнь Керра со всех сторон: и как сотрудника полиции, и как псевдоэкстремиста. В каком-то смысле и сам Ритчи вел двойную жизнь. На явочных квартирах в пригородах Лондона он был другом, который утешал, и начальником, который отдавал приказы. Керр иногда язвительно говорил, что Ритчи на одну четверть советник, а на три четверти диктатор, но Ритчи не обижался. В память многолетней дружбы они обращались друг к другу запросто, без чинов и званий. Раньше Керр сокрушался, видя, как Ритчи постепенно превращается из «рабочей лошадки» в политика; иногда он даже обвинял Ритчи в том, что тот «продался» и мечтает спокойно дослужить до пенсии… Керр понимал, что они непременно поссорятся, и не раз, но сейчас он испытывал благодарность к своему наставнику. Закончив разговор по телефону, Уэзеролл достала из ящика стола папку с делом. Обложка у папки была красная, и она с важным видом подняла ее над головой.

— Сейчас, как известно вам обоим, мы играем по другим правилам.

Керр парировал первым — даже Ритчи не успел предупреждающе пнуть его под столом:

— Ну да, например, убиваем безоружных людей выстрелом в голову.

— Старший инспектор, не ваше дело учить меня, как проводить контртеррористическую операцию! — рявкнула Уэзеролл, швыряя папку обратно в ящик. Побагровев от гнева, она переводила взгляд с одного на другого. — Ваше дело — найти подпольную лабораторию, где производят бомбы. Вы мне все уши прожужжали про эту лабораторию и уверяете, что она находится где-то в Лондоне.

— Да ведь мы как раз и надеялись на то, что Джибрил приведет нас к ней, — заметил Ритчи. Нанося главный удар, он держался в высшей степени рассудительно и смотрел Уэзеролл прямо в глаза. — И может статься, что Ахмед Джибрил был нашей единственной ниточкой, которую вы оборвали.

Уэзеролл с перекошенным лицом повернулась к телевизору и сделала звук погромче. Ведущий как будто слышал, о чем они говорят.

«Многие свидетельствуют, что вспомнили убийство Жуана Карлоса де Менезеса на станции метро „Стоквелл“ в 2005 году. У них на глазах вооруженные люди схватили человека и приставили пистолет к его голове. В это время появились два сотрудника полиции в штатском и заявили, что собираются его арестовать. По словам нашего источника из правоохранительных органов, два отдела не сумели договориться и скоординировать свои действия. Представитель Независимой полицейской комиссии по жалобам заявил, что начато служебное расследование. А теперь вернемся на место событий. Новые подробности от Кэти Брэдли…»

Уэзеролл смотрела на экран точно громом пораженная.

— Значит, вы хотели, чтобы я еще раз посмотрел репортаж до того, как за нас возьмутся всерьез? — Керр буркнул это себе под нос — правда, довольно громко, и добавил: — Прямо слышу, как они забивают гвозди в крышку моего гроба.

От его шпильки Уэзеролл как будто ожила. Она круто развернулась лицом к Ритчи:

— Поскольку у меня много других дел, поручаю вам, Билл, напомнить своему подчиненному, где его место… — Она повернулась к Керру: — А вам пора научиться смотреть на вещи трезво — или уходить.

Дверь распахнулась одновременно с тем, как в нее постучали. По пятам за Донной следовала Мелани Флеминг в футболке, джинсовой куртке, камуфляжных штанах и солдатских ботинках. Она так и не успела переодеться после операции в Хакни.

— Как вы смеете врываться без… — начала было Уэзеролл.

— Мелани говорит, что дело не может ждать, — перебила ее Донна, как будто ничего не слышала. Затем она развернулась и вышла, закрыв за собой дверь.

Мелани подошла к столу.

— Мэм, мне нужно поговорить с мистером Ритчи и мистером Керром об операции.

— А вы кто такая?

— Сержант Мелани Флеминг, мэм.

— «Красный-два», — пояснил Керр, — работает в паре с Джеком Ленгтоном.

— Ваша наглость просто поражает, — возмутилась Уэзеролл, снова отвинчивая крышку на бутылке с водой. — Как вы посмели сюда явиться?

— Дело очень срочное, мэм. Я заехала кое за каким оборудованием, и мне очень нужно поскорее вернуться на место. Меня ждет Джек.

— Что ж, мы все вас внимательно слушаем.

Мелани покосилась на Керра.

— Проснулся Фотограф из Лейтона. Джеку позвонили в кафе. Он подал признаки жизни примерно в то время, когда мы брали Джибрила. Вышел из дома с кейсом для фотокамеры и треногой.

— Фотограф? — перебила ее Уэзеролл. — Это еще кто такой?

— Осама бен Ладен привлекал его для съемок в Пакистане; по словам наших заокеанских партнеров, он снимал видео после 11 сентября, — ответил Керр, не сводя взгляда с Мелани.

Ритчи посмотрел на Уэзеролл и негромко напомнил:

— На прошлой неделе я проинформировал вас о нем. Его отпечатки нашли на вещах из резиденции бен Ладена.

— Мы считаем, что его снова привлекли для съемки какой-нибудь агитки… или теракта, — сказала Мелани.

— С чего вы взяли? — спросила Уэзеролл.

— Боевики «Аль-Каиды» свадеб не снимают, — отрезал Керр.

— Он сел на шестьдесят девятый автобус на Хоу-стрит и поехал в сторону Уолтемстоу-Центрального, оттуда пошел пешком, — продолжала Мелани. — Ребята Джека вели его до многоквартирного дома возле Филдинг-Роуд. На дорогу у него ушло меньше пятнадцати минут. Он поднялся на седьмой этаж. Возможно, там явочная квартира, тайник с оружием или подпольная лаборатория. Джек и Джастин уже на месте. Мы с Аланом Фарго разворачиваем наблюдательный пункт.

— Где? — спросил Керр.

— Мы реквизировали автобус… на время.

— Вы… что?! — брызжа слюной, завизжала Уэзеролл.

Керр угадал, что из кафе «У Пепе» его группа, должно быть, вышла, как только он уехал в Скотленд-Ярд.

— Где место встречи для группы наблюдения? — спросил он на полпути к двери.

— Джек на парковке рядом с центром здоровья на Проспект-Роуд.

— Поехали!

— Погодите.

Обернувшись, Керр увидел, что Уэзеролл расплескала воду. Она осторожно поставила бутылку на стол.

— Для начала не забудьте известить о ваших действиях МИ-5. И если мне сегодня снова придется вводить план «Андромеда», я должна быть уверена в своих решениях на сто процентов. Вам ясно?

Ритчи уже выходил следом за Керром; он заслонил собой Керра, чтобы Уэзеролл не видела лица старшего инспектора.

— Пошли, Джон, — тихо сказал он.

Глава 9

Четверг, 13 сентября, 11.13, Филдинг-Роуд, Уолтемстоу

Керр помчался в Уолтемстоу, на северо-восток Лондона. Моросил дождь; хотя было еще утро, солнце скрылось за плотными серыми облаками. Керр хвалил себя за то, что не распорядился прекратить наблюдение за Фотографом, даже когда Джеку Ленгтону потребовались дополнительные силы, чтобы вести Ахмеда Джибрила.

В мае 2011 года, взяв штурмом резиденцию Осамы бен Ладена в столице Пакистана Карачи, американские «морские котики» нашли семь видеозаписей, на которых более молодой бен Ладен репетировал свои пропагандистские речи. Иногда в поисках более удачной формулировки он повторял одни и те же куски по пять-шесть раз. На всех видеокассетах были обнаружены одни и те же отпечатки пальцев, что, впрочем, не очень помогло следствию: отпечатки не значились ни в одной базе данных террористов. Тогда специалисты из ЦРУ вспомнили о бывшем курьере Осамы, который содержался на базе Гуантанамо. Курьер сообщил, что человеку, которого они разыскивают, около шестидесяти лет. Он ходит, опираясь на самодельную палку, а живет в Лондоне. Он работает в магазине «Севен-илевен», недалеко от ипподрома, где проводятся собачьи бега. Старик проводит видеосъемку для боевиков, но сам ни в каких активных действиях участия не принимает.

За три дня до того, как Ахмед Джибрил прибыл в Лондон, группа Алана Фарго из комнаты 1830 проверила район вблизи бывшего собачьего ипподрома в Уолтемстоу. Им удалось найти владельца отпечатков в овощном магазине в Лейтоне, в восточной части Лондона. Им оказался Фазал Шакир, пятидесятидевятилетний пакистанец, выросший в Карачи, всего в нескольких улицах от тайного убежища бен Ладена. В 2007 году Шакир бежал в Великобританию и с тех пор тихо жил в Лондоне.

Хотя МИ-5 не хотела предпринимать против Шакира никаких действий до одобрения из Вашингтона, Джон Керр распорядился приставить к нему наружку. У оперативников Джека Ленгтона Шакир проходил под кличкой Фотограф. Благодаря тому, что Керр тогда положился на свое чутье, они снова взяли след. Керр надеялся, что пожилой пакистанец наведет их на подпольную лабораторию, которую они разыскивали уже не первый месяц.

Шакир привел их к жилому комплексу под названием «Баррингтон-Хаус». Жилой комплекс находился на Филдинг-Роуд, которая шла с востока на запад; с севера ее ограничивало кладбище, а на западе, на пересечении с Блэкхорс-Роуд, расположился досуговый центр. Жилые кварталы здесь шли вперемешку с мелкими предприятиями — фабричками или магазинами. Напротив «Баррингтон-Хаус» тянулся ряд ветхих строений, возведенных в тридцатых годах прошлого века. Внизу помещались ресторанчики и магазины, в верхнем этаже жили владельцы. Здесь торговали кебабами, пиццей и курицей, имелся ломбард, две букмекерские конторы и пара заведений, в которых можно было, если верить объявлениям, выгодно продать золото и обменять иностранную валюту.

Сам тринадцатиэтажный комплекс был муниципальным. Построенный в пятидесятых годах прошлого века, он стоял метрах в пятидесяти от дороги, окаймленный узким газоном без деревьев. Слева имелась огороженная сеткой площадка с ржавыми качелями и сломанной детской горкой. Надпись сбоку гласила: «С собаками вход воспрещен». Человеку постороннему могло показаться, что здесь никто не живет. Керр же сразу понял, что это очень удобное место. Бесхозная территория, на которую очень трудно проникнуть незамеченным. С фасада шли две потрескавшиеся асфальтированные дорожки; они пересекали газон по диагонали со стороны Филдинг-Роуд. Позади дома узкая подсобная дорога выводила на автостоянку.

Керр добрался сюда от Скотленд-Ярда за семнадцать минут и остановился на двойной желтой линии так, чтобы его не было видно из окон квартир. Очень скоро квартал оцепят, но сейчас по улице в обе стороны едут машины, которым очень мешает стоящий у дома автобус. Местные жители спешат по магазинам, не ведая о том, какая им грозит опасность. Их могут подстрелить или взорвать на улице, по которой они ходят много лет.

Достав из кармана смартфон, Керр побежал вдоль фасада. Верхний этаж лондонского автобуса — неплохое место для импровизированного наблюдательного пункта. Он надеялся, что потом, если понадобится, в отделе снабжения им подыщут что-то более подходящее. На тротуаре возле автобуса еще топтались семь-восемь разочарованных пассажиров. Они надеялись, что реквизированный автобус все же починят и он пойдет по маршруту. Водитель в светоотражательном жилете с хитрым лицом курил сигарету и что-то орал по мобильнику.

Мелани, которую Ленгтон довез на заднем сиденье своего мотоцикла, Керр нашел на верхней площадке автобуса; они с Аланом Фарго налаживали связь. Несмотря на холод, лицо Фарго раскраснелось, а рубашка потемнела от пота. Он подключал звукозаписывающую и видеоаппаратуру с дистанционным управлением. Вид у Фарго был такой, как будто он бежал в Уолтемстоу от самого кафе «У Пепе».

Протиснувшись между Мелани и Аланом, Керр посмотрел в боковое окно. Автобус стоял в ста пятидесяти метрах от здания, наполовину скрытый раскидистым буком.

— Какие новости?

— Шакир вошел в шестьсот восьмую квартиру, — сообщила Мелани, — посередине. Хуже не бывает.

Снаружи дом был обшит уродливыми серыми бетонными блоками, и окна в нем были старомодные, металлические. Посередине располагался вход в подъезд с двойными дверями. К подъезду вела полоска асфальта, у которой сходились две диагональные тропинки. Дальше узкая дорожка вела за дом, к парковке. Балконов в доме не было. Керр стал считать окна снизу.

— Окно с грязными тюлевыми занавесками, да?

— Они все отвратительные, — заметил Фарго, проверяя настройку, — и соседние квартиры все заняты, и сверху, и снизу.

Керр отошел назад и сел, чтобы было лучше видно.

— Соседи впустят нас, чтобы мы сделали закладку?

— Тут надо действовать осторожно, Джон. — Фарго протиснулся мимо Керра, и тот уловил запах пота. — Сюда уже много лет не рекомендуют заходить туристам.

— Давайте все равно позвоним соседям — если, конечно, удастся найти тех, у кого еще подключены стационарные телефоны. Где Джастин?

— Уже на месте, — ответила Мелани, стуча пальцами по дисплею. — Наверное, по колено в использованных презервативах и шприцах.

— А спецназовцы?

— Разминаются, — ответил Фарго, протирая наушники ваткой с антисептиком. Он махнул в сторону заднего окна. После того как десять лет назад он подхватил через наушники ушную инфекцию, он стал очень брезгливым. — Место встречи для вооруженных подразделений — Миллер-Роуд, на парковке у супермаркета.

— Как они ухитрятся проникнуть в дом незамеченными?

— Подъедут на парковку сзади — окна шестьсот восьмой квартиры выходят только на фасад. Если жильцы не выйдут из квартиры и не станут наблюдать из окна на лестнице, они их не увидят. А рисковать они вряд ли станут.

— Можно попасть в дом прямо с парковки?

— Конечно, но «троянцы» собираются подкрасться с фасада, потому что так можно сразу попасть на лестницу. Их командир, кстати, хочет с тобой переговорить. — Фарго жестом призвал всех к молчанию и заговорил в микрофон: — Давай, Джастин!

Джастин Хайн, самый молодой эксперт в группе Керра, которого остальные считали юным дарованием, лежал ничком на полу гостиной в семьсот восьмой квартире, над комнатой, в которой собрались интересующие их объекты. Он лежал совершенно неподвижно, растянувшись на животе и закрыв глаза.

Квартиросъемщица, беженка из Сомали в хиджабе и парандже, испуганно наблюдала за ним с порога. Джастин только что уговорил ее вместе с сынишкой ненадолго уйти. Мальчик, которому на вид было не больше пяти лет, подкрался к нему и робко тронул его за ногу. Джастин открыл глаза, вынул один наушник стетоскопа, с помощью которого он слушал признаки жизни внизу, и буркнул в микрофон, висевший на шее:

— Там не меньше трех человек; скорее всего, четверо. Все мужчины.

Мальчик, видимо, решил, что Джастин обращается к нему, и с изумленным видом обернулся к матери. Джастин посмотрел на него, поднес палец к губам и продолжал бормотать, приведя мальчишку в еще большее замешательство.

— У них работает телевизор; настроен на канал «Аль-Джазира». Похоже, они все сильно взвинчены. — Он нахмурился и покачал головой, как будто не соглашался со своим собеседником. Перепуганный малыш отбежал к матери и схватил ее за юбку. — Нет, кое-что я все-таки смогу сделать. Включи экран и жди.

Джастин встал, потянулся, заправил футболку в джинсы и устало посмотрел на мамашу с мальчиком. Беженка почти не говорила по-английски. Когда несколько минут назад он позвонил в их дверь, она открыла и долго смотрела на его фетровую шляпу и рюкзак. Джастин показал удостоверение, подмигнул мальчишке и вошел в прихожую. Он снял с вешалки верхнюю одежду жильцов и, подав мамаше, принялся теснить их из квартиры на лестничную площадку. Он нажал кнопку вызова лифта и прислушался.

— Можете вернуться через час. — Он поднял один палец. Затем ободряюще сжал женщине локоть, пощекотал мальчишку под подбородком, вернулся в квартиру и тихо закрыл за хозяевами дверь.

Вернувшись в квартиру, Джастин вынул из сумки оптоволоконный кабель, крошечный монитор и дрель, специально приспособленную для таких работ. Откинув вытертый ковер, он прикинул, где находится точный центр комнаты. Через полминуты, лежа на животе, он начал совершенно бесшумно сверлить отверстие в бетонном полу. Заменил бур и снова сверлил, пока глубина отверстия не достигла десяти сантиметров. Для последнего этапа он воспользовался миниатюрным пылесосом: на пол в квартире этажом ниже не должна упасть ни одна крошка.

Казалось, что Джастин совершенно не торопится, и все же через три минуты после того, как он откинул ковер, кабель уже был вставлен в отверстие. Еще через сорок секунд он начал настраивать изображение на крошечном цветном мониторе. Сел скрестив ноги и стал осторожно двигать кабель, чтобы охватить всю комнату внизу.

— Ал, там точно подпольная лаборатория. В квартире четверо; двоим лет по двадцать пять — двадцать восемь, говорят по-английски с йоркширским выговором. Третий постарше; он помалкивает. Оператор, Шакир, устанавливает оборудование. Ты все видишь и слышишь? Как качество звука и изображения?

— Все отлично.

— Посреди комнаты верстак. На нем минимум три взрывных устройства в пластиковых контейнерах. В углу холодильник — возможно, там есть еще. Три рюкзака, полдюжины батареек, белый порошок в толстом целлофановом пакете.

— Сколько там взрывчатки?

— Уйма. Ал, молодые парни побриты наголо.

Важный знак. Перед тем как совершить теракт, шахиды сбривают все волосы на лице и теле. Поскольку у них не будет обычных похорон, бритье обеспечит им чистоту, когда они попадут на небо.

— Что там на краю верстака?

— Бутылка с какой-то прозрачной жидкостью — возможно, серной кислотой. — Джастин прищурился. — Не могу прочесть этикетку. Шесть… нет, семь пластиковых мензурок, пара пипеток. Ножовка, медные трубки для детонаторов… от батареек должны отходить провода, но мне отсюда их не видно. Шакир со своими причиндалами стоит у стены слева от двери. Там три стула. К стене прикреплены листы формата A3, исписанные фломастером. Представляешь, он даже написал для них сценарий! Подпольная лаборатория плюс декорация для съемок.

Керр, Мелани и Фарго столпились вокруг монитора на своем импровизированном наблюдательном пункте. Керр схватил микрофон.

— Джастин, ты меня слышишь? Немедленно уходи оттуда! Сию секунду!

— Джон! — Мелани осторожно похлопала Керра по плечу. — У нас гости.

Керр повернулся, увидел у себя за спиной командира вооруженного подразделения и улыбнулся с облегчением.

— Привет, Джим, — сказал он, пожимая гостю руку, — до чего же я рад тебя видеть!

Керр и Джим Галлахер за много лет провели вместе не одну операцию. Галлахер проник в автобус совершенно бесшумно. Он был в черном комбинезоне, с полным боекомплектом: с баллончиком слезоточивого газа, светозвуковыми гранатами, противогазом, пластиковыми наручниками, дубинкой и «Глоком-17» в набедренной кобуре. Если бы Галлахер переоделся в джинсы и спортивную фуфайку, никто не догадался бы, где он работает. Высокий блондин Галлахер, типичный шотландец-горец тридцати с небольшим. Говорил он негромко, и его моложавое лицо не отражало тех опасностей, с которыми ему приходилось сталкиваться каждый рабочий день.

Керр знал, что Галлахер выдержан и хладнокровен. В 2005 году, через неделю после трагедии 7 июля, Галлахер координировал действия трех из пяти вооруженных подразделений, которые арестовывали боевиков, готовивших вторую волну терактов в Лондоне. Тогда спецслужбы пришли к выводу, что дальнейшие теракты неизбежны. Галлахер почти не тратил времени на предварительную рекогносцировку, и при этом всегда действовал безупречно. Его бойцы попали в объективы телекамер; и потом еще долго по всем каналам передавали снимки профессионалов-спецназовцев.

Мелани отошла, чтобы Галлахеру удобнее было смотреть в монитор.

— Ну, Джон, ты опять подсунул мне огромный кусок дерьма?

— Сам видишь, — ответила Мелани, включая микрофон. — Джастин, мы вводим в курс дела «Челленджера-один», так что дай нам еще крупный план.

Картинка задергалась; Керр показал на монитор.

— Три объекта в шестьсот восьмой квартире плюс один, который собирается снимать их на видео. Взрывчатку ты видишь и сам; у них по меньшей мере три готовых СВУ,[6] которые осталось только уложить в рюкзаки.

Галлахер посмотрел из окна автобуса, отсчитывая этажи.

— Значит, эвакуировать жильцов не удастся?

— Это небезопасно, — ответил Керр, держа наушники у уха Галлахера. — Клиенты очень взвинчены. Малейшее подозрение — и вся улица взлетит на воздух. Времени у нас немного.

Галлахер внимательно слушал голоса из наушников.

— Я не могу рисковать… Взрывные устройства в жилом доме. — Он хладнокровно заговорил в микрофон на шее: — «Челленджер-два», убери все подразделения и жди моей команды. — Он инстинктивно проверил боекомплект. — Нам придется перегруппироваться — и тебе, Джон, тоже. Улицу уже оцепили, но вы слишком близко. Если дом рухнет, вас накроет.

— Времени нет, — ответил Керр.

— Нейтрализуем их, как только они дернутся. — Еще не закончив фразу, Галлахер бросился к лестнице; от него слышался треск радиопомех. — Прикройте головы и заткните уши! — посоветовал он, спускаясь вниз. — Сейчас здесь будет очень шумно.

В шестьсот восьмой квартире, за которой они так пристально наблюдали, трое боевиков готовились произнести прощальные речи и отправиться в свое последнее путешествие. Никто из них, кроме Фазала Шакира, еще не попадал в поле зрения комнаты 1830. Сабри, их главарю, было тридцать пять лет; он неоднократно проходил спецподготовку в пакистанских тренировочных лагерях. По-английски он почти не говорил, зато считался настоящим экспертом по производству взрывчатки.

Далджит, семьянин, любящий отец маленького сына, всю жизнь прожил в Бредфорде и работал младшим продавцом в супермаркете. Ему было двадцать четыре — столько же, сколько и третьему из их группы, Махмуду. В свое время Махмуд бросил химический факультет университета Лидса и работал где придется. Внуки эмигрантов из Пакистана и друзья детства, в последний год оба стали радикальными исламистами. Они молились в одной и той же мечети. Потом Сабри приказал им испариться. Ни Далджит, ни Махмуд ни разу не выезжали за пределы Англии. Никто из них не был знаком с личным оператором бен Ладена.

Пройдя процесс очищения тела, они принялись вставлять в тротиловые заряды шашки из двуперекиси ацетона. Шакир терпеливо ждал в углу, рядом с камерой. Со стороны можно было подумать, что двое молодых людей готовят еду и раскладывают ее по пластиковым контейнерам.

Самодельные взрывные устройства положили рядом с рюкзаками. Все было готово к укладке. В рюкзаках уже лежали карты лондонской подземки, по одной для каждого смертника. Если не считать верстака, холодильника и большого телевизора, мебели ни в одной комнате не было; и на стенах ничего не висело. Квартира была предназначена строго для определенной цели. Перчатки никто не надевал; они прекрасно понимали, что отпечатки их пальцев найдут на всех поверхностях. В положении террориста-смертника имелись свои преимущества; не нужно заметать следы.

Шакир прикрутил звук телевизора и жестом велел молодым людям сесть перед камерой, но они его как будто не слышали. Взволнованный Махмуд в сотый раз посмотрел на часы.

— Наш брат опаздывает больше чем на час. С ним что-то случилось!

— Он придет в свое время, — отрезал Сабри. — Мы подождем, как было приказано.

Пожилой пакистанец впервые за все время подал голос:

— А пока он идет к вам, братья, зачитайте свою последнюю волю!

— Молчи! — рявкнул Махмуд и снова обернулся к Сабри: — А может, его уже повязали? Брат, нам нужны красные точки. И очередность. И мы сразу покинем это место.

Услышав слова Махмуда, Керр и Мелани переглянулись. Красными точками на жаргоне «Аль-Каиды» назывались станции лондонской подземки. Еще один «брат» должен сообщить им названия станций и точное время взрывов в самый последний момент, чтобы обеспечить безопасность всей операции. Керр почти не сомневался в том, что отсутствующим «братом» был Ахмед Джибрил.

В микрофоне снова послышался хриплый, возмущенный голос Сабри:

— Нет. Повторяю, мы будем ждать. Останемся здесь, пока брат не отдаст приказ. — Он посмотрел на Шакира. — Старик, мы готовы. Где слова, которые мы должны произнести?

— Садитесь сюда. — Шакир, опираясь на палку, проковылял к камере. — Вот ваше послание миру. Если все прочитаете как надо, мне понадобится не больше трех-четырех минут.

Махмуд загородил камеру от Сабри. Молодой человек был на пятнадцать сантиметров выше главаря; он протянул к нему руку:

— Нет. У нас нет времени на болтовню и съемку! — Он осторожно вынул из ближайшего рюкзака карту лондонской подземки и шлепнул ее на верстак. — Мы доживаем последние часы, и мы больше не боимся тебя. Так что выбери нам цель. Иначе мы с Далджитом пойдем одни.

— Махмуд прав, — сказал Далджит. — Нам пора выходить. Если нашего брата взяли, скоро придут и за нами. Пора, иншалла!

— Слышите, ребята? — негромко спросил в микрофон Джастин из квартиры этажом выше. — Они сейчас выйдут.

Далджит бросился к окну, а Махмуд, повернувшись к верстаку, проверял провода самодельных взрывных устройств. Вдруг ему на руку упала крошка штукатурки, и он вскинул глаза к потолку.

Лежа совершенно неподвижно, Джастин не сводил взгляда с монитора. Далджит вгляделся в окно и что-то крикнул остальным. К нему подошел Сабри; оба начали возбужденно жестикулировать.

— Ал, что-то их встревожило на улице, — прошептал Джастин. — Кто там ходит вокруг дома? Передайте «троянцам». Алан, ты видишь? — спросил он в микрофон на шее.

Фарго тихо и взволнованно ответил:

— Да, а ты, пожалуйста, сейчас же уходи оттуда. Нет, Джастин, погоди… не двигайся! Он смотрит прямо на тебя!

Джастин и Фарго застыли, каждый на своем наблюдательном пункте, завороженные картинкой на мониторе. Махмуд смотрел прямо в камеру у себя над головой. Глядя на террориста, застывший Джастин прошептал:

— Погоди… он не уверен.

Махмуд что-то громко воскликнул. Сабри, оставив Далджита у окна, подошел к нему. Оба террориста с подозрением уставились на потолок. С одинаковым выражением лиц они стали похожи на братьев со старой семейной фотографии. Джастин заметил, что Шакир, воспользовавшись всеобщим замешательством, принялся убирать свою аппаратуру.

— Ал, положись на меня, — прошептал Джастин. — Они ни за что не заметят отверстие — во всяком случае, не будут знать наверняка.

Несколько секунд две стороны смотрели друг на друга в полном молчании, как будто ждали, кто первый моргнет. Вдруг Махмуд заметил Шакира. Старик бочком пробирался к двери со своим оборудованием. Он гневно закричал, возмущенный бегством оператора. В два прыжка он подскочил к пакистанцу, ударил его по лицу, втащил в комнату и швырнул к верстаку. Потом что-то закричал Далджит, стоявший у окна, и двое других бросились к нему.

Джастин хладнокровно повернул камеру, сделал крупный план.

— Все в порядке, мы чисты. Где «троянцы»?

— Готовятся к атаке, — ответил Фарго. — Джастин, они входят в здание. Уходи оттуда.

— Должно быть, клиенты их заметили… и начали психовать.

Фарго все больше волновался:

— Слушай, перестань валять дурака! Скорее убирайся оттуда!

Потом Джастин услышал голос Керра:

— Джастин, повторяю. Закрепи кабель, чтобы мы видели, что там происходит, и уходи. Как только выберешься в безопасное место, позвони мне с мобильного.

— Ладно, только вы давайте скорее… — Услышав шорох, Джастин круто развернулся и с ужасом увидел, что жильцы вернулись. Мать держала мальчика за руку. Джастин вскочил на ноги и мягко обратился к ней: — Я же вам говорил, здесь небезопасно. Вам надо уходить.

Сомалийка махнула рукой куда-то в сторону лифта:

— Не работать.

Джастин поднял руки вверх, ладонями наружу:

— Хорошо, сейчас я вас выведу, только не шумите!

Он проверил картинку на мониторе и закрепил кабель так, чтобы камера давала максимально широкий угол обзора. Уложив остальное оборудование в рюкзак, он заговорил в микрофон на шее:

— Ал, я выхожу. В семьсот восьмой чисто.

Мальчик подошел к Джастину и взял его за руку. Джастин закинул рюкзак на спину, поднял мальчика на руки и вывел жильцов из комнаты.

— Мы спустимся по лестнице.

Глава 10

Четверг, 13 сентября, 11.36, Филдинг-Роуд, Уолтемстоу

В подпольной лаборатории события разворачивались стремительно. Далджит смотрел в окно, а двое остальных заканчивали последние приготовления. Высунувшись чуть дальше, Далджит увидел спецназовцев, которые крались к парадной двери.

— Сабри! — крикнул он. — Они здесь! Они идут нас убивать!

Их главарь поднял голову.

— Сколько их?

— Много. Скорее заканчивайте, у нас больше нет времени.

Хотя картинка на мониторе дергалась, голос Далджита слышался так громко, что Фарго пришлось снять наушники. Они с Мелани подошли к монитору, а Керр вызвал Галлахера:

— Джим, у тебя аудиосвязь работает? Они вас засекли, пора!

Галлахер ответил чуть слышно:

— Понял тебя, я с первой группой на четвертом этаже. — Он как раз пробегал мимо Джастина и его подопечных. — Дай мне сорок секунд.

Сабри помог Махмуду и Далджиту зарядить взрывные устройства и положить их в рюкзаки; старый пакистанец, съежившись, сидел в углу, где он должен был снимать последнее обращение шахидов к миру. Смертники бросали на оператора Осамы бен Ладена презрительные взгляды. Этот хромой, увечный старик, который когда-то общался с самым известным террористом на свете, ничего для них не значил. Он принадлежал прошлому.

— Все кончено, — тихо произнес Далджит.

Они надели рюкзаки на грудь и хором закричали:

— Мы заберем их с собой, иншалла!

Далджит заметил, что у него выскочил проводок.

— Подождите! Подождите! — крикнул он.

Махмуд, у которого перед лицом смерти руки не дрожали, помог Далджиту закрепить детонатор.

У террористов наступил последний миг тишины; Джим Галлахер и его бойцы неслышно подошли к двери шестьсот восьмой квартиры.

— Вы готовы? — спросил Сабри, снова беря на себя роль лидера. Он посмотрел на обоих товарищей по очереди.

Они подошли ближе к двери и немного постояли, прислушиваясь к шорохам снаружи. Дверь выбили ногой, по полу покатились гранаты со слезоточивым газом. Все трое завопили:

— Аллах акбар! Аллах акбар!

Все взрывы прогремели одновременно, и в квартире начался настоящий ад. Первым в прихожую ворвался Галлахер. Он понял, что террористы вот-вот взорвут бомбы, поэтому бросился вперед, метнув гранату. Он находился на расстоянии меньше метра от Далджита, когда тот привел в действие свою адскую машинку. Взрывной волной с него сорвало каску и одежду. Гвозди вспороли ему живот.

Галлахер упал навзничь посреди комнаты и стрелял, пока не закончились патроны. Затем он с удивлением посмотрел на свои кишки. Им полагалось находиться в животе, но они вылезли наружу. Нижняя половина туловища превратилась в кровавое месиво. Но каска защитила от осколков его голову и лицо, и он озадаченно смотрел на ярко-алую кровь, сбегающую по груди на пол.

Заместитель Галлахера ворвался в логово террористов вторым. Они с Галлахером дружили на работе и дома, дружили семьями, каждую неделю играли в сквош в «Имбер-корт», спортивном клубе Столичной полиции. Увидев Сабри, заместитель Галлахера бросился на него. Он был совсем рядом, когда прогремел взрыв. Ему опалило грудь, оторвало левую ногу выше колена. Осколки угодили ему в грудь; в лицо врезалась ножка стула, искорежив правую скулу. Все полученные им раны были смертельными, и все же он умер не сразу.

Оторванная нога, рикошетом отскочив от стены, упала на него. Спихнув ее, он пополз к Галлахеру, чтобы помочь ему. В последние секунды перед смертью он попытался убрать кишки на место. Они заботились друг о друге до самого конца.

Сабри и Далджиту повезло больше. Их убило сразу, еще до того, как в них попали пули из карабина Галлахера. Шакир тоже погиб. Сабри оторвало голову; голова метеором пронеслась по комнате и врезалась в стену. Взрывом им разворотило грудные клетки. Конечности и внутренние органы превратились в однородное кровавое месиво. Галлахер успел заметить рядом с собой голову Далджита. Мертвые глаза удивленно смотрели куда-то вдаль. Перед тем как умереть, Галлахер схватил голову за волосы и отшвырнул прочь, как мусор.

Сотрясаясь от взрывных волн, вторая пара «троянцев» ворвалась в комнату. Целясь и освещая комнату фонарями, они стояли на пороге и искали живых, но безрезультатно. Хотя обоим уже доводилось присутствовать на терактах, то, что они увидели в шестьсот восьмой квартире, они запомнят на всю жизнь. Внутри было темно, как ночью; противогазы защищали их от едкого дыма и пыли, но перед глазами разворачивался настоящий ад. Из газовой трубы под потолком вырывалось яркое пламя; потолок квартиры уже загорелся. В противоположном углу по стене стекала вода. Тела их мертвых товарищей плавали в лужах крови. Неожиданно в комнате стало светлее — обрушилась часть противоположной стены. Когда дым рассеялся, снова прогремел взрыв. В квартиру хлынул холодный воздух. Снаружи мелькали синие проблесковые маячки. На улице у дома стояли брошенные машины, к которым бежали хозяева, и двухэтажный автобус. Они как будто смотрели в огромное панорамное окно. В бывшей подпольной лаборатории царила смертельная тишина. И хотя их барабанные перепонки были повреждены взрывами, они слышали, как их зовут громкие голоса.

Они поймали в прицелы шевеление в дальнем углу. После того, как ветер развеял пыль и дым, они увидели человека, балансирующего на краю пропасти; он казался силуэтом на фоне облаков. К груди он крепко прижимал рюкзак. Лицо было в шрамах, одежда разодрана. Трусость помешала ему последовать за своими товарищами раньше. Руки он спрятал под рюкзаком и дрожал всем телом.

— Стоять! — закричали «троянцы», хотя ни один не собирался брать его живьем.

Они застрелили его, когда он попытался привести в действие взрывное устройство. Выпав из проема, он проломил крышу полицейского фургона. Его бомба взорвалась в тот миг, когда к дому подбежали полицейские в защитном снаряжении. Крыша фургона отлетела в сторону, как крышка консервной банки. Водитель погиб на месте.

Глава 11

Четверг, 13 сентября, 11.47, Филдинг-Роуд, Уолтемстоу

Когда шестьсот восьмая квартира взорвалась, Джастин с сомалийкой и ее сыном находились на площадке второго этажа. Джастин вначале услышал легкий хлопок и понял, что в квартиру бросили гранату со слезоточивым газом. Потом прогремело два взрыва, от которых содрогнулся весь дом. Джастин толкнул истошно вопящих женщину и ребенка на твердую бетонную лестницу, а сам бросился сверху, закрывая их своим телом. Его ударило по голове — с потолка отвалился большой кусок штукатурки. В шоке Джастин не чувствовал боли; он снова подхватил мальчика на руки, а его матери помог подняться. Он бросился вниз, волоча перепуганную женщину за собой.

В пяти шагах от первого этажа — впереди уже показалась открытая дверь — им преградили путь полицейские, которые ворвались в здание. Небольшая задержка спасла им жизнь: если бы они успели выбежать из дома, то очутились бы рядом с фургоном, на который рухнул убитый террорист.

Бомба взорвалась, когда они добрались до первого этажа. Тяжелые двери разлетелись в стороны, как куски картона. Прижатые к стене, они оказались вне зоны действия взрывной волны. Джастин толкнул мать и ребенка в угол и снова заслонил их собой. Ему обожгло лицо; что-то ударило в висок. Ему хватило присутствия духа найти удостоверение. Он вывел своих подопечных, размахивая удостоверением и крича «Полиция!» всякий раз, как он видел нацеленный на него ствол. Он загораживал их от осколков, летящих от искореженной машины, и искал дерево, стену или здание, которые могли бы защитить их от следующего взрыва.

Керр сидел в автобусе с Мелани и Фарго. Они с ужасом наблюдали за последними минутами существования подпольной лаборатории. На мониторе они увидели, как в квартиру ворвался Галлахер, и услышали стаккато очередей. Потом изображение пропало. Через секунду обрушилась стена; в автобусе посыпались мелкими кусочками безосколочные стекла. Взрывной волной двухэтажный автобус отшвырнуло вбок; какое-то время они боялись, что автобус перевернется. Их бросило на сиденья и перегородки; потом они попадали на пол. Автобус накренился на другой бок, но все же выправился. Когда они снова выглянули наружу, на землю еще падали куски бетона и смертельно опасные осколки стекла. Они решили, что самое ужасное уже позади, но вдруг сверху упал мужчина с рюкзаком. Автобус снова отбросило взрывной волной.

— Господи! — Мелани не отрываясь смотрела перед собой. Там, где только что была стена жилого дома, стоял густой черный дым; языки пламени, раздуваемого холодным воздухом, лизали потолок квартиры. По небу быстро бежали темные тучи; в ноздри забивалась едкая вонь. В пыли и жаре завыли сирены; послышались крики. Мимо них к дому за линию оцепления прорвались БТРы и машины скорой помощи. Важно было захватить террористов, если они еще остались.

— Никто не ранен? — крикнул Керр, вставая на ноги.

Фарго уже вызывал Джастина по рации, но тот не отвечал. Фарго попробовал дважды — тщетно.

— Позвони ему на мобильный! — заорал Керр, как будто мог спасти своего подчиненного одной лишь силой воли.

Фарго хотел забрать аппаратуру, но Керр велел всем выйти из автобуса и пересесть в его машину. Скоро сюда слетятся репортеры, а ему совсем не хотелось светиться. Вид у них плачевный, все в пыли и какой-то крошке, у Керра порвалась куртка. И все же никто из тех, кто был с ним, не пострадал.

Джастин позвонил, когда Керр ехал на условленное место встречи, и сказал, где он находится.

Загнав «альфу» на парковку возле центра здоровья, Керр велел Фарго и Мелани оставаться в машине. Сам он вкратце рассказал группе Ленгтона о штурме и велел пробираться на место взрыва. Он попросил Ленгтона, если возможно, забрать из автобуса аппаратуру Фарго и ехать в Скотленд-Ярд. Вернувшись в машину к Мелани и Фарго, он проехал к внешней границе оцепления. Джастина он увидел в толпе пострадавших; всех вели к машинам скорой помощи, стоявшим на Хоу-стрит. Джастин, с рюкзаком за спиной, держал за руку маленького мальчика. Одновременно он пытался успокоить мать ребенка, у которой началась истерика.

Керр помог ему довести подопечных до медиков, а потом спросил:

— Ты как?

— Отлично.

— Не валяй дурака. Кому сейчас отлично?

Вернувшись на работу, Керр попросил Ленгтона отвести Джастина к врачу, а Мелани и Фарго развезти по домам на служебных машинах. Ленгтон молчал, но смотрел на него в упор. Керр понимал: его заместитель вспоминает все события сегодняшнего утра.

— Ну, а ты, Джон? — спросил Ленгтон. — Сам-то как?

— Нормально. У меня осталось еще одно дело.

Керр позвонил командиру «троянцев». Как только худшие подозрения подтвердились, Керр вместе с ним поехал к вдове Джима Галлахера. Галлахер совсем недавно купил в Кройдоне половину красивого дома на две семьи с тремя спальнями. От предыдущего брака у Галлахера осталась дочь, которая училась в начальной школе. Второй раз он женился год и месяц назад; его жена была молодой симпатичной мусульманкой. Она только что родила сына. Нандита Галлахер была дочерью богатых иммигрантов, принадлежащих к одной из высших каст; ее родители переехали в Лондон из Нью-Дели. Так как Керр был немного знаком с Нандитой, он рассказал ей о последних минутах жизни ее мужа и о его подвиге. Она слушала довольно хладнокровно до тех пор, пока ей не сообщили, что от него ничего не осталось — нечего опознавать. Тогда она закричала, что террористы украли у ее мужа душу.

После таких трагедий детективы, у которых еще бурлит кровь, расслабляются по-разному. Те, кто помоложе и не обременены семьей, склонны держаться вместе. Они идут в пивную или возвращаются на работу. Закаленные в битвах ветераны спешат домой, к супругам и детям. В такие дни хочется подольше побыть с родными и близкими.

Джон Керр принадлежал к меньшинству. Обычно общительный экстраверт, в себя он предпочитал приходить в одиночестве. Он приехал домой в начале пятого. В его излингтонской квартире на верхнем этаже викторианского особняка, переделанного в многоквартирный дом, было две спальни и балкон, выходящий на Аппер-стрит. Оттуда открывался великолепный вид на местный рынок. Керр полюбил свой дом с первого взгляда. Выглядел он не так роскошно, как новостройки на набережной Темзы, но дом обладал особой атмосферой. Кроме того, Керру нравились высокие потолки и резные карнизы. Обстановка была вполне современной, декор не бросался в глаза. Керр почти ничего не поменял с тех пор, как переехал сюда три года назад.

Он никак не мог отделаться от запаха дыма, пыли и горелого мяса. Понимая, что скоро наступит реакция, он налил себе полный стакан бренди и открыл застекленную дверь на балкон. Сгущались сумерки; моросил дождь. Вдыхая полной грудью прохладный воздух, Керр думал об убитых и раненых. То, что осталось от четырех террористов, двух «троянцев» и водителя полицейского фургона, развезли в морги по всему Лондону. Кроме них, погибли четверо жильцов дома — их убило осколками стекла.

Он не сомневался, что мог предотвратить трагедию, и это наполнило его печалью.

Керр понимал, что гибель товарищей и невинных людей сильно действует на всех. Непосредственная реакция у каждого бывает разной. Но через несколько часов все его коллеги испытают острое желание поскорее вернуться к работе и постараться сгладить последствия трагедии. Обычно Керр не поощрял подобное рвение. Он знал, что родственники в такие дни чувствуют себя обделенными. Они ведь не способны ни понять до конца, ни утешить своих любимых. За последние сутки они все пережили настоящий ад. Особенно досталось Мелани. Сейчас ей лучше всего побыть с мужем и двумя маленькими детьми. Но, хотя они с Ленгтоном распустили всех по домам и велели отдыхать, Керр не сомневался: скоро Мелани примчится на работу, как и Алан Фарго, Джастин и остальные.

Войдя в спальню, он разделся, бросил одежду в корзину для грязного белья, отбросил рваную куртку и направился в ванную. Он долго стоял под душем. Потом, надев махровый халат, упал на диван и включил круглосуточный новостной канал «Скай-ньюс». Он хотел узнать подробности. Почти сразу же экран заполнила жирная физиономия Дерека Финча, координатора Контртеррористического отдела. Финч играл двойную роль. В его обязанность входила организация контртеррористических мероприятий. В то же время, считаясь главой СО-15, он был начальником Полы Уэзеролл. В то время как подчиненные Уэзеролл, «рабочие лошадки», добывали ценные сведения о тех, кого подозревали в экстремистской деятельности, огромный отряд детективов под руководством Финча расследовал преступления террористов. После того как эксперты осматривали места терактов, после допроса заключенных и поимки их сообщников в Великобритании и за границей детективы Финча должны были связать воедино все звенья одной цепи. Далее они вместе с юристами из Службы уголовного преследования готовили дела для передачи в суд. В задачу Уэзеролл входило предотвращение терактов. Если разведка не справлялась со своими обязанностями и теракты все же совершались, подчиненные Финча должны были собрать все улики и отыскать сообщников, пусть даже они находились в самых отдаленных уголках земного шара.

Керр застал Финча в разгар его пылкой речи. Он зачитывал куски из последнего отчета МИ-5:

— Все указывает на то, что нам грозит серьезная опасность дальнейших неизбежных терактов. Вопрос заключается не в том, намерены ли наши враги атаковать, а в том, когда они предпримут следующую атаку. Прошу граждан не паниковать, но не терять бдительности и сообщать обо всех подозрительных лицах и фактах…

Керр выключил звук и стал проверять почту на своем смартфоне «Блэкберри». Все сообщения были так или иначе связаны с терактами. Встревоженные родители Керра написали ему из Майами-Саут-Бич, посмотрев утренний выпуск новостей на канале Эн-би-си. Пришла эсэмэска от Робин, матери Габи. Робин, как всегда, писала лаконично: «Габи волнуется подтверди что ты ок». Керр немного обрадовался: все-таки дочери небезразлично, что с ним. Габи теперь живет в Лондоне; она поступила в Королевскую академию музыки. Снимает квартиру с двумя своими сокурсницами. Сейчас на пару дней она летела к Робин в Рим. Керр очень переживал из-за отчуждения дочери, начавшегося пять лет назад. Габи всегда была доброй и чуткой девочкой, живо интересовалась политикой и защищала бедных и притесняемых. Так ее воспитывали Робин и сам Керр.

Иногда Керру казалось, что близость с дочерью умерла вместе с тем парнем, которого он задушил в туалете на станции «Грин-парк» в июне 2005 года. После всего, когда он нашел Габи и все ей рассказал, у нее произошел нервный срыв. Она кричала, что ненавидит его хладнокровное насилие даже больше, чем бомбу того парня.

— Зачем, зачем ты убил его? Ты такой же проклятый ханжа, как и все остальные! А я так хотела, чтобы ты был не такой, как все! — рыдала она, уткнувшись ему в грудь.

Очутившись в безопасности, в римской квартире матери, Габи больше трех недель не отвечала на его звонки. Во вторник, 26 июля, через пять дней после того, как застрелили Жуана Карлоса де Менезеса, она, наконец, подошла к телефону, но только для того, чтобы обвинить его. Он не сумел предотвратить убийство невинного человека.

Почти два года Габи отказывалась ночевать у него, хотя Керр всегда на всякий случай прибирал в гостевой спальне — вдруг приедет. В последнее время она иногда ночевала у него, но отец и дочь вели себя настороженно. Они разговаривали холодно, как супруги, которые не расходятся ради детей. Время от времени Габи, выпив бокал вина, оттаивала и принималась пылко спорить с ним. Она уверяла, что во всем мире большинство подавляет меньшинство. Керр соглашался с дочерью — не только потому, что хотел ее задобрить, но и потому, что искренне верил в ее правоту.

Потом что-то в ней надломилось. За последние два года она как-то очерствела. Керр знал, что дочь стала активисткой в паре политических группировок, которые выступали за мир на Ближнем Востоке, но говорить с ним на такие темы Габи упорно отказывалась.

Донна, личный помощник Уэзеролл, тоже прислала ему письмо по электронной почте. Она весь день пыталась с ним связаться. Донна предупреждала, что по его душу приходили «тихушники». И Билл Ритчи волновался за его группу. Керр позвонил Фарго и Мелани. Оба наотрез отказались ехать в больницу и настояли на том, что на следующий день выйдут на работу.

— Чувствую себя паршиво; мне нужно чем-то себя занять, — сказала Мелани, совершенно не сонная и энергичная. Она как будто забыла о том, что еще сегодня была жертвой похищения.

Вдруг Керр почувствовал, что больше не может. Десять часов без перерыва он провел в состоянии повышенной боевой готовности: дрался, мчался по улицам, защищал своих и ожесточенно спорил с начальством. Керр старался держать себя в форме и по вечерам бегал трусцой по улицам своего квартала, но сейчас мышцы ныли после драки с похитителями Мелани, а сердце болело от ужасного сознания потери.

Вспомнив, как повела себя Уэзеролл, он, кроме того, осознал, насколько шатко и уязвимо его положение. Он позвонил Ритчи; тот подошел не сразу. Услышав скованный голос Билла, Керр догадался, что тот, вероятно, занят тысячей дел одновременно. Он рассказал о том, как они съездили к вдове Галлахера, и заверил, что с Фарго, Мелани и Джастином все в порядке.

— Представляю, как тебя сейчас рвут на части, — добавил он, изображая беззаботность.

— Пусть запишут свои показания. Убедись, что они совпадают, — парировал Ритчи, — и твои, кстати, тоже.

— Я еду на работу.

— Нет. На сегодня с тебя достаточно. Мой телефон скоро расплавится — мне все время звонят из Хакни.

— Так вот почему ты так злишься!

— Ринувшись спасать Мелани, ты подверг ваши жизни ненужному риску!

— Если бы я ее не освободил, она, возможно, до сих пор сидела бы у террористов. Или умерла.

— Джон, я больше не могу с тобой разговаривать. Посмотри телевизор. Напейся, ложись спать пораньше… делай что хочешь.

— Мы должны сегодня встретиться и все обсудить. Я имею в виду ту хрень, которую несла наша начальница.

— Завтра обсудим.

— При Лоре Миллс ничего подобного не было.

— Миллс не имела дела с клиентами вроде Джибрила.

— Я правильно сделал, что не подчинился ее приказу. Джибрил мог привести нас к подпольной лаборатории! Ты все прекрасно понимаешь, Билл. Ты ведь говорил Уэзеролл практически то же самое!

— Джон… Прекрати.

— Мы могли бы довести его до самой квартиры и спокойно взять всех, не потеряв никого из наших. Из-за того, что случилось, мне по-настоящему плохо. А тебе, Билл? Правда рано или поздно выплывет на поверхность.

Керр продолжал давить, но чем дольше он настаивал, тем больше ожесточался Ритчи.

— Поживем — увидим. — Вот и все, что удалось выжать из него Керру.

Когда Ритчи наконец бросил трубку, Керр заварил черный кофе и сделал себе омлет с ветчиной и сыром, любимое дежурное блюдо еще с холостяцких времен. Потом он оделся и поехал на работу.

Глава 12

Четверг, 13 сентября, 18.45, Найтсбридж

Голос, при звуках которого сотни людей дрожали от ужаса, был низким и бархатистым. Его обладатель, улыбаясь и прищурив глаза, выдвинул свое требование с таким видом, будто оказывал своей собеседнице большую любезность.

— Как, еще одна виза в обход обычных процедур? — переспросила она. — Нет, Гарольд, ничего не получится. Ты и сам понимаешь, что я больше не могу этого сделать. Слишком рискованно.

Обладатель бархатистого голоса стряхнул нитку с лацкана пиджака.

— Милая моя, это не просьба. Всем нам приходится делать то, что нам не нравится.

Он говорил звучно и неторопливо, со вкусом подбирая слова. Его уверенные интонации выдавали человека, привыкшего наслаждаться жизнью на вершине социальной пирамиды. Он совсем не рисовался. Когда Гарольд что-то приказывал, его собеседники понимали: сопротивление бесполезно. Стоило взглянуть ему в глаза, и все понимали: за ними лежит нечто тверже гранита. Оба были одеты безупречно: он в темном костюме, она — в черном коктейльном платье с низким вырезом. Подол высоко задирался, когда она закидывала ногу на ногу. Они сидели в одинаковых коричневых кожаных креслах в отдельном кабинете рядом с прихожей роскошного найтсбриджского особняка и ждали, когда придут другие гости Гарольда. Пока в доме царила тишина, лишь тикали старинные дорожные часы на каминной полке. На подлокотниках их кресел, на стеклянных полосках, были насыпаны дорожки высококачественного кокаина.

— Ты же обещал, что после Джибрила меня оставят в покое!

— Это последнее задание… на некоторое время. Дорогая моя, речь идет всего об одной студенческой визе!

— Кто он?

— «Спящий». Он уедет на север и заляжет на дно. И будет спать до тех пор, пока не придет время его разбудить. — Он протянул ей полоску бумаги. — Как бы там ни было, наши турецкие хозяева приказывают, а мы им подчиняемся.

Женщина, приближавшаяся к пятидесятилетнему юбилею, была заместителем министра внутренних дел. По возрасту она была лет на десять, а то и больше, моложе Гарольда. Крепкая, короткопалая, со стрижкой боб, она ухитрялась смягчать свой суровый взгляд, когда выступала по телевидению. В Найтсбридж она приехала прямо с работы в темном деловом костюме и переоделась в одной из спален. После приема ей придется вернуться в министерство; необходимо как-то урегулировать кризис после терактов. И эта женщина, занимавшая высокий пост и добившаяся успеха в жизни, не отодвинулась, когда Гарольд наклонился к ней и фамильярно сунул полоску бумаги в вырез ее платья.

— Ему велели посетить наше посольство в Исламабаде в следующий вторник, в десять часов утра по местному времени.

Женщина переложила бумагу в потайной кармашек на молнии в своей сумке.

— Слишком мало времени. Поднимется тревога.

— Он вылетит ночным рейсом в воскресенье; прибудет в Хитроу. Через Дубай.

— Гарольд, я не могу.

— Милая моя, ни у кого из нас нет выбора, так что тебе придется что-нибудь придумать.

Загрохотали отодвигаемые засовы; турки-помощники открывали парадную дверь. Гарольд машинально посмотрел на часы: без двенадцати семь. Он всегда был пунктуальным хозяином.

— Вы, политики, обожаете что-нибудь придумывать… Стараетесь ради своих нянь и любовников, верно? Особенно когда вам кажется, что вы можете выйти сухими из воды!

Большие напольные часы в холле, которые спешили ровно на десять минут, пробили час; мужчина и женщина воспользовались минутами ожидания и принялись втягивать кокаин через свернутые в трубочку банкноты.

— Ты ведь знаешь, все можно очень легко отследить!

— Расслабься. Вспомни о муже и детях. О том, что для тебя по-настоящему важно.

Из холла послышался смех; явились первые гости — ранние пташки.

— На листке, который я тебе дал, есть еще одна фамилия. Это государственный служащий, который позвонит тебе по прямому номеру по совершенно другому делу.

— И тогда мы получим девочку? Таковы условия, да? — спросила женщина.

Гарольд встал, зашел ей за спину и заглянул в вырез платья.

— Нашу английскую розу привезут в субботу. И ты, милая моя, сможешь расслабиться… А сейчас нам пора. Некоторые гости уже пришли, — негромко проговорил он, водя кончиками пальцев по ее шее и подбородку, отчего волосы у нее на затылке встали дыбом.

Выгнув шею, она заглянула ему в глаза и раздвинула ноги; платье задралось еще выше, открыв кружевные чулки и пухлую белую плоть над ними.

— Хватит говорить о делах, Гарольд, — попросила она. — Разогрей меня, пожалуйста.

Он улыбнулся. Так она реагировала всякий раз, когда их хозяева требовали от нее профессиональных услуг. Ее почти детская просьба, как всегда, возбудила его. Кокаин подействовал, и она вдруг показалась ему желанной. Нагнувшись, он сунул руку ей за вырез платья и обхватил ладонью грудь. Руки у него были сильные, как будто принадлежали гораздо более молодому человеку. Он возбуждал ее соски, пока ей не стало больно; но она не вскрикнула и не отстранилась, а, наоборот, обхватила его руку своей, побуждая его продолжать.

Без двух минут семь один из турок-помощников улыбнулся и кивнул, застав двух пожилых любовников в одном кресле. Их губы слились в поцелуе; рука мужчины скользнула между ног женщины. Но ровно в семь, когда они вышли к гостям, они выглядели респектабельными, словно супруги, только что вернувшиеся из церкви. Гарольд был застегнут на все пуговицы; его спутница прикрыла вырез шелковым шарфом.

Пятница, 14 сентября, 09.40 по местному времени, Стамбул (Турция)

Тридцатипятилетний мультимиллионер Абдул Малик, турецкий предприниматель и правоверный мусульманин, сидел в своем современном офисе в центре Стамбула. Красивый и уважаемый, он любил дорогие костюмы, сшитые на заказ, и выполненные также на заказ туфли. Одежда и обувь отражали его высокое положение в турецком обществе. Малик обладал исключительным умом, гибкостью и деловым чутьем. В его банке «Малик Файнэнс Хаус» отмывались миллионы долларов — так называемые «исламские капиталы», вывезенные из США Саудовской Аравией и другими государствами Персидского залива после событий 11 сентября 2001 года. Деньги часто доставлялись в Турцию просто в чемоданах и дорожных сумках. С помощью своей второй компании, «Малик холдингс», Абдул Малик вкладывал деньги в автомобильную промышленность, бензин, электронику, строительство, торговые центры и любые другие отрасли, приносившие стабильный доход. Кроме того, суннит Абдул Малик славился своей выдающейся добродетельностью.

Он был ревностным сторонником правящей в Турции Партии справедливости и развития, АКП, которую часто обвиняли в скрытом пособничестве экстремистам, пустившим глубокие корни в религиозных турецких общинах, и в связях с запрещенными исламистскими группировками. После победы АКП на выборах 2007 года Малик от всей души молился, чтобы партия укрепила свою программу прочными религиозными ценностями. До этого момента в обществе боялись реального столкновения между АКП и «государством в государстве» в лице армии, органов правосудия и спецслужб, что Малик бы только приветствовал. Он верил, что новое правительство, выполняя волю Аллаха, должно вернуть страну на праведный путь. Он с огорчением наблюдал за тем, как Турция спешит по пути неверных, по материалистическому пути, в погоне за дьяволом. К его ужасу, родная страна, которую он когда-то так любил, оказалась не лучше развращенных и безбожных государств Европейского союза, куда Турция так отчаянно стремилась вступить.

Охраняя безопасность его деятельности в Великобритании, узкий круг людей, знавших о его намерениях, называл Малика просто «директором». Его кабинет был просторным и светлым; в нем преобладало естественное освещение. Сидя за современным столом светлого дерева, на котором стояли три компьютерных монитора, Малик был похож на руководителя безбумажного офиса любого успешного современного предприятия в процветающем европейском городе. В одном углу кабинета помещался кулер с водой, в другом стоял принтер с функцией защищенного факса. На кофейном столике были разложены подставки для чашек с логотипом фирмы «Малик холдингс». В сейфе с электронным замком хранился сервер для передачи зашифрованной информации. По нему Малик получал от своих лондонских помощников письма и фотографии.

Когда его партнер в небрежно накинутом на плечи пиджаке вошел в кабинет, Малик вскинул голову. Рашид Хуссейн вкратце рассказал ему о вчерашней катастрофе в Лондоне. Сириец Рашид Хуссейн тесно сотрудничал с Маликом. Он был более чем на десять лет старше Малика; худощавый, черноволосый, коротко стриженный. Подобно Малику, Хуссейн одевался как преуспевающий бизнесмен. О накрахмаленный воротник его рубашки в голубую полоску можно было порезаться. Но по его лицу сразу было видно, что он настоящий боец. Красный шрам, тонкий, как нитка, начинался под левым ухом, проходил через всю щеку и исчезал в аккуратно подстриженных усах.

Когда партнеры заговаривали о своих тайных операциях, они переходили на английский.

— Вчерашний арест в Лондоне — это серьезно, да?

Хуссейн повесил пиджак на спинку стула, на миг показав бледно-голубую шелковую подкладку, и пожал плечами.

— Нет, это пустяки. Ахмед Джибрил пошлет британскую полицию куда подальше.

— Как они на него вышли?

Хуссейн откатил стул назад, сел за стол напротив Малика и ввел в компьютер три пароля.

— Кто знает? Жаль, что парня арестовали, но, судя по истерике в британской прессе, теракт был успешным.

— Что с женщиной, которая выдала ему визу? Ее арестовали?

— Она живет в страхе и всецело в нашей власти.

— Рашид, прошу тебя, будь осторожен.

Сириец проверил, нет ли новых сообщений на его мобильнике.

— Я приказал Гарольду создать заслон между ней и иммиграционной службой. След не приведет их к нам… Уверяю тебя, нам ничто не грозит. Я разбираюсь в таких вещах.

Рашид Хуссейн всегда говорил уверенно. Малик полностью полагался на него, когда шантажировал нужных людей, но до сих пор так и не привык к некоторой категоричности Хуссейна.

— Рашид, ты уверен, что полицейские не ослабят наши позиции в связи с Джибрилом? Мы по-прежнему можем использовать его для последней стадии операции?

— С полицией никаких проблем не возникнет, — улыбнулся Хуссейн, спокойный, как всегда. — Джибрила скоро освободят, обещаю.

В дверь постучали, и в кабинет вошла молодая женщина — помощница Малика. Она положила ему на стол черновик контракта на покупку недвижимости. Малик улыбнулся ей:

— Эсра, пожалуйста, дай мне немного времени.

Для ведения законных коммерческих операций Малик нанял пятерых выпускников Стамбульского университета, в том числе двух женщин. Его помощники трудились в соседнем общем зале. Все работавшие у него женщины носили хиджабы. Дверь в личный кабинет Малика запиралась на три замка, а по ночам он всегда включал сигнализацию. Как только помощница вышла и закрыла дверь, он спросил:

— Ты уверен, что операция «Английская роза» пройдет успешно?

— Время выбрано идеально. На следующей неделе приедут контролеры; они расскажут о последнем шаге перед финальной стадией.

Малик нажал кнопку интеркома и вызвал Эсру.

— Мы еще это обсудим.

— Поверь мне, Малик, эта женщина в нашей власти. Мы воспользуемся «Английской розой» для того, чтобы сокрушить ее. А потом свалим ее правительство, как гнилое дерево.

Глава 13

Пятница, 14 сентября, 07.55, комната 1830

— Повторяю, в базах данных ничего нет. В «Экскалибуре» что-то удалено.

Фарго воспринял случившееся близко к сердцу. Хотя Фарго и обещал как следует отдохнуть, Керр сразу понял, что Алан всю ночь просидел в комнате 1830, роясь в своем волшебном ящике. Правда, рубашку он сменил, но и новая была мятой; скорее всего, он хранил ее на работе в ящике стола для экстренных случаев. Зато брюки на нем остались те же самые, что и вчера, — в пыли и мелких частицах после взрыва. Судя по влажным волосам, Фарго принял душ в душевой рядом с командным пунктом, но уже успел вспотеть и от усталости шатался, как пьяный.

— Ты хочешь сказать, что доступ к его досье закрыт? — уточнил Джастин.

— Нет, — тихо ответила Мелани. — По-моему, он хочет сказать, что все сведения о нем уничтожены.

Группа Керра расположилась в кабинке, втиснутой в угол комнаты 1830 и отгороженной от остального пространства прозрачными перегородками. Фарго называл ее «читальней». В «читальне» умещался единственный стол и компьютерный терминал. Как только Керр рано утром услышал от Фарго тревожную новость, он вызвал в «читальню» всех своих сотрудников. Керр, Ленгтон, Мелани и Джастин теснились на стульях вокруг стола; Фарго устроился на вентиляционном коробе. За его спиной в окне высилась башня Вестминстерского аббатства. Керр захватил всем двойные эспрессо из закусочной на станции метро «Сент-Джеймсский парк» через дорогу от Скотленд-Ярда. Фарго тут же задел поставленную для него чашку и залил кофе свои записи и вентиляционные отверстия. Остальные принялись подтрунивать над ним: наконец-то удалось прикончить кондиционер.

— Сейчас покажу. — Фарго подошел к Джастину и, нагнувшись над ним, стал что-то набирать в поисковой строке. — Видишь, старые данные исчезли, а если и появились новые, то мы их не получили.

— Когда это произошло? — спросил Ленгтон.

— Через несколько часов после его ареста. Или даже минут.

— Почему убрали его досье? — спросила Мелани.

— Межведомственная политика, — вздохнул Джастин, качая головой.

— А может, что-то посерьезнее? — предположила Мелани.

Все посмотрели на Керра. Он успел обо всем подумать, и теперь ему хотелось услышать мнение своих коллег. Им всегда приходилось действовать очень быстро; по большей части они следили за подозреваемыми на улицах, в неотапливаемых машинах или на продуваемых всеми ветрами наблюдательных пунктах. По сравнению с такими условиями тесная «читальня» Алана Фарго казалась настоящей роскошью. Они делали вид, будто сегодняшний день ничем не отличается от других, но выглядели все неважно. Из-под фетровой шляпы Джастина виднелась повязка, напоминая о том, что он чудом избежал смерти. Джастин с отличием окончил инженерный факультет Даремского университета; в Контртеррористическом подразделении ему поручали самую тонкую работу. Но одевался он в джинсы, футболки и высокие кроссовки. Из-за его стиля Мелани поддразнивала его, говорила, что он похож на школьника.

Мелани сильно ударилась о стенку автобуса во время взрыва; Керр заметил, как она поморщилась, когда Джастин случайно задел больное место. Она приехала на работу первой, если не считать Фарго, и выглядела почти как обычно. И даже оделась для спокойной работы в офисе. Ленгтон подмигнул ей и, садясь рядом, одними губами спросил: «Порядок?» Ему как будто было неуютно без кожаной куртки; и похоже, не терпелось вернуться на улицу.

— Итак, Джо Алленби присылает нам ориентировку на йеменца в обход обычных каналов, — заговорила Мелани. — Потом кто-то в Лондоне нажимает на нужные кнопки, и плохой парень вдруг оказывается чистеньким. О чем это нам говорит?

— Джибрила забросила в Великобританию МИ-5… Может быть, он… ну, скажем, «крот» из «Аль-Каиды»? — хмурясь, предположил Джастин. — Но предупредить об этом Алленби контрразведчики забыли. Очень странно… Разве МИ-5 не должна была поставить его в известность?

Мелани хохотнула:

— Хочешь сказать, что «пятерка» не разговаривает с «шестеркой»? Перестань, Джастин. Речь идет о серьезных играх. На них, между прочим, выделяются большие деньги. И все выслуживаются перед премьер-министром.

— Если Джибрила завербовали в Йемене, Джо обязательно должны были ввести в курс дела; без него у них не получилось бы все уладить, — заметил Ленгтон. — Он бы наверняка знал обо всем с самого первого дня и, возможно, сам проводил вербовку.

— А я все-таки думаю, что люди из МИ-5 намеренно держали Джо в неведении, — сказала Мелани. — Может, они собирались завербовать Джибрила в Лондоне, а мы поломали им всю игру, арестовав его.

— Тогда кто оплатил ему билет? — спросил Джастин. — По-моему, Джо непременно должен был входить в круг посвященных.

— Кстати, вот вам еще одна плохая новость, — подал голос Фарго. — Алленби исчез. Вчера вечером я звонил в отделение МИ-6 в Йемене, но меня переключили на автоответчик. Удалось дозвониться только до Воксхолл-Кросс. Дежурный из ночной смены не в курсе.

Все снова посмотрели на Керра.

— И что с его досье? — спросила Мелани Фарго.

Тот пожал плечами:

— В Воксхолл-Кросс нам никто ничего не скажет.

— Значит, одно из двух. Джибрил либо террорист, либо наш агент. Но если он на нашей стороне, от Джо все скрыли. И теперь у нас полная тишина в эфире, — констатировал Керр. Он не терял хладнокровия, но последние события очень тревожили его, как и то, что кто-то не поленился убрать досье из «Экскалибура». Он очень надеялся на то, что Алленби его поддержит; ведь он возражал Уэзеролл и Ритчи только потому, что друг прислал ему ориентировку. — Напомни, Ал, что было в послании из Йемена. Мне нужны точные слова Алленби.

— Он переслал скан записки, написанной от руки, в наше отделение в Хитроу. Там были приметы Джибрила, его фото и номер рейса, — сообщил Фарго, стряхивая со своих бумаг капли кофе. — Цитирую: «Услуга за услугу. Пожалуйста, передайте срочно ДК. Будьте осторожны, и счастливой охоты», конец цитаты.

Керр нахмурился.

— Прошлым летом я помог ему взять агента в Четвертом терминале. Действовать пришлось быстро, но ничего особенного я не сделал.

— Шел воскресный вечер, и Алленби просто нечем было заняться. — Джастин пожал плечами.

— Не может быть! — возразила Мелани. — Алленби работает на переднем крае; такие, как он, ничего просто так не делают… Так что давайте не будем напрасно терять времени на всякие домыслы.

— Она права, Джон, — поддержал ее Ленгтон. — Должно быть, Алленби все продумал. МИ-6 не отвечает услугой на услугу, разве что для них это чем-то выгодно. Раз Алленби прислал тебе ориентировку в обход обычных каналов, у него имелась на то причина.

Керр заметил кого-то снаружи и поманил в «читальню». И все же Карл Сергеев, неизменно корректный сержант уголовного розыска, вежливо постучал в стекло, прежде чем протиснуться в дверь. Русский по происхождению, высокий — шесть футов три дюйма — и атлетически сложенный, Карл всегда безупречно одевался. Сегодня на нем был темно-серый костюм с белой рубашкой и желтым галстуком. Золотые запонки, черные итальянские туфли. Войдя, Сергеев поздоровался со всеми и особо улыбнулся Мелани.

— Я слышал про Хакни. — У него был настоящий бас. — Надо сказать, несмотря ни на что, выглядишь ты неплохо. — Только он упомянул о том, что Мелани пришлось пережить вчера.

Джастин пощупал пиджак Сергеева:

— Как мило с твоей стороны, что ты удостаиваешь своим вниманием нас, плебеев! — Он подвинулся, освобождая место, но Карл подсел к Фарго на вентиляционный короб, старательно избегая лужицы пролитого кофе.

Карл Сергеев служил в отделе зарубежных стран, который находился на том же этаже, что и комната 1830. Известный как «зарубежка», отдел занимался всеми крупными международными экстремистскими организациями, за исключением «Аль-Каиды», в том числе и контршпионажем. Прирожденный разведчик, Карл прочно внедрился в лондонское эмигрантское сообщество и пользовался любой возможностью, чтобы подружиться с большими шишками из стран Восточной Европы. У него были обширные знакомства; с таким обаятельным человеком всем хотелось дружить. Кроме того, он нравился женщинам — по слухам, именно из-за этого его брак сейчас трещал по швам.

— Похоже, босс, я немного опоздал, — заметил он, постучав по пустой чашке Фарго.

— Нет, ты как раз вовремя, — возразил Керр. — Можешь себе представить, что тут несут мои специалисты по теории заговоров. Ну, а ты что скажешь?

Остальные переглянулись. Видимо, чуть раньше Керр ввел Сергеева в курс дела. Карл медленно покачал головой:

— У всех моих подопечных в наши дни чистые руки. Они прямо помешались на инструкциях и договорах. Разумеется, главное — источники энергии. Холодная война забыта, перезагрузка в отношениях и так далее. — Несмотря на шестнадцать лет в Специальной службе, говорил он по-прежнему рублеными фразами, с сильным акцентом. — Сейчас важнее всего сотрудничество. Совместные исследования во всех областях, особенно в противодействии мошенничеству и наркоторговле. Иностранные послы пьют чай с комиссаром. Без конца обмениваются разведданными и досье на преступников с нами и другими партнерами по ЕС. Терроризм в Великобритании? Никто из тех, кем я интересуюсь, не станет рисковать и пачкать руки. По-моему, все происходящее очень похоже на «Аль-Каиду». Извините, ребята.

— Ну ладно, Карл. Давайте теперь сосредоточимся на самом Джибриле. Мел, можешь по-тихому навести справки в «Паддингтон-Грин»? Нам бы узнать, что они собираются с ним делать…

— Я уже звонила своему знакомому сержанту из отдела предварительного заключения. Там тоже творится что-то странное. Почти сразу после того, как Джибрила закрыли, примчались две тетки из МИ-5. За ними приехал еще один тип. Мой источник считает, что тип — коллега Джо Алленби из Воксхолл-Кросс, потому что тетки из МИ-5, похоже, совсем ему не обрадовались.

— Наверное, спорят, кто из них главнее, — усмехнулся Ленгтон. — Но зачем «пятерке» и «шестерке» мериться мускулами, если следствие ведет полиция? Это не по правилам. Почему Финч их не прогонит?

Мелани пожала плечами:

— Как бы там ни было, они вместе пытаются отобрать у нас Джибрила.

— Я ими займусь, — обещал Керр.

— То, что происходит, очень странно, — продолжала Мелани, — а Джибрил, конечно, молчит как пень.

— Кто у него адвокат?

— Женщина, о которой никто понятия не имеет. Некая Джулия Баккур. Умная, вежливая, самоуверенная. Можно подумать, она представляет интересы какого-нибудь крупного мошенника из Сити. У нее контора в Мэнор-Парк, в хорошем квартале Ист-Хэма. Она носит хиджаб, но в остальном вполне европеизированная и современная женщина. Она не похожа на муниципальных адвокатов, которые защищают неимущих. Мой знакомый назвал ее «паранджой в побрякушках». С ней будет непросто.

— Кто ее нанял?

— Такое впечатление, что никто не знает. Я навела о ней справки; раньше Баккур не защищала террористов.

Керр нахмурился. Они хорошо знали адвокатов, которые специализировались на делах по обвинению в терроризме, поэтому появление на сцене Джулии Баккур было в высшей степени необычным.

— Может быть, Джибрил просил, чтобы прислали именно ее?

— По словам моего источника, нет, — ответила Мелани. — И нет записей о том, чтобы кто-то отдавал ей распоряжения. Она появилась из ниоткуда, но, судя по всему, примчалась в дежурную часть «Паддингтон-Грин», как только туда доставили Джибрила.

— Хорошо, Мел. Поблагодари своего знакомого. И попроси, чтобы был осторожнее. Пусть больше не рискует ради нас. Погодите все! — Через окошко в двери он увидел, как в комнату 1830 входит Билл Ритчи, берет ежедневную сводку происшествий и направляется к ним в «читальню». — Подвиньтесь! — велел Керр. Все задвигались, закрывая монитор.

Заметив их, Ритчи просунул голову в дверь.

— Что нового?

— Проводим благотворительный разбор полетов, — ответил Керр. Фарго тем временем прикрыл свои бумаги. — Вчера вы хорошо поработали, ребята. — Керр кивнул в сторону Карла, который в той операции непосредственного участия не принимал. — Кстати, на осмотре у врача все побывали? Джастин, и ты?

— Да, сэр, — солгала за всех Мелани.

— Билл, пожалуйста, удели мне несколько минут, — обратился Керр к начальнику.

— У меня весь день занят, — ответил Билл Ритчи. Керр не понял, злится на него Билл или уже перестал. — Перезвони в конце дня.

А может, он что-то скрывает… Когда Ритчи ушел, все посмотрели на Керра и покачали головами. Он явно впал в немилость у начальства.

Приняв решение, Керр шумно выдохнул.

— Хрен с ними, с начальниками, мы все выясним сами. Главное — понять, как Ахмед Джибрил попал в нашу страну. Можно проверить его паспорт и другие вещи?

— Следствие на все наложило эмбарго, — ответила Мелани.

— Это еще почему? — встревожился Керр. — Кто это говорит?

— Суперинтендент уголовного розыска Меткаф. — Мелани вздохнула. — По поручению Финча он ведет следствие. Кодовое название дела — «Бредень». Пока Джибрила допрашивают, нам туда нельзя. Допуск закрыт.

— Кем?

— Очевидно, так приказал сам Финч.

— Я с ним поговорю, — пообещал Керр. — А что явочная квартира? Скоро ее закончат обыскивать?

— Эксперты уже уехали, — ответила Мелани. — Они пробыли там меньше двух часов. Если что-то и нашли, то помалкивают.

Джастин встрепенулся еще до того, как Керр повернулся к нему.

— Конечно, босс, — сказал он, — не волнуйтесь. Хотите, чтобы я сегодня туда заглянул?

Керр улыбнулся:

— Вот погодите с Джеком, я еще разберусь с вами!

— Всего одна комната в обшарпанном викторианском доме, — заметил Фарго.

— Есть у него что-нибудь интересное в биографии?

— Я поручил своим ребятам поискать следы финансирования. Результат должен быть к завтрашнему дню.

— Отлично. Ал, обязательно скопируй все свои записи, которые ты вел в оперативном штабе, а оригиналы спрячь. — Керр отодвинул стул от стола. — Нам нужно взглянуть на паспорт Джибрила, поэтому я сейчас спущусь вниз и побеседую с Меткафом. Спасибо, ребята. Вы уж сегодня не перенапрягайтесь; потом наверстаете.

Мелани осталась сидеть; остальным пришлось ее обходить.

— А может быть, Джо Алленби все-таки не посвятили в ход операции или он сам ошибся? Может быть, Джибрил — наш человек, а мы его арестовали… Вот почему люди из «пятерки» и «шестерки» всеми силами стараются его защитить, ничего не говоря нам.

— Что-то не верится, — возразил Ленгтон. — Зачем агенту встречаться со смертниками перед самыми терактами? Странные у них игры… Да нет, он точно террорист!

— Вот именно. И как я догадываюсь, босс тоже это вычислил, — заключила Мелани, постукивая ручкой по столу. Она посмотрела на всех по очереди, заканчивая Керром. — И если мы правы, нам придется рассмотреть еще один вариант, да, Джон? О котором ты, скорее всего, уже подумал. Ну, кто скажет — я или ты?

— Говори, не останавливайся, — предложил Керр.

— Все очевидно, так? Если Джибрил — поганый ублюдок, каким мы его считаем, значит, кто-то его покрывает. Но кто и зачем?

Керр медленно кивнул. Утром он уже обдумал эту версию — еще до того, как узнал о странных делах, которые творятся в «Паддингтон-Грин». Понимая, что все смотрят на него, он лишний раз убедился в своей правоте. Они стремятся играть на опережение. Большой опыт подсказывает им, что надо предполагать худшее. Керр взял смартфон. Он собирался позвонить одному человеку позже, но решил сделать это прямо сейчас.

Раз враги захлопывают дверь перед самым его носом, он поищет обходной путь. Керр полистал список контактов и нашел слово «Пустельга». Такую кличку он дал своему информатору из МИ-5. Он набрал номер, но его сразу же переключили на автоответчик.

— Сейчас пятница, восемь пятнадцать утра; перезвони, как только получишь сообщение, — коротко произнес Керр.

Глава 14

Пятница, 14 сентября, 10.26 по местному времени, Стамбул (Турция)

После того как все сотрудники ушли, Абдул Малик сдвинул на лоб солнцезащитные очки-«авиаторы», тщательно закатал манжеты рубашки и, подавшись вперед — он сидел в минималистском «кресле руководителя», открыл секретный почтовый ящик.

— Давай перейдем к делу. Расскажи все подробности о нашем юристе из МИДа.

Рашид Хуссейн открыл папку, которую он заранее подготовил для Малика. Затем нагнулся и завязал шнурок. Он носил оксфордские туфли, отполированные до зеркального блеска. И туфли, и темно-синий костюм, почти такой же дорогой, как у Малика, были куплены в Лондоне, городе, в который Хуссейн вот уже двадцать лет боялся наведываться. Он закинул ногу на ногу, снял с брюк пылинку и подкатил стул ближе к столу.

— Кличка — Бекас. Сорок семь лет, гомосексуалист, но женат. У него двое детей-подростков, — заговорил Хуссейн, листая страницы досье. — Занимает руководящий пост; скорее всего, рекомендован к повышению. Работает в штаб-квартире на Кинг-Чарлз-стрит. Там есть все подробности. У меня его полное досье с изобличающими снимками. — Он прочел первые строки.

Малик придвинулся ближе к монитору и посмотрел на фотографию Бекаса. Хорошо одет; на нем темно-синий костюм в узкую полоску. На снимке Бекас пил шампанское и смеялся. Рядом с ним стоял какой-то молодой человек.

— Кое-что нужно увеличить, но опознать его можно, — продолжал Хуссейн, прокручивая альбом вперед.

На новых снимках Бекаса сняли уже без одежды. Он занимался сексом с тем самым молодым человеком. На многих фото лицо Бекаса выглядело вполне узнаваемым.

— У нас, кажется, и видео есть? — спросил Малик.

— Да. Все изображения вполне четкие.

— Давно Гарольд с ним знаком? — спросил Малик, просматривая текст.

— С тех пор, как он учился в Кембридже.

— Сколько гостей пришло на прием?

— Двенадцать, в том числе две женщины; они первые заняли спальни.

— Развращенность этих шлюх не знает границ! — проворчал Малик, с отвращением рассматривая компрометирующие фотографии. — И мало кто из неверных способен потягаться в порочности с западными дипломатами!

Малик не понаслышке знал, о чем говорил. В девяностых годах его отца назначили третьим секретарем турецкого консульства; он отвечал за налаживание торговых связей. Отец перевез жену и детей из уютного дома в Анкаре. Им выделили служебную квартиру на улице Мейда-Вейл в северо-западной части Лондона. Молодой Малик поступил в Лондонскую школу экономики, где получил степень бакалавра по специальности «международная экономика». В юности он был маленьким и тщедушным, с едва заметными подростковыми усиками, зато вдумчивым, чем выгодно отличался от большинства своих однокурсников.

До тех пор Малик ни разу не выезжал за пределы Турции. Шумные и развязные жители британской столицы сильно смущали его. Они сбили его с толку. Его до глубины души оскорбляли пьянство, наркомания и беспорядочные половые связи, нескромность женщин и наглость мужчин. Когда он смотрел телевизор, ему казалось, что все британское общество погрязло в пороке. Иногда по протоколу им со старшей сестрой приходилось бывать на приемах; там он с глубокой грустью осознал, что излишества Запада соблазнили даже его родителей.

В 1997 году, учась на последнем курсе, Малик стал лучшим студентом. Из служебной квартиры отца он переехал в студенческое общежитие в районе Херн-Хилл. Ему выделили самую маленькую комнату на верхнем этаже обветшалого купеческого дома викторианской эпохи, в котором, кроме него, жили три студентки и пять студентов ЛШЭ, в том числе Димитрий, третьекурсник с отделения экономики труда.

В середине нового семестра Димитрий повел его на студенческую вечеринку в Брикстоне, где все пили и курили марихуану. Студенты из его общежития фотографировали своих друзей, которые совокуплялись прямо на полу, часто по трое. Иногда сексом занимались мужчины с мужчинами. Малик пошел искать Димитрия, он хотел сказать, что уходит домой. Своего соотечественника он нашел в одной из спален; тот занимался сексом с англичанкой.

Позже, ночью, один студент-англичанин, едва ли не самый разнузданный, упал с балкона третьего этажа и разбился насмерть. Все страшно перепугались; девушки рыдали. И лишь Абдул Малик тихо радовался в глубине души. Есть все-таки справедливость на свете! За час до того, как упасть с балкона, погибший целовался с другим мужчиной. Малик решил, что таким образом Аллах наказал студента за его грехи.

Вернувшись в свою уединенную комнату в верхнем этаже, он взял Коран, книга раскрылась на истории грехопадения Адама. Тогда-то на него и снизошло озарение. Несчастный случай с однокурсником был зна́ком свыше. Аллах обратился к нему через современную аллегорию греховности человека! С той ночи Малик совершенно отдалился от студенческой жизни и замкнулся в своих мыслях. Он изучал Коран и регулярно молился. Соседей раздражали его застенчивость, которую они неверно приписывали его отчужденности, и успехи в учебе, из-за которых его считали зубрилой. В насмешку над его турецким происхождением его прозвали «Шиш-кебаб». Особенно безжалостно Малика преследовал его соотечественник, которому следовало, казалось бы, его защищать. Хотя Стамбул и называли шикарным городом, честолюбивые юноши стремились преодолеть культурные границы и уехать на Запад.

Однажды ночью Малик сидел у себя в комнате и читал Коран, как вдруг соседи по дому стали швырять камни в его окно. Всмотревшись в щель между занавесками, он увидел, что они, пьяные, столпились на тротуаре и что-то кричат, обращаясь к нему. У всех была с собой еда из закусочных; девушки пустили по кругу бутылку водки. Малик выключил свет, но соседи вломились в дом и стали подниматься по узкой лестнице.

Он лег в постель и укрылся одеялом. Соседи выбили дверь и ворвались в его комнату. Они подняли невероятный шум. Его самый лютый враг, третьекурсник-физик с первого этажа, и Димитрий сорвали с него одеяло и навалились на него, прижимая к кровати. Малик кричал и вырывался, но кто-то снял с него трусы. Его гениталии полили соусом чили. Одна девица схватила его член и принялась мастурбировать, а остальные вопили во всю глотку: «Шиш-кебаб! Шиш-кебаб!» У него возникла эрекция, и он мучился от стыда. Другая девица полила его член водкой и взяла его в рот, но от смеси водки и чили ее вырвало. Малик в отчаянии закрыл лицо руками. Димитрий стал вытирать рвоту, чили и сперму Кораном. Таким был первый сексуальный опыт Малика.

На следующий день Димитрий смотрел на него злобно и презрительно, хотя студенты-англичане пытались обратить все в шутку. Малик еще больше замкнулся в себе. И все же после второго курса Малику рекомендовали поступить в докторантуру и писать диссертацию по эконометрике. К тому времени друзей у него почти не осталось, зато он стал настоящим знатоком Корана. Потом он познакомился с молодой турчанкой с химического факультета. Она изучала химическое машиностроение. Ее звали Джамайма; она была единственной из всех его знакомых студенток-турчанок, которая носила хиджаб и одевалась скромно — в джинсы и темные блузки, закрывающие плечи и грудь. Они вместе гуляли по Эджвер-Роуд и покупали исламскую литературу; заходили и в рестораны на Уоррен-стрит. Джамайма познакомила его с основными принципами ваххабизма и облекла в слова его самые сокровенные мысли об упадничестве Запада.

Джамайма выросла в Стамбуле; ее отец был состоятельным промышленником, который производил сельскохозяйственную технику на экспорт и продавал ее во все страны Европы. Когда Малик окончил курс, получив, как и ожидалось, диплом с отличием, Джамайма познакомила его с отцом и попросила его взять Малика под свое покровительство. Малик быстро показал свою деловую сметку; он посоветовал отцу Джамаймы сочетать экспорт продукции с банковским делом. Молодые люди поженились, как только Джамайма окончила университет. Малик купил дом в престижном районе Стамбула. За десять лет жена родила ему трех здоровых детей. В делах Малик скоро сравнялся с тестем; расширив сферу своих интересов, он занимался химическими заводами, недвижимостью, цементом, удобрениями, грузовиками и коврами.

Когда родные жены посоветовали Малику, в числе прочих инвестиций, вложить деньги в лондонскую недвижимость, он стал скупать дома и квартиры в самых престижных районах столицы Великобритании.

Малик и Хуссейн молча просматривали файл минут двадцать. Снова открыв папку с фотографиями, Малик внимательно посмотрел на человека по кличке Бекас.

— Когда мы завербуем этого высокопоставленного извращенца? — спросил он.

— Как только он трахнет мальчишку, — ответил Хуссейн.

Глава 15

Пятница, 14 сентября, 08.30, следственный отдел СО-15

Подчиненные Дерека Финча сидели на три этажа ниже разведчиков Уэзеролл. Созданный в семидесятых годах двадцатого века для расследования преступлений экстремистов, следственный отдел прославился своим умением добывать улики с мест терактов и предъявлять суду веские доказательства.

Пройдя мимо лифта, Керр направился в конец коридора и спустился по пожарной лестнице. Он еще издали заметил суперинтендента уголовного розыска Джима Меткафа, старшего следователя Финча. Керру нужно было точно выяснить, что Меткафу известно об Ахмеде Джибриле, но дело было не из легких. Меткаф, обидчивый по натуре, все время раздувал противоречия между двумя отделами СО-15. Сейчас их отношения можно было назвать гражданской войной. Меткаф снял пиджак и галстук и засучил рукава; вид у него был такой, словно он вот-вот даст кому-то в глаз. Керр представил, как Меткаф валяется на полу, избитый Джеком Ленгтоном.

— Что ты здесь делаешь? — осведомился Меткаф. Он был родом из Ливерпуля и отстаивал принцип «око за око». Меткаф носил кожаный пояс и широкие подтяжки; и то и другое было ему тесновато и подчеркивало пивной животик. Коротко стриженные седеющие волосы на лбу росли мысиком; острый носик выделялся на лице, делая Меткафа похожим на хорька. Он никогда не улыбался. Ростом он был выше Керра, когда они пожимали друг другу руки, его близко посаженные глазки под тяжелыми веками излучали враждебность. Керр прекрасно помнил, за что Меткаф возненавидел его десять лет назад. — Пришел извиниться за своих портачей?

— Я тоже рад тебя видеть, — ответил Керр.

— Добро пожаловать в настоящую полицию, — проскулил Меткаф.

Керр ничего не ответил. Меткаф обожал насмехаться над коллегами из других отделов, бестактно напоминая о том, что его подчиненные набраны из отделов уголовного розыска на местах. Человек пятнадцать его следователей сидели на телефонах и за компьютерами, подключенными к стандартизованной общенациональной базе «Холмс», в которую были загружены все особо тяжкие уголовные дела. В основном под началом Меткафа работали люди солидные, располневшие от сидячей работы. Они работали, распустив галстуки, засучив рукава и сдвинув очки на кончик носа. Керр подумал: странно, что сейчас они заняты такими стандартными операциями. Первые часы после ареста террориста самые важные. Можно найти важные следы, установить связь с другими ячейками и предотвратить другие теракты. В отделе Меткафа работа должна кипеть.

Много лет назад, когда в обеденный перерыв еще можно было выпивать в ближайшем пабе, сотрудники Специальной службы прозвали следователей с этого этажа «пузанами». В наши дни сотрудники Скотленд-Ярда чаще всего перекусывают бутербродами на рабочем месте, но прозвище «пузаны» за отделом закрепилось. Керр отметил, что ветеранам из отдела Меткафа недостает рвения. Похоже, им заранее внушили, что дело развалится.

— Из-за вас у нас куча неприятностей, — продолжал Меткаф.

Керр улыбнулся про себя, вспомнив давнюю историю. Группа наружного наблюдения сняла Меткафа голым в спальне пригородного дома; в объектив попал его белый выпуклый зад. Керр в то время служил сержантом в отделе технической экспертизы. У них Меткаф проходил под кличкой Коротышка — из-за сморщенного члена, безвольно обвисшего после полового акта.

Поняв, что Меткаф не собирается приглашать его к себе в кабинет, Керр прислонился к свободному столу и без выражения спросил:

— Почему вы заблокировали доступ к документам Джибрила?

— Зачем вы следили за человеком, которого не было в согласованном списке объектов?

— Джим, нам сейчас нужно работать сообща.

— Хочешь сказать, что мы должны спасать вашу шкуру. Даже не надейся! Вы вляпались, вы и выбирайтесь.

— Мы входим в СО-15. Мы одна команда.

— Ну да, ясно. Тебя что, твоя начальница прислала? За помощью…

— А ты что же, против?

Меткаф скрестил руки на груди.

— Чтобы вы совали нос в мою работу? Конечно, я против.

— Нет, — ровным тоном продолжал Керр. — Я имею в виду — против того, чтобы женщины занимали руководящие посты.

Хотя после 1997 года их пути не пересекались, Керр все помнил, как будто дело было вчера. Специальная служба проводила операцию против ячейки активистов ИРА, приехавших из Дублина. Главарь обзавелся подружкой — ничего не подозревающей разведенной учительницей, которая преподавала в школе для детей с отклонениями в развитии, таких в то время начали называть «детьми с особыми потребностями». Она регулярно развлекалась с Меткафом в своем уютном доме с тремя спальнями. Их любовные утехи прилежно снимали камеры, установленные Специальной службой. Поскольку у учительницы потребности тоже оказались особыми, Меткафу крупно не повезло. Подружка ирландского террориста каждый вторник изменяла своему любовнику с женатым полицейским.

Тактично предупредив Меткафа об опасности, коллеги из Специальной службы спасли его брак и карьеру, а может быть, даже жизнь. Но Меткаф понимал, что они его снимали; он так и не простил им своего унижения.

— Понимаешь, Джим, мне кажется, что нас всех в этом деле водят за нос. Ты нашел что-нибудь интересное у него на квартире? Например, ноутбук?

— Обыск еще не окончен, — ответил Меткаф.

— А, ну да, — невозмутимо ответил Керр, заметив ложь. — Когда примерно закончите?

В ответ Меткаф пожал плечами.

— Ну, и что сейчас творится в «Паддингтон-Грин»? Как себя ведет его адвокат?

— Как обычно.

— Выяснилось что-нибудь пикантное на допросах?

— Хватает.

— Когда ты предъявишь ему обвинение?

— Когда мы с ним закончим, ты узнаешь то, что тебе положено знать.

— Джим, мне кажется, ты ведешь себя как человек, которому в рот вставили кляп. По-моему, тут что-то не так.

Мимо них прошли два детектива из следственного отдела. Они навострили уши, и Керр направился к кабинету Меткафа, точнее, к крошечной кабинке, отгороженной от общего зала прозрачными перегородками. В кабинетике умещался только письменный стол, зато над ним красовались многочисленные дипломы с эмблемами американских и европейских сил правопорядка. «Стена славы»! Пол загромождали папки с делами и бумаги с судебными постановлениями.

— Послушай, я могу прикомандировать тебе в помощь пару своих сотрудников.

Меткаф сел за стол — видимо, для того, чтобы перехватить инициативу.

— Кого ты мне дашь — своих ботаников-аналитиков из комнаты 1830? — Он ухмыльнулся и включил компьютер. — Нет уж, спасибо.

— Человека, который отслеживает финансовые потоки террористов…

— Не нужно. Следствие на верном пути, — туманно ответил Меткаф.

Керр решил сблефовать:

— Мы сейчас кое-что выясняем через наши источники в Пакистане; мы отслеживаем канал, по которому он получил въездную визу. Неплохо было бы сравнить данные.

Меткаф резко вскинул голову:

— И думать забудь.

— Это еще почему? — парировал Керр, переходя в боевую стойку.

— Все, что связано с визами и паспортами, поручено нам. Следствие веду я. МИ-5 запретила выносить паспорт Джибрила за пределы моего отдела.

— Почему?

— МИ-5 не спрашивают.

— И ты тоже? — Керр выждал пару секунд и сдался: — Ладно, ситуация сейчас такая. Алану Фарго нужны все подробности для базы данных, и если ты не пойдешь нам навстречу, мы напрямую обратимся в Службу иммиграции и министерство внутренних дел. Джим, мы ведь хотим вам помочь…

— Обращайтесь ко мне по званию, старший инспектор!

— …мы хотим помочь, чтобы дело скорее раскрылось, так что хватит валять дурака, ясно? Мы должны действовать заодно, ведь и мы, и вы относимся к СО-15. И мы в состоянии помочь вам. Мы должны работать параллельно.

Меткаф прищурился, вглядываясь в монитор.

— Нет, не должны. Сейчас все по-другому. Вся информация необходима только нам. — Он нажал клавишу «Печать» и кивнул в сторону своего компьютера: — Здесь у меня есть все, что требуется. МИ-5 дает нам задания напрямую.

Зажужжал оживший принтер.

— Не сомневаюсь.

— Иногда и МИ-6 тоже.

— Поздравляю.

— А знаешь, ты прав, кое в чем вы действительно можете нам помочь, — глумливо продолжал Меткаф, вытягивая из принтера распечатанную страницу. — Вот список нынешних исламских организаций.

Керр равнодушно пробежал взглядом по старой сводке, скопированной из файла МИ-5.

— «Хизб-ут-Тахрир» можешь не заниматься, — продолжал Меткаф. — По этим психам у нас уже все есть. Мне нужно больше знать о союзе «Исламский джихад». Понаблюдайте за книжными магазинами в Ист-Хэме, Ньюхэме, Илинге, которые торгуют исламской литературой, и так далее. Наконец-то и твоим оболтусам найдется работа! — Порывшись в своих бумагах, Меткаф нашел тонкую брошюрку и швырнул ее Керру. Керр, сунув руки в карманы, наблюдал, как брошюрка падает на пол. — Здесь последние данные из Центра социальных связей. Мне нужно узнать все, что только можно, о наших, лондонских чурках. А международными организациями мы займемся и сами.

— Ты вели своим умникам поискать в Гугле, — посоветовал Керр, косясь в сторону общего зала. — Ладно, вторая попытка. Когда вы собираетесь предъявить обвинения Ахмеду Джибрилу?

— С чего ты взял, что ему предъявят какие-то обвинения?

Керр расхохотался.

— Что?! Ты собираешься его отпустить? Да ведь он сидит только сутки!

— Мы ничего не исключаем.

— Ты хочешь сказать, что ребята из МИ-5 диктуют тебе, что делать? Ты, наверное, шутишь.

Раньше Керру и в голову не приходило, что Меткаф в самом деле собирается отпустить террориста. С трудом сдерживаясь, он недоверчиво смотрел на своего собеседника. На лице Меткафа застыло неприятное выражение — смесь высокомерия и глупости. Керр задумался. Неужели придурок в самом деле не понимает, что им манипулируют?

— Так и быть, попробую объяснить еще раз, — сказал он. — Комнате 1830 требуются последние данные о ходе следствия. Копия того, что вы забили в систему «Холмс». А мы, в свою очередь, подбросим вам кое-какую полезную информацию, вам будет что предъявить ему на допросе.

— Имей в виду, ничего вы не получите… — У Меткафа зазвонил телефон, и он поспешно схватил трубку. — Да, я возьму, — сказал он в трубку, поворачиваясь к залу. Один из его подчиненных энергично жестикулировал. Меткаф направился к выходу, по пути бросив Керру: — Повторяю, не суйся в настоящую работу; линяй назад, в свою читальню.

Керр ждал, когда Меткаф, взяв телефон, протянутый ему подчиненным, отвернется к окну. Он мгновенно метнулся к включенному компьютеру и открыл папку «Мои документы» на диске С. Керр сразу увидел подпапку, озаглавленную «Бредень». Открыл ее, нашел файл «ОДХ» («Оперативные данные для системы „Холмс“») и отправил содержимое на свой электронный адрес. Подняв голову, он увидел, что подчиненный Меткафа дернул шефа за рукав и показал в его сторону. Дождавшись, когда Меткаф вихрем ворвется в свой кабинетик, Керр закрыл папку.

— За это я не знаю что с тобой сделаю!

— Джим, ты оставил компьютер включенным. — Керр сокрушенно покачал головой. — Тем самым серьезно нарушил правила информационной безопасности.

— Ах ты гад, ты кого из себя строишь?

— Неудачника, которому не повезло лицезреть твой жирный, голый, прыщавый зад, — ответил Керр, проходя мимо Меткафа. У двери он обернулся, скрестил руки на груди и полюбовался ошарашенной физиономией Меткафа. Распахнув дверь, Керр громко продолжал, чтобы его слышали сотрудники в общем зале: — И мне очень хочется узнать, сколько тебе понадобилось времени на то, чтобы…

— На что?

— Ты, правда, всегда был настоящим говнюком, — вздохнул Керр, — и все-таки, сколько тебе понадобилось лет для того, чтобы стать таким сексистом и расистом?

— Пошел вон из моего кабинета! — прошипел Меткаф, впервые пугаясь.

— Приятно было повидаться, Джим, — улыбнулся Керр, небрежно махнув Меткафу рукой. — Или тебя по-прежнему зовут Коротышкой?

Глава 16

2005 г., Стамбул (Турция)

Абдул Малик не сомневался, что Рашида Хуссейна ему послал Аллах.

В 2005 году в сферу его деловых интересов попала Сирия. Он приехал в Дамаск по турецко-сирийской межрегиональной программе сотрудничества. Поскольку в списке перспективных сделок значилось дорожное строительство, Малику пришлось налаживать отношения с сирийскими госслужащими. Хуссейн уже тогда знал о злоключениях Малика в Лондоне. Кроме того, Хуссейн знал о его религиозном обращении и о том, что Малик интересуется недвижимостью. Их объединяла ненависть к Великобритании, граничащая с фанатизмом.

Рашид Хуссейн тоже был суннитом — и экономистом по образованию. Известный своим умением ладить с людьми, Хуссейн объявил, что сразу почувствовал симпатию к турецкому гостю. Чтобы очаровать Малика, он пустил в ход лесть и обаяние. Накануне возвращения Малика в Стамбул Хуссейн пригласил его на ужин к себе домой.

Пока гость с аппетитом поедал фасолевый суп, тыквенный пирог и роскошный торт на десерт, Хуссейн не спеша оценивал гостя. Он сочувственно кивал, когда Малик обличал развращенность, жадность и безбожие Запада. Затем он напомнил, что народы, отвергнувшие Аллаха, уязвимы перед дьяволом изнутри.

— В Великобритании живут неверные. Они развращены до предела и не могут обуздать свои животные инстинкты, — с улыбкой заметил Хуссейн. — Ты, друг мой, все видел собственными глазами. Я очень рад, что наши взгляды на жизнь совпадают. Мы с тобой одинаково относимся к уродливому образу безбожного мира. Мы непременно вернемся к этому разговору!

Через неделю Хуссейн ловко напросился в гости к Малику. За прошедшее время он успел внимательно изучить досье многообещающего нового партнера. Когда Джамайма подала им кофе, Хуссейн коснулся более насущной темы. Он стал расспрашивать Малика о купленной в Лондоне недвижимости и об офшорных компаниях под разными названиями.

— Ты — предприниматель, обладающий большой энергией и деловой хваткой; ты мыслишь масштабно. — Хуссейн с улыбкой косился на располневшую супругу Малика, отмечая про себя, что на фотографии в досье она выглядит гораздо лучше. — Мне кажется, я могу помочь тебе раскрыть заключенный в тебе религиозный потенциал.

— Рашид, ты меня переоцениваешь. Я всего лишь скромный предприниматель.

— Ничего подобного, — промурлыкал Хуссейн.

Когда Джамайма ушла наверх укладывать детей, он произнес хорошо продуманную речь. Ближе к концу вечера он нагнулся к Малику и взял его за руку.

— Послушай, — пылко проговорил он. — Я считаю тебя орудием Аллаха, ниспосланным нам свыше. Ты должен сотрудничать с нами! Я помогу тебе приобрести подходящий для наших дел дом — тайное убежище, клуб с ограниченным членством, место для неформального общения, где безопасно, как на Пэлл-Мэлле.

— А кто такой наш человек в Лондоне? Кого ты называешь Гарольдом? — спросил Малик. — Я должен знать о нем все.

Хуссейн улыбнулся:

— Гарольд — британский извращенец. Он из знатной семьи, но совершенно безнравствен и принадлежит мне с потрохами. Очень исполнителен и услужлив; выполняя мои задания, он получает удовольствие. Он настоящий паук, который будет ловить нужных мух в твою паутину. Я дарю его тебе. Пусть он будет твоим орудием! — Хуссейн, сияя, сжал Малику руку. — Он станет твоим тарантулом!

По совету Хуссейна Малик нанял двух молодых людей, которые должны были следить за ходом лондонской операции. Оба они в прошлом служили в турецкой спецслужбе МИТ (Милли Истихбарат Тескилати). Первому было двадцать восемь; он считался интеллектуалом. Сдавая очень трудный экзамен, необходимый для поступления на государственную службу, он набрал высший балл, опередив многих конкурентов. Его редеющие волосы, высокий лоб и круглые очки в металлической оправе придавали ему сходство скорее с университетским преподавателем, чем со шпионом. Его стали готовить на взрывотехника. Вначале он сотрудничал с пакистанской разведкой, затем участвовал в секретных операциях против Курдской рабочей партии на границе с Ираком. Изготовление бомб он считал настоящим искусством и постоянно придумывал новые способы повысить качество и убойную силу своих адских машинок. Он специализировался на уничтожении машин. Как правило, его устройства срабатывали, когда водитель еще находился внутри. Для опытного взрывотехника автомобили предлагали безграничные возможности; он прятал свои взрывные устройства в руль, тормоза, шины, бензобаки, электропроводку.

Его напарником стал тридцатилетний специалист по допросам. Он уступал первому в интеллекте, зато в рвении ни на йоту. Раньше он служил на военной базе в Самсуне, на севере Турции, на побережье Черного моря.

Через свою риелторскую компанию Хуссейн снял роскошный особняк в Найтсбридже. Гарольд заверил его, что для их целей дом подойдет великолепно. Хуссейн позаботился и о запасном варианте: приобретя дом поскромнее в Чизике. Когда все было готово, участники встретились в приемной: Малик, Хуссейн, Гарольд и двое силовиков-турок. Хуссейн повернулся к Гарольду, который должен был исполнять роль хозяина дома и вербовщика.

— Надеюсь, дом подойдет для наших целей? — спросил он.

Элегантный, дружелюбный Гарольд, в широкополой шляпе и шерстяном пальто, постучал по половицам зонтиком и ответил:

— Меня все устраивает. Я никогда не отказываюсь от дружеских вечеринок.

Глава 17

Пятница, 14 сентября, 08.47, кабинет Полы Уэзеролл

Для того чтобы проводить в жизнь разнообразные операции слежения, Джону Керру требовались вспомогательные помещения. Их подыскивали долго и тщательно, поскольку требований, которые предъявлялись к домам и квартирам, было много, к тому же и весьма необычных. Группы наружного наблюдения Джека Ленгтона базировались в Уондсуорте, в бывшем магазине розничных продаж крупными партиями. Надежно охраняемое помещение располагалось над несколькими мелкими предприятиями, среди которых были магазин скобяных изделий, шашлычная и афро-карибская парикмахерская под названием «Отдохни». Вывески на втором этаже не было. Если бы нашелся гений-домушник, сумевший взломать защищенные сигнализацией окна и двери, он увидел бы большое количество свернутых спальных мешков на четырех односпальных кроватях, два деревянных стола, стулья, пару побитых молью кресел, обращенных к старому телевизору, и платяной шкаф, где висел запас одежды на случай, если агентам придется срочно менять внешность, десяток кружек, кофе и сахар на кухне. На голых стенах не было ни стенда с объявлениями, ни календаря, ни других признаков бюрократизма. Внизу находился подземный гараж, попасть в который можно было только по ухабистой подсобной дороге, что проходила за домом. В гараже помещались самые разные транспортные средства, в основном неприметные с виду мотоциклы и машины.

Сотрудники, работавшие с информаторами, подчинялись Плуту, со своими осведомителями они встречались на конспиративных квартирах, которые снимались в разных кварталах Лондона и менялись через определенные промежутки времени. Они содержались в порядке; в них имелись постели с чистым бельем, на стенах висели картины, в гостиных стояли современные телевизоры и музыкальные центры. Холодильники на кухнях регулярно заполнялись продуктами. Подчиненные Плута особенно заботились о том, чтобы все такие квартиры выглядели уютными. Год назад, когда имущественный отдел Столичной полиции потребовал, чтобы конспиративные квартиры обставлялись стандартной мебелью, они просто скинулись из своего кармана и обставили их по своему вкусу. «Засветившийся» сотрудник или агент, которому грозила опасность, мог жить в такой квартире долгое время, пока коллеги организовывали для него безопасное укрытие.

Базой для инженеров-механиков Джастина Хайна служила мастерская, встроенная в ряд викторианских железнодорожных арок к западу от Кемберуэлл-Грин. По легенде, там находилась научно-исследовательская фирма, которая занималась информационными технологиями. Рядом, через стенку, расположилась столярная мастерская — этим объяснялись металлические двери, двойные запоры, суперсовременная сигнализация и нерегулярные часы прихода и ухода сотрудников. За старым, обветшалым фасадом скрывался полностью переоборудованный интерьер. Ярко освещенный просторный зал, размером пятьдесят футов на двадцать, был разделен посередине перегородкой из пуленепробиваемого стекла с дверью. Для поддержания работоспособности аппаратуры, размещенной в дальнем конце мастерской, температура в помещении не опускалась ниже 22 градусов. Напротив, у самого входа, стояли два верстака и токарный станок, создававшие видимость самой обычной мастерской. Случайный посетитель видел дрели, молотки, пилы, отвертки и деревянные заготовки, аккуратно разложенные на верстаках или развешенные на стенах. Подчиненные Джастина содержали мастерскую в образцовом порядке, иногда работая в порыве вдохновения. Сам Джастин любил повторять, что у них комплексное обслуживание. Они сами изготавливали кожухи и защитные футляры для своих высокоточных датчиков, камер и микрофонов; они придумывали новые способы прослушки и скачивания информации с компьютеров и смартфонов. В другой половине помещения два вольнонаемных плотника, оба разменявшие седьмой десяток, делали настоящую мебель на заказ и собирали из заготовок футляры для аппаратуры. Рядом с ними сидел слесарь, тоже пожилой мужчина; он изобретал инструменты, способные победить даже самые изощренные замки. Хотя, когда все уходили, базу охраняла суперсовременная сигнализация, в рабочее время создавалась видимость настоящей мастерской. Посторонние, случайно зашедшие с улицы, видели за дверью маленькую приемную, разделенную перегородками. На столе стоял коммутатор и лежали рекламные буклеты, на стене висел календарь телекоммуникационной компании. Впрочем, попасть на базу с улицы было не так просто. Вначале посетитель должен был позвонить в домофон. Джастин или кто-нибудь из его подчиненных отправляли посторонних в другое место. Как правило, случайные прохожие искали кузовную автомастерскую, пункт техосмотра или склад металлолома. Все эти мелкие предприятия располагались по соседству; многие тамошние работники обладали богатым криминальным опытом.

Керр предпочитал лично навещать свои группы по очереди, но Уэзеролл настояла, чтобы он сам сидел в Скотленд-Ярде. Ему отвели клетушку на месте бывшей кладовой, в дальнем конце общего зала на девятнадцатом этаже, наискосок от комнаты 1830. Он унес с нижнего этажа письменный стол и пару стульев и попросил Джастина установить для него защищенное соединение. Целых три месяца ушло на то, чтобы техотдел согласился заменить простые стены прозрачными перегородками. Вскоре кабинет Керра получил название «Аквариум», потому что его обитатель всегда был на виду.

Вернувшись от Меткафа, Керр сел за стол, включил компьютер, ввел пароль и отправил Алану Фарго файл, озаглавленный «Бредень». От себя он добавил всего одно слово: «Введи». Тем самым он велел Фарго спрятать файл подальше, в какую-нибудь совершенно секретную базу данных.

Агент Пустельга, его осведомитель из МИ-5, так и не перезвонил. Такая небрежность не удивляла Керра. Все три года, что Пустельга поставлял им сведения, их отношения носили сложный характер. На все просьбы Пустельга реагировал одинаково: сначала наотрез отказывался помогать, потом тянул время, затем уверял, что выполнить просьбу невозможно, и, наконец, очень неохотно соглашался. Керр старался не слишком давить на Пустельгу и относился к его капризам с пониманием. Пустельге важно было убеждать самого себя в том, что он — не пешка в чьих-то руках. Керр отправил Пустельге еще одно сообщение и стал просматривать почту. Он догадывался, что скоро ему позвонит личная помощница Уэзеролл. Донна перезвонила меньше чем через час.

— Тебя вызывает начальник. Сейчас же.

— Хоть намекни, по какому поводу, — попросил Керр, хотя, в общем, и сам обо всем догадывался.

Донна понизила голос до шепота:

— Ты что еще натворил? Они просто дымятся!

— Они? — переспросил Керр, удаляя папку «Бредень» из списка входящих писем и снова ставя пароль на вход в компьютер.

— У нее Бык, так что готовься спасаться бегством.

Керр вошел в кабинет и чуть не задохнулся: атмосфера в кабинете Уэзеролл сгустилась так, что ее можно было потрогать рукой. Пола Уэзеролл сидела на своем обычном месте, во главе стола для совещаний. Заместитель комиссара Столичной полиции Дерек Финч, глава Контртеррористического подразделения, занял место на противоположном конце. Оба смотрели друг на друга в упор и молчали. Странно!

Подняться по служебной лестнице Финчу помогли подхалимаж, предательство друзей и членство в масонской ложе. Впрочем, из масонов он вышел, как только в перспективе замаячил крупный пост. Зубы у него были ослепительно-белые, волосы черные как вороново крыло. Причем и то и другое выглядело ненастоящим. Окинув его взглядом, Керр решил, что Финч весит фунтов двести пятьдесят. На телеэкране он выглядел еще фунтов на двадцать толще; камера подчеркивала его тяжелые челюсти и опущенные углы рта, из-за чего на его лице всегда было неодобрительное выражение. Прозвище Бык Финч получил из-за своего пристрастия бросаться на людей по малейшему поводу; часто он вымещал гнев вовсе не на тех, на ком следовало бы.

Поскольку никто из начальства не раскрывал рта, Керр выбрал стул посередине, поодаль от обоих.

Хотя Финч вырядился в темно-синий шерстяной костюм в полоску на красной подкладке, подобрал галстук в тон и не забыл положить носовой платок в нагрудный карман, Керру он всегда казался мешком с дерьмом. Чуть отодвинув стул от стола, Керр закинул ногу на ногу, перевел взгляд с Уэзеролл на Финча, улыбнулся и сказал:

— Доброе утро!

Уэзеролл еще набирала в грудь воздух, когда Финч выпустил по нему первый залп:

— Начальник следственного отдела только что доложил мне, что вы украли у него материалы из следственной базы данных!

— Мы с Джимом Меткафом побеседовали, — тут же парировал Керр, — и я предложил помочь ему с Джибрилом. Поскольку он отказался, я переслал в наш отдел материалы по «Бредню». Мы обработаем их и добавим свои данные. Тем самым мы вам поможем, только и всего. Мы ведь служим в одном подразделении, СО-15, и действуем заодно. Так что я ничего не крал.

— Украли и взломали его компьютер. — Финч все больше распалялся. — Вы нарушили все мыслимые и немыслимые правила!

— Ладно, сэр, — согласился Керр, поднимая руки вверх. — Я поступил необдуманно, но действовал из лучших побуждений, за что прошу у вас прощения. Кстати, тот файл я уже стер.

— Но вы его открывали? — Финч злился больше, чем обычно — видимо, из-за Керра ему не удалось в пятницу уехать пораньше домой.

— Откровенно говоря, там почти ничего нет. Я ожидал большего.

Финч гневно посмотрел на Уэзеролл.

— Насколько я понимаю, вы не давали санкции на то, чтобы он вмешивался в ход нашего расследования? Ни вы, ни Билл Ритчи?

— Конечно нет. — Уэзеролл метнула на Керра гневный взгляд. — Предполагается, что вы руководите операциями под прикрытием. Собираете разведданные. Какого черта вы полезли на пятнадцатый этаж?

— Мадам, вчера вы угрожали отстранить меня от работы за то, что я распорядился взять Ахмеда Джибрила в разработку. Я должен убедиться в том, что действия моих подчиненных были оправданными. Мы живем в неспокойное время, и многое указывает на то, что Джибрил — террорист. Тем не менее Джим Меткаф намекнул, что Джибрила в скором времени отпустят, не предъявив никаких обвинений. — Керр недоверчиво хмыкнул. — По-моему, все происходящее выглядит очень странно. Включите телевизор и увидите, что по всем каналам крутят вчерашние теракты. Но про Джибрила — ни слова, хотя «троянцы» пытались застрелить его на глазах целой толпы свидетелей. Ни единого слова, ни единого кадра, ни по телевидению, ни в прессе. И вы, сэр, не даете пресс-конференций, что вам несвойственно.

В самом деле, журналисты как будто воды в рот набрали, отчего Керр тревожился еще больше. Особенно его озадачивало молчание Финча. Глава СО-15 предпочитал дружить со средствами массовой информации, особенно с телевидением. Он раздавал сотни интервью, не упускал ни одной возможности лишний раз мелькнуть на экране. Наверное, после выхода на пенсию рассчитывал получить выгодное место комментатора в каком-нибудь таблоиде.

— Вы забываетесь! — рявкнул Финч.

— Мне просто любопытно. Джибрила словно окружает заговор молчания, мне интересно понять, в чем дело?

Неожиданно Керру стало, фигурально выражаясь, легче дышать. Обернувшись, он увидел, что Уэзеролл уже не смотрит на него. Она с удивлением обратила свой взор на Финча:

— Вы что, в самом деле собираетесь его освободить, хотя с момента его ареста прошло… меньше суток?

— Такие вопросы решаю я.

— Совершенно верно. Но поскольку я вчера руководила ходом операции… Дерек, я хочу сказать, что здесь затронуты и мои интересы, — не сдавалась Уэзеролл.

Керр вздохнул с облегчением. Он искренне надеялся, что Уэзеролл отвлечется от него.

— Исход данного дела зависит от меня, — заявил Финч, — и от МИ-5.

— Что ж, во вторник я встречаюсь с их генеральным директором, — сообщила Уэзеролл. — Мы с ней регулярно, раз в две недели, обмениваемся сведениями… Она наверняка заговорит о Джибриле, поэтому мне необходимо быть в курсе всего дела.

— Нет. Мы с Филиппой вчера встречались за рабочим завтраком. Пола, не вмешивайтесь. Больше того, что вам известно, вам и знать не нужно.

Керр сомневался, что Уэзеролл позволит себя оттеснить. Она, как и Финч, входила в касту высшего командования. Странно, что Финч ведет себя с ней столь пренебрежительно! Керр невольно пожалел его жену.

— Возможно, я все решу за выходные, — выпалил Финч, тем самым совершив роковую ошибку, — на совещании с членами кабинета министров.

— С политиками? — Керр больше не в силах был сдерживаться. — Вы докладываете членам кабинета министров о ходе полицейской операции? Кому именно и с какой стати? — В голове Керра снова зазвенел тревожный сигнал. Последнее признание Финча обескуражило его не меньше вмешательства МИ-5 и МИ-6 в допросы Джибрила в «Паддингтон-Грин». С какой стати политики вмешиваются в их работу?

— Старший инспектор, занимайтесь своими делами! — рявкнул Финч.

— Именно ими я и пытаюсь заниматься. — Керр уже собирался обвинить Быка в том, что тот стер из «Экскалибура» секретные сведения, но самодовольство Финча заставило его сбавить ход.

— И держитесь подальше от вопросов, которые находятся вне вашей компетенции! — Финч злобно зыркнул на него, готовый снова напасть. Ограниченный, но самодовольный, Финч славился рабской преданностью любому очередному правительству. Министр внутренних дел льстил ему тем, что приглашал на обеды, называл по имени и полагался на его согласие при всех нападках на общественную свободу. — И чтобы духу вашего больше не было в следственном отделе!

— Но Джибрил наверняка связан с террористами-смертниками!

— Я сам решу, так это или нет.

— Мы считаем, что Ахмед Мохаммед Джибрил — боевик, уверены, он собирался на нас напасть. Мои сотрудники нарушили его планы, — невозмутимо продолжал Керр. — С какой стати вы решили его освободить? И почему про него нигде не упоминают? Журналистам кто-то заткнул рты? Обычно сведения из «Паддингтон-Грин» просачиваются наружу, как из дырявого мешка!

Печально знаменитый тем, что он привечал лондонских репортеров криминальной хроники в обмен на сочувственные статьи, Финч побагровел и повернулся к Уэзеролл:

— Вы точно не давали ему санкции спускаться на пятнадцатый этаж?

— Конечно, не давала, — ответила Уэзеролл, смущенно покосившись на Керра.

— Может быть, Ритчи?

— Нет.

Финч стряхнул с пиджака пушинку.

— Ладно, разбирайтесь с ним сами, — сказал он, разглаживая галстук. Керр узнал знакомые признаки и тяжело вздохнул. Бык всегда прихорашивался перед тем, как устроить подчиненным разнос. Он склонился в сторону Уэзеролл, и его раздутый живот вжался в стол. — Пола, просветите меня. Этот человек всегда обращается к старшим по званию с нарушением субординации? — Он говорил так, словно Керр стал невидимкой, и при этом злобно смотрел на Уэзеролл, сидящую напротив. — Откровенно говоря, я очень удивлен и разочарован. Когда все кончится, мы с вами обсудим ваши методы руководства.

— Нет, — перебил его Керр, хрипло рассмеявшись. — С «Бреднем» я все сделал по собственной инициативе — потому что ваш подчиненный повел себя как полный идиот и отказался пойти мне навстречу. — Уэзеролл вздрогнула, но Керр решил закрепить успех. — И коммандер Уэзеролл тут совершенно ни при чем.

— Молчать! — только и сумел выговорить Финч.

— И раз уж на то пошло, я не хочу, чтобы вы оскорбляли мою начальницу в моем присутствии!

Бык все больше распалялся, поглаживая свой красный галстук.

— Ваше поведение совершенно недопустимо, — продолжал Керр. — Вы превышаете свои полномочия и демонстрируете невежество. Мой руководитель пытается реорганизовать работу подразделения, сделать так, чтобы все мы действовали сообща. — Керр с изумлением слушал сам себя. Неужели он в самом деле заступается за женщину, которая за последние два дня дважды унизила его? — Между прочим, наша святая обязанность — защищать граждан, а не собачиться друг с другом!

Бык раздувал ноздри; еще немного — и из него пойдет дым. Керр живо представил, как он бьет копытами по ковру.

— Больше вы ничего от меня не хотели? — тихо спросил Керр, обращаясь к Уэзеролл.

На столе завибрировал навороченный смартфон, но Финч не обращал на него внимания. Он тяжело дышал, как рыба, которую вытащили из воды.

— Пошел отсюда на…! — Вот и все, что удалось выдавить из себя заместителю комиссара.

Керр остался безучастным. Он прослужил в разведке более двадцати лет. Финч — карьерист, который попал сюда случайно и задержится ненадолго. Собравшись, он повернулся к Уэзеролл:

— Что-нибудь еще, мэм?

— Не сейчас, — тихо ответила та. — Оставьте нас, пожалуйста.

Глава 18

Пятница, 14 сентября, 12.36, «Аквариум»

Если реакция Меткафа обескуражила Керра, то агрессия Быка стала равнозначна тревожной сирене. Он созвал срочное совещание в своем крошечном кабинете, уже решив про себя, что больше его группа в «Аквариуме» собираться не будет. Если то, что он подозревает, правда, отныне им придется встречаться втайне.

Первой пришла Мелани — прямо с сеанса физиотерапии в больнице Святого Фомы; у нее до сих пор болели левое плечо и бок. Керр налил ей кофе из кофеварки. Они немного посидели молча. Керру очень хотелось отпустить Мелани домой, к семье, но еще больше ему хотелось узнать ее мнение. Мелани сидела поникшая, как будто опустошенная — наступил посттравматический шок. И все же она наотрез отказалась взять выходной.

После перевязки пришел Джастин; из-под его фетровой шляпы выглядывал бинт. Джек Ленгтон примчался на мотоцикле с наблюдательного пункта в Бэлеме. Он снова надел любимый байкерский костюм, в котором чувствовал себя лучше всего. Керр выдвинул стол на середину комнаты, и все кое-как за ним расселись. Стульев было всего четыре, поэтому Джастин сел на корточки у двери.

Керр раздал всем кофе.

— Итак, Ал, что мы имеем? — спросил он, опуская жалюзи и включая свет.

Фарго работал без передышки. Он успел распечатать файл «Бредень» и выложил листки на стол вместе со своими заметками.

— С таким странным делом я еще не сталкивался. Если не считать того, что нашли эксперты на месте теракта, Меткаф и его «пузаны» подняли большой шум, носились по всему зданию и, трубя о так называемых срочных допросах, изображали бурную деятельность. И почти все пустышка. В обычных базах данных о Джибриле нет никаких сведений. Его нет ни в базе данных ДНК, ни в общенациональной полицейской базе данных. Он не значится ни в базах данных участков, ни в налоговой, ни в страховой службе, ни в списках избирателей. А вел он себя так, как будто не впервые приехал в Лондон. Вспомните, мы довольно долго снимали его в аэропорту, на улице, в автобусе. Видели, как он получает у агента ключи от съемной квартиры. Кстати, там он не оставил ни чека, ни залога наличными. В конторе его как будто ждали. Если же он бывал в Лондоне раньше, логично предположить, что должны были остаться хоть какие-то его следы. Но их нет.

— Что ты предполагаешь? Кто-то ухитрился влезть во все базы данных и все стереть? — спросил Джастин.

— Такое впечатление, что боевик, которого мы с Джеком обхлопали вчера на автобусной остановке, превратился в Человека-невидимку… Кто знает? С этим типом возможно все, — констатировала Мелани.

— В «Бредне» что-нибудь говорится о том, как он попал в нашу страну? — обратился Керр к Фарго.

Тот сверился с записями.

— Опять-таки там почти ничего нет, кроме номера его паспорта.

— Очень необычно, вам не кажется? — заметил Джастин.

— Да еще при расследовании теракта, совершенного иностранцами? Я бы сказал, что это беспрецедентно, — кивнул Фарго. — По словам его адвоката, он студент-стоматолог, приехал сюда учиться, и… вот удобное совпадение… ребятки Меткафа выясняют, что на следующий семестр для него зарезервировано место в Лондонском университете.

— А при чем здесь «пятерка» и «шестерка»? — недоумевал Ленгтон. — По словам источника Мел, в «Паддингтон-Грин» побывали и те и другие. И Меткаф похвастал, что получает от них задания. Можно предположить, что МИ-6 знала о Джибриле с самого начала. Тогда выходит, что Джо Алленби, прислав тебе ориентировку, действовал против собственной организации.

— Тогда версия, будто его заслали сюда для внедрения, как нашего агента, сходит на нет, — заключил Джастин. — Ахмед Джибрил на стороне ангелов? И думать забудьте.

— Что ты нашел в «Бредне» по его вещам, сообщникам и прочему? — спросил Керр.

— То же самое, что и по всему остальному, — ничего. В списке вещей холщовая сумка и одежда, в которой его арестовали. Обыск на его квартире ничего не дал. Мобильника у него нет. Компьютера тоже.

— Опять Человек-невидимка. Очень подозрительно! — заметил Джастин, не мысливший себе жизни без компьютера.

— Суть вот в чем, — начал Фарго, уже успевший сообщить новость Керру. — Мы вели этого типа, мы наблюдали за ним. Мы считаем, что он — грязный подонок, арестованный на «Паддингтон-Грин», — боевик. Точка. И тем не менее материалы «Бредня» доказывают, что Меткаф и его люди ищут удобный предлог, чтобы его освободить, несмотря на то что им через плечо заглядывают соседи из «пятерки» и «шестерки».

— А может быть, наоборот, именно поэтому.

— Коммандер Уэзеролл тогда подрезала Джибрилу крылья, так что теперь он не полетит, а пойдет на свободу, — с загадочным видом произнес сидящий на полу Джастин.

— Тебе пора еще раз проверить голову. — Мелани дружески легонько пнула его.

Керр потянулся к распечаткам Фарго. Некоторое время все сидели молча, ожидая, пока он прочтет информацию «Бредня».

— Никакого досье нет; не о чем говорить, — произнес Керр через несколько секунд. — И в прошлом ничего. Никаких подробностей допросов! Они даже не пишут, какие вопросы ему задавали. — Он отшвырнул записи. — Итак, что же нам известно? Мы считаем его террористом. В пользу нашей версии говорят Джо Алленби, стертые следы в «Экскалибуре» и то, как он ловко уходил от слежки. Теперь Алленби исчез, а разведданные стерты. — Говорил он стремительно, как будто не раз репетировал свою речь. — Меткаф откровенно халтурит. Бык советуется с политиками, собирается отдать приказ об освобождении потенциального террориста и связывает руки Уэзеролл. — Керр несколько секунд помолчал, готовясь к главному. Наконец он повернулся к Ленгтону: — Джек, завтра суббота. Ты не против прогуляться на восток Лондона, в Мэнор-Парк?

Ленгтон сразу же понял, о чем речь, и вытаращил глаза.

— Хочешь, чтобы я вломился в контору Джулии Баккур, адвоката Джибрила? — Он недоверчиво хохотнул. — Джон, похоже, ты совсем спятил!

— Нам нужно знать, кто дает ей указания и почему, — объяснил Керр.

— Насколько я понимаю, никаких санкций у нас нет, — продолжал Ленгтон. — Я имею в виду такую мелочь, как «Акт о следственных полномочиях».

— Уэзеролл ни за что не согласится ходатайствовать о применении акта в нашем случае. К тому же действовать придется быстро. Все дело не должно занять больше десяти минут. А оттуда надо будет сразу поехать на квартиру Джибрила и выполнить работу Меткафа: прочесать все сверху донизу частым гребнем.

— Если меня поймают, нас всех ждут крупные неприятности, — заметил Ленгтон, для которого риск был делом обычным.

— Совершенно верно. Нас всех. Я знаю. — Керр снова замолчал, давая всем время обдумать возможные осложнения. «Акт о следственных полномочиях» приняли в парламенте в 2000 году; в нем регулировались правила того, что на сленге юридического отдела министерства внутренних дел именовалось «навязчивым наблюдением». По закону, для проведения всех операций, включающих прослушивание телефонных переговоров, установку видеонаблюдения или внедрение агентов, необходимо получать санкцию руководства. Любое нарушение инструкции — и на карьере можно ставить крест.

— Это не проблема, — отмахнулся Ленгтон. — Джон, а что нам там искать?

— Правду, — просто ответил Керр. Вот почему он на самом деле созвал своих сотрудников к себе и предлагал действовать на свой страх и риск. Он уже все спланировал и просчитал. Сейчас он приглашал всех желающих присоединиться к нему. Его подчиненные переглядывались, и Керру показалось, что они уже всё решили, оттого и вели себя так, словно работали все это время параллельно с ним. Возможно, Мелани и Фарго даже опередили его на несколько шагов.

Он посмотрел на каждого по очереди. Прошло чуть больше суток после теракта; все выглядели смертельно усталыми.

— Слушайте, — сказал Керр, немного помолчав, — сегодня пятница, и мы все устали, как старые клячи, так что хорошенько подумайте, прежде чем соглашаться. Вы правы. Похоже, нам придется искать в деле следы коррупции и укрывательства. Возможно, корни уходят очень глубоко. Можно, конечно, махнуть на все рукой и заниматься повседневной работой… А можно ворочать камни.

Джастин рассмеялся:

— Все очень просто!

— Как только мы взбаламутим воду, плохие парни об этом узнают. И постараются сильно испортить нам жизнь.

— По-моему, ты нам это уже продемонстрировал, — напомнила Мелани.

— И все-таки я не могу не спросить… Вы не должны испытывать никаких сомнений. Либо вы соглашаетесь, либо нет. И учтите, что карьерный рост после такого дела нам не светит.

Керр снова почувствовал себя виноватым. Чем больше он отделял себя от начальства, тем больше волновался за своих друзей, которые работали под его началом. Он понимал, что ставит их перед трудным выбором. У всех неплохой послужной список; он же по сути просит их поставить под угрозу многообещающую карьеру. Джек Ленгтон, получивший диплом магистра по физической культуре в Университете Лафборо, был инспектором уголовного розыска, пользовался большим уважением; он недавно женился, у него родилась дочка. Ленгтону тридцать девять; через год или два его, возможно, сделают старшим инспектором. Муж Мелани тоже служит в полиции; у них два маленьких сына. Они с Аланом Фарго оба в чине сержантов. Оба обладают всеми качествами, необходимыми для работы в Контртеррористическом подразделении… Джастину всего двадцать шесть, но он считается компьютерным гением, трудится, не жалея сил, и всегда готов прийти на выручку друзьям… Живое воплощение невоспетой преданности.

Керру внезапно стало не по себе. Он опустил глаза и стал перебирать лежавшие на столе заметки Фарго. После паузы он продолжил:

— Понимаете, ребята… Вы все на хорошем счету, и вам есть чем рисковать.

— Что ты там бормочешь? — возмутилась Мелани.

— Я хочу сказать, что каждый из вас может в любое время отказаться. Чем бы ни кончилось дело, спасибо вам никто не скажет.

— Кроме тебя, — возразила она.

— Ты приглашаешь нас вместе с тобой сойти с лыжни, — беспечно произнес Ленгтон, — заскочить на минуточку в Мэнор-Парк и Ламбет. Ну, а если мы засветимся, Джастин позвонит тебе из «обезьянника». Как тебе мой план?

Керр расплылся в улыбке:

— Превосходно!

— А какие преступления можем совершить мы с Мел, чтобы пожертвовать своими блистательными карьерами? — поинтересовался Фарго.

— Найдите человека, который распорядился выдать визу Джибрилу, — сказал Керр. — Ищите следы в Йемене, Пакистане… где угодно. Разыщите чиновника МИДа в посольстве, который беседовал с ним.

— Я уже звонила в Исламабад, — сообщила Мелани.

— Отлично. Теперь вот что. Нам придется принять дополнительные меры безопасности. Придется допустить, что все наши базы могут взломать. Постарайтесь отправлять друг другу как можно больше голосовых сообщений, которые касаются наших обычных, повседневных дел. Придумайте еще что-нибудь для отвлечения внимания. Насчет нашей операции переговоры будем вести по отдельным мобильникам, чтобы нас не прослушивали… Джастин, сумеешь раздобыть нам такие?

— Как нечего делать.

— Давайте соберемся в воскресенье. Никто не против?

Фарго и Джастин кивнули.

— Утром по воскресеньям я играю в футбол, — вздохнул Ленгтон.

— А у моей дочери вечером в воскресенье концерт, — признался Керр. — И я никак не могу его пропустить. Давайте встретимся в три.

— Здесь? — уточнил Фарго.

— Нет, здесь встречаться больше нельзя, — ответил Керр, поднимая жалюзи. К стеклу уже прижимались двое любопытных. Всем интересно, какое важное дело можно обсуждать вечером в пятницу. — У меня дома. Там безопаснее, и я закажу пиццу.

Когда они направились к выходу, Керр попросил Мелани задержаться.

— В чем дело? — спросила она.

— Ты ведь знаешь, какие у нас все любопытные, — начал Керр, глядя сквозь жалюзи. — Когда дело раскрутится, нам понадобится подкрепление. Передай остальным, Мел: никому ни слова. Обо всем строго по мобильникам и электронной почте. Никаких посторонних! — Двое сотрудников из-за стекла приветственно махнули ему руками, как будто слышали, о чем он говорит. — Дугги Блейн еще служит у нас?

— Вчера его официально пригласили в «Бритбанк». Ему предложили возглавить Антикризисное управление и службу безопасности.

— А где Фаз?

— На курсах переподготовки, — ответила Мел, проследив за его взглядом. — «Межрасовое и гендерное сотрудничество». Кстати, заранее предупреждаю, что Рула тоже уходит. Возвращается в университет, поступила в аспирантуру. А Тони подал заявление в службу общественного порядка.

— Никого не осталось… — вздохнул Керр. — Я думал, Фаз уже был на курсах по переподготовке месяц назад.

— Он завалил экзамен.

— Он?! Да ведь он родом из Лахора! — воскликнул Керр. — Ну ладно. Тогда привлечем Карла.

— Из «зарубежки»? Ты уверен? — Мелани бросила на него загадочный взгляд, но Керр стоял опустив голову и ничего не заметил. — Ты собираешься обо всем известить мистера Ритчи? Он, кажется, тебя просил…

— Потом. Сегодня я уже оскорбил двух старших по званию.

— Угу. Я уже знаю, как после твоего визита в кабинет Уэзеролл бушевал Финч.

— Откуда?

— Донна остановила меня в коридоре.

— Да ведь ее не было в кабинете!

— А она все слышала. Наверное, покопалась в аппарате внутренней связи… Кстати, спасибо за доверие. — Мел жестом показала в сторону общего зала. — Любой из них ради тебя готов на все. Тебе стоит только попросить!

Глава 19

Пятница, 14 сентября, 13.38, Найтсбридж

Между тем, как лимузин выехал со стоянки для особо важных персон в Хитроу и привез его к месту назначения в посольство на Кенсингтон-Палас-Гарденз, Анатолий Ригов, заместитель российского министра торговли, успел три раза позвонить по мобильному телефону, который взял у своего водителя, верзилы в темно-сером костюме. Выехав из посольства в отель «Дорчестер», Ригов еще два раза позвонил кому-то, и два раза звонили ему. Во всех семи случаях Ригов говорил по-русски. Когда ему нужно было пообщаться с представителем Столичной полиции, приставленным к нему для охраны, он обращался к водителю, а тот как умел переводил слова Ригова Карлу. Карл Сергеев, сидевший на переднем пассажирском сиденье, решил, что водитель также выступает в роли телохранителя. Скорее всего, он отставник-кагэбэшник, пережиток холодной войны, потерявший форму, но еще способный драться в ситуациях, где много бегать не требуется.

Его спутники не знали, что Карл вырос в Казани и бегло говорил по-русски. Карл прекрасно понимал, что Борис переводит отвратительно.

Русские настояли на том, что Ригов будет передвигаться в их бронированном «ягуаре». Машина оказалась такой тяжелой, что продавливала колеи в гудроне, когда они ехали по шоссе М4. Водитель-переводчик-телохранитель метался из ряда в ряд, без нужды притормаживал и рыскал — в общем, вел себя так, словно на дороге они были одни.

— Три шанса из десяти, Борис, — негромко заметил Карл, когда они подрезали тридцатитонный тягач. Он сомневался в том, что водителя в самом деле зовут Борисом. Наверное, это шутка. Он как будто сошел с экрана боевика про Джеймса Бонда. — Может быть, всем будет проще, если я начну говорить на вашем языке? — спросил он на безупречном русском, когда они остановились перед «Дорчестером». Борис развернулся к своему начальнику — так круто, что «ягуар» едва не снес стойку портье. Карл умел многое прочесть по выражению лица. Ригов сидел совершенно невозмутимо, но Борис шевелил своими куриными мозгами, вспоминая, сколько раз допускал оплошности в качестве переводчика во время поездки.

Ригов опомнился первым.

— Конечно, друг мой, почему вы сразу не сказали? Напомните, пожалуйста, как ваше имя. Можно называть вас по имени?

— Карл. — Карл изобразил смущение.

— И вы русский?

— Да. Прошу прощения, но нас в Скотленд-Ярде инструктируют, чтобы на первой встрече мы говорили по-английски. Таковы правила.

Карл лгал, прекрасно понимая, что его собеседники отлично обо всем информированы. Он мог бы при знакомстве пошутить по-русски, и тогда дорожный разговор свелся бы к обычному трепу о жизни лондонской эмиграции. Он же подслушивал, о чем говорят его подопечные, притворяясь, будто занят разговорами по рации, и украдкой глядя в боковое зеркало. Карл часто пользовался этой уловкой. Гости в его присутствии чувствовали себя непринужденно, а ему необходимо было выяснить, что у них на уме.

По-русски он обратился к заместителю министра:

— В какое время мне за вами заехать?

Ему ответил Борис, причем по-английски:

— Сегодня господин Ригов намерен отдыхать. Он весь день проведет в отеле.

— Но насколько я знаю, вечером мистер Ригов приглашен на прием? — не сдавался Карл, незаметно приказывая швейцару отойти.

Ригов широко улыбнулся и тоже заговорил по-английски, причем гораздо лучше, чем Борис:

— Спасибо, Карл, но сегодня мне ваша помощь уже не потребуется. Пожалуйста, передайте своим в Скотленд-Ярде, что я очень признателен.

— Мое начальство требует, чтобы я всюду вас сопровождал, — настаивал Карл, тоже перейдя на английский.

— В этом нет необходимости. Прием у нас сверх программы; это обычная светская вечеринка. — Ригов похлопал по плечу своего водителя: — Вот Борис прекрасно обо мне позаботится.

— Извините, сэр, — Карл повернулся на сиденье, — не обижайтесь, но я обязан сопровождать вас. Насколько мне известно, прием намечен на десять вечера в Найтсбридже?

— Да, но надеюсь, вы понимаете, что прием организуется для узкого круга лиц?

Карл приказным тоном обратился по-русски к «переводчику» Борису:

— Буду ждать вас здесь, у стойки портье, ровно в двадцать один тридцать.

Борис оглянулся на босса, ища поддержки, но Карл уже вышел из машины и придержал для Ригова дверцу.

— Желаю вам хорошо отдохнуть.

— Вы на удивление заботливы, Карл, — заметил Ригов, когда консьерж жестом показал Борису, чтобы тот ехал на парковку. Правда, улыбка с его лица мгновенно исчезла.

Карл съездил в Скотленд-Ярд, поужинал и успел вернуться в «Дорчестер» на десять минут раньше срока. Он напрасно прождал Ригова до 21.33. В общем, он не удивился, что его подопечные попытались от него избавиться. В Хитроу Борис вручил Карлу официальную программу, которую для Ригова составили в посольстве. Экземпляр программы, предназначенный для Бориса, лежал между их сиденьями. По дороге из аэропорта Карл успел прочитать все, что было написано на ней от руки по-русски. Он без труда нашел нужный адрес. «Ягуар» обнаружился за углом, в компании с несколькими другими лимузинами. Борис стоял, опираясь на капот; он курил и набирал по мобильному текстовое сообщение. Карл припарковался чуть поодаль и, подойдя к нему со спины, огорошил по-русски:

— Ноль баллов из десяти за наблюдательность!

Огромная голова Бориса дернулась вверх; он едва не выронил трубку.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — Когда Бориса заставали врасплох, дипломатическая корректность слетала с него, как шелуха, и он сразу становился самим собой. — Давай вали отсюда!

— Кому хочешь послать эсэмэску, а, Борис? Не мне? — Телохранитель схватился за телефон, пытаясь нажать клавишу быстрого набора, но Карл уже схватил его за руку: — Не трудись. Пойду представлюсь.

Борис отбросил руку Карла и схватил его за плечо.

— Тебе же объяснили, здесь частная вечеринка, — прошипел он. — Только для своих!

— Посмотрю, как там твой хозяин, и сразу вернусь, — ответил Карл, сбрасывая с плеча мясистую лапищу Бориса. — А потом можем поболтать о том, как идет жизнь на родине. — Карл отвернулся, угадав, что Борис сейчас бросится на него.

— Я же сказал — нет! — Схватив Карла за плечи, Борис попытался его развернуть.

Карл реагировал рефлекторно. Круто обернувшись, он толкнул Бориса лицом в кирпичную стену, заломив ему руку за спину.

— Ты, кусок дерьма… если захочешь пикнуть, сначала спроси меня, — произнес Карл в ухо Бориса. — Оставайся у машины и кури. Еще шаг — я оторву тебе яйца и запихну в глотку. Понял? — Он полез в карман Бориса и достал оттуда мобильник. — Я сам обо всем позабочусь… Нам ведь не нужен дипломатический скандал!

Они стояли неподалеку от белого оштукатуренного трехэтажного особняка с двумя входами; к парадному вело широкое каменное крыльцо. Узкая лесенка вела вниз, в полуподвал, отделенный от улицы черной металлической оградой и калиткой. Сзади дом защищал высокий деревянный забор. Сначала Карл завернул за угол, чтобы его не было видно с улицы, и проверил телефон. Борис не успел его заблокировать. Войдя в список контактов, Карл быстро наговорил все номера на свой диктофон.

Его внимание привлек темно-красный седан «Ауди-А4» с пуленепробиваемыми стеклами. Он был припаркован на значительном расстоянии от дома. Судя по отсутствию государственных регистрационных знаков и особой метке на лобовом стекле, машина принадлежала кому-то из членов королевской семьи.

Узнав все, что требовалось, Карл вернулся к лимузину Ригова и небрежно протянул телефон Борису:

— Не хочу, чтобы из-за меня у тебя были неприятности. — Он улыбнулся: Борис, скорее всего, не захочет признаться боссу в том, что представитель британской стороны его переиграл.

Парадная дверь была отперта; никаких признаков охраны Карл не заметил, пока не очутился в холле. Наверное, не хотят светиться перед соседями, подумал Карл. Шум ударил по ушам, как скорый поезд. Определенно, прием был в разгаре, а тяжелая резная ширма означала, что он может все слышать, но не видеть. Ну да, ему же сказали, что вечеринка частная. Он слышал смех, визг и пьяные голоса; до него долетал сладковатый запах марихуаны, напомнивший годы учебы в Казанском университете. Атмосфера была так насыщена ароматом травки, что казалось, здесь можно словить кайф даже из холла… Понятно, почему Ригов отказался от его услуг на вечер.

За вторыми дверями стояли двое охранников. Из предосторожности, знакомясь, Карл предпочитал говорить по-английски с сильным акцентом, как будто только что приехал в Лондон, а служебное удостоверение показывал, только если без этого нельзя было обойтись. Он говорил на ходу, подражая водителю, который ждет хозяина и выпил слишком много кофе.

— Я с мистером Риговым, — сказал он, идя на шум и тыча пальцем за ширму. — Где туалет? Уборная!

Охранник пониже ростом с непроницаемым видом показал ему на винтовую лестницу, ведущую вниз, в цокольный этаж.

Карл спустился в бывшую кухню. Там уже грелись четверо водителей. Они толпились у современной кофеварки и кулера с водой; один так и не снял беспроводной гарнитуры. Карл определил, что все они бывшие полицейские или сотрудники спецслужб. Сейчас они отдыхали и вспоминали лучшие дни. При виде чужака они ненадолго смолкли, но вскоре продолжили вспоминать об Африке и огромных лимузинах в Лондоне. Поскольку пройти в дом оказалось невозможно, Карл устроился у американского холодильника в углу, слева от лестницы. Когда он потянулся за диетической колой, разговоры снова стихли.

— Извините, сэр, — услышал он женский голос с сильным русским акцентом.

— Конечно. — Карл машинально отступил на шаг назад и придержал открытую дверцу. Нет, не русская. Судя по высоким скулам, красавица, подошедшая к нему, скорее всего, была румынкой. Светлая кожа, не тронутая пудрой, резко контрастировала с ярко-красной губной помадой; в ярком свете из холодильника она казалась полупрозрачной.

— Мне нужно еще шампанское. — Элегантная и совершенно хладнокровная, она улыбнулась, перегнувшись через него. Карл уловил цветочный аромат и разглядел ложбинку между ее грудями. Блестели густые каштановые волосы; ему вдруг захотелось вынуть из ее прически заколку, украшенную стразами. Красавица достала бутылку шампанского «Крюг» и банку диетической колы. На долю секунды Карл представил ее обнаженной; вот она, тряхнув головой, распускает волосы…

Девушка поставила шампанское на рабочий стол, ловко откупорила и протянула ему, не обращая внимания на водителей, которые с глупым видом таращили на них глаза. Она ясно давала понять, что заметила его одобрительные взгляды. Затем обратилась к нему по-русски:

— Наверное, вам сейчас ничего нельзя пить, кроме этой дряни?

— Только когда я на службе, — буркнул Карл.

— Вы из Казани? Я сразу вижу тех, кто родился восточнее Волги! — Красавица опять улыбнулась; сверкнули умные зеленые глаза. — Вот и познакомились… Вы пришли меня спасти! Одну секундочку.

Она повернулась к людям, стоящим у нее за спиной; те не могли оторвать взглядов от ее груди и ног. Пожав плечами, она развела руками, давая понять, что представление окончено.

— Хватит, ребята, поговорите лучше о чем-нибудь поважнее. Что скажут ваши жены? — Окинув их презрительным взглядом, она вскрыла банку колы для Карла и, скрестив ноги, прислонилась к холодильнику. — Я знаю, ты не такой, как они… — тихо произнесла она, глядя на булавку в лацкане Карла. — Ты из полиции, да? Тебя приставили к кому-то из гостей.

Карл промолчал.

Красавица протянула ему руку, звякнув браслетом:

— Прости, что не представилась! Меня зовут Ольга; я очень рада с тобой познакомиться. — Ее ухоженные пальцы были длинными; рукопожатие оказалось сухим и твердым. Она задержала его руку на секунду дольше необходимого. Карл понял, что перед ним не просто любительница светских тусовок, а хладнокровная профессионалка. Умная, безупречно одетая… Не хватало лишь юбки-карандаша и пиджака, чтобы принять ее за бизнес-леди… Хотя Карл уже восемь лет не был в Казани, Ольга напомнила ему о родине.

— Карл, — сказал он.

Она потянулась к булавке на его лацкане:

— Вижу, ты из Скотленд-Ярда. Наверное, охраняешь шишку из посольства?

— А ты стараешься его развлечь?

— Я к ним и близко не подхожу. — Ольга кивнула в сторону винтовой лестницы. На ступеньке стояла скромная смуглая молодая девушка в яблочно-зеленом летнем платье. Девушка была накрашена гораздо гуще Ольги, но Карлу показалось, что ей лет пятнадцать, не больше. Она держалась за отполированные медные перила, поставив одну ногу на ступеньку выше, как будто готова была вприпрыжку вернуться наверх. — Мы с Таней разносим напитки и украшаем дом своим присутствием, — продолжала она. — Вот и все. Думаешь, мы странные?

Карл снова покосился на лестницу. Получив от Ольги выговор, водители переключились на девчонку. Все улыбались ей, но не глумливо, а дружелюбно, по возрасту они все годились ей в отцы. Но девчонка все равно смотрела на них испуганно.

— Нет, — ответил Карл. — Как раз наоборот.

Ольга глянула на него в упор.

— Можно? — тихо спросила она, беря его банку и делая глоток. — Держу пари, твоего подопечного в полночь привезут в отель. Потом ты будешь свободен.

Карл почувствовал, что водители, стоящие вокруг кофемашины, снова оживились.

— Скажи, Карл, что ты пьешь после работы? Или ты сразу едешь домой, к жене?

— Не совсем.

Они молча смотрели друг на друга; наконец, она оторвала бумажное полотенце от рулона и потянулась к его карману за ручкой:

— Надеюсь, ты по-прежнему уважаешь водку. Национальная традиция! — Она нацарапала номер своего мобильного, протянула ему ручку и бумагу и тихо продолжала: — После водки не болит голова… Идеальный напиток для сотрудника Скотленд-Ярда.

— Только когда мы оба не будем на работе!

Ольга рассмеялась:

— До чего же я люблю татар! Вы все считаете себя даром Божьим! — Она быстро погладила его по щеке и схватила шампанское. — Мне пора возвращаться и радовать гостей, но скоро все закончится. — Она снова понизила голос, как будто боялась, что остальные вдруг начнут понимать по-русски. — А потом будем наслаждаться жизнью сами.

С этими словами она вылетела из комнаты, послав всем воздушный поцелуй.

Анатолий Ригов распрощался с Карлом у двери своего номера только в половине второго ночи. Ригов не лег спать. Приказав Борису ждать дальнейших распоряжений, он заказал в номер легкий ужин и стаканчик на ночь. В ожидании он стоял у окна и, задумавшись, смотрел на Гайд-парк. Ригов был человеком осторожным и расчетливым, неожиданный поворот событий представил ему удобный случай. Продумав план действий, он сел на мягкий диван и позвонил своему самому доверенному лондонскому помощнику, приказав проверить план на возможные непредвиденные обстоятельства. Через десять минут они оба пришли к выводу, что все вполне осуществимо. Затем Ригов позвонил российскому послу. Разговор продолжался совсем недолго. Посол не удивился, что его разбудили среди ночи. Прежде чем лечь в широкую кровать под балдахином, Ригов сел за богато украшенный стол и написал записку на почтовой бумаге с шапкой отеля «Дорчестер». Затем он вызвал Бориса и велел немедленно доставить записку в посольство на Кенсингтон-Палас-Гарденз. Посол должен был отдать ее в перевод на дипломатический язык и утром в субботу переслать ее в министерство иностранных дел и по делам Содружества.

Глава 20

Суббота, 15 сентября, 09.12, Уонстед

Утро субботы выдалось ясным и свежим; погода ненадолго напомнила о золотой осени перед наступлением зимы. Джастин взял с базы фургон с эмблемой газовой службы. Фургон был необходим на случай непредвиденных обстоятельств, например когда нужно было среди бела дня проникнуть в дом в присутствии жильцов или хозяев. Однако Джастин надеялся, что необходимости в таком вторжении не будет.

Адвокатская контора Джулии Баккур размещалась на северо-востоке Лондона, в красивом трехэтажном георгианском доме в ряду таких же домов с общей стеной. От конторы было рукой подать до станции метро «Уонстед». Ряд домов длиной метров в пятьдесят стоял напротив тихого сквера. Фасады выходили на аккуратно подстриженную лужайку. Особняки, отремонтированные и поделенные на квартиры, соседствовали с архитектурной мастерской, офисом бухгалтера и еще одной юридической фирмой. Над безмятежной лужайкой высился подстриженный дуб, окруженный нарциссами; в углу, подальше от дороги, скромно приютился паб с «живым» пивом.

Тихий квартал, мечта представителей среднего класса; парк Уонстед-Флэтс отделял его от безликих муниципальных домов, построенных южнее. Чтобы проехать сюда, нужно было свернуть с автомагистрали, связывающей Лейтонстон с Илфордом, в узкий проезд, в котором едва могли разъехаться две машины. Сюда был запрещен въезд автомобилям большой грузоподъемности; парковка предназначалась строго для местных жителей. Джулия Баккур выбрала отличное место для своей конторы. Все здешние обитатели знали своих соседей в лицо, собирали мусор, собачий помет выбрасывали в специальные корзины и зорко отслеживали все, что казалось подозрительным. На дальнем конце лужайки пожилая женщина в дубленке выгуливала старого терьера, держа наготове целлофановый пакет; на ветках дуба щебетали птицы. Тихий квартал с бдительными жильцами. Настоящий оазис для тех, кому важно вовремя заметить слежку.

Почувствовав на себе взгляд старухи, Джастин медленно объехал сквер по кругу, глядя по сторонам. Важно было уяснить общее расположение, выявить все камеры видеонаблюдения и в целом удостовериться, что операция возможна. Контора Баккур находилась в доме под номером двадцать три, но, так как на доме не было таблички с названием, он выглядел как простой жилой дом, такой же, как соседние. Возле паба остановились два байкера. Джастин притормозил у дома номер тридцать. Ему позвонила Мелани и подтвердила, что Джулия Баккур, взяв ноутбук, поехала в участок «Паддингтон-Грин». Если бы она оставила ноутбук в конторе, возможностей узнать о ней было бы больше, зато пришлось бы провести там больше времени. Пока Мелани рассказывала, Джастин придирчиво оглядывал парадный вход. Он увидел автоматический и сувальдный замки, отметил обычную панель сигнализации на стене. Условия сложные, но ему приходилось сталкиваться и с худшими.

Замедлив ход у конторы Баккур, он заметил, что на первом этаже горит настольная лампа; за застекленной дверью двигался человек. Джастин выругался себе под нос, надевая куртку сотрудника газовой службы. Достав из ящика с инструментами фальшивое ламинированное удостоверение, он вызвал по рации Ленгтона.

— Джек, там кто-то есть.

— Что в доме справа?

— Контора «Манро Инвестментс». Похоже, там пусто, но пока трудно сказать.

— Ладно, работай, а я пока отвлеку соседей.

Джастин остановился у соседнего дома, открыл задние дверцы фургона и привел в действие замаскированные газовые баллончики, изготовленные его экспертами для такого вида операций. Почувствовав запах газа, быстро огородил часть площади пластиковой лентой. Пожилая женщина, выгуливавшая собаку, быстро ретировалась к своей парадной двери. Через минуту на полицейском мотоцикле подъехал Джек Ленгтон в форме обычного регулировщика. Он занял пост у входной двери соседнего дома справа.

Джастин позвонил в домофон. Когда ему ответили, он произнес:

— Инженер газовой службы. Пожалуйста, откройте дверь.

Тяжелую дверь открыл темнокожий молодой человек в белой футболке и джинсах лет двадцати пяти на вид, с усиками. На носу сидели очки в проволочной оправе, за ухо он заложил карандаш. У лестницы стоял велосипед; от шин на ковролине остались мокрые следы. Джастин повертел пропуском перед носом молодого человека, но тот на него даже не взглянул.

— Извините, приятель. В вашем районе зафиксирована утечка газа. Будем проверять систему, а вас пока придется эвакуировать.

— Где утечка? — спросил молодой человек, принюхиваясь и глядя на заградительную ленту. — Ух ты, ну и воняет!

— У ваших соседей. — Джастин быстро осмотрел панель сигнализации за дверью. Новая, вполне обычная, но такие штучки иногда очень осложняют жизнь.

— Жизнь и здоровье самое главное, верно? — Джастин указал на велосипед: — В доме еще кто-нибудь есть?

— Нет. Это мой.

Джастин вздохнул с облегчением. Хорошо. Не придется для убедительности звать Ленгтона. Молодой человек уже снимал с вешалки куртку и тянулся за ключами.

— По утрам в субботу здесь бываю только я.

— Ну, попейте кофейку, хорошо? — Джастин уже направлялся к фургону с усталым видом человека, которому предстояло ликвидировать аварию. — Дело вряд ли займет больше часа. Если увидите, что фургона нет, можете смело входить. Кстати, сигнализацию можете не отключать! — крикнул он вслед, как будто вспомнил в последнюю минуту. — У вас на всякий случай и электричество вырубят!

Ленгтон, стоявший у двери соседнего дома, словно охраняя работавших там других сотрудников газовой службы, жестом показал Джастину, что путь свободен. Молодой человек неспешно пересек сквер и направился к метро. Взяв из фургона ящик с инструментами, Джастин поспешил в дом. С автоматическим замком он справился меньше чем за тридцать секунд. На сувальдный ушло полторы минуты; Ленгтон внимательно следил за ним, готовый в случае необходимости прикрыть его. Джастин очутился в небольшом зале ожидания. Напротив помещалась грязноватая стойка администратора; для посетителей приготовлены несколько пластиковых стульев. Сбоку помещались маленькая кухня и туалет. Адвокаты принимали на втором этаже. При ремонте сломали внутренние перегородки и соорудили общее пространство с чистыми белыми стенами и точечными светильниками. Чтобы попасть наверх, нужно было подняться по лестнице со старинными деревянными перилами.

В общем зале стояло пять дубовых письменных столов. Все они были завалены документами на арабском языке. Еще больше документов лежало на стоящих по всей комнате деревянных стульях и даже на полу. В углу стоял сейф. Натягивая перчатки, Джастин изучал замок. На одном столе стояла недопитая чашка с еще теплым кофе. Видимо, за тем столом сидел молодой человек, который дежурил по субботам.

Бегло просмотрев бумаги на четырех оставшихся столах, Джастин нашел конверт с именем Джулии Баккур под какими-то бумагами на столе в самом дальнем углу, рядом с сейфом. На других столах стояли обычные компьютеры, а на столе Баккур он увидел только зарядное устройство для ноутбука. Джастин решил, что Баккур уносит ноутбук с собой всякий раз, как покидает офис. Среди бумаг он увидел небольшую золоченую фоторамку с фотографией двух детей — мальчика и девочки, лет пяти и семи. Оба ящика стола оказались незапертыми; выдвинув их, Джастин бегло осмотрел канцелярские принадлежности, косметику, стопку визитных карточек, перетянутую резинкой, и пару юридических журналов. Ничто не привлекло его внимания.

Он достал специально усовершенствованную фотокамеру «Пентакс-Оптио-V10», включил настольную лампу и начал быстро переснимать документы. Каждую сфотографированную бумажку он старался класть на прежнее место. Затем он разложил на столешнице двенадцать визиток, сфотографировал их и снова сложил в стопку и перетянул резинкой.

— Джек, ты меня слышишь?

— Да.

— Снаружи почти готово. Ноутбука нет. Попробую взломать сейф. Добро?

— Я тебя прикрою.

Джастин уже прикладывал магнитный датчик к замку. Примерно такой же сейф стоял у него в Кемберуэлле; Джастин рассчитывал справиться с замком минут за пять, но вскрыл его меньше чем за четыре. На двух полках лежали документы, но ничто не имело очевидного отношения к Ахмеду Джибрилу. На верхней полке он увидел ежедневник формата A4, также испещренный записями на арабском. Джастин перелистнул его на два дня назад, на четверг, день ареста Джибрила, и нашел запись, сделанную кодовыми значками и цифрами, со множеством восклицательных знаков.

Увлеченно переснимая страницы ежедневника, он вначале спутал шорох ключа в замке с щелканьем объектива.

— Джек, что там у тебя?

— Все тихо. Долго еще?

— Погоди. — Джастин застыл, сосредоточенно прищурившись. Внизу, на первом этаже, кто-то тихо закрывал дверь. — Внизу кто-то есть. Должно быть, он вернулся раньше времени. Черным ходом, со стороны поля для гольфа.

— Я его перехвачу.

Должно быть, задняя дверь разбухла от сырости, так как юристу не сразу удалось плотно закрыть ее. Потом в замке снова повернулся ключ.

— Не надо, я сам справлюсь.

Джастин решил, что у него еще есть секунд двадцать. Он убрал свои вещи в сумку и за пятнадцать секунд закрыл сейф, выставив на замке прежнюю комбинацию цифр. Внизу послышались шаги; выйдя на площадку, Джастин увидел своего знакомого. Держа в одной руке смартфон, а в другой — бумажный стакан капучино из «Старбакса», молодой человек медленно поднимался по лестнице, одновременно набирая текстовое сообщение. Джастин вошел в общий зал и огляделся по сторонам. Никаких перегородок; спрятаться негде, разве что за каким-нибудь столом. Он достал из кармана куртки газовый счетчик, готовясь что-нибудь соврать. Вдруг в тишине послышался звонок мобильника; молодой человек заговорил по-арабски и засмеялся. Джастин спрятался за сейфом. Молодой человек подошел к окну, посмотрел вниз, на фургон и Ленгтона, стоявшего рядом со своим мотоциклом. Он снова расхохотался — наверное, радовался, что так ловко провел газовщиков. Он даже пролил кофе на рубашку. Воспользовавшись удобным случаем, Джастин быстро вышел на лестницу и спустился вниз, стараясь не наступать на скрипучие ступени.

Он приоткрыл парадную дверь и прислушался. Вскоре заскрипели половицы и по ковролину прокатились колесики кресла. Тогда он вышел на крыльцо, тихо прикрыв за собой дверь, и, прижимаясь к стене, двинулся к соседнему дому. Вскоре он очутился в безопасности, рядом с Джеком Ленгтоном.

Через три минуты все было кончено. Ленгтон укатил, не дожидаясь, пока Джастин смотает ленту. Набирая скорость на пути в Ламбет, оба чувствовали на себе насмешливые взгляды молодого юриста.

Глава 21

Суббота, 15 сентября, 12.17, Ламбет

Заехав в Уонсуорт, они поставили машины в гараж, переоделись и выпили растворимого кофе. Дожидаясь, пока закипит чайник, Ленгтон позвонил Алану Фарго, сидевшему в комнате 1830, а Джастин по электронной почте переслал ему снимки.

Вскоре они отправились в Ламбет, к явочной квартире Ахмеда Джибрила. Джастин ехал на заднем сиденье «Сузуки» Ленгтона; мощность мотоцикла маскировалась протертой и помятой черной рамой. Лавируя в потоке субботних покупателей, они меньше чем за пятнадцать минут добрались до ветхого четырехэтажного викторианского дома. Ленгтон ссадил Джастина за углом, чтобы его не было видно из ближайшего переулка, а сам остановился прямо напротив нужного дома.

На лестницу вела общая парадная дверь, к которой от тротуара можно было подойти по короткой бетонной дорожке. Несмотря на «лежачих полицейских», автомобильное движение на улице было довольно оживленным, автовладельцы объезжали пробки на Клапам-Роуд и Саут-Ламбет-Роуд. Дома, стоящие по обе стороны улицы, когда-то величественные особняки, были кое-как отремонтированы и разделены на квартиры. Между жилыми домами поместились прачечная и обшарпанный круглосуточный магазин. Через дорогу, напротив убежища Джибрила, стояла муниципальная шестиэтажка; построенная в пятидесятых годах прошлого века, она давно нуждалась в ремонте. Сидящий на верхнем этаже, в брошенной квартире Стив Гибб, прикомандированный к ним спецназовец, по-прежнему вел за явкой круглосуточное наблюдение.

Ленгтон спешился, поднял козырек шлема и прислонился к мотоциклу. С виду он напоминал обычного курьера, который внимательно читает список заказов и сверяется с номерами. Разве что он чересчур внимательно разглядывал входную дверь в доме напротив.

Через пару минут со стороны Саут-Ламбет-Роуд к дому подошла девушка в спортивном свитере и платке; рассеянно роясь в сумке в поисках ключа, она повернула на дорожку. Ленгтон заметил, что из кармана ее джинсов торчит проводок от наушников айпода. Погруженная в музыку, она заметила его, только когда отперла парадную дверь, которая открылась вовнутрь.

— Привет, дорогуша! — проворчал Ленгтон. Из-под его шлема доносился треск помех и голос несуществующего диспетчера; это должно было успокоить бдительных жильцов.

«Курьер» поставил посылку на полку для почты за дверью, замешкался там, пока девица поднималась наверх, и, как только она скрылась из вида, два раза щелкнул пультом. Меньше чем через двадцать секунд в подъезд зашел Джастин и помчался наверх, перескакивая через две ступеньки, а Ленгтон вышел, сел на мотоцикл и завел мотор. У жильцов не должно возникнуть никаких подозрений; кроме того, рокот мотора заглушал шаги Джастина.

Девятая квартира находилась на третьем, верхнем этаже. С замками Джастин справился без труда. Он приготовился заранее, они видели ключи, которые Джибрил взял в риелторской конторе. На площадке было всего две квартиры; из-за двери напротив не доносилось ни звука. Джастин закрыл за собой дверь и ненадолго застыл на пороге, изучая обстановку. Хотя тяжелые шторы были задернуты, даже в полумраке он видел с порога практически все. Квартира гостиничного типа, которую разместили в половине переделанной мансарды. Скос крыши шел слева направо. У окна стоял маленький дубовый стол с двумя стульями; кровать притулилась у левой внутренней стены рядом с комодом. Помимо этого, единственным предметом мебели было неудобное с виду кресло напротив маленького телевизора.

Напротив входа он увидел крошечный туалет и душ. В дальнем углу располагалась кухонная ниша, отделенная от комнаты грязной цветастой занавеской. Над раковиной из нержавейки висела древняя газовая колонка; на ламинированной полке стояли чайник, электроплитка, крошечный холодильник и микроволновка.

Все выглядело так, словно Джибрил только что ушел; постель не застелена, одежда разбросана на кресле. В раковине стояла грязная посуда: треснутая тарелка, нож и кружка. В холодильнике ничего не было, кроме вскрытого пакета молока и остатков фруктов и овощей, которые Джибрил покупал с лотков в районе Брикстона во время своих ежеутренних прогулок. Мусор никто не выбрасывал все три дня, что Джибрила не было. В душевой Джастин нашел зубную щетку, маникюрные ножницы, жидкое мыло, шампунь и бритву; там же висело полотенце.

Увиденного Джастину хватило, чтобы сделать два вывода. Если Джибрил не был террористом-смертником, он намеревался сюда вернуться. Значит, он не заметил слежку, что хорошо. Второй вывод был не таким приятным. Все указывало на то, что квартиру не обыскивали как следует. Даже экспертов не вызывали. По правилам, обыск должен был продолжаться не менее сорока восьми часов. Он не заметил ни следов порошка для снятия отпечатков, ни других признаков того, что здесь поработали подчиненные Меткафа.

Джастин начал с кухни. И законопослушные граждане, и преступники считают, что в кухне удобнее всего прятать тайные или ценные вещи; якобы сюда воры-домушники и полицейские заглядывают в последнюю очередь. Первое открытие он сделал через три минуты. Находка оказалась такой важной, что обыск можно было сразу сворачивать.

Джибрила выдала обычная грязь. Все твердые поверхности в комнате были покрыты пылью — судя по всему, до внезапного приезда Джибрила в квартирке никто не жил. На кухне грязь была жирной. Спрятав руки за спину, Джастин внимательно осматривал каждый сантиметр стен и полок. Заглянул за холодильник, за микроволновку и под раковину. Судя по всему, здесь уже много месяцев ни к чему не прикасались.

Потом он поднял взгляд повыше и стал осматривать газовую колонку. И тогда он заметил след в слое грязи между скобой и стеной. Присмотревшись, он увидел полосу на вогнутом металлическом кожухе водонагревателя. Вокруг кожуха виднелась толстая кромка жира с полоской чистого металла над ней, меньше миллиметра шириной. Это говорило о том, что кожух недавно снимали или отодвигали. Без труда сняв кожух, Джастин увидел, что изнутри к нему клейкой лентой приклеен клочок бумаги размером меньше спичечного коробка. На ней он увидел надпись, сделанную шариковой ручкой: «13 + ЕО — АТ — 4». Джастин положил кожух на рабочий стол, сфотографировал надпись и аккуратно отлепил клейкую ленту. Осторожно развернув бумажку, он с помощью фонаря осветил драгоценную находку — сим-карту Ахмеда Джибрила.

Нашаривая в сумке пакет для вещдоков, он одновременно нажимал клавишу быстрого набора. Фарго ответил сразу же.

— Слушай, Ал, — сказал Джастин, глядя на найденный клад, — ты ведь не собирался сегодня рано ложиться?

Джастин жил в Парсонс-Грин, в квартире с одной спальней на втором этаже в бывшем особняке Эдвардианской эпохи. Его дом стоял на тихой улице, за поворотом Нью-Кингс-Роуд. Жил он со своей подругой, физиотерапевтом, которая работала в больнице королевы Марии в Патни. Оба имели привычку бегать трусцой; по утрам в выходные они совершали пробежки по набережной по обе стороны моста Патни. Но больше всего Джастин любил бегать поздно вечером, около половины двенадцатого, перед сном. Когда работа была особенно напряженной или отнимала много сил, как в последние дни, ему нравилось бегать в одиночестве в темноте по обычному маршруту: по трем улочкам к северу от Сэндс-парка. Короткая — не более пятнадцати минут — пробежка в конце дня помогала лучше заснуть и восстановиться.

Вернувшись домой незадолго до полуночи, Джастин еще раз позвонил Алану Фарго. Потом он переоделся в спортивный костюм и вышел на улицу. Его подружка готовилась ко сну. Слушая музыку по айподу, Джастин не заметил, как ему навстречу проехал фургон «форд-темза». Он не заметил и его приближения, когда ускорился на двадцать секунд, пробегая по Брумхаус-Лейн, граничащей с Херлингемским парком. Даже когда он свернул на соседнюю со своим домом улицу, он не чувствовал никакой угрозы. Последний отрезок пути пролегал вдоль ряда магазинов. До дома оставалось бежать сорок одну секунду. Джастин миновал универсальный магазин, прачечную между двумя ресторанчиками и тропинку в дальнем конце, которая вела к подъездной дороге сзади. Должно быть, нападавшие караулили его именно там, у газетного киоска. Почти у самого дома он полез за ключом, как вдруг наткнулся на препятствие, которого не было еще секунду назад. Оно оказалось твердым, как бетон, и у него захватило дух. Джастин сообразил, что препятствие живое; оно дышало, испуская на холоде клубы пара. Вскинув голову, Джастин увидел две фигуры в черном. Один был в очках, ростом и сложением примерно такой же, как Джастин. Другой оказался гораздо выше и крупнее. Ошеломленный, захваченный врасплох, не в силах сопротивляться, Джастин позволил утащить себя с безопасной освещенной улицы на темную подъездную дорогу.

Когда они оказались вдали от магазинов, громила зажал ему рот — рука у него была в перчатке — и ударил кулаком в живот. Его напарник отобрал у Джастина айпод, вывернул карманы, достал ключ. Джастин никогда не брал на пробежки мобильник, и денег при нем не было. Он подумал, что грабители разозлятся, но ни один из нападавших не произнес ни слова. Они действовали слаженно и четко; видимо, проделывали такое не первый раз. После того как громила снова ударил его, Джастин рухнул на гравий. Двое нападавших тут же ушли.

К тому времени, как Джастин пришел в себя и выбежал на улицу, они уже скрылись. Ощупав себя, он добрался до дома и позвонил в звонок. Если не считать ударов и ссадины на бедре после того, как его проволокли по гравию, он был невредим. Подружка требовала, чтобы он вызвал службу 999, но Джастин, приняв душ, позвонил начальнику.

Керр ответил немедленно; голос у него был бодрый, как будто он еще работал. Вначале Керр попытался уговорить его поехать в больницу. Джастин отказался, и Керр засыпал его вопросами. Его интересовало все. Заметил ли Джастин что-нибудь подозрительное утром и днем, когда проводил обыски? Может, за ними следила какая-нибудь машина? А в промежутке, когда они с Джеком возвращались в Уондсуорт?

— Босс, наверное, мне просто не повезло, — сказал Джастин, когда ему удалось вставить слово. Он попытался говорить беззаботно. — Уличные грабители. Или чокнутые, которым нравится наряжаться в черное и избивать прохожих до полусмерти.

— Но ведь они не избили тебя до полусмерти, верно? Похоже, нас пытаются предупредить, чтобы мы не лезли не в свое дело. Джастин, напрашивается вывод, что тебя выбрали не случайно.

— Как они могли узнать, где я живу?

— Проследили за тобой, когда ты ехал домой.

— Не может быть, — ответил Джастин. — Слежку я бы заметил.

— Но ведь перед тем, как на тебя напали, ты ничего не заметил.

— Сегодня я был как вареный — день выдался трудный. Кстати, а можно никому, кроме наших, не рассказывать, что случилось? Пожалуйста!

На том конце линии последовала пауза.

— Джастин, мог ли кто-нибудь, кроме сотрудников Скотленд-Ярда, дать им твой адрес?

— Нет. Я почти ни с кем не общаюсь, кроме коллег по работе и своей подружки… — Он усмехнулся. — Грустно, правда?

— Похоже, у нас начались неприятности. Отдыхай. Подумаем обо всем завтра.

Глава 22

Воскресенье, 16 сентября, 15.07, квартира Керра

В воскресенье к Керру в Излингтон приехали все, кроме Алана Фарго. Он остался на работе, и с ним общались по скайпу. Фарго ждал кое-каких результатов, и ему мог понадобиться «Экскалибур».

Квартира у Керра была светлой и просторной, со старинными деревянными полами от фасада до черного хода. Стояла необычно для осени теплая погода, и Керр открыл застекленную дверь на балкон, впустив в гостиную уличный шум. С одной стороны от гостиной находились две смежные спальни и современная кухня. На стенах, выкрашенных в кремовый цвет, висели репродукции и акварели, купленные в Африке, США и Риме. Над известняковым камином висела гравюра девятнадцатого века с видом Темзы. На заднем плане виднелся недавно построенный Тауэрский мост. На буфете, на почетном месте, красовалась цветная фотография Габриэллы в день окончания школы.

В гостиной имелись два двойных дивана и кресло, но все сгрудились вокруг стола, на котором стоял ноутбук, чтобы Фарго видел их со своего рабочего места. Все успели выспаться и отдохнуть; приятно было для разнообразия увидеть сотрудников в обычной одежде. Когда пришел Джастин, Керр ненадолго вызвал его на кухню. Он испытал облегчение, увидев, что Джастин в самом деле серьезно не пострадал. Более того, он выглядел куда лучше Фарго, который всю ночь просидел за компьютером, и Джека Ленгтона, его срочно вызвали из дома утром. МИ-5 потребовалась помощь при проведении какой-то срочной операции. После Джек еще успел, как всегда в воскресенье, поиграть в футбол.

Керр тоже выглядел отдохнувшим в свитере и белых джинсах. По квартире он расхаживал босиком. Он заказал пиццу и заварил кофе, слушая, как Джастин подтрунивает над Фарго, намекая, что фигура Алана не влезает в монитор.

— Ну а теперь, включаем мозги! — велел Керр, когда все устроились, и положил на стол лист формата A4. На нем он черным фломастером крупно написал код, который Джастин нашел в квартире Джибрила: «13 + ЕО — АТ — 4». — Допустим, Джастин нашел какую-то оперативную инструкцию. В худшем случае здесь указания для второго теракта. — Он показал надпись Фарго и пустил лист по кругу. — Пожалуйста, запомните, что тут написано, и, как только у вас появятся какие-то соображения, поделитесь ими. Пусть даже ваши мысли покажутся вам странными, все равно выкладывайте.

Фарго выпалил сразу же, как будто они с Керром сговорились:

— Теракт устроили 13 сентября, так что очень может быть, что цифра «13» именно это и обозначает. Значит, Джон верно говорит, что здесь какая-то инструкция для боевиков. Во всяком случае, отнестись к ней надо со всей серьезностью. А вот что такое «ЕО — АТ»? Мы должны выяснить это как можно скорее… Скажем, до полуночи.

— Видите, у нас каждая минута на счету, — заметил Керр, механически проверяя время на часах. — Дело первостепенной важности. Джастин нашел головоломку, и я хочу, чтобы вы думали над ней каждую секунду, пока мы ее не разгадаем. — Он положил бумагу на стол и разлил по чашкам кофе. — Давай дальше, Ал. Значит, ты говоришь, что обыск у Баккур тоже оказался не напрасным.

— Вот именно. Сейчас, тут у меня перевод и кое-какие выводы. — Роясь в своих заметках, Фарго нечаянно сдвинул камеру; им пришлось ждать несколько секунд, пока он поправит ее. — Извините. В конторе, помимо Баккур, трудятся четыре юриста. Все они сирийцы в первом или втором поколении. Фирма занимается коммерческими делами, супружескими и имущественными отношениями. Специалисты по шариату, главным образом в применении исламского закона в здешних делах о разделе имущества и разводах. До сих пор в защите террористов не замечены. Запись в ее ежедневнике за прошлый четверг означает, что она срочно должна позвонить по записанному номеру, подчеркнуто, ровно в десять сорок.

— Кому она должна была позвонить?

— Имени нет. Только номер.

— Ну и что?

— Здесь-то и начинается интересное, — ответил Фарго, поправляя очки. — Вычислить обладателя номера непросто, что уже само по себе странно. Но тот же самый номер есть на визитной карточке, одной из тех, что снял Джастин, и принадлежит некоему Омару Талебу.

— Адрес?

— На карточке только имя и профессия: адвокат. Ни названия компании, ни адреса электронной почты. Похоже на те шпионские карточки, которые агенты МИ-6 раздают на приемах с коктейлями.

— Из какой он страны?

— Пока не выяснил. Но лицензии на практику в Великобритании у него точно нет.

— Где же он практикует?

— Я пытаюсь его найти.

— В наших досье не фигурирует?

— Пока ничего не могу сказать — слишком мало о нем известно.

— Ал, возможно, мы нашли след. Не упусти его!

— А мы пока займемся Баккур, — сказала Мелани. — Мой информатор по каплям сообщает мне кое-что о том, как проходят допросы. Наша умница Джулия вытирает Меткафом пол; она очень настырно добивается немедленного освобождения Джибрила.

Джастин коротко хохотнул:

— Но на фотографии Алленби он в тюрбане, с бородой, все как полагается.

— Джулия утверждает, что перед приездом в Лондон ее клиент полностью изменился. Кроме того, внешний вид — не основание для того, чтобы содержать его под стражей без предъявления обвинения. Я не могу добыть оригиналы распечатки допросов, но потеря небольшая, потому что Джибрил, судя по всему, молчит.

— Не все так плохо, — тишину нарушил голос Фарго, говоривший с корнуэльским акцентом. — Я кое-что накопал о квартире Джибрила. Джастин, на сим-карте, которую ты нашел, сохранились два номера. Возможно, его лондонские контакты.

— Адреса? — спросил Керр.

— Скоро найду, потерпи. Погодите. — Фарго на пару секунд скрылся из вида, чтобы позвонить; они слышали только голоса; им также открывалась смазанная, нечеткая картинка Сент-Джеймсского парка сквозь венецианские жалюзи. — Нет, они ждут. Скоро поступят подробности, — сказал Фарго, снова появляясь на экране.

— Давай скорее, — попросил Ленгтон. — Отныне нам нужно следить за этими людьми, кем бы они ни оказались.

— Ал, у тебя все? — спросил Керр.

— Нет. Самое вкусное я припас напоследок. Мы начинаем соединять точки. Вот только что мне принесли сводку по каналам финансирования террористов. Если мне не изменяет память, Джибрил поселился в Ламбете, в бывшем викторианском особняке, который разделили на девять квартир. Правильно? А помните, я говорил, что фирма Джулии Баккур занимается недвижимостью? Так вот, они появились на рынке довольно давно. Мы выяснили, что фирма Баккур арендует весь дом с 1986 года.

— Значит, ее фирма двадцать с лишним лет назад сняла дом, а теперь представляет интересы жильца, — заключил Керр. — Очень мило. Кто владелец дома?

— Компания «Фолкон пропертиз». Возможно, владелец чисто номинальный, мы сейчас как раз ими занимаемся. И вот еще что. В прошлом этот дом упоминался в связи с попыткой теракта, след от которого тянулся в Сирию. Вспомните дело Хиндави.

— Бомба, обнаруженная на рейсе компании «Эль Аль» у невиновной медсестры-ирландки?

— Вот именно, — ответил Фарго.

— А ну-ка, повтори. — Джастин нахмурился.

— А ты сам поищи, — посоветовал Керр. — Операция «Дервент».

— Ну да, но я думаю, стоит ли нам поделиться тем, что мы узнали, с Меткафом? — задумчиво спросил Джастин. — Я имею в виду закодированную записку и прочее…

— Ты что, шутишь? — воскликнула Мелани.

Они сидели молча и впитывали новости. Вдруг в парадной двери повернулся ключ, и Керр заметил, что все смотрят на него. Он посмотрел на часы и вдруг вспомнил…

— Папа, ты мне не говорил, что ждешь гостей. — В прихожую вошла Габриэлла, дочь Керра, в джинсах, свитере и ветровке. Она всего пару дней назад вернулась от матери, из Рима. Аспирантка Королевской академии музыки по классу скрипки, Габи жила на съемной квартире рядом с Ройял-Альберт-Холл. Время от времени она ночевала у Керра, но только ради того, чтобы угодить матери. Одной рукой она подталкивала чемодан на колесиках, в другой держала две коробки с пиццей. — Я встретила его на лестнице, — пояснила она, когда за ней на пороге показался курьер с велосипедом. — С ним нужно расплатиться.

— А ты рано, — заметил Керр и затем, обращаясь к монитору, попросил: — Подожди, Ал.

Он прошлепал босиком к двери, поцеловал Габи и расплатился с курьером. Пиццы поставил на буфет и снова повернулся к дочери, собираясь ее обнять, но она, уклонившись, покатила чемодан в свою комнату.

— Он, наверное, даже и не вспомнил, что я приезжаю!

Все рассмеялись, но лицо Габи оставалось серьезным. Она лишь едва заметно улыбнулась Мелани, посмотрев на монитор, поздоровалась с Фарго и состроила забавную рожицу.

— Присоединяйся к нам, — пригласил Керр.

— Нет, — сухо ответила Габи, снимая пальто. Керр понял, что дочь обиделась, не любила, когда не она находилась в центре внимания. — Я должна репетировать и готовиться к концерту. Если помнишь, сегодня я играю концерт Бруха.

— Конечно, — ответил Керр, глядя поверх ее плеча на часы, стоящие на каминной полке. — Жду с нетерпением!

— Вот и хорошо.

Керру стало неприятно, когда он понял: все заметили, как Габи уклонилась от его объятий. С ее приходом атмосфера стала более напряженной; все дружно отвернулись и притворились, будто что-то записывают. Мелани и Ленгтон знали Габи давно, с тех пор, как она была школьницей. Тогда она относилась к отцу совершенно по-другому…

Вакуум заполнила Мелани.

— Пойду принесу тарелки, — предложила она, направляясь на кухню.

Керру стало совсем неловко.

— Когда нам нужно выходить? Около шести, да?

— Нет, папа, — ответила Габи, косясь на Мелани и демонстративно поднимая брови. — Не позже четверти пятого, чтобы успеть на репетицию. Мы же вчера договорились, неужели забыл? — Габи распахнула дверь в свою комнату и посмотрела на часы рядом с кроватью. — То есть самое позднее — через сорок минут. Концерт начинается в семь.

— Вот и хорошо. Мы почти закончили.

Все были смущены. Керр понимал: все и раньше догадывались, что в его личной жизни не все гладко, потому что он всегда ставил работу на первое место. Габи была трудным подростком; налаживать с ней отношения было нелегко, тем более что ее родители жили в разных странах. И все же подчеркнутая холодность по отношению к нему была особенно неприятна. Она вела себя как-то стервозно, хотя Керр помнил ее совсем другой. Он заметил, как Мелани на ходу сжала Габи плечо, возвращаясь из кухни с тарелками. Может быть, она думает, что Габи волнуется перед концертом или что они с Керром недавно поссорились? Если бы… Наверное, так было бы лучше. Отцы и дочери часто ссорятся, а потом мирятся.

— Рассказать, что мне удалось выяснить насчет визы? — спросила Мелани, когда за Габи закрылась дверь. Джастин начал резать пиццу и, дразня Фарго, помахал куском перед монитором. — Мне перезвонили из Йемена. Помнишь, в прошлом году арестовали одного алкаша из МИДа — за вождение в нетрезвом виде и брань в общественном месте? Потом оказалось, что у него богатый опыт общения с правоохранительными органами. А вот что с ним случилось потом. МИД учел все его былые заслуги, и его перевели в Сану, в отдел виз. Мой контакт вчера пригласил его в клуб, куда ходят экспаты, и влил в него не меньше галлона «Стеллы Артуа». Так вот, официально никто ничего не скажет, но ходят слухи, что Ахмеду Джибрилу дали визу в обход обычных процедур. Санкция на выдачу ему студенческой визы поступила из Лондона. Судя по записям, никаких собеседований Джибрил не проходил. Похоже, он просто пришел в посольство и получил паспорт с проставленной визой.

— Кто же санкционировал выдачу?

— Никто не знает. Мой контакт считает, что запрос прислали из контртеррористического отдела МИДа в Лондоне. Во всяком случае, все документы они пересылали именно туда. Но никаких имен он не знает. — Они снова замолчали, поедая пиццу и обдумывая услышанное. Из-за двери послышались нежные звуки скрипки. Игра настолько противоречила недавней грубости Габи, что всем снова стало неловко.

— Она у тебя молодец, — за всех сказал Джастин.

— Умница. — Керр мимолетно улыбнулся и повернулся к Фарго. — Судя по всему, это необычно?

— Что именно? Что наше правительство выдает въездную визу террористу в обход обычных процедур? — Фарго рассмеялся. — Да, Джон. Можно и так сказать.

— Необходимо выяснить, чем Джибрил отличается от остальных желающих попасть в нашу страну. От тех, кто долго стоит в очереди, — продолжала Мелани. — И узнать, кто именно санкционировал выдачу визы. — В этот момент на ее телефон пришло сообщение; остальные молча слушали музыку.

— В самом деле, босс, она играет блестяще, — повторил Джастин. — Может, нам всем пойти на ее концерт?

— Нет! — Мелани подняла руку, быстро прочитала сообщение и покосилась на часы. — Пишет мой информатор из «Паддингтон-Грин». Финч только что объявил, что через сорок минут Ахмед Джибрил будет свободен.

Все смотрели на нее так, словно она вдруг заговорила на иностранном языке. Даже Керр был ошарашен. Они сидели, лишившись дара речи от потрясения. Слышались только звуки скрипки. Габи репетировала элегию, и музыка соответствовала настроению.

— Но какого?.. Они ведь имели право держать его четырнадцать дней! — возмутился Ленгтон. Он выражал вслух общие мысли. Почему их коллеги собираются отпустить террориста, боевика? Уму непостижимо!

Первым опомнился Джастин.

— Черт! — Он резко выпрямился. — Сим-карта… Джибрил ведь наверняка сразу поедет домой, в Ламбет, да?

— Ну да, там у него вещи, — ответила Мелани, — точнее, были.

Керр понял, что все снова смотрят на него — встревоженные, не знающие, что делать. Сам он сохранял ледяное спокойствие.

— Позаботься о том, чтобы ты попал туда первым, — сказал он Джастину, протягивая ему последний кусок пиццы.

Ленгтон быстро собирался.

— Джон, ты ведь поставишь в известность Билла Ритчи? — спросил он, но как-то угрожающе. Ему как будто не терпелось врезать кому-то по физиономии. — И коммандера?

— Не сейчас, Джек.

— А мы что же? Вернем Джибрилу его сим-карту и забудем о нем? — Ленгтон схватил со стола мобильник с таким видом, как будто собирался лично звонить Поле Уэзеролл. Ленгтон редко давал волю чувствам, но, когда он уставал или злился, его северный акцент делался отчетливее. Он ткнул пальцем в монитор, отчего Фарго инстинктивно отъехал на стуле. — Значит, Ал не спал ночами напрасно? Значит, и мы напрасно хлебали дерьмо полными ложками?

— Я этого не говорил, — ответил Керр, глядя на него в упор.

— Что тогда? Блин, с каких пор мы начинаем отпускать террористов? Этот гад шел в логово смертников, мы могли их всех повязать!

— Да, могли. — Керр покосился на Фарго на мониторе, как будто хотел вначале что-то обговорить с ним. — И отныне вы будете следить за ним круглосуточно! Не спуская глаз!

Ленгтон хрипло рассмеялся.

— За кем следить — за человеком, которого только что освободили? — Во второй раз заместитель Керра говорил за всех. — Интересно, как нам удастся скрыть это от начальства?

— У нас изменились обстоятельства. — Керр внимательно посмотрел на каждого по очереди и перевел взгляд в монитор. — Придется летать пониже и не шуметь.

Не прошло и минуты, как все уже вышли из дома. Джастин вскочил за спину Ленгтону, и они понеслись на другой конец Лондона. Нужно было забрать сим-карту у Фарго в Скотленд-Ярде и вернуть ее в квартиру Джибрила до того, как он туда попадет.

Керр дал Габи деньги на такси и обещал приехать в Королевскую академию музыки вовремя, к началу концерта. Потом они с Мелани спустились в гараж за «альфой» и помчались в полицейский участок «Паддингтон-Грин», где находились камеры предварительного заключения особого режима. Они припарковались в переулке рядом со станцией подземки «Эджвер-Роуд» в тот миг, когда на крыльце показался Джибрил. Рядом с ним шла женщина — смуглая, одетая в деловой костюм. Джибрила они узнали сразу; на нем была та же одежда, что и в тот день, когда его арестовали. Керр и Мелани с другой стороны Эджвер-Роуд наблюдали, как Джибрил и женщина о чем-то поговорили на крыльце и пожали друг другу руки. Женщина быстро спустилась по ступенькам и направилась на север.

— Должно быть, это Джулия Баккур, — сказал Керр. — Мне нужна ее фотография. — Не дожидаясь ответа Мелани, он вылез из машины и быстро зашагал в ту же сторону, что и Баккур. Обогнав ее, он прошел еще метров двадцать, развернулся, перебежал дорогу и зашагал ей навстречу, делая вид, будто набирает эсэмэску на смартфоне. Ему удалось сделать два довольно четких снимка. Снова перейдя дорогу, Керр вернулся к машине.

Пока Керр пересылал фотографии Баккур в комнату 1830, Джибрил стоял на крыльце полицейского участка. Он озирался по сторонам, как будто не мог решить, куда ему идти.

— Наверное, не знает, как лучше ехать — на автобусе или на метро, — предположила Мелани.

— Или проверяет, нет ли слежки.

Джибрил спустился со ступенек и повернул направо, к ближайшей станции метро.

— Метро выбрал, — сказала Мелани, распахивая дверцу. — Хочешь, я его поведу?

— Нет, слишком рискованно. Тебя он узнает. Передай Джеку. Будем надеяться, он поехал домой. Больше мы сейчас все равно ничего не сможем поделать.

— Ну да. — Мелани глянула на часы. — А тебе пора бежать.

Керр поехал домой, переоделся в льняной пиджак и чистую рубашку. В Королевскую академию музыки в Найтсбридже он успел вовремя, даже чуть раньше третьего звонка. Габи он нашел в фойе; она беседовала с другими участниками концерта. В черном платье, в туфлях на высоком каблуке дочь выглядела настоящей красавицей. Светлые волосы она зачесала наверх и заколола; прическа подчеркивала ее длинную шею.

— Извини, что пришлось тебя бросить… Срочное дело.

— Очередное.

— Но я ничего не забыл. И не опоздал на концерт. Уже хорошо, правда?

— Я только что отправила маме эсэмэску. Она… если бы ты опоздал, она бы тебя убила.

Габи была первой скрипкой и сидела в первом ряду оркестра. Керр занял место у прохода в заднем ряду, откуда ее было хорошо видно. Смартфон он перевел в беззвучный режим и держал на ладони, ожидая звонка Фарго. Экран осветился в начале второй части; встав, он поймал на себе гневный взгляд Габи.

— Звучит неплохо, — заметил Фарго, когда Керр вышел в фойе.

— Что там Джибрил?

— Вернулся на квартиру и не высовывает оттуда носа. Гостей тоже не было.

— Можно опять устроить наблюдательный пункт в доме напротив?

— «Красные» уже там.

— Следите за ним круглосуточно, семь дней в неделю, пока я не дам отбой. Спасибо, Ал. Мне пора возвращаться в зал.

— Подожди. Я не поэтому позвонил. Пришла расшифровка с сим-карты Джибрила. У нас есть два номера. Один звонок исходящий, в девятнадцать пятьдесят три два дня назад, в прошлый вторник. Джибрил звонил некоему Самиру Хану в Уэст-Хэм. Погоди секунду… — Керр услышал шорох бумаги. — В «Экскалибуре» данных на него нет, зато его подозревают в связи с ячейкой «Аль-Каиды», которая хотела взорвать самолет в 2006 году.

— Отлично. Берем его в разработку!

— Джек уже им занимается, но может рассчитывать только на свои силы. Ему нужно подыскать удобный наблюдательный пункт.

— Ал, ты спас мне вечер.

— Сейчас ты еще больше обрадуешься. Джибрил принял входящий вызов. С номера, записанного в ежедневнике Джулии Баккур.

— Омар Талеб?

— Адвокат с визитной карточки, совершенно верно. Я тут замотался и не сразу сообразил…

— Не волнуйся, Ал. Все идет хорошо, только ты у нас работаешь не покладая рук. Езжай домой, отдохни. Мы найдем его завтра, когда ты…

— Нет, не в том дело. Слушай. Талеб разговаривал с Джибрилом всего шесть секунд. Угадай, когда он звонил?

Встревожившись, Керр инстинктивно перешел в угол фойе.

— Когда?

— В четверг, тринадцатого. В восемь утра!

— Ничего себе! — Керр торопливо вспоминал записи из журнала наблюдения. — Во сколько мы засекли Джибрила?

— Стив Гибб засек его в восемь двенадцать, когда он выходил из дому. Через пять минут после звонка. Должно быть, Джибрил сидел дома, готовый выйти в любую секунду, и ждал сигнала. Джон, Талеб дал ему отмашку. Представляешь, тот же самый тип, который отдал Джибрилу приказ… всего через пару часов нанял ему адвоката. Как работают, а?

— Связь у них налажена лучше, чем у «Аль-Каиды». Мы имеем дело с профессионалами. На кого же он работает?

— Вот именно, — поддержал Фарго. — Джон, скорее всего, он работает на свою страну. Как в восьмидесятых.

Керр смотрел сквозь стеклянные двери на улицу.

— После того, что ты сказал, невольно возникает вопрос, кому еще об этом известно.

— Интересная мысль… А Финч его только что освободил.

— Действовать придется быстро, но осторожно.

Глава 23

Понедельник, 17 сентября, 08.32, Хаммерсмит

Голый Карл Сергеев стоял в ванной в квартире Ольги, прижав к уху мобильник. Он ссорился с Нэнси, своей бывшей женой, понимая, что его семейная жизнь летит в мусор вместе с использованным презервативом. Ольга, стоя у него за спиной, терпеливо ждала, а Нэнси продолжала скандалить. Карл был бессилен — у него были заняты руки.

— Либо в среду, в половине шестого, либо никогда. Карл, ты не в том положении, чтобы выдвигать условия.

Они с Нэнси познакомились почти девять лет назад; тогда Нэнси служила в канцелярии Специальной службы. Разумная, внимательная и скромная, она по уши влюбилась в него, сраженная его обаянием. Нэнси не сразу поняла, что свои чары Карл расточал и за пределами супружеской спальни.

— Нэнси, ты же знаешь, как я занят. Прошу тебя только об одном: не будь со мной такой строгой.

— Не смеши меня, — отрезала она, в то время как бачок с шумом наполнялся водой. — Кстати, что там за звуки? Почему ты не на работе?

Карл вспомнил, что по понедельникам Нэнси вставала на два часа раньше. В то время как они с Ольгой занимались сексом, она умывала, кормила и одевала детей. Сейчас она везла их в школу, а говорила с помощью беспроводной гарнитуры. Услышав щелчки поворотников, Карл понял, где она находится. Еще месяц назад он отвозил детей; Нэнси занимала его место после того, как они высаживали его у станции.

— Нэнси, пожалуйста, не злись. Я все понимаю, но давай лучше не будем ссориться, пока ты ведешь машину. Ты подвергаешь опасности и себя, и детей.

— Чудесно! Ты бросаешь меня ради очередной шлюхи, но почему-то считаешь, будто имеешь право критиковать мой стиль вождения! Жалость какая. — Загудел клаксон; он услышал визгливый крик Нэнси: «Да пошел ты знаешь куда!» Карл представил, как жена показывает кому-то средний палец.

Его жена никогда не умела нормально ездить в пробках. Карл задумался о том, что они поменялись ролями: когда они жили вместе, Нэнси приходилось его утихомиривать, Карл считался сорвиголовой.

— Я имею в виду — при детях, — пояснил он. — Им не стоит такое слышать.

— Ты в самом деле нечто. Думаешь, они таких слов не знают?

Карл посмотрел в зеркало и увидел Ольгу.

— Ладно, успокойся, передай им от меня привет. — Ольга почти исчезла из вида, ее груди мягко прижались к его спине. — Передай, что в среду я поведу их есть бургеры.

— Сам передай! — отрезала Нэнси.

Над его плечом показались смеющиеся глаза Ольги, и он едва не ахнул, когда она мягко сжала его гениталии.

— Привет, Эми, привет, Том!

Когда он услышал тоненькие голоски, что-то у него внутри перевернулось.

— Папа, ты когда вернешься домой?

Он накрыл руку Ольги своей, сдерживая ее, но не мог оторваться от ее отражения.

— Нэнси, они здоровы?

— Здоровее некуда. Слушай, мы почти приехали. Не опаздывай в среду. Попробуй хоть раз сделать что-нибудь как надо.

— Я тебе вечером перезвоню.

— Не трудись! — послышался еще один гудок, и Нэнси отключилась.

Ольга отняла у него телефон и повела его назад, в спальню.

— Дети здоровы, да? Зачем она звонила в такую рань? — Она села рядом с ним на кровать и толкнула его на подушку.

— Дети здоровы, — ответил Карл, глядя на часы, — а Нэнси права. Мне пора ехать на работу.

Ольга легла рядом и погладила его по голове:

— Бедный малыш! Жена вызывает у тебя чувство вины, да?

Карл уже в третий раз просыпался в постели Ольги; в выходные он не возвращался к себе даже для того, чтобы переодеться. Вот и теперь он снова возбудился, хотя с прошлого раза прошло меньше часа. Он позвонил Ольге в субботу ночью из лифта «Дорчестера», после того как пожал руку присмиревшему Борису с синяком под глазом и проводил Ригова до двери номера. Она вышла встречать его в халате, под которым ничего не было. Стоя на придверном коврике, она вытирала мокрые волосы. Забыв о водке, они бросились на ее кровать под балдахином. Он доехал до ее скромной квартирки в Хаммерсмите за тридцать пять минут; еще через пятнадцать он вошел в ее сладкое, ароматное лоно.

— Карл, мой милый татарин! — смеялась она потом, гладя его по лбу, покрытому испариной. — Ты и в самом деле дар Божий!

Польщенный Карл скромно улыбался. Ольга приподнялась на локте; Карл пожирал взглядом ее груди.

— Тебе нравится моя грудь, да? Ты глаз не можешь от нее оторвать! — Ольга оказалась по-настоящему утонченной. Уверяла, что у нее такая красивая грудь именно потому, что она натуральная, тоже Божий дар. Силиконовые груди — удел шлюх. Настоящим мужчинам подавай все настоящее.

Карлу Сергееву показалось, что она видит в нем родственную душу и потенциального спутника жизни. В выходные Ольга призналась, что хочет возобновить учебу, которую бросила, когда ей было восемнадцать лет. Она поклялась, что отныне ее прелести будут предназначены только для него. Они много говорили и пили водку. Карл все больше ревновал ее, хотя она пообещала уйти из своего агентства эскорт-услуг на следующей неделе… в крайнем случае через неделю.

Когда утро снова обрело смысл, зазвонил его мобильник. Увидев номер Донны, Карл выпрямился и шепотом пояснил:

— Секретарша начальницы. Я должен ответить.

— Нет проблем, — ответила Ольга, сбрасывая одеяло и прижимаясь к нему. — Скажи, что сегодня ты работаешь дома.

— Привет, Донна.

Разговор был коротким. Карл внимательно выслушал, поблагодарил и отключился.

— Мне надо идти, — сказал он, глянув на часы. — Начальница вызывает меня к себе в десять пятнадцать, а мне нужно переодеться.

Ольга продолжала возбуждать его.

— Наверное, она начнет тебя распекать за аморальное поведение!

— Ольга, все очень серьезно… судя по тому, что говорит Донна.

— Все женщины как сговорились! Не забудь, спроси своих друзей насчет Тани! — Она снова прильнула к нему.

— Если получится.

Услышав уклончивый ответ, она резко отстранилась и метнула на него испепеляющий взгляд.

— Но ты обещал! — Она отбросила волосы со лба и обхватила его лицо ладонями.

Все выходные Ольга пыталась дозвониться до Тани, но ее всякий раз переключали на автоответчик. Ольга все больше тревожилась. Карл помнил застенчивую юную девушку, которая ждала Ольгу на лестнице. Ее исчезновение стало единственным темным пятном за все выходные. Они замечательно провели вместе два дня и три ночи. По словам Ольги, Таня еще с двумя девушками жила в маленькой квартирке в Бэронс-Корт. Она звонила Тане через каждые два часа и все больше волновалась. По ее словам, такого раньше не случалось. Скорее всего, Таня попала в беду… С тех пор, как они подружились, Таня всегда отправляла ей эсэмэски, в которых сообщала, что благополучно вернулась домой. Они так договорились. Ольга чувствовала себя виноватой, что уехала с Карлом, не проводив Таню до такси: если с девушкой что-то случилось, то ответственность лежит на ней. Ну, и на Карле, конечно, тоже, добавила она сквозь слезы. И теперь он обязан воспользоваться своими связями в Скотленд-Ярде и помочь найти Таню.

— Слушай, возможно, сегодня я даже не увижу Джона, — сказал Карл. — У него много работы в городе.

— Хватит отговорок! — воскликнула Ольга, из глаз ее брызнули слезы. — Подонок! Клянешься, что любишь меня, а сам ничего не делаешь!

Ее непредсказуемость очень возбуждала Карла. Невозможно было понять, как она поведет себя в следующую минуту. Они предавались безудержной страсти два дня и три ночи, хотя иногда Ольга вспоминала о Тане и плакала. Сейчас она впервые нажала на тормоза. Но с Ольгой все барьеры возбуждали еще больше.

— Таня скоро объявится, вот увидишь. Не останавливайся… — простонал он, надавливая на ее затылок.

— Нет! С ней случилось что-то плохое! — закричала Ольга, молотя его кулаками по груди. — И ты сегодня же все выяснишь у своих друзей! — Она спрыгнула с кровати и надела халат. — Неужели ты откажешь мне в такой малости?

— А с этим что прикажешь делать? — спросил Карл, глядя на свое возбужденное мужское достоинство.

— Мне ответить или сам догадаешься? — крикнула она, захлопывая за собой дверь ванной.

Глава 24

Понедельник, 17 сентября, 10.33, «Аквариум»

Керр, без галстука, стоял у себя в кабинетике, пил кофе из бумажного стаканчика и наблюдал за Карлом через жалюзи. Тот шел к «Аквариуму» по общему залу. До Керра уже дошли слухи о том, что Карл встретил очередную женщину своей жизни. Несколько минут назад Донна, которая всегда все узнавала первая, предупредила Керра, что Карл хочет его видеть и новости у него не лучшие. Карла окружили многочисленные друзья; все добродушно подтрунивали над ним. Карл, элегантный, как всегда, в темно-синем однобортном костюме, накрахмаленной белой рубашке и желтом галстуке, улыбался и отшучивался, но Керр видел, как он измотан — с трудом переставляет ноги.

Керр ждал, что Карл постучит; ему пришлось дважды крикнуть: «Войдите!» Карл просунул в дверь только голову.

— Ты, наверное, занят. Может, мне зайти попозже?

— Нет, что ты.

На самом деле Керр с самого утра, с начала восьмого, когда он приехал, работал без отдыха. Группы наружного наблюдения, которыми руководил Ленгтон, постоянно перебрасывали в разные концы города. Иногда приходилось выезжать и за пределы Лондона. Плут неизменно советовался с ним о ходе нескольких операций под прикрытием. Сегодня утром Плут переслал Керру на подпись черновик показаний, связанных с событиями в Хакни. Мелани в черновике именовалась «сотрудник А».

По утрам в понедельник накапливалось более чем достаточно административной работы, которую Керр терпеть не мог. Он подписывал разрешения на отгулы за переработку, ставил свою визу на запросах о проведении операций. В том числе ему пришлось подписывать и согласие на ночной субботний вызов Джека Ленгтона по инициативе МИ-5. Вдобавок приходилось прикрывать сотрудников, которые следили за Ахмедом Джибрилом, и для вида придумывать для них другие задания.

Он жестом велел Карлу садиться и, словно извиняясь, пожал плечами, набирая номер Пустельги, своего осведомителя из МИ-5. Когда его переключили на автоответчик, он в очередной раз оставил сообщение: «Мне необходимо срочно встретиться с тобой, перезвони сразу, как получишь». Керр решил, что звонит в последний раз. Раньше Пустельга неохотно шел на контакт, делая вид, будто помогает Керру добровольно. Но много лет назад, когда Пустельгу арестовали на улице и привели к Керру, тот дал понять, что ни о каком добровольном сотрудничестве не может быть и речи. Теперь Керр задумался. Может быть, уклончивость Пустельги как-то связана с последними открытиями его коллег?

Керр развернулся к столу.

— Сейчас, только закончу… — Дописав письмо, он заблокировал свой почтовый ящик, с трудом встал и пересел на другой стул. — Ну, что у тебя?

— Плохо, Джон. Коммандер только что лишила меня допуска.

— Что-о?! — Керр с изумлением посмотрел на Карла. Лишение допуска фактически означало конец продвижения по службе. Без допуска невозможно служить в разведке.

— Сказала, что переводит меня в обычное полицейское подразделение… Джон, она меня доконала. Отныне я считаюсь отстраненным от работы с сохранением заработной платы… Официально. Она запретила мне приближаться к Скотленд-Ярду.

— Как ты думаешь, почему?

Карл, которому было очень не по себе, заерзал на стуле и отвел глаза в сторону, на перегородку.

— Наверное, она хочет меня наказать.

— За то, что ты думаешь не головой, а другим местом.

— Да не в том дело! Ее зовут Ольга… Подумать только, я влюбился, а начальница назначила мне санкции за антиобщественное поведение!

— К сожалению, ты пал ее очередной жертвой в борьбе за этическую корректность. Мы должны быть безупречными и так далее.

— Но ведь я уже не живу с Нэнси!

Карл познакомился с Ольгой ночью в субботу; сегодня было утро понедельника. Керр услышал сплетни о Карле и девице из эскорт-агентства через несколько часов от кого-то из коллег — слухи у них распространялись быстро. Но Уэзеролл получила сведения о Карле, скорее всего, не по «народному телеграфу».

— Как она узнала? Кто ей донес?

— Можешь меня обыскать, — сказал Карл, — но мне как-то неинтересно.

Керр сочувственно пожал плечами.

— Слушай, это еще не конец света. Я хорошо ее знаю… Она хочет тебя напугать, чтобы ты вернулся к жене. Карл, не будь врагом самому себе. Стань нормальным мужем и отцом, и она передумает.

— Нормальным — как ты?

— Карл, я не шучу!

Зазвонил городской телефон, потом смартфон, но Керр не стал принимать вызовы.

Карл с мрачным видом стоял у перегородки, глядя на свою прошлую жизнь, которая стремительно ускользала от него.

— С какой стати она меня увольняет? Моя личная жизнь никого не касается!

Снова зазвонил мобильник Керра.

— Ты прав, все дело в политике. Мне очень жаль.

— Знаешь, когда я в последний раз надевал форму? Шестнадцать лет назад! И больше не хочу!

— Карл, ты очень торопишься. Ты нам здесь нужен. Без тебя Скотленд-Ярд уже не тот… — Не выдержав, Керр схватил мобильник, посмотрел на экран и положил его. — Пережди несколько недель, и все наладится.

— Поздно. Я уже позвонил Ольге. Она очень расстроилась из-за меня. И сразу начала подыскивать мне работу. Ей удалось кое с кем договориться. Она пристроила меня к одному своему знакомому — на время.

— Что за знакомый?

— Он тоже был на том приеме в пятницу. Играет по-крупному, сразу видно.

— Хочешь сказать, он — ее клиент?

— Да нет. — Карлу стало неловко. — Просто хороший знакомый.

— Как его зовут?

— Юрий Гошенко. Сегодня я поработаю у него водителем.

— Погоди, Карл. Что тебе известно об этом типе?

— У него своя компания. «Игл секьюрити сервисиз». Средства защиты, телохранители, домашняя сигнализация и все такое. Это только на время.

— Хочешь сказать, ты будешь работать по совместительству?

— Для начала посижу за рулем, пока мне еще начисляют зарплату и я разбираюсь со своей жизнью. Джон, это лучше, чем ничего.

— Прошу тебя, не сжигай мосты! Мы все очень хотим, чтобы ты вернулся, так что наведи справки о том типе, прежде чем увязнешь по уши.

— За меня не волнуйся. Мы, русские, всегда помогаем друг другу, только и всего. Совсем как вы, англичане.

— Чем занимается Гошенко?

— Делает деньги. — Карл все больше раздражался.

— Карл, мы с тобой оба прекрасно понимаем, что он, скорее всего, гангстер, так что будь осторожен.

Увидев по ту сторону Алана Фарго, Керр встал и показал ему большой палец. Фарго прижимал к себе брезентовую сумку, вроде инкассаторской, в которой из комнаты 1830 выносили самые секретные документы.

— Слушай, а сейчас тебе что-нибудь нужно?

— Не волнуйся за меня, — сказал Карл, криво улыбаясь и притворяясь, будто дела у него не так плохи. — Мне нравилось с тобой работать. Давай как-нибудь встретимся, выпьем пивка… Может быть, вместе с Нэнси. Я знаю, она с радостью повидается с тобой.

— Передай ей от меня привет. Береги себя, и давай встретимся в ближайшем будущем, — сказал Керр, пожимая Карлу руку. — И не стесняйся, если тебе захочется посплетничать со мной о новом хозяине.

Как только Фарго ввел Керра в курс дела, Керр поспешил в свой любимый итальянский ресторанчик на рынке Страттон-Граунд, где делали вкусные бутерброды. Он всегда заказывал одно и то же, сицилийский багет с тунцом, и расплачивался наличными, поэтому дочь владельца часто потихоньку обслуживала его вне очереди.

— Джон, и еще одно… последняя услуга. — Карл неожиданно вышел из толпы и перегородил Керру дорогу.

— Ты передумал, — заговорил Керр, быстро приходя в себя, — одумался, решил вернуться домой к Нэнси и детям, и хочешь, чтобы я помог тебе реабилитироваться в глазах начальства! — Он быстро направился назад, на Виктория-стрит. — Давай прогуляемся.

Им пришлось проталкиваться сквозь толпу — в обеденные часы рынок бывал переполнен. Карл взял Керра за плечо. Он был выше Керра, и ему пришлось нагнуться, чтобы Керр расслышал:

— Джон, я насчет Ольги…

— Не говори, сам угадаю. Она замужем, у нее дети, а ее муженек тебя заказал.

На лице Карла появилось отчаяние. Керр остановился на середине переулка.

— Карл, ты ведь сам признался, что влюблен по уши, — напомнил Керр.

Офисные служащие торопливо проходили мимо.

— Джон, выслушай меня… всего две минуты! — просил Карл, по-детски дергая его за рукав. Они очутились рядом с зазывалой, который зычно рекламировал свои помидоры. — Дело очень деликатное. О таком не скажешь на работе.

— У меня нет никаких тайн от своих. — Керр снова повернул туда, откуда они пришли. Они нашли скамейку напротив пожарного депо на Хорсферри-Роуд. Керр вскрыл пакет с бутербродом, разломил багет пополам и протянул половину Карлу. — Ну, что там у тебя?

— У Ольги есть подруга, Таня, очень молодая и хорошенькая. Даже красивая… будет, когда повзрослеет.

— Только не говори, что трахаешься еще и с ней, — с набитым ртом попросил Керр.

— Так вот, с прошлой пятницы о ней ни слуху ни духу… Она работает в одном агентстве с Ольгой и была на том же приеме. Домой она так и не вернулась.

Керр рассмеялся:

— Интересная у них работа, особенно по ночам! Карл, посмотри правде в глаза. Она шлюха, и какой-нибудь клиент в нее влюбился. Такое случается. За примерами далеко ходить не надо, взять хотя бы тебя…

— Нет, ты не понимаешь. По словам Ольги, Таня не такая, как все; для нее она как младшая сестренка, которой у нее никогда не было. Обычно они созваниваются каждый день.

— Сестренка? Сколько ей лет? — Керр, не переставая жевать, поглядывал на часы.

— Она очень молодая. Ей нет еще и двадцати.

Зазвонил мобильник Керра.

— Закрутилась и вернулась в Румынию.

— Нет. Она не из Румынии, Джон. Я видел ее на приеме. Вместе с Ольгой.

— Мел, подожди секунду, — сказал Керр в трубку. Он перестал жевать и круто развернулся к Карлу: — Прием ведь был в Найтсбридже, да?

— В шикарном доме напротив церкви.

С воем сирен мимо них из депо выехала пожарная машина. Керр выразительно покосился на половинку багета, которую он сунул Карлу. Карл покачал головой, тогда Керр снова забрал хлеб, откусил кусок и одновременно заговорил по мобильному:

— Мел, Джек с тобой?.. Передай, что вечером мне нужно с ним повидаться. Да, приду на НП около девяти… Отлично. Ну, что там у вас?

Карл снова протянул руку, но Керр был поглощен разговором. Увидев, что пакет вот-вот упадет на землю, Карл смял его и бросил в мусорный бак.

— Спасибо за обед, — произнес он одними губами, тронул Керра за плечо и встал, собираясь уходить.

Керр показал ему большой палец.

Пока Мелани рассказывала, как идет наблюдение за сообщником Джибрила в Ист-Хэме, Керр смотрел вслед другу. Тот шел через рынок. Судьба Карла очень тревожила Керра. Фарго по его просьбе навел справки о Юрии Гошенко, и результаты его совсем не обрадовали. Будущий работодатель Карла был известен полиции. Русский бизнесмен-плейбой, один из многих миллионеров, появившихся после холодной войны, он занимался сталью и газом. Переехав в Лондон в конце девяностых, он на крошечную долю своего состояния основал охранную фирму и предлагал богатым представителям столичной элиты услуги телохранителей, а также защиту домов и офисов. В его биографии имелись темные пятна, а там, где он всплывал на поверхность, его окружал шлейф обвинений в мошенничестве, вымогательстве и краже. Вряд ли Юрий Гошенко в ближайшее время получит награду «Предприниматель года».

Керр очень хотел, чтобы Карл вернулся в СО-15. Служба на гангстера вряд ли поможет ему прийти в себя. Участие Ольги в судьбе Карла также тревожило Керра. Интересно, это Карл попросил ее найти ему работу или она помогает ему по собственной инициативе? Карл вступил в Специальную службу, когда ему было всего двадцать один год, и, судя по всему, что знал Керр, впереди его ждала блестящая карьера. Неужели он в самом деле готов перечеркнуть свою жизнь из-за профессиональной проститутки?!

Увидев, как Карл заворачивает за угол, Керр бросился следом и громко окликнул его. Карл обернулся и остановился. Керр бежал к нему с трубкой, прижатой к уху. Он еще слушал Мелани.

— Погоди, Мел, — сказал Керр, прикрывая ладонью микрофон. — Извини, Карл. Последние несколько дней у нас такое творится… просто сумасшедший дом. Слушай, так друзья не прощаются. Давай сегодня встретимся и выпьем. Попозже… часов в одиннадцать, идет? Кстати, я хочу познакомиться с твоей новой подружкой. Сами выберите место и пришлите мне эсэмэску.

И Керр ушел, слушая Мелани и лавируя в толпе покупателей, которым и в голову не приходило, что им может грозить опасность.

Глава 25

Понедельник, 17 сентября, 21.41, наблюдательный пункт, Ист-Хэм

Служащих отдела охраны труда в Столичной полиции считали настоящими фашистами. Керр представил, как бы они оживились, увидев наблюдательный пункт, который устроил Джек Ленгтон в Ист-Хэме. Посланный им разведчик выбрал для наблюдения заброшенный чердак над магазинами, примерно в миле от конторы Джулии Баккур по другую сторону парка Уонстед-Флэтс. На чердаке гуляли сквозняки, было очень сыро и, в половине десятого вечера, царила почти кромешная тьма. Весь вечер шел дождь; по мокрой улице внизу шелестел нескончаемый поток машин. Крыша протекала, и почти все половицы сгнили или провалились, так что вести наблюдение у окон было все равно что вести переговоры на минном поле. К стене был прикреплен снимок Самира Хана, который проходил по делу под кличкой Второй. Его нашли по мобильному номеру, сохранившемуся на сим-карте Джибрила. Рядом прикрепили снимок еще одного, пока не опознанного субъекта, которому присвоили кличку Третий. Снимки пришлось приколотить кнопками очень крепко и со всех углов, чтобы они не загнулись по углам и не отлетели от осыпающейся штукатурки. В самом дальнем углу, где пол остался почти целым, установили раскладной стол, два складных полотняных стула, фляги с кофе, походный холодильник и слабую настольную лампу. На столе лежал десятифунтовый банкнот, придавленный сверху тремя монетами по фунту.

Поднимаясь на чердак по черной лестнице, Керр вдыхал ароматы, плывущие из расположенного внизу ресторана индийской кухни. Толкнув скрипучую дверь плечом, он увидел Джека Ленгтона и Мелани в свитерах и непромокаемых плащах. Сидя на барных табуретах, они управляли тремя камерами на треножниках. Тяжелая оконная сетка, грязная и искусно порванная в нужных местах, обеспечивала максимальный обзор. Чтобы не испортилась аппаратура, Ленгтон наблюдал за домом напротив с помощью приборов ночного видения и наговаривал на диктофон ход наблюдения. Обернувшись, Джек помахал Керру.

— Третий возвращается; несет два оранжевых магазинных пакета. Второй открывает парадную дверь. Они разговаривают. Третий вместе со Вторым входит в дом. Заносит пакеты. Второй выходит из дома и поворачивает налево. Мел, сменишь меня? Время… двадцать один сорок две.

— Есть. — Мелани уже стояла за ним, щелкая быстрые крупные планы; не отвлекаясь ни на минуту, она поздоровалась с Керром. Ленгтон отошел от камер, включил миниатюрный фонарик и зашагал к столу, ловко перепрыгивая через дыры.

— Ты поосторожнее, Джон. Тут не пол, а смертельная ловушка.

Керр на цыпочках подошел к окну и посмотрел в видоискатель. На той стороне улицы стоял ряд домов Викторианской эпохи. Некоторые были поделены на две квартиры: на первом и втором этажах. Чуть в стороне стояли небольшие особнячки, выгодно отличавшиеся от своих соседей. У них были заботливо выкрашены парадные двери, окна с двойными рамами. На освещенных крылечках стояли ящики с цветами. Они резко контрастировали с жалкими развалюхами, которые сдавались внаем. На крышах в таких домах недоставало черепицы, ступеньки на крылечках были выщерблены. Дом, в котором обитал Хан, был как раз таким. В крошечном палисаднике стояли потрескавшийся серый мусорный бак и выброшенный диван; рядом притулился мотороллер «Кобра»; черная кованая калитка слетела с нижней петли. Мимо навстречу друг другу проехали два двухэтажных автобуса, на несколько секунд закрыв Керру вид.

— Что они там делают? — спросил он. Третий скрылся внутри и закрыл за собой обшарпанную дверь, зато Самир Хан был как на ладони: он шагал по улице.

— Похоже, обычные хозяйственные дела. Здесь много молодежи. Кое-кого мы знаем; у них приводы за уличные кражи, грабежи и нападения. Третий в прошлом году отсидел за сексуальное домогательство. Так как на мотороллере ездят трое, скорее всего, он не застрахован. Джон, я бы назвала их обычной шпаной, а не экстремистами. Вот Хан — дело другое. Он очень осторожен и все время озирается по сторонам. Совсем как Джибрил.

Мелани ловко сделала четыре крупных плана. Керр не сводил взгляда с Хана. Он был одет в джинсы, кроссовки и черный свитер; на вид Керр дал бы ему лет двадцать пять — двадцать восемь.

— А как Хан связан с покушением на теракт в самолете? — спросил он.

— Общался с террористами по электронной почте, — ответил Ленгтон, наливая кофе.

— Неверно, — уточнила Мелани, делая еще два снимка. — Они общались на Фейсбуке.

— Кто-нибудь может объяснить, почему этот тип не в тюрьме? — спросил Керр, не сводя взгляда с объекта.

— Очевидно, Самир Хан не участвовал в заговоре. Он дружил с приятелем сообщника главаря, только и всего. В МИ-5 утверждают, что им тогда пришлось хватать тех крокодилов, которые ближе подплыли к лодке.

— Кстати, сегодня утром я опять звонил Пустельге, он по-прежнему молчит. Мел, устроишь ему завтра за меня выволочку?

— Нет проблем.

Керр наблюдал за Ханом, пока тот не скрылся из вида, затем подошел к Ленгтону, переступив через его мотоциклетный шлем. Ленгтон и ему налил кофе в пластиковую чашку. Керр сел на второй складной стул и развернулся к Мелани.

— Хочешь?

— Она пьет травяной чай, — доложил Ленгтон, когда Мелани покачала головой. Он откинулся на спинку стула, потянулся.

Керр отпил глоток и поморщился.

— Джек, расскажи, в какой совместной операции ты участвовал в субботу. Где МИ-5 ее проводила — в Найтсбридже?

— Ну да. А что?

— Сегодня утром мне приносили на подпись документы… В чем там было дело?

— Операцию проводили они, — ответил Ленгтон, отпивая кофе. — Мы проходили по департаменту оперативной поддержки: мобильные и стационарные подразделения наблюдения, отдел А-4.

— Кто объекты?

— Имен не называли. По крайней мере мне.

— Так кто они — друзья или враги?

— Трудно сказать. Мы должны были прикрывать двух типов в самом обыкновенном фургоне «форд-темза». Опекать их, так сказать. Странно, что нас дернули в последнюю минуту. Люди из А-4 тоже там были и наблюдали за ними. Я обеспечивал оперативную безопасность.

— Откуда вы их вели?

— Из Клапама. А что?

Ленгтон нахмурился, и Керр как будто услышал, как у друга в голове вращаются шестеренки. Вступал в действие инстинкт самосохранения.

— Джон, я ведь понимаю, что ты пришел в нашу дыру не только для того, чтобы посмотреть в видоискатель. Кто-то опять напортачил?

— Нет. Я просто вспомнил, что мне утром рассказывал Карл Сергеев. Кто дежурил, кто руководил операцией?

— Никто из начальства так и не объявился. Повторяю, все это было очень странно.

Керр еще попробовал кофе.

— Что ты должен был делать, Джек?

— Ничего особенного. Стоять в стороне, слушать сообщения и избегать слишком настырных патрульных. Кстати, одну из их машин в самом деле тормознули на пути к месту.

— И что же здесь странного?

— Мне позвонил домой их ночной дежурный — в полтретьего, представляешь? Я приехал к ним около трех; они пили кофе как ни в чем не бывало. Видимо, все обсудили между собой. Стенды с фотографиями задернули шторками, но до моего прихода они явно смотрели фото или видео, потому что проектор был включен. Друг другу они снимки раздали. Оригинал я увидел на пюпитре. Два головореза, около тридцати, плюс-минус, судя по внешности — турки. Один тщедушный, лысеющий, в круглых очках. Похож на учителя. Зато второй — настоящий головорез.

— Может, они наши агенты и коллеги из А-4 их охраняли?

— Не знаю, кто они такие; меня никто не просветил. Главное, там собралось меньше половины обычной группы, так что вряд ли задание было ординарным. Из А-4 пришло всего четыре человека; я решил, что они не боялись неприятностей. Был один двинутый, он у них за сигнальщика — знаешь, вечно ходит в анораке. Один тип иногда работает с нами в сельской местности. Кроме них, еще двое… — Джек понизил голос. — Как зовут девицу с большими сиськами, с которой Джастин трахался в прошлом году? Бев, Джен или как ее там? Она еще все время ныла и жаловалась…

— Сэм, — отозвалась Мелани от окна.

— Она самая. Извини. И еще какой-то выпускник дорогой школы, которого я раньше не видел. Больше смахивает на канцелярскую крысу, чем на оперативника.

Кто-то негромко постучал в дверь. Керр развернулся, но Ленгтон уже шел открывать, сгребя со стола деньги.

— Пора и закусить!

Когда он распахнул дверь, все увидели девушку-индианку с двумя целлофановыми пакетами.

— Спасибо, Сафира, сдачу оставь себе. — Ленгтон закрыл дверь бедром и вернулся к столу. — Все нормально. Ее папаша думает, что мы из отдела по борьбе с наркотиками и наблюдаем за домом через два от этого. — Он вскрыл упаковку с жареным луком.

— Что еще?

— Коллеги из А-4 взяли свой фургон около ноля тридцати пяти, с Клапам-Хай-стрит. Без адреса. Нас привезли в Найтсбридж, в шикарный особняк; они что-то забрали оттуда — груз в картонных коробках — и уехали. — Он протянул контейнер Керру: — Угощайся.

Керр покачал головой:

— Дом на Марстон-стрит, да? Дополнительные меры защиты они предприняли?

— Нет, ничего; мне показалось, они совершенно спокойны. Поблагодарили меня и уехали. Если бы их по пути не тормознули патрульные, я бы освободился еще раньше. Вернулся домой в пять, а в семь надо было менять подгузники. В восемь совсем вымотался, в десять пошел играть в футбол. Потом, днем, поехал к тебе.

— Кто владелец дома?

— Понятия не имею, да и какая разница? Он уже съехал. Сегодня я съездил туда. Ставни закрыты, никакой мебели; скорее всего, дом необитаем.

— Спасибо, Джек. Ну, я пошел. — Керр встал. — Но ты держи меня в курсе, хорошо?

— Ясное дело. Повторяю, почти все, что они вывозили, было упаковано в картонные коробки. Да, те двое подогнали фургон к самому крыльцу и что-то вытаскивали из подвала.

— Что?

— Я не видел. Повторяю, они остановились вплотную к крыльцу.

— Джек, черт побери! Почему ты мне раньше не сказал?

— Да я подумал… сам не знаю почему. Ночью все казалось каким-то ненастоящим…

Керр уже несся к двери.

— У тебя твои инструменты с собой?

Ленгтон кивнул на свою сумку:

— Конечно. А в чем дело?

— Поехали, еще раз осмотрим тот дом. — Керр повернулся к окну: — Мел, сумеешь час продержаться?

— Нет проблем, они, похоже, ложатся спать. Езжайте. Только пирожки оставьте.

Глава 26

Понедельник, 17 сентября, 22.27, Найтсбридж, Марстон-стрит, 36

Несмотря на вечер понедельника, на улицах было полно такси и лимузинов, которые везли крупных игроков в клубы Мейфэра; Керр и Ленгтон добрались до Марстон-стрит только в половине одиннадцатого. Как и сказал Ленгтон, дом был пуст. Служебный «фольксваген-гольф» четырехлетней давности Ленгтон поставил между «бентли» и «ягуаром».

Керр считал, что вламываться в чужие дома безопаснее поздним вечером, чем ночью. Ленгтон видел, как вчерашние головорезы подогнали фургон к самому крыльцу и что-то поднимали из подвала, слева от парадного входа. Поэтому он решил, что и они проникнут в дом через подвал. С тяжелым навесным замком на воротах Ленгтон справился за несколько секунд; спустившись по ступенькам, они очутились вне пределов видимости с улицы. Керр светил миниатюрным фонариком, а Ленгтон ловко вывел из строя сигнализацию и принялся взламывать три замка.

— Давай скорее, Джек. — Керр покосился наверх, в сторону улицы. — Ты обещал, три минуты максимум!

— А ты свети на замок, а не мне в спину.

Ленгтон разобрался с тремя замками всего за две минуты. Войдя, они закрыли за собой дверь. Луч фонаря высветил двойную раковину и стальную винтовую лестницу с медными перилами наискосок от двери. Они поднялись по лестнице и осмотрели две комнаты на первом этаже.

— Видишь? Здесь никого нет, как я тебе и говорил. — Ленгтон все больше нервничал. — Может, сразу уйдем, пока не вляпались в дерьмо?

Керр опустился на колени и осмотрел пару перерезанных видеокабелей, которые змеились по полу, затем посветил фонарем на два кронштейна на стене в гостиной.

— Хороший хозяин — шпионит за своими гостями!

Вернувшись в холл, Керр кивнул в сторону широкой лестницы и потянулся к сумке Ленгтона.

— Джек, быстренько осмотрись наверху. А я побуду здесь.

— Что искать? — Ленгтон уже светил себе фонарем.

— Признаки прошлой жизни.

Керр спустился по винтовой лестнице вниз, в бывшую кухню. Если не считать американского холодильника слева от лестницы, в помещении ничего не было. Он наугад провел пальцем по кафельному полу и стене, ища пыль и грязь. Все поверхности оказались совершенно чистыми, а от пола сильно пахло дезинфицирующим средством.

Он выключил фонарь и достал из сумки Ленгтона инфракрасную лампу. В ультрафиолетовом свете на полу высветилось небольшое пятно крови. Керр осторожно взял образец с помощью ватки. В это время сверху спустился Ленгтон.

— Нашел что-нибудь?

— Ничего, но у меня от этого дома мороз по коже. — Ленгтон поморщился. — Наверху тоже все вымыли с хлоркой.

— Они тут хорошо прибрали.

Ленгтон посветил фонарем на стены.

— Чище, чем в операционной!

— Вот только пятно крови на полу пропустили, — заметил Керр, передавая Ленгтону ватку. Он посмотрел на часы: 22.43. — Мне пора бежать. Джек, закрой все сам, хорошо? — бросил он на ходу. — Я должен успеть в другое место.

* * *

От Марстон-стрит Керр поймал такси и поехал в модный бар, который выбрала Ольга. Бар находился в бывшей конюшне за Найтсбриджем, рукой подать от магазина «Харродз». Карла он не увидел, зато Ольгу заметил сразу. Она сидела за стойкой и пила водку с тоником. Они раньше не встречались, но Керр сразу ее узнал. Она оказалась точно такой, как он себе представлял: великолепная фигура, темно-синяя мини-юбка, шелковая блузка, в ушах покачиваются крупные кольца. Он протянул руку, но Ольга соскользнула со своего табурета и расцеловала его в обе щеки, как будто они всю жизнь дружили.

Несмотря на поздний час, от нее пахло свежесрезанными цветами, как будто она только что вышла из душа. Ольга спросила у Керра, что он будет пить, и заказала ему джин-тоник. Бармен обращался к ней запросто и поставил заказ на ее подставку. Она пригласила Керра за стойку, но он отказался. Ему хотелось, чтобы встреча проходила без посторонних.

— Давайте займем столик, — предложил он, беря со стойки их напитки.

— Конечно, если хотите… — Он понял, что Ольге нравится быть на виду.

Они сели за столик лицом ко входу. Здесь их профессиональные привычки совпадали. Керр сел первым; по пути Ольгу перехватил какой-то краснолицый франт в полосатой рубашке, модных джинсах и коричневых замшевых мокасинах. Он предложил ее угостить. Ольга расцеловалась и с ним, назвав его Генри. Потом она, раскачивая бедрами, подошла к Керру. Заметив, как он на нее смотрит, она отбросила волосы со лба и рассмеялась.

— Не бойтесь. Здесь меня все знают. — Они чокнулись; Ольга придвинула к столику третий стул. — И вообще, Карл через минуту подойдет.

— Расскажите, как вы познакомились.

— На частной вечеринке для больших шишек. Карл охранял одного из важных гостей. Мне повезло.

— А вы там заботились о Юрии Гошенко?

— Он мой поклонник; любит везде бывать со мной.

— Да уж, готов поспорить!

— Поэтому, чтобы сделать мне приятное, он взял Карла к себе на работу. Что в этом плохого?

— Где проходила вечеринка?

— Неподалеку отсюда, рядом с Уилтон-Креснт, рядом с посольствами.

Карл появился словно ниоткуда и подсел к ним. Ольгу он поцеловал, Керру пожал руку. Керр немного удивился. Он не заметил, как Карл вошел.

— Гости находились за ширмой, — сразу подхватил Карл. — Но шумели сильно… Нет, никаких имен я не узнал, — продолжал он, заметив вопросительный взгляд Керра, — но там был кто-то из королевской семьи.

— В самом деле? Ты ничего не путаешь?

— Рядом на улице стояла «ауди» с гербом и без государственных регистрационных знаков.

Керр повернулся к Ольге:

— Вы видели, кто это?

— Ольга все равно не знает никого из членов королевской семьи, — ответил Карл, опережая Ольгу.

Керр переводил взгляд с одного на другую.

— Ну, так что же у вас? Кто кого первый снял?

— Да оба. — Карл смущенно рассмеялся. — Знаешь, Джон, нас просто потянуло друг к другу… — Зазвонил его мобильник, и рука дернулась к нагрудному карману. — Только не смейся.

— Расслабься, милый, это меня, — промурлыкала Ольга, сунув руку в сумочку и глядя на экран. — Мне придется ответить, так что извините. — Она поцеловала Карла и отошла к барной стойке.

— У нас одинаковый звонок, — смущенно пояснил Карл. — Иногда случается путаница.

Керр наблюдал за Карлом с растущим раздражением. За те двенадцать часов, что они не виделись, Карл сильно изменился. Может быть, он просто чувствует себя не в своей тарелке? Он на незнакомой территории, и никто не может сказать ему, что делать. Костюм на нем был тот же самый, но держался он более напористо, как будто уже начал приспосабливаться к новой жизни.

— Понимаешь, Джон, в жизни всякое бывает. Я сразу понял: вот она, моя женщина! Перед ней невозможно устоять.

Керр бросил взгляд на барную стойку. Ольга еще говорила по телефону, часто смеясь и поправляя волосы.

— И она по-прежнему занята своим ремеслом?

— Ты поможешь нам найти Таню или нет? — спросил Карл, глядя на него в упор.

От ответа Керра избавил сигнал текстового сообщения. В последний раз они встречались больше года назад, но Робин, мать Габриэллы, писала, как всегда, лаконично: «Буду в Лондоне до пяти. Волн. за Г. надо поговорить среда 7 ок?»

— Мне нужно ответить… — Керр набрал: «Лучше в 8». Он надеялся, что Робин не воспримет его ответ как очередной вызов и не раздует ссору.

— Джон, — заговорил Карл, когда Керр убрал смартфон и осушил бокал, — оказывается, утром я ввел тебя в заблуждение. Ольга считает, что Тане не двадцать лет, а четырнадцать.

Керр разозлился по-настоящему:

— Несовершеннолетняя?

— Поэтому она так и волнуется.

— Карл, ты-то куда смотрел?!

— Она турчанка. Мне показалось, что она старше. Макияж, одежда…

— Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься?

— Клянусь, утром я ни о чем понятия не имел!

Бар быстро заполнялся клонами Генри; завсегдатаи с бокалами в руках толпились возле их стола. Керр и Карл перешли на стоячие места дальше от входа. Робин прислала еще одну эсэмэску: «ОК, где обычно». Чтобы Карл расслышал, Керру приходилось почти кричать.

— Мне нужен образец ее ДНК. Щетка для волос подойдет. И фотография.

— Хорошо. Постараюсь что-нибудь найти.

— Давай встретимся завтра утром. Я напишу, где и когда.

Вернулась Ольга с еще одной порцией джин-тоника и водкой для Карла.

— Я, конечно, пью шампанское за стойкой, — сказала она, обнимая Карла за шею и целуя его в губы. — Милый, надеюсь, ты не рассказываешь Джону гадости про меня? — Она надула губки и помахала каким-то знакомым.

Карл вытер с губ помаду тыльной стороной ладони.

— В профессию Таню втянула Ольга, верно? — спросил Керр, придвигаясь ближе. — А теперь боится до смерти, потому что знает, в какие игры играют их клиенты.

Расслышав, как злобно заговорил Керр, две блондинки в маленьких черных платьях встревожились. Керр наклонился к самому уху Карла и спросил:

— Как она могла допустить, чтобы четырнадцатилетнюю девчонку послали в такую клоаку?

— У Тани фигура взрослой женщины… И потом, Ольга же не знала, что все так обернется. Посмотри на нее, она такая красавица, что не может сделать ничего дурного!

— Да, конечно. Настоящая профессионалка.

Его слова попали в цель. Карл опустил голову.

— Карл, на кого она работает? — Керр сделал шаг назад и стал помешивать джин-тоник, ожидая ответа.

Блондинки косились на них, гадая, что они будут делать дальше.

— Зачем ей на кого-то работать? Джон, почему ты такой циник? Слушай, она начинает новую жизнь. Она еще очень молода и хочет вернуться в колледж, закончить учебу… Я собираюсь ей помочь. Что в этом плохого?

— Как скажешь. — Керр отставил бокал. — А теперь позволь сказать, что думаю обо всем этом я. Карл, ты — сотрудник разведки. Ты попал на частную вечеринку, куда пригласили проституток, в том числе несовершеннолетнюю девушку. Кроме того, в числе гостей был высокопоставленный иностранец и, возможно, представители высшей британской знати. Кому как не тебе знать, что такие люди — излюбленные объекты для шантажистов! А ведь ты даже не попытался установить их личности. Друг мой, тут попахивает угрозой национальной безопасности. Ты должен был обо всем доложить по начальству. И точка!

Не дав Керру взять бокал, Карл схватил его за плечо.

— Но ведь я докладывал, Джон! — воскликнул он, гневно глядя на него. — И обо всех звонках Ригова тоже. Я скопировал всю его гребаную программу пребывания и отдал мистеру Ритчи. И как они меня отблагодарили? Вышвырнули вон!

Глава 27

Вторник, 18 сентября, 09.34, кабинет генерального директора МИ-5, Темз-Хаус

Пола Уэзеролл, очутившаяся в непривычной обстановке, чувствовала себя очень неуютно. Смущенно поерзав на стуле, она кашлянула и попробовала говорить уверенно, хотя никакой уверенности не ощущала. В выходные она простудилась, отчего чувствовала себя более уязвимой.

— Филиппа, мне в самом деле требуется помощь.

Для встречи с Филиппой Харрингтон, генеральным директором МИ-5, которую вскоре должны были наградить орденом Британской империи, Уэзеролл предпочла одеться в форму, о чем уже пожалела. В Темз-Хаус все смотрели на нее сверху вниз. Уэзеролл замолчала. Молчала и Харрингтон, глядя на нее исподлобья. Уэзеролл понимала, что камнем идет ко дну.

По другую сторону стола, за которым сидела генеральный директор МИ-5, стояли полукругом три стула. Харрингтон славилась своим умением манипулировать партнерами и союзниками. Для равных по званию и коллег из американской разведки она предлагала места с видом на Темзу и усаживала их в удобные кресла. Для беседы с начальниками департаментов МИ-5 она садилась за стол переговоров. Но подчиненных она загоняла за свой стол, как делала директриса в ее школе, Роудин-скул. Главу СО-15, несмотря на мундир, Харрингтон усадила на неудобный стул, стоящий спиной к двери.

На столе ничего не было, кроме документа с грифом «Только для Великобритании». Наверху Уэзеролл увидела герб Службы безопасности и девиз: Regnum Defende, «На страже королевства». Пока Уэзеролл ждала ответа, Харрингтон проверяла почту на одном из трех ноутбуков. Тем самым она давала понять, что у нее есть и более важные дела. Наконец она подняла голову и посмотрела на свою собеседницу.

— Ты ведь и сама признала, что приняла рабочее решение, создав проблему для полиции… В данном случае, к сожалению, и для тебя самой. — Она вздохнула.

Уэзеролл шмыгнула носом и вытерла его мокрым бумажным платком. Она чувствовала себя все более несчастной. Освобождение Джибрила в воскресенье лишь подтвердило ее подозрения в том, что Джон Керр с самого начала был прав. Послушай она его совета и позволь проследить за Джибрилом до конца, он, возможно, навел бы их на ячейку террористов. Тогда их удалось бы арестовать до того, как они привели в действие свои адские машинки. Мысль о том, что и она отчасти виновна в гибели людей, беспокоила ее почти так же сильно, как потребность спасти свою шкуру. А поскольку по поводу ареста Джибрила на станции «Воксхолл» уже было назначено служебное расследование, Уэзеролл нужно было во что бы то ни стало доказать, что ее тогдашнее решение правомерно.

Она очень рассчитывала на содействие Харрингтон, но испытала горькое разочарование.

— Филиппа, — снова заговорила она, — при всем к тебе уважении я прошу лишь о публичном выражении поддержки. В конце концов, мы ведь одно дело делаем!

Генеральный директор МИ-5 демонстративно поморщилась: она не любила, когда к ней обращались запросто без ее согласия.

— Ну уж нет. Ты сама начала операцию, не обратившись к нам. Решила, что Ахмед Джибрил — террорист-смертник…

— Я действовала на основании ориентировки, полученной от Секретной разведслужбы из Йемена.

— …и, судя по всему, дала добро на то, чтобы его расстреляли, — продолжала генеральный директор, словно не слыша. — Но оказалось, что он — не террорист. Он не был вооружен. О Джибриле наверняка известно одно: он собирался сесть в метро или на пригородный поезд.

— Возможно, он направлялся в подпольную лабораторию по производству взрывчатки.

Харрингтон кисло улыбнулась:

— Теперь мы уже ничего не узнаем, потому что твои люди поспешили его арестовать. Как бы там ни было, остальные на той конспиративной квартире точно были террористами-смертниками. Но ты предпочла сосредоточиться не на них, а на Джибриле. Грустно, но что будет, то будет… — Она придвинула к Уэзеролл папку: — Кстати, мы к твоей операции совершенно непричастны. Да и как могло быть иначе? Ведь никто не удосужился нас уведомить! Здесь нота, в которой изложена наша официальная позиция. Разумеется, мы можем о чем-то говорить лишь постфактум ввиду того, что ты не захотела посоветоваться с нами. Если хочешь, мы прочтем ноту вместе.

— Спасибо, в этом нет необходимости, — с трудом ответила Уэзеролл.

В кабинете воцарилась тишина; Уэзеролл читала ноту, набранную довольно мелким шрифтом через один интервал. Генеральный директор МИ-5 снова устремила взгляд на мониторы. Уэзеролл всегда с большим трудом докапывалась до сути в разведывательных документах. В начале ноты цитировались сводки Совместного аналитического антитеррористического центра, который базировался в Темз-Хаус. Один абзац был составлен в департаменте G, который занимался международным терроризмом. В ноте упоминалось приблизительное количество радикально настроенных мусульман в Великобритании, в том числе боевиков, прошедших спецподготовку, подпольных лабораторий по производству взрывчатки. В конце вкратце перечислялись успехи департамента по «осушению болот» терроризма.

Об Ахмеде Джибриле упоминалось только в начале третьей страницы. МИ-5 предпочла хранить нейтралитет; хотя Джибрила не причисляли к террористам, его не назвали и совершенно невинным человеком. Хотя Уэзеролл недавно перешла в СО-15, она участвовала в нескольких совещаниях руководства и понимала: в досье должны фигурировать источники финансирования Джибрила и информация о том, как он получил въездную визу. Но ей не удалось найти ни строчки информации по существу.

Она читала, и ее недоумение росло. Подчиненные Филиппы Харрингтон были весьма многословны, но не сказали ничего до самого последнего абзаца, где выражалось «разочарование» в связи с тем, что Столичная полиция не посоветовалась с МИ-5 перед началом операции. Далее утверждалось, что все решения принимались в рабочем порядке и «исходили исключительно от полиции». Все многословие ноты сводилось к одному: коммандер Пола Уэзеролл облажалась. Она почувствовала себя еще более одинокой. Придя в смятение, закрыла папку и придвинула ее Харрингтон.

— Ну как, все верно? — досадливо осведомилась генеральный директор.

— Не хватает конкретных данных по объекту. Пожалуй, я поручу своим сотрудникам выяснить источники финансирования Джибрила.

— Ни в коем случае, — ответила Харрингтон, вскидывая голову. — Если появится что-то по Ахмеду Джибрилу, его будет вести моя служба.

Уэзеролл с изумлением посмотрела на свою собеседницу:

— Значит, твои люди уже взяли его в разработку?

— Возможно, — ответила Харрингтон, снова щелкая ее по носу. — А в нашей профессии предположения — вещь ненадежная.

— Хочешь сказать, прежде чем что-то предпринять, я должна посоветоваться с тобой?

— Я хочу сказать, что мы идем по следу и запрещаем вам вмешиваться. Более того, очень рекомендую тебе и твоим людям не приближаться к человеку, которого вы чуть не застрелили. — Харрингтон окинула многозначительным взглядом мундир Уэзеролл. — И кстати, если ты так высоко ценишь наше сотрудничество, попробуй уговорить мистера Керра не нарушать все мыслимые должностные инструкции. В конце концов, нашу объединенную группу создали не случайно. Мы должны советоваться по объектам, которых мы берем в разработку. А твои старшие сотрудники любят действовать на свой страх и риск.

— Старшие? — Уэзеролл снова высморкалась.

Харрингтон успела надеть бифокальные очки; она бросила на Уэзеролл насмешливо-удивленный взгляд.

— Позволь тебе напомнить, что Керр играет в эти игры намного дольше тебя. Он значительно опытнее и потому способен доставить всем массу неприятностей.

— Я уже побеседовала с ним.

— Возможно, беседы недостаточно. — Не дав Уэзеролл собраться с силами, Харрингтон выдвинула ящик стола и достала оттуда лист бумаги. — Кстати, раз уж речь зашла о твоем смутьяне Керре, — продолжала она, просматривая текст, — мне доложили, что он вчера вмешался в ход одной нашей технической операции. Он слишком много себе позволяет и лезет куда его не просят. Насколько я понимаю, вчера ночью он в очередной раз действовал на свой страх и риск? — Она замолчала, и Уэзеролл почувствовала, что раздавлена ее пристальным взглядом. — Хочешь узнать, что здесь написано?

— Да, если ты мне скажешь…

Вместо ответа Харрингтон сняла очки, нажала кнопку на столе и встала, показывая, что беседа окончена.

— Он привел в действие систему сигнализации, которая управляется дистанционно. Система направлена против несанкционированного взлома и проникновения.

Когда они подошли к двери, из приемной вошла личная помощница Харрингтон.

— Взлома и проникновения? — спросила ошеломленная Уэзеролл.

— Ну да. — Генеральный директор МИ-5 оглядела Уэзеролл с ног до головы. — И, судя по твоей реакции, тебе об этом ничего не известно. Так вот, сестренка, учти: ты попала под раздачу. Если хочешь спасти свою шкуру, ты должна взять Керра на поводок и восстановить наше доверие.

Уэзеролл понимала, что слова генерального директора хорошо продуманы и все призвано еще больше унизить ее при подчиненной. Она покраснела, а секретарша смущенно отвернулась.

— О какой операции идет речь?

— Вот Алисон тебе расскажет, — ответила генеральный директор МИ-5, — и я буду тебе очень признательна, если ты позвонишь мне после того, как поговоришь с ним. В нашей работе нет места индивидуалистам, взломам и межведомственным стычкам. Мы ждем от вас более серьезных усилий; вы должны не допустить дальнейших терактов. Ваша задача — патрулирование улиц, обыски и задержания подозрительных лиц и так далее.

— Такими делами в основном занимаются обычные подразделения полиции. — Уэзеролл шмыгнула носом.

— А от вас мы ждем настоящего сотрудничества… Не сомневаюсь, комиссар со мной согласится. Вопросы разведки предоставьте нам и нашим международным союзникам.

Секретарша придерживала дверь; Уэзеролл смущенно протянула руку, но Харрингтон уже повернулась к своему столу.

Из-за того, что в Темз-Хаус запрещено было проносить мобильные телефоны и пейджеры, Уэзеролл пришлось подождать две минуты, прежде чем на стойке в приемной отыскали ее вещи. Она позвонила Барри, своему вольнонаемному водителю, и, спускаясь по ступенькам, увидела, как «тойота» выворачивает из-за угла на набережную. Как только они тронулись с места, она позвонила Донне.

— Немедленно вызовите ко мне старшего инспектора Керра.

— Он на наблюдательном пункте в Кентиштауне, — солгала Донна, которая понятия не имела, где находится Керр.

— Так пусть немедленно едет в Скотленд-Ярд. Я буду у себя через десять минут.

Поймав в зеркале взгляд водителя, Уэзеролл отвернулась и стала смотреть на Темзу. С тех пор, как она сказала ему, что его заменят женщиной из правительственного гаража, с лица Барри не сходил укоризненный взгляд человека, знающего, что его дни сочтены. Уэзеролл чихнула и стала морально готовиться к очередному трудному дню.

Глава 28

Вторник, 18 сентября, 10.23, Ламбет

Когда Керру позвонила Донна, он был совсем недалеко от Скотленд-Ярда. Судмедэксперта Анну Харрис он поцеловал в щеку. По просьбе Керра они с Анной всегда встречались под мрачными викторианскими арками железнодорожного моста на той стороне Ламбетского моста, напротив Темз-Хаус, откуда была видна ее экспертно-криминалистическая лаборатория. Оглядев его итальянский плащ с поднятым воротником, Анна заметила, что он похож на мафиозо.

Услышав звонок, Керр достал из кармана смартфон и нажал клавишу «Прием вызова».

— Я в Ламбете, — сообщил он Донне.

— Ответ неверный. Запомни, сейчас ты на всех парах несешься в Ярд из Кентиштауна.

Керр отключился и протянул Харрис прозрачный пакетик для вещдоков. Чуть раньше он встретился с Карлом, который передал ему Танину фотографию и ее щетку для волос. Щетку Керр положил в конверт вместе с ваткой с Марстон-стрит.

— Анна, если можно, мне пока нужны лишь общие анализы ДНК. А потом, наверное, придется делать более подробные анализы… — Харрис только что пригласила его на вечеринку по случаю своего развода. Хотя она разменяла шестой десяток, Керр решил, что она неплохо выглядит в плаще и водонепроницаемой шляпе; фигура пышная, лицо свежее.

— Уверен, что здесь все чисто? То есть тебе за это не влетит?

Анна Харрис считалась одним из признанных авторитетов в экспертизе петехий, крошечных кровоизлияний, которые могли доказать, что жертву задушили. Всю профессиональную жизнь она провела в судебно-медицинской лаборатории Столичной полиции до того, как ее слили с экспертно-криминалистической службой.

— Бедняжка… Она жива или мертва?

— Угу.

— А ты в самом деле не любишь говорить больше, чем другим нужно знать! — Харрис была знаменита на свой скромный лад. Каждая неофициальная встреча с Керром представляла угрозу для ее карьеры. Но повод был веским, и она не сомневалась в том, что Керр все предусмотрел. — Ты ведь понимаешь, что мне понадобится какое-то обоснование?

— Придумай что-нибудь. Ты ведь сама называла такие дела сверхважными. — Просьбы Керра, хотя и редкие, подразумевали, что она должна проводить экспертизу и работать на дорогостоящем оборудовании в строжайшей тайне. Керр называл свои просьбы «любезностью», но Анна считала их сверхважными делами, в которых задействованы национальные интересы.

— Я позвоню тебе через пару дней.

— Отлично! — сказал Керр, сдвигая капюшон и снова целуя ее в щеку. — Желаю хорошо повеселиться.

До Скотленд-Ярда он доехал за семь минут и повесил дождевик на вешалку в приемной Донны.

— Нахал! — прошептала она, жестом направляя его в кабинет Уэзеролл.

Без всяких вступлений, не дожидаясь, пока он сядет, Уэзеролл заявила:

— Насколько я понимаю, вы без моего ведома и согласия вломились в один из домов в Найтсбридже и провели там обыск.

Керр, соображая на ходу, взял себе стул, ближе всего расположенный к ее столу. Пока она сверялась с записями, он мельком увидел в углу комнаты лекционный плакат, покрытый каракулями, сделанными зеленым фломастером. Заголовок гласил: «Гераклит и теория потока: мой подход к управлению изменениями».

— На Марстон-стрит, — продолжала Уэзеролл. — Какого черта вы там забыли?

Керр знал, что Уэзеролл только что вернулась из Темз-Хаус, и понял, что она, должно быть, узнала о его незаконном вторжении от Филиппы Харрингтон. Значит, либо кто-то рассказал МИ-5 о нем и Джеке Ленгтоне, либо в доме была установлена сигнализация, которая срабатывала дистанционно. Первую возможность он отверг с ходу, потому что они с Джеком никому не рассказывали о своем тайном визите.

Он мысленно вернулся к кровавым следам и к ночной операции МИ-5. Они следили за двумя головорезами, которые что-то вывозили ночью с субботы на воскресенье из того же дома. Следили или прикрывали? Интересно, что же вывозили из дома среди ночи? Из-за чего пришлось подать фургон к самым перилам? Слова Уэзеролл лишь еще больше осложнили ситуацию: обдумывая ответ, он одновременно гадал, почему его несанкционированный обыск возбудил интерес самой главы МИ-5. Керр мельком отметил, что Уэзеролл на своем плакате неверно написала «Гераклит»: через «о».

Уэзеролл налила себе воды и выпила ее одним глотком. Она не сводила взгляда с того места, где у Керра должен был быть галстук. Стол был завален толстыми коричневыми папками с делами; вид у Уэзеролл был измученный. Керр заметил, что в ее бутылке с водой осталось меньше половины, и невольно подумал, первая ли она за день.

— Я проверял информацию, поступившую от Карла Сергеева, — хладнокровно ответил Керр. — Он оказался на подозрительной вечеринке, где присутствовали российский заместитель министра по имени Анатолий Ригов, ряд наших высокопоставленных соотечественников и дорогие проститутки. Судя по всему, что нам известно, там занимались сексом, принимали наркотики и, возможно, вели видеосъемку.

Уэзеролл что-то записывала, поэтому Керр замолчал, давая ей возможность понять смысл сказанного. Он вдруг подумал, что похож на адвоката в суде, который наблюдает за жестами судьи.

— Затронуты вопросы национальной безопасности; по словам Сергеева, он обо всем доложил. Разве Билл Ритчи вам не говорил?

Уэзеролл с изумлением вскинула голову:

— А какое все это имеет отношение к вам?

Керр пожал плечами:

— Такими делами больше никто не хотел заниматься.

— Откуда вы знаете, черт побери?

— А я не прав?

— Предположения в нашей профессии — вещь ненадежная, — заявила Уэзеролл. Керр не знал, что она лишь повторяет слова Харрингтон. — Кто был там с вами?

— Никто; я ездил один, — сблефовал Керр.

— Точно? — переспросила Уэзеролл, снова что-то черкая. После возвращения из штаб-квартиры МИ-5 Уэзеролл переоделась из формы в шерстяной костюм из блекло-оливковой шотландки. В ожидании ответа она сняла жакет, под которым оказалась застиранная форменная гимнастерка с эполетами. Одна пуговица расстегнулась, обнажив бретельку лифчика. Он давно уже утратил свежесть и белизну и выглядел таким же потасканным, как его владелица. Керр молчал, глядя, как начальница сверяется с записями. — Кто подписывал разрешение?

— Никакого незаконного вторжения не было. Кстати, устроитель вечеринки успел съехать. Скорее всего, все видеоматериалы он увез с собой. — Керр снова замолчал. Уэзеролл, извернувшись, подобно старомодному детективу из кино, повесила жакет на стул. «Господи, сейчас окажется, что на ней подтяжки!» — подумал Керр. — А ключи я получил от агента из риелторской конторы, — снова солгал он, надеясь, что Харрингтон не посвятила Уэзеролл в подробности.

Уэзеролл, снова извернувшись, потянулась за носовыми платками. Жакет наполовину сполз со стула.

— Кто еще в курсе вашего ночного… рейда?

— Никто. Да и зачем мне кому-то говорить? Просто стало любопытно, понимаете? Налицо явное нарушение безопасности. Разве не следует известить об этом секретариат кабинета министров?

— Черт побери, занимайтесь своими делами!

— Значит, нет, — негромко ответил Керр, пока Уэзеролл чихала в платок, снова показав лифчик. Она уронила скомканный платок на стол, украдкой вытерла руку о юбку и взяла ручку.

— Я назначила вас начальником отдела секретных операций, но вы значительно превысили свои полномочия! Причем второй раз за неделю… То дело совершенно вас не касается!

— А по-моему, касается, мэм, — из-за сведений, которые сообщил Карл Сергеев. Нас касается все, что связано с национальной безопасностью. Так нас учили в Специальной службе… и так же мы работаем в СО-15.

— Позвольте мне судить, кому и чем заниматься в СО-15! — рявкнула Уэзеролл, хватая новый платок. Использованный она наконец бросила в корзину. — Надеюсь, мистер Керр, вы не участвуете в других приключениях, о которых мне ничего не известно? — Чтобы расширить пространство, она сдвинула в сторону несколько папок, нечаянно перевернув при этом семейную фотографию. Жакет упал на пол. — Вы хоть понимаете, что сегодня мне очень хочется снова объявить вам выговор?! — рявкнула она, на миг скрываясь под столом.

Керр нагнулся, чтобы поднять фотографию. На ней были сняты сама Уэзеролл, ее супруг и дочь-подросток — нарядные, раскрасневшиеся, как будто только что причастились.

— Мадам, позвольте спросить, что вам так не нравится во мне?

— Вам пора влиться в систему, — ответила она, выныривая из-под стола с жакетом и кивая в сторону плаката, — и обратить внимание на перемены. Вы слишком распустились! Привыкли во всем поступать по-своему и вообразили, что можете вершить правосудие. Так вы повели себя с Джибрилом, и теперь с вашим нелепым ночным взломом.

При упоминании Джибрила Керр угадал, что Уэзеролл крупно влетело от Филиппы Харрингтон за то, что они, следя за Джибрилом, не поставили в известность МИ-5. Харрингтон славилась своей любовью к подавлению, унижению и угрозам, замаскированным под добрые советы. Невольно пожалев свою начальницу, Керр невозмутимо ответил:

— Мы по-прежнему считаем, что Ахмед Джибрил — террорист.

— Мы?

— Я, — уточнил Керр. Он понимал, что главное — скрыть, что его группа продолжает тайно следить за Джибрилом. В пятницу, собравшись в «Аквариуме», они согласились пойти на риск ради него. Его долг — защитить своих друзей, сохраняя операцию в тайне. В беседах с начальством придется придерживаться принципа необходимого знания. Если Уэзеролл так завелась из-за того, что он заглянул в пустой дом, интересно, как бы она повела себя, узнав, что Джастин за выходные обыскал не одну квартиру?

Пока правда не всплыла на поверхность. Керру и его группе придется работать скрытно, не привлекая внимания Уэзеролл и Ритчи.

— Мадам, — продолжал он, — МИ-6 не просто так прислала нам сведения на Джибрила, и я до сих пор убежден в том, что он — боевик. По-моему, и вам в глубине души тоже не нравится, что его освободили.

— Бросьте! — отрезала Уэзеролл. — Джибрилом занимается МИ-5. Больше ничего не предпринимайте относительно этого человека без санкции и особой просьбы подчиненных Филиппы.

— Понятно, — кивнул Керр.

Уэзеролл попыталась повесить жакет на место, но после нескольких неудачных попыток сдалась и бросила его на короб кондиционера. Несмотря на гневные речи, она выглядела какой-то забитой, как жертва травли.

— Отныне вы работаете только по объектам, согласованным с МИ-5, — сказала она. — И больше ни по каким!

— Хорошо.

«Да, — подумал Керр, — Харрингтон надавила на нее как следует».

— Считайте мои слова последним предупреждением. Мы в СО-15 работаем как одна команда. Индивидуалистам у нас не место, а вы, насколько мне известно, любите работать в одиночку, — многозначительно продолжала она. Гимнастерка распахнулась еще больше. Заметив, куда смотрит Керр, Уэзеролл опустила голову и застегнулась. Жестом давая понять, что беседа окончена, она потянулась к голубой папке с надписью «Институт управления». — Постарайтесь извлечь что-то полезное из нашей беседы. Да, и по пути передайте Донне, чтобы разыскала мистера Ритчи.

Когда Керр подошел к вешалке, Донна уже набирала номер.

— Она хочет видеть…

— Билла Ритчи, знаю.

— Донна, ты что, поставила в ее кабинете жучки? — улыбнулся Керр. — Кстати, не можешь попросить Алана Фарго зайти ко мне?

— Это я тоже уже сделала, — улыбнулась Донна, глядя куда-то поверх его плеча.

— Шутишь! — Керр обернулся и увидел Фарго.

Донна прикрыла ладонью микрофон.

— Кстати, мне звонил сэр Тео Каннинг из Национального агентства по борьбе с преступностью. Спрашивал твой номер. Просил, чтобы ты зашел к нему. — Донна протянула Керру лист бумаги. — Он говорит, ты не пожалеешь.

Глава 29

Вторник, 18 сентября, 11.17, аэропорт Фарнборо

Из Москвы за Анатолием Риговым прислали частный самолет, который принял его на борт в аэропорту Фарнборо в Гемпшире, к юго-востоку от Лондона. В отсутствие Карла Скотленд-Ярд прикрепил к нему еще одного сотрудника, который должен был сопровождать его из посольства в аэропорт. Его взяли из отряда охраны членов королевской семьи. Он выглядел весьма представительно и не нарушал субординации. У стойки для особо важных персон Ригов дружески похлопал его по спине и отпустил, приказав засвидетельствовать его глубочайшее почтение всем обитателям Букингемского дворца.

Самолет «Бомбардье Лирджет 40XR» уже ждал Ригова, готовый к взлету. Ему и самому не терпелось сесть в мягкое кресло и полететь домой, но у него была назначена еще одна встреча. Дождавшись, когда Борис и остальные сопровождающие уедут, Ригов незаметно выскользнул из зала и сел в ожидавшую снаружи машину, серебристый «пежо» четырехлетней давности. Водителем был русский лет тридцати с небольшим, плотнее Бориса и вдвое умнее. Он обращался к Ригову, только когда тот с ним заговаривал. Они вернулись на шоссе М25 и понеслись на запад по М40. Ригов молчал, пока они не очутились на окраине Стратфорда-на-Эйвоне.

Водитель высадил его в десяти метрах от итальянского ресторана неподалеку от Черч-стрит, в пешей доступности от Королевского Шекспировского театра. Он передал Ригову незапечатанный белый конверт и шариковую ручку и уехал. Ригов знал, что шофер будет ждать его у крикетной площадки на другом берегу реки.

Ресторан помещался в старинном здании с сохранившимися оригинальными дубовыми балками и неровными дверьми и окнами; здесь было уютно и царил полумрак. Столики разделялись толстыми дубовыми колоннами, подпирающими низкий потолок. Человек, которого Ригов пригласил на обед, ждал его в самом дальнем углу, вдали от источников естественного света и напротив лестницы, ведущей вниз, в гардероб. Они успели до обеденного часа пик; в зале были заняты всего три из двадцати с лишним столиков.

Ригову ресторан нравился потому, что находился рядом с шоссе, куда можно быстро выбраться и затеряться в потоке машин. Кроме того, место было довольно далеко от Челтнема, где жил и работал его тайный агент. Они уже встречались здесь же зимой 2007 года, вскоре после того, как Ригов его завербовал; обоим пришлось по вкусу здешнее ризотто.

Ригов подошел к столику и пожал агенту руку. Тот остался сидеть. На публике они не называли имен и старались осторожно выбирать слова. Агенту было под пятьдесят; низкорослый, с брюшком, крашенные в каштановый цвет жидкие волосы. Кончики пальцев пожелтели от табака. На встречу агент приехал в линялых джинсах, черной футболке и высоких кроссовках. Типичная жертва кризиса среднего возраста. Целых восемнадцать лет он служил на низкооплачиваемой должности в ЦПС, Центре правительственной связи. Он работал на станции радиоперехвата в Челтнеме. Последние три года из этих восемнадцати он работал на Анатолия Ригова и передавал тому сведения о материально-техническом планировании и стратегических приоритетах. Кроме того, за два особенно плодотворных года он передал Ригову пароли и ключ шифрования.

В ФСБ, преемнице КГБ, не уступающей своему предшественнику в беспощадности, его считали самым удачным из всех завербованных. Он пошел на сотрудничество добровольно и руководствовался исключительно корыстью. В отличие от других агентов, с которыми приходилось много возиться, их ценный сотрудник, родившийся и выросший в Глостере, не высказывал никаких политических взглядов и ничего не боялся. В обмен на ценные сведения, которые поставлял агент, его время от времени поили и регулярно перечисляли гонорары. Деньги из Москвы поступали на секретный счет на Каймановых островах.

Никто в ресторане не слышал, что Ригов говорит с иностранным акцентом. По его просьбе агент сделал заказ для них обоих: ризотто и по большому бокалу красного вина. Ригов заранее решил, что этот обед будет для них последним. Больше они не увидятся. Начиная с мая с его ценным приобретением что-то случилось. За месяц его несколько раз арестовывали за вождение в нетрезвом виде. Затем он бросил жену и стал жить с местной барменшей на двадцать лет моложе себя. Вскоре у него начались неприятности на работе: его обвинили в пьянстве и сексуальных домогательствах. Агент клялся жизнью матери, что обвинения — полная чушь, но Ригов отчетливо видел все признаки упадка. Работать с таким агентом стало опасно. По опыту многолетней службы в ФСБ он знал, что одна оплошность влечет за собой другую. Если оставить все без внимания, начнется цепная реакция, и след рано или поздно приведет в Москву.

В ожидании ризотто они немного поговорили обо всем, кроме выпивки и секса. Ригов знал: после того как они закажут еще вина, агент начнет каяться. Так и произошло.

— Слушайте, извините меня, — сказал агент, взяв вилку. — Мне очень жаль. — Медлительный выговор выдавал в нем уроженца юго-запада Англии. Ригов уловил в его голосе нотки отчаяния. Он очень боялся провала. Сейчас агенту нужны были деньги; он хотел начать новую жизнь с молодой женой.

Ригов улыбнулся ему так же, как Карлу Сергееву:

— Ничего страшного. Как я всегда говорил, мы с вами встретились как друзья и так же расстанемся.

— Неприятности на работе — полная ерунда. — Агент нагнулся вперед, вторгаясь в личное пространство русского и пытливо заглядывая ему в глаза. — Честное слово! Дело замнут. Я все улажу.

Ригов медленно покачал головой и тихо, но твердо возразил:

— Вас, скорее всего, лишат допуска к засекреченной информации, что делает вас бесполезным для меня.

— Нет! Я выберусь из дерьма. Обещаю!

— А пока вам понадобятся деньги. Совершенно вас понимаю. — Не переставая улыбаться. Ригов достал конверт и, сдвинув тарелку в сторону, протянул конверт агенту. — Мы будем по-прежнему перечислять средства на ваш счет еще два месяца, в знак нашей доброй воли. Мы подождем, пока все успокоится, а потом встретимся снова. — Он вложил конверт в руку агенту. — Но вам необходимо расписаться на пунктирной линии.

С прошлого раза Ригов запомнил, что агент носит очки для чтения. Пока тот неуклюже вытаскивал из конверта лист бумаги и возился с очечником, Ригов протянул ему ручку. Он подержал ее над тарелкой и незаметно нажал на кнопку два раза, брызнув в ризотто прозрачной жидкостью.

— В наши дни нам всем приходится отчитываться перед бухгалтерией, — заметил Ригов, поводил ручкой по конверту, чтобы показать, что она не пишет, достал из пиджака другую и протянул ее агенту. — Вот, эта ручка пишет! — Он улыбнулся.

Требование подписи было маскарадом. Секретный счет уже закрыли. Съев ризотто, агент подписал себе смертный приговор. В баллончике внутри волшебной ручки Ригова содержался новый яд, разработанный в лаборатории ФСБ. Ученые из секретного института воспользовались в своих интересах европейской эпидемией кишечной палочки 2011 года и вывели особо агрессивный вид бактерий, устойчивый ко всем известным видам лечения. В следующие несколько дней бактерии внедрятся в организм агента. Через неделю у него начнутся кишечные колики, за которыми последуют диарея, рвота, гибель нервной системы, почечная недостаточность и смерть.

Глава 30

Вторник, 18 сентября, 13.47, Темза

Чтобы быстрее попасть на эскалатор, Пустельга, «крот» Джона Керра в недрах МИ-5, всегда ездил на работу в третьем вагоне поезда по Юбилейной линии, от станции «Станмор» до станции «Вестминстер». Если позволяли условия, он вставал у вторых по счету дверей вагона, чтобы первым выйти в город и совершить пешую десятиминутную прогулку до «Лягушатника», как сотрудники МИ-5 в шутку называли Темз-Хаус, свою штаб-квартиру.

На обратном пути Пустельга всегда спускался в метро без четверти шесть и садился в пятый вагон. Таким образом нарушал первое правило разведчика, которое требовало избегать шаблонов в поведении и привычках. Странный промах для человека, чья работа состояла в отслеживании нарушений безопасности.

Сегодня утром он приехал на работу гораздо позже обычного, ближе к обеду. Мелани караулила его на станции «Бейкер-стрит». Она сразу увидела его в переполненном вагоне. Пустельга стоял на привычном месте, как всегда, в старом синем плаще, и читал «Файнэншл таймс». Ростом он был ниже большинства пассажиров и уже начал лысеть. Чтобы скрыть лысину, он зачесывал на нее пряди волос сбоку. Мелани он заметил, как только она вошла в вагон. Мелани угадала в нем склонность ко второму закону разведки: не узнавать знакомых. Впрочем, у него на то имелись не профессиональные, а скорее личные причины.

Когда Мелани направилась к нему, Пустельга демонстративно отвернулся и уткнулся носом в газету.

— Ты не отвечаешь на звонки Джона, — тихо сказала она, протискиваясь между двумя рюкзаками, — а ему очень нужно поговорить с тобой сегодня… Точнее, сейчас же.

Поезд замедлял ход, приближаясь к станции «Вестминстер». Пустельга огляделся по сторонам, пытаясь выглядеть невозмутимо, но Мелани разглядела в его глазах страх.

— Ради всего святого, я должен быть на работе! — прошипел он. — У меня важные встречи.

Мелани положила руку поверх его газеты.

— Так возьми больничный! — Поезд остановился, двери с шипением разъехались в стороны. — Куда идти, ты знаешь.

Следом за Пустельгой она вышла из метро и увидела, как он повернул налево. Направившись к Вестминстерскому мосту, он позвонил на работу и сказался больным. Убедившись, что все в порядке, Мелани спустилась в метро и поехала на станцию «Тауэр-Хилл».

Керр ждал Пустельгу у Вестминстерского пирса. Как они условились, Пустельга купил два билета на прогулочный теплоход в сторону Тауэрского моста и первым поднялся на борт.

По-настоящему Пустельгу звали Джереми Томпсон; в МИ-5 он относился к числу служащих среднего звена. Из-за того, что он вынужденно стал агентом Джона Керра, должен был действовать крайне осторожно. Они уже два раза встречались на палубе прогулочного теплохода. Сегодня Темза стала идеальным местом встречи; видимость была снижена из-за облачности и моросящего дождя.

Керр подождал, пока матросы отдадут швартовы, и только потом присоединился к Пустельге на маленькой кормовой палубе, отделенной от салона туалетами и кладовкой. Их голоса к тому же заглушались шумом двигателей. На теплоходике, кроме них, путешествовала только немецкая семья в плащах. Они стояли на носу, вцепившись в поручни, опасаясь, что их сдует ветром. В салоне сидела стайка французских пенсионеров; они покупали в буфете спиртное и чипсы. Поняв, что от таких пассажиров чаевых не дождешься, рулевой, который начал было комментировать знаменитые виды, вскоре умолк.

Вначале Керр позвонил Пустельге в пятницу, рано утром, потому что ему нужно было узнать, в чем дело с Ахмедом Джибрилом. Но за последующие четыре дня положение быстро менялось; сейчас больше всего Керра интересовало, почему генерального директора МИ-5 так возмутил его ночной визит в Найтсбридж. Жалобы на полицию со стороны нижних чинов МИ-5 давно стали обычным делом; с какой стати проступок Керра навлек на себя гнев самой Филиппы Харрингтон?

Пустельга мрачно слушал Керра, не сводя взгляда с пенного следа в кильватере. Теплоход шел вниз по течению, к Ватерлоо. Закончив, Керр похлопал своего собеседника по плечу:

— Ну, Джерри, как они на меня вышли? — При их первой встрече Пустельга признался Керру, что терпеть не может, когда его имя сокращают, поэтому Керр нарочно это делал. — Должно быть, там установлена сигнализация или камера с дистанционным управлением?

— А может, они запеленговали твой мобильник, — предположил Пустельга, отворачиваясь и глядя на берег.

— Невозможно, — отрезал Керр. — А теперь говори, зачем они оставили сигнализацию в пустом доме? И кстати, почему ты меня не предупредил?

— Меня проверяют со всех сторон! — раздраженно ответил Пустельга. — Сейчас у меня нет допуска к секретным сведениям.

До некоторой степени он говорил правду. Когда они впервые встретились, Пустельга служил в отделе связи. И все же он о многом умалчивал. Керр знал, что Пустельгу перевели в секретариат; он мог входить в личный кабинет генерального директора и имел допуск к вопросам стратегического планирования. Кое в чем новое место Пустельги оказалось даже лучше прежнего.

— Джерри, не вешай мне лапшу на уши. Повторяю, если ты еще не понял. В ночь на воскресенье из того дома тайно вывезли труп. Мы подозреваем, что это труп четырнадцатилетней девочки. Очень скоро я все выясню наверняка. Весь дом выскребли и вымыли; такой стерильности не бывает даже в операционной. И все же мне удалось найти на полу в подвале следы крови. Кроме того, там брошены провода и кронштейны от какой-то видеоаппаратуры. В чем дело? И зачем ваши продолжали охранять дом, зачем там оставили сигнализацию с дистанционным управлением? Еще более странная вещь. Мне нужно посмотреть документы. Я знаю, что у вас каждый чих документируется и заносится в журнал. Так что придумай что-нибудь.

Джереми Томпсону было сорок два; женатый, трое детей. Керр завербовал его четыре года назад после того, как один констебль, ревностный христианин, арестовал его с другим мужчиной в лесопарке Хампстед-Хит. Они, по словам констебля, совершали «развратные действия», а затем ввязались в пьяную драку. Как только стало известно, где работает Томпсон, начальник участка, хорошо знавший Керра, позвонил ему. Керр за три минуты договорился с дежурным инспектором. Переговоры с Томпсоном в вонючей камере заняли четыре часа.

Работать с Пустельгой было непросто. Он то охотно шел им навстречу, то отказывался помогать. В плохие дни, когда Пустельга капризничал, Керр хладнокровно напоминал ему, что он спас его карьеру и брак, но Пустельга все равно упрямился.

— Это просто шантаж, ясно? — однажды закричал он по мобильному, который выдал ему Керр. — И все за то, что я один раз не туда кинул палку! — Конечно, Пустельга прикидывался оскорбленным; он просто ловчил. Оба прекрасно понимали, что рычаг давления Керра исчезнет, когда Пустельга бросит жену и во всем признается проверяющему его сотруднику.

— Я не могу достать документ, который тебе нужен, — сказал он наконец, — потому что его почти наверняка не существует.

На палубу из салона выбежали двое немецких детишек. Заметив мрачную физиономию Пустельги, они невольно попятились. Девочка нечаянно наступила ему на ногу и разразилась слезами.

— Ответ неверный. И знаешь что, Джерри? Возможно, я бы и спустил дело на тормозах, если бы Филиппа с таким пылом не порочила меня при моей начальнице. — Керру пришлось повысить голос, чтобы перекричать детский плач. Девочка кинулась к родителям. — Речь идет о жизни и смерти, Джерри, так что нечего пудрить мне мозги.

Пустельга тяжело вздохнул; он сдулся, как воздушный шар.

— Слушай, дело очень серьезное. Все началось за границей. Узкий круг из МИ-6. Все только для своих. В те дни королева и государство посылали их в разные интересные места, где можно было вести шикарную жизнь. Мальчики, девочки, все шито-крыто, особенно если ты женат. Все тридцать три удовольствия — и все совершенно неофициально.

— Хочешь сказать, их так ловили? Приманивали?

— Ни в коем случае. Просто частные вечеринки, в которых участвовали взрослые люди; все были согласны.

— Иными словами, бессовестные ублюдки трахались направо и налево, чтобы веселее было шпионить, и время от времени менялись партнерами? Что с нашим элитным генофондом?

— Они не видели причин, почему все должно измениться даже после того, как их вернули на родину и они обосновались в «Сенчури-Хаус».

Немецкие родители вернулись в салон и покупали в буфете напитки. Мальчик тыкал пальцем в Пустельгу и что-то говорил; мать семейства, державшая девочку на руках, бросала на него гневные взгляды.

— Потом, в девяностых годах, ввели тесты на детекторе лжи, и кое-кого уволили без права восстановления. Одни решили все бросить, но некоторые участники были хорошо защищены. Прошло время, и они привлекли к своим забавам нескольких начальников из нашего ведомства. Все продолжалось, как раньше, только не с таким размахом.

— Как же ты обо всем узнал? — Голос Керра гулко отдавался от бетонных стенок — они проплывали под мостом Ватерлоо.

Пустельга покосился на салон, потом отвернулся к корме, как будто туристы могли читать по губам.

— Мне рассказала одна уволившаяся сотрудница. Просто референт, ничего особенного.

— В каком департаменте она служила?

— «Джи». Международный терроризм. Официально она заявила, что хочет перейти на преподавательскую работу, но на самом деле она ушла по другой причине. Она знала, что там творится.

— Хочешь сказать, она тоже принимала во всем участие? — уточнил Керр.

— Все изменилось. Они стали привлекать для участия девочек извне. Иногда и мальчиков тоже.

— Ты имеешь в виду проституток?

— Детей. Их похищали прямо на улице.

— Где? Здесь, в Лондоне?! Джерри, перестань стесняться!

— Не в Лондоне. За границей. Я точно не знаю… Кажется, в Турции. Моя знакомая сказала, что там творились ужасные вещи.

— Из-за того, что их скомпрометировали? Когда же все открылось?

— Ничего не открылось. Все сохраняется в строжайшей тайне.

— Назови хоть какие-нибудь имена, Джерри! Ну же, выкладывай! Тебе не в первый раз…

— Подробностей я не знаю. Об этом на работе никогда не говорили.

— Ну, МИ-5 не случайно прикрывала двух головорезов на Марстон-стрит. Кто-то из твоих начальников наверняка в курсе. А если они не входят в тот, как ты выразился, узкий круг, то кого они покрывают?

— Не знаю. Клянусь!

— Может, мне записаться на прием к их боссу и прямо спросить?

— Господи Боже! — Керру показалось, что Пустельга вот-вот расплачется. — Пожалуйста, не надо!

Они стояли молча и наблюдали, как здания парламента постепенно скрываются за поворотом. Корабль двигался к Саутуарку.

— И как твоя подруга все узнала? — спросил наконец Керр.

— Она мне не подруга. Мы с ней едва знакомы. — Агент Керра перешел на левый борт и стал смотреть на «Президент», старый тренировочный корабль военно-морского флота. — Она подписала обязательство о неразглашении и обещала пожизненно хранить молчание, напилась, пригласила меня к себе домой и переспала со мной. Она проболталась, когда мы после решили выкурить по сигаретке. А потом классно отсосала мне. — Пустельга глубоко вздохнул. — Похищения поставлены на поток. Кажется, она говорила, что похищенных контрабандой ввозят в Великобританию для сексуальной эксплуатации, а потом они исчезают. Больше о них никто не слышит.

— Точно? — недоверчиво спросил Керр.

— Не знаю. Повторяю, она в тот день здорово напилась. Да и я тоже. Мы оба были в стельку.

— Погоди… я попробую повторить. За незаконным ввозом в страну детей стоят высокопоставленные служащие? И, судя по всему, это продолжается до сих пор?

— В семье не без урода.

— Прекрасно! После твоих слов мне стало гораздо легче. Итак, они поставили дело на поток. Детей похищают, насилуют и убивают. Я бы сказал, Джерри, это настоящая сенсация. А ты как считаешь? Те, кого обвинили в пытках членов «Аль-Каиды», нервно курят в сторонке! Ну, и что же предприняла в связи со всем этим твоя подруга?

— А что она могла поделать?

— Например, доложить по начальству.

— Не знаю. К тому времени, как она мне призналась, она уже у нас не служила. А когда ты уходишь со службы, назад пути уже нет.

— Интересно, почему она призналась во всем человеку, которого почти не знала?

— Джон, так часто поступают люди в состоянии стресса, — внезапно отрезал Пустельга, — или те, на кого сильно давят… Уж кому и знать, как не тебе!

— А может быть, она подумала, что тебе хватит духу передать все дальше. — Керр следил за лицом Пустельги. Тот опустил глаза и посмотрел направо; Керр понял, что он ищет взглядом Школу Лондонского Сити, свою старую школу. — Но ты промолчал, да? Ты ни хрена не сделал. — Он развернул агента к себе лицом. — А теперь говори, как ее зовут. Тогда тебе не будет так плохо, когда подтвердятся мои подозрения и окажется, что в ту ночь из дома вывезли труп девочки под прикрытием МИ-5!

Пустельга молча стоял у ограждения, глядя на собор Святого Павла.

— Она учительница в частной школе для девочек возле Виндзора, — ответил он, глядя, как мимо проплывает лучшая часть его жизни. — Но уверяю тебя, она ничего тебе не скажет. Будет все отрицать.

— И все-таки мне нужно с ней поговорить. Как ее зовут, Джерри?

— Памела Мастерс.

— Вот видишь, не так все и трудно! — заметил Керр, сжимая агенту плечо. — Наконец-то ты поступил порядочно.

— Что порядочного в том, что я заложил своих?

— Я думал, мы с тобой на одной стороне.

— Не заблуждайся, — хрипло хохотнул Пустельга. — Дело не в патриотизме, а в грубом принуждении!

Оба помолчали, глядя вверх, на Тауэрский мост.

— Раз уж ты разоткровенничался, Джерри, что там у вас происходит с Ахмедом Джибрилом? — ровным тоном спросил Керр.

Пустельга тут же отвернулся:

— Джон, об этом давай не будем.

— Я уже слишком далеко зашел. Только не говори, что у тебя нет его досье.

Они почти добрались до конечной станции; теплоход замедлил скорость, входя на пристань Святой Екатерины перед отелем «Тауэр».

— Досье есть, но оно строго засекречено. Филиппа не выносит его из своего кабинета.

— Что в нем такого? Говори, Джерри!

Матрос перешел на правый борт; за ним топало немецкое семейство. На понтоне ждал другой матрос со сходнями на колесах. Убрав ограждение, матрос приготовился бросать швартовы напарнику на пристани.

— Не знаю.

— С чего ты вдруг так распсиховался? — При одном упоминании Ахмеда Джибрила с Пустельгой как будто случился нервный срыв. Он затравленно смотрел во все стороны, словно искал выход. — Филиппа велела моей начальнице прекратить всякую разработку Джибрила, и все злятся на меня гораздо больше обычного. Джерри, признавайся, во что я вляпался? Что в этом типе такого особенного?

— Больше я тебе ничего не могу сказать.

— Он что, агент МИ-5? — Керр несколько секунд молча смотрел на Пустельгу. — Джерри, я влез в вашу операцию? Да что там у вас творится, черт побери?

Ему показалось, что Пустельга вот-вот расплачется.

— Если мистер Джибрил — хороший парень и у нас на зарплате, все замечательно. Я извинюсь, угощу тебя обедом и уйду. Но за последние несколько дней я то и дело натыкаюсь на каменные стены. И чутье подсказывает мне, что Джибрил — боевик, который работает на «Аль-Каиду».

— Что еще за каменные стены?

— Если это правда и я выясню, что твои сослуживцы защищают ублюдка, который на нас не работает, значит, ситуация в корне меняется, и я от тебя не отстану. Ни днем ни ночью.

— Ты мне не ответил.

— Тебе придется влезть в его совершенно секретное досье. И если я выясню, что ты пудришь мне мозги, я тебе ноги вырву!

— Что за каменные стены? — спросил Пустельга, разворачиваясь к Керру лицом.

Керр рассмеялся:

— Неужели ты всерьез думаешь, что я раскрою тебе свои карты?

— А может быть, ты блефуешь, — не сдавался Пустельга. Он хорохорился, но, видимо, от страха почти перешел на визг. — Неужели ты и правда сдашь меня Филиппе после всего, что я для тебя сделал? Сомневаюсь.

Керр уже направился в салон, собираясь сойти на берег.

— А ты меня испытай, — предложил он, обернувшись через плечо.

Они были уже в шести или семи футах от причала, когда Пустельга вдруг опрометью бросился на корму. К тому времени, как до Керра дошло, агент уже перелезал через ограждение и балансировал на планшире. Теплоход в этот момент находился ярдах в двух от причала и быстро приближался, подгоняемый приливом.

— Джерри, стой! — закричал Керр.

Пустельга присел и прыгнул, стараясь ухватиться за канаты на причале. Он промахнулся и повис на защитной шине. Все закричали; к нему бросился стоявший на понтоне матрос. Но Пустельга, не дожидаясь помощи, вдруг подтянулся с силой, поразившей Керра, и вылез на пристань. Еще секунда — и теплоход раздавил бы его бортом.

Матросы и ошеломленные пассажиры, ждавшие посадки, попытались схватить его, но Пустельга всех растолкал и взбежал по сходням на набережную. Затем он пустился бежать. Керр уже нажимал клавишу быстрого набора. Он звонил Мелани.

Мелани ждала у отеля; ее не было видно со стороны набережной. Она заметила Пустельгу, как только он с поразительной скоростью помчался прочь от причала. Мелани последовала за ним, не приближаясь. Ей хотелось посмотреть, что он сделает в минуту кризиса и в состоянии крайнего возбуждения. Пустельга перешел с бега на быструю ходьбу. Мелани думала, что он пойдет налево и, поднявшись на холм, отправится к станции метро «Тауэр-Хилл». К ее удивлению, Пустельга выбрал более длинную дорогу и повернул направо, пройдя через гигантские обитые железом ворота. Затесавшись в толпу туристов, он зашагал по мощеной дорожке, ведущей к Тауэру. Мелани следовала за ним мимо лотков с сувенирами. Туристы, услышав хлюпанье, оборачивались и ахали при виде странной фигуры в мокрых насквозь плаще и брюках.

Спустившись в подземку, Мелани следом за Пустельгой прошла на платформу, с которой уходили поезда в западном направлении. Она старалась держаться на расстоянии. Пустельга сел на скамью. В середине дня пассажиров в подземке было мало, и здесь, в полумраке, он снова стал незаметным. Он просидел на скамье несколько минут, закрыв лицо руками; никто, кроме Мелани, не обращал на него внимания. Он пропустил два поезда. Услышав, что к станции подходит третий, он резко встал, подошел к краю платформы и застыл в неподвижности, прижав руки к туловищу. Редкие пряди волос раздувал ветер; взгляд его словно приклеился к плакату на изогнутой стене на другой платформе, когда из туннеля с грохотом выехал поезд. Мелани, стоявшая в пяти метрах, понимала, что она слишком далеко и не успеет ничего предпринять. Их агент собрался покончить с собой. Пустельга стоял в середине узкой цепочки пассажиров, которые ждали посадки. Поезд уже начал притормаживать… Пустельга перешагнул желтую линию, и его ноги очутились точно на краю платформы.

Молодая женщина в деловом костюме первая заметила его. Мелани увидела, как женщина положила руку ему на плечо; качая головой, она что-то кричала Пустельге в ухо. Должно быть, и машинист заметил неладное; поезд издал громкий, пронзительный свисток. Объединенными усилиями нескольким пассажирам удалось оттащить Пустельгу от края и привести его в чувство. Мелани смотрела ему вслед. Он прошел по платформе и сел в четвертый вагон. Когда поезд тронулся, Мелани бросилась наверх, чтобы позвонить Керру. Она думала, что Керр вернется в Скотленд-Ярд, но он ждал ее у самого выхода, на скамейке под деревом с видом на Тауэр. Керр как чувствовал, что она вернется. В прошлый раз после теплоходной прогулки они с Пустельгой вместе выпили в одном баре за причалом Святой Екатерины: может быть, подумала Мелани, Керр надеялся, что она убедит Пустельгу вернуться с ней вместе.

Керр молча слушал рассказ Мелани о том, как Пустельга пытался покончить с собой. Рассудок агента сильно тревожил ее. Может, он боялся, что Керр разоблачит его двойную жизнь, может быть, на него давила ноша каких-то ужасных знаний? Мелани пыталась убедить Керра, что Пустельга переживает сильный стресс.

— Джон, нам придется на время ослабить давление, — сказала она под конец. — Пусть придет в себя.

— Да, в самом деле? — Керр перестал любоваться Тауэром и посмотрел на нее. Лицо у него было суровым. — Мелани, нам придется поступить по-другому. Мы должны знать, что творится в МИ-5. Мы ведь решили, что сейчас для нас важнее всего?

— Да.

— Вот именно. Как ты считаешь, наш агент может привести нас к истине?

Мелани открыла было рот, но вовремя сообразила, что Керр вовсе не ждет от нее ответа.

— Мел, я ни за что не позволю Джерри Томпсону меня кинуть. Мы его дожмем. А все остальное не важно.

Глава 31

Вторник, 18 сентября, 16.53, кабинет председателя Национального агентства по борьбе с преступностью

После разговора на Тауэрском холме Мелани поехала на наблюдательный пункт в Ламбет, а Керр вернулся на станцию «Сент-Джеймсский парк». Купил сэндвич на рынке Страттон-Граунд и, засев в своем «Аквариуме», стал перечитывать входящую почту. Погода была сносной, и он оставил «альфу» в подземном гараже, а в штаб-квартиру НАБП пошел пешком. Так оказалось быстрее, да и на ходу лучше думалось. Кроме того, ему не пришлось беспокоиться из-за места на парковке во дворе Скотленд-Ярда, где действовал принцип «кто первый приехал, тот и занял место».

Приглашение зайти в НАБП Керра заинтриговало. Сотрудников агентства набирали из Королевской налогово-таможенной службы, из Управления иммиграции, а также из полиции. Основной задачей агентства считалось привлечение к ответственности представителей организованной преступности; НАБП, как и организация-предшественник, Агентство по борьбе с организованной преступностью (АБОП), регулярно проводило совместные операции со Скотленд-Ярдом.

Билл Ритчи позвонил, когда Керр переходил Воксхоллский мост, и велел срочно явиться к нему в кабинет. Керру показалось, что Ритчи не один; он соврал, что он в Чизике и помогает Плуту завербовать несуществующего агента. Его, правда, выдали не вовремя раскричавшиеся чайки. В конце концов они договорились, что встретятся в семь, после того как все закончится.

Когда личная помощница объявила о приходе Керра, Тео Каннинг ждал его на пороге, широко улыбаясь. Он вскочил из-за стола, как будто ему было вполовину меньше лет, чем на самом деле. Они хорошо знали друг друга, неоднократно участвовали в рискованных и сложных совместных операциях.

Прослуживший много лет в МИ-6 Каннинг пользовался репутацией выдающегося оперативника. Карьеру он начал тридцать семь лет назад в Сенчури-Хаус, возле Саутуарка, прежней штаб-квартире МИ-6, мрачной башне с автозаправкой перед ней, а завершал ее в Воксхолл-Кросс, футуристическом монстре из зеленого стекла на набережной. Почти четыре десятилетия он занимался разведывательной работой во всех горячих точках. Иногда он работал под крышей третьего секретаря посольства. В награду за самоотверженный труд его повысили и назначили начальником отдела международных операций. Каннинг считался близким другом «мистера Си», как по традиции называли генерального директора МИ-6. Традиции было почти сто лет, и начало ей положил сэр Мэнсфилд Смит-Камминг.

Тео Каннингу оставалось семь месяцев до пенсии, когда его попросили вернуться в строй и возглавить важное правительственное агентство. Он должен был координировать борьбу с организованной преступностью, хотя неофициально его попросили решительно предотвращать межведомственные стычки, попортившие много крови его предшественникам. Каннинг и его жена Мэри, с которой они прожили в браке тридцать лет и которая раньше служила шифровальщицей в московском отделении МИ-6, недавно приобрели свое первое семейное гнездышко в Англии — бывший фермерский дом возле Троубриджа в графстве Уилтшир.

Ходили слухи, что Каннинг проходил курс облучения. После их прошлой встречи — они не виделись несколько лет — Каннинг заметно похудел. Правда, его рукопожатие по-прежнему оставалось крепким, костедробительным.

— Рад снова видеть тебя! — Каннинг, сияя, усадил Керра в кресло с панорамным видом на Темзу. — Спасибо, что зашел.

— Какая роскошь! — заметил Керр, восхищенно озираясь по сторонам. — Лучше, чем то, к чему ты привык.

— В Найроби было очень весело, только немного воняло туалетом. — Каннинг опустился в кресло напротив и закинул ногу на ногу. Он стал хорошо одеваться; ему очень шел светло-серый костюм в узкую полоску и серо-голубой галстук в тон. Зато любимая обувь председателя не изменилась; как и раньше, он носил коричневые замшевые мокасины. — Ну, а в доброй старой Женеве… Скажем так: работа непыльная, но можно умереть со скуки.

Личная помощница спросила, хотят ли они чаю. Керр вежливо отказался, но Каннинг все равно приказал ей принести, а затем покосился на часы.

— А может, ты хочешь чего-нибудь покрепче, старина?

Дождавшись, пока секретарша выйдет, Керр от души рассмеялся. «Старина»! Каннинг по-прежнему верен себе.

— Да нет, наверное.

— Какие все сейчас стали благоразумные!

— Я слышал, ты болел?

— Ну да, нашли небольшой рачок, но это не смертельно, в наши дни все лечится. Надо регулярно приходить на осмотры, да еще медики настаивают на том, чтобы каждые две недели мне вводили какое-то волшебное зелье. — Каннинг потряс рукой в воздухе. — Чувствую себя как какой-нибудь наркоман, но похоже, их алхимия помогает. Мэри хотела, чтобы я вышел в отставку, но в прошлом году меня выбрали председателем. Даже прикрепили секретаршу… Нет, извини, их теперь называют личными помощницами. Политкорректность прежде всего! А ты почему до сих пор в старших инспекторах?

— Твое агентство уже заработало в полную силу? — спросил Керр.

Он удивился, узнав, что Каннинг принял должность, которую почти все их коллеги считали чашей с ядом. В первые месяцы работы новый орган разъедали ревность, враждебность и устаревшие методы работы. Все организации, влившиеся в новое агентство, тянули одеяло на себя и действовали так, словно ничего не изменилось. Так же поступали и представители криминальных кругов. Постепенно стало происходить оздоровление обстановки. Начало этому было положено недвусмысленным сигналом со стороны правительства: Национальное агентство по борьбе с преступностью должно заработать. Хотя формально главой НАБП считался главный констебль, все понимали, что реальная власть сосредоточена в руках Тео Каннинга.

— Ты ведь знаешь, какое у нас положение, — рассмеялся Каннинг. — Пора положить конец межведомственным войнам. Обстановка постепенно улучшается. Мы занимаемся наркотиками, оружием и преступными синдикатами. Конечно, отмыванием денег. Ну, и киберпреступностью — проблем столько, что не справляемся. Проводим конфискации имущества. Бьем мультимиллионеров в самые больные места. Судьи их сажают, а мы конфискуем яхты, и все замечательно. По условиям контракта, я должен работать два дня в неделю, а выходит четыре. Как ты, наверное, понимаешь, мне приходится еще заниматься потоками оперативной информации. А работаем ли мы в полную силу… Хрен знает!

— Судя по тому, какие слухи доходят до нас, ты справляешься замечательно, — заметил Керр, улыбаясь про себя. Каннинг даже ругался изящно и со вкусом.

— Сейчас я, так скажем, ищу свежую кровь… — Каннинг замолчал и посмотрел Керру в глаза.

— И что?

— Хочу, чтобы ты мне помог.

— Что-что?

— Мне снова требуется твоя помощь в одном грязном дельце. Как в добрые старые времена.

— Господи, Тео, — вздохнул Керр, — такого я не ожидал!

— Джон, — начал Каннинг, — ты, наверное, представляешь, с чем мне пришлось столкнуться… Взрывчатая смесь: круговая порука и добрая старая коррупция в духе начала двадцатого века… — Он сложил пальцы домиком. — Сейчас мне меньше всего нужно служебное расследование или скандал в прессе. Сказать, кого мне хотелось бы видеть рядом с собой? Человека честного и опытного, но не из нашего монашеского ордена мрачных предсказателей, мать его так и растак! Мне кажется, самая подходящая кандидатура — ты.

Личная помощница принесла на подносе чай, фарфоровые чашки и серебряные ложки. Они замолчали. Оба гораздо больше привыкли пить чай из треснутых стаканов на верхнем этаже «Сенчури-Хаус». Когда личная помощница предложила молоко и сахар, Каннинг подмигнул Керру.

— Что, не совсем как в добрые старые времена? — улыбнулся Керр.

— Слушай, мне нужно, чтобы ты проводил разведывательные операции «в поле», — продолжал Каннинг, как только они снова остались одни, — вел операции под прикрытием и занимался наружным наблюдением. Как только мне удастся уломать идиотов из руководства, тебя повысят до суперинтендента.

— Моя начальница с тобой, случайно, не говорила? — спросил Керр, застигнутый врасплох прямотой Каннинга.

— Нет, но я хочу ей позвонить, если ты не против. — Каннинг откинулся на спинку стула, ожидая ответа.

Керр пожал плечами.

— Слушай, Джон, — хладнокровно продолжал Каннинг, — я знаю, что сейчас творится у вас в Скотленд-Ярде. Наверху совсем двинулись с политкорректностью, лизанием начальственных задов и так далее. И я знаю, что новичкам из начальства ты не по нутру. В вашем гребаном подразделении… как оно теперь называется? СО-15? Ну вот, опытных оперативников из Специальной службы оттирают. Я прав? Так вот, мне ты нужен здесь и сейчас.

Каннинг ненадолго замолчал, ожидая, пока Керр переварит сказанное.

— А еще я так понял, что тебе приходится расхлебывать кашу с Джибрилом. О чем там думал Финч, мать его так и растак? Почему отпустил его? У него ведь было две законные недели сроку!

— Да, его выходка здорово осложнила мне жизнь.

— И идет вразрез с общей политикой. Хочешь об этом поговорить?

Каннинг, не перебивая, выслушал подробный рассказ Керра обо всем: о неудачном аресте Ахмеда Джибрила, о смертниках, чуть не погубивших его и его группу, убивших его друга Джима Галлахера. Рассказал он и об откровенной халтуре Джима Меткафа и его команды.

— Так почему не послать их всех куда подальше? — спросил Каннинг, когда Керр закончил. — Здесь тебе никто не будет вставлять палки в колеса, обещаю! У меня ты сам себе хозяин. Только не говори, что тебе не хочется!

Керр расхохотался. Переход к Тео Каннингу показался ему отличным ходом. Он испытал мощное чувство облегчения. Пола Уэзеролл явно считала, что в СО-15 ему не место. А в последнее время против него обернулся даже Билл Ритчи. Если хотя бы половина того, что рассказал ему Пустельга, — правда, он собирается наступить на мозоль очень высокопоставленным особам. И ничто из того, что он раскопал, не способствует продвижению по службе.

Он вспомнил о том, какие силы ему противостоят, и вдруг ему очень захотелось перейти под начало самого уважаемого им представителя разведывательного сообщества. Заманчиво, очень заманчиво! Тео Каннинг — наверняка замечательный руководитель. В свое время он руководил сетями агентов, обладал цельностью натуры и располагал широкими связями. Хорошо, наверное, снова поработать под началом друга…

— Знаешь, Тео, больше всего меня смущает то, что мы действовали по наводке твоих прежних сослуживцев.

— Продолжай.

— Первоначальная информация пришла от главы отделения в Сане.

— От Джо Алленби.

— Ты его знаешь?

— Отличный мужик, — кивнул Каннинг. — Старая школа.

— Вот именно. Он отвечал мне услугой на услугу. Послал фотографию и все остальное в обход официальных каналов. Под вечер воскресенья, когда в Воксхолл-Кросс никого не осталось. Сначала Джибрил нашелся в «Экскалибуре». И вдруг кто-то оттуда все стер. К тому же пропал сам Джо. По обычным каналам нам ничего не удалось получить. Вот если бы…

— Хочешь спросить, не могу ли я добыть что-нибудь неофициально?

— Это было бы здорово.

— Вот что, — ответил Тео Каннинг, — пожалуй, надо наведаться в Воксхолл-Кросс и порыться там в архивах да поболтать кое с кем из старых друзей. А ты обещай, что подумаешь над моим предложением.

Керр снова улыбнулся:

— А ты оставляешь мне возможность выбора?

Едва выйдя на Воксхолл-Бридж-Роуд, Керр понял: что-то не так. Когда он застегивал куртку, шестое чувство подсказало: за ним следят. Он различил в ряду еле ползущих машин черный седан «ниссан», запомнил номерные знаки и внешность пассажиров и водителя и сразу же ввел запрос в базу угнанных автомобилей.

Глава 32

Вторник, 18 сентября, 17.36, Ламбет

После освобождения из КПЗ «Паддингтон-Грин» Ахмед Джибрил всего во второй раз покинул свою квартиру в обветшалом викторианском доме. Если не считать короткого похода в магазин через час после возвращения, он безвылазно сидел в квартире.

Джастин дежурил на наблюдательном пункте в доме напротив. Увидев Джибрила, он включил видеозапись и сделал пару снимков. В пять часов Джастин сменил Стива Гибба, прикомандированного к ним спецназовца. Накануне он целый день провел со своей подружкой, а вечером вышел на пробежку. Теперь он чувствовал себя отдохнувшим.

Ему повезло больше, чем Гиббу в тот раз, когда Джибрил вышел из дома в прошлый четверг, потому что его мочевой пузырь был пуст, а объект, на сей раз без куртки, в джинсах и тонком свитере, сунув руки в карманы, шел медленно. Хотя Джибрил держался настороженно, судя по его виду и жестикуляции, он отправился не на теракт, а на вечернюю прогулку.

— Джастин вызывает Мел. Объект вышел.

Он сразу же услышал голос Мелани:

— Спасибо. Мы его ведем.

«Красные», группа наружного наблюдения, сильно уменьшились. Почти всех оперативников по распоряжению Керра приставили к Самиру Хану, сообщнику Джибрила из Ист-Хэма. Мелани осталась следить за квартирой Джибрила в Ламбете. Ее напарником стал «Красный-четыре», молодой лингвист, в прошлый раз ухитрившийся следом за Джибрилом втиснуться в автобус. Джастин услышал, как хлопнула дверца машины. Мел и ее напарник вышли из темно-зеленой «хонды» и разделились, чтобы удобнее было следовать за объектом пешком.

Он откинулся на спинку стула и расслабился, представив, как Джибрил кружит по кварталу. Если все пойдет как обычно, он вернется где-то через полчаса. В дом, где жил Джибрил, вошла пара соседей — Джастин уже видел их и узнал. Он подумал, не вскипятить ли чайник. Если бы его смена подходила к концу, если бы он скучал, устал или хотел пить, он бы, возможно, упустил Джулию Баккур. Кроме того, если бы Алан Фарго не распечатал оперативно снимки, которые в воскресенье сделал Керр возле участка «Паддингтон-Грин», возможно, Джастин бы не осознал, насколько важно то, что он видит. Но он был опытным профессионалом, чутким на все необычное. Женщину-адвоката он заметил, как только та показалась из-за поворота.

Он успел сфотографировать ее четыре раза; Баккур в строгом деловом костюме и пальто подошла к дому и зашагала по дорожке. В руке она несла кейс. Джастин решил, что она пришла прямо из своей конторы в Уонстеде.

— Мел, срочно. Здесь Джулия Баккур, повторяю, Баккур. Идет пешком к дому объекта. Где он?

— На Саут-Ламбет-Роуд. Глазеет на витрины, постоянно переходит дорогу и озирается по сторонам. Все как обычно.

— Должно быть, она пришла к нему. Готовьтесь. — Глядя в видоискатель с увеличением, Джастин наблюдал, как Баккур подходит к двери, ищет на мятой панели домофона квартиру номер девять и нажимает кнопку. В ожидании она изумленно озиралась по сторонам; в незнакомом месте ей было не по себе. Джастин решил, что, не застав Джибрила дома, она позвонит ему, но адвокат не достала мобильный телефон. Она еще раз нажала кнопку домофона, немного постояла на месте, развернулась и зашагала туда, откуда пришла.

— Мел, она уходит, — сообщил Джастин. — По телефону не звонила. Будь осторожна: они могут столкнуться на улице.

— Поняла тебя.

Джастин наблюдал, как Баккур возвращается по своим следам. Она двигалась к перекрестку с Саут-Ламбет-Роуд.

— Мел, она идет к вам. — Джастин увидел, что Баккур снова остановилась и обернулась назад. Она явно не знала, что ей делать. Открыла кейс, порылась в нем, достала лист бумаги и шариковую ручку. — Уточняю. Она собирается оставить ему записку.

— Поняла.

— Где Джибрил?

— Покупает овощи с лотка. Не спешит. Наверное, он еще тут побродит. Обычная «химчистка», так что мы к нему не приближаемся.

Баккур снова заозиралась по сторонам, ища место, где можно было бы писать. Направилась на автобусную остановку в паре метров от поворота к дому. Она быстро покончила с делом. Не дожидаясь, когда она закончит, Джастин натянул куртку со всем необходимым.

— Мел, что делает объект?

— Да вроде все как обычно.

— Они прокололись. Отличная возможность!

— Повтори!

— Я хочу перехватить записку.

— Ответ отрицательный. Скорее всего, у нее нет ничего серьезного. Какие-то формальности, связанные с арестом и освобождением. Не ходи туда!

— Мел, я помню план. Она оставит записку в его почтовом ящике. Не волнуйся и, главное, предупреди, когда он повернет назад.

Мелани что-то возражала, но Джастин уже рванул с места, надвинув фетровую шляпу на глаза. На ходу он достал из сумки «Пентакс» и запихнул в карман. Включив видеозапись, он запер за собой дверь и сбежал вниз с четвертого этажа.

Он увидел Баккур, как только вышел на улицу. Один из жильцов шел по дорожке, и она поспешила его догнать.

— Мел вызывает Джастина. Объект повернул назад. Повторяю, объект возвращается домой.

— Понял тебя. — Жилец отпер дверь подъезда; Баккур, размахивая запиской, зашла за ним следом. — Сколько у меня времени? — спросил Джастин на бегу.

— Пять минут максимум. Ты где?

Через десять секунд после того, как Баккур вошла в подъезд, Джастин был уже на дорожке, ведущей к дому. С дверью он поравнялся в тот миг, когда она открылась. Из-за того, что он не остановился и держал наготове ключи, как будто возвращался к себе домой, Баккур инстинктивно придержала для него дверь.

— Спасибо, — буркнул он, опустив голову и проходя мимо.

Записка лежала в конверте, на котором значилась цифра «9». Джастин повертел конверт в руке. Баккур, очевидно, лизнула его, войдя в подъезд; слюна еще не высохла. Дождавшись, пока она дойдет до поворота, Джастин вскрыл конверт и достал записку.

Голос Мелани был встревоженным.

— Джастин, черт тебя дери, где ты?

— В подъезде. Взял. Не подходи.

— Он в трех минутах ходьбы. Меньше. Мы тоже ее видим. Они, наверное, встретятся.

— Она звонит по телефону? Мел, она ему звонит?

— Нет.

— Значит, больше у нас ничего нет, — ответил он, разворачивая листок.

— Оставь записку и уходи!

— Я успею. Мел, не мешай.

Записка была на арабском. Джастин быстро глянул в сторону лестницы и дорожки, прислушался, нет ли признаков жизни, и разложил записку на полке перед почтовыми ящиками.

— Джастин, они встретились, — встревоженным голосом сказала Мелани. — Вместе идут к дому. Очень спешат. Уходи, быстрее!

— Понял тебя.

Камера «Пентакс» была та же самая, которой он фотографировал ежедневник и визитные карточки в конторе Баккур. Джастин сделал три снимка.

— Они повернули на улицу. У тебя тридцать секунд!

— Понял. — Джастин сунул камеру в карман, сложил записку и аккуратно вложил в конверт. Поплевал на пальцы, распределил слюну на клапане и прижал, пока края не склеились.

— Ты задержался, Джастин! — взволнованно сказала Мелани. — Они на дорожке. Тебе придется импровизировать.

— Нет проблем. — Сквозь матированное стекло он различил фигуры Джибрила и Баккур. — Не приближайся и не выходи на связь, пока я не вернусь, поняла?

Джастин вспомнил, что на втором и третьем этажах имелись общие туалеты. Он спрячется в нижнем, пока Джибрил и Баккур не поднимутся. Сунув конверт туда, где он его нашел, он бросился по лестнице на второй этаж. Туалет оказался занят. Он услышал, как открывается дверь; из подъезда донеслись тихие голоса. Взлетел на третий этаж, тот самый, где была квартира Джибрила. Туалет находился справа и оказался свободен. Джастин заперся на крючок, закрыл матированную панель жалюзи и включил свет, отчего заработал шумный, старомодный вентилятор.

Они поднялись на этаж, говоря по-арабски. Джибрил звякнул ключами; Джастин живо представил, как он отпирает сначала американский замок, потом сувальдный — совсем как сам Джастин три дня назад. Он держал руку на крючке, готовый бежать в любую минуту.

Джулия Баккур что-то сказала и направилась в его сторону. Ручка двери повернулась; он включил холодную воду на полную мощность и ждал, пока шаги не стихнут. Выключив воду, он услышал, как закрывается дверь квартиры Джибрила.

Решив, что можно выходить, он бесшумно откинул крючок, спустил воду и быстро побежал к лестнице. Его шаги заглушались ревом воды и грохотом вентилятора. Спускался он осторожно, стараясь не наступать на скрипучие ступеньки. Внизу заглянул в ящик для писем и убедился, что записки там уже нет.

Через двадцать секунд он вышел на улицу, а еще через минуту был в безопасности — на своем наблюдательном пункте. Проверил качество видеозаписи и вызвал по рации Мелани:

— Я вернулся, Мел. Не засветился.

— Джастин, ты уверен? Прием.

— Все заснял, — сказал Джастин, подключая камеру к ноутбуку.

— Молодец.

— Пересылаю в 1830 для перевода. — Он нажал «Отправить» и позвонил Алану Фарго.

Фарго перезвонил ему меньше чем через десять минут, когда Джастин снимал, как из дома выходит Баккур.

— Ну что, готов? — спросил Фарго. — Она написала: «Доставка костюма в четыре тридцать в условленный день. Примерка в афганском, а не саудовском магазине. Жди звонка с подтверждением».

— И что вся эта хрень значит?

— Джон Керр только что задал мне тот же вопрос.

— Непонятно. Юристка хренова!

Глава 33

Вторник, 18 сентября, 18.56, кабинет Билла Ритчи, Новый Скотленд-Ярд

Керр, одновременно пивший диетическую колу из банки и проверявший входящие сообщения, столкнулся с Ритчи у лифтов на первом этаже.

— Есть проблемы? — спросил он, следом за Ритчи входя в лифт и изображая беззаботность.

— Потом, — проворчал Ритчи, нажимая кнопку. Он не сводил взгляда с панели этажей и вел себя так, словно незнаком с Керром. На девятнадцатом этаже, не глядя на Керра, он быстро зашагал по коридору к своему кабинету. Отпер дверь и включил верхний свет. — Садись!

— В чем дело?

Ритчи тяжело опустился на свое место за столом и поправил подлокотник — верный признак того, что он раздражен.

— Признавайся, что вы там задумали?

Керр хмыкнул:

— Пятый день после теракта. Все уработались как сумасшедшие!

— Я проверял график нарядов. — Ритчи принялся рыться в бумагах. — Некоторые записи не совпадают с журналом.

— Ты вызвал меня к себе, чтобы устроить разнос?

Ритчи отобрал несколько листков.

— Мне кажется, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Мелани Флеминг. Джастин Хайн. Алан Фарго. Торчали на службе все выходные без перерыва, заваливали себя работой выше головы. И Джек Ленгтон тоже трудился без отдыха. Чем они занимаются?

— Билл, я управляю сразу многими группами. Повсюду наблюдательные пункты. К тому же Джека дернули ночью с субботы на воскресенье и привлекли к операции МИ-5. — Керр отпил колы. — Пойми, их всех неделю назад чуть не убили, и все же они не расхотели на нас работать. Защищать простых граждан. Они по-своему справляются с посттравматическим шоком; сейчас для них лучшее лекарство — заваливать себя работой. Они сами не хотят отдыхать. Чем ты недоволен?

— Дело не в бумажках. Мы с тобой оба все прекрасно понимаем. — Снова поправив подлокотник кресла, Ритчи тяжело вздохнул, и Керр стал ждать очередного выговора. Его начальник не гневался; скорее, его лицо выражало печаль. Так было всегда. — Джон, коммандер с тебя не слезет, а мне очень трудно выгораживать человека, который упорно не слушает добрых советов. — Керр оказался прав. После того как Пола Уэзеролл заняла кабинет по соседству, Ритчи все чаще устраивал представления напоказ. — Сначала напортачили с Джибрилом, потом незаконно провели обыск на Марстон-стрит. Из-за тебя Харрингтон устроила ей веселую жизнь!

— А Дерек Финч унизил ее при мне. В этом тоже я виноват?

— Не наглей, — одернул его Ритчи. — Она собиралась отстранить тебя от работы и назначить служебное расследование, но я за тебя заступился. Помнишь? Но она ничего не забыла.

Керр смял пустую банку и огляделся в поисках мусорной корзины.

— У тебя так тесно, что даже кошка не поместится, — заметил он, стуча по гипсокартонной перегородке. — Как ты только здесь устраиваешься?

Он нарочно тянул время и отвлекал внимание Ритчи, а сам тем временем решал, выложить ли ему все как есть или сначала проверить, что ему известно. Кабинет Ритчи находился рядом с кабинетом Уэзеролл, но был почти вполовину меньше. Недавно по распоряжению Уэзеролл от кабинета Ритчи отделили часть, чтобы было куда посадить консультанта по «руководству и управлению», которого наняли по срочному контракту за очень большие деньги. Все знали, что для Ритчи тема кабинета — больная мозоль. Оперативные совещания часто устраивались именно у него, хотя тут можно было только стоять, а просторный кабинет Уэзеролл часто пустовал.

— Не отклоняйся от темы.

Керр выбрал второй вариант.

— Да брось ты, Билл! Команда Финча скрывает от нас правду с самого первого дня. Когда «пузаны» кого-то выпускали? Объясни, наконец, что же тут творится?

— Руководство операцией перешло к МИ-5.

— Билл, Джибрил — боевик. Финч освободил террориста, выпустил его на улицы Лондона. Мы с тобой все прекрасно понимаем.

— Это не наше дело. И точка.

— Как ты изменился! — заметил Керр, пристально глядя начальнику в глаза. — Ты совсем не похож на того парня, который всегда требовал все гребаные подробности до последней. Вот еще почему сейчас я тебе не верю.

— Ну так привыкай.

— Билл, почему ты что-то от меня скрываешь?

— Ахмед Джибрил — свободный человек, — ответил Ритчи. — Игра окончена.

— А может, МИ-5 разрабатывает его как потенциального агента? Они поэтому выпустили его, а ты не можешь себя заставить мне в этом признаться? Они пытаются его завербовать? — Керр язвительно усмехнулся. — Блестяще! Сколько пройдет времени, прежде чем из-за их гребаного умничанья снова прогремят взрывы? Уж лучше я прикажу своим войскам по-прежнему стоять в оцеплении.

— Если будешь продолжать в том же духе, рискуешь навлечь на себя наказание. Джон, я тебя серьезно предупреждаю.

— За что мне это? За то, что я делаю свое дело?

— За неподчинение. Тебе ясно?

Они молча переглянулись. Керр пытался прочесть, что написано на лице у человека, которого он знал почти всю профессиональную жизнь. Ритчи, не отвечая, смотрел на Сент-Джеймсский парк, на башню почты и огни в северной части Лондона. Керр решил рискнуть и прибегнуть к хитрости.

— Хорошо, я все отменю, — сказал он наконец, бросая банку в мусорную корзину. — А ты передай начальнице мое мнение: меня тут хорошо поимели.

— Похоже, ты ничего не понимаешь, да? — Ритчи вздохнул и наклонился вперед. Он рассердился не на шутку. — Джон, тебе нужно быть очень осторожным, или мне не удастся тебя выгораживать.

— Что ты имеешь в виду, черт побери? — тихо спросил Керр, думая, сказать ли Ритчи про слежку, которую он заметил, когда вышел от Тео Каннинга. — Выгораживать? Зачем?

В голове у Керра сработал сигнал тревоги. Он вдруг вспомнил, как много лет назад был агентом под прикрытием. Целых пять лет он доверял Ритчи свою жизнь. Не верилось, что его всегдашний защитник бросит его в трудную минуту.

— Перестань, Билл. Ведь ты много лет страховал меня со спины. Что случилось сейчас? Господи, как ты изменился!

— Нет. Времена изменились…

— Может, когда тебя сделали начальником, тебе заодно и яйца отрезали? Ты как будто стал другим человеком. Спроси любого, кто тебя знает…

— …а ты как будто ничего не заметил, мать твою, — продолжал Ритчи, возвышая голос.

— Поэтому пришлось уйти Карлу Сергееву?

Вдруг лицо у Ритчи сделалось озабоченным.

— Сержант Сергеев не прошел проверку из-за связи с проституткой, — ровным тоном произнес он, словно повторяя строку из должностной инструкции.

— Они познакомились в ночь с пятницы на субботу… Точнее, утром в субботу. С Уэзеролл слухами не делятся. С тобой теперь тоже. Так откуда же вы так быстро обо всем узнали?

— Телефонный звонок.

— Чушь! Карл все выходные не вылезал из койки.

— Нам звонили из МИДа. Представители российского посольства предъявили официальную жалобу на его поведение.

Керр смерил начальника недоверчивым взглядом:

— За что — за то, что он трахался?

— За упрямство. И за то, что он превысил свои полномочия.

— Ну, Уэзеролл все объяснила Карлу совсем не так, — возразил Керр. — Кажется, Карл докладывал тебе о том, что видел в тот вечер на Марстон-стрит?

— Не твое дело. — Ритчи отвернулся.

— Он должен был передать тебе распечатку звонков своего подопечного, заместителя российского министра Анатолия Ригова. Карл предупредил тебя, что в доме ведется видеосъемка? Он сделал все, что должен был сделать, будучи хорошим следователем, но ты позволил Уэзеролл нанести ему удар в спину!

— Джон, повторяю в последний раз. Иди и занимайся своим делом. И держись подальше от того, что тебя не касается.

Предупреждение или намек? А может быть, его прежний наставник ему угрожает? Вид у Ритчи сделался усталый, как у человека, который слишком много знает. Голос вдруг потускнел, и стало непонятно, говорит он как начальник или как друг. Но внутренний голос велел Керру не принимать все близко к сердцу и продолжать, поэтому он встал и потянулся.

— Ну и дела, тут практически достаешь до стен с обеих сторон! Билл, объясни, как тебе удается хоть что-то тут делать?

— Попробуй для разнообразия заняться делами в своем кабинете, — буркнул Ритчи, снова шелестя бумагами, — и исправь то, что натворил.

— Сегодня не получится, — улыбнулся Керр. — У меня репетиция хора.

* * *

В то время как Керр беседовал с непосредственным начальником, Анатолий Ригов вернулся на аэродром Фарнборо и поднялся на борт своего роскошного «Лирджета». Приготовившись отдыхать, он откинул спинку мягкого сиденья. Симпатичная стюардесса щедро плеснула ему водки. Нужно будет найти замену выбывшему агенту из службы перехватов, но во всем остальном Ригов чувствовал полную гармонию с миром. Самолет начал выруливать на взлетную полосу. Ригов только что заразил бывшего агента мощным штаммом кишечной палочки; его жертвой стал британский предатель, а не русский диссидент. Никакие действия Ригова не возбудили подозрений. Ни яд, ни жертва не укажут в сторону Москвы. Улыбнувшись ему в ответ, стюардесса пристегнулась к своему откидному сиденью. Взревели моторы; Ригов выпил водку одним глотком. Его смертельный обед не станет объектом пристального внимания, каким окружали других убитых врагов государства Российского! Ригов с нетерпением ждал ужина. «Бомбардье» взмыл в небо. Проблема решена, подумал он. Задание выполнено.

Глава 34

Вторник, 18 сентября, 20.23, Долфин-сквер, Виктория

Каждый вторник от семи до половины девятого вечера в церкви рядом с Долфин-сквер репетировал объединенный хор МИ-5 и МИ-6. Хор давал концерты для родственников, друзей и других близких людей на Пасху и Рождество. Кроме того, они выступали по другим особым случаям, например на поминальных службах по руководителям обоих ведомств, которые обычно проводились в военной часовне в Веллингтонских казармах.

Керр все узнал от Уилли Данкена на одном из координационных совещаний групп наблюдения в Темз-Хаус. Данкен руководил группами наружного наблюдения департамента А-4, с которыми в ночь с субботы на воскресенье работал Джек Ленгтон. Коллеги из МИ-5 хорошо наблюдали, подслушивали и подсматривали, но личной инициативы никогда не проявляли. В МИ-5 их считали низшим классом, «рабочими лошадками», прекрасно обученным вспомогательным персоналом. Они должны были делать только то, что им приказывали. Данкен занимался хоровым пением, потому что, по его словам, на репетициях он отдыхал от монотонной повседневной работы. Пение помогало восстановиться после долгих смен, посвященных наружному наблюдению и прослушке.

В департаменте А имелась собственная табель о рангах, которая весьма существенно отличалась от других подразделений МИ-5. У сотрудников департамента было меньше возможностей продвинуться по службе. Их часто набирали из бывших военных, таких как Данкен. Они, как правило, находились в распоряжении тех офицеров, которые разрабатывали стратегию. Нескольким удалось добиться перевода в другие подразделения, но вообще редкий наружник поднимался по скользкому шесту карьерной лестницы МИ-5. Керр подозревал, что Данкен посещал репетиции хора еще и поэтому. Пусть на работе ему не сделать карьеры, голос у него ничуть не хуже, чем у любой восходящей звезды. Никто еще не унижал его из-за его пения. Керр догадывался, что хор — единственная деятельность в МИ-5, в которой Уилли Данкен по-настоящему чувствовал себя в своей тарелке.

Подойдя к зданию церкви, Керр прислушался. Хор исполнял незнакомое произведение. Хористы смотрели на пожилого, тщедушного и подвижного дирижера; Керр признал в нем бывшего замдиректора МИ-6 по подготовке кадров. Хористов было восемнадцать, в том числе девять женщин разного возраста, которые стояли в первом ряду. Он узнал одного аналитика, трех или четырех референтов, двух руководителей агентской сети из прошлого и шифровальщика. В церкви было прохладно; некоторые женщины пели, не снимая пальто.

Если судить по фигуре, Керр предположил бы, что у Данкена баритон или бас. Однако Данкен стоял в ряду теноров. Волосы у него поседели раньше времени; верхнюю губу закрывали неопрятные усы. Лицо побагровело от натуги. Керр тихонько сел на скамью в заднем ряду, спрятавшись в полумраке за колонной, и стал ждать конца репетиции. Почти все выходили через дверь ризницы, откуда было ближе до паба в соседнем переулке, но Данкен заметил Керра и, держа под мышкой ноты, засеменил к нему по проходу. Он занял ряд перед Керром, загородив его от остальных. Данкен был в толстых вельветовых брюках, начищенных коричневых туфлях и толстом пальто с капюшоном на теплой подкладке. Чтобы ответить на рукопожатие Керра, ему пришлось развернуться всем корпусом.

— Рождественская программа. Поем кое-как, но мы только начали.

— А мне понравилось, — признался Керр. — Пива хочешь?

— Ты по делу или так? — Лицо у Данкена затуманилось.

— Зависит от многих факторов.

Лицо у Данкена снова покраснело — на сей раз от смущения.

— Джон, не обижайся, но… сейчас ты у нас стал персоной нон грата.

Керр знал, что Данкен служил в Саудовской Аравии и мечтал применить свои навыки в департаменте «Джи», который занимался противодействием международному терроризму. Он подал заявление на должность референта, но ему отказали. На его место взяли аспиранта-востоковеда из Лондонского университета. В тридцать девять лет Данкен достиг потолка своей карьеры. До самой пенсии ему суждено было тренировать зеленых новичков, обучая их азам. Керр всегда немного жалел своего знакомого.

— А я и не обиделся, — сказал он. — Все из-за того, что я заглянул в один интересный дом на Марстон-стрит?

— И еще из-за прошлого четверга, — быстро проговорил Данкен. — Из-за Джибрила. Его не было в согласованном списке разрабатываемых объектов. Ты должен был проконсультироваться с нами. — Он покосился в сторону прохода. Группка хористов еще толпилась вокруг фортепиано; один из мужчин показывал большим пальцем в сторону двери.

— Я скоро приду, — донесся до них его гулкий голос; хорист поднял растопыренную ладонь.

— Сейчас мне неудобно разговаривать, — тихо продолжал Данкен. — Все немного странно… Ты не можешь подождать до следующей недели?

Керр подался вперед, опустил голову и сложил руки, как будто молился.

— Друг мой, нет смысла втягивать в это других. Можно все решить сейчас же. В чем там дело с Марстон-стрит? То есть… кто всем руководил?

— Джон, тебе этого знать не нужно.

— Уилли, прекрати изображать из себя святошу. Джек Ленгтон помогал тебе, хотя его срочно выдернули из дома среди ночи. Поэтому я считаю, что ты у меня в долгу. — Ему показалось, что Данкен собирается перекреститься, но он просто хлопнул ладонями по коленям и сказал:

— Мне надо идти.

— Уилли, что оттуда вывозили в ту ночь? Скажи!

— Джон, оставь. Моя задача — организовать наружное наблюдение и не задавать лишних вопросов. Если хочешь, давай все обсудим на оперативке. — Данкен привстал. — Заодно и провал с Джибрилом. Из-за тебя у меня куча неприятностей.

— Джибрил не может ждать до следующей недели. Я намерен начиная с завтрашнего дня приставить к нему наблюдение, — солгал Керр.

— Не надо! — Данкен откинулся на спинку сиденья. — За ним следим мы.

— С каких пор?

— С тех самых, когда его освободили.

— Правда? И кто же его сообщники? Мы можем вам помочь, взять их в разработку.

— У него нет сообщников.

— Точно? Уилли, черт побери, не пудри мне мозги!

— Джон, не чертыхайся в церкви. Это грех.

Керр встал и пошел прочь. Обернувшись через плечо, он бросил:

— Ложь — тоже грех.

Еще не выйдя на улицу, он включил смартфон. Замаскированное предупреждение Ритчи и уклончивость Данкена напомнили ему об инстинкте самосохранения.

Джастин Хайн, совершенно голый, лежал в постели, а его подружка втирала ему в спину массажное масло.

— Джастин, ты сейчас можешь поговорить?

— Конечно, босс. — Они слушали Майкла Бубле, который всегда ее заводил; Керр позвонил, когда Джастин собирался перевернуться на спину и попросить подружку помассировать ему кое-что спереди.

— В моей квартире нужна дополнительная сигнализация.

— Согласен.

— Ты можешь установить ее сегодня?

Джастин покосился на часы, стоящие на прикроватной тумбочке; подружка нежно массировала ему плечи.

— Босс, сейчас я немного занят. У меня сеанс физиотерапии. Но если это в самом деле…

— Нет, ничего, дело терпит до завтра, — согласился Керр. — Если меня не будет дома, передам консьержке, чтобы впустила тебя. И спасибо за то, что ты сделал сегодня в Ламбете. Очень оперативно подсуетился. Молодец!

— Рад стараться, босс. И хватит об этом. — Джастин перевернулся на спину.

— Ты только не вздумай менять свои планы из-за меня. Я позвонил не вовремя.

— Вовсе нет. — Массаж резко прекратился; атмосфера была нарушена. Джастин наблюдал за тем, как его подружка с обиженным видом уходит в ванную. — Все в порядке, босс, честно. Увидимся завтра утром.

В ту же ночь, только позже, в скромной квартирке в Хаммерсмите, которая, по словам агентов по недвижимости, прельщала своей близостью к Темзе, Ольга, приняв душ, оправдывалась перед любовником. Она не опустила жалюзи, и темноту прорезал свет с плавучего дома, который стоял на якоре у Хаммерсмитского моста. Завернувшись в полотенце, Ольга тряхнула влажными волосами.

— Милый, всего один вечер. Деловая встреча в Сити, очень скучная, — сказала она по-русски. Они заговорили впервые после того, как он позвонил.

Карл вышел из кухни с обжигающим черным кофе. Полупьяный и страдающий, он сел на диван и сбросил туфли. Друзья неожиданно пригласили его выпить пива в пабе рядом со Скотленд-Ярдом.

— Когда ты вернулась домой?

— Карл Сергеев, ты пьян, у тебя двоится в глазах. Ты болтаешь невесть что. — Ольга стояла перед ним, вытирая груди и подмышки. — Значит, ты подозреваешь меня в том, что я трахаюсь с твоим новым боссом, да? Думаешь, я такая идиотка?

— Возможно, — сказал Карл, потирая ноющие виски.

Пара приятелей еще по Специальной службе, отцы взрослых детей и мужья терпеливых жен, оставались в пабе до закрытия. Он угостил водкой двух местных из участка Эшберн-Хаус за углом, а потом, по привычке, чуть не сел на последний поезд, чтобы ехать домой, к Нэнси.

— Ладно, не дуйся, — примирительно произнесла Ольга, тщательно вытирая волосы. Потом она вышла, и он услышал, как она включает чайник. — И не забудь о своей дурацкой работе!

Карл нагнулся, чтобы обуться, и в голове словно заработал молотком неутомимый гном. На мысках туфель он увидел грязь, похожую на засохшую рвоту. Или на помидорные шкурки? Он допил кофе одним глотком и рывком снял пиджак со спинки стула.

— Да пошла ты!

— Найди Таню! — отозвалась она из кухни и, услышав, как захлопнулась дверь, включила фен на полную мощность.

Глава 35

Среда, 19 сентября, 11.34, Беркли-сквер, Мейфэр

Через три дня после воскресной встречи у него дома Керр вызвал свою группу для очередного тайного совещания за пределами Скотленд-Ярда. Одно было ясно наверняка: после того как Джон Керр пошел против устоявшихся порядков, общение с ним возбранялось. Поэтому он особенно остро осознавал необходимость защитить от опасности друзей, рисковавших ради него своим будущим.

Через шесть дней после теракта журналисты не скупились на мрачные предположения. Подпитываемые интервью Финча и словами сотрудников МИ-5, не предназначенными для записи, репортеры увлеченно занимались домыслами. Говорили, что взрывы начали новую серию; «Аль-Каида» внедрила в Великобританию множество ячеек. Атмосфера страха положительно сказывается на финансировании спецслужб. И в Новом Скотленд-Ярде, и в Темз-Хаус намекали: весь вопрос не в том, будут ли теракты, а когда они произойдут. Улики, обнаруженные группой Керра, свидетельствовали о том, что Ахмед Джибрил, которого признали невиновным и отпустили, был одним из внедренных в страну боевиков. Возможно, он надзиратель, который руководит «пушечным мясом» — террористами-смертниками. И пыл, с которым его осуждали Филиппа Харрингтон и собственное руководство, лишь укреплял его подозрения. Зашифрованная записка, оставленная для Джибрила Джулией Баккур, перевела подозрения в разряд убеждения: «Доставка костюма в четыре тридцать в условленный день. Примерка в афганском, а не саудовском магазине. Жди звонка с подтверждением».

Для Керра и Алана Фарго расшифровка записки стала делом первостепенной важности, как и надпись, обнаруженная за кожухом водонагревателя в крохотной кухне Джибрила: «13 + ЕО — АТ — 4». Оба были согласны в одном: Джастин добыл две связанные между собой оперативные инструкции, которые указывают на еще один спланированный теракт. А сигнал к началу действий, скорее всего, должен подать Омар Талеб, звонивший Джибрилу за несколько минут до того, как тот в роковой день покинул явочную квартиру.

Фарго осторожно наводил о Талебе справки у знакомых из разведслужб по всей Европе, но безрезультатно. Он проверил все юридические справочники, какие сумел раздобыть в Европе и на Ближнем Востоке, но ни в одном из них адвокат Омар Талеб не значился. Пробелы в знаниях тревожили Алана Фарго. Он понимал, что у них, возможно, не остается времени для того, чтобы предотвратить новое кровопролитие. Фарго разослал ориентировки всем своим подчиненным; он срочно просил их поделиться мыслями — вдруг им удастся на что-нибудь набрести. Все сходились в одном: боевики часто называли «примеркой костюма» теракт.

Сосед Керра по дому возглавлял отдел бизнес-инвестиций в фирме, торгующей роскошной недвижимостью в Мейфэре. Керр позвонил ему, и сосед, не задавая лишних вопросов, позволил Керру провести встречу в конференц-зале в помещении своей фирмы. Компания базировалась на Керзон-стрит, меньше чем в двадцати метрах от прежней штаб-квартиры МИ-5, и контраст со Скотленд-Ярдом оказался разительным. Комплекс был малоэтажным, чистым, современным; минималистическая обстановка — стекло, нержавеющая сталь и черное дерево; в переговорной их уже ждали свежесваренный кофе, минеральная вода и диетическая кола.

Администратор выписала пять пропусков на вымышленные имена, которые придумал Керр. Все пришли по отдельности. Первой явилась Мелани, деловитая в темно-сером костюме и белой блузке — после обеда ей предстояла еще одна встреча. Через пять минут после нее прибыл Джастин — как всегда, в джинсах, кроссовках и фетровой шляпе. Хотя он надвинул ее на самые глаза, она не совсем скрывала повязку у него на голове. Ленгтон приехал прямо с наблюдательного пункта в Ист-Хэме и сидел в своем мотоциклетном костюме, положив шлем на ясеневый стол и расстегнув кожаную куртку.

Керр опоздал. После того как он заметил за собой слежку у штаб-квартиры Тео Каннинга, решил прибегнуть к методам «химчистки», которые были для него привычными много лет назад. Поэтому с работы он добирался кружным путем. По пути он не заметил ничего подозрительного, что его не успокоило. Либо наблюдение поставлено очень хорошо, либо наблюдатели поняли, что он засек машину, пробил ее по базе, и решили сменить средство передвижения. И то и другое плохо.

Отсутствовал только Алан Фарго. Он позвонил Керру с рабочего места, когда все уже собрались. Керру показалось, что голос у Алана встревоженный или просто взволнованный. По словам Фарго, ему только что позвонили из Исламабада и он дождется результатов по двум важным зацепкам, а потом присоединится к остальным. Он просил Керра никого не отпускать до его приезда.

Когда Керр рассказал о разговоре с Уилли Данкеном и о том, что якобы Джибрила разрабатывает департамент А-4, Ленгтон возмутился.

— Джон, пусть не свистят! — сказал он, скрипя кожаной курткой и подаваясь вперед. — После освобождения Джибрил всего два раза выходил из своего логова. Если бы ребята Уилли были где-то рядом, мы бы их засекли. Интересно, почему он тебе соврал?

— Может быть, я застал его врасплох. А может, он неправильно понял то, что творится в МИ-5. Как бы там ни было, Джек, мы не отступимся.

— Конечно! — Джек посмотрел на остальных. — А теперь мы все умираем от желания послушать о твоей поездке на теплоходе.

Керр вскрыл банку с колой и покосился на Мелани.

— Ребята, вы не поверите!

Комплекс зданий министерства иностранных дел и по делам Содружества на Кинг-Чарлз-стрит тянется от Сент-Джеймсского парка до улицы Уайтхолл. Выцветшие особняки служат памятником той эпохи, когда Британия правила миром, а международные границы обсуждались за стаканчиком виски в клубах Пэлл-Мэлла, расположенных совсем рядом — рукой подать. В то время как Керр рассказывал о встрече с Пустельгой на теплоходе и о неожиданном бегстве агента, Алан Фарго, как охотничий пес, взявший след, почти бежал по Сент-Джеймсскому парку.

Прошлой зимой Фарго на целый месяц прикомандировали к контртеррористическому отделу министерства иностранных дел и по делам Содружества. После того как командировка закончилась, он ухитрился не вернуть свой пропуск с фотографией — будто бы по рассеянности. Фарго хорошо изучил план здания, был знаком с расположением тесных кабинетов, лестниц и коридоров, превращенных в общие залы. Заодно он подружился с охранявшими их смотрителями. Поднявшись по ступеням Клайв-Степс, он достал из кармана заламинированный пропуск на ярко-синей ленте и повесил его на шею. Когда он почти бегом проходил через арку во внутренний двор, пропуск хлопал его по животу. Когда-то во дворе стояли кареты; теперь их сменили автомобили высшего руководства. Смотритель в приемной улыбнулся Алану, заметил, что он давно не появлялся, и махнул рукой, пропуская его.

Фарго посмотрел на часы: 12.03. Каждую среду в одном из конференц-залов Контртеррористического отдела проводились совещания. Продолжались они ровно час. У него оставалось не больше двадцати минут.

Восемь сотрудников отдела были разбросаны по разным кабинетам на третьем этаже. То, что было нужно Фарго, находилось в отдельной каморке в мансарде. Попасть туда можно было, поднявшись по особой лесенке. В каморку вела тяжелая дубовая дверь со старинной медной ручкой и старомодным кодовым замком с четырьмя кнопками. Фарго надеялся, что за время его отсутствия никто не удосужился сменить код.

Чтобы проникнуть в нужное место, Фарго пришлось пройти в другой конец здания в сторону парка и подняться на два пролета. Он очутился на широкой площадке. Прогулка заняла шесть минут; значит, для того, чтобы найти то, что ему было нужно, и уйти, у него оставалось всего четырнадцать минут.

Коридор справа от лестницы вел в небольшой конференц-зал; Фарго с облегчением увидел на двери табличку «Занято». Лесенка рядом с конференц-залом вела в мансарду, где размещался архив; если его здесь засекут, бежать будет некуда. Лесенка поворачивала под углом. Поднявшись, Фарго стал невидим для тех, кто находился в главном коридоре. Запертая дверь находилась на расстоянии меньше метра от верхней ступеньки. Отдуваясь, он набрал комбинацию 5231. Дверь открылась со второй попытки — за долгие годы резьба стерлась.

В каморку со скошенной крышей, рассчитанную максимум на двоих, ухитрились втиснуть шесть столов. Фарго показалось, что в архиве как будто стало еще теснее, чем в то время, когда он здесь работал. Спертый воздух, настольные компьютеры с заблокированными мониторами, куртки на спинках стульев, рюкзаки и разбросанные повсюду документы были признаками того, что каморка обитаема. В самом дальнем конце, за перегородкой, где когда-то сидел сам Фарго, рядом с копиром и шредером стояли три стальных сейфа. Дверцы были закрыты, но Фарго помнил, что сотрудники, выходя, оставляют дверцы «на щелчке» — чтобы открыть их, достаточно повернуть замки на пол-оборота против часовой стрелки.

Нужный Фарго сейф стоял слева и был помечен табличкой «Входящая документация. Великобритания». Он включил копир, осторожно повернул замок до щелчка, обрадовался и потянул обе дверцы на себя. Сейф, набитый папками и делами, навевал воспоминания о докомпьютерной эпохе. Папки не были разложены ни по регионам, ни по датам.

Копир работал шумно, не давая услышать шаги из коридора. Фарго перебирал документы, пока не нашел на нижней полке то, что ему было нужно. На нужной ему пружинной папке было написано «Йемен и Эфиопия». Она лежала на нижней полке, набитая бумагами доверху. Фарго перенес ее на ближайший стол и принялся листать. Он помнил, что здесь хранятся оригиналы документов, которые доставляют в Лондон диппочтой. В каждом из оригиналов можно увидеть написанные от руки заметки сотрудников визовой службы в посольствах Саны и Аддис-Абебы. Ниже имелись также рукописные визы. Документы потом должны были подшивать по алфавиту и по датам, но на деле получалось очень приблизительно. Фарго ослабил пружину, вынул верхнюю стопку бумаг и стал искать документы десятидневной давности.

То, что ему было нужно, он нашел меньше чем за полминуты. Документ, имевший отношение к его объекту, был зарыт в куче обычных прошений о предоставлении визы и подтвердил слова его знакомого из Исламабада. Он увидел копию письма в три абзаца на бланке министерства внутренних дел, подписанного лишь инициалами. Документ шел под шапкой «Выдача виз особой важности» (ВВОВ). МВД требовало выдать студенческую визу Ахмеду Мохаммеду Джибрилу, который должен посетить посольство с паспортом в четверг, 6 сентября. На месте подписи уполномоченного лица стояли неразборчивые инициалы.

Подняв крышку копира, Фарго положил письмо на стеклянную пластину, вынул еще теплую копию, а оригинал вернул на место. Копию он сунул в карман и посмотрел на часы. 12.19. Он закрыл папку, сунул ее на нижнюю полку, закрыл дверцы сейфа и осторожно повернул замок на пол-оборота вправо.

Когда он спускался по лесенке, из-за двери с табличкой «Занято» слышался смех — предупреждение о том, что совещание заканчивается раньше обычного. Дверь конференц-зала распахнулась, когда он повернул за угол. Послышались голоса. Фарго ждал, что кто-то узнает его со спины и окликнет, но голоса стихли за поворотом.

Очутившись в главном коридоре, у галереи, граничащей с «Локарнским залом», он позвонил Керру, нажав клавишу быстрого набора.

— Джон, мне до вас десять минут.

— Где ты?

— Пожалуйста, никого не отпускай, пока я не приду. Все должны увидеть то, что я нашел.

В ожидании Фарго Керр спросил Мелани, что ей удалось выяснить о Памеле Мастерс, бывшей сослуживице Пустельги по МИ-5.

Мелани помнила все наизусть. Мастерс под пятьдесят; она не замужем. В 1979 году с отличием окончила университет Суссекса с дипломом бакалавра по английскому языку и литературе. Пару лет работала в благотворительной организации в Кении, а потом ее завербовали в Службу безопасности. Проработав в департаменте F, который занимался подрывной деятельностью внутри страны, она в 1988 году на время перешла во вновь созданную группу взаимодействия с МИ-6. Чуть позже вернулась в МИ-5, где и прослужила до самого увольнения. Мелани подтвердила, что полтора года назад Мастерс уволилась и стала учительницей в школе Святого Бенедикта для девочек. Школа находится в десяти милях к западу от Виндзора. Недавно ее назначили заведующей отделением английского языка и литературы и выделили служебную квартиру на территории школы.

— Как она отреагировала на твой звонок? — спросил Керр.

— Агрессивно. Наотрез отказалась встретиться, велела мне сваливать — это ее слова, не мои. Потом бросила трубку. Так что мы с Джастином сейчас, прямо отсюда, поедем к ней. Машина ждет нас снаружи. Кстати, у нее был ребенок, дочь, которую назвали Люси Энн. Девочка родилась в 1991 году.

— Кто ее отец?

— В документах не указано. Девочка умерла во младенчестве, — ответила Мелани, посмотрев на часы. Она собрала вещи, похлопала Джастина по колену и встала. — Нам пора. Передай Алану, что мы обязательно свяжемся с ним позже.

Они столкнулись с Фарго у застекленной двери. Он очень спешил; новый пропуск он надел на зеленую ленту. Пропуск гостя перевернулся фотографией внутрь, рубашка взмокла от пота.

— Ребята, вы должны меня выслушать! — сказал он, тесня Мелани и Джастина назад, в зал. — Две минуты, а потом я вас отпущу!

— Кофе хочешь? — спросил Керр, двигаясь, чтобы освободить Фарго место. Но Фарго его как будто и не слышал; не обращая внимания на роскошную обстановку, он достал из куртки стопку документов, переложенную закладками, и бросил все на стол. Он тяжело дышал, но Керр видел, что задыхается Алан от волнения, а не от быстрой ходьбы.

Ленгтон налил ему воды и спросил:

— Как ты туда попал?

— Пешком, через парк… Спасибо. Слушайте все! Свежие данные о визе Джибрила! — Фарго отпил воды и кое-как разгладил бумаги ладонью. — С Ахмедом Джибрилом в самом деле что-то странное.

— Например? — насторожился Керр.

Фарго достал копию письма и пустил ее по кругу.

— Вот что я только что нашел в МИДе. Смотрите сами. Прошение на визу пришло из министерства внутренних дел. Они запрашивают визу по программе ВВОВ. По пути я навел о ней справки. Программа применяется в отношении правительственных агентов, которые действуют в границах Великобритании, — либо потенциальных, либо проходящих процесс вербовки. Если Джибрил — наш человек, его виза считается делом национальной безопасности и прошение о его визе подписывает напрямую министр внутренних дел.

— Но мы взяли его под наблюдение как врага в тот миг, когда он приземлился в Хитроу! — заметил Ленгтон.

— В обход обычных руководящих и координирующих каналов, — уточнил Керр. — И что же, выходит, Ахмед Джибрил все же хороший парень? Алан, неужели ты хочешь сказать, что я здорово облажался?

Фарго пожал плечами:

— Наверняка можно сказать только одно. К нам он прибыл с санкции МВД, и кто-то наложил эмбарго на все сведения о нем. Очевидно, никто не предполагал, что мы возьмем его в разработку — уж не знаю почему. Наверное, поэтому начальство так на тебя и давит.

— Подписи нет, — сказал Керр, глядя на письмо.

— Одни инициалы, и те неразборчивые. Но я сейчас проверяю тамошнее начальство, — сообщил Фарго. — Джон, пока придется довольствоваться этим. Его кто-то покрывает. Либо он наш человек, либо террорист. Если он наш, почему никто ничего не говорит в открытую? Даже Джо Алленби, похоже, был не в курсе… А если он террорист, каким мы его считаем, кто-то его мощно прикрывает. Мы не имеем права от него отступаться, пока так или иначе не докопаемся до сути.

Керр огляделся по сторонам и тяжело вздохнул:

— Хорошо. Значит, мы не будем выпускать Ахмеда Джибрила из поля зрения, пока я не выясню, какого дьявола его так защищают… — Он кивнул Джастину и Мелани: — Езжайте, ребята.

— Еще две секунды, — попросил Фарго, наклоняясь, чтобы завязать шнурок. Из-под штанов показалась полоска голой кожи. — Я занимался документацией по дому тридцать шесть на Марстон-стрит. Если помните, мне удалось выяснить, что владелец дома в Ламбете, в котором поселился Джибрил, — некая фирма «Фалкон пропертиз». Так вот. Той же фирме принадлежит и особняк на Марстон-стрит.

— Ничего себе! — Керр нахмурился. — Ты уверен?

— Сведения только что подтвердил один знакомый из финансового отдела. Получается, что шумиха вокруг Джибрила каким-то образом связана с тем, что случилось в доме на Марстон-стрит и чему в субботу стал свидетелем Джек.

— Ничего удивительного, что все нас опускают, — буркнул Ленгтон.

Вдруг в кармане брюк Фарго зазвонил мобильник. Он поднял руку, призывая всех к молчанию, и нажал кнопку «Прием вызова». Слушал он внимательно.

— Точно? Повтори по буквам. — Фарго зажал телефон плечом и принялся тщетно искать ручку. Джастин отреагировал первым, протянув, словно ниоткуда, красивую ручку с эмблемой отеля. — Прекрасно, просто замечательно! Офигительно! — говорил Фарго, записывая что-то под диктовку. — Еду обратно.

Отключившись, он просиял и обвел взглядом остальных.

— Наконец-то! Подтвердилось то, чего я ждал! — сказал он. — Мы изучили документы, связанные с операцией «Дервент», с делом Хиндави. В архивах имеется распечатка дела, потому что формально оно еще не закрыто. В его томах не одна тысяча страниц. Всю вчерашнюю ночь заходили в тупики; сегодня утром — то же самое. И вот наконец — в яблочко. Нашли Омара Талеба! Это псевдоним.

— И что? — хором спросили все.

Фарго сверился с записями.

— По-настоящему его зовут Рашид Хуссейн; он служит в сирийской контрразведке. У нас он засветился в мае 1986 года как незадекларированный офицер «Мухабарат», выступавший под видом сотрудника сирийского посольства. Вот чей телефон сохранился на сим-карте Джибрила. Вот кто дал Джибрилу сигнал и нанял для его защиты Джулию Баккур. Классическая, идеальная крыша.

— В чем тогда заключалась его роль? — поинтересовался Ленгтон.

— Если помните, суть дела такова. Сирийский агент Незар Хиндави соблазняет ничего не подозревающую медсестру-ирландку и делает ей ребенка. Далее он покупает ей билет в один конец в Тель-Авив и просит взять с собой его транзисторный приемник. Обещает прилететь к ней следующим рейсом. Перед самой посадкой «Эль Аль» обнаруживает спрятанную в приемнике бомбу. Так вот. Куратором Хиндави был Хуссейн. Он вовремя улетел в Дамаск; мы не успели его схватить. Он крепкий профессионал. Лет двадцать, не меньше, не подавал признаков жизни, но можно не сомневаться, он и сейчас в строю. Сейчас ему должно быть под пятьдесят. Джон, теперь с явочной квартирой Джибрила все более-менее ясно. Как мы и предположили в воскресенье, корни тянутся в Сирию. Все началось еще в восьмидесятых годах, когда Сирия спонсировала террористов.

— Что-нибудь еще? — спросил Керр.

— Конечно! В электронной базе данных по Талебу ничего нет; там кто-то хорошо покопался и стер все интересное. Зато о бумажных распечатках они забыли. И вот последний, железный довод. Джулия Баккур подписала договор аренды дома номер тридцать шесть по Марстон-стрит.

— Молодец! — выдохнул Керр. Мысли в голове мчались бешеным галопом. — Давай, доведи дело до конца и найди его! — Керр вспомнил, как накануне вел себя Билл Ритчи. — И кстати, раз уж мы заговорили о Марстон-стрит, что там с телефонными переговорами того русского?

— Его зовут Анатолий Ригов. Я как раз собирался о нем рассказать. В службе телефонного прослушивания еще ничего не знают. Они ничего не получили от мистера Ритчи.

Джастин шумно вздохнул:

— Черт, что там творится?

— Они ничего не путают? — уточнил Керр.

— Я звонил Карлу. Он сохранил информацию на своем мобильнике, и я попросил его переслать копию прямо мне, — сказал Фарго. — Вот вернусь на работу и займусь.

Керр посмотрел на Фарго:

— И где же сейчас этот мистер Талеб — он же Хуссейн?

— В Турции.

— Где конкретно?

— Чтобы выяснить, где он находится, придется подключить ЦПС.

— Нет. Мы не имеем права рисковать. Придумай другой способ. — Керр посмотрел на Мелани и Джастина, которые в нетерпении топтались у двери. — Езжайте, ребята. И обработайте Памелу как следует. Посмотрим, что она расскажет.

Глава 36

Среда, 19 сентября, 13.53, школа Святого Бенедикта для девочек, Беркшир

На то, чтобы доехать до школы Святого Бенедикта, у Мелани и Джастина ушел почти час; еще двадцать минут ушло на розыски Памелы Мастерс.

Территория школы в графстве Беркшир занимала целых пятнадцать акров. На ней стояли здания, построенные в неоклассическом стиле, окруженные парком. Администратора звали миссис Балдерстоун; она была дородной, решительной женщиной под шестьдесят; ее фамилия значилась на медной табличке на двери кабинета. Мелани сказала, что они с Памелой были коллегами и она хотела бы с ней встретиться.

— К сожалению, это невозможно, — ответила миссис Балдерстоун, окидывая Мелани подозрительным взглядом. Видимо, она придерживалась убеждения, что молодым женщинам доверять нельзя, особенно когда они появляются вдруг, без приглашения. — Сейчас мисс Мастерс ведет урок.

— Я уверена, что она захочет меня увидеть, — с улыбкой возразила Мелани. — Мы с ней уже говорили по телефону. Пожалуйста, передайте, что я привезла ей привет с прежней работы.

Администратор лишь в общих чертах знала, что мисс Мастерс раньше работала на государство, потому что сама Памела почти не рассказывала о своем прошлом. Но миссис Балдерстоун смотрела сериал «Шпионы» и догадывалась, что заведующая отделением английского языка и литературы в прошлом занималась серьезными делами.

Миссис Балдерстоун нехотя набрала номер. Сесть она Мелани не предложила. В задачу администратора не входит тепло встречать незваных гостей. Кроме того, она относилась к мисс Мастерс покровительственно. В ней угадывалась какая-то тайна, и администратор чувствовала себя польщенной из-за того, что бывшая охотница на Осаму бен Ладена предпочла Вордсворта, тугой пучок и трудных шестиклассниц.

Дозвониться до Памелы удалось лишь во время перемены; администратору пришлось три раза повторить фамилию Мелани. Мелани легко представила, как разволновалась учительница, услышав о «прежней работе». Что делать, если она наотрез откажется встречаться?

— Мисс Мастерс сейчас проставляет оценки, но у нее есть десятиминутный перерыв, — объявила администратор, когда коридор наполнился гулом голосов. — Пройдите через главный вход и поверните направо, в новое крыло. Она в седьмом «В».

Через несколько минут Мелани посмотрела в застекленную дверь, чтобы проверить, не задержалась ли в классе случайная ученица. Памела Мастерс сидела в классе одна. Из-за зеленого шерстяного костюма, состоявшего из юбки с джемпером, и туфель без каблука она казалась на десять лет старше. В волосах видна была седина. Хотя Мастерс изображала сосредоточенность, Мелани поняла, что ее она заметила сразу. Когда Мастерс нехотя протянула руку, Мелани не могла понять, злится она или просто волнуется. Говорила она не так злобно, как по телефону; кроме того, лицом к лицу она держалась не так уверенно. Мелани увидела на столе, рядом с дамской сумкой, мобильный телефон.

— Вы не имеете права сюда приезжать, — заявила Мастерс, закрывая дверь за гостьей. — Я ведь здесь работаю! — Она снова села за стол; Мелани кое-как притулилась за партой в первом ряду.

— Памела, во время нашего прошлого разговора вы бросили трубку. И не оставили мне другого выхода.

Должно быть, когда-то Памела Мастерс была очень хорошенькой, а теперь поблекла и исхудала. Во время разговора она мелко, по-птичьи, трясла головой.

— Повторяю: та страница моей жизни перевернута. С ней покончено. Дверь закрыта.

— А я вам повторяю, что мы расследуем возможное убийство, — невозмутимо ответила Мелани, — поэтому, боюсь, придется приоткрыть дверь в прошлое. — Она достала из сумки блокнот и зубами сняла колпачок с ручки. — Мы считаем, что к делу могут быть причастны ваши бывшие коллеги.

— Кто рассказал вам обо мне и как вы посмели вторгнуться в мою личную жизнь?

— Вам следовало пригласить меня к себе домой, когда была такая возможность, — ровным тоном ответила Мелани. — Почему вы так неожиданно уволились из МИ-6?

— Не ваше собачье дело!

— Неужели МИ-5 оскорбляет ваши недавно обретенные гражданские права? — Мелани посмотрела своей собеседнице прямо в глаза. — Памела, вы ушли по собственному желанию или, как говорится, вас ушли? — Из коридора до них доносился девичий смех, но в классе тишину нарушало лишь тиканье часов. Они молча смотрели друг на друга в упор. Мастерс не выдержала первой.

— А вам-то что? — Она взяла книгу сверху. — У меня дела.

— Поймите, Памела, ваша враждебность очень показательна. Ничего другого я не ожидала. Должно быть, беспорядочные половые связи оставили много неприятных воспоминаний, — ответила Мелани, глядя, как Мастерс укладывает книги в мягкую кожаную сумку на ремне. — Если я не ошибаюсь, кое о чем вы не можете себя заставить говорить вслух даже сейчас… Ваша реакция совершенно нормальна. Я вас понимаю.

Ошеломленная тем, что Мелани известна ее тайна, Мастерс уронила сумку на пол. Потом она закрыла лицо руками и вся как-то сжалась, словно из нее понемногу выходил воздух.

— Почему вы не можете оставить меня в покое? — почти неслышно произнесла она. — Прошу вас, уйдите!

— Памела, чего вы боитесь? — Мелани подошла к ней и мягко тронула за плечо.

— Проваливайте! — прошипела Мастерс, резко вскидывая голову. Похоже, она поняла, что демонстрирует слабость. — Кем вы себя воображаете, черт вас дери?

Мелани молча посмотрела на нее, взяла свою сумку и пошла прочь, на ходу отправляя сообщение Джастину. На пороге она обернулась.

— Если захотите, позвоните мне. — Она достала из сумки клочок бумаги, написала на нем номер своего мобильного телефона и положила на ближайшую парту. — Памела, невозможно вечно прятаться в глуши. Дело раскручивается; скоро все может стать очень и очень плохо. Поверьте, я сумею о вас позаботиться. — Она тихо прикрыла за собой дверь.

Джастин нарочно припарковал машину подальше от школьных ворот; Мелани дразнила его, что он распугает всех учениц. Она быстро шагала вдоль ряда сверкающих черных внедорожников. Дойдя до Джастина, распахнула дверцу и села на пассажирское сиденье.

— Ну что? — Джастин уже поставил на колени сканер для прослушивания сотовых телефонов. — Ты в плохом состоянии, — укорил он Мелани, услышав, как она запыхалась. На экране начали появляться цифры. — И внушаешь страх. Чем ты ее запугала, скажи на милость?

— Ты давай жми на газ, — отдуваясь, ответила Мелани, пристегиваясь и глядя на часы. — Результаты скоро будут?

Алан Фарго позвонил им, когда они ехали по эстакаде в том месте, где автострада М4 пересекается с Северной кольцевой дорогой. Мелани записала его сообщение и нажала клавишу быстрого набора. Она звонила Керру.

— Ну, как прошла беседа? — сразу спросил тот.

— Напустилась на меня, как будто я не выучила стихотворение Вордсворта!

— Она спросила, как мы на нее вышли?

— Не настойчиво. Пока грязной маленькой тайне Пустельги ничто не угрожает, — ответила Мелани. — После того как я вышла, она позвонила на два мобильных номера. Один ее абонент находится в Великобритании, второй за границей. По словам Джастина, в обоих случаях она применила клавиши быстрого набора, так что номера сохранены на ее сим-карте. Она схватилась за телефон, как только я вышла за порог. Имен пока нет. Ал говорит, оба номера закрытые.

— Так давайте их раскроем.

Глава 37

Среда, 19 сентября, 14.56, «Игл секьюрити сервисиз»

Карл Сергеев пытался внушить своему новому боссу, чтобы тот держался подальше от его любимой женщины. Пошел третий день после того, как его уволили с сохранением содержания; с утра до вечера он выполнял задания Юрия Гошенко и находился за рулем. Больше всего Карл злился на самого себя. Ведь это Ольга нашла ему работу у Гошенко; он должен благодарить ее, а не ревновать, как мальчишка. Ревность не давала ему покоя с прошлого вечера, когда он после паба приехал к ней в Хаммерсмит. Раньше Карл не знал, что такое неуверенность в себе; теперь же он все больше чувствовал себя не в своей тарелке. Чуть больше чем за месяц он остался без семьи, без работы, без друзей. Он знал многих женщин, но ни одна не задевала его так сильно, как Ольга. Ревность как будто лишь подогревала его страсть. Кроме того, он стал много пить. Водка, которая подхлестывала его пыл в постели Ольги, из допинга превращалась в костыль, без которого ему было трудно существовать.

— Юрий, мне сейчас очень нелегко. Я думал, Ольга вам сказала. Мы с ней оба меняем свою жизнь; она хочет учиться. — Карл мысленно поморщился. Он как будто о чем-то просил, а Карл Сергеев еще никогда в жизни не выступал в роли просителя. Теперешняя его роль ему совсем не нравилась.

— Успокойтесь, Карл. Поверьте, то, что было вчера, — ерунда. Нудная торговая делегация в Хайгейте, а не какой-нибудь прием вашей Британской киноакадемии. После переговоров был фуршет; мы немного выпили. Вы ведь знаете, как люди проводят время на таких мероприятиях. Мне приходится бывать на виду, и я беру с собой Ольгу. Рядом с ней лестно находиться… Вы ведь понимаете, насколько важен имидж для успеха?

Гошенко выпрямился и посмотрел на Карла, давая понять, что разговор окончен. Квадратный, широкоплечий, широколицый, он был пострижен почти налысо; его серые глаза, когда он говорил, все время щурились. Долгий и богатый опыт приучил его к тому, что рано или поздно ему все уступают. Ростом он был ниже Карла, но его поза и манеры излучали властность. Хотя Гошенко был миллионером и мечтал вписаться в атмосферу лондонского Сити, контора у него выглядела на удивление старомодно. Фирма его носила ничего не говорящее название «Игл секьюрити сервисиз», а в Лондоне Гошенко открыл «международную штаб-квартиру», хотя его клиентами были в основном богатые русские эмигранты, жившие в Европе или на Ближнем Востоке. Гошенко одевался по-западному, покупал дорогие машины и вел шикарную жизнь; в желтой прессе его называли плейбоем. Но его контора на Белгрейв-сквер чем-то неуловимо напоминала Советский Союз.

Тяжелые шторы никогда не раздвигались, поэтому, когда приезжал Гошенко, в кабинете постоянно горела огромная хрустальная люстра. На массивном дубовом столе ничего не было, кроме компьютера и телефона. Гости вначале обращали внимание на сам стол, покрытый затейливой резьбой, и только потом на хозяина кабинета. Гошенко сидел в большом мягком кресле, похожем на епископский трон; спинка возвышалась на добрых три фута над его головой. За столом для переговоров без труда размещались восемь человек; когда Гошенко обхаживал особо важных гостей, усаживал их на черные кожаные диваны и угощал водкой, которую доставал из богато инкрустированного бара.

Ольга говорила Карлу, что все это напоказ и призвано произвести впечатление на жителей стран Запада, привыкших к обстановке из нержавеющей стали. Но, что бы в Сити ни думали о Гошенко, его гости, которых Карл развозил по домам, восхищались его вкусом и деловым чутьем.

Гошенко и Карла усадил в мягкое кресло. Карл неловко устроился на краешке, понимая, что Гошенко намеренно ломает стереотип отношений. Гошенко хозяин, он — слуга; но Гошенко хочет его обаять.

— Она только сопровождала меня. — Гошенко улыбнулся, хлопнув Карла по колену. — Ну, и после мы немного выпили. Она ведь сказала, что я доставил ее назад целой и невредимой? Карл, повторяю, она нужна мне для дела, а не для удовольствия.

После того как Карл вихрем вылетел из квартиры Ольги, он два часа блуждал по берегу Темзы в Хаммерсмите. К ней он вернулся лишь в четвертом часу утра. Он чувствовал себя совсем разбитым после дружеской вечеринки и ссоры. Все это отражалось на его лице. Карл понимал, что внешность сейчас работает против него.

— Юрий, она больше не хочет заниматься эскорт-услугами.

— Я попросил ее, и она сразу согласилась, — рассмеялся Гошенко. — Бросьте, Карл! Вы ведь знаете: все красивые девушки любят быть в центре внимания… И хватит об этом. У вас усталый вид. За последнее время на вас много всего свалилось. Попробуйте помириться с женой, отдохните. До завтра!

— Юрий, понимаете, мы с Ольгой… не знаю, говорила ли она вам, но мы с ней теперь вместе. Она собирается поступить в колледж. В Илинг, на психологический факультет. Заявление подаст сегодня.

— Карл, я сразу перейду к делу. — Гошенко больше не улыбался и заговорил тихо, исключая всякую двусмысленность: — Вид у вас дерьмовый. Я не могу держать у себя пьющего водителя. Друг мой, вам нужна эта работа. И не говорите, что готовы все бросить ради обыкновенной шлюхи.

Карлу захотелось ударить Гошенко, но он вышел, не говоря ни слова. В голове звенели последние слова его нового босса. Он понимал, что Гошенко нарочно оскорбил и Ольгу, и его самого. Только дурак надеется на совместную жизнь с женщиной, которая торгует своим телом! Одержимый своей красивой любовницей, Карл чувствовал, как постепенно улетучивается его самоуважение. А Юрий Гошенко, который вроде как спас его, внушил ему комплекс неполноценности.

Выйдя от Гошенко, Карл поехал к детям, как он и обещал Нэнси. Около половины шестого он уже стоял у дома. Дети высматривали его, прижавшись носами к стеклу. Забравшись в машину, они снова спросили, почему папа с мамой больше не дружат. Он отвез их в ближайшую закусочную и уже наполовину съел чизбургер с картошкой фри, когда вдруг сообразил, что забыл в «Игл секьюрити сервисиз» свой телефон. Когда он привез детей домой, он спросил Нэнси, можно ли ему войти и поговорить, но она захлопнула дверь перед самым его носом, как только дети переступили порог.

Свой мобильник он нашел в клетушке, которую отвел ему Гошенко в дальнем конце коридора, застеленного пыльной ковровой дорожкой. На мобильнике он увидел текстовое сообщение от Ольги — по-русски: «Привет милый ув. ок. 10 с психол все хор лол ххххх». Он улыбнулся про себя и выключил свет.

Проходя мимо кабинета Гошенко, он услышал голоса. Карл заметил, что дверь приоткрыта, и подошел к ней вплотную. Из кабинета доносились красноречивые стоны; слышался скрип дерева. Карл заглянул в щель. Прямо перед ним мелькали голые ягодицы Гошенко. Он занимался сексом с полуобнаженной Ольгой, которая сидела, выгнувшись, на его письменном столе.

Карлу хотелось убить обоих на месте. Он связал с ними свое будущее, а они предают его. А ведь и его работа, и личная жизнь зависят от них! Под конец Гошенко хрипло вскрикнул от удовольствия.

Может быть, он недостаточно любил Ольгу или ненавидел Гошенко; может быть, внутри у него все онемело — или он просто боялся потерять жалкую временную работу. Или ему показалось, что все справедливо: он бросил жену и должен понести наказание. То, что он увидел, могло совершенно раздавить его. И все же, поколебавшись секунду, Карл ушел на цыпочках. В себя он пришел только на улице, когда искал ключи от машины. Более трусливого поступка он в жизни не совершал.

Глава 38

Среда, 19 сентября, 20.17, бар, Вестминстер

Пока Карла терзали сомнения насчет совместного будущего с Ольгой, Джон Керр встречался со своим прошлым. Бар в подвальчике у Трафальгарской площади находился недалеко от штаб-квартиры «Эмнисти Интернэшнл». Поэтому обычно он встречался с Робин, матерью Габриэллы, именно там. Бар устроили в бывшем погребе, поделенном на мрачные арки с низкими потолками. Стены и своды были закопченными; воздух сизым от свечей и сигаретного дыма. Зато вино там наливали отменное. Владелец как будто запер свои двери во время Второй мировой войны, когда бомбили Лондон, а недавно заново открылся, не успев как следует прибрать. К стенам с облупившейся штукатуркой были прикреплены фотографии и плакаты с рекламой растворимого шоколадного порошка «Овалтин» и дешевых сигарет; Робин всегда смеялась над портретом грозного Уинстона Черчилля рядом с входом.

В подвальчике можно было поговорить без помех, в чем, по разным причинам, нуждались они оба. Робин опоздала — наверное, решила отомстить Керру за то, что он перенес встречу на другое время. Когда она появилась, он уже сидел за столиком в самом темном углу за бутылкой итальянского красного. Робин была на пару лет старше Керра; сколько он ее помнил, она питала пристрастие к стрижке боб. Косметикой Робин по-прежнему не пользовалась; кожа на лице была чистая, белая, не тронутая загаром. В джинсах, свитере и кроссовках она выглядела очень неплохо.

— Привет. Извини. Очень жаль, что я опоздала.

— Ничего тебе не жаль. — Керр придвинул ей бокал. Она нагнулась вперед, и он расцеловал ее в обе щеки.

— В штаб-квартире много дел. — Хотя Робин уже почти двадцать лет жила в Риме, выговор до сих пор выдавал в ней уроженку Глазго.

— В мире столько несправедливости!

— И скольких людей вы предали сегодня, синьор Керр? — спросила она, нюхая вино. — Или как тебя зовут сейчас?

Их встречи всегда начинались именно так. Познакомились они в 1990 году. Тогда Керр второй год работал под прикрытием, и звали его Джоном Корли; Билл Ритчи был его куратором. Робин Каллаган фигурировала в списке их объектов. Уроженка Шотландии, она была медсестрой по профессии и тесно общалась с итальянскими «Красными бригадами». Жизнь столкнула их на митинге в Брайтоне, организованном одной леворадикальной группировкой под названием «Международная помощь заключенным». Керр заранее изучил тайное досье Робин в Специальной службе и с первого дня взял ее в разработку.

В последний вечер они четыре часа пили и пятнадцать минут занимались сексом в его фургоне. Прошло пять месяцев, и Робин разыскала Джона Корли. Она была на пятом месяце беременности. По легенде, тогда он работал в магазине автозапчастей в Саутхолле; когда он увидел ее, кровь застыла у него в жилах.

— Поздравляю, — сказал он, выскакивая ей навстречу из грузовичка, в котором развозил заказы. — Кто отец?

— А то сам не знаешь!

Он повел ее в паб через дорогу и одним глотком осушил полбанки светлого.

— Что ты собираешься делать? — спросил он. Мозги у него плавились. Ему казалось, что Робин слышит, как громко бьется его сердце, норовя выскочить из грудной клетки.

— Очевидно, нам придется пожениться, — ответила Робин, отпивая глоток диетической колы без льда. — Я решила, что тебя нужно поставить в известность… Кстати, если тебе любопытно, я хочу ребенка.

— Я тоже, — сказал он, гадая, чего она от него ждет, — но как же с защитой прав человека?

— А тебе не кажется, что у нашего ребенка тоже есть права?

— Как ты меня нашла?

— Имей в виду, я хочу, чтобы ты тоже его воспитывал, — сказала она, как будто прочитав мысли Керра, — так что не надейся смыться.

— Да уж, полный облом. — Грубое столкновение с действительностью. Гораздо позже, когда он, наконец, открыл ей, кто он такой на самом деле, Робин так и не призналась своим товарищам, что ее обвели вокруг пальца, а Керр так и не рассказал Биллу Ритчи, как и всем остальным сослуживцам, о том, как он нарушил конспирацию. Робин уехала рожать в Италию, а дочь назвала Габриэллой, в честь матери одного активиста «Красных бригад». Вместе с еще двумя радикальными юристами — защитниками угнетенных — она открыла контору на северной, промышленной окраине Рима, на улице Джузеппе Розаччио, и всецело посвятила себя кампаниям по защите прав человека, которые проводились по всей Европе.

— Вид у тебя совершенно измочаленный, — заметила она. Из ее уст эти слова звучали как обвинение. — По-прежнему трахаешься за королеву и отечество?

— Спасибо, — ответил Керр, чокаясь с ней. — Я тоже рад тебя видеть.

— Но я рада, что Габи у тебя иногда бывает, — сказала Робин, протягивая Керру пакет с логотипом итальянского супермаркета. — Кстати, она забыла у меня свитер.

— В воскресенье она замечательно выступила на концерте. Просто блестяще!

— По ее словам, ты почти все пропустил.

— Я был на концерте. И выходил ненадолго, чтобы ответить на важный звонок. Ты ведь знаешь, после недавних терактов мы по уши заняты. Мне показалось, что Габи стала лучше играть.

— Вовсе нет. Она мало занимается. Пойми, Джон, чтобы добиться успеха, она должна всецело посвятить себя музыке. Ты и сам все прекрасно понимаешь. Мы с тобой обо всем говорили, когда оплатили ее обучение.

— Ну да.

— Она стала очень интересоваться политикой. Ты в курсе, чем она занимается в Лондоне?

— По-моему, участвует в каких-то демонстрациях, — ответил Керр. — Их устраивают лейбористы. Студенческие протесты и так далее. Кто по молодости этим не баловался?

— И еще она участвует в маршах в защиту палестинцев. Она тебе рассказывала?

— Тебе следует ею гордиться.

— Значит, ты ничего не знаешь. Габи и в Риме вошла в два радикальных кружка… Черт побери, недавно ее арестовали за нападение на полицейского! Совсем нехорошо. Не нравится мне это.

Керр рассмеялся:

— Ты говоришь, как истинный радикал!

— А ты не остри. — Робин без улыбки смотрела на него в упор. — Неужели она вообще ничего тебе не рассказывает?!

— Она меня избегает. — Керр отвернулся. — Ты же знаешь, я последний, у кого она попросит совета…

— Сделай что-нибудь! В конце концов, она и твоя дочь. Ты не можешь просто повернуться к ней спиной. Подумать только! Из нас двоих левая — я, но к политике ее пристрастил ты. Все из-за тебя! Ты убил молодого парня голыми руками… Ты не тот отец, каким она тебя считала! — Робин коротко хохотнула. — Я прекрасно ее понимаю!

— Нашей дочери небезразлично, что творится в мире. Что в этом плохого? Нынешней молодежи и так живется нелегко. Не дави на нее.

— Джон, ты не понимаешь. Здесь, в Лондоне, она якшается с какими-то странными типами. Видел бы ты ее страничку на Фейсбуке! И некоторые твиты…

Керр изобразил удивление:

— Ты залезаешь на ее страницы в социальных сетях?!

— Она, черт побери, сама мне показывает! Она этим гордится!

— Робин, у нас очень чуткая и отзывчивая девочка. Ее все волнует. Мы ее такой воспитали.

— Не будь наивным! Джон, я имею в виду вовсе не здешние ненасильственные акции протеста. Она рассказывает о себе каким-то подонкам. Признается в том, что ненавидит полицейских. И говорит, что ее папаша — коп.

— И имя мое называет?

— Нет. Но все равно, кому, как не тебе, знать, что такие игры небезопасны. Ты должен с ней поговорить.

— Хорошо, поговорю. — Керр отпил вина. — Ну, а что говорят в вашей штаб-квартире через дорогу? Вы по-прежнему боретесь против торговли людьми?

— Ты уже спрашивал меня об этом по телефону, так что прекрати валять дурака.

Керр звонил Робин через несколько минут после того, как Пустельга прыгнул с теплохода; он постарался рассказать ей как можно больше, не раскрывая истинных размеров скандала.

— Это очень важно. Повторяю, речь идет не об обычной проституции. Детей похищают прямо на улицах; судя по всему, они из Турции.

— Кому их поставляют?

— Не могу сказать.

— Что ж, занимайся делом со своей стороны; найди тех, для кого их сюда привозят, — сказала Робин, но сразу же встрепенулась: — И прекрати сбивать меня с темы! Мы встретились, чтобы обсудить Габи. Обещай, что поговоришь с ней!

— В следующий раз, как она ко мне заскочит.

— Нет. Позвони ей. Ты ее отец! Возьми инициативу на себя.

— Обещаю. Я серьезно, Робин… и я правда рад тебя видеть.

— Ах, вот оно что!

— Ну, если ты на это намекаешь, я пришел сюда не для того, чтобы тебя трахнуть… Давай лучше еще поговорим о торговле людьми!

— Серьезно? — рассмеялась Робин.

— Прошу тебя, расскажи все, что тебе известно.

— Никак не успокоишься? — Она отодвинула бокал и нахмурилась, слегка похлопывая ладонями по столу и собираясь с мыслями. — Для начала тебе стоит прочесть доклад, подготовленный нами для ЕС. Как тебе, наверное, известно, сексуальных рабов ввозят в Великобританию по нескольким каналам. — Она посмотрела на Керра, ожидая, что он ответит, но Керр упорно смотрел вниз, на свои туфли. — Несколько недель назад мы узнали от одного наркоторговца из Нидерландов, что в Лондон секс-рабов ввозит какой-то сотрудник полиции. Он лично ввозит их на грузовике.

Керр резко вскинул голову:

— Какой еще сотрудник полиции?

— Подкупленный, дурачок, — ответила она, искоса глядя на него. — И почему среди твоих коллег столько подонков?

Перед Керром, как в замедленной съемке, поплыли кадры осады в Хакни. «Тихушники» сообщили Мелани, что кого-то из агентов, работавших под прикрытием, перекупили. Она должна была выяснить, кто он такой, и поймать его с поличным, но в результате ее саму чуть не убили… Керр вспомнил, как ворвался в логово ее похитителей. Его душила холодная ненависть; он мечтал убить тех, кто схватил Мелани.

— Я имел в виду другое, — продолжал он, стараясь не выдавать волнения. — Он из Столичной полиции?

— Нет; не перебивай меня и слушай молча. Итак, место действия — Турция. На улицах похищают молодых девушек, привозят в Лондон и вынуждают заниматься там проституцией. В этом наш осведомитель совершенно уверен. Коп провозит их в Нидерланды, спрятав в специальных металлических отсеках под кузовом грузовика. В Англию он переправляется на пароме; на таможне его не досматривают. Девушки, вероятно, попадают в Англию полумертвые.

— С какой стати наркоторговец делится с «Эмнисти» такими подробностями?

— С такой, что тот же коп поставляет ему наркоту, а сам еще торгует живым товаром.

— Что именно он поставляет вашему осведомителю?

— Главным образом высококачественный кокаин, — ответила Робин.

— Скажи, как вы распорядились полученными от него сведениями? Кому вы обо всем рассказали?

— Ставить в известность кого следует — дело начальства. У одной нашей сотрудницы есть знакомый, которого она называет «тихушником». Не знаю, что это значит.

— Значит, он служит в отделе по борьбе с коррупцией… Робин, ты не представляешь, как важно то, что ты мне сейчас рассказала!

— Она обещала позвонить ему неофициально.

— И она позвонила? Ты не знаешь, она в самом деле позвонила? Как зовут того типа? — От волнения Керр наклонился вперед.

Робин тяжело вздохнула.

— Знаю только одну примету. У этого гада есть лицензия на вождение таких огромных грузовиков, которым не место на дорогах!

— Скорее всего, он водит тридцатидвухтонники, — кивнул Керр, соображая на ходу. — Хорошо, теперь его легче будет вычислить… Что-нибудь еще?

— По ее словам, он служит в ведомстве по борьбе с организованной преступностью… Раздутая бюрократическая организация, которая называется какой-то аббревиатурой.

В кармане куртки Керра завибрировал мобильник. Робин нахмурилась:

— Неужели ты никогда не выключаешь эту дрянь?

— Не важно. Продолжай!

— БОП или ПОП… Дурацкое название.

— Может быть, АБОП?

— Да, — тихо сказала Робин. — Да, похоже. Хотя я все равно не знаю, что это значит.

— Агентство по борьбе с организованной преступностью. Теперь они называются по-другому: Национальное агентство по борьбе с преступностью, НАБП. Их босс недавно пригласил меня к себе на работу, чтобы я занимался как раз вот такими грязными делами… Он хороший человек и мой друг, и я хочу ему помочь. Робин, пожалуйста, вспомни что-нибудь еще. То, что ты рассказала, очень важно!

— Не повторяй одно и то же. Попробую выяснить еще что-нибудь.

— Ты — просто чудо, — восхитился Керр, целуя ее в щеку и одновременно глядя на экран смартфона, — но мне нужно позвонить.

— Кому? Другой женщине?

— Вообще-то да. — Он улыбнулся, читая послание от Мелани. — Но это по работе.

Робин расхохоталась, поперхнувшись вином.

— Ну да, все как у нас с тобой!

Глава 39

Среда, 19 сентября, 21.53, квартира Керра

Придя домой, Керр застал у себя Джастина. Он стоял в прихожей на стремянке.

— Бери из холодильника что хочешь, — предложил Керр, включая чайник.

— Я уже взял.

Едва войдя в гостиную, Керр увидел три миниатюрных микрофона.

— Где ты их нашел? — Микрофоны лежали на диване; Джастин разложил их в ряд, как экспонаты на выставке.

— В телефоне, настольной лампе и телевизоре. Где обычно, — ответил Джастин, спустившись со стремянки. — Извините, босс. Пусть первыми закладку сделали другие, я подключаю камеру.

— Господи… Когда ты их нашел?

— Как только я вошел в комнату, сканер начал пищать как сумасшедший.

Керр принялся рассматривать ближайший к нему микрофон, не прикасаясь к нему.

— Хотя это не стандартная дешевка, какие ставят в Столичной полиции, — продолжал Джастин, очевидно прочитав мысли Керра, — найти такие нетрудно.

— В ночь с воскресенья на понедельник мы с Джеком наведались в дом на Марстон-стрит, — сказал Керр. — Допустим, меня поставили на прослушку именно из-за этого. Значит, ко мне влезли в последние сорок восемь часов. Меня и дома-то почти не было… И отсюда я не звонил. Что они могли услышать? Разве что мой храп.

— Босс, давайте не будем ничего допускать. Если помните, в воскресенье мы проводили у вас совещание. Говорили довольно подробно и непринужденно… Тогда же я рассказал, как покопался в логове Джибрила и в конторе Джулии Баккур.

— Ну и что? Мы тогда выяснили, что Омар Талеб звонил Джулии в день терактов.

— Плюс шифр — ну, тот, где буквы ЕО и АТ. И еще то, что я нашел сим-карту Джибрила.

— Верно. — Керр все больше хмурился, вспоминая их воскресное совещание. — И еще, что мы проследили историю явочной квартиры, которая связана с сирийской контрразведкой.

— Если жучки поставили уже в воскресенье, те, кто делал закладку, знают почти то же, что и мы, — констатировал Джастин. — Но самое плохое, что это не все.

Керр оглянулся по сторонам, как будто ожидал найти еще один микрофон, пропущенный Джастином.

— Что еще? Говори!

— Я имею в виду вашу дочь. Они знают, что Габи бывает у вас.

— Да, конечно… — Керр говорил так, словно уже подумал о такой возможности, а сам по-прежнему внимательно оглядывал комнату. — Я об этом подумаю. Значит, по-твоему, теперь все чисто?

— Сейчас — совершенно стерильно. Через пару дней я проведу еще одну проверку.

— И они поймут, что мы нашли микрофоны.

— Ну да, — кивнул Джастин. — Похоже, мы только что удвоили ставку.

Керр принял душ, переоделся в джинсы и белую футболку и заварил имбирный чай с лимоном. Одну кружку протянул Джастину, а сам босиком прошлепал в гостиную и посмотрел заголовки новостей по каналу «Скай ньюс».

* * *

После терактов работать приходилось на износ. Керра ждала еще одна бессонная ночь; нужно было поработать с документами. Он поставил на обеденный стол ноутбук. Стол был завален документами и снимками, сделанными во время наружного наблюдения. Алан Фарго старался узнать любые подробности о том, как продвигается следствие после терактов. Он сличал записи в журналах групп наружного наблюдения. Керр проверял за ним все данные, стараясь найти то, что Фарго мог упустить, и идя по новым следам.

Через несколько минут он услышал, как Джастин собирает инструменты.

— Все готово, босс! — крикнул он, складывая стремянку.

— Спасибо, Джастин. — Керр вышел в прихожую и пожал ему руку. — С меня пиво.

Джастин показал на камеру, спрятанную в пластиковом карнизе:

— Пленки хватит на тридцать шесть часов записи. — Он подхватил ящик с инструментами. — Еще две кассеты я оставил на кухне. Если они рискнут еще раз к вам наведаться, мы их увидим.

Когда Керр снова сел за стол и посмотрел в монитор, он увидел мигающий конвертик в нижнем правом углу. Входящее письмо с вложением от некоего «Друга». Тема письма — Veritas Vos Liberavit. Керр открыл письмо. В приложении он увидел цветную фотографию, на которой голый мужчина насилует молодую девушку на диване. Мужчина лежал сверху, опираясь на подголовник и подушку, поэтому на фото он получился со спины. Видно было, что ему около пятидесяти лет и он крепкого сложения. Девушка, которой на вид было не больше двадцати, выгнула шею и раскрыла рот в беззвучном крике; по ее лицу градом катились слезы.

Присмотревшись, Керр различил на заднем плане край узкого черного металлического камина — такие обычно ставят в спальнях. Каминная полка простая, но сбоку он заметил кафельную плитку с узором — какое-то вьющееся растение. По краям узора виднелись красные ромбики.

В поисках каких-то опознавательных знаков Керр разглядел на левой руке мужчины золотой перстень с печаткой, который отражался в зеркале на стене напротив. Он увеличил снимок и увидел какие-то неразборчивые буквы курсивом. Щурясь, он тут же позвонил Фарго, приказав тому не отключаться, переслал снимок ему и велел поискать подходящую кандидатуру среди сильных мира сего.

— Алан, я должен выяснить, кто этот тип.

— Уже ищу, — ответил Фарго, негромко выругавшись себе под нос. — И еще нужно понять, кто прислал фото. Пожалуй, поручу это Джастину.

— Он только что от меня ушел, — сказал Керр, — так что сейчас он наверняка в дороге, на пути в свою мастерскую.

В ожидании, когда Фарго перезвонит, Керр работал со снимком, увеличивая разные части мужчины. В конце концов он сдался и решил, что Джастин решит задачку лучше, чем он. Потом он пятнадцать минут увеличивал все фрагменты снимка по очереди, разглядывая и сами фигуры, и фон. И вдруг его словно током ударило. Он позвонил Джеку Ленгтону, который, как он знал, вместе с Мелани сидел на наблюдательном пункте в Ист-Хэме.

— Джек, вспомни нашу вылазку на Марстон-стрит, когда ты осматривал верхние этажи.

— Вспомнил, ну и что?

— Мне тут прислали одну фотографию… Помнишь, на втором этаже была такая маленькая комната?

— Помню. До сих пор мороз по коже!

— Там был старый диван?

— Нет. Я же тебе еще тогда сказал: там было пусто.

— А камин был? — Керру казалось, что он слышит, как ворочаются мозги у Ленгтона. На заднем плане слышался голос Мелани; она тихо комментировала события в электронный журнал наблюдения.

— Да, камин был. Выложен плиткой с узором — жимолость. Я хорошо запомнил, потому что больше в комнате почти ничего не было… Еще зеркало висело.

— А я как раз собирался тебя спросить, было там зеркало или нет.

— Оно висело на стене. Я запомнил, потому что стекло было в паршивом состоянии — все в пятнах, и амальгама проступала местами. Зато рамка резная, золоченая, наверное, дорогая. Да, еще зеркало было треснутое — кажется, трещина внизу справа. Ну, как, годится?

Керр снова посмотрел на фотографию, убедившись, что все так и есть, как он запомнил.

— Ты настоящий ас!

— Выкладывай, в чем дело.

— По-моему, мы нашли нашу жертву. — Керр увидел на экране входящий звонок от Алана Фарго. — Я тебе перезвоню.

— Джон, кажется, кое-что есть, — сразу сказал Фарго. — На печатке инициалы: РГА. Я поискал в Гугле, потом плюнул и пошел в библиотеку за старыми выпусками «Кто есть кто». Пришлось пролистать на несколько лет назад, зато я обнаружил некоего Ральфа Годфри Атвелла, королевского адвоката, 1929 года рождения…

— Слишком старый…

— Он уже умер, — перебил его Фарго, — но у него имеется сын, Роберт Джеймс. Он служит в МИДе заместителем министра.

Керр встревожился:

— И он носит отцовский перстень с печаткой?

— Может быть. Погоди секунду! — Керр слышал, как Фарго листает лежащие у него на столе справочники. — Я тут взял список адвокатов. Роберт Джеймс Атвелл еще и барристер; выпускник «Грейз-инн», но ушел из адвокатуры после того, как поступил на государственную службу. Какое-то время провел в Минобороны, но сделал карьеру в министерстве иностранных дел. Крупный специалист по международному праву.

Глава 40

Пятница, 21 сентября, 10.43, Новый Скотленд-Ярд

Утром в пятницу Пола Уэзеролл сидела за столом и изучала срочные документы из толстой синей папки. Раз в квартал она обязана была присутствовать на совещании Антитеррористического комитета Ассоциации старших офицеров полиции, сокращенно АСОП. Совещания по очереди устраивались во всех регионах Великобритании. После совещания, на которое нужно было долго добираться из Лондона, обычно устраивали товарищеский ужин, но он превращался для Уэзеролл в тягостную обязанность. Тосты, пустые речи и демонстрация мужского превосходства придавали ужинам атмосферу клики, псевдомасонской ложи. Посмотрев на план размещения гостей за столом, она еще больше приуныла. Придется лавировать и отшивать не в меру галантных коллег, стараясь вместе с тем не испортить с ними отношения.

Судя по программе, совещание в Бирмингеме окажется еще длиннее ужина. Она не прочла и трети всех бумаг, когда ей по интеркому позвонила Донна.

— Я же сказала — ни с кем меня не соединять!

Донна, сидевшая в приемной, включила громкую связь. Она подняла брови и подмигнула Керру, который направлялся в соседний кабинет, к Биллу Ритчи.

— Вам звонит председатель Национального агентства по борьбе с преступностью, — ответила она, когда Керр скрылся в кабинете Ритчи. — Передать, что вы заняты?

Уэзеролл услышала эхо и поняла, что Донна опять принялась за свои обычные игры.

— Нет, конечно. Соединяйте… Сэр Тео! Доброе утро.

— Миз Уэзеролл, надеюсь, у вас все в порядке? К сожалению, я звоню для того, чтобы попросить вас об услуге. Среди ваших подчиненных имеется один старший инспектор по имени Джон Керр; он много лет работает у вас в Специальной службе и, судя по тому, что я о нем слышал, настоящий ас в некоторых щекотливых делах.

Уэзеролл поерзала в кресле.

— Теперь мы называемся Антитеррористическим подразделением СО-15.

— Ну да, конечно, — ласково прожурчал бархатистый голос Тео Каннинга. — Так вот, хочу позаимствовать его у вас на пару месяцев.

— Имеете в виду служебную командировку?

— Мы подозреваем, что кое у кого из моих подчиненных руки нечисты; для расследования требуется надежный специалист извне. Он поможет мне докопаться до сути.

— К сожалению, об этом не может быть и речи.

— Пола, ну хотя бы на месяц! Вы ведь позволите называть вас Полой?

— Извините, сэр Тео, но я ничем не могу вам помочь. Джон Керр только что назначен на новую должность.

— В самом деле? Чем же он будет заниматься? Надеюсь, чем-то поважнее, чем наша совместная борьба с коррупцией?

Уэзеролл невольно покраснела. Она понимала, что Донна в приемной слышит каждое слово.

— Н-нет, не совсем, но он значительно перерос свою нынешнюю должность…

— Его давно уже пора повышать; вот почему я считаю, что у меня ему будет лучше. Он будет исполнять обязанности суперинтендента, а когда вернется, вы, если захотите, представите его к повышению. Вы не согласны?

Уэзеролл пришлось оправдываться:

— Все не так просто… Сэр Тео, надеюсь, вы понимаете, что на все есть свои установленные процедуры. Делегирование полномочий, новые обязанности… Борьба с терроризмом в наше время — дело непростое.

— Могу я надеяться, что в будущем вы пересмотрите свое решение?

— Я подумаю, — ответила Уэзеролл, мысленно выругав себя за малодушие. — Я посоветуюсь с отделом кадров и перезвоню вам.

— Вы очень любезны, — ответил Каннинг, как будто она уже дала свое согласие. — Может быть, вы что-нибудь решите к концу сегодняшнего дня?

Уэзеролл пробормотала, что ничего не обещает. Но Каннинг обрадовался так, словно перевод Керра — дело решенное.

— Пола, это просто замечательно! — воскликнул он. — Мы все перед вами в огромном долгу. Желаю приятно провести выходные… Надеюсь в самом скором времени услышать от вас новости.

К тому времени, как Уэзеролл собралась с мыслями, намереваясь отвоевать сданные позиции, ее собеседник уже отключился.

Керр в соседнем кабинете недоверчиво распахнул глаза:

— Информационное управление? Ты, наверное, меня разыгрываешь. Скажи, что пошутил!

Ритчи с закатанными рукавами наклонился вперед. Предвидя такую реакцию, он решил, что лучший вид защиты — нападение.

— Я ведь тебя предупреждал, но ты никогда не слушаешь!

— Презентации, графики и таблицы в долбаном «Экселе»?! Билл, когда я был канцелярской крысой? Это не повышение, а наказание!

— Ты сам так сказал.

— Ты ведь знаешь, я всю жизнь был оперативником! Работал на переднем крае, по шею в грязи и пулях.

— И часто бился лбом об стены, которые сам же и возводил.

Керр только головой покачал. Он как будто лишился дара речи. Не может быть! То, что он услышал, — полная нелепость! Он тяжело вздохнул, стараясь сдержать гнев и сохранять спокойствие и сдержанность.

— Ты имеешь в виду Ахмеда Джибрила?

— Из-за тебя у всех куча неприятностей.

— Билл, погибли одиннадцать человек, в том числе трое наших. Съезди к их близким — вот у кого неприятности!

— Тебя не переделаешь! — в досаде ответил Ритчи, придвигая Керру стул. — И сядь, когда я приказываю! Ты сказал, что не трогал файл «Жернов» из базы Джима Меткафа. Но ты ведь туда влез, да? Скопировал информацию?

— Конечно, — ответил Керр, быстро прикидывая, откуда Ритчи все узнал и придется ли покрывать Алана Фарго. — Билл, сбор разведданных всегда входил в обязанности сотрудников Специальной службы. Может, ты забыл? — Он развернул стул и сел верхом, положив руки на спинку. — Но, раз уж ты сам заговорил об этом, какого дьявола МИ-5 руководили «пузанами» в «Паддингтон-Грин»? Меткаф мне сразу признался, да еще лопался от гордости!

— МИ-5 руководит операцией и выбирает объекты для разработки; ты сам все знаешь не хуже меня.

Завибрировал смартфон Керра; он быстро прочел эсэмэску, не переставая говорить. Тео Каннинг просил его о встрече в два часа: «Где-нибудь на нейтральной территории. Пожалуйста, подтверди».

— Кто же отдал приказ о досрочном освобождении Джибрила?

— Не знаю. Тебе вообще не следовало заниматься Джибрилом. — Ритчи потянулся к горе документов у себя на столе. — Все, дискуссия окончена.

— Вот тут ты ошибаешься, — возразил Керр, набрав: «Согласен». Он прикидывал, что можно рассказать, а о чем лучше умолчать. — По-моему, готовится еще один теракт; освобождение Ахмеда Джибрила было гигантской ошибкой! — Он искал на лице Ритчи сочувствие, но увидел только гнев. — Его просто необходимо взять в разработку!

— Нет, — сказал Ритчи. — Я обязан действовать по инструкции. Джибрил — свободный человек. Финч его отпустил.

— Ему из МИ-5 приказали. Тут дело нечисто!

— Но к нам оно никакого отношения не имеет. И я определенно не собираюсь бодаться с Дереком Финчем.

— Бюрократ сраный!

— Обзывайся как хочешь, — ответил Ритчи. — Финч — начальник отдела, а ты — старший инспектор, которому пора знать свое место. Пола считает тебя смутьяном и хочет, чтобы ты находился здесь, у нее на глазах.

— Пола? — насмешливо спросил Керр. — Как удобно! Знаешь, как ее называли на прежнем месте?

— Выбирай выражения…

— Цунами! Налетает неожиданно, все портит и исчезает. Кстати, ко мне в квартиру тоже кто-то влез, — продолжал он, не дав Ритчи ответить. — И я заметил слежку, но ее вели не слишком профессионально. И след ведет в Антикоррупционный отдел. Интересно, с чего бы «тихушники» так мной заинтересовались? — Керр выжидал, но Ритчи хранил невозмутимость. Керр достал из кармана микрофон. — Ты только посмотри! Устройство посложнее наших стандартных жучков. Интересно, кто меня подставил? — Он снова выждал, наблюдая за реакцией Ритчи. — Билл, что я вижу — удивление или чувство вины? Может, нам вместе зайти в соседний кабинет? Попроси свою ненаглядную Полу, как ты ее называешь, просветить нас обоих. Почему ты не можешь быть со мной честным?

Ритчи откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

— Переноси вещи. Твой кабинет через три двери.

Керр несколько секунд смотрел Ритчи в глаза.

— Не думаю.

— Это приказ.

— Собираешься объявить мне выговор? — Керр схватил жучок и поднес к самому носу Ритчи. — Нет, разумеется! Так что передай Поле, что я очень благодарен ей за заботу, но вначале мне нужно кое с чем разобраться. Раз уж моего непосредственного начальника это не интересует.

Глава 41

Пятница, 21 сентября, 13.51, сады у набережной Виктории

Когда Керр перезвонил Тео Каннингу и предложил встретиться где-нибудь подальше от работы, Тео предложил сады у набережной Виктории, зеленый оазис на берегу Темзы. Выйдя из метро и проверив смартфон, Керр увидел, что ему звонила Мелани.

— Мне только что позвонила Анна Харрис — говорит, ты недоступен. Анализы ДНК показали, что на Марстон-стрит была Таня. Ты сам скажешь Карлу или хочешь, чтобы это сделала я?

— Я сам, — ответил Керр, оглядывая Стрэнд в поисках хвоста, — а тебе приказываю ехать домой. Отдохни как следует в выходные.

— Если помнишь, мы с Джастином завтра снова поедем к Памеле Мастерс. Попробуем ее расколоть!

— С ней справится Джек. А ты посиди дома, поиграй с детьми. Наверное, Роб за тебя волнуется.

— Роб ничего не знает, и ты смотри ничего ему не говори!

Стремясь побыстрее добраться до парка, Керр пошел напрямик, мимо Йоркского затвора, построенного в 1626 году; когда-то он был парадным выездом на Темзу, но теперь берег реки отодвинулся от него довольно далеко. Тео Каннинга он нашел на скамейке под статуей Уильяма Тиндейла.[7] Каннинг сидел в одиночестве; почти все служащие вернулись на работу после обеденного перерыва. Здесь всегда было много юристов из Судебных иннов; какой-то адвокат в полосатом костюме рассеянно читал документы, вертя между пальцами красную бечевку. Рядом с ним на скамье лежала сумка с мантией.

Когда Керр подошел, Каннинг встал; ему не терпелось размять ноги.

— Ты какой-то измочаленный, — заметил он, когда они зашагали по дорожке. — Много трудишься?

— К сожалению, только на работе, — рассмеялся Керр.

— Друг мой, нам обоим нужно чаще гулять, — заметил Каннинг. — Ты знаешь, зачем я хотел тебя видеть.

— Да. Если вспомнить, сколько дерьма вылили мне на голову в последнее время, твое предложение становится неотразимым. — Керр старался говорить беззаботно, но сам обдумывал каждое слово. Тео Каннинг остался единственным старшим по званию, кому Керр доверял; он обладал и властью, и желанием вдохнуть в свою карьеру новую жизнь. Он начал преобразования в Национальном агентстве по борьбе с преступностью; расчищал поле, предлагал хорошую возможность для роста тем, кто не закоснел, не участвовал в подковерной борьбе, раздиравшей АБОП — предшественника НАБП. Может, у них все и получится? — Кстати, у тебя тоже не все гладко.

— Правда? — Каннинг удивленно поднял брови. — Говори. Выкладывай!

Керр уже передал своим коллегам рассказ Робин о том, как в Великобританию незаконно ввозят секс-рабынь. Он выложил новость Каннингу, не называя источников. Услышав, что в страну девушек провозит сотрудник, работающий под прикрытием кого-то из его агентства, Каннинг замер на месте.

— Госслужащий попустительствует незаконному ввозу в страну проституток? И ему содействует и помогает кто-то из моей организации? Господи Иисусе, просто не верится! — Они дошли до восточных ворот рядом с «Савоем», где женщина в парандже и туфлях на шпильках наблюдала за тем, как двое ее детишек кружат по дорожке на пластмассовых трехколесных велосипедах. После того, как дети едва не проехали им по ногам, Каннинг и Керр поспешили отойти.

— Тео, того, кто покрывает перевозчика, нужно найти как можно скорее, кем бы он ни оказался.

С высоты своего пьедестала статуя Роберта Бернса смотрела на бродягу, который спал под открытым небом.

— Еще один пережиток прошлого, — заметил Каннинг. — Вот об этом я тебе все время и толкую. Черт, — выругался Каннинг, — только этого мне сейчас и не хватало!

Они ускорили шаг, проходя мимо вонючего бродяги.

— Но я доведу дело до конца!

Пьяница, чью злобу подогревало выпитое крепкое пиво, окликнул их, обозвав гадами ползучими. Не обращая на него внимания, Каннинг остановился, повернувшись к Керру лицом.

— По твоим словам, в моей организации назревает еще один крупный коррупционный скандал. Джон, если твои сведения подтвердятся… Ты нужен мне, как никогда! Сегодня я звонил твоей Поле и просил отпустить тебя; она обещала подумать и перезвонить, но так и не перезвонила.

Дети побежали назад, к матери. Керр косился на бродягу, который с большим трудом пытался встать.

— Тео, я думаю над твоим предложением… Давай вначале подождем и послушаем, что скажет Уэзеролл.

— Да, конечно. А я пока займусь проверкой того, что ты сообщил. — Они неспешно побрели назад, к Йоркскому затвору и станции метро. — Кстати, я навел справки о Джо Алленби в Воксхолл-Кросс, как обещал. Оказывается, он подал в отставку. Совершенно неожиданно, но в наши дни такое часто случается. Его коллеги, как всегда, скрытничают. Может, начальство устроило ему разнос за то, что он передал тебе ориентировку на Джибрила, а он их всех послал. Попробую выудить что-нибудь еще.

— Буду очень тебе благодарен.

Несколько шагов они прошли молча.

— Слушай, Джон, то, о чем ты мне рассказал, очень серьезно, поэтому, надеюсь, ты меня понимаешь… Можешь хоть что-нибудь рассказать о своем источнике?

Керр инстинктивно оглянулся и увидел, что мамаша ведет своих детей через ворота к «Савою».

— Извини, Тео, я дал слово.

— Все понятно, друг мой, — ответил Каннинг, поднимая руки вверх. — Мы не раскрываем свои источники и так далее… Забудь о моей просьбе. — Он лукаво покосился на Керра. — Но ведь ты не злишься на меня за то, что я попробовал?

— Что — нарушить правила? — Керр расхохотался. — По-моему, ответ знаем мы оба.

Глава 42

Суббота, 22 сентября, 15.07, школа Святого Бенедикта для девочек, графство Беркшир

После обеда в субботу Памела Мастерс сидела в классе 7-й «В» и готовила четырех самых лучших учениц школы к вступительным экзаменам в университеты Оксфорда и Кембриджа. Они писали сочинение по Чосеру; Мастерс с радостью пожертвовала выходным днем. Ей, главе отделения английского языка и литературы, хотелось, чтобы ее ученицы были самыми лучшими. Всю свою жизнь она отличалась усердием; ей хотелось предоставить ученицам широкие возможности, в которых судьба отказала ей самой.

Иногда она гадала, как сложилась бы ее жизнь, если бы двадцать лет назад она поступила в колледж Святой Хильды Оксфордского университета. Наверное, она сделала бы карьеру в частном секторе или в каком-нибудь почтенном департаменте государственной службы; у нее была бы нормальная семья, и не пришлось бы влачить безрадостное, одинокое существование.

Знание — сила, как предупреждал ее инструктор в МИ-5 в первый день на Гауэр-стрит, но сила — большое искушение. В первые годы службы она упивалась тайнами и властью. К концу своей карьеры она возненавидела то, что ей пришлось узнать. В школе Святого Бенедикта она могла всецело посвятить себя литературе; она радовалась успехам учениц, как своим собственным. В часы досуга она наслаждалась книгами, передачей «Самый умный студент» по каналу ВВС-2 и не отказывала себе в тосканском красном вине.

Ее служебное жилье находилось в пяти минутах ходьбы от учебного корпуса, рядом с площадкой для игры в нетбол. Мастерс выделили квартиру с одной спальней наверху Западной башни, откуда открывался захватывающий вид на окрестности. В погожий день из окна можно было разглядеть Виндзорский замок. Ища ключи, она чуть не врезалась в Мелани и Джастина, которые ждали ее у входа.

— Какого дьявола вы здесь делаете? — воскликнула она, окинув негодующим взглядом Джастина. В фетровой шляпе, свитере и джинсах он походил на прогульщика-старшеклассника. — Я ведь уже сказала, что ничем не могу вам помочь!

— Памела, вы не пригласите нас к себе? — спросила Мелани.

Мастерс, не зная, как ей поступить, возилась с ключами.

— Сейчас я говорить не могу, — солгала она. — Мне нужно готовиться к контрольной.

Они специально приехали попозже, после уроков, чтобы не встречаться с грозной теткой-администратором. Джастин подкатил БМВ прямо к зданию.

— Все необходимо выяснить сейчас же, — не сдавалась Мелани, кивая в сторону машины, — так что либо поговорим здесь, либо пригласим вас в Лондон на весь вечер.

— Хотите сказать — вы меня арестуете? — Мастерс рассмеялась Мелани в лицо. — Сомневаюсь!

— А вы не сомневайтесь, — тихо произнес Джастин, который сразу перестал казаться беспечным подростком. Он рассеянно почесал шею.

Им пришлось подниматься на два лестничных пролета по неровным ступенькам. Обстановка в квартире Мастерс оказалась спартанской и безликой. В гостиной стояли кресло, бугристый диван, стол с откидной доской, дубовый буфет тридцатых годов прошлого века и телевизор. Местами от стен отлетела штукатурка. Пока хозяйка не включила газовый обогреватель, явственно ощущался запах сырости. Низкий потолок, скрипучие половицы и шумные трубы напоминали те ветхие явочные квартиры, в которых подчиненные Керра проводили опрос агентов после выполнения задания. В комнате не было ни единой фотографии, намекавшей о жизни за пределами этих стен. Вкус хозяйки угадывался лишь в больших — от пола до потолка — книжных стеллажах, заставленных сборниками поэзии и классическими романами. Мелани не увидела ни одной современной книги или литературы о политике.

Мастерс повесила сумку на дверную ручку и села в кресло. Она по-прежнему носила туфли без каблука и черные колготки.

— Давайте поскорее со всем покончим, — сказала она, слегка запыхавшись. — Чтобы сэкономить время, предупреждаю сразу: я не стану поддерживать разговор о моей службе в МИ-5.

— Может быть, вы еще передумаете, — возразила Мелани, садясь бок о бок с Джастином на продавленный диван. Джастин не снял шляпу, чем заслужил еще один неодобрительный взгляд Мастерс.

— Вы сказали, что должны уточнить какие-то конкретные подробности, связанные с убийством, — уточнила она, и глаза ее снова забегали по комнате. — Или вы меня обманули?

— Расскажите, пожалуйста, почему вы уволились, — попросила Мелани.

— Повторяю, я не намерена рассказывать о своей службе в МИ-5, — решительно ответила Мастерс, украдкой глядя на часы.

— Памела, а может, перестанем играть в игры?

Из пучка Мастерс выбились седые пряди. Лицо перекосилось от еле сдерживаемой злобы.

— Кто наговорил вам про меня всякой дряни?

Мелани положила ручку и вздохнула.

— Помните, мы составляли для вашего ведомства подробнейшие досье? Экстремисты, лица, ведущие подрывную деятельность, потенциальные члены правительства… Так вот, то же самое мы проделали с вами, так что, может, хватит пудрить нам мозги? Кому вы звонили, когда мы ушли от вас в среду?

— Понятия не имею, о чем вы говорите.

— Нам известно, что, едва за нами закрылась дверь, вы кому-то звонили по мобильному телефону. Прошу вас, скажите кому.

Мастерс резко встала и включила торшер. Внизу, на площадке, девочки играли в нетбол. Мастерс снова села и начала поправлять прическу, словно не слышала просьбы Мелани. В окно до них долетал девичий смех.

— Вы что, прослушиваете мой телефон? — сурово спросила Мастерс.

Не отвечая, Мелани продолжала:

— Нам известно, что вы звонили два раза. Один ваш абонент находится в Великобритании, второй — за границей. Поскольку оба номера не числятся в открытом доступе, мы пришли к выводу, что вы звонили кому-то из друзей по прошлой жизни. Мы все равно все выясним, пойдете вы нам навстречу или нет. Но я предлагаю вам все рассказать сейчас. Памела, мы проводим оперативный эксперимент. Хотим изобличить человека, занимающего важный пост.

— В самом деле? Ну, раз вы такие умные, зачем вам моя помощь?

— Жертвой стала молодая девушка, которую, возможно, незаконно ввезли сюда из Европы. Улики у нас уже есть; мы получили фотографию. Найдем и остальное, сколько бы времени на все ни потребовалось. Скажите, почему вы ушли из МИ-5? Вы поняли, что дело зашло слишком далеко?

— Хватит на сегодня риторических вопросов! — отрезала Мастерс.

— Вы не обращались к непосредственному начальству? — спросила Мелани.

— Сколько еще глупостей мне придется выслушать, прежде чем вы уберетесь из моего дома?

— А может, подавали жалобу вашему уполномоченному по правам человека? В наши дни тем, кто сигнализирует о коррупции, гарантируют неприкосновенность. После того, как напортачили с Дэвидом Шейдером, помните? Так почему вы не доложили о том, что узнали? Вы бы исполнили свой нравственный долг!

— Какая чушь! — Мастерс сдвинула колени и пересела на край кресла, готовясь встать и выпроводить их за дверь.

— Напрасно вы притворяетесь! — мягко возразила Мелани. — Ведь вы порядочный человек, Памела. Должно быть, вы пришли в ужас, поняв, какие дела у вас творятся. Все продолжается по сей день, потому что вы умыли руки!

Мастерс подошла к двери и распахнула ее.

— Арестуйте меня, если хотите. В противном случае я требую, чтобы вы немедленно ушли.

Мелани встала.

— Вам когда-нибудь приходилось иметь дело с юристом по имени Роберт Атвелл? — В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь девичьим смехом внизу и просьбами подать мяч. — Вы ничего не хотите нам сказать?

Мастерс одной рукой держала дверь, другую сунула в карман плаща. Она отвернулась. Вдруг до нее дошло: им многое известно. Она сразу поникла, как будто из нее выкачали воздух.

— То, что со мной произошло, вас не касается, — тихо сказала она, борясь со слезами. — Я ушла оттуда и возвращаться не хочу.

Джастин, играя свою роль, проскользнул между ними и стал спускаться.

— Памела, — негромко произнесла Мелани, когда они остались одни, — простите, что пришлось влезть в вашу жизнь. Мне в самом деле очень жаль. Но вы ведь понимаете, что мы не позволим вам прятаться до бесконечности. — Она положила руку ей на плечо, и Мастерс не отстранилась. — Я знаю, что вам трудно, потому что вы многое можете мне рассказать. Звоните мне в любое время дня и ночи… когда совесть подскажет.

Глава 43

Суббота, 22 сентября, 19.54, квартира Керра

Керр долго ждал, пока Мелани и Джастин вернутся из Беркшира; ему важно было узнать, как прошла их встреча с Памелой Мастерс. Поэтому домой он вернулся лишь около восьми и сразу проверил оставленные Джастином метки.

Он проводил на работе уже вторую субботу, доделывая накопившиеся административные дела и складывая воедино кусочки поступающих сведений. Помимо тайной слежки за Джибрилом, он руководил еще несколькими операциями; обязан был регулярно читать оперативные сводки и информацию о террористических организациях в странах Европы и во всем мире. Его письменный стол был завален документами, которые ждали прочтения.

В силу привычки он включил телевизор на канал «Скай ньюс» и стал слушать заголовки новостей. Сообщение о пропавшей девочке он услышал, когда смешивал себе джин с тоником.

«Полиция Гемпшира расследует обстоятельства похищения Сары Данбери, одиннадцатилетней дочери Майкла Данбери, министра юстиции „теневого кабинета“. Установлено, что девочка была похищена после того, как вышла с урока танцев в Линдхерсте (Нью-Форест, Гемпшир). Сотрудники полиции не комментируют произошедшее; пока ничто не указывает на связь похищения с профессиональной деятельностью отца девочки. Майкл Данбери стал известен в начале года своими противоречивыми требованиями дальнейшего ужесточения иммиграционной политики правительства. Полиция ищет свидетелей и просматривает записи камер видеонаблюдения в близлежащих кварталах. По словам друга семьи, обезумевшие от горя родители умоляют вернуть им дочь целой и невредимой».

Тщетно порывшись в холодильнике в поисках чего-нибудь съестного, Керр позвонил в индийский ресторан и заказал карри, а затем принял душ. Когда он вернулся в гостиную, пришло сообщение от Робин: «Рада была повид., предатель едет через Гуль ты мой должник. ПОГОВОРИ С ГАБИ». Он набрал ей в ответ: «Grazie» и стал звонить домой Джеку Ленгтону. В это время курьер доставил ему ягненка по-мадрасски. Джек ответил сразу, в трубке слышался младенческий плач.

— Надеюсь, это не из-за меня, — неуклюже извинился Керр. Он вручил курьеру десятку и знаком показал, что сдачу тот может оставить себе. — Что там? Зубки режутся?

Ленгтон сообщил, что меняет дочери подгузник перед последним кормлением.

— Ей восемь месяцев. Джон, дети в ее возрасте часто плачут… А ты ведь, кажется, работал с документами?

— Помнишь, о чем я тебе рассказывал — о переметнувшемся агенте, который работает под прикрытием?

— Продолжай, — велел Ленгтон.

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы на мотоцикле добраться до Гуля?

— Зависит от пробок и от того, буду ли я обращать внимание на радары-ловушки. — Ленгтон перешел на шепот; Керр понял, что где-то рядом его молодая жена. Он видел Кейти один раз, и она ему понравилась. Она преподавала физкультуру и, как и Ленгтон, тоже была родом из Нортумберленда. Ленгтон познакомился с ней на родине, когда ездил на игру «Ньюкасл Юнайтед». — Насколько я понимаю, ты хочешь, чтобы я поехал туда сегодня же, так что… клади пару часов, плюс-минус. Погоди. — Керр услышал разговор вполголоса и представил, как Ленгтон сообщает новость жене, выразительно пожимая плечами и поднимая брови с видом: «А я что могу поделать?» — Все в порядке, — солгал Ленгтон снова в трубку.

— Джек, спасибо тебе! — сказал Керр, выкладывая еду на тарелку. — По последним данным, этот тип ввозит девушек через Гуль. Пожалуйста, заезжай на таможню и посмотри портовые уведомления.

— За какое время?

— За два-три месяца — сколько сможешь, не раздражая таможенников. Тот, кого мы ищем, наверняка как-то отмечен, только вот не знаю, каким цветом их выделяют в наши дни.

— Агентов под прикрытием помечают синим флажком.

— Тео Каннинг со своей стороны тоже наведет справки. Спасибо, приятель. Извинись за меня перед Кейти и сразу звони, если что-нибудь узнаешь, хорошо?

В девять часов Керр приготовился ко сну. Контейнеры из-под еды он выкинул в мусоропровод, запер входную и балконную двери и проверил электронную почту. По пути в спальню он мельком слышал новые сведения о пропавшей девочке. Лишь через много часов его усталая голова поймет истинное значение этого происшествия.

Ленгтону удалось пару часов поспать; он выехал в путь в первом часу ночи. Дочка спала беспокойно, а когда Ленгтон взял ее на руки, она срыгнула, оставив у него на плече едкий след. Чтобы не разбудить жену, он откатил «Сузуки» подальше от дома, как всегда поступал, когда заступал на утреннюю смену. Мотор он завел только у парка.

Ленгтоны жили в Милл-Хилл, на северо-западе Лондона, рядом с выездом на шоссе M1. Кингстон-апон-Халл, или, по-старому, Гуль, находился почти в двухстах милях, но Ленгтон и его подчиненные регулярно ездили туда, чтобы следить за объектами, полагавшими, что за пределами Лондона спецслужбы проявляют меньше рвения.

Проносясь по участкам разных подразделений полиции и слушая сообщения по многоканальной рации, Ленгтон добрался до окраины Гуля за час пятьдесят семь минут. В двадцать минут третьего, сунув под мышку шлем, он подходил к заброшенному пункту таможенного досмотра. В отделах полицейского и иммиграционного досмотра, как он и ожидал, никого не оказалось, но в помещении таможни горел свет. Там пылесосила грязный ковролин пожилая уроженка Ямайки в синем комбинезоне с именным бейджем. Она не слышала, как он постучал, и Ленгтону пришлось подойти к окну. Как только она отперла дверь, он вошел, протягивая свое удостоверение и быстро бросая взгляд на бейдж с именем.

— Здравствуйте, Селия. Я инспектор уголовного розыска Джек Ленгтон. Помните? Рад снова видеть вас, — солгал он, дружелюбно улыбаясь. — Мне тут поручили кое-что забрать.

Уборщица устало глянула на его удостоверение и с сомнением ответила:

— Мне не разрешили никого пускать…

Но Ленгтон уже сидел за столом, ближайшим к пропускному пункту, и рылся в документах, оставленных вечерней сменой.

— Знаю, но вы не волнуйтесь, дело на несколько секунд, не больше. — Он вышел на кухню и налил чайник, давая понять уборщице, что ему здесь все хорошо знакомо. — Позвоните им, если хотите, — добавил он, — а я пока заварю нам крепкого чайку. — Ленгтон снова сел за стол, что-то для вида записал, гадая, как отреагирует уборщица, и готовясь сбежать, как только она подойдет к телефону. Но вскоре снова загудел пылесос.

Ориентировки, касающиеся определенных транспортных средств или людей, отправлялись из Лондона по электронной почте, но здесь оба компьютерных терминала не работали: розетки валялись на столах. Заваленные работой сотрудники таможни в порту Кингстон-апон-Халл, как оказалось, держали границу на замке, вооруженные дощечками-зажимами и бумагой формата A4.

Стол был двухтумбовый, по три ящика с каждой стороны. Запертым оказался только средний ящик справа. Ленгтон взломал замок, как только Селия повернулась к нему спиной — даже чайник еще не закипел.

Внутри лежали вперемешку груды таможенных деклараций, несколько презервативов и диск «Роллинг Стоунз», но ничего, имеющего отношение к особым распоряжениям. У стены стоял серый металлический сейф с замком; его Ленгтон одолел за две минуты, пока Селия заканчивала пылесосить. В сейфе лежали стопки устаревших папок на пружинах, распухших от многочисленных директив, инструкций и рекламного мусора десятилетней давности. Оперативного интереса, даже отдаленного, здесь ничто не представляло.

Он нашел то, что искал, в нижнем ящике по другую сторону стола. Ориентировки записывались в линованный журнал в твердом красном переплете, который по традиции назывался «Книга-40». Пережиток прошлого, к которому питали пристрастие многие поколения полицейских и таможенников. Вначале журнал заполнялся от руки; ближе к концу к его страницам кое-как приклеивали распечатки. Ленгтон сразу увидел разноцветные флажки, стоящие против тех или иных фамилий или регистрационных знаков. Для тех отделений, где не было цветных принтеров, в скобках помечали особо: «К» (красный), «С» (синий) и так далее.

Листая страницы, Ленгтон обнаружил совсем немного синих флажков. Против каждого стоял регистрационный номер машины и зашифрованная ссылка на источник, две буквы и номер из четырех цифр. Буквами «АИ» обозначали агентов или «активных информаторов». Агентов, которые работали под прикрытием, шифровали буквами «ГС» — «Главный список». Главным списком назывался общенациональный список агентов под прикрытием, хранившийся в базе данных НАБП. Селия скрылась в туалете, и Ленгтон услышал шум льющейся воды. Он достал усовершенствованную Джастином камеру «Пентакс» и включил настольную лампу. К тому времени, как Селия с ведром и шваброй вышла из туалета, Ленгтон скопировал все двадцать три страницы. Он сразу заметил три ссылки на ГС-2403.

— Ну и где мой чай? — усмехнулась уборщица.

— Сейчас будет, Селия, — ответил Ленгтон, засовывая камеру в карман и протискиваясь мимо нее в облаке дезинфицирующего средства. — По-моему, мы оба его заслужили.

Домой он вернулся в половине шестого. Кейти снова кормила малышку, поэтому он, наводя справки, одновременно готовил завтрак. В семь часов измученная жена снова легла в постель, а Ленгтон вышел в гостиную и позвонил Керру:

— Джон, я просмотрел все таможенные уведомления за последние три месяца. В списке много народу, но среди них только один возможный агент под прикрытием, который работает на НАБП. Он есть в базе; я навел о нем справки у знакомого из отдела особых преступлений. Он въезжал через Гуль три раза, причем каждый раз на другом грузовике.

— Кто он?

— Раньше служил в Столичной полиции, в отделе уголовного розыска в Стоук-Ньюингтон. Принимал участие в совместных операциях с пожарными и отделом по борьбе с наркотиками. Когда он перешел в НАБП, его бывшие коллеги вздохнули с облегчением. По словам моего знакомого, тогда его уже купили, так что ему не привыкать.

— Как его зовут?

— Микки Бейнс, констебль уголовного розыска; у него есть права на вождение большегрузных автомобилей, тридцатидвухтонников. По крайней мере четыре кодовые клички для поддельных документов. Информацию по машинам я послал Алану Фарго; если Бейнс еще будет их использовать, мы сразу узнаем.

— Молодец, Джек, — похвалил Керр. — Я все передам Тео Каннингу.

Глава 44

Понедельник, 24 сентября, 08.46, министерство внутренних дел

Член парламента Клер Грант, первый заместитель министра внутренних дел, приехала на работу с опозданием, хотя по понедельникам она обычно прибывала в новое здание на Маршем-стрит к восьми часам для встречи с министром. Послушав субботний выпуск новостей, она с утра поехала в Баттерси, где жил Майкл Данбери.

Своего достопочтенного друга Грант ненавидела лютой ненавистью. Своим неуемным политиканством он подрезал ей крылья. Выпускница экономического факультета Кембриджского университета, до того, как пройти в парламент, она работала в комитете международной помощи, читала лекции и служила советником. Тщательно отретушированные снимки Грант в веселые студенческие годы создали ей репутацию доступной и надежной, «своей в доску». Благодаря шестилетним интригам она попала в министерство внутренних дел, где стала курировать отдел иммиграции, натурализации и гражданства.

Грант была замужем за юристом, специалистом по корпоративному праву; он жил с двумя их детьми в дорогом доме в десяти милях от Манчестера. В дни парламентских сессий Грант ночевала в их втором доме, квартирке в Саутуарке с одной спальней, откуда было рукой подать до Вестминстера. К семье она возвращалась поздно вечером в воскресенье.

Майкл Данбери был ее «тенью» в парламенте и постоянно клеймил многочисленных псевдобеженцев, попавших в Великобританию с санкции Грант. Обычно его нападки совпадали с кампаниями в средствах массовой информации, которые кричали о росте организованной преступности, проституции, краже рабочих мест у британцев и провале политики мультикультурализма.

Кампании порождали ненависть к мигрантам, которая превосходила даже страх терроризма. Всякий раз, как Данбери обвинял Грант в некомпетентности, Грант в ответ клеймила его расистом и говорила о его недостаточной толерантности. Но вдруг он нанес сразу несколько сильных ударов, один за другим. В одном таблоиде напечатали статистические данные: истинное количество насильников, наркоторговцев, экстремистов и социопатов, «уничтожающих Британию». В ходе острых дебатов с Грант в программе «Ньюснайт» Данбери неопровержимо доказал, что Грант манипулирует с данными статистики. На следующий день министр внутренних дел выразил полное доверие своей первой заместительнице; еще через день Клер Грант поняла, что ей конец.

Грант олицетворяла собой исключение из правила, согласно которому в клубе палаты общин переступают барьеры партий. Несколько лет спустя ее все же рекомендовали к повышению, но ничто не смягчило ее звериной ненависти к Майклу Данбери. Но когда бледный и заплаканный Данбери открыл ей входную дверь, Клер Грант обняла его, как брата. Она действовала напоказ, хотя кожа у нее была такая толстая, что она едва заметила, как он поцеловал ее в щеку.

— В такие минуты политические разногласия не имеют никакого значения, — сказала она ему, позвонив по телефону накануне.

Грант несколько минут посидела с Данбери в гостиной, вежливо отказавшись от чая. Она упивалась его страданиями.

— Я знаю, — чуть не плача, сказал он, — что в парламенте мы с тобой часто ссорились.

— Ерунда, Майкл, все в прошлом. Мы все родители, — ответила она, мельком вспомнив о своем взрослом сыне от первого брака, которого она не видела с тех пор, как его родила. — Политика тут совершенно ни при чем. — Она подалась вперед. — А теперь расскажи, что предпринимает полиция.

— Вчера вечером ко мне приезжал главный констебль. Если честно, он показался мне идиотом. За ним приплелся глава уголовного розыска и спросил, не может ли исчезновение моей дочери иметь отношение к моей политической деятельности в Северной Ирландии. Он имел в виду похищение из мести, за выкуп и так далее.

— А ты что думаешь?

— Полная ерунда; я так и ему сказал. В Северной Ирландии я работал целую вечность назад. Я спросил, слыхал ли он о соглашении Страстной пятницы.[8] Тогда он стал нудеть об угрозе со стороны «Аль-Каиды».

— Ну, надо признать, ты делал довольно смелые выпады против исламских террористов.

— Похищение — не их стиль в Великобритании, — ответил Данбери, качая головой. — У нас они действуют совершенно по-другому. — Он вздохнул и посмотрел Грант в глаза. — Но раз уж ты спросила, Клер, мне важно убедиться, что… понимаешь…

— Что следствие делает все возможное? Конечно, я тебя понимаю.

— Мне станет гораздо легче, если ты дашь хорошего пинка гемпширской полиции.

— Езжай домой и утешь Селину. И не волнуйся, я вызову к себе на ковер главного констебля. Пусть отчитывается лично передо мной, уж я позабочусь, чтобы он сделал все, что от него зависит!

— Клер, спасибо тебе большое. От нас обоих.

Покончив с делом, Грант встала.

— Я буду держать тебя в курсе. Скоро позвоню.

В министерство она вошла на сорок минут позже обычного, неся красный кожаный портфель для официальных документов.

Клер Грант была известна непредсказуемостью и стремлением демонстрировать свое положение. В то время как другие заместители министра ждали лифта в общем холле вместе с обычными служащими, водитель Грант требовал, чтобы ее пропустили в лифт одну. Нижние чины могут подняться и по лестнице. В приемной Грант ждала растерянная секретарша, которой пришлось сдвигать все запланированные встречи. Еще трое подчиненных сидели за столами, притворяясь, будто заняты работой, а сами пытались определить, какое у нее настроение. Ждать им пришлось лишь несколько секунд.

— Вызовите ко мне главного констебля Гемпшира, — потребовала Грант, не обращаясь ни к кому конкретно, — и принесите кофе. Быстро!

— Вам звонили из резиденции премьер-министра… — начала было Сьюзен, старшая личная секретарша, когда Грант ворвалась в кабинет и захлопнула за собой дверь. Вдобавок к отдельному лифту, замминистра весь день требовала свежезаваренный черный кофе с сахаром. Среди ее подчиненных наблюдалась большая текучка.

Сьюзен резво подбежала к столу Грант:

— Я связалась с главным констеблем Кларком. Он сейчас в машине.

— Как его зовут? — сурово осведомилась Грант, освобождаясь от жакета.

— Гордон.

Клер Грант включила громкую связь; разговаривая, она одновременно просматривала электронную почту.

— Гордон, я по поводу Майкла Данбери. Какие у вас успехи?

— Следствию по делу Сары Данбери придается первостепенное значение. У нас несколько версий. — Голос у Кларка был высокий и гнусавый; он говорил, как статистик. — Пока главной является версия похищения; возможно, придется возбуждать дело по факту убийства.

— Да, очевидно, — ответила Грант, раздраженно качая головой. Вдруг она вспомнила лицо Кларка, с которым ее познакомили в полицейском колледже в Брамсхилле. Похож на школьника-блондина, с пушком на верхней губе. Из нагрудного кармана рубашки торчат разноцветные ручки. Видимо, обожает рисовать схемы и графики. — Но что вы можете сообщить конкретно?

— Сейчас пока рано делать какие-либо выводы. Жертву похитили после того, как она вышла с урока танцев.

— Мы все смотрим новости по телевизору.

— Мы опрашиваем соседей; на месте преступления работают эксперты-криминалисты. Мы отсматриваем записи с камер наружного наблюдения. Приметы жертвы разослали по всей стране.

— У вас все время прерывается голос. Какие у вас есть зацепки, свидетели и так далее? — спросила Грант, делая вид, что не замечает Сьюзен, принесшую кофе.

— Следствие идет по плану, — ответил Кларк, шурша бумагами. — Три свидетеля видели серый фургон «форд-транзит» с раздвижными боковыми дверцами без окон. Один свидетель вспомнил, что фургон был длиннобазовый. За рулем сидел смуглый мужчина. Госпожа заместитель министра, зачем вам такие подробности?

— Меня интересует все, что вам удалось узнать, — сухо ответила Грант.

— Водитель хрупкого телосложения, в круглых очках в металлической оправе. Второй мужчина схватил девочку. Он также был смуглый, но крепкого сложения, в джинсах и свитере. Вчера вечером я лично навестил мистера Данбери.

— Я в курсе. Слушайте, Майкл Данбери — мой коллега по палате общин и друг, поэтому меня интересуют все подробности дела. Если что-нибудь обнаружите, сразу свяжитесь со мной, ясно?

— Конечно, если вы считаете, что это необходимо.

— Да, считаю. Кстати, дайте мне знать, если придется привлечь к делу Столичную полицию. — Грант отключилась и по интеркому позвонила в приемную. — Почему меня до сих пор не соединили с Даунинг-стрит?

Глава 45

Понедельник, 24 сентября, 12.56, кабинет председателя Национального агентства по борьбе с преступностью

Услышав от Керра о Микки Бейнсе, сэр Тео Каннинг приступил к действиям с решительностью, сослужившей ему хорошую службу еще в МИ-6. Керр позвонил ему утром, когда Каннинг, как всегда по понедельникам, проводил совещание начальников отделов. Поскольку он распорядился не беспокоить его во время таких совещаний, он перезвонил Керру только во время обеда, потеряв два драгоценных часа времени.

Керр дословно повторил рассказ Робин о незаконном ввозе детей, которых принуждают заниматься проституцией. Упомянул, что секс-рабов ввозят через Гуль. На сей раз он признался, что первоначально сведения поступили от наркодилера, которому Бейнс поставлял кокаин.

— Извини, Тео, что порчу тебе настроение с утра в понедельник, — добавил Керр. — Представляю, как ты ошеломлен.

«Ошеломлен» — не то слово. Каннинг еле сдерживался, пытаясь представить, какой ущерб ему нанес предатель. Грубое нарушение оперативной безопасности угрожало всему, ради чего он трудился долгие годы. Из-за откровенной жадности Бейнса под угрозу поставлены его карьера и жизнь. Профессионализм требовал не показывать гнева и поблагодарить Керра вполне хладнокровно, но Каннинг понимал: Джон Керр так хорошо его знает, что понимает и его истинные чувства.

Каннинг постарался побыстрее закончить разговор с Керром. Он уже начал продумывать план. К тому времени, как он позвонил личной помощнице по внутреннему телефону, план в общих чертах уже был готов.

— Дороти, пожалуйста, вызовите ко мне Микки Бейнса. Я подожду на трубке.

Она, очевидно, что-то ела; Каннинг услышал, как она сглатывает и набирает номер.

— Не отвечает, — буркнула Дороти с набитым ртом. — Меня переключили на автоответчик.

— Позвоните ему на мобильный. — Каннинг глубоко вздохнул. Несмотря на постоянные оплошности личной секретарши, он неизменно разговаривал с ней сдержанно и вежливо. — Прошу вас, Дороти, найдите его побыстрее.

Пока Дороти звонила, Каннинг запер дверь кабинета, вынул из сейфа ноутбук и поставил его на кофейный столик. Из внутреннего выдвижного ящичка сейфа он достал передатчик размером с ладонь и подключил его к ноутбуку. Отпер ящик стола, извлек оттуда USB-ключ с функцией генератора одноразовых паролей, дождался, пока пароль сменится, и ввел его. Пробежал глазами расшифрованное сообщение, закрыл ноутбук, вернул его в сейф и отпер дверь кабинета. Он успел вовремя; Дороти по интеркому доложила, что в приемной его ждет Микки Бейнс. Каннинг вышел к нему; Бейнс проворно вскочил. Как обычно, он был одет для работы: легкие туфли, узкие джинсы и красная футболка в обтяжку. Тайный агент всегда готов выполнить задание, едва его позовут. Каннинг едва заметно покачал головой и пригласил Бейнса к себе в кабинет.

Каннинг сел во главе стола для переговоров лицом к окну, которое выходило на Темзу. Меньше чем в полумиле отсюда, за поворотом, находилось его прежнее место работы.

— Микки, я хочу поручить вам особое задание, — не улыбаясь, начал Каннинг. — Задание срочное; его необходимо выполнить сегодня. — Он удивился, поняв, как трудно ему скрывать свои истинные чувства. Он во многом доверился Бейнсу и его предательство расценивал как личное оскорбление. Бейнса можно считать двойным агентом, который работает на двух хозяев: на него, Тео Каннинга, и на самого себя. Эгоист проклятый! Каннингу уже несколько раз приходилось отдавать приказ о казни двойных агентов, и Бейнс не станет исключением.

Бейнс, похоже, был в отличной форме.

— Не беспокойтесь, сэр Тео, — сказал он, проводя рукой по длинным волосам. — Я готов. Полностью готов!

Каннинг сдерживался с трудом. Бодрячок Бейнс и раньше внушал ему неприязнь. Хорошие агенты под прикрытием излучают уверенность: некоторые из них порочны до мозга костей и при этом обладают огромным обаянием. У сидевшего перед ним нахального, самоуверенного выскочки в жизни не было никаких духовных интересов.

Каннинг вкратце рассказал о срочном особом задании, которое Бейнс должен был выполнить той же ночью. Дав ясные, четкие инструкции, Каннинг откинулся на спинку кресла и спросил:

— Ну так как, Микки? Справитесь?

— Конечно. Нет проблем!

— Вам, естественно, придется соблюдать все необходимые меры предосторожности, — негромко продолжал Каннинг, кивая словно для того, чтобы подчеркнуть особую важность задания. — Сумеете придумать какую-нибудь отговорку для жены?

— Конечно, сэр Тео! — Бейнс прямо раздулся от гордости, осознав, какую важную роль ему поручают; он едва не поигрывал бицепсами. Каннинг терпеть не мог таких хвастунов. Они не умеют держать язык за зубами. В агентстве ходили слухи о непомерном тщеславии Бейнса. Кроме того, он неоднократно приставал к молодым сотрудницам аналитического отдела за ромом с колой.

— Итак, езжайте на своей машине через Дувр, — продолжал председатель. — А вернетесь грузовиком через Гуль. Сюда не звоните ни при каких обстоятельствах. Возьмите три дня за свой счет на тот случай, если кто-нибудь вдруг спросит о вас. Вам ясно?

— Все ясно.

— Еще раз спасибо, Микки, — сказал Каннинг, зная, что видит Бейнса в последний раз. — Ваши заслуги не останутся без признания.

Каннинг покинул свой кабинет сразу после ухода Бейнса. Накрапывал дождь, и он взял с собой зонтик. Для аварийных вызовов Каннинг выходил в Гайд-парк, зная, что там его не подслушают. Кроме того, добраться до парка можно было многими способами. Он сел в метро на станции «Пимлико», на «Грин-парке» пересел на линию «Пикадилли» и проехал одну остановку. В парке прошел на запад, вдоль Серпентайн-Роуд, и продолжал свой путь под мостом, огибая Лонгуотер с севера. Маршрут был проверенный, испытанный. Он рассчитал все так, чтобы оказаться в назначенном месте ровно в 14.07.

— Извините, босс, срочная информация, — скороговоркой сообщил Фарго, врываясь в «Аквариум» и косясь на обычную понедельничную груду служебных записок на столе Керра. Он подмигнул Мелани. — Мне показалось, что она покажется вам интересной.

Керр чувствовал себя отдохнувшим; в воскресенье ему удалось выспаться и восстановить силы. Как и обещал Робин, он позвонил Габи и пригласил ее на обед в итальянский ресторанчик рядом с рынком. Хотя была середина дня, голос у Габи был сонный; она начала отнекиваться и говорить, что у нее были другие планы. Он облегчил ей жизнь, извинившись за то, что не позвонил заранее.

Керр заметил Фарго, когда тот вошел в общий зал. Как всегда, без галстука, рукава рубашки подвернуты кое-как. Фарго спешил, неся под мышкой брезентовую сумку с секретными документами.

— Еще бумаги… Просто здорово! — сухо заметил Керр, когда Фарго протиснулся на свободное сиденье.

— Вы слышали о пропавшей девочке? — спросил Фарго. — Одиннадцатилетняя Сара Данбери, дочь политика. Ее похитили после урока танцев.

— В общих чертах, — ответил Керр, косясь на Мелани.

— В МВД все на ушах. Клер Грант достала главного констебля, требуя, чтобы тот отчитывался перед ней лично.

— Ну, и с чего вдруг ты оторвал зад от стула и примчался сюда?

— Ребята, вы сегодня туговато соображаете, — ответил Фарго, снова кивая на стол Керра, — но я вас прощаю, потому что вас завалили канцелярской работой… Грант курирует полицию и спецслужбы, так? А теперь скажите, какое еще ведомство находится под ее чутким руководством?

Мелани сообразила чуть раньше Керра:

— Случайно, не контртерроризм?

— Так вот кто подписал запрос о въездной визе для Джибрила! — воскликнул Керр. С его глаз как будто упала пелена. Несколько секунд они сидели молча и наблюдали за тем, что происходило по другую сторону стеклянной перегородки, и обдумывали слова Фарго.

— Значит, сейчас Клер Грант засуетилась, — констатировал Керр, — и ее имя попадается нам уже во второй раз…

— …в один и тот же день…

— …в разных обстоятельствах. Ал, то, о чем ты говоришь, мы называем совпадением.

— Недостающим звеном. Поиски таких звеньев — моя задача.

— И все же пока у нас не факты, а лишь догадки… То есть… что ты хочешь этим сказать?

— Я навожу справки и пока еще не до конца уверен, — ответил Фарго. — И все-таки подумайте над тем, что у нас вырисовывается. — Некоторое время он смотрел на свои руки, собираясь с мыслями. — Кто-то очень сильно прикрывает Ахмеда Джибрила; ему выдали въездную визу в обход обычных процедур. Визу выдало ведомство, работу которого курирует Клер Грант. Ты сейчас ищешь девушку, которая пропала из дома на Марстон-стрит. Тот дом, как и квартира Джибрила, ведет к сирийским экстремистам и событиям, которые происходили много лет назад. Теперь пропадает еще одна девочка, и кто же рыщет вокруг места преступления и вынюхивает подробности?

— Но ведь девочка — дочь известного политика, члена парламента, и Грант… ну, не знаю… может быть, старается ради своего коллеги, — неуверенно произнесла Мелани.

— А может быть, Грант сама во всем замешана. Она — недостающее звено. — Покраснев, Фарго встал, собираясь уходить, и принялся заправлять рубашку в брюки. — Я пытаюсь сложить вместе кусочки головоломки, — продолжал он, словно извиняясь. — Или, может, у нас есть версия получше?

Все трое вздохнули с облегчением, когда тишину нарушил телефонный звонок. Керр принял вызов:

— Керр слушает… Да, он здесь, у меня. — Он передал трубку Фарго. — Исламабад.

Фарго в основном молчал и лишь иногда что-то записывал в блокноте Керра.

— Спасибо, что сообщили… Да… Всего хорошего!

Он нажал отбой и шумно выдохнул. С приходом Фарго в крошечном «Аквариуме» сразу стало жарко — как в автобусе перед терактом, подумал Керр.

— Тео Каннинг сказал тебе, что Джо Алленби подал в отставку, верно? Так вот, его кто-то дезинформировал. Джо умер. Садовник нашел его в закрытом гараже, в машине. Отравился выхлопными газами. Бедняга никуда не уехал из Йемена.

Глава 46

Вторник, 25 сентября, 09.16, Кентиштаун

По вторникам, если позволяла обстановка, Керр предпочитал работать не в Скотленд-Ярде, где его часто отвлекали. Он сосредотачивался на каком-нибудь одном конкретном деле. Для этого он отправлялся на одну из явочных квартир Плута. В то утро ему нужна была пара часов, чтобы спокойно проверить все, что удалось узнать Фарго об Ахмеде Джибриле. Возможно, в спешке он что-то упустил.

Для дополнительного чтения Фарго принес ему свежий выпуск «СК», или «Синей книги», ежемесячного бюллетеня, выпускаемого Объединенным разведывательным комитетом. Бюллетень печатался на голубой бумаге, отсюда и название, и распространялся под грифом «Совершенно секретно». В бюллетене приводились сводки по проблемам безопасности Великобритании и ключевых стран мира. Рассылали его ограниченному кругу лиц, начиная с королевы и премьер-министра. Подразделение СО-15 получало два экземпляра; оба приносили в комнату 1830.

Керр заметил слежку около десяти пятнадцати, когда ехал по Эвершолт-стрит неподалеку от Юстонского вокзала. Темно-синий «ниссан-алмера» сел ему на хвост на Трафальгарской площади, и всякий раз, как он в профилактических целях отклонялся от курса, а потом возвращался, «ниссан» оказывался рядом. Керр увидел в «ниссане» только водителя; он часто переговаривался с кем-то по беспроводной гарнитуре.

На сей раз Керру не нужно было проверять по базе; он и так знал, что слежку ведет Антикоррупционный отдел. Как он и предчувствовал, на Кентиштаун-Роуд пробка стояла в обе стороны, и автобусы едва могли разъехаться. Остановившись перед светофором на Фортесс-Роуд, он заглушил мотор, вылез из машины, быстро подбежал к «ниссану» и вскочил на пассажирское сиденье.

— Ловите лучше преступников, — негромко посоветовал он, — и, кстати, блокируйте дверцы!

Водителю, в джинсах и черной кожаной куртке, было лет двадцать пять. Он лихорадочно глянул в боковые зеркала и поспешно спрятал в бардачок миниатюрный радар.

— Какого черта? Убирайтесь!

— Инспектор уголовного розыска Джон Керр, — представился Керр, показав удостоверение. — Но ведь вам это, кажется, и так известно? — Он притворился, будто не заметил радара, но понял, что они, должно быть, поставили датчик на днище его «альфы».

— Вылезайте из машины! Сейчас же!

Лицо водителя показалось Керру смутно знакомым. Ему удалось найти и другие неопровержимые доказательства того, что за ним следят коллеги. Он заметил стандартную ведомость, рацию с серийным номером и клетчатую бейсболку — такие надевали сотрудники полиции, чтобы их могли быстро опознать свои.

— Почему за мной следит Антикоррупционный отдел? — сурово спросил он, глядя в боковое зеркало на молодую женщину в стандартной для агентов одежде: джинсах и свитере. Она вышла из зеленого «фольксвагена-пассата» через три машины и быстро шевелила губами, как будто разговаривала сама с собой. — Зачем вы с вашей очаровательной помощницей следите за мной? Ответьте, она вас вызывает, не слышите, что ли?

«Тихушник» хорохорился, пытаясь казаться круче, чем он есть на самом деле:

— Повторяю, немедленно уходите, не то вас арестуют!

— Не думаю, что вашему командиру это понравится, — съязвил Керр, заметив, что пробка впереди начинает рассасываться, — особенно после всего, что мы для вас сделали. — Выйдя из машины, он обошел ее кругом и нагнулся к водительской дверце. — И передайте своему начальству вот что, — сказал он пораженному сыщику, просовывая руку в окошко и выдергивая ключи зажигания. — Либо предъявляйте обвинение, либо слезайте с меня.

Видя, что водитель онемел от изумления, Керр бросил ключи в ближайшую водосточную канаву, вернулся к «альфе» и тронулся с места. Загудели клаксоны; машины, стоящие за «ниссаном», замигали фарами. Керр прибавил газу и выехал на свободную дорогу.

Он свернул в переулок, остановился за брошенным грузовиком — судя по номерным знакам, из Ньюкасла — и внимательно осмотрел днище машины. Датчик нашелся почти сразу и там, где Керр и предполагал. Он был на магните; Джек Ленгтон и Джастин называли такие «шишками» и давно отказались от их применения. Керр не мог поверить в то, что «тихушники» оказались такими придурками. Они ехали за ним почти вплотную, хотя могли бы положиться на сигналы от его датчика. Он быстро снял «шишку», прикрепил ее к днищу грузовика из Ньюкасла и, развернувшись, поехал в Кентиштаун.

Явочная квартира находилась в мансарде четырехэтажного особняка неподалеку от главной улицы. Квартира была крошечной — тесная гостиная, спальня, кухонная ниша и туалет. Но в ней регулярно прибирали, а замороженных продуктов в морозилке хватало, чтобы продержаться пару дней.

Керр отпер кодовый замок кейса, достал ноутбук, сделал себе чашку черного кофе и разложил на столе бумаги, слушая, как на крыше воркуют голуби.

Вначале он просмотрел материалы по конкретным операциям, затем взял «СК». Бегло просмотрел общую часть — оценку положения в странах, наиболее подверженных влиянию террористических организаций, особенно «Аль-Каиды». Пробежал глазами не внушающие оптимизма сводки о положении на Ближнем Востоке. В приложении он нашел краткий отчет Европейского отдела министерства иностранных дел и по делам Содружества. В нем говорилось и о перспективах евро, и о субсидиях фермерам, давалась оценка продолжающейся экономической нестабильности в Греции. Один раздел был посвящен вступлению Турции в Европейский союз.

Еще сорок минут Керр занимался чтением сводок, циркуляров и разведданных. Прочел обзор, посвященный «Контесту», международной контртеррористической стратегии британского правительства, и сводку, подготовленную МИ-5, по внутреннему положению в стране.

И только когда он сделал перерыв и пошел налить себе еще кофе, в голове прозвенел сигнал тревоги. Если бы он сидел в Скотленд-Ярде, в своем кабинете, заваленный повседневными письмами и делами, он бы вряд ли обратил на это внимание… Выключив чайник, Керр бросился назад, к столу и стал листать приложение к бюллетеню, пока не нашел раздел, посвященный Турции. Под грифом «Секретно — только для Великобритании» он прочел параграф, в котором шла речь о переговорах, запланированных на понедельник, 1 октября, между членами британского кабинета министров и руководством ЕС. Главной темой переговоров значились политические и экономические перспективы Турции в связи с расширением Европейского союза. Но внимание Керра привлек не сам текст, а его заголовок: «Европейский отдел — ассимиляция Турции», за которым в скобках шло принятое в министерстве сокращение: «ЕО — АТ».

Окончательно все подтвердить мог только Фарго… Алан подошел к телефону сразу же.

— Ал, по-моему, я только что понял, что такое «ЕО — АТ», — сказал Керр. — Посмотри свой экземпляр «СК», страница пятьдесят три приложения… Там есть заголовок. Ничего не напоминает?

Зашелестели страницы; потом Фарго тихо присвистнул.

— А у Джибрила записано: «ЕО — АТ минус четыре».

— Если это оперативная инструкция, значит, очередной теракт запланирован на следующий четверг. Неужели все связано с принятием Турции в ЕС?

— Теракт с турецкими корнями означает конец всем надеждам Турции на вступление в Европейский союз. Если мы правы, у нас остается меньше сорока восьми часов, — заключил Керр.

— А ведь переговоры-то секретные, — напомнил Фарго. — Неужели террористы узнали о них, шантажируя Атвелла?

— Очень может быть… да, вполне возможно.

— Ладно.

Фарго на том конце линии глубоко вздохнул. Оба долго молчали, обдумывая последствия. Вдруг в голове у Керра замелькали, как в калейдоскопе, противоречащие друг другу мысли. Он вспомнил, как спасал Мелани в Хакни, узнал от Робин о детях, которых незаконно ввозят в Великобританию и принуждают заниматься проституцией. Перед его глазами стояла ужасная фотография, на которой Атвелл насиловал девушку… Потом он подумал: в самом деле странно. Почему заместитель министра внутренних дел принимает так близко к сердцу похищение маленькой англичанки? Все следы, начиная от явочной квартиры Джибрила и заканчивая судьбой нескольких девочек и шантажом Роберта Атвелла, вели на Марстон-стрит. Потом мелькание прекратилось; успокоившись, Керр понял, что в их познаниях имеется пробел.

— Ал, кстати… ты получил распечатку переговоров русского замминистра?

— Да, получил час назад, но не хотел тебя беспокоить. Почти все подтверждает то, что мы уже знаем от Карла. Он звонил в российское торгпредство в Хайгейте, в посольство в Лондоне. Находясь в «Дорчестере», он принял входящий звонок из Москвы. Жаль тебя разочаровывать, Джон, но в Анатолии Ригове нет ничего сверхъестественного.

— Кроме того, что он был гостем на той странной вечеринке, — возразил Керр, складывая бумаги в кейс. — На месте убийства. Мне очень нужно еще раз поговорить с Карлом. Ал, можешь это устроить? Попроси, чтобы он привел с собой Ольгу.

— Я уже звонил ему, но он не подходит, — ответил Фарго.

— Тогда разыщи Ольгу. Если Карл перезвонит, не говори ему. И назначь встречу где-нибудь на нейтральной территории — скажем, в «Старбаксе» на Кенсингтон-Хай-стрит.

— Договорились.

— Я еду на работу. Слушай, кажется, Ригов по должности обязан налаживать торговые связи с Великобританией, да? Сколько времени он пробыл в Лондоне?

— Карл встретил его в Хитроу в прошлую пятницу, неделю назад. В Москву он вернулся во вторник. Вылетел из Фарнборо частным самолетом.

— Значит, меньше пяти дней, включая выходные. С кем он встречался?

— Похоже, ни с кем. Я наводил справки у знакомой из протокольной службы МИДа. Если бы Ригов официально встречался с министрами или представителями деловых кругов, все было бы отражено в протоколе. Судя по всему, Ригов все время проводил в «Дорчестере» и российском посольстве.

— И еще побывал на частной вечеринке, куда его провожал Карл, — дополнил Керр. — Все подсказывает, что налаживание торговых связей — всего лишь крыша. По-моему, мистер Ригов занимается совершенно другими делами. В нем скрыто гораздо больше того, что мы видим на поверхности.

— Если что-то и скрыто, у нас нет к нему доступа, — ответил Фарго.

— Что еще больше наводит на подозрения. Попробуем зайти с другой стороны… Кто сейчас наш самый близкий европейский союзник?

— Я бы поставил на французов.

— Ты шутишь!

— Месяц назад группа Плута завербовала для них агента на поезде «Евростар».

— Попробуй что-нибудь выяснить, хотя многого я не жду.

Фарго перезвонил, когда Керр еще не доехал до Скотленд-Ярда.

— Ольга может встретиться с тобой завтра утром, в десять, в «Старбаксе». Выйдешь на «Кенсингтон-Хай-стрит», поверни налево. «Старбакс» на углу с Аллен-стрит. Она просила передать тебе вот что. Юрий Гошенко в этот четверг берет ее с собой на очередную частную вечеринку.

— Где она будет?

— Он ей не сказал.

Глава 47

Вторник, 25 сентября, 18.47, Чизик

После того как дом на Марстон-стрит засветился, все операции перенесли во второй дом, в Чизике. Четырехэтажный особняк прятался в стороне от дороги, в тихом тупичке посреди вишневого сада. Участок граничил с крикетной площадкой в десяти минутах от набережной Темзы. Несмотря на широкие черные двойные двери, увенчанные полукруглым цветным стеклом, дом в Чизике был куда скромнее своего предшественника в Найтсбридже: комнаты поменьше, потолки пониже, обстановка сравнительно скромнее.

Клер Грант приехала в Чизик вечером во вторник; Гарольд уже ждал ее в гостиной со стаканом хорошего виски. Комната была небольшая, примерно пятнадцать квадратных футов, но уютная; стены обшиты деревянными панелями, над мраморным камином висит пейзаж, на потолке пыльная стеклянная люстра, на деревянном полу — вытертый ковер. В гостиной стояли два мягких кожаных кресла с откидными столиками и такой же диван. На дубовом столе в дальнем углу были приготовлены графин с хорошим виски и два хрустальных стакана. Клер Грант приехала прямо из министерства; сняв пальто, она бросила его на диван. Гарольд встал ей навстречу, расцеловал в обе щеки и усадил в соседнее с собой кресло, лицом к двери.

— По-моему, тебе сейчас не мешает выпить, — заметил он.

— Гарольд, какого дьявола ты меня вызвал?

Не отвечая, он налил ей виски и подлил себе.

— Мне совсем чуть-чуть! — попросила Клер. — Вечером мне еще голосовать… Где все?

— Никого нет; мы одни. — Гарольд насыпал на ее откидной столик дорожку кокаина и сел в свое кресло. — Наши хозяева просили поговорить с тобой. Они очень довольны тем, как ты публично поддерживаешь Майкла Данбери, молодец. И по телевидению выступила очень достойно. Высший класс!

— Чушь! Данбери — настоящий осел. — Грант нагнулась к кокаину.

— Поверь мне, Клер, они понимают, как тебе тяжело.

— И что же они с ней сделали? — спросила Грант, пытливо глядя на Гарольда. Тот с невозмутимым видом пил виски. — Выкладывай! Гарольд, говори же! Дело очень щекотливое…

— Об этом уже поздновато беспокоиться, дорогая моя. — Гарольд расхохотался и поморщился. — Мы делаем то, что от нас требуют. И к сожалению, нас просят еще кое о чем.

— От нас?

Гарольд достал из нагрудного кармана сложенный лист бумаги и стал крутить его в руке. Клер Грант пожалела, что кокаин еще не подействовал. Он бесил ее, когда бывал в таком настроении; у него принуждение выглядело соблазном.

— Если честно, от тебя… Извини, — несколько разочарованно произнес он.

Понимая, что Гарольд ждет, когда она выхватит у него записку, она откинулась на спинку кресла и закинула ногу на ногу.

— Нет, Гарольд. С меня хватит. Я больше не могу рисковать.

— Дело очень срочное, — продолжал он, по-прежнему помахивая запиской. — И, судя по всему, оно станет последней просьбой к тебе.

— То же самое ты говорил и в прошлый раз. — Вздохнув, она взяла у него записку, развернула и прочла два имени и прочие сведения, необходимые для выдачи визы. Прочитав все, она пытливо взглянула на Гарольда. — Они экстремисты вроде Ахмеда Джибрила, да?

— Студенты, как и он. Прилетят из Исламабада, — умиротворяюще ответил Гарольд. — Их присутствие необходимо для выполнения особого задания.

— Они террористы.

— Дорогая моя, они выполняют задание наших хозяев.

— Меня вынуждают попустительствовать экстремизму!

— Мы ничего не знаем. И потом, кто мы такие, чтобы делать подобные выводы? Ты снова пошлешь запрос о выдаче виз в обход обычных процедур, и все, как в прошлые разы, подготовит соответствующий служащий.

— Но после Джибрила прошло слишком мало времени. Если дело выплывет наружу…

— Любая проверка покажет, что документы были рекомендованы надежным сотрудником твоего министерства, твоим подчиненным. Мы с тобой прекрасно понимаем, насколько в таких делах размыты границы. Никто не сумеет отличить террориста от агента, вышедшего из-под контроля…

— Повторяю, я не могу!

— А я тебе снова напоминаю, — усмехнулся Гарольд, — что наше дело — выполнять приказы, а не думать о последствиях.

— Господи Иисусе! — Замминистра, дрожа всем телом, одним глотком выпила виски. — Гарольд, хватит с меня трупов! Это уж слишком!

— С каких пор в тебе заговорила совесть? — Гарольд опустил голову и понизил голос. — Друзья наших хозяев называют дочку Данбери «Английской розой». Одному Богу известно, что они для нее приготовили, но через нее нетрудно выйти на тебя… — Когда он снова поднял голову, Клер Грант увидела, что он уже не улыбается. — Так что хватит валять дурака, моя милая. Ты все можешь сделать. И сделаешь.

— Нет, Гарольд. Скажи, пусть отпустят меня! — Голос у Грант сделался умоляющим. — Заставь их!

— Да ладно, успокойся. — Гарольд поставил пустой стакан на столик. — Выполни задание еще один раз, и твоя драгоценная шкура спасена. Обещаю.

— И тогда меня оставят в покое, да?

— Можешь мне поверить. — Гарольд посмотрел ей в глаза. — Я-то связан с ними пожизненно, но ты — дело другое. Послезавтра вечером ты станешь совершенно свободна от всех обязательств. Выпьешь шампанского, мы расстанемся друзьями, и у тебя начнется карьерный взлет. — Он поставил стакан, снял пиджак, взял Грант за руку и поцеловал ее в губы. — Дома все в порядке?

— Гарольд, Дэвид не заметит, даже если ты затрахаешь меня до посинения.

— А ты хочешь? — улыбнулся Гарольд, нажимая кнопку на стене.

Не успела она ответить, как дверь открылась и в гостиную вошла женщина крепкого сложения в мешковатых черных брюках и белой блузке с короткими рукавами, которая обтягивала выпуклый живот. Замминистра уже видела женщину прежде и смерила ее злобным взглядом.

— А вам что здесь нужно, черт побери?

Не обращая на нее внимания, женщина обратилась напрямую к Гарольду:

— Вы готовы?

— Да, прошу вас, — ответил Гарольд, легонько сжимая руку Грант. — Думаю, сейчас самое время.

Женщина оглянулась в коридор и поманила кого-то своей жирной рукой. До них донесся чей-то тонкий голосок. В комнату вошла Сара Данбери с распухшими, заплаканными глазами. На ней ничего не было, кроме простой ситцевой сорочки и балетных тапочек. Ее густо нарумянили; щеки накрасили ярко-красной помадой. Рядом со своей спутницей она казалась крошечной.

Грант испуганно прижалась к Гарольду, как будто боялась, что девочка вот-вот набросится на нее.

— Нет-нет, Гарольд! Не позволяй им делать это со мной! — завопила она, когда до нее дошел ужасный смысл происходящего. — Пожалуйста! Я тебя прошу!

Гарольд поглаживал ее по руке и утешал. Тем временем толстуха подвела девочку к столу с напитками.

— Она здесь, чтобы прислуживать тебе, дорогая моя, — прошептал он. — Расслабься и получай удовольствие.

Грант похолодела, когда толстуха грубо сомкнула пальцы Сары на графине с виски.

— Мне еще работать вечером, — только и выговорила Грант. Она снова метнула на толстуху гневный взгляд: — Ты что, не слышишь? Я сказала, я больше не хочу, сука жирная!

По-прежнему не обращая на нее внимания, женщина подтолкнула Сару к креслу Грант. Мозг Грант, уже затуманенный виски и кокаином, еще пытался сопротивляться, но Гарольд положил руку ей на плечо, а Сара налила виски в пустой стакан. Рука у девочки дрожала, и немного виски пролилось на стол, но ни Гарольд, ни женщина ничего не заметили. Потом Гарольд отошел в сторону, а в руках толстухи неведомо откуда появилась видеокамера.

— Улыбочку! — насмешливо проговорила толстуха, снимая похищенную девочку, которая наливает виски заместителю министра.

Тюремщица увела Сару из комнаты так же быстро, как привела, и Грант с Гарольдом снова остались одни. Она скорчилась в кресле, закрыла лицо руками. Гарольд придвинулся ближе и принялся массировать ей затылок.

— Просто небольшая страховка, — бормотал он, — а ты ведь все сделаешь как надо!

— Мне конец! — рыдая, проговорила Грант.

— Чушь!

Она встала, забыв записку, которую вручил ей Гарольд, в кресле. Он подобрал ее и вложил в руку Грант.

— Еще два студента, дорогая моя, — прошептал он, — и потом мы оба ее поимеем, и все пойдет как раньше… Обещаю!

Глава 48

Вторник, 25 сентября, 19.38, дом Билла Ритчи

Из «Аквариума» Керр хотел поехать прямо домой. Проезжая по Финчли-Роуд (Мелани на всякий случай держалась сзади, проверяя, нет ли нового хвоста), он пытался расслабиться, включив канал «Мэджик-ФМ», но тревога, охватившая его после сделанного открытия, не отпускала.

Он остановился на двойной красной линии у шашлычной и выключил радио. Дорога была широкая, прямая и хорошо освещенная, поэтому он жестом показал Мелани, чтобы ехала дальше. Он не сомневался, что заметит любую машину, шпионящую за ним.

Впереди, у кинотеатра, парочки ждали следующего сеанса. Очередь дотянулась почти до его машины. Автобус на выделенной линии мигал ему: стоящая «альфа» вынуждала его ехать по общей полосе. Водитель нажал на клаксон и показал ему средний палец, но Керр, погруженный в раздумья, по-прежнему смотрел прямо перед собой.

Записка, обнаруженная под кожухом водонагревателя в квартире Джибрила, меняла все. Теперь они с Аланом Фарго понимали, что значит «13 + ЕО — АТ — 4». Ключ, найденный в «Синей книге», превратил подозрения в убеждение. Ахмед Джибрил готовится к очередному теракту. У них каждый час на счету.

Из шашлычной вышли три юнца, привлеченные гудками автобуса, и стали глазеть на неправильно припаркованную машину Керра. Один швырнул в него маринованным помидором. Юнцы громко расхохотались, когда помидор расплющился на лобовом стекле, но Керр был настолько поглощен собственными мыслями, что ничего не замечал.

Придется одновременно выгораживать своих, пока те следят за Джибрилом, и выполнять свой долг — предотвратить очередной теракт. Если боевики нападут до того, как они докопаются до истины, все их труды сойдут на нет. Если он не сумеет предотвратить кровопролитие, чувство вины будет мучить его до конца жизни.

После открытия, сделанного утром, в тишине и покое явочной квартиры, Керр почувствовал себя еще более одиноким. Он понимал, что друзья рассчитывают на него, доверяют ему. До сих пор он еще ни разу их не подводил. Теперь же его грызла тревога. С каждым новым доказательством он все острее понимал, что и ему, в свою очередь, необходимо кому-то довериться. Но у него тыла не было; он не ждал поддержки от старших по званию.

Керр поднял голову на запачканное лобовое стекло. Юнцы, забыв о нем, приставали к какой-то испуганной девчонке у кинотеатра. Вдруг он понял, что он должен сделать. Чувство долга не оставляло ему другого выхода. Он завел мотор и с ревом развернулся. Юнцы вздрогнули от неожиданности.

Билл и Лин Ритчи жили на севере Лондона, в Финчли — там в свое время находился избирательный округ Маргарет Тэтчер. Они купили полдома с четырьмя спальнями в тихом тупике, обсаженном деревьями, напротив ухоженного парка. В последний раз, когда Керр здесь был, Ритчи устроил прием для ирландского отдела Специальной службы после очередного поражения ИРА в Лондоне; тогда на подъездной дорожке стоял тот же старый «мерседес».

Керр словно извиняясь посмотрел на Лин Ритчи, которая открыла дверь, но та просияла.

— Джон! Какой приятный сюрприз! Заходи, — сказала она после того, как он расцеловал ее в обе щеки.

В гостиной работал телевизор.

— Извини, Лин. Он дома? — спросил Керр, оглядываясь.

— Конечно. Билл! — позвала она, распахивая дверь. — Пришел Джон… Джон Керр!

Ритчи, одетый по-домашнему в мешковатые зеленые вельветовые брюки, клетчатую рубашку с расстегнутым воротом и домашние тапочки, развалился в кресле с бокалом красного вина. Гостиная была обставлена современно и со вкусом; Керр заметил новые обои, несколько акварелей на стенах и кремовый ковер — обычно такой покупают после того, как вырастают дети. На столе рядом с двухместным диваном стоял еще один бокал с белым вином. Ритчи встал ему навстречу. Неожиданно Керру стало интересно, что делают Билл и Лин, когда остаются одни. Разговаривают друг с другом или просто молча смотрят телевизор?

Настал неловкий миг, когда Ритчи выключил звук и жестом пригласил Керра сесть на место Лин.

— Что случилось? — спросил он.

Подушка была еще теплой; Лин взяла со стола свой бокал и спросила, что он будет пить.

— Красное, спасибо, — ответил Керр, бегло улыбнувшись.

— В чем дело? — спросил Ритчи, как только они остались одни.

— Извини, что испортил тебе вечер.

— Не испортил, — буркнул Ритчи, пригубливая вино.

— Ну, значит, испорчу. Если я прав, скоро начнется настоящий ад.

— Что случилось?

— Пока сам не знаю. Но то, что я должен сказать, больше не может ждать. — Керр наклонился вперед и осторожно поставил бокал на кофейный столик. — Я поручил своим взять Джибрила в разработку. Судя по всему, кроме нас, им больше никто не занимается.

Ритчи побагровел:

— Ведь я же приказывал! А ты обещал…

— Извини, я солгал. Но слишком многое поставлено на карту. Мы следим за ним круглосуточно. И кое-что выяснили… по-моему, ты непременно должен об этом узнать.

Вернулась Лин; она принесла бокал красного для Керра и подлила вина Ритчи. Посмотрев на них, она улыбнулась и сказала:

— Ну, я вас оставлю. — Выйдя, она закрыла за собой дверь.

— Слушай, дело связано не с одним Ахмедом Джибрилом. Все гораздо серьезнее. Как бы ты отнесся к рассказу о том, что кое-кто из наших сильных мира сего устраивает частные вечеринки для узкого круга друзей, на которых они насилуют девочек, контрабандой ввезенных из Турции? Возможно, не только девочек, но и мальчиков…

— Я бы приказал тебе назвать источники.

— Погоди. — Керр уже не мог остановиться. — Они убили по крайней мере одну жертву.

— Докажи.

— Скоро докажу.

Ритчи не замедлил с ответным ударом:

— Старший инспектор, встаньте в строй!

— Вот тебе для начала. — Керр порылся в кармане куртки и достал копию фотографии, которую он получил по электронной почте шесть дней назад. — Насильник, Роберт Атвелл, занимает не последний пост в министерстве иностранных дел. Его личность установил Алан Фарго. Атвелл — крупный специалист по международному праву. Сейчас он служит в европейском отделе… Мы считаем, что Атвелла шантажируют.

— Где ты это взял? — спросил Ритчи, протягивая руку.

Керр поспешно убрал снимок обратно в карман.

— Кто-то прислал его мне. Анонимно. Ты бы мне поверил, если бы я не показал тебе фотографию? Нет? — Он медленно и недоверчиво покачал головой: — Билл, если ты не дашь делу ход, на твоих руках будет кровь…

— Полная ерунда.

— …как и на руках тех, кто тобой управляет!

Керр ожидал еще одного словесного удара, но Ритчи как будто лишился дара речи. Человек посторонний сказал бы, что он выглядит подавленно, встревоженно и устало, но Керр знал Ритчи много лет и понимал, что тот напряженно думает. Тишину нарушил телефонный звонок из прихожей.

— Билл, я имею право знать, почему ты вдруг обернулся против меня. Кто тебя настроил? Почему Уэзеролл спускает на меня всех собак? — Он замолчал, но лицо Ритчи оставалось непроницаемым; глаза метнулись к телеэкрану. — Может, Филиппа Харрингтон? Наверное, ты догадываешься, как ей не терпится меня утихомирить… — Они молча смотрели друг другу в глаза; атмосфера в гостиной дышала недоверием. — Послушай, кто-то явно работает против меня. Мне нужна поддержка.

— Убери голову! Сделай для разнообразия что-нибудь разумное.

— Билл, почему Джибрила так защищают?

Они услышали голос Лин из прихожей; она разговаривала по телефону и смеялась.

— Еще совсем недавно ты был моим непосредственным подчиненным и руководил всеми тайными операциями, — сказал Ритчи, снова переводя взгляд на экран. — Почему бы тебе не заняться тем делом, за которое мы тебе платим?

Шестое чувство снова принялось что-то нашептывать Керру, поэтому он потянулся к бокалу, чтобы немного потянуть время. К боссу он поехал, повинуясь порыву; теперь он пробовал дать задний ход и прикидывал, что можно, не выдавая себя, раскрыть Ритчи.

— Вот тебе еще информация к размышлению. Явочная квартира Ахмеда Джибрила засветилась в связи с сирийскими террористами, которые орудовали в восьмидесятых. Помнишь дело Хиндави?

— В какое еще дерьмо ты вляпался?

Керр осторожно рассказал, как они нашли связь между явочной квартирой Джибрила и домом на Марстон-стрит, а также о том, что оба жилища арендовала контора Джулии Баккур. Потом он объяснил, как Алан Фарго установил личность Омара Талеба, чей номер сохранился на сим-карте Джибрила. Талеб оказался офицером сирийской спецслужбы Рашидом Хуссейном.

— Билл, кто сделал закладку в моей квартире? Если окажется, что следы ведут к Хуссейну, мне угрожает враждебный агент иностранного государства.

— Я не занимаюсь домыслами! Или ты уже забыл все, чему я тебя учил? Может, у тебя найдется конкретное доказательство?

— Какое доказательство и зачем? Чтобы ты мог проверить, сколько мне известно?

Керр откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и выпил вино, прикидывая все за и против. Он решил рискнуть:

— Ну хорошо… Вот тебе конкретное имя. Клер Грант, заместитель министра внутренних дел. Запрос о выдаче визы Ахмеду Джибрилу прислала она, пользуясь своим влиянием в МВД.

Наконец-то Билла Ритчи проняло.

— Как ты это выяснил, черт тебя дери? — живо спросил он, подаваясь вперед.

— Значит, это правда? Я попал в яблочко, Билл? — ответил Керр. — И потом, ты злишься или удивляешься? А может, не можешь понять, как мы до всего докопались?

— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?

— Я-то понимаю, а ты? Если Джибрил — террорист, почему с ним так возятся? Кстати, ты в курсе, что похитили девочку — дочь известного политика?

— Я читаю газеты.

— Грант требует, чтобы ей каждые две минуты докладывали о ходе следствия по делу Сары Данбери. Еще одно важное совпадение!

Ритчи смотрел на него исподлобья; Керр по-прежнему не мог понять, что думает его начальник. Лин закончила разговаривать и, выйдя на кухню, стала доставать тарелки из посудомоечной машины. Лицо Ритчи оставалось непроницаемым; невозможно было понять, о чем он думает. Может быть, он злится оттого, что Керр нарушил его покой, а может, искренне жалеет Керра, который сам поставил крест на своей карьере? Скорее второе.

Ритчи скрестил руки на груди.

— Ну, хорошо. Я собирался сказать тебе завтра, но с таким же успехом могу сообщить и сегодня. Пола предложила на месяц перевести тебя с повышением в Национальное агентство по борьбе с преступностью, начиная с понедельника. Завтра в пять ты должен явиться с рапортом к Тео Каннингу.

— На месяц?! А что потом? — Завибрировал смартфон Керра; он увидел на экране имя Робин.

— Тебе звонят, — заметил Ритчи.

Керр нажал кнопку «Сброс вызова».

— Билл, я спросил, что будет со мной потом?

Ритчи некоторое время молчал; он снова покосился на телеэкран.

— Не говори, что я тебя не предупреждал, — произнес он наконец.

— На прежнее место я уже не вернусь? Меня уволят? На что ты намекаешь?

— Пола уехала в Бирмингем. Дело уже от меня не зависит. Она хочет убрать тебя из СО-15.

— За что? За то, что я делал свое дело? Ушам своим не верю! Особенно потому, что это говоришь мне ты. — У Керра снова завибрировал смартфон; он увидел текстовое сообщение: «Не могу найти Габи. Очень волнуюсь. СРОЧНО ПЕРЕЗВОНИ!»

Должно быть, Ритчи заметил тревогу на лице Керра.

— Что случилось?

— Личное дело, — ответил Керр, направляясь к двери.

— Не принимай все так близко к сердцу!

Глава 49

Среда, 26 сентября, 13.11, школа Святого Бенедикта для девочек, Беркшир

В первые дни в школе Святого Бенедикта Памела Мастерс обедала вместе с ученицами в столовой, затем урывала полчаса в учительской до звонка на послеобеденные занятия. После того как ей предоставили служебную квартиру, она уходила обедать к себе домой. Запивая бутерброды бульоном, она смотрела дневные новости. Исключение составляли среды, когда у нее не было вечерних занятий. По средам Мастерс ездила в Виндзор, где ходила в кино, или готовила себе что-нибудь необычное на ужин.

Запыхавшись после подъема по узкой лестнице, она сразу включила телевизор и услышала о похищении Сары Данбери. Застыв от неожиданности, она вскоре взяла себя в руки и нажала на видеомагнитофоне кнопку «Запись». Бегущая строка информировала, что заявление от лица родителей девочки делает заместитель министра внутренних дел, которая курирует вопросы безопасности. Не отрываясь от экрана, Памела нащупала табуретку и села на край, завороженная голосом и лицом женщины, которую она ненавидела больше всего на свете.

«Повторяю, потеря любого ребенка — вещь ужасная, — говорила Клер Грант, — и с каждым новым днем, что Сары нет, ее родные переживают невообразимые страдания. Майкл и Селина Данбери сейчас не дают интервью; они сидят дома и ждут новостей. Я знаю Майкла Данбери много лет по совместной работе в парламенте. Будучи заместителем министра по вопросам безопасности, я со всей ответственностью заявляю: полиция делает все возможное, чтобы вернуть Сару родителям живой и невредимой. Вы, журналисты, всегда высмеиваете так называемую „вестминстерскую деревню“, — сказала она в заключение, язвительно улыбаясь и наклоняя голову, — но в такие времена, как сейчас, хочется верить, что все мы делаем свое дело».

Мастерс снова и снова прокручивала запись и с каждым повтором все больше убеждалась в справедливости своих догадок.

— Корова! — буркнула она себе под нос. — Извращенка, убийца, сука проклятая! — Она опустилась на колени почти вплотную к экрану и внимательно разглядывала каждую клеточку на лице Грант, вслушивалась в ее интонации. Наконец, она с трудом встала, выключила телевизор и опустила голову. Руки у нее дрожали. Очень хотелось выпить. Она вышла на кухню, но в буфете ничего не было. Схватив пальто и ключи, Памела Мастерс поспешила вниз.

Машину, коричневый «ниссан-микра», она держала в бывшей конюшне напротив спортивной площадки. Она купила ее в местном салоне, когда поступила на работу в школу Святого Бенедикта; новая машина для новой страницы в ее жизни. Памела очень любила свою машину и каждое воскресенье ездила в город на ручную мойку, после чего служитель загонял ее на парковку возле супермаркета.

Город находился в трех милях к востоку; ехать туда нужно было по живописной лесной дороге. Стоял погожий осенний день; обычно Памела Мастерс любовалась пейзажем. Но сегодня она гнала машину вперед, не сбрасывая скорость ниже пятидесяти пяти миль в час и почти не замечая, как красиво желтеют листья на конских каштанах. В городке была всего одна главная улица с магазинами и двумя автозаправками; на одном ее конце стояла церковь, а на другом, рядом с супермаркетом, — два паба. Поскольку городок находился в окрестностях Виндзора, здесь всегда было много машин; местные жители давно и безуспешно требовали от властей построить объездную дорогу.

Парковочную разметку нанесли по диагонали к проезжей части; она с трудом въехала задним ходом на последнее место со своей стороны. Заперев машину, она поспешила в бар, где торговали спиртным навынос. Бар находился всего в нескольких шагах от парковки. Поскольку было тепло, владелец приоткрыл дверь и ее не выбило взрывной волной, когда Памела расплачивалась за литр водки. Сначала они услышали громкий хлопок, от которого здание как будто подпрыгнуло. За хлопком последовали свист и громкий треск, как будто снаружи взрывались огромные петарды. Бармен поспешно нырнул под прилавок. Памела выглянула на улицу и увидела вспышку. Она в ужасе посмотрела на парковку. Ее любимая машинка превратилась в груду искореженного металла, окруженную пламенем. Верхние ветки стоящего рядом ясеня тоже загорелись; от горящих покрышек шел едкий черный дым. Пламя пожирало дорогую велюровую обивку салона; взрывались остатки бензина. Прохожие в ужасе разбегались во все стороны; многие кричали от страха.

Из паба выходили завсегдатаи с пивными кружками; они с любопытством наблюдали за происходящим. Мастерс подумала: «Меня пытались убить, а вам все равно!»

Бармен уже вызывал экстренные службы, и Мастерс опомнилась. Положив водку в целлофановый пакет, она вышла из бара и хладнокровно направилась прочь от своей машины, к стоянке такси рядом с букмекерской конторой. Она вернулась в школу. К тому времени, как из соседнего городка приехала первая пожарная бригада и начала тушить то, что осталось от машины, она снова поднималась по лестнице в свою квартиру.

Мастерс действовала быстро. Не снимая пальто, она позвонила администратору и попросила у нее машину на вечер. Она солгала, что ее «микра» в сервисе. Глотнув водки прямо из горлышка, она высыпала содержимое своей сумки прямо на пол и стала искать записку с нацарапанным на ней мобильным номером Мелани.

— Мне нужно увидеться с вами сегодня, — сказала она, когда ее переключили на автоответчик. — Сейчас два пятнадцать, и я еду в Скотленд-Ярд, потому что дело не может ждать ни минуты. Пожалуйста, будьте на месте.

Коричневый конверт формата A4, запертый в ящике ее стола, содержал такое ужасное напоминание о ее прошлом, что ее невольно затрясло. Памела набрала еще один мобильный номер, затем выдвинула ящик, схватила конверт и бросилась вниз, за ключами от старого «форда-фиесты».

Впервые за много лет она ехала в Лондон на машине. По пути пришлось завернуть на заправку; она забыла о том, что за въезд в город надо платить. «Налог на пробки»! У нее ушло двадцать минут на то, чтобы найти свободное место в центре. К тому времени, когда она добралась до Скотленд-Ярда, она буквально взмокла от пота.

Мелани, в джинсах и свитере, стянувшая волосы в хвостик, спешила на встречу из Ист-Хэма. Последнее время они заметили повышенную активность — верный признак того, что скоро планируется новый теракт. До звонка Памелы Мастерс Мелани поговорила с Керром. Тот волновался из-за Габи. Накануне вечером он не смог дозвониться до дочери и сказал Мелани, что утром разыщет ее соседок по квартире. Ни одна не знала, где сейчас находится Габи. По их словам, в последнее время она часто исчезала на несколько дней. Иногда она говорила им, что ночует у него. Ни одна соседка не тревожилась, и обе уверяли Керра, что рано или поздно Габи объявится. Насколько им было известно, постоянного парня у Габи не было; никаких проблем у нее в жизни тоже не наблюдалось.

Кроме того, Керр тревожился из-за того, что в воскресенье, когда они проводили совещание у него дома, их могли прослушивать. Значит, те, кто установил жучки, знали, что Габи — его дочь и бывает у него. Он еще раз побеседовал с Робин и, стараясь не показывать страха, попросил ее припомнить, что Габи писала на своих страничках в Фейсбуке и Твиттере.

Когда Мелани сообщила ему о Мастерс, Керр распорядился вести допрос в «Аквариуме». Он назначил Мелани главной: в конце концов, Мастерс ее уже знает. Необходимо было расколоть Мастерс, играть на ее болевых точках. Ведь что-то вынудило ее схватиться за телефон! Нужно, чтобы она дошла до точки невозврата.

— Я просто посижу рядом. Меня ты даже не заметишь, — обещал он.

Приехав, Мелани увидела, что Керр опустил жалюзи и устроился по другую сторону своего стола.

— Спасибо, что пришли, — только и сказал он, когда Мелани представила ему Памелу Мастерс. Затем он, как и обещал, сел в углу.

— Памела, мне показалось, что голос у вас был встревоженный — похоже, дело не терпит отлагательств, — начала Мелани, садясь на место Керра. Барьер, разделявший их, мешал ей вести допрос; вскоре она встала и пересела поближе к Мастерс.

— Вы сказали, чтобы я звонила в любое время дня и ночи, — напомнила Мастерс, переводя взгляд с Мелани на Керра и обратно.

— Совершенно верно — когда вам подскажет совесть, — кивнула Мелани, наливая в бумажные стаканы воду из щербатого графина. — И я сразу примчалась к вам, хотя у меня сейчас много других дел. Так что давайте не будем тянуть время.

В «Аквариуме» было тепло, но Мастерс не снимала пальто. Опустив голову, она принялась крутить пуговицу. Керр заметил, что ее шея закрыта плотным шелковым шарфом.

— Меня только что пытались убить, — сказала она наконец.

— Что?!

— Повторите, — не в силах сдержаться, подхватил Керр.

— Не нужно смотреть на меня как на полную идиотку, — огрызнулась Мастерс, косясь на Керра, сидевшего напротив. Теперь она принялась крутить концы шарфа. — Взорвали мою машину. Или подожгли… все равно. Она взорвалась через минуту после того, как я вышла из нее на стоянке! Наверное, поставили взрывное устройство на определенное время. Еще одна минута, и я сгорела бы заживо. Наверное, они выяснили, что вы приезжали меня допрашивать.

— Кто? — спросила Мелани.

— А еще они прислали мне фотографии, чтобы меня напугать. Но они, очевидно, поняли, что номер не прошел, потому что вы вернулись в субботу. Решили, что я пошла вам навстречу и… ну, понимаете, раскололась.

— Что за фотографии?

Мастерс смущенно покосилась на Керра, но тот вовремя отвел взгляд в сторону.

— Грязные, отвратительные снимки, от которых меня тошнит.

— Что на них? — спросила Мелани.

— Мне обязательно все говорить? — Она опустила голову.

— Пожалуйста, покажите снимки мне; я должна убедиться, что вы говорите правду, — хладнокровно ответила Мелани, указывая на конверт, торчащий из сумки Мастерс. — Позвольте взглянуть!

Она увидела три увеличенные цветные фотографии более молодой Памелы Мастерс, которая занималась сексом с несколькими партнерами. Мастерс отвернулась. Мелани быстро просмотрела снимки, разглядывая лица других людей. Потом, не показывая фотографии Керру, она сунула их назад в конверт и вернула Памеле.

— Спасибо. Извините. Кто их вам прислал?

— Один человек по имени Гарольд. Таким образом они пытались заткнуть мне рот, а потом покушались на мою жизнь.

— Кто такой Гарольд? — спросил Керр.

— Мы знали его только по имени.

Мелани покосилась на Керра, намекая, чтобы тот помолчал. Мастерс вдруг разразилась бурной речью, как будто прорвало плотину:

— Он педофил. Подонок, который предпочитает мальчиков… и девочками тоже не брезгует, — все громче говорила Мастерс. — Полное дерьмо, ублюдок!

— Памела, успокойтесь, пожалуйста, — сказала Мелани. — И расскажите все, что вам известно.

— Гарольд очаровывает людей… Заманивает и укладывает к себе в постель… Но он — настоящий зверь, насильник и садист.

— Поэтому вы должны рассказать, кто он такой, — вмешался Керр.

— Не могу.

— Не можете или не хотите?

— Это просто невозможно.

Мелани снова угрожающе покосилась на Керра.

— Потому что вы его боитесь. Я права?

— Очень боюсь… — едва слышно ответила Памела Мастерс.

— И все же защищаете его, — заметил Керр.

— Я защищаю себя!

— О вашей защите позаботимся мы.

— Просто замечательно, черт побери! — Мастерс вскинула на него красные глаза. — В следующий раз, когда меня сожгут, вы прибежите сразу же, верно?

— Если вы сдадите его сейчас, этого даже не понадобится делать.

— Сделаете меня главной свидетельницей? Ни в коем случае. — Мастерс разрыдалась. — Я и так… переступаю через себя. Вы хоть представляете, как мне стыдно?

Мелани хотела ответить, но Керр ее опередил:

— Памела, никто ничего не узнает, но один раз в жизни вам придется все рассказать. — Он нагнулся к ней. — Пожалуйста, назовите имя того человека и перестаньте валять дурака.

— А вы перестаньте меня запугивать! — Только что она плакала, но сразу же ощетинилась. Мелани вспомнила их первую встречу в школьном классе. Мастерс закуталась в пальто и прижала к себе сумку: — Если он будет продолжать в том же духе, клянусь, я сейчас же уйду, — обратилась она к Мелани. — И попробуйте меня остановить!

— Памела, никто вас ничего не заставляет делать, — мягко возразила Мелани, протягивая женщине бумажный носовой платок, чтобы снять напряжение. Затем она многозначительно покосилась на Керра. — Пожалуйста, не спешите и расскажите, как вы познакомились с тем человеком.

Мастерс уронила сумку на пол, вытерла глаза и глубоко вздохнула.

— Меня тогда прикомандировали к МИ-6, и я служила референтом в здании «Сенчури-Хаус». Я была молодая и симпатичная… хотите — верьте, хотите — нет. А он уже тогда считался восходящей звездой. И он… мной овладел.

— Хотите сказать — он вас изнасиловал? — тихо уточнила Мелани.

Мастерс опустила голову и тихо заплакала.

— Он был моим первым мужчиной; нет, никакого насилия, все совершилось с моего согласия. Никто из нас не возражал… мы все взрослые люди и шли на это добровольно. Наши вечеринки будоражили нервы. На них можно было принимать что угодно и развлекаться со всеми, с кем хотелось… Вечеринки каждую ночь, мальчик с мальчиком, девочка с девочкой… а ведь тогда еще нетрадиционная сексуальная ориентация могла стоить карьеры. Никто никого не принуждал; и кроме нас, никто ничего не знал, потому что все держали язык за зубами. Вы не представляете, как мне теперь скверно, когда я все это вспоминаю!

Мелани мягко тронула ее за плечо:

— Памела, нам известно, что у вас был ребенок.

— Да… Люси Энн. Она умерла, когда ей не исполнилось и десяти месяцев. — Мастерс беззвучно плакала. — Хуже этого со мной ничего не случалось.

— Ее отцом был Гарольд?

— Гарольд был харизматическим лидером. Он выделил меня из толпы; все очень просто. Он умеет находить у людей недостатки и внушать им, что это, напротив, достоинства.

— Признак неплохого сотрудника разведки, — заметила Мелани.

— Не пытайтесь его оправдать. Он обладает мощной сексуальной энергией и умеет причинять боль. Все изменилось в девяносто третьем году, когда я забеременела. Я сразу перестала быть для него близким человеком. Он выкинул меня, променяв на жадную дешевую сучку.

— А вы что?

— Оплакала Люси и стала кое-как налаживать жизнь. Больше я его не видела, но слышала о нем много плохого.

— От друзей из МИ-5, да?

— Они поставили дело на поток, — продолжала Мастерс, словно не слыша вопроса, — и Гарольд стал вводить в наш кружок людей извне, понимаете? Он подвергал всех невероятному риску. Странно, что им так долго все сходило с рук, прежде чем все пошло ко дну.

— Что вы имеете в виду? — спросила Мелани.

— Их выбирали не случайно, а потом компрометировали. Насаживали по-крупному… Как смешно!

— Что с ними делали? — спросила Мелани.

— Их шантажировали. Все, что там творилось, втайне снималось на камеру.

— Когда все происходило? — уточнил Керр.

— Я точно не знаю.

— Но вы тогда еще служили в МИ-5?

— Да. Пять-шесть лет назад.

— Памела, кто именно организовал шантаж? — спросила Мелани.

— Гарольд довольно долго служил в странах Африки… По-моему, главным образом в Кении. Но в самом начале его посылали в страны Восточной Европы. В восемьдесят девятом году сотрудники болгарской спецслужбы застукали его с девятилетним мальчиком в самом центре Софии. Классическая ловушка! Я все узнала гораздо позже. Его завербовали еще до распада советского блока, а потом передали русским, которые с тех пор его и курируют.

— Кто его жертвы? — спросил Керр. — Вы знаете их имена?

Мастерс покачала головой.

— Но мне известно, что все продолжается по-прежнему… Это отвратительно. Вот почему я подала в отставку.

Керр все больше волновался и принялся забрасывать Мастерс вопросами:

— Как вы все выяснили?

— Не могу сказать.

— Почему вы не доложили обо всем по начальству?

— Сами догадайтесь. Гарольд поимел меня и одновременно свою страну. Представьте, как бы начальство обошлось с его брошенной любовницей!

Все немного помолчали; затем Мелани снова многозначительно посмотрела на Керра, напоминая ему о его обещании сидеть тихо. Керр откинулся на спинку стула.

— Все в порядке, Памела. Я понимаю, — сказала Мелани, успокаивая Мастерс. — Но если вы боитесь рассказать, кто он такой, зачем вы проделали такой путь ради встречи со мной?

— В обеденный перерыв я зашла домой и включила телевизор, а там кое-кого увидела. Потом я села в машину… что было дальше, вы знаете. — Голос у нее задрожал. — В общем, я вдруг кое-что поняла и ужаснулась.

— Продолжайте.

— По телевизору выступала Клер Грант; она говорила о пропавшей девочке. Так вот, Грант почти наверняка замешана в похищении! В свое время Данбери добился того, что ее уволили. Он ее главный политический противник. И сейчас она ему мстит, притворяясь, будто помогает.

Мелани поморщилась:

— Откуда вам это известно?

— Так ведь это ради нее Гарольд меня бросил! И я не сомневаюсь: они вдвоем вытворяют ужасные вещи.

— Памела, вы хоть понимаете, что сейчас говорите? — Мелани выпрямилась и снова покосилась на Керра, призывая того к молчанию. — То есть… у вас есть доказательства?

— Пожалуйста, не смотрите на меня как на полную идиотку. Грант требует, чтобы главный констебль каждый день отчитывался перед ней о ходе расследования; так она может следить за тем, какие действия они предпринимают. Клер Грант — психопатка. Она нимфоманка и извращенка. Я хорошо ее знаю; я умею разгадывать ее жесты и вижу ложь. За много лет она ни на йоту не изменилась.

— Где они познакомились?

— По-моему, в Африке. Грант после университета работала в какой-то международной организации. Они психопаты, но очень хитрые. Да, Мелани! Гарольд всю жизнь занимался тем же самым. Он приближал к себе врагов, чтобы удобнее было следить за ними, понимаете?

Керр одним прыжком оказался у двери; он снова взял бразды правления в свои руки.

— Подождите меня, пожалуйста. Мне нужно кое-что проверить в комнате 1830. Дело займет пять минут максимум. Когда я вернусь, вы назовете его имя.

Глава 50

Среда, 26 сентября, 16.23, «Аквариум»

Мелани и Керр провели вместе множество допросов. Керр понимал, что Мелани не хочется снижать темп, но нужно было привлечь Алана Фарго. Он поможет установить личность Гарольда. Кто знает, что способны нарыть ребята из комнаты 1830, пока они беседуют с Памелой Мастерс? Кроме того, Керр собирался сообщить Фарго, что тот был прав с самого начала, подозревая Грант. Его чутье оказалось вернее их рациональных выкладок.

Заваривая кофе в приемной, Мелани через открытую дверь наблюдала за Мастерс. Ей казалось, что она понимает ее лучше Керра. Мелани считала Мастерс жертвой. Тот, кого Памела Мастерс до сих пор боялась, обладал полной властью над ней, когда ей было двадцать с небольшим. Он властвовал над ней, унижал ее, вселял в нее парализующий страх и чувство вины. В силу своей подготовки Мастерс привыкла хранить тайны, но унижения, которым она подвергалась по милости ее мучителя, были самыми тяжкими из всех.

После перерыва Мастерс немного успокоилась; она, правда, все равно не находила в себе сил смотреть Мелани в глаза и то и дело теребила пальто и шарф. Но Мелани оставалась невозмутимой. Она нисколько не сомневалась: перед тем как Мастерс покинет Скотленд-Ярд, они узнают настоящее имя ее любовника. Либо Мастерс признается сама, либо его вычислит Алан Фарго по своим каналам.

Она предложила Мастерс молоко и сахар, затем снова села рядом, держа в руке свою кружку. Она нарочно придвинулась поближе, и Мастерс чуть отодвинулась. Шарф соскользнул, и Мелани мельком увидела ее шею. По другую сторону прозрачной перегородки сотрудники занимались повседневными делами; Мастерс держалась так, словно они с Мелани — незнакомые люди, которые очутились в одном и том же пустом зале ожидания. Атмосфера сложилась странная, но Мелани не нарушала молчания. В ожидании Керра Мелани поглядывала на Мастерс, но та успела поправить шарф. Они молча пили кофе. Наконец, Мелани не выдержала:

— Памела, вы сказали, что больше никогда не видели Гарольда. Но ведь это неправда, да?

— Он бросил меня много лет назад.

Ее сумка лежала между ними, и Мелани выхватила оттуда конверт. Рассмотрела его с обеих сторон — там ничего не было написано.

— По вашим словам, снимки вам прислали. Но на конверте нет ни имени, ни адреса, ни почтового штемпеля. Ничего.

— Я переложила их в другой конверт.

— А с оригиналом что сделали? Ведь мы могли бы отдать его на экспертизу. Кстати, этот конверт не новый. Памела, пожалуйста, будьте со мной откровенны. По-моему, Гарольд принес вам снимки лично. Или кто-то из его приближенных.

— Нет!

— Вы поэтому так боитесь? — Мелани осторожно дернула шарф, открывая красные пятна и синяки на шее Мастерс. — Неужели он пытался вас запугать?

Мастерс долго смотрела на Мелани в упор, как будто они играли в гляделки. Потом она отвернулась и снова заплакала.

— В субботу вечером, после того как вы во второй раз приезжали ко мне… с тем молодым человеком… ко мне явился Гарольд. Секс его уже не интересовал… он хотел только причинить мне боль.

Вернулся Керр и молча сел на место; Мастерс замолчала. Мелани разгладила ее шарф, словно намекая, что это останется между ними.

— Продолжайте.

— Он привез мне эти фотографии и велел помалкивать. Он угрожал мне, и я его выгнала… да, выгнала! А сегодня меня пытались убить.

Керр вскинул голову, как будто хотел что-то спросить, но Мелани одними губами произнесла: «Потом!»

— Памела, — сказала она, — вы намекнули, что у вас до сих пор есть друзья в МИ-5… И раз уж мы зашли так далеко, пожалуйста, расскажите, кому вы звонили из школы в прошлую среду, сразу после моего ухода.

На сей раз Мастерс не колебалась.

— Джереми Томпсону.

— А он тут при чем? — негромко спросил Керр.

Мастерс покосилась на него и хмыкнула:

— По-моему, вы прекрасно знаете, при чем тут он. Или считаете меня совсем уж идиоткой? Я знаю, что на меня вы вышли через Джереми, потому что он сам во всем признался.

— Я не об этом вас спросил.

Мастерс немного помолчала.

— Мы с Джереми подружились на работе после того, как выяснилось, что только мы с ним в школе изучали латынь. Правда, смешно? Подумать только, из-за чего люди иногда сближаются… Мы часто шутили на эту тему… и остальные тоже над нами подтрунивали. Вот и все.

— Джереми тоже принимал участие в ваших вечеринках?

— Скажем, ему… известно то, о чем я вам рассказала, — осторожно ответила Мастерс. — Нам обоим было противно. Но… я уволилась, а он остался. Он женат, у него дети; ему есть что терять. Он считает, что со всем этим как-то связаны теракты в Уолтемстоу.

— Почему он так решил?

— Я знаю только, что все имеет какое-то отношение к Джибрилу, которого недавно освободили. Кажется, на него заведено совершенно секретное досье, которое запрещено выносить из кабинета Филиппы. Наверное, Джереми в него заглянул. И теперь мучается от того, что узнал.

— Джерри рассказывал мне о досье, — задумчиво проговорил Керр. — Так почему же он все отрицал во время нашей встречи? Какого черта сам не рассказал обо всем?

— По его словам, вы ужасно давили на него. И угрожали… Джереми предложил, чтобы все исходило от меня, он считает, что вы не в состоянии его защитить.

— Чушь! Трусливые отговорки!

— Нет. Вы не должны винить Джереми. То, что он обнаружил, гораздо ужаснее, чем я думала раньше… Он надеялся, что вы до всего докопаетесь сами после того, как встретитесь со мной. Мне вы навредить не сможете. И никто не сможет. Но я ошибалась, да? Выходит, навредить мне можно… и кое-кто охотно это сделает.

— По-моему, Джерри пел нам с вами разные песни.

— Поверьте мне, на прошлой неделе мы с ним часто беседовали. Я убеждала его поступить как надо. Джереми со всем разберется… по-своему. Неужели вы не понимаете, что ему нужно защитить себя? Бедняга по-настоящему считает, что сходит с ума. Несколько лет развлечений — а в результате невинных людей взрывают! Вот какие мысли бродят у него в голове. Пожалуйста, обещайте, что больше не будете ему докучать!

Керр покосился на Мелани.

— Покажи ей, — велел он.

Мелани вошла в почтовый ящик Керра и нашла фотографию Роберта Атвелла, которую неизвестный прислал в среду вечером, через несколько часов после первой краткой встречи Мелани с Мастерс.

Мелани довольно долго смотрела на дату и время.

— Да, наверное, это прислал Джереми. Повторяю, я звонила ему после того, как вы ушли. Он говорил, что чувство вины сводит его с ума, а я его успокаивала, внушала, что можно все исправить. В тот же день, ближе к вечеру, он снова позвонил мне. Он все обдумал и обещал кое-что прислать вашему боссу. Посмотрите, как называется тема: Veritas vos liberavit.

— «Истина вас освободит», — произнес Керр.

Мастерс обращалась исключительно к Мелани, как будто Керра в комнате не было.

— Он назвал это своей предсмертной запиской. Сказал, что, как только он обнародует то, что у него есть, люди из МИ-5 все поймут и погубят его.

— Это неправда. Мы в состоянии его защитить.

— Он так не считает.

Как только Мелани закрыла письмо, в почтовый ящик Керра пришло еще одно. Отправителем снова значился «Друг», а тема называлась Ultima voluntas.

— Погодите минутку, Памела! — Мелани жестом подозвала Керра и подвинулась вбок.

Керр подошел к Мелани и посмотрел на монитор.

— Открой.

Все трое ждали, затаив дыхание. Неизвестный вложил в свое послание цветное видео хорошего качества: сцена зверского изнасилования девушки-подростка. Она лежала на диване, лицом в камеру, и Мелани сразу узнала ее.

— Таня! — еле слышно произнесла она.

Насильник был голым, только его лицо, голову и плечи закрывал черный капюшон; кроме того, на нем были черные хлопчатобумажные перчатки. Из-под капюшона доносились приглушенные стоны и сопение, которые постепенно делались все громче.

— Познакомьтесь с Гарольдом, — ровным тоном произнесла Памела.

— Что?!

— Он всегда так стонет, когда кого-то насилует, — пояснила она. — Это значит, он собирается ее убить и нарочно задерживает оргазм до тех пор, пока жертва не умрет… Я же говорила вам, что он зверь!

Запись продолжалась пару минут. Когда она закончилась, они несколько секунд сидели молча.

— Теперь-то вы выдадите нам этого подонка? — спросил наконец Керр.

Мастерс отвернулась. Он резко выдвинул средний ящик стола, задев ее колено, но не извинился. Мастерс пришлось подвинуться. Порывшись в бумагах, Керр нашел увеличенный снимок Тани и швырнул его на стол.

— Памела, вы учительница, — гневно произнес он. — Теперь вы видите, что случается, когда хорошие люди бездействуют!

— А вы слышали женский голос, который понукал его из-за камеры? — с каменным лицом спросила Мастерс. — Это Клер Грант. Уверяю вас, съемку вела она. Раньше она частенько этим баловалась. Она обожает снимать и сниматься.

Керр снова сел.

— Насколько я понимаю, видео мне тоже прислал Джерри?

— Я позвонила ему перед уходом, сказала, что еду на встречу с Мелани. Ultima voluntas значит «последняя воля». Мне по-настоящему страшно за него.

— Ну, так как? — спросил Керр. — Вы и дальше будете изворачиваться или поможете нам положить этому конец?

— А вы арестуйте Клер Грант, чтоб ее черти побрали! Как только я увидела эту суку в дневных новостях, я сразу поняла, что она соучастница похищения… Поэтому я и приехала. Я все сказала.

Керр посмотрел ей в глаза.

— Но ведь вы не только поэтому приехали сюда? — тихо спросил он. — Не только Джерри Томпсон понял, как связаны развеселые вечеринки в кругу сотрудников и жестокие убийства?

Мастерс опустила голову.

— Джереми позвонил мне ночью в понедельник… — Она глубоко вздохнула. — Он сказал: Джо Алленби убили за то, что он прислал вам ориентировку на Ахмеда Джибрила. Надеюсь, вы понимаете, почему он так напуган.

— Значит, вот что привело вас к нам… — вздохнул Керр. — Вы чувствуете свою ответственность за гибель хорошего человека, которого вы даже не знали?

— Я его знала. — Опустив голову, Мастерс снова тихо заплакала и едва слышно сказала: — Джо был в курсе всего.

Мелани тронула ее за плечо:

— Памела, он и был тем вторым человеком, которому вы тогда звонили? После нашей первой встречи. Второй звонок вы сделали за границу. Вы звонили Джо, да?

— Я любила его. — Она вскинула голову; по ее лицу текли слезы. — Отцом моего ребенка был Джо Алленби.

После того как Мелани проводила Мастерс в приемную, Керр еще раз включил видеозапись и стал внимательно изучать все подробности.

— А ты заметила? — спросил он, когда Мелани вернулась и села рядом с ним на место Мастерс.

— Что?

— Я знаю, кто такой Гарольд! — Керр убрал звук и приостановил воспроизведение. Промотал изображение на несколько кадров назад. — Посмотри на его левую руку! Гад сжимает ее ногу и все больше заводится… Смотри внимательно! Сейчас перчатка соскользнет… вот… есть! Видишь темную отметину на тыльной стороне ладони? Помнишь, я рассказывал тебе про человека, который проходит курс химиотерапии?

— Господи!

— И Мастерс упомянула Африку, так? Я вспомнил, что он два срока отслужил в Найроби. А сейчас Алан Фарго подтвердил, что до командировки в Кению он служил в Болгарии.

— Так почему же ты не?..

— Потому что хотел услышать имя ублюдка от нее.

— И что ты собираешься делать?

Керр посмотрел на часы, выключил компьютер и схватил куртку.

— Разумеется, повидаться с ним. А ты пока постарайся раздобыть Пустельгу. И сразу звони мне. Я приеду в любое место, где бы ты его ни нашла.

Ошеломленная Мелани побежала за Керром и догнала его уже в холле, у лифтов.

— Слушай, по-моему, Памела в чем-то права. Тебе не кажется, что нам лучше на время оставить Пустельгу в покое? То есть… вспомни, совсем недавно он пытался спрыгнуть на рельсы в метро. Он знает, что случилось с Джо Алленби после того, как тот высказался. Джон, он на краю пропасти. Он подавлен. По-моему, ему нужна помощь психотерапевта.

— Найди его, — упрямо повторил Керр, входя в лифт.

— Джон, из-за него мне как-то не по себе.

— Сегодня же, — добавил он.

Дверцы кабины сомкнулись.

Глава 51

Среда, 26 сентября, 17.13, кабинет председателя Национального агентства по борьбе с преступностью

Тео Каннинг, без пиджака, подвернув рукава рубашки, пошел навстречу Керру. После крепкого рукопожатия он провел Керра в свой кабинет.

— Джон, наконец-то! Добро пожаловать! — сказал он, усаживая его в кресло. — Располагайся, чувствуй себя как дома.

Керр еще не знал начальника, который умел бы так ловко обезоруживать людей, как Каннинг.

— Значит, Тео, твой фокус все-таки удался! — Он улыбнулся.

— Сначала твоя начальница Пола Уэзеролл наотрез мне отказала, но вчера вечером совершенно неожиданно перезвонила и предложила немедленно перевести тебя. С нетерпением жду твоего рассказа. Что ты такого натворил, чем так досадил ей? — Каннинг расплылся в улыбке. — Кстати, насчет Микки Бейнса ты оказался совершенно прав. Только между нами… Для этого типа все обернулось очень плохо. Учти, Джон, рассказываю только тебе.

Следующие пять минут Каннинг описывал, как убитого Микки Бейнса нашли в пригороде Амстердама. Его нашли с перерезанным горлом; в кармане его пиджака лежал пакет с килограммом героина. По предварительным выводам полиции Нидерландов, Бейнса убили во время передачи крупной партии наркотика.

— Подонок взял отпуск за свой счет и поехал туда на своей машине. У него в Голландии не было абсолютно никаких дел, и он повез туда партию первосортного товара. Амстердам он знал как свои пять пальцев. Голландцы обещают тщательно расследовать дело, но я от них многого не жду. Теперь ты понимаешь, почему мне так важно, чтобы ты работал со мной.

Керр старался держаться так же расслабленно, как Каннинг, повторяя его жесты и позы, «зеркаля» его обман.

— Надеюсь оправдать твое доверие.

— Ты можешь помочь мне прямо сейчас вырезать раковую опухоль! — Каннинг выпрямился, поставил локти на колени, сложил пальцы домиком и понизил голос. Керру с трудом удавалось не смотреть на темное пятно на тыльной стороне его левой ладони. — Повторяю, все должно остаться в строжайшей тайне. Бейнса я подозревал уже несколько месяцев. И даже просил кое-кого присмотреть за ним — знакомых со старой работы. То, что сообщил ты, подтвердило мои опасения. А для тебя у меня есть еще одно срочное дело. Надо завершить операцию «Пирамида». Сегодня вечером Бейнс должен был получить вознаграждение от одного из крупных игроков. Стандартная операция с внедрением агента в криминальную среду. Из-за того, что Бейнс неожиданно уехал, все пришлось организовать с помощью третьего лица, еще одного продажного агента. Сегодня утром мы его арестовали. Он раскололся, признался во всем, но мне очень хочется, чтобы сделка все же состоялась.

— А меня используешь как приманку, — сказал Керр, у которого нервы были на пределе.

— Ты все понимаешь… — Каннинг посмотрел на него, словно извиняясь. — Я знаю, официально ты приступаешь к работе у нас только с понедельника.

— Ничего страшного.

— Время поджимает. А мне пока нельзя выносить сор за пределы агентства.

Настала очередь Керра податься вперед; он улыбнулся даже шире, чем Каннинг:

— Тео, меня убеждать не нужно. Мы с тобой на одной стороне.

— Сразу видно по-настоящему благородного человека! — Каннинг снова расплылся в улыбке. — Объект не знает агента в лицо. Ты скажешь пароль, тебе передадут деньги. Джон, риска почти никакого. Рядом, на наблюдательном пункте, группы вооруженной поддержки и задержания; всякое контрнаблюдение мы нейтрализуем. Ты, главное, получи деньги и сохрани доказательную базу в целости.

— Где назначена встреча? — спросил Керр так беззаботно, как будто договаривался о светском рауте.

— В Уоппинге. Ну что, дружище, справишься?

— Сейчас надо ехать в контору — у меня там куча недоделанных дел — а потом, конечно, справлюсь. В какое время мне приехать?

Каннинг глянул на часы:

— В двадцать три тридцать. У нас примерно шесть часов. Оставь мне свой мобильный номер; попозже я сообщу тебе, если произойдут какие-то изменения. И повторяю, Джон, все строго между нами, — сказал он, пока Керр писал номер. — Честь мундира и так далее.

— Конечно-конечно. — Керр встал и подошел к личному туалету Каннинга. — Ты не против?

Закрывшись, он извлек из мусорной корзины несколько салфеток с волосками Каннинга. Воду в туалете не спускали, поэтому он окунул в мочу кусок туалетной бумаги, тщательно завернул его в бумажные полотенца и сунул в карман пиджака. Покончив с делом, он спустил воду и вымыл руки.

Проводив его до приемной, Каннинг снова пожал ему руку и хлопнул по плечу.

— Я все устрою и звякну тебе, — пообещал он.

Керр успел запомнить мобильный номер Каннинга, записанный на стенде за спиной у Дороти.

— Рад буду поработать с тобой, Тео! — Он снова широко улыбнулся, пытливо глядя своему собеседнику в лицо. — Я тебя не подведу.

Глава 52

Среда, 26 сентября, 17.28, «Игл секьюрити сервисиз»

Карл Сергеев сидел в своей каморке и ждал звонка от Юрия Гошенко. Тот вызвал его на полчаса раньше, не оставив Карлу времени привести себя в порядок и перекусить. Карл не успевал съездить в прачечную; пришлось надеть ту же рубашку, что и вчера. В прежней жизни такое было для него немыслимым. На голубом шелковом галстуке появилось пятно; костюмные брюки помялись из-за многочасового сидения в лимузине.

Ему только что звонила Нэнси — в третий раз за день. Настроение у нее то и дело менялось; она быстро переходила от обиды и тревоги к откровенной злобе.

Карл уже два раза задерживал денежные переводы, хотя, уходя, обещал платить регулярно. Накануне он не перечислил в банк проценты по ипотеке. Детям нужны новая школьная форма и обувь, а также кроссовки для дома. Нэнси призналась, что ей отчаянно не хватает денег; Карл понимал, что она говорит правду. Его собственное финансовое положение можно было назвать ненадежным. Через неделю он получит последний чек из Столичной полиции; сообразив это, Нэнси уже принялась искать работу по объявлениям. Хуже того, он точно не знал, сколько ему заплатит Гошенко и когда; перспективы были весьма неясными.

Прошла неделя после того, как он увидел Ольгу в кабинете Гошенко. Карл по-прежнему чувствовал себя разбитым и глубоко несчастным. Он не сказал Ольге, что засек ее, не пытался уличить ее во лжи. Хотя она еще злилась на него, в постели была такой же страстной и по-прежнему уверяла, что хочет изменить свою жизнь, чтобы они были вместе. Ее заверения еще больше смущали Карла. Одержимость, ревность и унижение сочетались с чувством вины по отношению к Нэнси и детям. Эмоции раздирали его на части.

Всю жизнь Карла считали оптимистом; он внушал себе, что все будет хорошо. Коллеги и друзья, бывшие свидетелями его бурных и разнообразных отношений с женщинами, говорили, что все его романы — победа надежды над жизненным опытом. Карл всегда воспринимал слова друзей как комплимент, но последняя связь оказалась гораздо более серьезным испытанием. После ночи с Ольгой ему всякий раз с трудом удавалось восстанавливать душевное равновесие. Сердцем он стремился к совместному будущему с Ольгой; здравый смысл советовал на всякий случай сохранить за собой съемную квартиру.

Застегивая пиджак, Карл вошел в роскошный кабинет Гошенко. В кресле, похожем на трон, сидел Анатолий Ригов. Гошенко скромно притулился сбоку. К заместителю российского министра торговли он относился с явным почтением. При виде Карла ни один из них не улыбнулся.

Гошенко первым подал голос.

— Ключ, — потребовал он, протягивая руку.

Озадаченный Карл протянул ему ключи от «мерседеса».

— Карл, я вас предупреждал, — продолжал Гошенко. — Я не могу держать водителя, который садится за руль в пьяном виде… И который совершенно не следит за своим внешним видом.

Все помолчали. Ригов улыбнулся, разряжая обстановку:

— Я бы все изложил по-другому. На должность простого водителя я бы нанял человека вроде Бориса. Вы же, друг мой, обладаете более ценными качествами, позволяющими вам ориентироваться в серьезных вопросах…

— Уже нет.

— В связи с чем могу лишь выразить вам свои сожаления, — сказал Ригов, покосившись на Гошенко. — Кстати, именно поэтому я и хотел вас видеть. По-моему, вас наказали из-за… скажем, излишней обидчивости сотрудников нашего посольства. Я просто информировал посла о том, что в тот вечер вы скрупулезно исполняли свои обязанности. В любом случае примите мои извинения. Вот что я хотел вам сказать. Карл, я чувствую себя в ответе за то, что с вами случилось. И я хочу вам помочь вернуться в профессию, для которой вы так хорошо подходите.

Прямота Ригова поразила Карла; неожиданно для себя он разволновался. Его карьера прервалась на взлете; в личной жизни тоже наступил перелом. Неуверенность в завтрашнем дне порождала уныние. Хотя в подсознании что-то екнуло, он по-прежнему сохранял скептическое выражение лица.

— Вот как?

— Карл, я не понаслышке знаю о том, как вы работаете, — продолжал Ригов. — И мне больно видеть, что к моему соотечественнику относятся так неуважительно. Я хочу наладить отношения. — Внутри снова что-то екнуло. Карл усмехнулся и как бы невзначай сунул руку в карман пиджака.

— Это невозможно.

— Иногда можно и передумать, — заметил Гошенко.

— Ни в коем случае.

— Возражения иногда отклоняются, — ласково продолжал Ригов. — Юрий позаботится о вас. Он знает, как вы привязаны к своей подруге, и о ваших семейных проблемах. В особенности о том, как вам не хватает денег.

Карл снова покосился на Гошенко.

— Это Ольга вам сказала? Вы с ней говорили обо мне?

— Конечно нет. — Ригов снова заулыбался. — Карл, для нас ваше лицо — открытая книга. Вот сейчас мы оба понимаем, что вы очень беспокоитесь. Ваши чувства вполне естественны. Я хочу помочь вам вернуться в Скотленд-Ярд.

— Почему?

— Карл, мы высоко ценим вас. В конце концов, вы тоже русский.

С лица Ригова не сходила улыбка. Даже Гошенко вдруг повеселел.

— Мы видели вас с детьми.

— Вы за мной следили?

— Ваши дети заслуживают лучшего будущего. И Ольга тоже. Вы не согласны?

— А что взамен?

— Я хочу подружиться с вами. Иногда я буду приглашать вас в какое-нибудь тихое место, где можно выпить без посторонних и поговорить о том, что представляет взаимный интерес.

Карлу удалось криво улыбнуться.

— С кем же именно я буду беседовать, мистер Ригов?

— Перестаньте, старина! — Ригов разговаривал с ним терпеливо, как отец с непослушным ребенком. — Мы оба раскусили друг друга при первой встрече. В мое отсутствие будете встречаться с Юрием.

— А если я все-таки откажусь?

Ригов пожал плечами:

— Значит, мы расстанемся, как и встретились, — друзьями. Вы нам ничего не должны, — продолжал он, покосившись на Гошенко. — Зато Юрий еще не расплатился с вами… — Он многозначительно замолчал. Гошенко тут же выложил на стол пачку новеньких пятидесятифунтовых банкнотов. — Пять тысяч фунтов — это аванс. Деньги ваши независимо от того, примете вы мое предложение или нет. Здесь плата за услуги, которые вы уже оказали Юрию. И подарок — жест доброй воли, компенсация за те неудобства, которые мы вам причинили.

Карл глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла. Несколько секунд он молчал, переводя взгляд с одного на другого.

— Ольга в курсе?

Ригов покачал головой:

— Никто ничего не знает за пределами этого кабинета. Если вы позволите мне вам помочь, я, конечно, подумаю о более удобном канале передачи вознаграждения.

Карл достаточно давно занимался русскими делами и знал, что «расстаться друзьями» — старый эвфемизм, которым в КГБ обозначали убийство, иногда медленное и мучительное, но часто насильственное и кровавое. Он потянулся к деньгам и снова перевел взгляд с одного на другого.

— Чего вы от меня хотите?

Первым заговорил Гошенко:

— Оставайтесь хорошим сотрудником Скотленд-Ярда. — Поймав на себе тяжелый взгляд Ригова, он продолжал: — И естественно, не забывайте о том, что вы — русский. — Он снова улыбнулся, но его голос больше не звучал дружелюбно.

Мелани пришлось прождать Пустельгу у штаб-квартиры МИ-5 почти два часа. Она стояла, не бросаясь в глаза, в Виктория-Тауэр-Гарденз, прелестном скверике между набережной Миллбанк и Темзой; агент Керра всегда срезал здесь дорогу по пути к станции метро «Вестминстер». Она сидела на скамейке под деревом и листала книгу в мягкой обложке. Иногда она смотрела на реку и на шикарные современные дома на южной стороне Ламбетского моста.

Пустельга появился уже в сумерках. Мелани как раз поднялась на ступеньки рядом с детской площадкой, чтобы еще раз взглянуть на Темз-Хаус, и вдруг увидела его. За аркой Пустельга повернул налево и зашагал к пешеходному переходу на оживленной Хорсферри-Роуд. По мосту мчались машины; Пустельга шел, не глядя по сторонам. Машины резко тормозили; водители высовывались из окон и жали на клаксоны. Пассажир белого мини-вэна грязно обругал его. Мелани показалось, что Пустельга совершенно ничего не замечает. Он почти бежал; полы плаща хлопали на ходу. С реки дул свежий ветер, растрепав его жидкие волосы.

Мелани не показывалась Пустельге на глаза, пока он не добрался до Парламентской площади. Она догнала его у фонтана «Бакстон мемориал», воздвигнутого в честь принятия закона об отмене рабства.

— Джерри, мы все получили, — только и сказала она, легко тронув его за плечо.

Он поспешно развернулся, очевидно не подозревая, что она шла за ним. Вид у него был измученный; лицо потное и серое, несмотря на быструю ходьбу. Его била дрожь.

— Видео, — тихо пояснила Мелани. — Памела нам все рассказала, и Джон хочет немедленно увидеться с тобой.

Пустельга отдернул руку и крикнул:

— Передай ему, пусть катится ко всем чертям!

— Джереми, дело слишком серьезно, чтобы сейчас все бросить.

— И ты тоже катись!

Пустельга припустил к метро, не оглядываясь. Он почти бежал. Мелани держалась на расстоянии. В толпе на подходе к Вестминстерскому мосту он вдруг бросился через дорогу, не ожидая, пока переключится свет на светофоре, и Мелани чуть не потеряла его из вида. Ей снова удалось подобраться к нему, когда он проходил через турникет; на эскалаторе она встала за ним. Пустельга пошел не на «Юбилейную» ветку, по которой всегда ездил домой, а на кольцевую. В голове Мелани прозвенел тревожный звонок. Она помнила, что только на «Юбилейной» платформа отделена от рельсов прозрачными щитами, поэтому там невозможно спрыгнуть на пути.

Ей показалось, что Пустельга дошел до ручки. Он дико озирался по сторонам, ища знакомые лица. Они спускались все глубже. Мелани наклонилась и заговорила в самое его ухо:

— Джереми, тебе нечего бояться. Мы тебя защитим. Но мы не можем бросить начатое… Никто из нас не может.

Она снова тронула его за плечо, и Пустельга словно взбесился. Он завопил во всю глотку:

— Воровка! Воровка! Оставь меня в покое!

Он оттолкнул ее. Пассажиры с опаской косились на них. Сцена была вполне недвусмысленной. К солидному служащему, в костюме, при галстуке, приставала женщина из низов.

Мелани отогнали не служащие, а двое работяг в заляпанных краской комбинезонах. Они оттащили Мелани от Пустельги и пихнули на пол. Пустельга поспешил смешаться с толпой и, расталкивая пассажиров локтями, побежал на платформу. Один работяга еще лягнул Мелани и обозвал «шкурой». Потом оба побежали на свой поезд. Мелани вдруг затошнило — не от боли, а от дурного предчувствия. Она поняла, что задумал Пустельга, и бросилась за ним. Из туннеля хлынул теплый воздух. К станции подходил поезд.

Изогнутая платформа была переполнена народом; когда в конце туннеля ярко сверкнули фары, все дружно шагнули к краю. Вдруг Мелани увидела Пустельгу. Он стоял совсем недалеко, метрах в пяти от нее, у самого края. Вычислить его оказалось нетрудно; только он и двигался на всей платформе. Он проталкивался к последнему вагону, к выезду из туннеля, где поезд еще не успевает затормозить. Его окружали в основном молодые женщины; Мелани видела его растрепанные волосы. Он толкался и пихался. Другие пассажиры раздраженно оборачивались. Одна девушка что-то сказала, но сразу отвернулась. Должно быть, заметила выражение его лица — а может, догадалась, что Пустельга собирается сделать. Мелани громко звала его, но ее голос заглушил громкоговоритель. Пассажиров просили отойти от края платформы, не заступать за желтую линию. Пустельга дошел до точки невозврата. Она увидела, как он на миг распрямился и спрыгнул с платформы. Он не просто упал между колесами, а врезался в кабину, словно нападал на поезд… Скрежет, свист, шипение тормозов, глухой удар… Поезд медленно протащился мимо Мелани.

Толпа, замершая на платформе, одновременно выдохнула. На несколько секунд наступила тишина, нарушаемая только скрипом эскалаторов. Машинист с посеревшим лицом вышел из кабины. Потом началась настоящая какофония. До остальных постепенно дошло, что случилось у них на глазах. Люди часто слышат о попавших под поезд, но думают, что такое может случиться с кем угодно, только не с ними. И вот за долю секунды все изменилось. В ряды нормальных людей затесался самоубийца, эгоист, из-за которого они теперь опаздывали на работу или домой.

Послышался громкий голос дежурной по станции. Пассажиров призывали сохранять спокойствие. На платформе царили смятение, страх и паника. Мелани в силу профессии приходилось наблюдать вещи и похуже. Она не злилась и не боялась. Поднимаясь по эскалатору, она чувствовала, как ее заполняют сознание собственной вины и раскаяние.

Глава 53

Среда, 26 сентября, 21.33, кабинет Полы Уэзеролл

Керр знал, что Уэзеролл и Ритчи должны встретиться поздно вечером, потому что Уэзеролл будет вводить Ритчи в курс дела после возвращения с конференции в Бирмингеме. Ему обо всем рассказала Донна. Он решил дать им десять минут, прежде чем вламываться в кабинет Уэзеролл. Решение оказалось кстати, потому что ему позвонила Робин из Рима. Она не могла уснуть и спрашивала, нет ли новостей от Габи. Керр попытался ее успокоить, сказал, что соседки Габи обещали сразу же перезвонить, как только что-то узнают. Ему показалось, что Робин на грани истерики. Она вспомнила, что недавно Габи подружилась на Фейсбуке с каким-то парнем по имени Сэм. Он, по его словам, заинтересовался ее «политической принципиальностью», и Габи рассказала ему о том, чем занимается ее мать в Риме.

Керр, который готовился к серьезному разговору с начальством, успокаивал Робин, идя по коридору.

— Робин, у меня, наконец, прорыв. Скоро все раскроется… Не волнуйся. С Габи все будет в порядке, обещаю. Как только появится свободная минутка, позвоню ее подругам.

— Она твоя дочь, — отрезала Робин, — так что выбери подходящую минутку сегодня!

Керр понял, что ответил неудачно.

Когда он наконец вошел в кабинет Уэзеролл, сцена была не из приятных. Бросив пальто на спинку стула, а сумку с вещами на пол, Уэзеролл сидела за столом для переговоров и пила водопроводную воду из треснутого кувшина, который Донна оставляла в холодильнике. Верхнее освещение для такой большой комнаты было недостаточным, и поэтому казалось, что в кабинете очень холодно. Ритчи с закатанными рукавами сидел у противоположного конца стола. Вид у него был такой, словно сейчас он с радостью очутился бы где угодно, только не здесь.

Уэзеролл выглядела плохо; ей не шел выцветший зеленый шерстяной костюм в клетку, в котором она, должно быть, провела весь день на конференции. Керр справлялся о ней и знал, что ее сопровождал кортеж Транспортной службы Уэст-Мидлендс. До самого Лондона она ехала с мигалкой; выйдя из отеля в центре Бирмингема, она добралась до Скотленд-Ярда меньше чем за час.

Ритчи опомнился первым.

— Какого дьявола ты здесь делаешь?

Не ожидая приглашения, Керр сел за стол напротив него, слева от Уэзеролл и положил на столешницу свой кейс с кодовым замком.

— Ведешь себя не по-дружески, Билл. — Предчувствуя долгую ночь и тяжелый завтрашний день, Керр, узнав от Мелани о Пустельге, поехал домой, принял душ и переоделся в джинсы, рубашку поло и льняной пиджак. В отличие от своих начальников, он выглядел бодрым и свежим.

Уэзеролл кисло посмотрела на кейс, словно предчувствуя неприятности.

— Вы больше не служите в СО-15. Разве мистер Ритчи вас не предупредил?

— О чем? О том, что вы выставили меня и вам не хватило порядочности сообщить мне новость лично? Да, я в курсе. И о переводе в Национальное агентство по борьбе с преступностью тоже.

— И что? — спросила она, метнув на Ритчи гневный взгляд. — Вы виделись с сэром Тео?

— Да.

— Зачем же вы сюда вломились? Или мне повторить вам все по слогам? Здесь вы больше не работаете, ясно? — Уэзеролл провела рукой по волосам. Похоже, во время гонки по шоссе М-1 ее сильно укачало — лицо было совсем серым. — Сегодня же освободите кабинет и заберите личные вещи.

Уэзеролл вынула из ушей серьги и вздрогнула, услышав, как Керр щелкнул замком на своем кейсе.

— Я думаю, сначала вы должны кое-что увидеть, — тихо произнес Керр. Он достал из кейса DVD-диск и лист бумаги формата A4. — Видеозапись пришла ко мне на почту перед тем, как я отправился на предварительную дружескую беседу с Тео Каннингом. — Он придвинул ей бумагу. — На этом снимке Каннинг насилует и душит молодую девушку. Ее звали Таня, фамилия неизвестна. Судя по анализам ДНК, ее труп тайно вывезли с Марстон-стрит.

Керр ждал реакции, но Уэзеролл лишь раздраженно кивнула:

— Из дома, в который вы вломились без разрешения.

— С места убийства, которое охраняли коллеги из МИ-5, — уточнил Керр, — из дома, след от которого, как я предупреждал Билла, тянется к сирийским спецслужбам. Теперь я отдал на экспертизу образцы ДНК Каннинга. Посмотрите запись; вы услышите, как кричит умирающая девушка. — Он помолчал, давая им время переварить сказанное. Уэзеролл как будто втайне проверяла, не потеют ли у нее подмышки, а Ритчи опустил глаза и рылся в каких-то бумагах. Керр продолжал: — Каннинг педофил и предатель. Он не меньше двадцати лет работает на иностранные спецслужбы. Его кодовая кличка — Гарольд. По его просьбе через два часа я должен принять участие в тайной операции. У меня предчувствие, что он отдал приказ убить меня. Но я не согласен умирать из чувства долга.

— Кто прислал вам фото и запись? — мрачно спросила Уэзеролл, вспомнив о том, что она здесь главная.

— Человек, приславший мне видео и снимок, умер.

— Имя! — потребовал Ритчи.

Керр покачал головой:

— Сегодня он покончил с собой, потому что не смог смириться с ужасом, о котором я вам рассказываю. И я считаю себя отчасти виновным в его смерти, потому что я должен был ему помочь. — Керр снова порылся в кейсе и передал Уэзеролл фотографию. — Из того же источника. — Он помолчал, пока Уэзеролл и Ритчи, едва не стукаясь лбами, разглядывали ужасный снимок. — Насильник на снимке — сотрудник МИДа Роберт Атвелл, специалист по международному праву. С помощью таких снимков высокопоставленных людей шантажировали и вынуждали сделаться предателями вроде Каннинга.

Уэзеролл стало жарко. Она начала снимать жакет, потом передумала и выпила еще воды.

— В самом деле? Вам это известно доподлинно?

Керр сделал вид, что не замечает сарказма.

— Въездную визу Ахмеду Джибрилу заставили сделать Клер Грант, — осторожно ответил он.

— Джон, ты должен предоставить нам больше доказательств, — заметил Ритчи, но без всякого пыла.

— Я все могу доказать с помощью документов министерства иностранных дел, — парировал Керр.

— Так покажите их! — воскликнула Уэзеролл.

— Клер Грант затребовала визу в обход обычных процедур, — невозмутимо продолжал Керр, — и приняла участие в похищении Сары Данбери. Ее тоже шантажируют.

— Кто? — спросила Уэзеролл, покосившись на Ритчи.

Керр несколько секунд смотрел на своих начальников, пытаясь в полумраке прочесть, что написано на их лицах.

— Похоже, вы в самом деле не в курсе, — заключил он наконец. — Хоть это хорошо! Итак, позвольте сообщить, что всей их деятельностью управляют из России.

— Докажи! — рявкнул Ритчи.

— Посредником служит человек по имени Анатолий Ригов. По-моему, Ригов много лет курирует Тео Каннинга. Билл, не изображай удивление. Ничего не изменилось. Иностранные разведки стремятся завербовать одних и тех же людей. Тех, кто формирует общественное мнение, депутатов, возмутителей спокойствия, представителей правящих кругов — в общем, всех, кого можно скомпрометировать и завербовать. А найти нужных людей им помогает Каннинг.

— Где доказательства? — Ритчи по-прежнему смотрел на него скептически.

— Билл, хоть наши враги сейчас мягко стелют, спать все равно жестко. И хватка у них стала куда крепче. Похоже, Ригов на время передал Каннинга сирийцам. Он ищет подходящие объекты для шантажа и компрометирует их.

— Зачем?

— Чтобы те помогали пропускать к нам боевиков и устраивать теракты. Как только речь заходит о въездных визах, в игру вступает Клер Грант. Я давно уже пытаюсь вам объяснить… Ахмед Джибрил — живое доказательство того, что сирийский план внедрения осуществляется успешно.

— Мало фактов, — заметил Ритчи.

— А ты съезди в морг, — отрезал Керр.

— Хватит! — прикрикнула Уэзеролл. — Пока я слышу одни ваши домыслы. Вы выдвигаете голословные, бездоказательные обвинения. Фотография может оказаться монтажом. Старший инспектор, пора отрешиться от теории заговоров! Вы прямо помешались на Джибриле, и он довел вас до паранойи. — Она покосилась на Ритчи. — Вот, Билл, к чему приводит неуравновешенность, о которой я вас предупреждала.

Керр хрипло засмеялся.

— Вы в самом деле думаете, что фото смонтировано?

— Я не утверждаю, а предполагаю.

— Джон, — сказал Ритчи, — я навел справки о Ригове. Его нет ни в одной нашей базе данных, в том числе в «Экскалибуре». Мне принесли расшифровку его звонков. Там нет ничего необычного.

— Это лишь доказывает, как мы отстали в области контршпионажа. Анатолий Ригов служит в КГБ.

Уэзеролл закатила глаза.

— Джон, ты не прав, — сказал Ритчи.

— Ну, то есть в ФСБ. ФСБ — преемница КГБ, но суть та же. Там служат те же люди, которые в 2006 году отравили Александра Литвиненко.

Ритчи подался вперед. Он по-прежнему говорил мягко, как будто стремился избавить Керра от дальнейшего унижения.

— Джон, можно мы?..

— Час назад мне звонил Карл Сергеев, — продолжил Керр, глядя на него сверху вниз. — Сегодня чуть раньше Ригов его вербовал.

— Что-о?! — ахнула Уэзеролл.

— Ну да, вербовал. Ригов вместе со своим приспешником попытался переманить Карла на свою сторону.

— Чушь! — воскликнула Уэзеролл, снова косясь на Ритчи. — Неужели этот Сергеев таким способом пытается нам отомстить?

— Нет. Карл не предатель. Он хранит нам верность, несмотря на то что его незаслуженно унизили, — тихо ответил Керр. — Вы спросите, откуда мне все известно… Дело в том, что он записал весь разговор. — Он откинулся на спинку стула; Уэзеролл и Ритчи молча переглядывались, потрясенные его словами. — Сейчас в комнате 1830 расшифровывают его запись.

— Она нужна мне немедленно! — отчеканила Уэзеролл.

— И знаете, что самое любопытное? Ригов уверял, что поможет Карлу вернуться в СО-15. Похоже, для него такое дело трудностей не представляет. — Керр внимательно посмотрел на обоих. — Зачем обещать то, чего не можешь выполнить? И где он в следующий раз нанесет удар? Вот о чем я все время себя спрашиваю. Я дам вам послушать запись, мэм, — продолжал он, — но оригинал и расшифровку оставлю у себя до тех пор, пока не узнаю ответ.

Керр ждал их реакции. В комнате стало промозгло и неуютно. В зеркале сбоку Керр видел отражение Уэзеролл в профиль. Она растерялась и разозлилась; казалось, ей не по себе в слишком большом для нее кабинете.

— Насчет фото я все-таки не уверена, — сказала она наконец. — Билл, пожалуйста, до того, как мы дадим делу ход, проверьте все на подлинность.

— Это нелепо, — возмутился Керр. — Вы в самом деле думаете, что можете себе позволить ничего не делать?

— Если вы докажете, что они подлинные, я в пятницу утром объявлю о начале операции… Разумеется, при согласии мистера Финча.

Не произнося больше ни слова, Керр схватил диск и, обойдя стол, включил телевизор. Уэзеролл вздрогнула и повернулась к экрану. Она слушала крики жертвы и, побледнев, смотрела, как сэр Тео Каннинг насилует и душит Таню. Запись продолжалась три минуты. Через полминуты Уэзеролл визгливо потребовала, чтобы Керр выключил, но он, наоборот, сделал звук погромче. Крики сменились предсмертными хрипами… голова девочки безвольно упала набок, а председатель Национального агентства по борьбе с преступностью пинком сбросил тело на пол, как сломанную игрушку.

— Съемку проводила Клер Грант, — сообщил Керр. — Заместитель министра внутренних дел, которая курирует вопросы безопасности, снимает на камеру изнасилование и убийство. Какие заголовки на первых полосах!

Все сидели в ошеломленном молчании, а Керр вынул диск и посмотрел на них в упор.

— На плиточном полу в подвале я нашел пятно крови. Ее труп волоком тащили вниз по лестнице, разбив ей череп. Потом тело засунули в коробку, куда-то увезли и выкинули. — Керр положил диск и фотографию в кейс, защелкнул замок и тихо спросил: — Что они вам наплели, мэм? Как всегда, болтали о важной операции в интересах национальной безопасности? — Керр снова сел. Атмосфера в кабинете сгустилась, как грозовая туча. Ритчи смотрел на свои руки; Уэзеролл была уже на грани истерики. — И потом, в пятницу утром будет уже поздно. К сожалению, такой роскоши, как время, у вас нет. И кстати, не рекомендую привлекать к операции Быка. У нас значительно меньше двадцати четырех часов.

— Откуда вы знаете?

— По словам Карла, на завтрашний вечер запланировано какое-то важное мероприятие — прием.

— Где он состоится? — спросил Ритчи.

— Не знаю. Но Карл должен доставить туда Гошенко и Ольгу. Среди приглашенных «много больших шишек и один второстепенный член королевской семьи». Я цитирую подлинные слова Карла.

— Господи! Кто именно?

— Понятия не имею. В отделе охраны королевской семьи о завтрашнем приеме ничего не знают; должно быть, высокопоставленный гость явится туда инкогнито.

— Что совершенно недопустимо, — машинально констатировала Уэзеролл.

— Вы сами им обо всем доложите, мэм? — Керр усмехнулся и кивнул в сторону ярко освещенного Букингемского дворца. — И потом, кем бы он ни был, он не в первый раз балуется кокаином и сексом вдали от огней рампы. В ту ночь, когда Карл побывал на Марстон-стрит, он заметил там «ауди» пятой серии с гербом и специальной меткой на стекле.

— По-вашему, на приеме возможен теракт? — спросила Уэзеролл.

— Шантаж, похищение, теракт — выбирайте что хотите. Они уже доказали, что способны на первое и второе, поэтому лично я — за третий вариант. Да, мне кажется, что гости станут жертвами террористов. А их хозяева соберут в одном месте всех, кого они так долго шантажировали и вынуждали работать на себя, и взорвут. Представьте, какие будут последствия!

— Но ты не знаешь где, когда и кто? — уточнил Ритчи.

— Как раз собираюсь все выяснить. Мадам, мне нужна ваша санкция. Моя группа справится.

Уэзеролл посмотрела на Ритчи. Похоже, она, наконец, поняла, что с мнением заместителя стоит считаться.

— Что ты предполагаешь? — спросил у Керра Ритчи.

— Возможно все. И понадобиться тоже может все что угодно. Вам придется положиться на меня. Действовать нужно быстро, поэтому мне нужна свобода в принятии решений на месте в зависимости от того, как будут развиваться события.

— Похоже, вы уже все продумали, — заметила Уэзеролл.

— Потому что заранее догадывался, что произойдет.

— Согласен, — сказал Ритчи. — Но мы будем руководить тобой из оперативного штаба.

— Спасибо, — улыбнулся Керр. — А в качестве «крота» у меня будет Ольга.

— Откуда ты знаешь, что она не на их стороне? — спросил Ритчи.

— За нее поручился Карл.

— Он с ней спит.

— Ольга работает на меня.

— С каких пор?

— С утра, когда я угостил ее кофе.

Перед лицом опасности Ритчи начал резко меняться. Уэзеролл сидела молча, а непосредственный начальник Керра как будто ожил. Он подался вперед и забрасывал его вопросами. Охотно отвечая на них, Керр с радостью узнавал прежнего Ритчи, каким он был десять лет назад.

— Ольга тоже считает, что завтра будет важный день, — продолжал он. — Так ей сказал Гошенко.

Ритчи ткнул в него ручкой:

— Точные слова, Джон!

— «Там будут крупные игроки из британских правящих кругов. И еще сюрприз — одна очень важная персона». Дословно.

— Ничего себе… Если это правда, конечно. Ты уверен, что она не работает на Гошенко?

— Уверен. Я рассказал ей, как умерла Таня. В смерти девочки она винит не только Каннинга, но и Гошенко… Она ненавидит его и уверяет, что хочет его убить.

Ритчи оторвался от своих записей и едко уточнил:

— Убить — в смысле затрахать до смерти?

Перед ним сидел прежний Ритчи. Керр улыбнулся. Уэзеролл сидела молча, но излучала неодобрение.

— У Гошенко гепатит С, — тихо продолжал он, — а у Ольги ВИЧ.

Ритчи тяжело вздохнул.

— Интересно, Карл Сергеев в курсе?

Глава 54

Четверг, 27 сентября, 14.12, станция метро «Сент-Панкрас интернэитл»

Утром последнего дня своей жизни Абдул Малик, руководитель боевиков в Великобритании, прибыл в Лондон из Стамбула с единственным предметом багажа — дорогим портпледом из мягкой коричневой кожи. Если бы он для прикрытия не провел предыдущую ночь в Париже, он мог бы путешествовать совсем налегке. Не спеша позавтракав, он поехал на Северный вокзал и сел на поезд «Евростар». Малик купил билет первого класса. На вокзал Сент-Панкрас он прибыл около двенадцати, никем не замеченный.

От вокзала он пошел пешком. В переулке к нему пристали две проститутки, и он живо вспомнил, какое унижение пережил в студенческие годы в обители порока. Хотя гостиница ему не требовалась, он снял номер на сутки в первом попавшемся отеле, в котором нашлись свободные места. Он заплатил вперед и сказал портье, что багаж прибудет позже. Однако он мог бы ничего не говорить; в отелях рядом с вокзалом Кингс-Кросс привыкли к бизнесменам, которые ненадолго вырываются из дома, чтобы развлечься в столице. Поднявшись в номер, Малик позвонил по мобильному Рашиду Хуссейну и сообщил о своем благополучном прибытии. Потом он помолился, лег на узкую кровать, плотно закрыл глаза и представил себе жену и детей.

* * *

Керр перезвонил Ольге около десяти; она согласилась встретиться с ним в Хаммерсмите перед началом занятий в колледже. Керр захватил с собой Ленгтона; они остановились у плавучих домов рядом с Хаммерсмитским мостом.

— В половине седьмого Юрий заедет за мной в лимузине. Нас повезет Карл.

Керр покосился на Ленгтона.

— Гошенко специально попросил его об этом?

— Нет, Карл сам настоял. По-моему, даже потребовал, — ответила Ольга, наклоняясь с заднего сиденья «альфы» и сдвигая вбок сумку с книгами.

У Керра завибрировал смартфон.

— Что у тебя, Ал? — Он слушал молча и, отключившись, повернулся к Ленгтону. — Ожил номер Омара Талеба. Талеб — это Рашид Хуссейн, куратор Джибрила.

Керр достал из кармана фотографию Сары Данбери и показал ее Ольге.

— Узнаете? — спросил он.

— Про эту девочку писали в газетах… Ее убили, да?

— Ее могут держать в том месте, куда вас сегодня пригласили. Ольга, ей грозит опасность… Возможно, с ней будет то же, что и с Таней.

Ольга кивнула.

— Когда я туда попаду, я все выясню. А потом потихоньку отправлю вам эсэмэску из туалета.

Ленгтон протянул ей небольшой матерчатый мешочек.

— В эсэмэсках нет необходимости. Лучше наденьте это. — Она достала из мешочка браслет и крошечную серьгу. — Они вас не выдадут. Наши сотрудники все время ходят с такими миниатюрными передатчиками, и никто ничего не замечает. В браслете встроенный микрофон; к вечеру мы замаскируем его под настоящими бриллиантами.

— Достаточно поднести руку ко рту и шептать, — сказал Керр, — и вы сможете рассказывать Джеку, что вы видите.

Ольга улыбнулась.

— А вы где будете, мистер Джек, если мне вдруг понадобится защита?

— На крыше, — невозмутимо ответил Ленгтон.

— Мел, внимание! Объект вышел из дома и уходит, повторяю, уходит. Как слышишь, прием! — Керр и Ленгтон направлялись назад по Кромвел-Роуд, когда услышали по пятому каналу взволнованный голос Стива Гибба. Прикомандированный спецназовец вызывал Мелани с наблюдательного пункта напротив квартиры Ахмеда Джибрила. Все начиналось как и две недели назад.

Мелани откликнулась немедленно:

— Поняла тебя. Спасибо, Стив.

— На нем джинсы, стеганая куртка, темно-коричневые кроссовки, — продолжал Гибб.

— Есть, вижу его.

Керр прибавил газу и вырвался вперед в потоке машин еще до того, как Ленгтон включил мигалку.

— Джек, по-моему, началось, — только и сказал он.

Ленгтон уже схватил рацию и стал вызывать свои группы.

— Внимание всем! Говорит Джек. Мы с Джоном возле «Эрлс-Корт». РВП[9] — десять минут. Ребята, его нельзя упустить. Все время докладывайте, что происходит. — Керр и Ленгтон опросили своих и убедились, что у них все готово.

Поскольку Ахмед Джибрил находился в центре событий, вокруг него вертелось все, слежке за ним придавалось особое значение. Все помнили любопытную записку, оставленную Джибрилу Джулией Баккур: «Доставка костюма в четыре тридцать в условленный день. Примерка в афганском, а не саудовском магазине. Жди звонка с подтверждением». По-прежнему не до конца ясная, записка доказывала, что Джибрил — главное действующее лицо. Террорист приведет их к шантажистам. Кроме того, он мог навести их на след еще одной подпольной лаборатории по производству взрывчатки. Вся надежда была на «красных», на группы наружного наблюдения. В их силах предотвратить еще один теракт. О том, чтобы потерять Ахмеда Джибрила, и речи быть не могло.

В «альфе», заглушаемый треском помех, послышался голос Фарго:

— Алан вызывает Мел. Я в оперативном штабе. Тебе нужна помощь?

— Поняла тебя. Он идет пешком по Саут-Ламбет-Роуд, направляется к метро, к станции «Стоквелл». Очень спешит.

— Мел, где вы? — спросил Ленгтон.

— Мы с Джастином пешком. «Красный-четыре» на машине. Мы его ведем.

— Мел, будь осторожна — он может тебя узнать, — предупредил Ленгтон.

— Я переоделась и пропущу его вперед, пока он переходит дорогу. Джастин, тормози.

— Как он себя ведет?

— Говорит Джастин. Я в двадцати метрах позади. Он спокоен. Не озирается по сторонам, не рыскает. Больше не нервничает, не высматривает слежку. По-моему, он махнул на нас рукой.

— Все еще идет к метро? — спросил Керр.

— Да, скорее всего, — ответил Джастин. — Таким темпом он будет там минут через семь.

Вмешался Керр:

— Внимание всем «красным»! Говорит «Альфа». Я буду стоять у Воксхоллского моста, на северном берегу. Постоянно докладывайте обстановку. Мел, не приближайся к нему. Не рискуй.

Эфир замолчал; «красные» преследовали Джибрила по Саут-Ламбет-Роуд. Мелани не выключила микрофон; Керр слышал, как участилось ее дыхание, когда они с Джастином ускорили шаг.

— Говорит Джастин, он на станции. Мы не приближаемся.

Снова послышался голос Фарго:

— Сообщите, куда он направляется. Мы подхватим его.

В Скотленд-Ярде, в «альфе» Керра, которая мчалась по Пиккадилли, и на улицах вокруг станции «Стоквелл» все напряженно ждали.

— Покупает билеты в автомате. Платит наличными, — еле слышно сообщил Джастин. — Билет «Трэвелкард» на весь день… Черт! — «Трэвелкард» — плохо; по такому билету невозможно отследить место назначения. — Я поеду с ним.

Они слышали, как Джастин бежит по эскалатору, потом шум подъезжающего поезда.

— Мел, говорит Джастин, он садится на ветку «Виктория» и направляется на север. Я с ним. Можешь сесть в соседний вагон? Прием.

Керр услышал топот бегущих ног, гудок, когда закрылись двери, и шепот Мелани:

— Я села.

Двойной щелчок Джастина — и тишина.

Несмотря на разгар рабочего дня, пассажиров было много. Они обеспечили Джастину и Мелани неплохое прикрытие. Джибрил сел спиной к платформе. Джастин устроился в том же ряду, через три человека. Он хорошо видел отражение Джибрила в окне напротив. В соседнем вагоне ехала Мелани; она спряталась от Джибрила в толпе покупателей. Когда поезд замедлил ход перед третьей остановкой, «Виктория», Джибрил направился к дверям, собираясь выйти. Джастин прошел к двери в конце вагона. Из его наушника доносился голос Мелани. Она громко, заглушая визг тормозов, оповещала наземные группы о том, где они находятся.

Двери открылись, но Джибрил неожиданно переменил планы. Он неуверенно топтался чуть в стороне, пропуская выходящих пассажиров и как будто сомневаясь, что ему делать дальше. Джастин тоже замешкался у дверей; в давке его толкали. Потом Джибрил вышел на платформу и быстро огляделся по сторонам. Как только он отвернулся, Джастин вышел и бросился к переходу, стараясь спрятаться между северной и южной платформами. По громкой связи объявили, что поезд задерживается на минуту по техническим причинам. Джастин видел, как Мелани не спеша идет к выходу, смешавшись с группой студентов и поглядывая на огромные рекламные щиты.

Неожиданно Джибрил снова вскочил в вагон.

Мелани действовала не мешкая.

— Джастин, он нас засек. Не возвращайся.

— Нет, он запутался, — возразил Джастин. — Давай останемся с ним.

Он вернулся и подошел к соседнему вагону. Джибрил тут же снова вышел на платформу и зашагал к выходу в город. Джастин и Мелани последовали за ним, наполовину скрытые за группой пешеходов.

Как только послышался звуковой сигнал «Двери закрываются», Джибрил круто развернулся и в последнюю секунду вернулся в вагон. Джастин бросился за ним. Его зажало дверьми, и он очутился у всех на виду. Потом двери медленно разъехались в стороны, и он вошел.

Когда поезд тронулся, он заметил Мелани, оставшуюся на платформе. На глазах у Джастина она нарушила первое правило наружного наблюдения: никогда не вступать в глазной контакт с объектом. Поезд набирал скорость, и Мелани выискивала в вагоне Джибрила.

Оказалось, что Джибрил действительно ее заметил. Когда поезд проезжал мимо Мелани, террорист поднял руку и насмешливо улыбнулся.

Джастин услышал в наушниках голос Мелани:

— Выходи на следующей станции. Не приближайся к нему. Он нас засек!

— Не меня. Меня он не видел, — ответил Джастин, опускаясь на сиденье. — Все нормально. Я справлюсь.

Он услышал, как Мелани вызывает Керра:

— «Альфа», говорит Мелани. Как слышно меня, прием?

Джастин услышал, как Керр и Ленгтон о чем-то быстро переговариваются. Потом раздался голос Ленгтона:

— Говорит Джек. Джастин, веди его. Мы снова направляемся на север с мобильной группой. Так держать!

Мелани снова возразила:

— Нет, Джек! Его нужно брать сейчас же. Он опасен!

— Ответ отрицательный. Он наша единственная зацепка. Джастин, оставайся с ним.

На следующей остановке, «Грин-парк», Джибрил ясно дал понять, что точно знает, куда он направляется. Он побежал вверх по эскалатору. Поднявшись наверх, тут же развернулся и стал снова бегом спускаться вниз. Внизу еще раз развернулся и поднялся в город.

В пылу погони одна ошибка накладывалась на другую. Джастин должен был прислушаться к своему внутреннему голосу, который советовал выйти на улицу и раствориться в толпе. Но он понимал, что значит их сегодняшняя операция для Джона Керра. Слишком много поставлено на карту; они не могут себе позволить потерять Ахмеда Джибрила. Джастин снял фетровую шляпу и пальто, расправил плечи и затесался в толпу студентов, покупателей и служащих. Он решил, что Джибрил его не узнает.

Через полминуты Джастин увидел Джибрила. Он стоял у эскалатора, прислонившись к поручням, спиной к видеокамере. Стараясь не смотреть на него, Джастин медленно поднимался наверх. Во второй раз за утро террорист доказал, что умеет превосходно рассчитывать время: одним прыжком он перебросил свое тело через поручни и с силой ударил Джастина ногами в лицо.

Джастин без сознания упал на верхнюю ступеньку эскалатора, перегородив выход. Позже запись с камеры покажет, как несколько пассажиров, держа наготове проездные билеты, перешагивают через него и идут дальше, ни разу не оглянувшись.

К тому времени, как кто-то сообразил, что Джастин не просто пьян, Ахмед Джибрил снова спустился в метро и скрылся.

Глава 55

Четверг, 27 сентября, 15.39, Килберн

В назначенное Рашидом Хуссейном время Абдул Малик спустился на станцию «Кингс-Кросс» и сел на кольцевую ветку. На станции «Бейкер-стрит» он пересел на «Юбилейную» ветку и проехал еще пять остановок до станции «Килберн» на северо-западе Лондона.

Его целью было то, что на жаргоне Хуссейна называлось «примеркой». Хуссейн все очень тщательно подготовил. Малика ждали молодожены Валид и Фатима Уджама, которые накануне прилетели из Исламабада. По распоряжению Клер Грант въездные визы им выдали в обход обычных процедур. Валида, инженера-химика по образованию, очень ценили в «Аль-Каиде». Он был хорошим подрывником. Валид служил инструктором в двух тренировочных лагерях в Афганистане. Для прикрытия он всегда путешествовал вместе с женой.

«Примерка» Абдула Малика стала первой операцией Валида в Великобритании. Предварительная вербовка и подготовка агентов, материальное обеспечение и подготовка тыла продолжались не менее двух лет. После операции супруги должны будут сесть на поезд и поехать в Лидс, где им велели на время залечь на дно. Им придется время от времени приезжать в Лондон лишь для подготовки к следующим терактам.

Так как после ареста Ахмеда Джибрила явочная квартира в Ламбете стала небезопасной, пришлось задействовать запасные варианты. Много лет назад представители сирийской службы безопасности через подставных лиц купили в разных частях Лондона еще две квартиры, как пишут в отчетах, «для быстрого развертывания в критических ситуациях». Все сирийские агенты, заброшенные в Великобританию, выучивали наизусть оба адреса и маршруты. Они могли добраться на явки на автобусах и метро из центра Лондона.

Владельцем первой явки официально значился гражданин Саудовской Аравии. Дом с двумя спальнями в Хаунслоу сдавали за низкую плату жильцам из Пакистана. По условиям договора, жильцы в случае предупреждения должны были немедленно съехать. Вторую явку занимал пожилой афганец, слепой на один глаз; до 11 сентября 2001 года он жил рядом с мечетью в Финсбери-Парк, но потом им заинтересовалась полиция. Он переселился в скромную квартирку на втором этаже в Килберне, над мастерской по ремонту телевизоров. Для последней части своей весьма рискованной операции Хуссейн предпочел афганца гражданину Саудовской Аравии. Спрятанная в тихом переулке в двадцати метрах от Килберн-Хай-Роуд, квартирка идеально отвечала его требованиям.

Выведя Джастина из строя, Джибрил вернулся на станцию «Грин-парк», перешел на «Юбилейную» ветку и сел на поезд в северном направлении. Уверенный в том, что избавился от хвоста, он вышел из метро на станции «Уилзден-Грин». Моросил мелкий дождь; Джибрил направился на Уилзден-Хай-Роуд, прошел мимо церкви и повернул направо в переулок мимо полицейского участка.

Переулок застраивался в основном в тридцатых годах двадцатого века. С одной стороны тянулся ряд домов с общей стеной, напротив стояли дома на две семьи. Машины жильцам приходилось оставлять на улице. Некоторые дома были ухоженными, с красивыми палисадниками или мощеными площадками для машин, другие, скорее всего сдаваемые внаем, много лет не ремонтировались.

Машин на здешних улицах было мало. Джибрил направился к железнодорожной станции. По тротуарам вышагивали женщины с покупками и дети, возвращающиеся из школы. Метров через двести улица сворачивала влево. Быстро оглянувшись через плечо, Джибрил неожиданно повернул направо, в почти незаметный проход.

Он очутился в узком переулке, в нем мог уместиться лишь один ряд припаркованных машин. По одну сторону переулка стояли заброшенные дома середины прошлого века, по другую — полуразвалившиеся пятиэтажки. Перед отдельными домами имелось место для парковки. Жителям пятиэтажек приходилось поворачивать налево, в арку. Их парковка находилась за домами и не была видна с улицы. Почти все машины на улице были десятилетней давности, а то и старше. Чуть дальше за домами виднелись рельсы — там проходила и линия подземки, и линия пригородных поездов. Переулок казался тупиком, который резко обрывался в зарослях рядом с железнодорожными путями. На самом деле полоса бетона резко поворачивала направо перед последним маленьким домом; проехать дальше можно было лишь на малолитражке. Бетонная дорога, вся в трещинах и рытвинах, спускалась в канаву и подводила к двенадцати гаражам, стоящим в ряд с левой стороны. Задняя часть гаражей находилась меньше чем в десяти метрах от железнодорожной ограды.

Кирпичные гаражи закрывались деревянными двойными дверями. Маленькие и тесные, они были рассчитаны на машины, выпущенные в предыдущую эпоху. И все же постройки не были бесхозными: на всех дверях висели замки. Судя по кучам мусора, наваленным у дверей, и сорнякам, пробившимся сквозь трещины в бетоне, гаражами давно никто не пользовался. Крыши проржавели, дверные петли погнулись. Вокруг гаражей выросли деревья и кусты, хорошо скрывавшие их от домов и железной дороги. Если не считать шприцев и пластиковых бутылок, ничто не указывало на то, что здесь бывают люди. Гаражи были невидимыми. Наверное, из-за их отдаленного положения о них забыли все, даже местные власти, и потому не снесли.

Еще раз быстро оглядевшись по сторонам, Джибрил спустился в канаву. Пройдя мимо последнего гаража, он нырнул в кусты. Сунул руку под камень и достал большой ключ от навесного замка. Подошел к третьему гаражу от конца, отпер дверь, приоткрыл ее и заглянул внутрь.

Агенты бывшей турецкой секретной службы, подобранные Абдулом Маликом, в короткие сроки оборудовали внутри лабораторию по производству взрывчатки. Жалкий наружный вид не давал представления о том, что скрывается внутри. Потолок закрепили и загерметизировали специальным составом, чтобы внутри было сухо.

Слева от входа у стены стояли дубовые козлы с двумя высокими табуретами, мощные настольные лампы, ящик с инструментами, три паяльника и большая катушка зеленого шпагата. В металлическом контейнере хранились медная проволока, гвозди, батарейки и таймеры. Именно здесь, за этим верстаком, подрывник Малика изготовил взрывное устройство, уничтожившее машину Памелы Мастерс.

В дальнем углу притулилась грязная электрическая плита с большой сковородкой на конфорке. Напротив плиты стоял холодильник, в котором хранили запас еды и взрывчатую смесь. На холодильник водрузили микроволновку. Рядом на полу стоял низкий диван-футон с подушкой и двумя одеялами. После провала ламбетской квартиры Джибрил должен был отсиживаться здесь до тех пор, пока его миссия не будет выполнена. На настенном крюке висел жилет, изготовленный по особому заказу и начиненный взрывчаткой. На верстаке, на новой спортивной сумке, лежали моток веревки и переключатель, с помощью которых жилет превращался в бомбу. Джибрил осторожно расстегнул молнию на сумке. Внутри, как и обещал Хуссейн, он нашел жилет, такой же, как тот, что висел на стене. Но жилет в сумке уже был заряжен.

Джибрил запер лабораторию-гараж, положил ключ под камень и, повесив сумку на плечо, вернулся так же, как пришел сюда. Он добрался до перекрестка Хай-Роуд с Уолм-Лейн. Адрес афганца он запомнил несколько недель назад. Вместо того чтобы вернуться на станцию «Уилзден-Грин», он повернул направо, на Уилзден-Лейн, прошел еще четверть мили, повернул налево, к указателю железнодорожной станции Борндсбери и Килберн-Хай-Роуд. Карту местности он давно выучил наизусть и уничтожил.

Абдул Малик прибыл в Килберн в начале четвертого. Афганцу велено было не появляться на квартире до вечера. Дверь Малику открыла Фатима Уджама и, не произнося ни слова, проводила гостя в крошечную гостиную, где уже ждал ее муж. Он должен был предъявить Малику вторую половину десятифунтового банкнота. Двое мужчин тепло поздоровались по-английски. Фатима ушла на кухню заваривать чай.

Валид Уджама ничего не знал ни об Абдуле Малике, ни о его миссии. Как и Ахмеду Джибрилу, ему сейчас велено было выжить, а не принести себя в жертву. Валид понимал, что не должен задавать лишних вопросов, если только они не касаются деталей операции. Даже если он насторожился или испугался при виде двубортного черного костюма, длинного пальто и общего властного вида Малика, он не показал виду.

Двое мужчин молча ждали. Фатима осматривала улицу сквозь щель между занавесками. Через несколько минут она обернулась к мужу:

— Наш брат сейчас придет. — Она снова принялась осматривать улицу, по которой шагал Ахмед Джибрил.

Потом Фатима спустилась в подъезд и открыла Джибрилу дверь.

Войдя, Джибрил осторожно поставил спортивную сумку к стене и только потом поздоровался с Валидом. Валид отнесся к гостю с большим почтением: ведь он только что сидел в британской тюрьме, пережил допросы. Джибрил уважительно приветствовал Абдула Малика; тот кивнул, но не встал ему навстречу.

Пока Фатима готовила еду, Малик безучастно отвернулся, Валид рылся в сумке, принесенной Джибрилом. Он обрадовался, поняв, что все ингредиенты наивысшего качества, как и обещал Рашид Хуссейн. Валид был профессионалом; чтобы убедиться в том, что взрывное устройство сработает, он на всякий случай разобрал его, а потом снова собрал. Джибрил стоял рядом и следил за каждым его движением.

Через сорок минут Валид кивнул Малику: все готово. Малик встал и вытянул руки вперед. Валид осторожно надел на него жилет шахида. Зарядил жилет-бомбу и просунул тумблер в рукав его дорогого пиджака. Фатима помогала мужу; она держалась почтительно, но ее движения были ловкими и свидетельствовали о большом опыте. Она обматывала взрыватель вокруг руки Малика. Потом Валид спросил, когда понадобится жилет. Вопрос не был связан с операцией и задавался из чистого любопытства.

— Сегодня, брат, — ответил за Малика Джибрил, но больше не сказал ничего.

— Наверное, на всякий случай его нужно уложить в сумку?

— Сумка не нужна, — ответил Абдул Малик. Он одернул пиджак, придирчиво оглядел себя и потянулся за пальто. — Я его не сниму.

Глава 56

Четверг, 27 сентября, 18.17, Новый Скотленд-Ярд и Вестминстер

После того как наружники упустили Джибрила, Алан Фарго остался в оперативном штабе. Он в тысячный раз проверял все части оборудования и велел своим подчиненным не расслабляться. Элис, его старший оператор, поддерживала постоянную связь с наблюдательным пунктом напротив явочной квартиры Джибрила, где дежурил Стив Гибб. Надежды мало, но вдруг объект еще вернется туда?

Придя в сознание, Джастин наотрез отказался ехать на осмотр. Керр приказал ему немедленно отправиться в больницу. Остальные группы стянули в район Уайтхолла. Далее мобильные и пешие группы наружного наблюдения Джека Ленгтона вышли на связь и затаились в ожидании Роберта Атвелла и Клер Грант.

Севернее, в номере захудалого отеля рядом с вокзалом Кингс-Кросс, Абдул Малик встал с кушетки и пошел в ванную для очищения. Около четырех он вернулся в отель из Килберна и полностью разделся. Костюм повесил в гардероб, а жилет шахида — на спинку стула.

Приготовившись, он снова оделся и осторожно застегнул на груди жилет, начиненный взрывчаткой. Взрыватель он осторожно просунул в рукав пиджака. Захватив с собой паспорт, чтобы после взрыва его тело легче было опознать, он подошел к перекрестку, откуда был виден вокзал и где его ждал нанятый лимузин с включенным мотором. Два головореза, бывших сотрудника секретной службы Турции, терпеливо ждали своего начальника, которым они безраздельно восхищались.

Все трое понимали, что сегодня особый день и они видятся в последний раз. Они ехали в Чизик по Юстон-Роуд; ни один не боялся взрывчатки, обернутой вокруг тела Малика.

Малик молчал, пока они не добрались до Найтсбриджа; его телохранители не хотели мешать его мыслям.

— Как вы думаете, в какое время мне следует действовать? — спросил Малик.

— Советую вам войти в восемь часов, — сказал более умный из двух, протирая очки, — до того, как неверные расползутся по спальням. Мы соберем их в гостиной и будем держать там, пока вы не подадите нам сигнал, что готовы.

— Рашид Хуссейн говорит, что вечерние новости передают в десять, правильно?

— Да. По нашим подсчетам, ваша святая миссия обеспечит полный охват целевой группы.

— И никто не выберется?

— Все будут надежно заперты.

На западе, в Хаммерсмите, Ольга тоже ждала, когда за ней приедет лимузин. Она надела ненавистное шелковое платье — подарок Гошенко — и браслет с бриллиантами. Браслет ей нравился. Она верила, что с его помощью добьется справедливости. Ольга подошла к зеркалу, надела серьгу, спрятала ее под волосами и стала ждать пробного вызова Джека Ленгтона. Его голос послышался сразу же, как будто он за ней следил. Ольга подняла руку и шепнула, что слышит его. Она по-детски обрадовалась, когда Джек ее похвалил.

— Я так нервничаю, — призналась она.

Она снова услышала голос Ленгтона, когда подъехал «мерседес» Гошенко с Карлом за рулем. Хотя Ольге иногда трудно было понять своеобразный выговор Ленгтона, он вселял спокойствие.

— Постарайтесь расслабиться. Мы с Джоном рядом. Мы вас видим. Не спешите и рассказывайте, что можете. Ольга, мы не допустим, чтобы с вами что-то случилось.

На цель «красных» навел Роберт Атвелл. Его заметили сразу после того, как он вышел из здания министерства иностранных дел и по делам Содружества на Кинг-Чарлз-стрит с черным портпледом. Атвелл шел быстро и повернул налево, в сторону Уайтхолла, где сел в такси. Оперативники следовали за ним. Атвелл поехал на запад через Гайд-парк, Глостер-Роуд и Кенсингтон. По пути в Чизик он проехал мимо дома Ольги в Хаммерсмите. Отпустив такси на Эллзмир-Роуд, он пешком прошел через парк, ведущий к широкому тупику, и приблизился к особняку Эдвардианской эпохи. Фарго распорядился включить громкую связь, поэтому наружники на месте слышали все переговоры остальных групп.

— Мелани вызывает Алана. Адрес: 154, Пентленд-Креснт, Чизик. Как поняли меня, прием?

— Понял тебя. Молодец, Мел! — ответил Фарго.

— Ал, пожалуйста, проверь владельцев, и побыстрее, — попросила Мелани, изучая карту. — Мелани вызывает все группы. Не приближайтесь к дому! Место встречи — автомобильная свалка рядом с Оулд-Стейшн-Роуд. Джек, как понял?

— Понял тебя. Наши объекты только что выехали. Ольга с Гошенко. Карл за рулем. Мы с Джоном держимся за ними, приблизительно в десяти минутах от цели, — послышался голос Ленгтона. — Мел, какая там крыша?

Когда такси Атвелла замедлило ход, Мелани затормозила у бордюра, объехала парк и остановилась в соседнем переулке. Ее машина не бросалась в глаза. Нужный дом хорошо освещался уличными фонарями; переулок слева предоставлял надежный путь к отступлению. Мелани вышла из машины, когда ее вызвал Ленгтон. Он осматривал дом вблизи, пробегая мимо трусцой. Ленгтон переоделся в тренировочный костюм и серую толстовку с капюшоном. Рация была замаскирована под айпод.

Белый четырехэтажный дом с двумя входами находился чуть в глубине, шагах в двадцати от проезжей части. К крыльцу можно было попасть по широкой дорожке, усыпанной гравием. Черные двойные двери казались такими огромными, что в них можно было въехать на машине. Мелани сразу же заметила справа пожарную лестницу и быстро подошла к ней, чтобы отдышаться и осмотреть пути доступа.

— Похоже, лестница исправная. По ней можно подняться на верхний этаж.

— Взгляни на нее получше и жди меня на месте встречи, — сказал Ленгтон.

— Не приближайся, — запыхавшись, проговорила Мелани, увидев, что внутри зажегся свет. — Гости на подходе. Один на такси, подъехал прямо к двери, двое пешком. Похоже, вечеринка начинается в семь, и никто не хочет опаздывать.

Дверь за спиной Фарго тихо открылась; в оперативный штаб вошла Уэзеролл. Она села на стул с табличкой «Золотой» и молча кивнула ему. Через несколько секунд в штабе появился Билл Ритчи. Он прижимал к уху мобильный телефон, что-то внимательно слушал и черкал в блокноте. Ритчи устроился рядом с Уэзеролл.

— Мы нашли адрес, мэм, — сообщил Фарго.

— Молодцы.

— Группы наружного наблюдения в пути; место встречи на Оулд-Стейшн-Роуд. Вам доложить обстановку? — спросил он, слушая переговоры по рации.

— Где Джон Керр?

— Уже на месте, мэм.

— И наверное, сам принимает участие в операции. — Уэзеролл скрестила руки на груди и покосилась на Ритчи. — Говорите мне только то, что я должна знать.

Фарго тем временем получил очередное сообщение.

— Мадам, появилась Клер Грант. Вышла из министерства. Пешком идет к Хорсферри-Роуд. — Выслушав следующее сообщение, Фарго круто развернулся к Ритчи. — Села к нашему человеку, «Красному-семь»! Дала адрес: Уэйверли-Роуд, совсем рядом с Пентленд-Креснт.

В стекло сзади постучали; обернувшись, Ритчи увидел, что за перегородкой рядом с Донной стоит Филиппа Харрингтон. Вид у генерального директора МИ-5 был разгневанный. Ритчи вышел к ней и протянул руку:

— Филиппа! Чем обязаны?

— Почему вы не известили нас об операции? — злобно спросила она, указывая на перегородку.

Ритчи бросил взгляд в свой блокнот.

— А зачем вам о ней знать?

— Я хочу видеть вашего босса.

Ритчи присел на край стола и рассмеялся:

— Не пудрите мне мозги, Филиппа! Для этого мы с вами слишком давно знакомы. — Он покосился в блокнот. — Дом, который нас интересует, снят некоей фирмой «Медлок Эстейтс», которая входит в «Роквилл груп»…

— О чем вы, черт побери?

— …а «Роквилл», в свою очередь, является собственностью «Транскэпитал». Это подставная фирма, которую использует для своих секретных операций Национальное агентство по борьбе с преступностью.

— Ну, так поговорите с Тео Каннингом.

— Если хотите, поговорите с ним сами. — Обернувшись, Ритчи увидел, что Уэзеролл пристально смотрит на него. Делая вид, будто не замечает Харрингтон, она постучала по стеклу. — Похоже, его вот-вот арестуют.

Глава 57

Четверг, 27 сентября, 18.58, Пентленд-Креснт, 154, Чизик

Карл доставил Ольгу и Юрия Гошенко на место вовремя, но всю дорогу в «мерседесе» царила напряженная атмосфера. Ольга видела, что Гошенко изображает непринужденность, но нервничает, как будто его ждала главная ночь в жизни. Он сразу сказал Карлу, что на остаток ночи тот свободен, и обещал «проследить», как он выразился, чтобы Ольгу благополучно доставили домой.

— Поэтому сегодня можете выпить; никто не будет возражать. — Гошенко наклонился вперед и сжал плечо Карла. Ольга не могла понять, проявляет он великодушие или провоцирует. Карл то и дело поглядывал на нее исподлобья в салонное зеркало заднего вида. Он напряженно думал о чем-то.

— Нет, — ответил он Гошенко, — пить я не буду. Поеду к детям.

Едва высадив их у нужного дома, Карл, не оглянувшись на Ольгу, унесся прочь. Гошенко галантно подал ей руку, и они зашагали к крыльцу по широкой дорожке. Ольга ни на миг не забывала о волшебном браслете Ленгтона на руке. Ее так и подмывало обернуться; она надеялась, что Керр и Джек следят за каждым ее шагом.

Холл оказался просторным, как большая комната. Впереди, шагах в пятнадцати, начиналась парадная лестница. Слева от входа Ольга заметила закрытую дверь. Два служителя-турка, которых Ольга помнила по Марстон-стрит, почтительно приветствовали Гошенко, а ее как будто не видели. Их проводили в гостиную справа от входа. По случаю приема диваны и кресла вынесли и квадратная комната казалась огромной, с высокими потолками и старинным камином, карнизами и деревянным полом. С потолка свисали две громадные люстры; окно выходило на улицу. Широкий эркер был закрыт толстыми винно-красными бархатными шторами.

У дверей гостей встречали три полуодетые и густо накрашенные молоденькие девушки. Они предлагали закуски и шампанское. Ольга наблюдала, как они лавируют по гостиной. Все девушки были незнакомыми. Даже если бы она видела их раньше, после того как их, запуганных, полуголодных, привезли в металлических контейнерах по Северному морю, она ни за что не узнала бы их сейчас.

На встрече в «Старбаксе» Керр рассказал Ольге то, что ей следовало знать о Тео Каннинге, и показал фотографию, он должен был убедиться, что она наверняка его опознает. Оглядевшись, Ольга насчитала семерых гостей — «ранних пташек». Каннинга она увидела сразу. Прием еще не начался, а он уже был душой общества.

Постепенно гостиная заполнялась народом; то здесь, то там слышался громкий смех. Ольга увидела еще одно знакомое лицо: женщина-политик, которую часто показывали по телевизору, сразу подошла к Каннингу, тот приветствовал ее поцелуем в щеку. Когда к нему подошли Ольга и Гошенко, Каннинг ему кивнул, а ее дружески расцеловал. Ольга прижалась к нему всем телом, быстро соображая. Перед ней — убийца Тани. Ольга широко улыбалась и болтала; ей удалось рассмешить Каннинга. Еще раз обольстительно улыбнувшись, Ольга пообещала себе, что живым он из этого дома не выйдет. Когда Гошенко, извинившись, ненадолго оставил ее и подошел к туркам, Ольга выждала несколько секунд и вышла из комнаты следом за ним. Ей хотелось осмотреть дом. В гостиную уже набилась целая толпа; гости прибывали одновременно. Она успела заметить, как турок ведет Гошенко на кухню в задней части дома. У входных дверей остался высокий и плотный головорез.

Рядом с гостиной она заметила еще одну закрытую дверь. Под винтовой лестницей находился чулан; дверь в него была приоткрыта. Ольга заглянула в щель и увидела письменный стол и стул, затиснутые в дальний угол; на столе стоял монитор. Она осторожно вошла в чулан и закрыла за собой дверь. Развернув монитор, она узнала лицо, которое последние пять дней не сходило с телеэкранов и газетных полос. Сара Данбери, облаченная в школьную форму, сидела на кровати; она была густо накрашена и смотрела прямо в камеру.

— Джек, Джек, ты меня слышишь? — прошептала она в браслет.

— Да, Ольга, слышу тебя хорошо.

— Сара здесь, где-то на верхнем этаже. Я хочу ее найти.

Ленгтон что-то возразил в ответ, но Ольга уже незаметно выскользнула в холл. Она взбежала наверх по винтовой лестнице, как будто искала туалет. На втором этаже она нашла большую ванную комнату и четыре пустые спальни с двойными кроватями. Все комнаты были не заперты, поэтому она поднялась еще на два пролета. На верхнем этаже она увидела узкий и длинный коридор. По одну его сторону, под скошенным потолком, были две кладовые. В противоположном конце находилась еще одна дверь, запертая на врезной замок и три тяжелых засова. Она услышала голос Джека;

— Ольга, ты можешь говорить?

— Да. Я на верхнем этаже; кажется, я знаю, где держат девочку. Но я должна возвращаться к гостям, пока меня не хватились.

— Я снаружи, на крыше. Слушай, в другом конце коридора тоже есть дверь.

— Нет, там ничего нет, — ответила она.

— Ольга, там должна быть дверь. Отопри ее и впусти нас, иначе мы наделаем много шума.

— Постараюсь. — Изящно приподняв подол длинного платья, Ольга бросилась в другую сторону.

Коридор изгибался влево. За поворотом она увидела наполовину застекленную дверь, запертую на замок и три засова. Вглядевшись, Ольга увидела снаружи Джека, Керра и Мелани. Они сидели на корточках. Едва она повернула ключ в замке и отодвинула засовы, они бесшумно проникли в дом и, не говоря ни слова, потащили ее за собой. Их шаги заглушались смехом и голосами гостей двумя этажами ниже.

— Она здесь, — сказала Ольга, когда они очутились перед запертой дверью. — Я собственными глазами видела ее на мониторе. Уверяю вас, ее собираются убить. Как Таню…

— Что происходит внизу? — спросил Керр.

— Гости пьют шампанское.

— Сколько там народу?

— Человек двадцать. Женщина только одна. Напитки разносят девочки.

— А что человек с фотографии, которого я тебе показывал? — спросил Керр. — Ольга, Тео Каннинг здесь? Мы не видели, как он приехал.

— Я точно не знаю, — солгала она, снова обретая хладнокровие.

— А Ригов?

— Нет. Его точно нет. Боюсь, они задумали что-то страшное. Эти люди подонки, все до одного.

— Ольга, мы сейчас немного осмотримся, — сказал Керр. — Скоро здесь начнется суматоха, так что тебе нужно сейчас же выбираться отсюда. Выходи на крышу, там еще один наш человек. Он проводит тебя в безопасное место.

Не дожидаясь, когда Керр договорит, Ольга отскочила к лестнице.

— Нет. Я останусь здесь, в доме, и буду сообщать вам, что происходит. Я могу подсказать, когда вам лучше начать действовать. Вы, главное, не спешите и ждите моего сигнала. — Все ее мысли сосредоточились на Каннинге. — Другого такого случая у вас не будет.

— Ольга, уходи! Возвращаться вниз опасно! — прошептала Мелани, но Ольга была уже далеко. На нижней площадке она остановилась и оглянулась на них.

— Все будет хорошо. Оставайтесь наверху, пока я не дам знак.

Когда Ольга побежала вниз, Керр тихо отодвинул засовы, а Ленгтон достал набор отмычек. Из-за двери до них доносился тихий плач. Чтобы не попасть в объектив камеры, они остались на пороге. Сара Данбери, оцепенев, смотрела на них.

— Все хорошо, Сара, — тихо сказала Мелани, маня девочку к себе. — Мы пришли, чтобы увезти тебя домой. Возьми одеяло и иди ко мне.

— Пожалуйста, помогите мне, — прошептала девочка, подойдя к двери и глядя на Мелани снизу вверх.

Мелани завернула ее в одеяло.

— Не бойся, все будет хорошо. — Она взяла Сару на руки и поспешила по коридору следом за Керром.

Ленгтон задержался, чтобы снова запереть замок. Не прошло и трех минут, как Мелани снова вылезла на крышу. Ночь была холодная, и Сару словно парализовало от страха, когда они бочком пробирались вдоль водосточного желоба к пожарной лестнице. Керр шел первым, за ним Ленгтон; Мелани и Сара спускались последними. Очутившись на земле, Мелани снова подхватила девочку на руки и бросилась к «альфе», стоящей в отдалении.

— Внимание всем группам! — произнес в рацию Керр, трогаясь с места. — Сара Данбери у нас. Везем ее к условленному месту встречи. РВП — три минуты плюс инструктаж для групп захвата.

— Вас понял, — услышал он голос Фарго. — «Золотой» в курсе.

Ольга понимала, что должна действовать быстро, иначе Керр отдаст приказ о штурме и правосудие не свершится.

Перед тем как вернуться в гостиную, она снова незаметно вошла в чулан и отключила монитор от сети. Она сильно рисковала, понимая, что монитор регулярно проверяют. К тому времени, как она вернулась к гостям, атмосфера там изменилась. Она заметила еще одну девушку. Гости забыли о канапе. Подобные сцены Ольге приходилось наблюдать множество раз. Под влиянием шампанского и кокаина у гостей отключились сдерживающие центры. Они начали разбирать девушек, собираясь разойтись по спальням. Времени у нее очень мало.

Юрий Гошенко, стоявший напротив у стены, поманил ее к себе. Ольга подняла руку, что-то произнесла одними губами и кивнула, мотнув головой в сторону Тео Каннинга. Свой волшебный браслет она на время сняла и положила в сумку: на следующие несколько минут ее слова предназначены только одному мужчине. Накинув на плечи красный шелковый шарф, она зашагала к Каннингу и, многозначительно улыбнувшись стоявшей рядом с ним женщине, ловко накинула шарф ему на шею. Он метнул на нее озадаченный взгляд.

— Мне поручили занимать вас как особо почетного гостя, — заявила Ольга, дергая за концы шарфа, — поэтому вы должны следовать за мной.

— Рановато, — заметил Каннинг, покосившись на свою спутницу. — Я скоро вернусь.

Ленгтон что-то говорил ей в ухо; не слушая, Ольга увела Каннинга на второй этаж, в самую дальнюю спальню. Из мебели в ней стояли широченная кровать, застеленная красным шелковым бельем, тумбочка и два мягких кресла. Заперев дверь, Ольга повернулась к своему спутнику и, поцеловав его в шею, пощекотала его лицо концом шарфа. Она пытливо заглянула ему в глаза, ее рука скользнула вниз. Она почувствовала сильную эрекцию. Смесь кайфа и виагры, подумала она. Сняв с Каннинга пиджак, Ольга мягко толкнула его на кровать.

— Лежи; я все приготовлю.

Не сводя с него глаз, она достала из сумки второй шарф и ловко связала ему руки скользящим узлом; этому трюку ее обучили в первые дни работы «эскортом». Она все делала так небрежно, что он ничего не заметил.

— Сегодня я угощу тебя кое-чем особенным. — Она сладострастно улыбнулась, расстегивая его рубашку и брюки. Каннинг громко засопел. — Такого ты еще не пробовал, — продолжала Ольга, небрежно привязывая концы шарфа к металлическому изголовью. — За пределами самых смелых твоих желаний!

Когда Каннинг выгнул шею, Ольга вдруг нагнулась и дернула за концы шарфа. Руки Каннинга поднялись высоко над головой, он встревоженно замигал, но Ольга по-прежнему улыбалась, расслабленная и умиротворенная.

— Еще секунду… Лежи, не двигайся.

Она небрежно расстегнула его пояс, стянула с него брюки и затем одним ловким движением крепко связала ему штанинами лодыжки. Каннинг еще ничего не понимал, но испугался.

— Какого черта? Что ты творишь? — проворчал он.

Ольга достала из сумки кусок марли и попыталась заткнуть Каннингу рот.

— Что за игры, сучка? — выпалил он.

Ольга хладнокровно зажала ему нос. Как только он стал хватать ртом воздух, Ольга запихнула туда кляп. Каннинг начал извиваться на кровати, пытаясь подтянуться на связанных руках и дергая связанными ногами.

Она все делала быстро. Виагра еще действовала; Ольга рывком спустила с него кальсоны и тоже обвязала вокруг лодыжек. Так еще унизительнее. Задрав платье, она села на него верхом и туго затянула шарф, которым раньше обвязала его шею. Каннинг извивался под ней; его лицо искажал ужас.

Когда глаза у него вылезли из орбит, а лицо побагровело, она ловко вынула из волос заколку и, намотав на нее концы шарфа, стала закручивать, пока он не начал задыхаться. Она опустила голову к самому его лицу, чтобы убедиться, что он ее слышит.

— Я видела, что ты сделал с Таней, скотина. Теперь ты знаешь, что чувствует человек, когда умирает, да? — Шепча, она не переставала затягивать петлю у него на шее. — Сейчас ты испытаешь настоящий кайф… за пределами твоих самых смелых желаний, как я и обещала!

Хотя Джек Ленгтон в ухе настоятельно звал ее на верхний этаж, Ольга не сводила взгляда с Каннинга. Глаза у него налились кровью. Ольга щупала слабеющий пульс и сдавливала ему шею все туже. За несколько секунд до смерти она быстро выхватила заколку с остро заточенным концом и, прицелившись, всадила ее прямо ему в сердце.

Убедившись, что больше он не причинит никому вреда, она слезла с кровати и вытерла окровавленную заколку о безупречно белую рубашку мертвеца. Затем она не спеша подошла к зеркалу, подкрасила губы, спрятала орудие убийства в волосах, надела на запястье браслет и спустилась вниз.

Войдя в гостиную, она увидела, что Юрия Гошенко нет.

Глава 58

Четверг, 27 сентября, 19.47, Пентленд-Креснт, 154, Чизик

Абдул Малик попрощался с агентами турецкой секретной службы в пустом холле. Его взрывчатки хватило бы, чтобы половина домов в переулке взлетела на воздух. Он расцеловал своих помощников и мягко отклонил их предложение остаться с ним до конца. Малик сказал, что их долг — жить. Работа еще не закончена.

Юрий Гошенко, безуспешно поискав Ольгу, покинул дом через черный ход. Он должен был обо всем доложить Ригову и Рашиду Хуссейну, перечислив имена гостей. После того как турки заложат засовами тяжелые парадные двери, дом станет гробницей для Клер Грант, Роберта Атвелла и остальных ничего не подозревающих любителей развлекаться. Судьба Гарольда тоже решена; вместе с ним погибнут невинные девушки, и без того полумертвые после поездки в рефрижераторах через всю Европу. Абдул Малик приступал к своей святой миссии, не испытывая угрызений совести. Все, кто скоро погибнет, — неверные. Все они погрязли в пороках и разврате. Они недостойны спасения, и потому их участь предрешена.

Подобно Гошенко, турки должны были выйти черным ходом, а затем запереть за собой специально укрепленную дверь кухни. Если кто-то выживет при взрыве, убежать им не удастся.

Перед тем как уничтожить себя, Абдул Малик решил немного посидеть в тишине и помолиться. Турки выделили ему одну из спален на втором этаже, но Малик предпочел импровизированный наблюдательный пункт под лестницей. Он сказал, что оттуда удобнее попасть в гостиную. Выключенный монитор не возбудил его подозрений. Малик решил, что его выключили, потому что скоро все кончится. Он осторожно сел за стол, снял пиджак и позвонил Рашиду Хуссейну. Начинался последний этап операции. Оба знали, что разговаривают в последний раз, но прощались без всякой сентиментальности. Нажав отбой, Малик повернулся лицом к голой стене, поручая себя Аллаху.

Малик сидел с закрытыми глазами, погруженный в собственные мысли, и потому не слышал, как тихо приоткрылась дверь. Ольга хотела включить монитор.

— Это Ольга. Здесь есть террорист-смертник. У него пояс шахида.

— Повтори! — тут же выпалил Ленгтон.

— Он в комнате под лестницей, откуда они наблюдают за Сарой. Будьте осторожны.

Керр, Ленгтон и Мелани лежали ничком на площадке верхнего этажа. Ольга, запыхавшись, поднялась к ним и легла на пол рядом с ними.

— Где все? — спросил Керр.

— Вы слышите, — задыхаясь, ответила Ольга. — Они все в гостиной. Их согнали туда, а двери закрыли снаружи. Не знаю зачем.

— С чего ты взяла, что у него бомба?

— Говорю вам, у него пояс шахида… точнее, на нем что-то вроде жилета, набитого взрывчаткой. — Ольга заметила, что Керр не сводит глаз с ее окровавленного платья. — У вас больше нет времени. Джон, здесь слишком опасно, мы должны уходить.

— Ольга, ты чудо, — сказал Керр, кивая Мелани. — Мел, уводи ее отсюда. Ольга, грейся в машине, но сними это платье, ясно? Мел, вези ее к месту встречи. Передай остальным, чтобы пока не вмешивались, но были в состоянии боевой готовности. Начало штурма после моего сигнала. Пусть готовятся действовать в жестком режиме. Возможно, придется подогнать ко входу БТР.

— «Альфа» вызывает «Золотого», — проговорил Керр в рацию, как только Мелани увела Ольгу. — Возможно, в здании террорист-смертник. В гостиной на первом этаже, справа от входа, собрали около двадцати человек. Мы с Джеком Ленгтоном оцениваем ситуацию на месте. Требую немедленное введение «Андромеды». Прием.

— Понял тебя, Джон! — Керр вздохнул с облегчением, услышав голос Алана Фарго с мягким корнуэльским акцентом. — Пока ничего не предпринимай.

Должно быть, Фарго не отключал пятый канал, потому что они услышали взволнованный голос Уэзеролл.

— Где вооруженные подразделения? — спросила она.

— «Троянцам» требуется от пяти до семи минут, мэм, чтобы добраться до места, — произнес еще один голос.

— Дом закрыт снаружи, — напомнил Керр, — они могут и не успеть.

— «Альфа» и «Красный-один», немедленно покиньте здание!

— Мадам, об этом мы не договаривались, — возразил Керр, покосившись на Ленгтона.

— А мне все равно. Пусть операцию заканчивают «троянцы»!

— Нет времени, — тихо возразил Керр, доставая «глок» из наплечной кобуры. Они с Ленгтоном неслышно спустились на второй этаж. — Я временно отключаюсь.

Выключив рации, они спустились вниз и застыли у подножия лестницы, откуда были видны двери гостиной и наблюдательный пункт под лестницей.

Абдул Малик в последний раз вышел в холл и очутился в поле зрения Керра. Пиджак Малика был застегнут на все пуговицы; когда он повернулся, чтобы закрыть за собой дверь чулана под лестницей, Керр не заметил никаких признаков пояса шахида. Малик действовал не спеша, как будто находился в трансе. Потом Малик распахнул тяжелые двери гостиной; изнутри послышался шум голосов и смех. Вскоре все стихло: Малик плотно закрыл двери. Керр выругал себя за медлительность. Ведь Ольга их предупредила! Ублюдок хочет, чтобы было как можно больше жертв, подумал он. Вот почему он собирается взорвать бомбу в закрытом помещении. Керр встал на ноги.

— Прикрой меня из фойе, — прошептал он Ленгтону, — а потом беги как черт к пожарной лестнице.

Керр прошел полпути до гостиной, как вдруг в гостиной все стихло — как будто кто-то нажал выключатель. Керр быстро оглянулся к парадным дверям, заложенным засовами, покосился на лестницу, жестом приказал Ленгтону уходить и молча открыл двойные двери.

Он не верил своим глазам. Гости располагались почти идеальной подковой. Его прихода почти никто не заметил, зато он успел разглядеть несколько хорошо знакомых лиц, которые часто мелькали на телеэкранах и на страницах прессы. Кое с кем Керр был знаком. Он узнал нескольких высокопоставленных политиков, члена кабинета министров, сотрудников парламентского комитета по разведке и безопасности, генерала, которого он помнил по далекому прошлому. В толпе мелькнуло охваченное ужасом лицо дальнего родственника королевы. Других он вспомнил не сразу: известный адвокат, загорелый промышленник, дипломат высокого ранга, с которым он много лет назад случайно столкнулся в Скотленд-Ярде. Гости с бокалами шампанского в руках образовали живописную картину: застывшие, осовевшие от алкоголя и наркотиков, они не сводили взглядов с фигуры, стоящей посреди комнаты и напоминающей некое современное божество.

Абдул Малик распахнул пиджак, словно показывая остальным подкладку. Он упивался ужасом в глазах неверных, которых собирался уничтожить. За несколько секунд до самопожертвования он получал удовольствие, видя, как их глаза все шире раскрываются от изумления и ужаса. В правой руке он сжимал переключатель.

Керр сосредоточился, как в Хакни, при встрече с похитителями Мелани. Смертник перестал быть для него живым человеком и превратился в мишень, как будто это был служебный тир на Липпитс-Хилл. Цель находилась в пяти шагах от Керра. У него оставалось секунды три, если, конечно, смертник его не увидит. Террорист стоял спиной к двери, но медленно поворачивался по часовой стрелке, заставляя каждую жертву взглянуть смерти в лицо. Опустив руку с пистолетом и не сводя взгляда с переключателя, Керр шагнул к нему. Шаг, еще шаг… он очутился в пяти футах от цели. Близко, но по-прежнему не на расстоянии удара. Если кто-то из жертв его выдаст, если объект его заметит, действовать будет уже поздно. На миг вскинув голову, Керр заметил безмятежную улыбку на лице смертника и его остекленевшие глаза. Преодолев разделявшее их расстояние за три шага, Керр отступил чуть влево и прицелился. Потом, размахнувшись ногой, он что есть силы ударил смертника в живот. Тот инстинктивно раскинул руки в стороны и рухнул на пол. Керр наступил на запястье, сжимавшее взрыватель, перевернул смертника на живот и надавил коленом на поясницу.

Услышав крики и визг и поняв, что среди гостей началась паника, Керр развернул голову смертника, приставил «глок» к его виску и два раза нажал на спусковой крючок. Один за другим раздались два хлопка. Затем он вскочил, подбежал к дверям и приказал всем ложиться на пол. Он целился во всех, кто не подчинился ему немедленно. Убедившись, что гости лежат, Керр включил рацию:

— «Альфа» вызывает всех. Вперед, вперед, вперед!

Местная группа поддержки успела первой. Взревел мотор, послышался оглушительный грохот: БТР проломил стену дома. Керр спрятал «глок» в кобуру. Двери у него за спиной с треском распахнулись, и комнату наводнили бойцы спецназа в защитном снаряжении. Первым делом они кинулись к трупу.

Прежде чем спецназовцы заметили Керра, словно ниоткуда появился Джек Ленгтон и выволок его на улицу.

— Как ты, Джон?

— Тех двух головорезов не видно, — с досадой обронил Керр, когда они побежали к «альфе». — И Гошенко тоже. Неужели никто не охранял черный ход?

— Мы велели полиции не вмешиваться.

— Должно быть, они улизнули.

Керр завел мотор.

— Думаю, наша начальница потребует, чтобы ты явился к ней с докладом, как только у тебя появится свободная минутка.

— Нет у меня свободной минутки, — ответил Керр, вдавливая в пол педаль газа и выезжая на улицу. — Мы должны немедленно найти Карла.

Глава 59

Четверг, 27 сентября, 22.19 по местному времени, «Малик холдингс», Стамбул, Турция

Когда Рашид Хуссейн и Абдул Малик разговаривали по телефону в последний раз, в фирме «Малик холдингс» никого не было. Жена Малика во всем поддерживала мужа; она пылко благословила его перед тем, как он отправился выполнять свою святую миссию. Подчиненные же не знали ничего. За три дня до отъезда в Лондон Малик перевел всех в филиал, который принадлежал его тестю. Перевод он согласовал с Хуссейном заранее. Необходимо было оградить невиновных людей от преследований.

Они все решали совместно вплоть до того мига, когда Малик поймал такси и поехал в стамбульский аэропорт. Далее — «Директор» еще ждал посадки — Хуссейн действовал один, по собственному плану.

Накануне на военную базу в Самандир тайно прилетели три агента «Мухабарат». Повинуясь приказу Хуссейна, они вынесли мебель из покинутого здания и удалили все крупицы улик, которые могли указать на него. В конце техник вынес сервер. Малик гордился тем, что на его жестких дисках хранились все подробности операции; после того как его земная жизнь закончится, он собирался продемонстрировать всему миру, как порочны британцы.

Когда Малик звонил из Лондона, Хуссейн стоял в пустом кабинете, опершись о стену. Телефон стал последним следом, связывавшим его с «Малик холдингс». Рядом уже стоял техник из «Мухабарат». Как только Хуссейн закончил разговор, линию перерезали. Хуссейн и Малик договорились, что после жертвы, которую принесет Малик, Хуссейн предъявит доказательства преступлений Грант, Атвелла и других. Хуссейн подтвердил, что сделает все, как они договорились. Но, поговорив с Маликом, он поступил с доказательствами, которые сам же помогал собирать, по-своему. Он их украл.

Готовясь к смерти, Абдул Малик так и не узнал, что человек, которому он доверял как другу и наставнику, которому больше всех верил, воспользовался им в своих собственных интересах. Для Хуссейна их дружба ничего не значила; он предавал с такой же легкостью, с какой клялся в верности. Подобное качество совершенно необходимо для агента спецслужб.

Пока кровь из головы Малика вытекала на ковер, сотрудники сирийской разведки под присмотром Рашида Хуссейна грузили сервер на военный самолет. Им предстоял короткий перелет в Дамаск. Убедившись, что все в порядке, Хуссейн велел пилоту подождать.

Он позвонил по закодированному каналу. Разговор продолжался недолго. Хуссейн внимательно выслушал собеседника, иногда задавая наводящие вопросы. Затем он направился по летному полю к стоящему чуть в стороне самолету «Бомбардье Лирджет». На верхней ступеньке трапа его уже ждал телохранитель. Он жестом пригласил Хуссейна в салон, а сам отправился к кабине экипажа.

Анатолий Ригов сидел в мягком кожаном кресле в хвосте салона и пил водку из большого стакана. Не дожидаясь приглашения, Хуссейн устроился напротив. Между ними на ореховом столике стояла диетическая кола со льдом, которую Хуссейн всегда пил во время их встреч. Разговор велся на английском.

— Вы уже слышали о Гарольде? — грубовато спросил Хуссейн.

— Мне только что звонил Гошенко.

— Извините. Он должен был бежать вместе с Юрием…

Ригов пожал плечами:

— Гарольд никогда не мог совладать со своими аппетитами.

— Девица жаждала мести.

— И я тоже. Юрий считает, что тот тип, Сергеев, вас предал.

— Откуда он знает?

— Хотите сказать, вы подозреваете кого-то другого?

— Нет. Мы в абсолютной безопасности.

— Тогда кто же еще? Сергеев привез к дому Юрия и девчонку, а потом навел на нас полицию. Как еще объяснить то, что случилось? Мы его недооценили. Позаботьтесь о нем.

— Туркам приказано сегодня же уничтожить Сергеева.

Ригов отпил еще водки и без улыбки продолжал:

— Рашид, как расценивать нашу операцию, как успех или поражение? Что вы думаете?

Хуссейн пересел на край кресла.

— Гарольд обеспечил нас всем необходимым.

— И расплатился своей жизнью. Зря вы позволили турку закончить все таким образом.

— Малик был фанатиком.

— Скорее самовлюбленным типом. Нарциссом.

— Он давно решил стать мучеником, и мне пришлось считаться с его желанием.

— Жалкая смерть, — заметил Ригов.

— Англичане все замнут. — Хуссейн взял колу, и Ригов заметил, что рука у сирийца дрожит. — Мое руководство получило все, что требовалось, — сказал Хуссейн. — Они довольны. И признательны Москве.

Это было преуменьшение. В Дамаске, в ожидании, пока Хуссейн вернется, его начальники уже праздновали победу. Они получили данные с сервера Малика, что считалось крупной победой разведки. Их план был согласован за много месяцев заранее. Руководство «Мухабарат» не собиралось показывать порнографические снимки представителей британских властных кругов сразу и вместе, как предполагал наивный Малик. Куда полезнее вводить яд по тайным дипломатическим каналам постепенно, по капле. И то, что жертвы шантажа не погибли от рук Малика, лишь укрепляло победу. Потеря Голанских высот в 1967 году стала для сирийцев незаживающей раной; они затаили обиду против всех союзников Израиля. Если применять яд с осторожностью, фотографии, видеозаписи и досье позволят им еще много лет требовать услуг от скомпрометированных политиков.

— Анатолий, люди, которых Малик хотел уничтожить, — мелочь, обычная дешевка.

— А где же драгоценные камни?

— Я приберег их для вас.

— Всех четверых?

— Конечно. — Хуссейн достал из сумки DVD-диск и положил его на стол.

Ригов щелкнул пальцами. Тут же из кабины пилота вышел стройный молодой человек в рубашке с короткими рукавами. Он взял диск и скрылся за двойными дверями в хвосте самолета.

— Вы гарантируете, что я не буду разочарован? — тихо спросил Ригов.

— Все они там, как договорились. Это наша награда вам. Мы вам благодарны. После того как их скомпрометировали, еще никто не пытался их завербовать.

На диске содержались компрометирующие записи с участием четырех жертв, тщательно отобранных Риговым и Гошенко. Они запретили приглашать их на прием, где Малик должен был выполнить свою святую миссию. Четырьмя «драгоценными камнями» стали шифровальщик из ЦПС, служащий Казначейства, специализирующийся на промышленном шпионаже, ядерный физик, которого подловили в единственный раз, когда он изменял жене, и член кабинета министров, имевший регулярный и прямой доступ в резиденцию премьер-министра на Даунинг-стрит, 10. В отличие от высокопоставленных фигур, чьи досье предназначались для Дамаска, одобренные Риговым кандидатуры активно действовали сейчас. Они имели доступ к совершенно секретным данным, то есть считались в мире шпионажа твердой валютой. Как они условились заранее, «Мухабарат» передал их русским. «Драгоценные камни» поступали в распоряжение Анатолия Ригова. В следующие несколько месяцев агенты Ригова завербуют их, и они будут работать на Москву.

Технический эксперт вернул диск и кивнул в знак того, что все в порядке.

— Передайте, пусть заводят, — только и ответил Ригов без улыбки.

Хуссейн встал. Он должен был сесть на свой самолет и лететь в Дамаск.

— Вы даете добро на проведение финальной стадии операции?

— Вы по-прежнему курируете Джибрила?

— Он на месте и ждет последних указаний.

— Тогда делайте что нужно. Ни один кровавый след не должен привести к моей двери.

— Анатолий, позвольте спросить, — сказал Хуссейн, постукивая пальцем по диску. — Как вы считаете, операция окончилась успешно?

Ригов не шелохнулся в своем кожаном кресле.

— Время покажет. — Он снова щелкнул пальцами, требуя еще водки, и посмотрел Хуссейну в глаза. — На вашем месте я бы на это надеялся.

Глава 60

Четверг, 27 сентября, 20.21, Новый Скотленд-Ярд

Керр требовал от Ленгтона и его групп постоянно находиться в состоянии боевой готовности; Джибрил может объявиться в любую секунду. На наблюдательном пункте в Ламбете дежурил Стив Гибб. Из Чизика несколько мобильных групп отправились туда. Керр встретился с Мелани на другой стороне парка. Он все время пытался дозвониться до Карла Сергеева, но номер был занят. С каждой новой попыткой тревога Керра росла.

— Наверное, он разговаривает с Ольгой, — сказала Мелани. — Она позвонила ему, как только я вывела ее из дома.

Наконец, Карл ответил. Керр включил громкую связь.

— Карл, как ты там?

— Я-то нормально, а ты? Ольга мне все рассказала. Ты молодец, Джон. И Джек тоже. Жаль, ребята, что меня не было с вами. — Керру показалось, что Карл в каком-то баре; он подвыпил, но находился в приподнятом настроении.

— Слушай, Карл, по-моему, тебе грозит опасность.

— Ни в коем случае. У меня крыша.

— Гошенко пропал. И те два головореза тоже. Что, если они решат, что на них нас навел ты?

— Ерунда! Они думают, что я у них на жалованье, помнишь? — Не боясь гнева Ригова, Карл беззаботно рассмеялся. Видимо, ему казалось, что он снова на коне.

— Ты вез их на место, — напомнил Керр. — Ольга сказала, что из Чизика ты поехал к жене и детям. Где ты сейчас?

— В Чок-Фарм. Нэнси запретила мне приезжать, и я пригласил Ольгу на ужин.

— Где вы конкретно?

— В «Доминике», русском ресторане рядом с Риджент-Парк-Роуд. Как здорово снова оказаться в строю! Я чувствую себя великолепно. Когда у вас все закончится, приезжай сюда и присоединяйся к нам.

— Карл, слушай меня. Гошенко знает, что ты ходишь в этот ресторан?

— Никто ничего не знает. Ресторан в подвале, и здесь темно. Очень романтичная обстановка. Если даже кто-то сюда и заглянет, нас не найдут.

— Сделай милость, переночуй сегодня с Ольгой в отеле. Побудь там, пока я все не выясню.

— Ладно! — рассеянно ответил Карл. Кто-то обратился к нему по-русски и, видимо, рассмешил. — А когда ты снова примешь меня в свою команду, я буду заботиться о тебе, друг мой.

— Будь осторожен, Карл, вот и все.

Они снова сидели за столом переговоров в кабинете Полы Уэзеролл. Пола с утомленным видом пила мелкими глотками обжигающий черный кофе. Ритчи очень устал, но приготовился еще к одной бессонной ночи. Ровно через две недели после спасения Мелани в Хакни на одежде Керра снова была кровь. Хотя он тщательно вымыл руки, от них по-прежнему пахло порохом. Керр готовился к очередному выговору, но ему пожали руку и заботливо спросили, как он себя чувствует. Затем, к его удивлению, его поблагодарили, как будто все уже кончилось.

Керр понял, что они с Уэзеролл находятся как бы в противофазе. Уэзеролл уже празднует победу. А ему, Керру, чутье подсказывало, что террористы готовят что-то еще.

— По-моему, то, что случилось в Чизике, — лишь отвлекающий маневр, — сказал он. — Два турецких головореза бежали, как и Юрий Гошенко. Но самое плохое, что Ахмед Джибрил от нас ушел. По-моему, это очень опасно. Где-то есть еще одна подпольная лаборатория, и они готовят крупный теракт, о чем я вам твержу с самого начала. — Адреналин еще бурлил в нем, и все выплескивалось потоком. — Билл, операция не закончена. Смертник, которого я ликвидировал, — только начало. Мы должны сегодня же найти Джибрила и остальных и нейтрализовать их.

Ритчи слушал его внимательно, но Уэзеролл смотрела со смесью жалости и скепсиса, как на тяжелораненого. Больше всего на свете ей хотелось оградить себя от неприятностей. Она принялась пересказывать события в Чизике с таким видом, словно Керр не в курсе. Дом очищен от взрывчатки и трупов; группа захвата устанавливает личности гостей. Очень скоро, сказала она, комиссару полиции придется кое-кому позвонить.

Она самозабвенно рылась в своих записях. Керр все больше тревожился. Он снова подумал о Карле и вспомнил, как слушал запись его вербовки. Ригов говорил низким голосом; Фарго показал ему перевод, и отдельные фразы вдруг отчетливо вспомнились Керру: «Карл, мы высоко ценим вас. В конце концов, вы тоже русский… мы видели вас с детьми… ваши дети заслуживают лучшего будущего… Вы не согласны?»

«Мы видели вас с детьми»… Керр вдруг похолодел. Должно быть, люди Ригова проследили за Карлом, когда тот навещал детей. Они знают, где он живет. Ритчи что-то говорил Уэзеролл, но Керр уже не слушал. Если Ольга знала, что Карл собирался провести вечер с семьей, он наверняка сообщил об этом ей и Гошенко по пути. Значит, Гошенко о его планах тоже известно. Если Карл попал под подозрение, Нэнси и детям тоже грозит опасность. Он слышал, как Уэзеролл обратилась к нему, стала уговаривать отдохнуть. Керр вскочил; мысленно он уже прикидывал план действий.

— Джон, что с тобой? — нахмурился Ритчи.

— Да так… вспомнил одну вещь, — ответил Керр, распахивая дверь. — Извините. Я должен кое-что проверить.

В ожидании лифта Керр снова позвонил Карлу, но его переключили на автоответчик.

— Ч-черт! — Керр вспомнил, что ресторан в подвале. Значит, там плохо принимается сигнал. Поднявшись по пандусу из подземного гаража, он едва дождался, пока поднимется шлагбаум, и тут же включил мигалку и понесся к Марбл-Арч. Он знал, что жена и дети Карла Сергеева живут в Хорнси-Вейл, в нескольких милях севернее его квартиры в Излингтоне. Дорога была знакомая. Керр притормозил у обочины, поискал в своем смартфоне адрес и телефон Нэнси. Затем он на скорости покатил дальше.

В доме Сергеевых было темно; горел только ночник на площадке второго этажа. Керр еще раз позвонил Карлу на мобильный, но его снова переключили на автоответчик. Тогда он позвонил в дверь. Нэнси спустилась в халате и пригласила его войти, не дав ему извиниться.

— Что-то случилось? — встревоженно спросила она. — В новостях показали, что эвакуировали половину Чизика, но почему — непонятно.

Сергеевы купили половину викторианского дома на две семьи с тремя спальнями, гостиной справа и длинным коридором. В тыльной части находились кухня и столовая.

— Вы сегодня вечером ждали Карла? — спросил Керр, вешая пиджак на спинку стула.

— Вы ведь знаете, Джон, Карл с нами больше не живет, — ответила Нэнси, наливая воду в чайник и озадаченно глядя на него через плечо. — А что? Надеюсь, вы приехали не для того, чтобы сделать мне предложение?

Керр велел ей разбудить детей и покинуть дом. Нэнси еще больше встревожилась.

— Вы хотите сказать, что опасность грозит не только Карлу, но и нам с детьми? Какое кому дело до нас?

— Нэнси, речь идет всего лишь о мерах предосторожности. На всякий случай. Жаль, что я не подумал об этом раньше.

Она нахмурилась.

— Наверное, если надо, мы можем несколько дней побыть у моей матери.

— Ну да, всего несколько дней. Я сразу же пришлю кого-нибудь к вам на помощь…

Оба услышали шаги совсем рядом с домом. Керр поспешно схватил Нэнси за руку и выключил свет.

— Поднимайтесь наверх, — шепнул он. — Разбудите детей и запритесь в своей спальне.

Сам Керр лег ничком у кухонной двери, а Нэнси бросилась вверх по лестнице. Керр ждал, когда глаза привыкнут к темноте. Приподнявшись на локтях, он рискнул посмотреть на дверь столовой. За долю секунды он увидел узкий луч света и фигуры двоих людей в черном, которые вставляют отмычку в застекленную дверь. Осторожно вернувшись на кухню, он нашел в пиджаке смартфон и набрал 999.

— Говорит старший инспектор уголовного розыска Джон Керр, СО-15, — прошептал он. — Срочно требуется помощь по адресу: 136, Хайберн-Роуд. Взлом и незаконное проникновение. Преступники вооружены. Повторяю — вооружены. Действуйте без шума.

Наверху, в спальне, Нэнси прижимала к себе детей и смотрела в щель между занавесками. Незваные гости орудовали у нее на внутреннем дворике. Она подбежала к кровати и нажала кнопку тревожного вызова. Карл установил такую перед тем, как уйти, — наверное, чувствовал себя виноватым. Потом она обняла детей, и они забрались на кровать.

Карл принял тревожный вызов, когда они с Ольгой садились в такси, чтобы ехать в скромный отель в Белсайз-Парк. Они замечательно провели вечер; угощались хачапури, борщом и сациви. Выпив бутылку грузинского вина, они помирились. Каждый из них солгал только в одном: Ольга поклялась, что у нее с Гошенко ничего не было, а Карл притворился, что поверил ей. После того как Карл убедил ее, что вернется на работу в Скотленд-Ярд, не сказав, правда, каким образом, они принялись строить планы на будущее.

Услышав вибрацию мобильника, он глянул на экран и увидел сигнал тревоги. Карл не планировал садиться за руль до утра, но после сигнала все изменилось. Он сказал Ольге, что у него срочное дело, и отправил ее в отель на такси, обещав, что приедет к ней позже.

От страха он моментально протрезвел. На большой скорости он несся по черным, знакомым улицам спасать жену и детей, на ходу набирая номер Нэнси и вдавливая в пол педаль газа. В ответ слышались частые гудки. Карл понял, что линия перерезана.

На глазах у Керра, стоявшего за кухонной дверью, незваные гости взломали замок и вошли в столовую. Люди в черном двигались слаженно и уверенно. По спине Керра пробежал холодок. Это не обычные взломщики. Он сразу догадался, кто его противники. Отступив на кухню, он готовился к неравной схватке не на жизнь, а на смерть. И вдруг его выдал смартфон. Он был включен в режиме вибро, но в тишине Керру показалось, будто началось извержение вулкана. Он прижал смартфон к телу, но незваные гости, стоявшие у кухонной двери, уже ринулись на него. Керр успел заметить, что на экране высветился номер Билла Ритчи.

Несмотря на то что они вполне могли его убить, Керр не мог не восхищаться быстротой и ловкостью своих противников. Два палача работали совершенно синхронно. Один, тот, что повыше, схватил его сзади за локти и оторвал от пола; его напарник включил свет и одновременно замахнулся. Они работали четко, но Керр реагировал инстинктивно. Он с громким криком мотнул головой назад, ударив затылком головореза, державшего его за руки. Услышав хруст выбитых зубов, он лягнул противника не глядя. Послышался грохот; он выбил у убийцы пистолет. Керр обернулся. Пистолет плавно, как в замедленной съемке, катился по ковру. После того как первый головорез невольно согнулся от боли, Керр рывком освободился, двинул первого локтем в ребра и набросился на его более хрупкого напарника. Размахнувшись, он врезал ему по лицу смартфоном. Звякнуло стекло; Керр понял, что второй головорез был в очках. Не переставая громко кричать, Керр бил очкарика. Оба его противника молчали. Видимо, они не сомневались в том, что расклад сил все равно в их пользу, и экономили силы.

Они снова набросились на него, стараясь поразить болевые точки на руках, ногах и шее. Керр пытался дотянуться до пистолета. Все трое сплелись в тугой клубок; они катались по полу. Керр пытался переместиться к входной двери.

Здоровяк первым дотянулся до пистолета. Керр не ощущал боли; все его чувства притупились. Видимо, то же самое происходило и с его противниками. Никто не услышал, как открылась дверь.

Карл Сергеев тоже оказался настоящим профессионалом. Только Керр заметил, как он вошел, на ходу доставая нелегально сохраненный служебный «глок». Из-за того что они работали так же слаженно, как турки, Керр откатился в сторону еще до того, как Карл завопил:

— Джон, назад!

Здоровяк развернулся лицом к новой угрозе, и Карл выстрелил ему в голову. Все снова замедлилось; Керр не мог не восхититься меткостью Карла: он проделал одну аккуратную дырочку в балаклаве посередине лба и еще одну — на шее. Затем все снова закрутилось; турок упал на пол, во второй раз выронив пистолет. Его напарник подобрал оружие, чем подписал себе смертный приговор. Карл убил и его, хотя на сей раз Керр не видел, куда попали пули.

Если не считать предупредительного возгласа, Карл был так же молчалив, как и нападавшие. Не произнося ни слова, он перешагнул через первую жертву и ткнул в очкарика стволом пистолета. Затем, вложив пистолет в руку убийцы, он осторожно прицелился и выстрелил в стену над парадной дверью, чтобы доказать, что незваный гость выстрелил первым.

На верхнюю площадку вышла Нэнси с детьми; и как будто сразу же завыли сирены. Улица ожила; за окнами замелькали проблесковые маячки, затрещали рации. Карл молча переводил взгляд с Керра на Нэнси и обратно. Керр, не говоря ни слова, забрал у Карла «глок».

— Карл, какого дьявола ты таскаешь его с собой? — с улыбкой спросил Керр, проверяя серийный номер.

Карл покосился на него, затем устремил обвиняющий взор на Нэнси. Та, в одной ночной рубашке, стояла на верхней ступеньке лестницы, прижимая к себе детей.

— Чем вы с ним занимались в моем доме?

Глава 61

Пятница, 28 сентября, полдень, кабинет Полы Уэзеролл

Как только Керра отпустили из отделения неотложной помощи больницы Святого Фомы, Уэзеролл по телефону сообщила ему, что ему предоставляется отпуск по болезни. Ленгтон ждал снаружи; врач ощупал кровоподтеки на плечах и груди и зашил порез над левым глазом, в том месте, куда высокий турок двинул кулаком. В три часа ночи врач отпустил Керра домой, наказав больше не драться. Уэзеролл велела ему сидеть дома и лечиться.

Приехав домой, он включил телевизор и принялся щелкать пультом. На всех каналах сообщали о чудесном возвращении Сары Данбери. Девочку нашли в Чизике, на улице. Говорили и о попытке вооруженного взлома на севере Лондона; в ходе перестрелки, сказал диктор, оба взломщика погибли.

Керр проснулся около восьми, принял душ и поехал на работу. Уэзеролл снова попыталась отправить его домой, но все же согласилась в полдень принять его вместе с Биллом Ритчи.

Между тем Керр позвонил из «Аквариума» Джастину узнать, как тот себя чувствует, и рассказать о судьбе головорезов. Вполне возможно, это те же, кто напал на него тогда рядом с его домом.

Голос у Джастина звучал бодро:

— Босс, вы намекаете на то, что отныне на улицах безопасно и я могу снова бегать трусцой?

Керр не удивился, узнав, что Джастин после перевязки поехал в «мастерскую» в Кемберуэлле. Он хорошо понимал Джастина. Дело должно быть сделано, не важно, какой ценой. В ожидании встречи с Уэзеролл и Ритчи Керр места себе не находил. У него было неоконченное дело, и ему не терпелось увидеть, чем все завершится. Кроме того, тревогу вызывало кое-что еще, не имевшее отношения к его работе.

Последние дни они действовали наперегонки со временем. Операция совершенно обессилила его. И теперь, в часы затишья перед бурей, которая, как он знал, непременно разразится, Керр понял, что им двигало с самого начала, ради чего он сражался не на жизнь, а на смерть. Истинными жертвами негодяев стали не коррумпированные чиновники, которых они шантажировали, а дети. Керр нашел убийцу Тани и спас Сару; но, как он догадывался, было гораздо больше молодых и беззащитных жертв, которых он уже не спасет. Вздрогнув, он спустился по винтовой лесенке в подземный гараж.

Не ответив на звонок Билла Ритчи, Керр позвонил родителям Сары Данбери. Затем он отправился в дорогую частную клинику на западе Лондона, где девочка получала необходимое лечение и где с ней работали психологи. Бледная, вялая Сара сидела в кресле рядом с кроватью и без всякого выражения смотрела в окно.

— Не говорит ни слова, — сказала ее мать, Селина, когда они с Керром вышли в коридор. — По-моему, она даже не поняла, что я здесь.

— Как на все отреагировал ваш муж?

— Никак, мистер Керр. Вы спасли ее тело, но Майкл говорит, что ее душа до сих пор у них.

— И что он намерен делать?

— Правительство намерено заключить с ним какую-то сделку.

Керр изумленно посмотрел на нее:

— Хотите сказать, он позволит им купить свое молчание? Несмотря на все, что пришлось пережить его дочери?!

— Мистер Керр, я знаю, вы — сотрудник спецслужб, — ответила Селина, глядя на Сару через прозрачную перегородку, — так что не притворяйтесь, будто вас удивляет великое британское лицемерие. Так было всегда. — Она развернулась к Керру и посмотрела на него уверенно и решительно. — Майкл хочет стать премьер-министром. И не ожидайте, что он поведет себя по-другому.

Керр отправился навестить Сару Данбери не как сотрудник разведки, который хочет что-то узнать, но как человек, отец, который сочувствует ее родителям. Цинизм матери вызвал у него очередную вспышку гнева.

— Вы когда-нибудь расскажете об этом Саре? — спросил он перед уходом. Для себя он уже все решил.

Когда Керр с кейсом вошел в кабинет, Уэзеролл и Ритчи уже совещались. Донна в приемной задержала его и, притворившись, будто осматривает его глаз, предупредила:

— Будь осторожен. Они опять грызутся.

Обогреватель работал на последнем издыхании; холод, царящий в кабинете, вполне соответствовал общей атмосфере. Уэзеролл, похоже, только что вернулась за свой стол, а Ритчи, насупившись, сгорбился за столом для переговоров. Когда Керр вошел, оба притворились, будто читают свои записи, но, судя по их позам и выражениям лиц, они только что крупно поскандалили. Уэзеролл с усталым видом подошла к столу для переговоров и жестом велела Керру сесть рядом с Ритчи.

— Джон, вам в самом деле лучше было бы поехать домой, — сказала она мягко — так она к нему еще ни разу не обращалась.

— А кое-кого лучше посадить за решетку.

Керр с растущим недоверием слушал рассказ Уэзеролл о том, чем закончилась операция. В половине восьмого утра ее вызвал на совещание чиновник из кабинета министров. К тому времени, как она пришла, группа незнакомых ей бюрократов уже собралась вокруг подковообразного стола в подземном конференц-зале «Б»; судя по всему, они уже договорились о том, как минимизировать ущерб. Председатель сообщил ей, что все сведения о ночных событиях, в том числе о нападении на дом Карла, засекречены в соответствии с циркуляром министерства обороны. Он процитировал раздел пятый циркуляра, который предписывал не предавать огласке все, имеющее отношение к спецслужбам Великобритании. Поэтому материалы о произошедшем могут быть переданы в СМИ только с санкции правительства. Глядя ей в глаза, председатель добавил: жизненно важно охранять общественные интересы.

— И покрывать их коллегу, который вчера тоже был на том приеме. Выходит, никто ничего не узнает. Вот это маскировка! — только и сказал Керр, когда она закончила. — Ну, а мы сосредоточимся на шантаже.

— Посмотрим. У меня еще много дел, а вам следует отдохнуть. Вы, кажется, говорили, что у вас для нас что-то есть? — спросила Уэзеролл.

Керр протянул ей и Ритчи две копии досье.

— Вот что подготовил за ночь Алан Фарго. Здесь все, что мы собрали на тех людей. Если хотите вкратце, мы можем доказать, что Клер Грант и Роберт Атвелл были завербованы иностранной разведкой. Я хочу, чтобы вы дали добро на слежку за другими жертвами шантажа.

Ритчи вынул из своего блокнота распечатку электронного письма.

— Для того чтобы доказать факт шантажа, нам потребуется помощь из-за рубежа, что сейчас нежелательно, — медленно проговорил он. Затем он нарочито долго надевал очки, которые почти никогда не носил. Керр по опыту знал, что Ритчи всегда тянет время перед тем, как сообщить неприятную новость. — В комнату 1830 только что звонили из Турции. Их полиция передала предварительные данные по вашему смертнику. Абдул Малик был богатым бизнесменом; штаб-квартира его фирмы находилась в Стамбуле. Турки считают его фанатиком, который давно попал на заметку их Секретной службы. Учился в Лондоне; здесь же приобрел радикальные взгляды. Он был ярым врагом Великобритании и своей родины… ну, и так далее. Они уверяют, что теракт имел своей целью нанести политический вред Турции.

— То же самое мог бы сказать им и я.

— Он пытался ослабить шансы Турции на вступление в ЕС. Очевидно, мистер Малик считал, что турецкое правительство идет против ислама, — продолжал Ритчи, глядя на Керра поверх очков. — Кстати, в Лондоне на него работали двое бывших сотрудников турецкой Секретной службы. Видимо, те самые, с которыми ты встретился вчера ночью.

— Так пусть они обыщут его стамбульскую штаб-квартиру. И заберут жесткие диски.

— Они уже там побывали. В здании ничего нет. Одни голые стены.

— А что сириец, Хуссейн, террорист, который через двадцать лет по-прежнему пользуется кодовым именем Омар Талеб? Билл, неужели ты сам не понимаешь — за всем чувствуется рука Дамаска!

Уэзеролл мрачно покосилась на Ритчи:

— Я думала, сирийцы сейчас наши друзья?

— До тех пор, пока мы идем на уступки, — выпалил Керр, опередив Ритчи. — Если сегодня мы замолчим скандал, мы рискуем навлечь на себя новую вспышку терроризма, который спонсируется Сирией. Неужели вы не понимаете? Ахмед Джибрил по-прежнему бродит на свободе. А Джулия Баккур? Мы без труда докажем, что защищать Джибрила ей приказал Талеб! Ведь это четкий след… — взмолился расстроенный Керр. — Что тут трудного? Баккур нужно немедленно арестовать!

Послышалось шипение, и в кабинете стало еще холоднее. Керру показалось, что кондиционер тоже злится. Он переводил взгляд с одного начальника на другого.

— Слушайте, сейчас не время все отрицать. Тео Каннинг много лет работал на русских, а Клер Грант выдавала въездные визы террористам. Таковы факты. Я доверял Каннингу, и мне сейчас очень больно, но приходится смотреть правде в глаза. Они оба предали нашу страну.

— Кабинет министров закрыл и эту информацию, — ответила Уэзеролл, мельком глянув в свои записи. Потом она стала зачитывать: — Клер Грант завтра же уходит со своего поста по семейным обстоятельствам. Ее письмо с прошением об отставке уже составлено при личном участии премьер-министра. Вечером Национальное агентство по борьбе с преступностью объявит о смерти председателя, сэра Тео Каннинга, от сердечного приступа.

— Его убили ударом в сердце! — воскликнул Керр, не веря своим ушам.

Утром он первым делом связался с Памелой Мастерс. Он специально звонил ей, задолго до начала уроков, потому что считал своим долгом сообщить ей: больше Каннинг не сможет ей угрожать. Керр считал звонок своим долгом. Ему хотелось хоть немного развеять мрак, окружавший Мастерс долгие годы. Ее звезда в МИ-5 закатилась после того, как много лет назад Каннинг ее бросил, и в этом смысле они с Мелани считали Мастерс еще одной жертвой. Теперь она отомщена, сказал Керр по телефону, и может спокойно начать новую жизнь. Он не знал, как поведет себя Мастерс, узнав, что официально Каннинг умер от сердечного приступа. Как она расценит ложь — как благо или очередное предательство?

Уэзеролл смотрела на него пустыми глазами, как будто фактам в ее речи не было места. Опустив голову, она снова забубнила по бумажке:

— Роберта Атвелла отправляют в отпуск, из которого он уже не вернется.

— Вы шутите? — недоверчиво переспросил Керр. — То есть… неужели вы позволите правительству покрывать ублюдков только ради поддержания имиджа?

Уэзеролл налила себе еще воды из кувшина, оставленного Донной.

— Люди, которые напали на нас, хотели уничтожить правительство, — сказала она, — и я не хочу, чтобы меня обвиняли в пособничестве нашим врагам.

— Значит, и вы тоже согласны с тем, что дело просто замнут? — Керр покосился на Ритчи, но тот уткнулся носом в блокнот.

Неожиданно он сообразил, из-за чего они спорили до его прихода.

— Неужели вы не понимаете, что делаете? Джо Алленби рисковал жизнью, прислав нам сведения о Джибриле. Один, во вражеской стране, он отказался играть по правилам. Он выполнил свой долг и расплатился жизнью. Неужели вы хотите сказать, что его жертва была напрасной?

— Джон, вы спасли не одну жизнь и действовали героически, — ровным тоном ответила Уэзеролл, — и тоже рисковали своей головой. Мы все гордимся вами. Давайте на этом и покончим.

— В самом деле? А как же бомба?

— Какая бомба?

Керр с шумом отодвинул стул от стола.

— Жаль, что я не позволил взорвать всех этих ублюдков к чертовой матери! — сказал он, вскакивая на ноги.

Дверь в кабинет распахнулась; на пороге стояла Донна. Она смотрела на него как-то странно.

— Вначале нужно стучать! — проворчала Уэзеролл.

Керр шагнул за порог.

Донна, придерживая дверь для Керра, наклонилась к самому его уху и негромко сказала:

— Звонит Мелани. Насчет вашей дочери.

Керр сразу понял, что Мелани за рулем, а говорит с использованием беспроводной гарнитуры, но ее голос оставался спокойным и хладнокровным:

— Джон, пожалуйста, сядь куда-нибудь и слушай молча.

— Говори.

— Минут двадцать назад я засекла Джибрила.

Внутри у Керра все перевернулось; Донна придвинула ему свой стул на колесиках.

— Ты ведь должна быть в Ист-Хэме.

— Я там и нахожусь, веду Самира Хана. Все остальные в Ламбете, ждут, когда Джибрил вернется на явочную квартиру. Здесь я одна и веду слежку из машины.

— Ты уверена, что это Джибрил?

— Совершенно уверена. Мопед Хана припаркован на улице, не в палисаднике, у мусорного бака. Раньше он никогда так не поступал. Похоже, они нарочно оставили мопед в таком месте, чтобы можно было быстро смыться. У Джибрила был ключ. Он завелся, надел шлем и уехал.

— Что он делает в Ист-Хэме?

— Он знает, что явка провалилась. Наверное, решил, что у Хана спокойнее.

Керр все еще стоял.

— И что?

— По-моему, с ним Габи.

— Что-о?!

— Джон, я за рулем, так что слушай внимательно. Я ехала следом за ним по кольцевой дороге. Он направился на запад и зашел в один дом возле Брент-Кросс. Припарковался, вошел внутрь и вскоре вышел с молодой женщиной. Белая, двадцати с небольшим лет, хрупкого телосложения, в джинсах и так далее. На голове у нее был шлем. Он крепко держал ее за руку, как будто боялся, что она сбежит, и заставил ее сесть на заднее сиденье.

— С чего ты взяла, что это Габи?

— Джон, это была твоя дочь. Я уверена.

— С какого расстояния ты ее видела?

— Нас разделяло примерно четыре машины. Но я узнала ее. И мне удалось мельком увидеть ее лицо на светофоре. Она очень напугана.

— Ясно. — Керр уже сжимал в кулаке ключи от «альфы». — Где они сейчас?

— Только что свернули с кольцевой. Я на большой развязке в Нисдене. Погоди. Включили левый поворотник. Похоже, едут к Уилздену. Вопрос вот в чем. Ты хочешь, чтобы я вмешалась сейчас же, или мне лучше подождать подкрепления?

— Ты вооружена?

— Вообще-то нет.

Керр быстро соображал, прикидывая все за и против. Безоружная Мелани пытается отбить его дочь у террориста, который, скорее всего, вооружен до зубов. Хотя у Керра потребовали вернуть его «глок» после того, как он застрелил Абдула Малика, он инстинктивно похлопал себя по карману пиджака.

— Нет, Мел, ничего пока не делай. Я еду к тебе. Главное, не упусти их. И продолжай комментировать по пятому каналу.

— Мы привлекаем «троянцев»?

Мрачные мысли взрывались в голове Керра, как фейерверки. Поскольку он был не только оперативником, но и отцом, отчетливее всего он понимал: стоит хоть кому-то допустить оплошность, и его дочь убьют. Кроме того, он боялся долгой осады с Габи в качестве заложницы и неудачного исхода топорно спланированного штурма. Он понятия не имел, к чему все ведет, не знал, что ждет их всех.

— Не надо. Сами справимся.

Глава 62

Пятница, 28 сентября, 12.46, подпольная лаборатория, Уилзден

Керр дозвонился Джеку Ленгтону и Джастину еще до того, как покинул Скотленд-Ярд. Они оба уже слышали рассказ Мелани.

— Нам подъехать в Уилзден?

— Как можно скорее.

Быстрее всего в Уилзден из Скотленд-Ярда можно было попасть через Эджвер-Роуд. Хотя на ней много светофоров, она идет прямо на северо-запад. Включив сирену и проблесковый маячок, резко тормозя на каждом перекрестке, Керр на отдельных ровных отрезках Сент-Джонс-Вуд и Мейда-Вейл ухитрялся развивать скорость до семидесяти пяти миль в час. Он обладал большим опытом, и его глаза не застилала красная пелена. Он вел осторожно, видя лишь дорогу впереди и свою дочь в опасности. От того, сумеет ли он быстро добраться до места, зависит жизнь Габи.

Он услышал голос Мелани по пятому каналу:

— Джон, Уилзден-Хай-Роуд. Перед собой увидишь участок. Джибрил повернул направо, на Стаффорд-стрит.

— Мне до тебя минут пять. Не отставай!

Взревел мотоцикл Ленгтона; тот спешил с юга на север города.

— Ребята, мы будем у вас минут через пятнадцать, — сообщил Джастин, сидевший на заднем сиденье. — Только что переехали мост.

Керра переполняли два всепоглощающих чувства: любовь и страх. Но их пересиливала холодная ярость. Его дочь взяли в заложницы, но настоящая цель террористов — он. Все очевидно. Вначале они покушались на родных Карла, теперь они пытаются убить его родных. Подонки другие, но методы у них те же. В его голове словно рассеялся туман. Габи стала жертвой не только потому, что какие-то новые знакомые отдалили ее от родителей. Во многом виновато его собственное упрямство. Скоро он заставит их признаться, как они до нее добрались, но до этого ему, Керру, необходимо кое в чем признаться самому себе. Габи похитили из-за того, что он отказался пойти на компромисс и во что бы то ни стало стремился докопаться до истины. Из-за его одержимости Габи подвергается смертельной опасности. Он сам приговорил свою дочь к такой судьбе. Раскаяние ударило его, как кулаком под дых.

Он выругался и прибавил газу.

Когда он снова услышал голос Мелани, понял, что она уже вышла из машины.

— Джон, он свернул на вспомогательную дорогу рядом со Стаффорд-стрит. За стоячим почтовым ящиком! — Мел вышла из машины и преследовала их пешком. — Я не могу ехать дальше; он меня заметит. Попробую найти другую дорогу… Буду держать тебя в курсе.

— Две минуты! — Керр уже был на Уилзден-Хай-Роуд. Он увидел полицейский участок и снизил скорость, чтобы повернуть направо, на Стаффорд-стрит. Со двора за участком выезжала патрульная машина, и ему пришлось резко затормозить и пропустить ее. Сейчас ему меньше всего нужно, чтобы его останавливали местные полицейские.

Вскоре он увидел рядом с уличным почтовым ящиком помятую «хонду» Мелани.

— Я на месте, — скомандовал Керр. — Где они?

Мелани бросила машину кое-как, заблокировав кому-то выезд. Она даже не захлопнула водительскую дверцу.

Она вышла на связь, когда он остановился рядом с «хондой» и выскочил из машины.

— Да… Они на вспомогательной дороге, справа частные дома. Между четвертым и пятым есть проход, который ведет к гаражам. — Она тяжело дышала. — В конце стена, потом ограда. Иди осторожнее, там дальше канава.

Керр с большим трудом нашел Мелани: она лежала на животе в густых зарослях, скрытая со всех сторон. Рядом валялись пустые пивные банки, целлофановые пакеты и старая мешковина. Керр вздохнул с облегчением. Она их не упустила! Упав на землю рядом с ней, он заметил, как Мелани показывает на ряд гаражей шагах в тридцати от них, едва заметных за кустами. Дверь в третий гараж слева была приоткрыта; рядом, у стены, стоял мопед.

— Он только что завел ее туда.

В щели между дверями ненадолго показалась голова мужчины. Он наскоро проверил, нет ли кого поблизости. Хотя он скрылся внутри через секунду, оба сразу же узнали Ахмеда Джибрила.

— Пошли, — сказал Керр, вставая.

— Нет, Джон. Остынь! — Мелани положила руку ему на плечо. — Ты сейчас не способен рассуждать здраво. Мы безоружны и не знаем, сколько их там. Пусть Джек позовет «троянцев».

— Что? Рисковать вооруженной осадой против террористов? Ни в коем случае!

— Там ведь твоя дочь! Ты не можешь просто вломиться туда наугад.

— Мел, то же самое я сделал ради тебя в Хакни, — сказал он, стряхивая ее руку. Затем быстро подобрал с земли большую ветку, подбросил ее в руке. — Ты со мной? — Керр обошел куст справа и осторожно придержал ветки, пропуская Мелани. Они очутились за последним гаражом. Дверь интересующего их бокса по-прежнему была слегка приоткрыта, и из-под нее пробивалась полоска света. Бочком идя вдоль стены, Керр услышал голос Джибрила и плач Габи. Он ничего не продумал заранее и понятия не имел, с чем столкнется, не думал об успехе или поражении. Известно лишь одно: действовать придется в замкнутом пространстве. Он должен ворваться быстро, произведя максимум шума. Фактор неожиданности — его единственный козырь. Нет, не единственный. Он готов голыми руками убить тех, кто угрожал его дочери, и сила этой первобытной ненависти могла быть остановлена лишь пулей в голову.

Слыша, как Мелани идет за ним по пятам, Керр вслушивался в то, что происходит внутри гаража. Потом, вдруг осознав, что его приближение скроет шум проезжающего мимо поезда, он отступил на шаг и ногой распахнул дверь, одновременно крича:

— Полиция! Мы вооружены! Стоять!

Сначала он ничего не увидел, потом рванулся внутрь, размахивая веткой, которую держал обеими руками, как оружием. Мелани тоже что-то кричала.

Ему понадобилась всего секунда, чтобы оценить обстановку. Он увидел верстак с металлической стружкой и инструментами, холодильник, микроволновку и диван-футон. В голове мелькнуло: «Подпольная лаборатория». Увидел испуганное, заплаканное лицо Габи. Рядом с ней стоял ошеломленный Ахмед Джибрил. Ветка в руках Керра обманула террориста всего на миг, но и этого хватило. Керр ударил его по лицу и набросился на него, по-прежнему громко крича. Джибрил был меньше и легче Керра. От удара он отлетел к стене, ударившись головой. Керр еще два раза ударил его по лицу, а потом сбил на землю.

Габи неслышно обошла их кругом и прислонилась к верстаку. К ней подошла Мелани; она крепко обнимала ее, как узницу. Только тогда Керр увидел главную угрозу. Сначала он заметил серое, заплаканное лицо дочери. От страха она даже кричать не могла. Он раскинул руки в стороны — не для того, чтобы подозвать ее к себе, но призывая дочь стоять совершенно неподвижно.

— Не двигайся, Габи. Стой где стоишь!

Поверх блузки на Габи был черный матерчатый жилет. Четыре кармана жилета были набиты прозрачными целлофановыми пакетами. То же самое Керр уже видел меньше суток назад, когда убил Абдула Малика. Мелани опустилась перед Габи на колени и осматривала каждый сантиметр жилета и его содержимое.

— Джон, здесь детонатор и что-то вроде тротиловых шашек. И гвозди… Вызывай подкрепление, сейчас же!

Не обращая на нее внимания, Керр вздернул Джибрила на ноги и ударил его спиной о плиту.

— Оно заряжено?

— Да пошел ты, — на ломаном английском ответил террорист. Лицо у Джибрила заплыло, но глаза оставались ясными. Керр все понял. Фанатик, который без труда обвел вокруг пальца подчиненных Финча, не ведал страха: ничто в этой стране не способно было причинить ему вред.

— Повторяю вопрос. Бомба готова к взрыву?

Джибрил ответил ему издевательским взглядом, словно приглашал Керра еще раз ударить его. Габи тихо плакала; Мелани, утешая, положила обе руки ей на плечи, но главное, чтобы она не шевелилась.

— Куда ты собирался ее повезти?

— А зачем куда-то везти ее? — Джибрил хрипло расхохотался. — Неверные сами к ней придут!

Керр со всей силы ударил его по лицу; на сей раз Джибрил отключился. Керр увидел на крючке моток веревки и туго стянул Джибрилу запястья. Завибрировал мобильник, засунутый в карман джинсов Джибрила. Керр осторожно достал его и посмотрел на экран. Сообщение от Самира Хана, сообщника из Ист-Хэма. Всего два слова: «Когда начинать?»

Керр набрал: «Сейчас», — и показал телефон Мелани. Она накрыла его руку своей:

— Джон, будь осторожен. Это условный сигнал! Ты уверен, что не приводишь бомбу в действие?

— Нет. Все будет в порядке. — Он нажал кнопку «Отправить».

Через несколько секунд завибрировал смартфон Керра. Сообщение пришло от неизвестного отправителя: «Ваша дочь будет ждать вас ровно в два часа. Торговый центр Брент-Кросс, первый этаж, у лифтов. Приходите один, или больше вы ее не увидите».

Керр опустился рядом с Мелани на колени и тоже осмотрел жилет. Он застегивался спереди на две металлические застежки; кроме того, на шее у Габи висела узкая петля — жилет был тяжелым. Взрыватель, идентичный тому, что был у Малика, болтался у ее правой руки.

— Папа, мне больно! — Габи трясло, она была близка к истерике. — Пожалуйста, помоги мне!

— Все хорошо. — Керр взял ее за руку. — Мы его с тебя снимем. Главное, не шевелись. Стой неподвижно. — Покосившись на Мелани, он осторожно расстегнул застежки. Мелани поддерживала жилет снизу, но тяжесть оказалась неимоверной. От неожиданности она чуть не выронила его. После того как Мелани осторожно уложила жилет шахида на бетонный пол, Керр обнял Габи. Мелани с трудом поднялась; ее лицо было покрыто испариной.

— Готово, — сказала она. — А теперь пошли отсюда… скорее!

Керр осторожно подтолкнул к ней Габи:

— Уведи ее к машине и передай Джеку и Джастину, чтобы не подходили.

— Джон, здесь вот-вот все взлетит на воздух!

— Я еще не закончил. Сейчас догоню вас.

Как только они вышли, Керр опустился на колени и снова принялся рассматривать жилет, затем посмотрел на крюк, на котором висела веревка. Джибрил застонал — видимо, к нему возвращалось сознание. Керр схватил его за связанные запястья, подтащил к стене и, приподняв, обвязал концы веревки вокруг крюка. Он тянул, пока руки террориста не оказались высоко над головой. Джибрил стоял на цыпочках. Он пришел в себя, но Керр не обращал на него внимания. Осторожно подняв с пола жилет, он надел его на Джибрила и застегнул на груди.

— Повторяю вопрос. — Керр смотрел ему прямо в глаза. — Жилет заряжен?

Джибрил больше не смотрел на него с издевкой. Он был боевиком, но к самопожертвованию вовсе не стремился, предпочитая, чтобы свои жизни отдавали другие. Теперь на его лице проступил обычный человеческий страх. Наконец-то Джибрил осознал, что и он смертен. Он смотрел на Керра даже с некоторым удивлением. Наверное, он привык считать, что создан для более великих свершений.

— Ты в самом деле собирался сделать из моей дочери живую бомбу? — тихо спросил Керр.

Джибрил начал что-то говорить, но Керр вдруг понял, что время разговоров закончилось. Не сводя взгляда с Джибрила, он вспоминал, как много лет назад ехал с Габи в метро и как собственными руками казнил террориста, после чего их отношения с дочерью безнадежно испортились. Внутренний голос запрещал ему повторять свою ошибку. Сейчас никто не будет покрывать террориста. Джибрил никуда не денется и попадет за решетку до конца своих дней.

Не слушая самого себя, Керр схватил с верстака катушку шпагата и привязал конец к взрывателю. Не глядя на Джибрила, попятился, разматывая катушку, и, выйдя из гаража, закрыл за собой дверь.

Продолжая разматывать шпагат, он зашагал прочь, продираясь сквозь заросли. Ему не нужно было прятаться; он не замечал, как ветки царапают ему лицо и рвут одежду. Он был меньше чем в десяти шагах от последнего гаража, когда вдруг споткнулся о торчащий из земли корень. Падая, он невольно дернул шпагат. Вначале он услышал громкий хлопок; за ним последовал взрыв и рев пламени. Керр почувствовал острую боль в ноге и голове. Он удивился: неужели царапины так болят? Взрывная волна подбросила его в воздух, сорвала одежду. Он услышал, как хлопают крыльями птицы, согнанные с дерева. В голове мелькнула обжигающая красная вспышка, и его окутала темнота.

Глава 63

Пятница, 28 сентября, 13.07, подпольная лаборатория, Уилзден

Мелани добежала до Керра первой; по пятам за ней несся Джек Ленгтон. Керр без сознания скорчился под деревом, почти рядом с тем местом, где они вместе следили за Джибрилом. Судя по всему, взрывом его несколько раз подбрасывало вверх, как мячик. Падая в последний раз, он врезался головой в ствол бука. Все его тело было в рубцах и царапинах. На месте запрокинутого лица — сплошное кровавое месиво. Мелани увидела кровоточащую рану на левом виске и зажала ее ладонью. Керр был похож на сломанную куклу: руки и ноги изогнулись под неестественными углами. Она поняла, что левая нога у него сломана. Гвозди и стружка превратили его брюки в кашу; туфель нигде не было видно. Пока Мелани осматривала его, Ленгтон стоял рядом с ней на коленях и прижимал платок к ране на голове Керра, одновременно по пятому каналу вызывая подкрепление и сообщая, где они находятся.

— Пульс слабый, — тихо сказала Мелани, жалея, что к ним подбежала Габи. Продравшись сквозь заросли, она бросилась на колени рядом с отцом, обняла его за шею. Мелани помогла ей приподнять Керру голову, проверила дыхательные пути и подложила под шею импровизированную подушку из веток и листьев. Джастин накрыл Керра своим пиджаком. Вдали завыли сирены.

Мелани покосилась на Ленгтона и Джастина; они смотрели на последствия теракта. Гаражи исчезли; на месте взрыва зияла дымящаяся воронка. Мелани поняла, что от Джибрила ничего не осталось. Даже если что-то уцелело, все накрыто обломками. Ветер переменился, и в их сторону понесло густой черный дым. Все закашлялись, и Габи попыталась закрыть лицо отца. В это время в конце прохода показались зеваки — жильцы соседних домов.

Первыми на место взрыва прибыли местные полицейские; они сразу оцепили проход. Отправив зевак домой, они подошли к Керру и остальным. Старший из двух, расторопный, опытный, быстро, как ему показалось, оценил ситуацию.

— Пожалуйста, освободите территорию. Медики уже в пути. — Впрочем, он смотрел на Керра с таким видом, словно не сомневался, что медицинская помощь вряд ли понадобится. Нет, он не был злым человеком. Просто делал свое дело, работал в трудных обстоятельствах. Ленгтон показал ему свое удостоверение и велел сматываться.

— Мел, как такое могло случиться? — спросил он, когда полицейские ушли.

По-прежнему щупая пульс на шее Керра, Мелани показала на языки пламени:

— Должно быть, Джибрил взорвал бомбу после того, как Джон вышел.

Поняв, что Ленгтон ей не верит, Мелани снова склонилась над Керром. Она осторожно обыскала то, что осталось от его одежды. В кармане пиджака нашла разбитый смартфон; из брюк выудила ключи от машины и мелочь. Мелани знала, что Керр всегда ездит налегке.

Наконец-то приехала «скорая помощь». Медики потребовали освободить место. Керра уложили на носилки и, включив сирену, помчались в больницу. Мелани обняла Габи за плечи и медленно повела к машине.

Керра отвезли в Центральную больницу Мидлсекса в Парк-Ройял, милях в трех от места взрыва. Мелани и Габи ехали следом в «альфе» Керра, а Джек и Джастин мчались впереди, расчищая им дорогу. Габи хотела поехать вместе с Керром в карете скорой помощи, но Мелани объяснила, что это невозможно. Она солгала, но Мелани нужно было время, чтобы разговорить Габи. После того как прошел шок, Габи зарыдала. Она кричала, что это она во всем виновата. Мелани решила извлечь из нее как можно больше информации, иначе девушка может замкнуться в себе.

— Робин говорила, что тебе регулярно писал какой-то молодой человек по имени Сэм, — сказала Мелани, когда они тронулись за каретой скорой помощи.

— Он познакомился со мной в Фейсбуке пару недель назад. Не надо мне было соглашаться… Я писала всякую ерунду о Палестине, и он захотел со мной сотрудничать. Пару дней мы просто переписывались, потом я дала ему свой мобильный номер. Он предложил общаться по скайпу; он казался таким славным парнем. Мы с ним болтали часами…

Пошел дождь, и Габи ненадолго погрузилась в воспоминания, прикусив губу и глядя на улицу сквозь потоки дождя. Потом она быстро продолжала:

— Его родные в Пакистане пережили настоящий ад. Они страдали по-настоящему, понимаете? Мы с ним встретились в кофейне рядом с колледжем. Он просил меня помочь ему организовать студенческий кружок. Во вторник после обеда он заехал за мной на мопеде и привез сюда.

Мелани следом за «скорой» заехала на переполненную Крейвен-Парк-Роуд.

— В дом, откуда он недавно тебя забрал, да?

— Там был еще один парень. Они отняли у меня мобильник и заперли наверху, в спальне… Обещали выпустить через пару дней.

— Габи, они тебя… обижали?

— Нет, не в этом дело. Ни один из них и пальцем меня не тронул… Они только не давали мне уйти, вот и все.

— Габи, тебя похитили. Это серьезное преступление.

— Я чувствую себя полной идиоткой. Мелани, я так испугалась!

— Ты ничего не могла поделать. Попробуй вспомнить, когда именно он связался с тобой в первый раз. Это важно.

«Скорая помощь» включила сирену, чтобы проехать на красный сигнал светофора. Габи смотрела прямо перед собой. Она снова плакала, как будто одна была во всем виновата.

Мелани тронула Габи за руку:

— Габи, ты ни в чем не виновата. Мы тебе поможем.

«Скорая» притормозила на перекрестке; «альфа» ехала за ней следом. Потом они слышали только скрип «дворников», которые сметали струи дождя с лобового стекла.

— Вечером после концерта, на котором был папа, — прошептала Габи.

— Какие-то люди поставили жучки в квартире Джона. Должно быть, они узнали про тебя тогда же, в воскресенье, когда мы все у него собрались, а ты вернулась из Рима…

— Значит, мной воспользовались, чтобы добраться до папы? Как я могла быть такой дурой!

— Габи, ты пока ни в чем не виновата. Слушай меня. Ты могла даже ничего не знать. Так называемый Сэм, который познакомился с тобой… Мы считаем, что его настоящее имя — Самир Хан. Он сообщник человека, который только что взорвался в гараже, и мы собираемся его арестовать.

Габи снова заплакала:

— Какая же я была идиотка!

Они подъехали к больнице. Ленгтон и Джастин уже ждали их у входа.

— Он хотел взорвать меня, — тихо и как будто недоверчиво произнесла Габи.

— Мы бы ему не позволили.

— И теперь… они убили папу.

— Не говори так. — Мелани крепко схватила ее за руку. — Будем надеяться на лучшее.

Мелани заехала на ближайшую стоянку и выключила зажигание. Она распахнула дверцу, но Габи сидела на месте и смотрела на дождь.

— Я не могу туда идти, — плача, призналась она.

Мелани захлопнула дверцу, чтобы лучше слышать, что говорит девушка.

— Нет, можешь. Ты ему нужна.

— Мелани, я была с ним такой грубой! В последнее время вела себя с ним как настоящая стерва! — Она развернулась; лицо покраснело и распухло от слез. — Просто он… У него такая странная жизнь. И то, что произошло у них с мамой… Мне трудно с этим справиться.

— Могу себе представить.

— И ни один из отцов не делает того, что делает мой папа, ни у кого из моих подруг… То, чем занимаетесь вы все. До сих пор я по-настоящему этого не понимала. И я во всем виновата!

— Ни в чем ты не виновата.

— Я вела себя как полная идиотка!

Мелани перегнулась через Габи и открыла пассажирскую дверцу.

— Так давай начнем все сначала.

Помимо бесчисленных рваных ран на лице и теле и открытого перелома на ноге, у Керра нашли многочисленные осколочные ранения головы и спины. Ленгтон и Джастин присоединились к ним в зале ожидания отделения неотложной помощи, где они ходили туда-сюда, как звери в клетке, утешали Габи и разговаривали по телефону с Донной. Немного взяв себя в руки, Габи взяла у Мелани телефон и позвонила Робин. Та велела девушке лететь в Рим завтра первым же рейсом. После того как Керра поместили в палату интенсивной терапии, они вчетвером пошли в столовую перекусить.

Потом они вернулись и поговорили с врачом. Молодая женщина выглядела устало, как будто за день ей пришлось оперировать несколько таких пациентов, как Керр. Она рассказывала о его состоянии, употребляя много медицинских терминов. Он был не просто без сознания, что его друзья еще могли понять. Врач употребила слово «кома». Он был весь в бинтах, из него торчали шланги капельниц. По словам молодой докторши, сейчас такое состояние для него даже благо; пока мозг отключен, тело выздоравливает.

— Что же с ним сейчас происходит? — спросил Ленгтон.

— Мы наблюдаем за ним… и ждем.

— Но что вы собираетесь делать?

— Я только что вам сказала.

Эпилог

Великое Британское Лицемерие

Пятница, 28 сентября, 20.42, «Аквариум»

Вернувшись в Скотленд-Ярд, они увели Габи в «Аквариум» и заварили хороший кофе, который Керр держал «для своих» в среднем ящике стола. На время отсутствия Керра бразды правления взял в свои руки Джек Ленгтон; он вкратце рассказал Ритчи обо всем, что случилось, попросив ордер на арест Самира Хана и его сообщников у торгового центра Брент-Кросс. Мелани позвонила домой и велела Робу, своему мужу, приготовить для Габи гостевую комнату. Ленгтон пробовал отправить их домой, но вскоре Фарго увел всех к себе, в комнату 1830. Габи они устроили в «читальне».

Фарго усадил их за столы перед мониторами и открыл вордовский документ.

— Мы с Джоном вот уже десять дней составляли его, — пояснил он, заметив удивление на лицах друзей. — Здесь объясняется каждая подробность.

— Отлично, Ал, — одобрил Джастин. — И что дальше?

— Джон предчувствовал, что дело попробуют замять. Так и произошло. — Все изумленно смотрели на Фарго.

— И что? — снова спросил Джастин.

— Пожалуйста, прочтите, что здесь написано. Может быть, мне нужно что-нибудь добавить. И согласны ли вы с нашим поступком.

— Как ты собираешься с этим поступить?

— Читайте, не отвлекайтесь.

Они составили подробнейший отчет об операции — так, как было принято еще в Специальной службе. Отчет озаглавили просто: «Вражеские действия Москвы против Великобритании». Документ занимал четырнадцать страниц вместе с резюме. Фарго написал и о роли Абдула Малика, и о том, как им манипулировал агент сирийской секретной службы Рашид Хуссейн. Отдельный абзац был посвящен тому, как Москва передала своего агента в Великобритании «в аренду» сирийцам и с первого дня контролировала ход всей операции через Анатолия Ригова.

Они называли все имена. Разоблачили агента Тео Каннинга по кличке Гарольд, насильника, для которого не было ничего невозможного. Клер Грант напрямую заклеймили нимфоманкой и предательницей, которая покрывала Ахмеда Джибрила. Кроме того, в отчете рассказывалось о насилии над детьми, которых с санкции Каннинга привозили в Лондон. К тексту прилагались ужасные фотографии и видеозапись.

— По-моему, неплохо, — заметил Ленгтон, прочитав документ.

— Как мы с ним поступим? — спросила Мелани.

Фарго жестом подозвал их к своему компьютеру. Сгрудившись у него за спиной, они увидели, что отчет приложен к письму, готовому к отправке. Фарго уже заполнил строку «Тема сообщения». «Шантаж, терроризм и предательство. Дымовая завеса в Москве и Великобритании».

— Мы взорвем такую бомбу, что мало не покажется никому, — медленно проговорил Фарго. — Если, конечно, вы все согласны.

— Ты уверен, что на нас не выйдут? — спросил Ленгтон, увидев адрес получателя.

— Отправитель засекречен.

— Как бы поступил на нашем месте Джон? — спросил Ленгтон, выражая общее мнение.

— Он бы захотел, чтобы мы все завизировали письмо, — ответила Мелани.

— Все правильно. — Фарго снова открыл документ, перешел на последнюю страницу текста и набрал:

— «Посвящается Джо, верному другу и патриоту своей родины, — прочла Мелани. — И Пустельге, который привел нас к правде. In memoriam. Светлая им память!»

— Проверь.

Закончив, Фарго крутанулся на стуле и посмотрел им в глаза.

— Ну что, все за?

Он собирался спросить каждого по очереди, как при голосовании, но они хором ответили:

— Посылай.

Сидней, Австралия

Тони Миллер, старший репортер отдела расследований старейшей австралийской газеты «Сидней морнинг геральд», увидела, как в углу экрана замигал конвертик. Отставив в сторону чашку с кофе, она открыла письмо и стала читать. Глаза ее изумленно расширились. Потом она открыла приложение и увидела, как Тео Каннинг насилует Таню. Не отрываясь от монитора, она схватила телефон и набрала номер:

— Гарри! Зайди ко мне немедленно!

Примечания

1

Спецслужба — спецподразделение Столичной полиции (полиции Большого Лондона), до 2006 г. осуществлявшее функции политической полиции, а также охранявшее членов королевской семьи, английских и иностранных государственных деятелей.

2

Темз-Хаус — штаб-квартира британской спецслужбы МИ-5.

3

Абу-Грейб — тюрьма в одноименном иракском городе; после вторжения американцев в Ирак была превращена в место содержания иракцев, обвиненных в преступлениях против сил западной коалиции. В 2004 г. стало известно о том, что группа американских солдат практиковала пытки и издевательства над заключенными.

4

Принцип необходимого знания — стратегия защиты информации, по которой пользователь получает доступ только к данным, безусловно необходимым ему для выполнения конкретной функции.

5

Центр правительственной связи — спецслужба Великобритании, ответственная за ведение радиоэлектронной разведки и за обеспечение защиты информации органов правительства и армии. Находится в ведении министра иностранных дел Великобритании, хотя формально не входит в МИД. Служба входит в состав Объединенного разведывательного комитета, совместно с МИ-5 (внутренняя разведка) и МИ-6 (внешняя разведка).

6

СВУ — самодельное взрывное устройство.

7

Уильям Тиндейл — английский ученый-гуманист (1494–1536), протестантский реформатор и переводчик Библии.

8

Соглашение Страстной пятницы — соглашение о политическом урегулировании конфликта в Северной Ирландии, подписанное в Белфасте в 1988 г. и одобренное большинством политических партий Северной Ирландии, а также избирателями в ходе референдума.

9

РВП — расчетное время прибытия.

Content

Роджер Пирс
От имени государства

Пролог

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть вторая

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Эпилог Великое Британское Лицемерие

Примечания