"Магаданские приколы"

(сборник рассказов)

К выходу в свет "Магаданских приколов" Владимира Данилушкина о временах смешных и грустных. Обычно о таких юмористических миниатюрах, в которых Владимир Данилушкин большой дока, называют "картинки с выставки". У него зоркий глаз, чуткое ухо, ну, и если говорить о языке, то здесь он кудесник.

Говорят, смеяться вовсе не грешно. Но смех бывает разный. У нас все больше сквозь слезы. Заметить изменение социальной обстановки при всей иллюзорности нашей жизни, что все более дает возможность не только быть уверенным в себе, но и постоянно накапливать оптимистический потенциал и быть уверенным в том, что жизнь, при всех ее издержках становится лучше, если ты сам настроен ее улучшить. И мы смеемся. Не над жизнью, а над собой, как мы в ней существуем, как настроены, и что маячит в перспективе. Самоирония — лучшее лекарство считать, виноват в твоем неудачном положении ты сам, а не дядя.

Когда инфантилизм, иными словами, холяву, с ты способен изгнать с поля бывшего повседневного существования, который приучил как прежний режим, то и дыхание становится ровнее, и взгляд перестает замечать только то, что может или уже отравляет твое бытие.

Владимир Данилушкин в своей небольшой книжице, изданной в серии "Библиотека магаданской прозы" с иллюстрациями Владимира Кожакина собрал массу, как говорят сейчас приколов — юморных, просто смешных и не менее острых и едких вызывающих не только улыбку, но и смех. Подчеркну, что все это, в отличие от многочисленных сборников анекдотов — авторские работы. Иногда это яркий памфлет: "Свист рака на вершине горы", я бы сказал, сопки, это и есть свист.

Прежде чем откликнуться на книжку своими заметками, я дал почитать ее своему приятелю, любящему выискивать юмор во всех периодических изданиях, а он их непривычно много выписывает и покупает. Он индивидуал, у него в кармане то густо, то пусто, но он не отчаивается, а постоянно ждет варианты приложения своим способностям, а в промежутках занимается тем, что выясняет потребность у его клиентов в его труде.

Он говорит, нельзя двигаться вперед, повернувшись головой назад. И тем не менее, сарказм, едкий юмор, многие миниатюры походят на памфлеты, настолько точно характеризуют этап народного надувательства своими "свакбанками" и иже с ними. Посмеяться над событиями недавней жизни, это так или иначе посмеяться над собой, своим наивом и глупой верой в наших "благодетелей" да и собственной расхожей мечтой — авось пронесет, и у меня на руках появится навар. "А я еду, а я еду за деньгами, за туманом пущай едут дураки" Забыли, что ли? Это про нас.

Самые богатые у нас кто? Олигархи. Да, они — у нас не Форды, не машины делали, обогащались типичным способом: приобрел, скажем, некто Дубовицкий канал ТВ — вот тебе и барыш. Бабки и баксы из воздуха. А Леня Голубков — самый народный из народных артистов — прикольщик. Забыли?

Ведь еще Пушкин предупреждал — всякая бяка, напечатанная печатными типографскими буквами обладает неимоверной силой парализовать здравый смысл и и вызывать нездоровый азарт для легкой добычи, иначе холявы. Обманутые вкладчики забыли одну пропись, еще социалистической жизни: с государством в азартные игры не играют, — всегда будешь в проигрыше, а тут тебе сразу и "Свакбанк", и "Алиса", и "Тибет", о котором столько звону на государственном в том числе, канале.

Все это очень точно и смачно заметил в своих миниатюрах Владимир Данилушкин — у него, надо думать, появилось второе дыхание, как у стайера на длинные дистанции. Пожелаем ему успеха и удачи в новых публикациях на радость своим почитателям.

Так что свист рака на вершине сопки — еще долго будет оставаться неувядаемой пародийной истиной в наш новый информационно-технотронный век под номером XXI.

Уверен, вскоре многие меткие афоризмы подхватят магаданцы: "Гиви, который продает киви", "Миксер, измельчающий бананы" и т. д.(См. извлечения).

Книга написана ясным, образным, доступным, незапятнанным русским языком. И это радует.

Жаль, тираж маловат — 500 экземпляров. Мой приятель купил несколько экземпляров, на материк послал.

И продолжил: "эту книгу нужно читать по утрам, когда идешь на работу. И на ночь, чтобы быть начеку".

Юрий Нестеров.

Поцелуй Степаниды

У Плотникова жена молодая и конфузливая — из таежной заимки. Целоваться стеснялась. Долго он думал, как ее к этому деликатному занятию приохотить, и решил домашний театр организовать, поставить в натуре сцену из "Ромео и Джульетты". Соловья достал, принес лазерные диски с крутыми итальянскими бельканто. На магнитофон записал аплодисменты, крики "Браво! Брависсимо! Бис!". Разомлела его лебедушка. Цветы, аплодисменты, полная иллюзия. Во вкус вошла. Стали они этот спектакль каждый вечер ставить, с некоторого времени ввели утренние представления и планировали провести бенефис.

А тут как раз режиссер альтернативного театра пригласил Степаниду к себе — больно внешность подходящая. Пикассо, небось, не отходя от кассы, из бульонных кубиков ее образ изваял бы. Женщине что — комплимент скажи, и она за тобой хоть в другой подъезд на крыльях прилетит. Так и эта — куда с добром. Топ-модель с резиномотором притопала.

Плотников на себе волосы пучками рвет. Раньше из дома боялась выйти, а теперь, стало быть, — на сцене с другими мужиками при всех выцеловывать будет? Надо было дураку ее эмансипировать! "Мальборо", гляди как, смолит, "Кровавой Мэри" от нее попахивает. И глаза — как лазерные прицелы краснеют. Мерил все на свой аршин, а потом его проглотил.

— Степанида, — говорит, — там тебе, небось, "кушать подано" предложат, а я главную роль дам, только возвращайся ты в домашний театр. "Отелло" ставить будем.

— Молилась ли ты на ночь, Шахеризада, что ли? Больно надо! А Юдифь не хочешь? — И она очень выразительно рубанула голову обезумевшего мужа воображаемым мечом.

Блиц по очкам

Служили в одной конторе Сашка да Вовчик — оба очкарики, мелкие, но прожорливые и задиристые. До драки доходило. Однажды их профорг застукала. Чем некультурно драться, лучше, говорит, мероприятие устроим. Боксировать будете по тайским правилам, соблюдая технику безопасности, а выигрыш без нокаута определим, по очкам. По очкам выиграл Вовчик. У него минус две диоптрии, в любой аптеке хоть завались. А у Сашки астигматизм, ему в Хабаровске линзы по заказу изготовлять пришлось за большие деньги.

— Лучше бы вы пели! — Наседает на них профсоюзная богиня с новой силой. — Вы ребята страстные, прямо как испанцы. Бесаме мучо знаете?

— Это что ли беса мочить? — Обрадовался Сашка. — Хулио сочинил, знаю.

— Не мочить, а мучить. — Возразил Вовчик и запел: — Бесаме, бесаме му-чо-о, как Пол Пот Ком-пу-чи-ю!

А Сашки своя версия:

— Гэсэме, гэсэме, масло, тосол, парасол! Гесеме, ты заправка моя, болючая, вскинул, залил и пешочком пошел! Гэсэме, гэсэме, ты в своем ли уме пребываешь? Бензика нет, а мазут привезут. Или не догоняешь?

И такую ребята чечеточку сбацали, так очками засверкали, что послали их подальше, в самую Гарманду, хотя обещали в Катманду. А профсоюзница за американца выскочила. На Гавайях кружок национальных танцев ведет.

Рожки

Одному нашему потребовалось трепанацию черепа делать. Вроде как много знал, а высказать не мог. Или наоборот, болтал безудержно, а умишка — кот наплакал. Короче говоря, чирей у него там, в черепной коробке передач, от простуды вскочил на сквозняке свежих мыслей, разбарабанило тыковку. Как паровой котел, разум кипит.

Продолбили черепок, оттуда как свистанет: черт-черт-черт! — и запах мерзкий. Ведро гною натекло. Дальше вскрывают, а там небольшие рожки, как бы в зародышевом состоянии. Жена изменяет, спрашивают. А он холостой. Вот это история! Зашили, выписали. Так сквозь стену и ушел. Ведь анализ мочи у него был неплохой.

Фамилии

Был у нас один заведующий в торговле — Н.Н. Хапуго, так он фамилию поменял на более благозвучную — Взятко. Уверяет, что спецслужбы пасут его день и ночь, в квартире электронных жучков больше, чем тараканов, в ванной искусственное эхо — явно от потайного микрофона, а какой-то тип у подъезда зажигалкой сфоткал. Ну, и женщины норовят отдаться, дабы выведать его ноу-хау. А еще во сне некто в штатском берет под козырек и говорит: "Двойной гражданин, пройдете! Вы имеете право хранить мычание и пригласить пимоката".

Все из-за фамилии, будь она неладна. Что ж тогда делать В.Н.Киллерову и Н.М. Разбойникову? Нет пророков в своем отечестве, стали они в других странах работать под фамилией Робингуденко. Наших узнают верхним чутьем. Наш череп раскроит монетой и шпилькой вскроет сейф. Но когда они на скорую руку грабят банк и натягивают на голову не очень свежие носки с естественными отверстиями, то банкиры вопят благим матом: "Перестройка! По чуть-чуть!"

А тот, о ком в начале говорилось, не выдержал, в Токио перебрался, и фамилия у него Японченко-сан. Теперь про Корею мечтает: там бы он Корейко прозывался. Или в Бендеры уехать, Остапом Бендером стать.

Невезунчик

А вот еще был случай в Магадане. Некто по фамилии Криворучка решил называться Криворучко — так, казалось ему, благозвучнее. И, опережая события, открыл на новую фамилию депозитный счет в коммерческом банке, положив туда приличную сумму денег как первичный капитал жизни под новым флагом.

А фамилию ему отказались менять: нет оснований. Так и зависли его мильоны, инфляция отъела от них солидный кусок. Перевести деньги на старую фамилию также нет оснований. Пока разбирались, этот банк и вовсе лопнул с громким скандалом. Ежу ясно, что его чуть грудная жаба не задавила.

Жена незадачливого мэна с неблагозвучной фамилией кляла его и вдоль, и поперек. То она желала, чтобы ему руки-ноги поотрывало, то называла кривым и косым и после довольно-таки продолжительных упражнений создала шедевр ругательной словесности. Тебе бы лучше с Горбачева пример брать. Тоже неблагозвучная фамилия, а такую страну развалил. Дал москалям прикурить горяченьких до слез.

Признание

Довожу до вашего сведения, что не установленные злоумышленники тайком проникли в мой гараж, забетонировали пол, стены облицевали кафелем, поменяли мой "Москвич" на "Тойоту". Путем подбора ключа мерзавцы открыли дверь, проникли в мою квартиру и внесли в нее ряд ценных вещей: видеомагнитофон, телевизор "Сони", диван, кресла, ковер 4х5. Ими была спрятана в сервант пачка иностранной валюты в сумме 20 (двадцать) тысяч долларов США.

Проникнув в санузел, злодеи смонтировали финский унитаз и китайский смывной бачок, ванну "джакузи", а на кухню поставили путем вноса новый трехкамерный холодильник. Все это было сделано неизвестными с преступной целью опорочить мое честное имя, заронить подозрения о взятии мною взяток и причастии к коррупции и теневому капиталу.

Акиму Кобенину оставалось лишь расписаться в явке с повинной и поставить число. И в этот самый миг пыжиковая шапка, в волнении чувств покрывшаяся ведром лошадиного пота, вдруг вспыхнула синим пламенем, и через несколько секунд загорелась голова этого бывшего ловца негодяев, выпускника юридической академии, затем и весь он запылал, превратясь в столб боли.

Графиня плавала в пруду, — промелькнуло в горящей голове, и тут же некто в милицейской форме, но с вилами и жестким ослиным хвостом насмешливо добавил: — С тобою встретимся в аду!

Сокровище

Приходит один интеллигент к своему другу, тоже интеллигенту, знакомому с понятиями авторского права, чести и морали. Пришедший весь в синяках и порезах, и это определяет тему разговора.

— Иду я по городу к своей знакомой. Букет, шампанское. Встречают в подворотне ошалелые ребята. Дай закурить. "Мальборо", говорю, устроит вас? Смеешься, гад! А покрепче что? Ладно, давай. Высадили всю пачку и опять пристают. А выпить? Кроме шампанского, говорю, нет ничего. Ладно, сука, давай сюда. Выдули мое шампанское из горлышка. И совсем озверели. Теперь, говорят, травку гони! А травки у меня нет. Только букет. Устроит вас? Сильно они разволновались. Им, оказывается, наркотики подавай. А я не сразу это понял и вроде как над ними насмехался. Ну и побили меня. Только ты об этом никому не рассказывай, ладно? Особенно моей жене!

— Как же, как же! Ни слова! Сам рассказывай, это же твоя интеллектуальная собственность!

— Не в этом дело. А если бы они у меня бабу потребовали? А какую? Это тебе не депутата выбрать. Обеих жалко.

Месячник зрения

Глаза предназначаются для того, чтобы ими смотреть. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать и тысячу пощупать. Но лучше всего увидеть и дважды, и трижды, и в летний день, и в весеннюю ночь, и в зимнее утро обоими глазами. Глаз за глаз, око за око, зуб за зуб, камень за камень, кирпич за кирпич. Очи черные, очи страстные. За ушко да на солнышко!

Лучше один раз скушать, чем глазеть и глазеть! Но все равно нужно беречь глаза от травм и сглаза и обморожения, от чтения лежа, от прямых солнечных лучей, кривых ухмылок, ячменя, трахомы и прочего насморка. В случае загрязнения не рекомендуется промывать бензином, спиртом и ацетоном. Ночью рекомендуется спать с закрытыми глазами, а на совещаниях с открытыми. Моргать следует один раз в секунду. При ухудшении зрения обращаться к врачу-окулисту, в просторечии именуемому офтальмологом. При моргании следите за тем, чтобы веко полностью закрывало глазное яблоко.

Большое значение для сохранения глаза имеет слезная жидкость. При избытке рекомендуется собирать ее в подходящие сосуды и хранить при температуре не ниже 1 градуса, применяя при поездках в столицу.

Если вам грустно, плачьте. Но лучше улыбайтесь, хохочите до слез! Особенно когда что-то растет на глазах — чужие дети, дома, как грибы.

Хлеба растут, как на глазах, поля пшеницы, кукурузы, ячменя. Как на глазах, растет наше благосостояние, и скоро мы всем утрем нос, поскольку нам палец в рот не клади и мы сами с усами. Наши успехи вам как бельмо на глазу, как соломинка, за которую хватается утопающий. Во, загнул, глаз на пятку натянул, а?

Эпилог. С того дня, как я написал эту пародию, прошло десять лет. Все, что в ней написано, не потеряло актуальности. Разве только не проводят теперь месячники зрения из-за отсутствия финансирования. Роль глаз резко упала в эти новейшие времена, но возросла роль ушей. А иначе как объяснить, где были наши глаза, когда отдали свои кровные денежки разным Мавродям, Хопрам и Тибетам и прочим мастерам отвода глаз?

Говорят, что наблюдаются случаи отказа оперироваться в центре Федорова, знаменитого нашего глазника, отдавая предпочтения блоку Глазьева. Аргументы при этом такие: льгот как инвалид по зрению лишусь, а что такое взамен увижу — памперсы и сникерсы? Блендамеды?

Кстати, будучи министром, Глазьев приезжал в Магадан и имел беседу с глазу на глаз с нашим Глазатовым.

Чисто курим, грязно пьем

Японские мундштуки появились в продаже в пестрых коммерческих ларьках. Очень дорогие и якобы действенные. А я почему-то думал, что японцы вообще не курят, будучи образованной и деликатной нацией. Я никогда не видел японских сигарет, а вот японскую водку уже завезли шустрые магаданские бизнесмены. Говорят, среди них бывший руководитель городского общества трезвости. Может быть, продажа такой водки саке и есть самый действенный способ борьбы с пьянством? Ведь была же разработана специальная жидкость "Золотое руно", по вкусу напоминающая коньяк — специально для чукчей. От нее, мол, голова не болит, нет синдрома, и работоспособность после принятия на грудь не понижается. Хоть этой грудью амбразуру закрывай.

Едва началась демократия, кто-то завез в город китайскую водку, от которой умерло несколько мало подготовленных магаданских мужиков, бесхитростных в своей тяге к злодейской блондинке с наклейкой. Не отпугнул мерзкий запах этого пойла, вовсе не водочный, не спиртовой и даже не политурный. Ведь некоторые на безрыбье сапожный крем "Весна" на хлеб намазывали с целью запьянеть, тоже с первого раза непривычно.

После небольшого скандала китайскую водку стали продавать по дешевке как "техническую". Пить ее не перестали, а смертность сошла на нет. С техническими жидкостями наш потребитель обращаться умеет. В самом городе тоже участились случаи подделки жидкой валюты. Преследуется по закону, но он не действует. У нас и тормоза отказывают потому, что тормозную жидкость пьем. И пахнем порой не так, поскольку одеколон внутрь заливаем. Недаром с чьей-то легкой руки пошла гулять присказка "напоите лося лосьоном, угостите коня коньком, накормите мышь мышьяком, а за что ж, друзья, шпыняете Денисова, ведь он зашит".

Вот и мундштуки не очень раскупаются. Как-то нам не до экономии здоровья. Не принято это у нас. Нам табак сбросили со всех помоек мира. Специальные надписи есть: "Без права ввоза в США". Но у нас другая страна, да и читать эти надписи никто не умеет. А если б и прочли, так что? Не напугаешь. Пуганые.

У них, может, тоже ставят эксперименты на себе — отдельные фанаты. Нобелевские премии получают за спасение человечества. У нас же это явление массовое и совершенно бескорыстное. Наши жить не могут, чтобы не травиться. Правда, их опыт уникален и не поддается повторению.

Чайка

Магадан — город рыбный. Чайки жрут и гадят на лету. Так уж у них на роду написано. Орет, стерва, пожирая глухонемую от рождения рыбу, гибнущую молча. А сама рыдает, будто ее насилует носорог. Или она озвучивает рыбьи страдания?

Пример этот заразителен, хотя я не отваживаюсь назвать его дурным. Жарю рыбу — минтай в сухарях по технологии Магадан-Геге-Годо. Завариваю картофельное пюре из Охайо. Сажусь обедать. И вдруг душераздирающе ору, пугая самого себя и кота. Не сразу до меня доходит, что это я на горячую сковородку сел. Я ее вместо стола на стул поставил. Задумался.

Вот загнул, скажете. Ну да, наплел с три короба. На самом деле было так. Выделили мне огород на Горняке. Как, думаю, исхитриться, урожай побольше получить. Навоз нынче дорог и, в отличие от курса золота, курс навоза растет. Заменить бы чем! Японцы вон, сажая рис, в каждую лунку клали по куску красной рыбы, как пишет известный писатель в историческом романе. Возможно, это вымысел и допущение, но чем черт не шутит, надо проверить на себе. Так надежнее. Тем более, с прошлого года осталась полная бочка селедки. Сам ловил. Так вот в каждую лунку подложил то голову, то хвост. Не утерпел, сам с пивом две штуки потребил.

На другой день приходим, все клубни наружу. Чайки землю разрыли, селедку реквизировали, картофелем побрезговали. Сразу анекдот про чукчу вспомнился, который утром садил картошку, а вечером выкапывал — для лучшей сохранности. Пришлось отказаться от красивой японской идеи из-за нахальных наших птиц с российским менталитетом. Они ведь не остановились на достигнутом, все огороды, где и в помине никакой селедки не было, перерыли. Как говорится, все гениальное просто, но бывают осложнения. Не жди, когда тебя вынесут ногами вперед и вверх. Но я их перехитрил все равно, они теперь мне на огород гадят, первоклассным, между прочим, удобреньицем. Как? А вам скажи! Секрет! Это дерьмо и есть моя фирменная, единоличная, то бишь, интеллектуальная эксклюзивная собственность. Без ложной скромности, эта штучка посильнее "Фауста" Гете.

Но это что — у наших друзей почище случай. Купили дачу, да покрыли рубероидом. Покрасивше взяли — блестящий такой, крохотные кусочки слюды из битума торчат. Вернее, сверкали. Все выклевали сороки, рубероид пробили, что твое решето. До финансового обвала дело было, три тысячи это удовольствие стоило. Теперь скажи, так крыша поедет.

А фамилия моего приятеля Степан Чайка. По-английски, кстати, Стивен Сигал, чем-то они внешне да-же похожи с этим американским артистом с его "Захватами". Может быть, стоит четвертую серию снять про этих наглых пернатых. Кстати, живут они возле магазина "Чайка". И машину "Чайку" купили, когда обком раскулачивали. И жена у него Лариса — чайка по-гречески, девичья фамилия Сорокина. Тоже любит мужика, души в нем не чает.

Он на крыше своей дачи глаза жены нарисовал — как живые. Сорокам — панический страх. На лету медвежьей болезнью страдают. Вот такая дребедень — летит на грядки удобрень!

Это что, говорит, я и для медведей платный туалет устрою.

А первая жена у него и была Галка. Это если запросто и сокращенно. А полностью — Галина, в переводе означает курица. Как говорится, миль пардон, нон комментариев.

Но одно примечаньице. Что в первом браке нажил, жене отошло при разводе. Это нормально, говорит. Бывает, что все государству отходит, по решению суда. Чувствуя, что ведет рискованное земледелие, состояние свое переписал на жену и развелся на всякий случай, но его не посадили. И остался ни с чем. Потому что жена его не только покинула. Но и кинула, коварной оказалась штучкой.

Пустые хлопоты

"Вышел первый том Большой Советской Энциклопедии", — прочитал Кауров в газете и ужаснулся: подписка была, а он ни сном, ни духом. Надо немедленно звонить в книжный.

— Нет, подписки не было, — сказали ему в "Луче". — Но это ничего не значит. К нам в Магадан с опозданием доходит…

Кауров позвонил на книжную базу и, не добившись толку, хотел справиться у московских знакомых, но попозже, а то там еще ночь. И вдруг, пододвинув газету, в которой говорилось об энциклопедии, прочел рубрику, под которой было помещено всполошившее его сообщение — "О чем писали "Известия" 60 лет назад". Нельзя сказать, что он уж совсем лишился чувств, но чувства юмора, это точно. Лишь к вечеру он рассмеялся тому невольному розыгрышу, который устроила ему знаменитая газета.

Брак по росту

Мужчина ростом 150 сантиметров, прочтя брачное объявление в газете "Вестник", переводимое некоторыми как "Ангел", рассуждал вслух, вероятно, полагая, что таким образом быстрее и глубже проникнет в огорчительную суть волновавшей его проблемы:

— Зачем она написала, что нужен спутник жизни ростом 160 сантиметров, если сама 147? Вот бабы! — Горький смех разбирает его. — Может быть, ей еще двухметрового подай? Хотя бабуинки — они такие. Они и двухметрового охмурят. От скромности не умрут. — Через несколько минут успокоился, принялся вновь изучать объявления, бубня под нос: — Чего тут только нет! Шкаф продают. Зачем мне шкаф, если нет жены. Собака по-терялась. Голубую крысу продают. Стоп, не купить ли мне крысу?

Поймал такси, нашел эту квартиру на пятом этаже на Флотской. Дверь ему открыла девочка, школьница, судя по густо-розовому цвету лица, спортсменка, а по росту, баскетболистка. Он легко это понял, будучи боксером наилегчайшего веса.

— Крыса продана, — захлопнула перед носом мужчины дверь и добавила: — Ходят тут всякие, шибздики, крыс им подавай.

С упавшим сердцем он стал спускаться по лестнице, некстати злорадно улыбаясь. И тут дверь открылась, и его догнала миниатюрная, словно куколка, женщина в импортном халате, в домашних тапочках на высоких каблуках.

— Вы извините, крысу мы продали, но есть симпатичный хомячок, пойдемте, покажу. Мы тут с дочкой сказку читали про Дюймовочку. Пытались. А ей в школе про безопасный секс задали. Ты, говорит, мама, нарочно меня хотела родить или просто залетела? И все отца себе найти хочет, объявления в газету дает.

— Объявление? Как это? — Он с недоверием оглядел женщину, уж не розыгрыш ли!

— Да вот так. Сегодня синюю крысу продает, завтра щенка ценной породы. Очень ее волнует, как у карликов появляются дети акселераты. Ума не приложу. Наш-то папашка такой был, как эльф! А дочка, сами видели, вон какая дылда вымахала. А вы не могли бы ей растолковать?

Сначала он очень возмутился. Налился соком, как ташкентский помидор. Потом пришел в себя. Девочку отправил на спортплощадку, а сам принялся растолковывать. Мол, в некоторых ситуациях рост мужчины не играет никакой роли, например в реке, в любви, сердечной смуте. И до сих пор это делает. Короче, одним холостяком в Магадане стало меньше.

Только через полгода в альтернативной газете появилось странное объявление, которое, чтобы не потерять важных нюансов, приходится привести полностью.

"На пути из "Боинга" в "Стриптиз-бар" из частного радиотакси потерялся боксер, мальчик. Может носить усы. По гороскопу лев. Синдромы не купированы. Родословная чистых линий, отец — экс-чемпион СССР. Характер стойкий, выдержанный. Дипломы и медали. Масть — блондин. Возраст до 50 лет. Откликается на кличку Лев Сидорович. Он же Жмых, он же Понос. Мерзавец! Нашедших просим срочно вернуть за вознаграждение. Можно моральное, но очень большое. При задержании соблюдать осторожность. Может сигануть между ног. Просьба по голове не бить. Лева, вернись, я все прощу!"

Последнее ЖЕЛАНИЕ

Умирающий старик попросил взрослого сына принести в больницу вина. Тот купил трехлитровую банку виноградного сока.

Отец поинтересовался, почему в банке. Для маскировки, сказал сын. Маленькая военная хитрость, а то ведь врачи не разрешают. Налил старику. Тот выпил. Слабенькое винцо, говорит. В наше время покрепче было. А ты что не пьешь? Я пью. Нормальное вино. А градусов в нем, и правда, маловато. Но вкус хороший. Букет.

Так и выдули вдвоем банку. И даже захмелели.

— Никогда мы с тобой так хорошо не сидели, сынок, — сказал отец. — Никогда этого не забуду.

Два погляда

Зима. Открытая форточка на кухне. Такая форточка в новом доме — с подоконником почти заподлицо. Голуби залетают и сидят снаружи на уступе, иногда заглядывают в комнату, склевывая перловку, которую мы с десятилетним сыном насыпали птицам, просовывают головы, того и гляди, шагнут в комнату.

Мы затаиваемся, и голуби тоже замирают, мы подсматриваем за птицами, какие же они удивительные существа, их тонко очертанные перышки и крохотные глазки великолепны. На всякий случай мы поощрительно улыбаемся им, предвкушая какие-то неведомые нам движения. Может быть, они такое выкинут, что нам и не снилось.

На другой день я зашел в школу-магазин, открывшийся после долгого ремонта и переоборудования. Теперь там самообслуживание. Все такое новое, непривычное, хочется получше рассмотреть контейнеры с продуктами — большими такими никелированными проволочными корзинами, в которых и я бы мог поместиться с небольшим усилием. У меня сильное искушение влезть в такой контейнер и посмотреть, что из этого получится.

И вдруг, как прикосновение наждачной бумаги — взгляд. За мною издали с возвышения наблюдает продавец. Интерес его понятен, но неприятен. Но это в первую секунду. В следующую начинает казаться, что я для него не только потенциальный похититель банки зеленого горошка или пачки макарон. Память услужливо выдает вчерашний день, когда мы с мальчиком отслеживали каждое микроскопическое движение сизых, будто с мороза, птиц.

Я разулыбался своему воспоминанию, и мне захотелось рассказать о своем наблюдении сыну. Но в самый последний момент я решаю не делать этого. Будто ему рано об этом знать.

Крутое имя для кота

Далекие доперестроечные времена. Дети — диссиденты от рождения, приводящие в оторопь гораздо более умеренных своих родителей. Дошкольник Илюшка держит в руках книгу с тисненым портретом Маркса на обложке. Гладит ее, картаво приговаривая: "Юрий Владимирович Андропов, Юрий Владимирович Андропов".

Илюшкина мама, преподавательница политэкономии в институте, мягко возражает: "Илюша, посмотри внимательнее. Это же Маркс. Карл Маркс".

Ребенок еще некоторое время продолжает гладить книгу с теми же картавыми приговариваниями, замолкает, сидит несколько секунд молча и вдруг выпаливает: "Карла Маркса восемьдесят два, квартира восемнадцать". Это у него отработано с папой — на всякий случай, чтобы не заблудиться, домашний адрес наизусть знать.

Девочка Маша накануне Первомая проходит по улице, украшенной флагами и портретами, притормаживает возле здания обкома КПСС.

"Мама, а кто это такой бородатый? Дед мороз, наверное?" — "Нет, это вовсе не Дед мороз, и праздник завтра не зимний, а весенний. Это Маркс". — "Маркс? — Повторяет девочка. — Маркс, кс-кс. Хорошо бы так кота назвать".

Сейчас те дети уже выросли, и когда встречаешь их и вспоминаешь их невольные прозрения, разные, противоречивые возникают чувства. Конечно, они в чем-то обделены, по сравнению с их старшими братьями, которые росли в Магадане в пору изобилия, когда никто не покупал надоевший шоколад, гоняясь за карамелью. Илюшка как-то сказал с горечью: "Мама, у нас опять застой?" — "Нет, у нас перестройка! Борьба с последствиями застоя". — "Если перестройка, то почему в магазине нет сгущенки? Вам повезло, вы жили при застое".

Но они еще возьмут свое. Жизнь беспрерывна, и не надо думать, что она остановится, когда мы уйдем. Она продолжается вне зависимости от того, нравится нам это или нет.

Эта простая истина открылась мне, когда я возвращался с кладбища, похоронив родного человека. Сердце, устав от боли, вдруг забилось легко и даже радостно. Почему — трудно понять. Может быть, потому, что солнце выглянуло после многодневной хмари и осветило первый чистый снежок?

Или оттого, что я увидел молодых людей, улыбающихся, беззаботных, хотел рассердиться на них — за то, что нарушили мою печаль, но я улыбаюсь им. Они не знают моей печали. Они распаковали свежую, хрустящую пачку жизни. Пусть же все у них будет хорошо, пусть не напрасны наши маленькие трагедии на обломках великой страны!

Где же ты раньше был?

Пятилетний Антон отчитывает мать:

— Почему ты меня учишь всем делать хорошее? А они все мне делают плохо. Вадику прощают все, а мне не разрешают ничего. Потому что мама Вадика дружит с воспитательницей, а ты не дружишь.

— Эх, Антоша, где же ты раньше был? Теперь уж меня поздно учить. Так и умру дурой.

Кино

Преподавательский сын Илюша, возвращаясь с мамой из садика:

— Мама, правда, наш папа похож на Егора Трубникова?

— Почему ты так решил?

— Ну, он так же кричит на всех, орет, а сам вовсе не злой!

— Наверное, ты прав.

— Мама, объясни им, пожалуйста, что все мы современники. А то они мне не верят. Думают, я их обзываю. И хотят меня побить.

Психотерапия

Клара нашла записку на столе семилетнего сына. "Кирилл, ты вымыл посуду, убрал игрушки. Умница. Можешь погулять часок". Подпись: "Кирилл".

Не бойся!

Шагая по осыпям Марчеканской сопки, восьмилетний Максим говорит отцу:

— Папа, что ты за меня держишься? Я же не боюсь. И ты шагай смелее. Проверь камень и шагай, если не качается.

— Спасибо, сынок, лет через сорок мне бы это пригодилось, такая забота! Ты не забудь этот день!

Жирненький

Максим на весенней лыжне с отцом. Первый раз будет съезжать на горных лыжах. Поднимаются на сопку, училище прошли, поднялись до поворота.

— Давай перекусим, — говорит мальчик. — Чаю хочу и сырников. Дай-ка термос. У меня от свежего воздуха аппетит народился.

В это время обгоняет их стайка ребят и оттуда доносится:

— Сам ты жирненький!

Максим, сложения весьма хрупкого, возмутился, покраснел, но не нашелся, что ответить. Отец тоже понял не сразу. Мальчик, который произнес непонятную фразу, сам полненький, натерпелся, видимо, от сверстников насмешек и надеется с помощью лыж избавиться от лишнего веса. Везде он слышит обидное для себя прозвище. Сырники — жирненький — такая вот рифма.

— Давай, отведай с чаем калача! — Предложил отец.

Длинный, худющий мальчишка из той же ребячьей стайки взмахнул рукой и сердито крикнул:

— Сам ты каланча!

А когда отец предложил бутерброд с колбасой, отозвался чернявый мальчишка со странными глазами:

— Сам косой!

Выпили чай из термоса, сложили мусор в пакетик, чтобы потом запалить костер. И тогда сын все понял. Просияв лицом, принялся прыгать по рыхлому снегу, выкрикивая:

— Палка — селедка! Палка — селедка! Палка — селедка! Хорошая рифма!

— Рифма неплохая, сынок! Только веди себя сдержаннее. А то палка о двух концах, и то иногда спотыкается.

— Это конь спотыкается! Конь о четырех ногах, а спотыкается!

— Тем более, конь. Помнишь, видели следы копыт на лыжне? Это ребята из совхоза развлекаются. Давай теперь на лыжи вставай. Любишь саночки возить, люби и кататься.

Интересно, что же на сей раз выкрикнет, наподобие живого эха, какой-то из мальчишек? А их и след простыл. Вон уже к самой чаше подбираются.

Воспитатель

Отец (занимается интеллектуальным трудом до седьмого мозгового пота, прихватывая вечера, ночи):

— Сынок, нельзя так прожигать жизнь. Я в твоем возрасте "Швейка" читал. Свободное время надо с толком проводить. Вот я, например, когда прихожу с работы, что делаю?

Сын (8 лет):

— Лежишь на диване.

"Постскриптум, Постскриптум, — проскрипел диван. — Плывя по течению, не плюй против ветра!"

Опровержение

Водитель автобуса матерно обругал девчушку, пятиклассницу, порвал ей галстук, доведя до слез, а когда она расплакалась, выпнул из салона. И все потому, что у нее не оказалось пятачка на билет.

После жалобы, которую прислали родители девочки руководству автобусного предприятия, водитель написал объяснительную. Эта бандитка сама виновата. Спровоцировала действия такого хорошего и бескомпромиссного парня, как он. То есть сама стукнула себя по шее, порвала галстук, нецензурно себя обругала и выскочила из автобуса, пнув сама себя под зад.

Прочел руководитель предприятия эту записку и сказал: бывает и не такое. Иди, работай дальше. Надо этих безбилетных зайцев в зародыше давить. От горшка два вершка, а наглая какая, волчица… Шмара… Интересно, а давно мы этого водилу премировали? Может, ему путевку выделить в Лоо?

Педагогическая поэма

Мальчик

— Мама, почему у тебя глазки тикают?

— Отстань!

— Мам, а почему от тебя тетей Стешей пахнет?

— Какой еще тетей Стешей? Одеколоном, что ли? Или табаком, ты хочешь сказать? Маленький еще матери указывать!

— Мам, а почему от тебя дядей Гришей пахнет?

Девочка

— Папочка, купи мне шашлычок. Я его очень хочу.

— Замолчи! Убью!

— Все равно хочу. Я сначала шашлычок скушаю, ладно? Перед смертью.

— Ладно, пойдем, куплю тебе шашлычок.

— Папа, я хочу летать!

— Не мели ерунду! (Спохватывается). Конечно, станешь ты летать, если будешь хорошо учиться, слушаться родителей. В летную школу трудно попасть. Ты же девочка. Там конкурс большой. Здоровье надо иметь. Ты хочешь пилотом стать?

— Нет, проституткой.

— Что ты мелешь? Для того я свою дочь холю и лелею, чтобы шлюхой стала? Да ты хоть знаешь, что это такое?

— Ну, эта, стюра, которая кушать разносит.

Мальчик и девочка (дуэтом):

— Ой, не надо, папочка, по почкам! Ой, не надо, мамочка, по мочкам! По очечкам, по кишочкам!

Из приговора суда

… лишить родительских прав и отправить туда, куда Макаренко телят не гонял.

Деньги в банках

Дед с бабкой жили в ста километрах от большого города. И приноровились они в год откармливать пять свиней. Детям на обновки, а потом и на учебу. Дети выросли, выучились, разлетелись на пять сторон. Один так вообще в Магадаре.

Вроде отдохнуть можно, сократить хозяйство. А они остановиться не могут. Внуки пошли. Так пяток поросят и выращивают. Умер дед, бабка одна осталась, а не сдается. Свинью заколет, мясо в город везет, к вечеру продаст, задержалась бы, да переночевать негде, а электричка лишь одна — в 5-30. В магазин заскочит на минутку, оглядит пустые полки и на вокзал. Выручку домой везет.

Деньги до лучших времен хранит в стеклянных трехлитровых банках. Когда докатилась до села консервная индустрия, накупила крышек, закаточную машинку. Консервирует дензнаки, как варенье или огурцы. Стоят они в погребе на полках — ни холодно, ни жарко, в самый раз. Не выцветут. Иногда бабка спускается в погреб, смахивает паутину, нюхает воздух: не завелся ли случаем грибок.

Иной раз присядет, возьмет банку, потрясет, на свет посмотрит. Понюхает. Это за кабанчика заплатили. Шустрый был малый, на председателя здорово смахивал, такой же хлопотун. А этот Федька на пять пудов вымахал, задиристый, спасу нет. Не съест, так затопчет. А вот эта банка, рублями набитая, за Машку, такая была тихоня, вялая, жир сплошной! Говорят, в Японии свинью откармливают яйцами, икрой и морскими козявками до девятисот килограммов, праздник устраивают на всю деревню. Раз в году, считай, мясо едят. Эх, труды наши тяжкие! Наш мужик на такой несерьезной пище, на змеях да червях ноги, небось, протянет. Нашему не с погляду дай сало, а чтоб за ушами пищало! Да самогончиком запить! Хочешь песню пой, хочешь спать ложись!

Так увлечется, так заговорится, что начинает ей казаться, будто дед живой и не дед вовсе, а молодой парень, будто дом этот они только строят, молодые, красивые и ревнивые! А однажды она так увлеклась, что нашла совсем незнакомую банку с дореформенными, сталинскими деньгами. Вот паразит, заначку заначиваешь, убью! Вскрикнула и осеклась. То ли плакать, то ли смеяться, не поймет. Аж спина от натуги заныла. Пошла свиней кормить, а они что-то хрючут себе, утешают, сочувствуют. Все понимают, паразитики.

Железное упрямство

Людмила работала с мужем на маяке. Он глянул на электрическую дугу и получил ожог глаз. Увезли на вертолете в больницу. Людмила решила исполнять и свои, и его вахты, чтобы не присылали чужого человека. А делать надо было вот что: заводить дизель, чтобы от генератора подавать напряжение на прожектор. Вспомнила она, как муж это делал, повторила в точности, а не заводится. Повторила попытку. Без толку. Разозлилась, кроет машину последними словами. Впервые в жизни применяет грубую ненормативную лексику. И даже пинает генератор в железные ребра. И вновь пытается его оживить. Бесполезно.

Женщина в отчаянии идет к рации, чтобы вызвать помощь. Включает. Рация работает. Это подбадривает ее. Попробую, думает, в последний раз! И обращается она к дизелю с ласковой речью, таких слов не говорила никому — ни мужу, ни даже сыну. Упала на колени, слезы брызнули на скалу. Гладит нежной ручкой шершавую железную рубашку. И вновь пытается оживить стальную махину. И вот, будто бы нехотя, дизель задрожал, испустил запах усталой резины и пошел, набирая обороты. С той поры ни разу, пока муж лечил глаза, не отказал.

Когда кончился договор, Людмила с мужем переехала в Магадан, купила "Жигули" — вторую модель — комби, сдала на права и гоняет себе по городу, уверенно и лихо. А если поломка, чинит сама. У нее получается. А муж над ней подшучивает, ты такая, мол, мертвого разбудишь.

Субботник

И вот настал субботник — светлый праздник освобожденного труда. По традиции мы пришли в областную типографию и радостно, с большим подъемом принялись ворочать бочки, шифер, железяки и тяжеленные детали станков.

Отработав часа полтора, сели передохнуть и вдруг вспомнили, что в прошлом году перемещали именно эти бочки, этот шифер и тяжеленные конструкции. Теперь мы их вернули на исходные позиции. И никто не возмущался, не топал ногами. Начиналась главная часть субботника — обед на вольном воздухе с костерком, песнями под гитару и крепким принятием на грудь.

То это одно название — субботник. А разобраться — самый настоящий пикник, каких в году немало. Как сбор грибов и ягод, как работа на полях совхоза в Оле, когда помогаем селу убирать картошку и капусту, как юбилеи, крестины, именины и, увы, поминки тоже.

Алоэ

Ярослава Святославовна свято верила в алоэ. Когда вызывали врача по тому или иному поводу, всегда спрашивала, можно ли применить это целебное растение.

Однажды, это касалось насморка, доктор сказал: "Если взять лист алоэ, смешать с медом и скипидаром, то через двадцать дней выдержки в холодильнике может выйти хорошее втирание против простуды".

— Да! — Обрадовалась бабуля. — Но как же, как я за двадцать дней угадаю, что у кого-то будет насморк?

— Угадать — дело нехитрое, хороший нос выпивку за две недели чует, а лекарство, тем более!

Костью чую

Инесса наколола палец, гоню ее к врачу. День, другой. Гоним ее вместе с Лешой.

— Если завтра само не пройдет, поковыляю, — клянется Инесса.

Не зажило. Дошло до хирургии. Могли бы вообще к чертовой матери отчикать. Когда выскоблили кость, наложили швы, призналась:

— Я теперь тебя всерьез воспринимаю. А то все шутишь и шутишь.

А я и пошутил-то всего раз. По поводу крема. Для какой крем кожи? А для такой кожи, что ни кожи, ни рожи. На свой счет приняла. Сама, между прочим, тоже не без черта. Вьетнамский бальзам "Звездочка", которым виски и пятки натирают от простуды, внутрь с кипятком принимает. Что ты творишь, Инна? Сам попробуй, за два часа горло как шелковое!

— Кстати, дорогая! Не обижайся, но у тебя на телевизоре каменюка лежит полпуда весом. Понятно, что аметисты в нем красоты коллекционной, но убери ты эту вулканическую бомбу от греха подальше!

— Эх, садовая твоя голова! Раньше-то куда смотрел! Какая-то холера задела, теперь у меня кинескоп треснул. Может быть, землетрясенье. Без телевизора теперь насидишься. Сильны вы, мужики, задним умом! Нет, чтобы наорать, да по заду шлепнуть, а то молчит себе в тряпочку, ждет, когда слабая беззащитная баба попадет в беду! Лишь бы в постель затащить, а там хоть трава не расти! — Да как звезданет мне в лицо своим красивым, надушенным кулачком!

Не то, чтобы очень больно, но что же теперь жене скажу по поводу фингала?

Новое чувство

— Давайте, пойдем в аптеку, я скорчусь и упаду, вы попросите валидол. А его нет! Вот фельетон и накатаете. Сразу валидол найдется. А лучше в обком пойдем, посмотрим, что они там курят. Сигарет в городе днем с огнем не сыщешь, а они, небось, болгарские смолят! Партократы, иху мать! В ногу с эпохою!

Так говорил один ошалевший от свободы магаданец молодой журналистке за год до крушения КПСС. Теперь нет ни партократов, ни их жалких привилегий. А сильные мира сего ездят в бронированных машинах, строят дачи во Флоридах, и никто им не закатывает падучую.

Не кричат в мегафон на углу возле универмага "Восход", не стоят с плакатом на груди и спине, не грозят облиться бензином и сгореть на виду толпы и прессы. А чувство локтя приобрело своеобразие и остроту, поскольку это чувство искусанного от упущенных возможностей локтя.

Спор

— Объявляю голодовку, — сказал я директору.

— Напугали! Я объявляю ответную голодовку!

— А я предупредительную забастовку на час.

— Хоть на два, — невозмутимо парировал директор. — Тем временем мы в вашем кабинете тараканов потравим. Когда в тот раз травили, вы отсутствовали. Очень кстати. Кажется, митинг проводили?

— Нет, собирали средства в фонд социальных пророчеств.

— Кстати, вы не могли бы объяснить, что это значит?

— Вам этого не понять.

— А вы попытайтесь.

— Не надо на меня давить. За критику, что ли преследуете?

— Докажите, иначе я на вас подам в суд за клевету.

— А я на вас пожалуюсь неформалам.

— А я на вас в зону бандитам.

После дальнейшего получасового бессловесного рычания мы успокоились. А назавтра я шел на работу с плакатом о том, что начальник нарушает права человека в нашем учреждении.

Глядь, а он навстречу вышагивает. Тоже плакат на груди. И что бы вы думали, там написано? Впрочем, это неважно. Время такое, что не ему, а мне верят. Демократия называется.

Голодать подано!

Если уж так популярны теперь политические голодовки, как раньше торжественные обеды, давайте придадим им цивилизованный вид!

Давно пора открыть политическое кафе "Долой", где за умеренную плату на первое, второе и третье подавали бы безупречной чистоты сияющие пустотой тарелки и стаканы, ложки, вилки и ножи.

Кстати, кухарки данного кафе, не обремененные приготовлением разносолов, вполне могут ввести в меню своей деятельности управление государством. Партия любителей пива вполне может открыть пивную при этом кафе и коллективно любить жизнь без единой капли алкоголя в блоке с партиями некурящих и не нюхающих клей.

Тесто протеста

Мерзнете в пикетах, дрожите, дрожжи продаете. А стоит ли оно того? Ведь перемелется, мука будет. Станем тогда смеяться, вспоминая, сколько воды утекло! А взять ту муку, те дрожжи и ту воду, да замешать тесто — на тот пирог, который мы все делим, делим, как шкуру неубитого медведя!

И никаких голодовок протеста! А лишь всеобщая обжираловка протеста! Наметаемся, к примеру, пирога с борщом. Красной икры — до посинения и синих баклажан до кабачковой желтизны. Пельменей кастрюлю и сковороду грибов с креном на любовь и хреном.

И все меню сверху вниз, ничего не пропуская, ни единой запятой, до подписи директора — с ним на брудершафт до свинячьего визга, до свиста рака на горе, который к пиву, в суп ему крапиву!

Как говорится, водкой рашен ошарашен, по усам бежало, хвостиком махнуло. Где — у тебя на бороде. Сам с усами, не садись не в свои сани!

А коль мексиканская текила, то ее полкила. Виски залей по самые виски.

Только кони пьют коньяк, только мыши пьют мышьяк. А як? Он как баран пьет горилку с гориллой, оранго-путаной, путанкой, которая хоть под кого, хоть под танки.

Отныне дружное и решительное "Нет!" политической и экономической борьбе. И физической и химической, географической, греко-римской и ушу, за желудок укушу. На первый план выдвигается чисто пищевая борьба, язви ее в душу и 12-перстную кишку, хоть она семи пядей во лбу! Не все такое выдержат. Поэтому нужен предварительный тест, из того ли ты теста сделан. Может быть, избыток муки или мУки, нервных дрожжей или хроническая недостаточность того-этого, пятодесятого, все учесть, дабы не терять честь. А кто-то сдобный, кто-то неудобный, кто-то сладкий, и его заклюют, а кто-то кислый — заплюют. У кого-то недостаток клейковины, и он нюхает клей "Момент" — чтобы удержать распадающиеся лозунги?

На другой день проводим всеобщую акцию второй степени — принятие рассола и аспирина внутрь. Для усиления действия в уши капаем скрипичный концерт лаврового Листа.

А далее ударный воскресник протеста с пикничком протеста. Пикничковая терапия. Спартакиада протеста с кроссом по Золотому кольцу, меся тесто земли, голосуя ногами, не поминая всуе истины стены. Надо чтобы в словах было тесто, а в мыслях начинка. А поверх слов — горячая потная лысина под спортивной шапочкой. Будем жить, назло врагам и на радость друзьям. Побольше теста, чтобы была невеста, вся в белом, слегка не в себе и в слезах. А далее дети протеста и внуки протеста. И вовсе это не пир во время чумы. Какая это чума — это болезнь роста!

Банка краски

Вообще-то я считал себя весьма смелым и независимым журналистом. Но этого при перемене системы ценностей нетерпеливым демократам хватило лишь на то, чтобы зачислить меня в красно-коричневые. Публично, на всю область заявил об этом их редактор. В день, когда стреляли по парламенту.

Спустя три года на журналистском собрании он с удивлением спросил: что мы так друг друга делили по цветам. Я возразил ему: ты делил, а я всегда говорил о корпоративной солидарности. Не я выдумал термин четвертая власть, она скорее четвероногая: так и норовит всех облаять и укусить. Но не друг друга же! Тем более мазать краской.

Может быть, он был последний, кто это понял. И на этом закончился некий этап. Наибольшее мое удивление вызвал первый случай переоценки ценностей легкими на подъем демократами, год спустя после расстрела нашего Белого дома. По редакции разнеслось, что этажом выше коммерсанты продают очень хороший стиральный порошок "Лоск", изготовляемый нашими химиками по западной лицензии, получше "Тайда". Поднялся, нашел комнату с вывеской "Квик", заглянул.

Чего только там нет — чистящий порошок "Санитарный", родное хозмыло. Оно, как сказал наш местный академик, 99 процентов микробов уничтожает. Банка краски попалась на глаза. Читаю громко: "Цвет красно-коричневый". Пародия на политику их убогую, придуманную недоумками, называющими себя авангардом. Чувствую, улыбка расползается до самых ушей. А продает эту краску бывший депутат, демократ Николай. Он раньше всех ушел из политики в коммерцию и снабжает горожан разными нужными житейскими штуками, в основном отечественного производства. Причем по умеренным ценам.

Не хотел я никого задевать и уж тем более разводить политику на фоне москательных товаров. Но Николай с неожиданной для меня доброжелательностью сказал, что цветные ярлыки ровным счетом ничего не значат. Русский человек останется русским, в какой цвет ни покрась. Это не учли те, кто стоит сегодня у власти. Я купил у него порошок "Лоск" и мыло — целых два куска.

Пурга

Учительница рассказывала. Сначала вбежала на детскую горку. Потом приклеилась к стене. Потом подошел автобус. Мы отлипли от стенки, прилипли к автобусу. Пока не объелозили его до зеркального блеска, не забрались внутрь.

Далее рассказ Александра. Автобус перевернуло трижды. Бензин пролился, начался пожар. Но ничего, живой, как видишь. Зато бесплатно, за счет профсоюза, слетали на Камчатку. Жаль, конечно, что гейзеры не посмотрели. А может, к лучшему. При такой невезухе можно заживо свариться в фонтане кипятка.

Но не оттуда он ждал удара. Судьба подстерегла дома, в Магадане. Пока путешествовал, колеса украли с "Нивы". Все четыре, хотя и были они оборудованы потайной гайкой. Жена ушла к другому, хотя он ей жемчужное ожерелье подарил. А ему хоть бы хны. На той учительнице женился. Слово стланик научился писать. И лиственница. Очень этим доволен.

А машину поменял. Теперь у него "Тойота". И тут же нашелся хулиган, может быть, тот, что снял колеса, написал на задке: "Заберите меня домой, в Японию!". Александр вскипел, как гейзер, но через полдня смирился, не стал закрашивать. Вскоре нашлись подражатели, и пошла гулять по городу новая мода. Это здорово подняло Александра в его в собственных глазах. Он и на дверях квартиры написал под настроение: "Сашка — дубына".

Обед ирочки

Ира, уставая от протокольной ясности лиц, не носила очков, когда ходила в столовую обедать. Годы так и не изменили ее девственно чистого сознания. Взяла она так обед, поставила на столик тарелки и направилась отнести поднос. Возвращается и видит, что какой-то незнакомый парень сидит за столом и за обе щеки уписывает ее обед. Она очень возмутилась и хотела стукнуть его по шее или хотя бы обругать, но сдержалась. Подсела к парню и пока тот трудился над супом, пододвинула к себе второе. Парень опешил и даже уронил несколько капель супа на стол. Но тоже сдержался, не промолвил ни слова.

Ира скушала котлетку. А как же быть с чаем? После недолгих колебаний решила поделиться с парнем, отлила половину в пустой стакан и пододвинула незнакомцу. "Спасибо", — сказал он с иронией, которая показалась Ирочке странной и нелепой. "На здоровье", — ответила она с такой же иронией.

Парень ушел первым. Ира за ним. Прошла два столика и вдруг заметила в легком тумане своей близорукости нетронутый обед. Сконфузилась, решила догнать парня, а его и след простыл.

Она стала ходить на обед в очках, но никогда уже не встречала нечаянного сотрапезника. Возможно, попросту не узнавала его вооруженным взглядом.

Деловые игры

Вызвал нас начальник и сказал:

— Как вы мне надоели! Прощайте, ухожу навек… Ну что, испугались? Я пошутил. Первое апреля сегодня.

— Жаль, — сказал я.

Гора, горя, рождает мышь

Однажды я скажу своему начальнику:

— Использовать меня таким образом — это все равно, что микроскопом забивать гвозди. — Естественно, я имею в виду свою высокую квалификацию и тупую работу, которая никак не получается у меня из-за того, что я никак не могу преодолеть в себе психологический барьер, иначе говоря, засучить рукава и нырнуть в нее, эту работу, зажав нос. Я все еще думаю выйти из положения, не снимая белых перчаток. И потому, видимо, у меня ничего не получается. Начальник подумает, поиграет бровями и скажет, наверное:

— Микроскопом? А разве гвозди забивают чем-то иным? Ну, правда, мы иногда их телескопом забиваем.

И я все пойму. Иду, работаю, горю. Гора рождает мышь. На то у нас и Год мыши. И все-таки обидно, что в соседней комнате обязательно забивают козла. Козла молока, вовсе не микроскопом. И гоняют в нарды целые народы.

Навру, навру, поверю…

Я переводчица, и все время общаюсь с людьми, они заглядывают мне в рот. Драже "Тик-так" помогает мне сохранять свежесть дыхания всего в двух калориях. Да и прокладки "Керфри" тоже не помешают при такой загруженности и круговой обороне. И средство от перхоти, и косметическое молочко "Клеросил" от угрей — великое дело в моей профессии, где я достигаю порой небывалых высот при минимальных усилиях.

Правда, отсутствие высокоэффективного аспирина от поноса — упса и ароматизированной туалетной бумаги может смазать картину моего потрясающего внешнего вида и аромата. Я все это приобрету со следующей получки, и буду, как мелкий уэй в проруби плавать от кайфа.

Я уж молчу о дезодоранте для ног и одноразовых носках с запахом "Спайс" для сильных мужчин. Его-то в первую очередь нужно заполучить, и в лошадиных дозах, тогда весь мужской пол будет у меня на потолке. Уж если я всем этим буду пользоваться, то стану летать, как "Стиморол" над пляжем нудистов. Пожалуй, с такой мощной поддержкой пойду-ка я работать свинаркой. И от меня будет пахнуть не свиным пометом, вонь которого может и мертвого разбудить, а грудинкой и копченым окорочком и трехзвездным коньячком. А это очень понравится Саше.

— Саша, давай, — скажу я ему, и он дохнет на меня минтоном и холлсом, сквозь который будет пробиваться неповторимый аромат водки "Белый орел", заеденной сникерсом и занюханный ополаскивателем для волос из Парижа.

— Без тебя, — скажет Саша, — знаю, что делать. Сам с усами. Самсунг, понимаешь, с сусангами. Или, иначе говоря, сосу я сушки на шоссе!

Попа звезды

Смотрю в телевизоре встречу Хулио Иглесиаса с нашими артисточками. Ну и артистами. Что почти одно и то же. Как говорится, эти козлы то и дело дают петуха. И эта компания неоднократно задает знаменитому на весь мир испанцу вопрос, какой он любовник, удивляясь низкой самооценке в этом деле и переспрашивая, возможно испанец шутит.

Тот тщательно скрывает свое раздражение. Я, говорит, артист и прошу меня как артиста оценивать и воспринимать. Артист-то он артист, но вряд ли знает, какие ассоциации вызывает в простых заскорузлых головах дам и не дам его имя Хулио?

Инопланетянин

На нашей планете Бета-Вини все пьяненькие живут. Бывает, правда, в продаже жидкость такая — трезвин. Выпьешь, протрезвеешь и что-нибудь чистое и светлое, для души, творишь. Стихи пишешь, ракету строишь. И опять в туман. Большинство населения осуждает трезвянство: если все хмельные, то нечего выламываться, тоже бухай.

Атмосферка на нашей планете сложная — сам воздух пьянит, реки вина, из трав основные — опийный мак, хмель, каннабис, кока и мухомор. Изредка конопля. Можно втихаря протрезвляться, но поймают — аморалку шьют. Приходится тайно трезветь, трезвиловку из нашатыря гнать.

Не помню уж, кто из нас, трезвенников, одеколон придумал — "Перегар" называется — смесь чеснока, лука, кислой капусты на спирту. Побрызгаешься — и порядок. Полная иллюзия, что ты нетрезвый. А сам как стеклышко. Уйти от жены, детей, сослуживцев, спрятаться на чердаке и мечтать, изобретать, еле поспевая за полетом мысли.

Чем мне нравится Земля — здесь все трезвые, и за это никто не наказывает. А у нас ведь машины по улице с мигалкой. Всех трезвых под метелку метут и отвозят в опьянитель. Ужас!

Сны чакра

Приснилось, что я — собака неизвестной породы, какие будут лишь в следующем тысячелетии, лежу у плазменного камина, а хозяин, перебирая архивы, находит бланки телеграмм, какие были в давнюю пору, они принадлежали деду хозяина, обожавшему собирать всяческий хлам под видом документов, хранящих аромат времени. На самом деле они пахли старой бумагой, от чего очень хотелось чихнуть.

Вот эти перлы.

Люблю, целую. Шли сто. Твой песик.

Люблю, целую сто раз. Шли тысячу до востребования. Твой зайчик.

Люблю, целую сто тысяч раз. Шли лимон. Твой пончик.

Лимон поцелуев. Шли арбуз. Твой козлик.

Прочитав последнюю, хозяин замирает в оцепенении, и мне не удается проникнуть в его мысли. Падает, падает с неба нежный педигрипал.

Следы

Загорелый парень с Кавказа в центре Магадана, летний вечер.

— Девюшка, сколка время? Одиннадцать? А хлеба где можно купить? Меня зовут Резо. А вас как? Давайте завтра в десять встретимся у "Восхода", а?

Девушка жеманится, и не поймешь, согласилась она на встречу или нет. Но идут они рядом и вскоре скрываются в немногочисленной толпе. А под утро гремит в Магадане взрыв. "Тойота" вдребезги.

Французы, которые гостили у нас в городе, полицейские, стали искать женщину. Ну а мы — чеченский след.

Бог не понял

В одной семье родился ребенок урод. Рука не из того места растет и глаз на лбу. Несовместимые с жизнью уродства. Несколько часов пожил и отдал Богу душу. Погоревали родители, погоревали и пришли к выводу, что это их Бог наказал за грехи таким суровым образом. Решили отвернуться от греха, повернуться лицом и душой к Всемогущему.

Так и сделали. Проходит время, и выясняется, что он из безбожников заделался кришнаитом, а она — баптисткой. На это несоответствие указал им один продвинутый сатанист. Надо уж что-то одно, говорит. Браки совершаются на небесах. Даже в ранешние времена один из супругов брал религию другого, если они были разного вероисповедания.

Вот и стали эти люди выяснять, к какому берегу прибиться. Словами свою правду доказать не смогли. Стали драться. Она поставила ему фингал, а он ей выбил зуб. Каждый остался при своем. Шесть лет после это-го не разговаривали.

Детей у них больше нет. Даже уродливых.

Бриллианты гегемона

Знакомый босс рассказывал. Принимал он в городе одну из первых групп бизнесменов из Америки, когда железный занавес упал. Приехали с делегацией на деревообрабатывающий комбинат, а его директор был в числе первых, кто налаживал контакты с Аляской и знал блаженные несколько часов, когда доллар меняли на рубль. Один к одному. Наши фартуки, ведра, прочая белиберда шла на ура за хорошие баксы. Ажиотажный спрос, вроде как с того света привет.

Побежали зарубежные гости, фотоаппаратами трясут. Конечно же, снимают горы мусора и наш уникальный быт, потом у себя дома показывать станут, как диковинную невидаль. А то где же они, с их отмытыми шампунем, скучными улицами, такое еще увидят! Босс, не боясь показаться неделикатным, спросил через переводчика, мол, мусор наш понравился? А он мужчина темпераментный, родом с Кавказа, у него и сдержанность, как дамасской стали клинок.

Это ничего, что у вас комфорта маловато, ответили ему. У Форда было дело, люди с пола ели. А вот у вас женщины есть штукатуры… Это вас удивило, сказал босс. У нас женщины везде — от капитана и космонавта до бетонщицы. Ничего, сказали ему, мы против женщин не имеем. А вот у них в ушах сережки с бриллиантами в два карата и перстни, там тоже брюллики в полтора карата. Такое у нас в Америке не может себе позволить даже жена губернатора.

Рассказ босса прозвучал в неофициальной обстановке, на юбилее одной заслуженной магаданки. Она получила широкую известность в узких кругах, православная церковь ее наградила грамотой за благотворительность. Дарили ей скромные японские телевизоры, холодильники и пылесосы. Было весело. Большой торт и ароматное вино. И для поддержания волнительной темы одна из собеседниц рассказала, что приехала на свой огород на 13-м километре и нашла вырванными несколько кустов картошки. Позлилась, посокрушалась. Да, плевать! Взяла грабли, ботву сгребает. И вдруг натыкается на небольшой сверток.

Разворачивает носовой платок и обнаруживает перстень и серьги. Видно, воровка та была аккуратная, берегла свои цацки. Но эта положительная черта не зачитывается, когда совершаешь воровство картофеля с куста. А вообще-то если так щедро золотом будут платить, то пусть, она готова своей кровной картошечкой поделиться.

В ногу с безумным временем

Вот уж кто не отстает от века, так это инвалиды по психическому заболеванию. Пока журналистская братва носится, как черт с письмом, с этим чеченским следом, они уже нашли: вся милиция области, и генерал в первую очередь — переодетые чеченцы. Стали в прессе чаще говорить о наркотиках, и вот уже у одной женщины, как она утверждает, наркодельцы выкрали малолетнюю дочь, удерживают в потаенной квартире в беспрерывном наркотическом бреду.

Эта дама рассказывала о своих проблемах на почтамте при стечении народа: якобы посылала жалобу на ОРТ Любимову и всему "Взгляду", но ответа не получила. Однако сама поняла, в чем дело, видно и Любимов с ними связан. Потому что она каждый вечер видит в кадрах "Тропиканки" и "Санта-Барбары" предметы домашнего обихода, пропавшие из ее квартиры. Круг замкнулся. Волнение ее достигло предела, и она стала посылать всех, кто пытался заговорить с ней, по алфавиту.

Другая, а может и она же, еще в те времена, приобрела цветной телевизор. Два года копила рублик к рублику. Привозит домой, смотрит ему в экран. День, другой. Не нравится. Цвет не тот и вроде как подрагивает изображение. Приходит в магазин, мол, право имею на замену. Пожалуйста, раз такое дело. А что это у вас? Что с ценой стало? Да, ничего, нормальный ход. Благосостояние советских людей растет, родная партия и мудрое правительство снижают розничные цены. На треть сложнобытовой прибор подешевел. Вот невезуха! Ей бы три дня потерпеть, два года терпела! Как заголосит, как забьется! Так и отвезли в буйную палату. Крыша Парижа у женщины в сваты поехала. Она и замуж вот так спонтанно вышла, надо было с месяц подождать, пришел бы жених. Да разве ж угадаешь, две похоронки на него присылали, а он живой. Хотя и контуженный изрядно.

Врать не буду, не знаю, дожила она до нынешнего капитализма или нет. Тут и сам сидишь и иной раз тихо напеваешь: "Мы славим Родину трудом! Дурдом, дурдом, дурдом!"

Третий лишний

Пьяный Шинкарук идет, покачиваясь, по поселку. Недавно он вернулся из тюрьмы, отсидев 14 лет. Но уже успел по пьяни побить жену. Вот ребята ему и говорят: сестру с Украины выписали, замуж ей надо. Женись! Гарна дивчина. Не-а, у меня есть. Хоть стерва, я с ней помирюсь, если протрезвею. Не жмись, говорят ему, две жены будет.

Их трое мужиков — братья, кого хочешь убедят. Он один. Не переспоришь. Делать нечего. Женился, не выходя из запоя. Столько лет не потреблял, надо сочувствие иметь. Он, может быть, во сне ее видел, водку. Пьяный, а соображает, что молодая жена появилась. Теперь он перед поселковыми стал бахвалиться. Прихожу, мол, домой, слева Манька, справа Оксанка, я посередке, выбираю, с кем сегодня цацкаться. Мужики знай ему подливают, подначивают, перемигиваются. Пьет, доходит до кондиции, и сермяжная правда всплывает в сознании, как пробка:

— Эх, как мне надоело в кочегарке спать! — И срывается на волчий вой во всей обнаженной правде чувств.

Потом к нему товарищ приехал. В одной камере сидели, обувью-одеждой менялись, одним отравленным воздухом дышали. А Манька товарища того из дома погнала. Что они понимают, бабы! Взял да зарезал.

Опять по шпалам

Жил Иван в небольшом поселке на Колыме. А в отпуск ездил в такой же маленький поселочек на материк, в Центр. Пока отдыхал в доме тещи, все там преобразил: крышу перекрыл, забор подправил, мебель подновил. Даже гроб ей смастерил. Местность безлесная, доски днем с огнем не сыщешь, так он шпалы порезал на пилораме. Добротные, новые шпалы, пропитанные креозотом — от древоточцев защита. Наверное, теще, когда отдаст Богу душу, будет уютно покоиться в нем.

Она обрадовалась, стала похваляться перед соседками своим зятем, умельцем на все руки. И ей позавидовали, стали просить Ивана сделать им тоже по домовине. Он отнекивался и даже сердился: не гробовщик же я, охотник. Соболя промышляю. Потом, чтобы отвязались, пообещал в следующий приезд заняться деликатными заказами.

Женщин не обманешь, не поверили они Ивану, явная неохота слышалась в его голосе. И, правда, ни разу больше не появился колымский умелец на материке. Его медведь задрал на охоте. Или он утонул в озере, каких немало на северной земле. Во всяком случае, ушедши в тайгу, не вернулся. Дело обычное на Колыме.

А теща еще восемнадцать лет прожила. Хоронить стали, а гроб — как яичко сверкает.

Дуплеты

Почти на каждую рассказанную байку мой друг Стас рассказывает другую, по теме. Или не совсем, а куда ассоциация выведет. И всегда это ярче и смешнее выходит, потому что все сам пережил, а переживает он всегда остро. Я под Новый год мышь ловил вместе с котом. Накануне Года мыши. Макс привык с крохотными иметь дело, а эта оказалась побольше. Пришлось мне служить загонщиком на мышиной охоте. Шваброй ее из-за шкафа выгонять.

А я, сказал Стас, шахматной доской ловлю — есть такие в виде плоского ящичка, куда потом убирают фигуры. Кусок сыра, обломок карандаша, и за вечер восемь штук добываю и топлю в унитазе.

Желая переменить тему, рассказываю о рыбалке в солнечную погоду на затененном льду, когда каждая навага видна с поверхности.

Это что, сказал Стас, вот я вспоминаю Машу — красу и гордость поселка, которая ловила карпов собственной юбкой, задирая подол и демонстрируя окружающим свои восхитительные формы.

Говорю Стасу, что нужно ему собирать эти истории и издать отдельной книгой, немалым тиражом.

Он же моментально привел в пример другую женщину, которая бросила в пьяного мужа телевизор, побив мировой рекорд в метании тяжестей для женщин. Ее позвали выступать в цирке, но получили отказ. Метать тяжести, просто так, без причины, она не может, ей всякий раз потребовался бы телевизор и пьяный муж. Но и в этом случае она не может гарантировать, что достигнет нужного градуса гнева. Не может женщина все время гневаться и злиться. Иногда нужно и смолчать в тряпочку. Иначе род человеческий может прекратиться.

Так и Стасу нужна ситуация, чтобы из памяти извлеклась та или иная подходящая к случаю житейская история. Подивился я и подумал, не рассказать ли мне историю о мальчике по прозвищу Полторы Шапки. Это-го мальца в детском санатории другие, более крупные дети, уронили в унитаз. Прибежали к воспитательнице жаловаться на самих себя.

— Хорошо хоть, не смыли, — сказала она.

Вечером детям перед самым сном давали по кусочку селедки, чтобы избавить от ночного конфуза. Уложив всех, эта воспитательница стояла в коридоре и устало жевала оставшийся селедочный хвостик. Уроненный в унитаз мальчик, оклемавшийся после дневного потрясения, побежал раздетый в туалет. Увидев воспитательницу с селедкой, он сделал далеко идущие выводы. Остановился, дружески похлопал ее по одному месту и понимающе прошепелявил:

— Ссысся, тетя?

Только я раскрыл рот, вспомнил, что эту историю слышал… от Стаса!

Спасение утопающих

Одна газета опубликовала письмо читательницы, у которой мама умирает от рака, а ни тебе почитать, ни кроссворд решить. Не говоря уже о программе со столь любимыми сердцу каждой женщины сериалами мексиканского телевидения, которые точно из мыла сделаны, липнут к сердцу, как банный лист.

Другая газета моментально делает финт своими бумажными ушами: организует несчастной читательнице бесплатную подписку на себя и, естественно, сообщает об этом на первой полосе под броским заголовком, принижая конкурирующую газету. И приводит еще один убийственный аргумент в свою пользу: оказывается, частная страховая кампания в рекламных целях застраховала всех подписчиков данной газеты на текущий год. Следовательно, больная раком мама тоже получила страховой полис, и, в случае летального исхода, семья обретет крупную сумму.

Вот и думай, подарить семье денежки, своевременно уйдя к верхним людям, или продолжать коптить небо, досматривая, как богатые плачут, а бедные скачут.

…Прошло четыре года. Не знаю, что случилось с больной читательницей, за здравие ее молиться, или уже за упокой. А вот судьба страховой компании (неожиданный поворот, да?) более чем печальна. Разбухшая на вкладах доверчивых и наивных людей, она вдруг пошатнулась, накренилась и — бряк! Осталась лишь реклама во всю торцевую стену возле телецентра: "В море забот мы — ваш спасательный круг".

Вот ведь как бывает в жизни: смешно, а сил нет на самую крохотную улыбку. Люди как-то с грехом пополам научаются не совать пальцы в дверь, а вот сунуть свои кровные деньги им не терпится во что угодно. Миллиарды магаданских денег пошли псу под хвост.

Прошел еще год, и газета та тоже закрылась.

Месть плейбоя

Один крутой плейбой зазвал к себе домой гирлу — чайку пошвыркать, видак поглазеть. Попили они чайку, кофейку, прочих жидкостей. И пошла гирла в совмещенную ванную комнату, руки помыть или, как теперь говорят, по телефону позвонить. И вдруг ей что-то страшное заползло в голову. Втемяшилось. Какой-то беспричинный ужас обуял ее, такой, какой бывает иногда у психически нормальных, но неуравновешенных людей под влиянием чая, видео и своеобразия минуты.

Крутой плейбой долго уговаривал гирлу открыть дверь и глянуть ему в глаза, что она о себе думает. Она ни в какую. Тогда, рассвирепев, он закрыл дверь с наружной стороны и заявил, что пока не перестирает все накопившееся в ванной комнате белье, не выйдет. Раз такая умная. И она стирала. Стирала и плакала. Плакала и стирала.

Добрыня Никитична

Раньше что? За колбасой очередь займешь, а достоишься или нет — мрак. Смешно сказать — через какой-то час в обморок выпадаю. Один мужчинка чуть не помог сетку с продуктами поднести. Что-то такое во мне жалкое увидел. Ну, я его, правда, шуганула, пошел себе, заикал. Но здоровьем своим я не очень-то довольна была. Куда-то оно испарялось. В автобусе чуть сильнее прижмут к перекладине, и дыхание стопорит.

Одна мне как-то сказанула, где, мол, я такие тени хорошие достала. А я, не будь дура, в морге, говорю. Она чуть не брякнулась. Да если б было куда! В автобусе, конечно, упасть не дадут. А однажды чуть место не уступили. Врач оказался. Сердце, говорит, приходите на прием. Ну, тебя, думаю, отыскался хмырь. Придешь, а он: раздевайся. Может быть, тебе еще рот открыть? Потом, однако, примечать стала, если мужик в квартире с корешами накурит в восемь глоток махры, так вроде царапать начинает внутри и слабею. Ладно, пошла к докторишке.

А он: операцию, говорит, нужно делать. Клапан на сердце ставить. Ну, я, конечно, струхнула. А потом думаю, где моя ни пропадала! Чем такое терпеть, что куль цемента поднять не моги, пусть пересаживает. Конечно, боязно. Народу много и почти голая — срамота. Хотя под наркозом не так стыдно. Заснула, проснулась, а оно как-то не так екает. Импортное поставили. От носорога. Ладно, говорю, спасибо, я пошла. Не отпускают. Целую неделю еще мурыжили.

Зато теперь все могу. Если помидоры в маленьких банках завезли, ящик беру. В автобусе толкать начнут, я плечом так пошевелю, что они об окна чечетку затылками бьют.

А еще я музыку люблю. Фальшивых нот не терплю. Мужик мой меня огорчил в гостях. Все "Шумел камыш", а он: "сердце, как хорошо, что ты такое".

Хорошо, да лучше без намеков. Взяла я его на закорки и отнесла домой. Ложись к стенке и не дрыгайся, а то мне завтра на работу.

Я теперь по прежней специальности работаю — у дорожников. А завтра нам бордюр завезти обещали. Люблю поразмяться. По дорожной части мы. На работе все нормально. На Доске почета мой портрет. Незаменимая я, это бригадир говорил. Да я и так знаю. Он меня Добрыня Никитична прозвал.

Полюшко-поле

Понял я, наконец: у моего начальника сильнейшее биополе. Когда он нас на совещание собирает и начинает про недостатки шпарить, мне вначале жутко становится, а потом бряк, заснул. Окружающие под бок толкают, а я глаз разлепить не могу. От стыда полыхаю внутренним синим огнем.

Но наступает момент, шеф делает паузу, у меня все тело становится, будто горячим песком посыпанное. И он зычно восклицает: пора, мол, засучить рукава и окунутся с головой в работу. Я слегка привскакиваю, сна ни в одном глазу, тело наливается юной бодростью, в голове наступает ясность, в ногах легкость, во всех остальных мышцах — пение. И даже на ладони плюю густой слюной.

Нам нужна реконструкция, говорит начальник. Реорганизация. Нас останется меньше, а работать станем лучше, производительнее. Жить, естественно, тоже лучше и, быть может, продолжительнее, а вечерами еще шить в кооперативе. Чтобы хлеб не только с маслом, но и сахарком сверху присыпать. А по утрам не только зубы пастой чистить, но и умываться мылом. Пусть не каждый день, но довольно часто. Спать на белых простынях, которые тоже нырнули в глухой дефицит.

И когда он это все произносит, особенно о простынях, я, конечно же, не могу противиться, пронизанный мятной свежестью, погружаюсь в светлый невесомый сон. Заодно излечиваюсь от насморка. У меня также перестает покалывать в боку, рассасываются старые шрамы и келлоидные рубцы. Самопроизвольно вправляется грыжа. Нормализуется давление. Не жизнь, а мечта и сказка. И так до следующего совещания.

Прошло пять лет. Начальник мой в связи с либерализацией экономики ушел в крутые, нажил большие баксы, купил дачу во Флориде.

Я тоже вложил свой ваучер. Ждем-с.

Мех и слезы

Мех крота черный, с коротким ворсом, легкий, нежно подчеркнет вашу индивидуальность, сделает вас еще привлекательнее.

Прочел я это объявление в газете, и будто током пронзило: мне ведь тоже можно вернуть исчезающую индивидуальность, ликвидировать потертость на волосистой части головы, где мой личный ворс, то есть форс совсем оплешивел. Крот, бедный подземный путешественник, маркшейдер животного мира! На тебе, дорогой, если не земля стоит, так, по крайней мере, торговля меховыми товарами! Успешно держишь ты конкуренцию с белкой, горностаем и котиком-наркотиком.

Только зачем же останавливаться на достигнутом? А мыши — разве у них недостаточно красивый мех? Рожей не вышли, что ли? С лица воды не пить. А тараканы — чем не объект промысла? Их много и цвет — загляденье, не уступает нерпе. Шапки из меха мух достаточно теплые и недорогие. Для праздничных случаев, торжеств на свежем воздухе предпочтительнее мех белых мух.

Остаются, конечно, эталонные изысканные головные уборы из соболя, лисы, песца. Но отныне они предназначаются не для носки, а для хранения в Сберегательном банке. На проценты выдаются шкурки моли.

Написал я эту как бы пародию по горячим следам, а времена были — незабвенного Константина Устиновича Черненко. Показал я свое произведение газетному начальству. Нет, говорят, убери с глаз долой. Зачем, соответственно, дразнить гусей? Чёрти что могут подумать.

А что? Пораскинул я задним умом и понял. Есть такие ключевые слова, которые при их внешней безобидности произносить нельзя. Например, шкаф. Если, положим, в этом шкафу может располагаться застарелый труп. Ну и шапка, земля, особенно моль — слова опасные. При столь немолодом и нездоровом генсеке. Я фатально это понял и забросил свое сочинение в стол.

И вот спустя десять лет делаю саморевизию и нахожу этот пожелтевший, как пергамент, листок. Читаю, плача, смеясь и чихая от бумажной пыли. Иные времена, иные ассоциации. Теперь в слове крот мне слышится банкрот. А где банкрот, там и банк. Смех, да и только. Но смех сквозь слезы. Но слезы крокодила.

Жалобная книга

Ерофей Иванович с некоторых пор пристрастился в автобусах ездить. В городе предвыборная кампания началась. Демократию какую-то выдумали. Имиджмейкер велел ставку на сближение с народом сделать. И не только тому, кто баллотируется, но и всему окружению, всей команде. Вот и трясется он в автобусе, комплекции среднетяжелой, грации неподражаемой, и уж если застревает в дверях, то не протолкнуть. Но горе тому, кто не церемонится.

— Извините, — закипает Ерофей Иванович, как сухой лед. — Подозреваю, что вы меня толкнули. Не так ли? Попрошу вашу жалобную книгу.

Виноватый толкальщик, краснея, озираясь по сторонам, мямлит:

— У нас того… этого… завотделом собрал того… этого… на проверку.

— Как это на проверку? Что это — школьные дневники, что ли? Может, не будем спину морочить?

— Я? Морочу? А если того… этого… я вашу жалобную книгу попрошу?

— Мою? Да сколько угодно! Приходите к нам в кафе. Милости прошу. Всех приглашаю! Но если я вас нечаянно толкну, не обижайтесь!

На этом месте Ерофей Иванович вздрагивает, просыпается и досадливо крякает. Замучили его жалобщики. Замутыжили. Взять бы их на работу заманить и зарплату не платить месяцев пять. А потом выговор, да строгий, с предупреждением. А лучше под суд за взятки, растрату с конфискацией имущества! Мечты, мечты, где ваша сладость!

И он сплюнул длинным горьким плевком.

Любовная булка

В белую нежную Булку влюбился Рот.

— Я тебя обожаю, — сказал он. — Обожаю. Так бы и съел!

Не утерпел и впился в румяный теплый бок. Булка таяла во рту, уменьшаясь в размерах.

"Я вся ему отдалась без остатка", — подумала она, прежде чем исчезнуть навсегда.

Развод

Я любил ее, не буду скрывать, низменной, плотской любовью. Ждал встречи с ней, порой выстаивая по часу в людской жадной толпе, томясь в предвкушении мига, когда смогу приникнуть жадным грешным ртом к вожделенной плоти. Не буду скрывать, платил за обладание ею. И вот подаю на развод без сцен и скандалов. Я уже не люблю ее прежней любовью и замечаю то, чего раньше в ней для меня не существовало. Она всякий раз будто бы разного цвета, далекого от идеала, быстро зеленеет без видимой причины, хотя и остается холодной. Я просто не уверен, из того ли она мяса сделана. На вид вроде не дряблая, а там кто знает. Мне кажется, она напитана ядом. Сколько раз шептал: "Хочу тебя!", а она лишь сохла в ответ, не делая ни малейшего движения навстречу.

Подкараулишь, дорвешься, начнешь дрожащей рукой снимать заскорузлую робу, и что-то оборвется внутри, но уже не с той, как прежде, силой. Теперь она сама раздевает своей ценой.

Я подал на развод с вареной колбасой. Но и моя тайная любовь к копченой на последнем издохе. Конечно, нравится она мне — стройная, благоухающая тонким, наподобие французских духов, запахом чесночка, коньяка и специй.

Шепнешь: "Так бы тебя и съел!", начнешь откусывать, а она, как каменная, никакого ответного чувства. В протезах давит, как-то неестественно приникнет к пластмассовому небу и залипает.

Неужели так было всегда, да я не замечал? Чего мне не хватает в ней? Ну, понятно, если бы разбогател и не мог ни в чем себе отказывать, а то ведь, по сравнению с прежними, социалистическими, временами получаю гроши.

Правда, мне не надобно теперь за ней гоняться, она есть на каждом углу. Не надо стоять в очереди, заводить ради нее сомнительные знакомства. Наверное, рухнул еще один миф о колбасе. И это грустно.

Антимиры

Не попадались ли вам на глаза ларьки с табличкой "Пива нет"? Теперь другие появились "Спринта нет".

Не обращая на это внимания, вы устремляетесь вдаль, посетив заведение "Мест нет", задумавшись, вы хотите продолжить путь, но "Хода нет". Может быть, в таком случае лучше уехать, но "Билетов нет".

В таком случае, может быть, вас тоже "Нет" в этом мире? По крайней мере, разве вы не просили сослуживцев говорить по телефону, что вас "нет"?

А если вы все-таки есть! Если подумать, потрогать себя и ущипнуть? Просто вы живете в другом измерении. Жизнь проходит, полная отрицаний, и вдогонку, как пулеметная очередь: "Да-да-да!"

Я знаю, читатель ждет кульбита, Ну, на худой конец, перевертыша, выражения на вираже. Пожалуйста. Проходит пять лет. Невозможно встретить надпись "Сникерса нет!" Сникерсы есть, в любое время дня и ночи. Места в гостиницах есть, спринта сколько угодно и пиво двадцати сортов. Все есть.

Ну, денег нет, работы?

Денег мы добудем, лишь бы здоровье было. Здоровье не купишь, это да. Молодость, как электричка, промчалась. Плетемся вот, по шпалам.

Жизнь-зарез

Ампутировали мне недавно пятую ногу. Прыщик на ней был, вот и отчирикали электропилой. Вроде не особенно нужная деталь, а жалко — все-таки своя. И главное — болит тот прыщик на отрезанной ноге, так и наливается багровой болью, аж волосы от натуги вылезают.

Раз так, говорят, пришьем обратно. Удружили. Пришили железными скобами. Еще больнее. И ходить не могу. Это, говорят, от избыточного веса. Удалили 160 килограммов жира вместе с шестью квадратными метрами кожи. Нашили из этого материала курточек для дистрофиков. А у меня весь этот отрезанный жир болит, огнем горит. Спасу нет. Того и гляди, головы лишишься, на запчасти порежут, концов не соберешь, честное слово. Пора просыпаться.

А интересно, что это мне такие сны ужасные снятся? Может быть, клоп впился? Но тогда должно коньяком пахнуть. А вообще-то теперь демократия. Что снится, то и снится.

Закон — тайга

Закон тайги. Оставь в лесной избушке соль, спички, сухари — для того, кто придет после тебя. А тот, незнакомый, приготовит припасы для третьего, ослабевшего, замерзающего на снежной тропе. Цепь добра.

Закон джунглей. Жри всех, кто тебя слабей, от сильного спасайся бегством. Разные географические зоны, разные законы. Веками сложилось. Теперь, с этим широким шествием к капитализму, надо учиться закону джунглей, что ли? Джунгли на Крайнем Севере? Падающего подтолкни, помоги сильнейшему? И вот уже видится мне, как один охотник подстерег другого, своего брата и всадил в него пулю, а сам попятился и сел в капкан. Мы народ безудержный, не дай Бог, друг на друга окрысимся оскалом, земля с орбиты сойдет.

Нет, уж лучше нам закон — тайга, прокурор — медведь, адвокат — сыра земля! И куда ни глянь, везде — эм-ве-де!

Победителей не судят, лежачих не бьют, мертвые сраму не имут, живые вусмерть пьют.

И вот я в шопе

Купил я в шопе колбасу не нашего производства. Красивая, яркая упаковка, пристойный цвет, бациллоустойчивый целлофан и — не дорого.

Аппетитная колбаска, если есть глазами. Пришел домой, поиграл с нею, как кот с мышью, погонял слюну, и так захотелось познакомиться поближе — до дрожи. Снял я красивую оболочку, отрезал кусочек, впился зубами.

Боже мой, дай же переведу дух. Кислая, как клюква. И так пробовал, и эдак. И вдоль и поперек. Не смог проглотить, оставил назавтра, чтобы за ночь аппетит нагулять. Характерно, что ни в этот день, ни на утро, проснувшись, вкуса мяса я так и не учуял.

И вспомнился мне анекдот про институт питания. Год там работали, чтобы из говна делать повидло. Добились больших успехов: на хлеб намазывать можно. Но есть все же нельзя.

И подумалось: стало быть, у них там, за границей, тоже такие опыты проводили. Кое-чего добились. Промежуточного результата. Но почему-то сами не едят, а нам продают. Сохранить здоровье чтоб, не ходи, миляга, в шоп!

После того, как я описал этот клинический случай, прошел ровно год, и я остыл, одумался и вижу свою частичную неправоту.

У них там, на Западе, борются против излишней полноты, и бессчетно вегетарианцев. Там все продукты выпускаются в двух вариантах — в обычном и вегетарианском. Есть, в том числе, вегетарианская колбаса из сои. Возможно, я ее и купил по неопытности и незнанию иностранных языков. Есть малокалорийная пепси-кола, кофе без кофеина, чай без теина, прямо как наш морковный, жир без холестерина, пиво без алкоголя, сигареты без никотина, есть и мальчишник с бабами.

И я это вам авторитетно заявляю, без дураков и обид.

Во всем доходя до дна

Хороший полицейский и плохой полицейский — грубый, наседающий. Хороший, мягкий, вежливый следователь и плохой, грубиян. Есть в этом штатовском раскладе нечто близкое, понятное — в нашей богатой уголовными традициями стране, где от сумы и от тюрьмы не отрекаются, любя, — все армии, общаги, лагеря. Общество анонимных трудоголиков.

Америка — свободная страна, мы так ее понимаем, мы так близки, и на их зеленые деньги мы кладем нашего не менее авторитетного зеленого змия — по чуть-чуть.

А вот Китай — родина пороха, чая и опиума для народа. Министр левой руки, правой руки министр. Вельможа левой ноги удален и сослан, через несколько лет падение сменяется взлетом, а парящий в облаках падает в отвал. Круговорот вельмож, усиленный во времена малокультурной революции перевоспитанием начальства на колхозно-каторжных работах усиленного типа.

Освободившись от тоталитаризма, мы хотим все ото всех перенять. Чтобы на лесоповале палочками рис есть. Мы и пожелтеть можем. Способные же. Зачем? Так реформы же. Мы уровень преступности специально повысили, чтобы дорасти до их стандартов, наркотики запустили, безработицу, а она, эта реформа что-то не мычит, не телится.

У нас раньше минтая было — как грязи. За рыбу не считали. Разве что кошек кормить и норок на зверофермах, и то умеренно, а иначе шкуры рыбой пахнут. Курам тоже рыбной муки лучше давать умеренно. Один фельетонист заголовок запоминающийся придумал: "Уха из петуха". Поэтому, когда появилась возможность продать минтай и на вырученные деньги купить такой ценный товар, как одноразовые носовые платочки, мы так и сделали.

А рога оленьи! Их в тундре валялось несметно. И нашлись зарубежные чудаки, которые эти рога стали покупать. Потом и свежие рога — панты, которые нужно было без наркоза спиливать у оленей, хвосты и разный ливер. Редкие олени остались с рогами, а им, оказывается, эта деталь нужна. Это совсем не то, что муж наставит рога жене и наоборот. Деградацией стада грозит.

Спасло наших оленей только то, что пантовый рынок Юго-Восточной Азии обвалился благодаря нашему энтузиазму, как раньше рухнул рынок мамонтовых бивней. Ушлые ребята столько вывалили этого уникального, невозобновляемого сырья, что сбили цены до бросовых, навезли на вырученные деньги японской водки и доказали, что сам черт нам не брат.

Более заводных людей, чем мы, конечно, на свете не сыскать. Думаю, если бы нашелся какой-нибудь предприниматель и бросил клич: "Куплю человеческую кровь", то все бы бросились выкачивать на кухне собственную дымящуюся кровушку и красное менять на зеленые. Всю до капли бы отдали. А взамен получили их фонарики и водку.

А если разобраться, это социализм сделал из нас придурков. Конечно, те, кто по заграницам ездил, знали, что лен лучше и дороже вискозы, видак не может стоить как автомобиль, а диетическая рыба ценнее, чем австралийская баранина. Остальные так и жили во мраке, замордованные идеологией. Но ничего, мы еще покажем настоящих раков и где они зимуют, на горе свистя. Все под корень распродадим, а потом за валюту будем закупать. Где только ее тогда взять?

Токсик

Иду по улице, дышу. Свежак! Снег падает, как в замедленном кино. И черемухой пахнет. Нет, я имею в виду не газ для разгона демонстраций, а одеколон. Видно, где-то алкаши гуляют. Что, не любите одеколон? Да к нему только привыкнуть, за уши бульдозером не оттащишь. Водка тоже с первого разу наружу стремится. А потом попробуй, отстрели!

Можно и одеколон засосать, когда он есть. Пусть не пить, так хоть понюхать, он немного спиртом отдает. Да пусть хоть нафталином, лишь бы забирало. "Три пшика" знаете? Чем клопов травят, в стакан воды пыхни, и порядок. Забирает за милую душу. Некоторые на стену лезут и по потолку ходят. Может, они в своем организме отраву в пищевой алкоголь перегоняют? Ну, вот как, например, клопы, которых этой мерзостью травят, а они себе коньячком благоухают.

Наполеон, в честь него еще коньяк назван, тоже себя к разной отраве приучал, к мышьяку так почти привык. Крутой токсик был. Надо и мышьяк высшего качества Наполеоном звать!

А как Распутина травили, Григория! Пуришкевичи всякие. Две смертельные дозы яда потребил. Я сам видел — в кино. Выпил и еще красотку Ирину ждал себе на грудь — вдохнуть ее духов. В него стреляют, а он прет, как танк! Во закалка! Недаром в его честь стали водку выпускать. С портретом. И он с портрета подмигивает, вырви глаз! Раньше-то мне с денег Ильич всегда подмигивал, как до кондиции дойду, а теперь деньги не те пошли. Но водка круче. Особенно китайская. Немало с нее народу полегло. Закалки нет.

Вот мой двоюродный дед керосин потреблял. По столовой ложке от простуды. А я, почему на КАМАЗе работаю? Выхлопную трубу в кабину провел, и кайф полный. Вечерами колымлю на ремонте квартир. Лаки нынче делают — конец света! Летаю и тащусь. Одно неудобство — глаза приходится пластырем залеплять, а то того и гляди, лопнут.

Показал я этот рассказик своему другу Стасу. Он со мной согласился. Но не со всем. Дал свою трактовку проблемы.

Был у них один в поселке, по прозвищу Фунфурик. Естественно, из сидевших. Пять лет водку не пробовал, отвык совершенно. И отказался от нее напрочь. Зачем водка, когда есть одеколон. Один фунфурик с утра заглотил — повеселел. В обед стакан воды выпил — и косой. А с водки что? Стакан ее родимой принял — хорошо. А потом, сколько воды не хлещи, кроме бульканья в желудке не будет ничего.

Не совсем по теме, сказал я Стасу. Если так, то у меня тоже есть история. Летел я из отпуска. Как раз перед самым сухим горбачевским законом. Один попутчик с прииска вслух рассуждал. Я, говорит, бутылку куплю, и на день хватает. Весь день ею питаюсь. А в столовку если ходить, в завтрак, обед и ужин, то в два раза больше денег уходит. А работал бульдозеристом на прииске, золото добывал. Какой еще комментарий — язык не поворачивается.

Был у нас со Стасом товарищ один. Он придумал коньячную диету. Я его в свое время не спросил, а теперь не спросишь, что он имел в виду. Может быть, как раз это самое. Чтобы значит голодание — в смысле пищи, но свобода — в смысле пития?

Великая идея

Если ударят по левой щеке, подставь правую. Идея великая и благородная, хотя не сразу и не вдруг понимаемая. Ее выстрадать надо. Гасить зло в себе, не допускать его распространения по миру. Мартин Лютер Кинг свою жизнь за это положил. Я восхищаюсь его подвигом, но сказать, что мне хотелось бы повторить его — значило бы покривить душой. А все-таки попробовать можно. Разок. Это все-таки не амбразуру грудью без бронежилета закрывать.

Для начала я щеки отрастил соответствующие. Полгода усиленно питался. Шоколад со свиным салом ел. Такие щеки, что глаз не видать. Они своим отсутствием смирение усиливают. Попутно шею довел до кондиции. Пятьдесят сантиметров в обхвате. Вдруг он, когда по обеим щекам пройдется, в охотку к шее приложится? Тут зло окончательно погаснет. Совесть его проснется и будет нахала грызть, на раскаяние сподвигать.

Ну, вот я и готов к исправлению нравов и к искоренению зла. Тут один вроде как хотел по щеке огреть. Замахнулся даже. Я на него глянул, глаза прищурил, а он вздрогнул, покраснел всем телом и покрылся крупным лошадиным потом. Извините, говорит, это у меня такой нервный тик — с детства. И пустился наутек.

Догнал я его в три прыжка. Говорю: ну-ка ударь, падла, по левой щеке, а я тебе правую спроворю. Как он тут заверещал! Я, говорю: ударь по левой, чтобы зло погасить. Ну, он ударил, уговорил я его. Но что это за удар — так муху не уничтожишь, не то, что настоящее зло. Я говорю, несерьезный ты какой-то. Давай-ка для примера ударю. Как замахнусь, а он уже на люстре добровольно висит, болтается, как поплавок в проруби. Испортил, негодяй, такую великую идею. Да, не доросли мы до всепрощения, не доросли!

Песня бочки

Край земли. Чукотка. Лаврентия. Тоска в сто тонн тротила. И вдруг разносится по-над берегом морским резкий металлический удар. Это пресс. Из пустой бочки, пропитанной мазутом, он делает лепешку. Огромную, но недорогую: рубль всего стоит. Бухх — рубль. Бухх — рубль.

Кеша кует рубли, подгоняя сам себя. Сотню в день зашибает. Больше. А бочек на чукотских берегах от завезенных за многие годы горюче-смазочных материалов даже не тысячи, а миллионы. Свихнуться можно.

Он и свихнулся. Внутренне остервенел, делал деньги, не бреясь, не парясь в бане, не отвлекаясь на еду, балду и сон, тем более что ночи в эту пору на Чукотке нет. А если мужики начинали подначивать, провоцировать на эмоциональный выплеск, простанывал невпопад: "А завтра пионеры еще сотню бочек подкатят. А там субботник. А потом… Эх!" Работа ему была как песня, которая не кончается. Кстати, он не помнил, когда ему в последний раз выдавали зарплату.

Потом пришла на Чукотку демократия. Американцы стали на экскурсию на "Боинге" летать. Засняли Кешу и на фото, и на кино, и на видео. Китайцы тут как тут, захотели бочки бартером на пуховики и лапшу менять. Что дальше — сказать трудно. В это время отделилась от Магаданской области Чукоточка. Отдельно из кризиса выплывает. Даже анекдоты про чукчей никто не рассказывает.

Говорят, Берингов пролив дважды открывали. Если так дело пойдет, придется в третий раз его открывать.

Проверка на ушлость

"Международный центр здоровья приглашает молодых энергичных людей для бизнеса. Гарантируется высокий заработок и интересная работа".

Услышав это объявление по радио, Макс отнес себя к молодым. Энергии ему тоже не занимать. Кроме того, он владеет английским и имеет диплом среднего медработника, полученный между делом в пединституте. Может быть, эти знания в центре здоровья пригодятся, тем более, международном.

Когда он пришел в означенное место, прием соискателей еще не начался, и можно было их не спеша рассмотреть. Не очень понятно, что здесь делают девчонки, явно школьницы и этот предпенсионного возраста плешивый мужичок. Если придется конкурировать с ними, то есть шанс.

Потомившись еще минут пятнадцать, Макс узнал, что этот как бы центр занят распространением средства для похудения — израильского гербалайфа. Если выложить 190 долларов в залог, можно получить несколько коробок препарата и в случае успешной продажи взять какое-то количество себе в награду. И худеть, худеть, худеть.

Видел он этот гербалайф! Американский — еще, куда ни шло, в Москве люди зарабатывают на его продаже в метро приличные деньги. Но где, простите, в Магадане метро? Где миллионы жителей, среди которых есть достаточное количество чудаков, озабоченных двумя проблемами, — где купить вкусно поесть и как похудеть. В Магадане еда в два-пять раз дороже. Не разъешься. А вторая проблема? Пьешь ты лекарство, не пьешь, все равно нужно воздерживаться за столом. Хочешь похудеть, так отдай завтрак Чубайсу, а ужин — Гайдару, и дело сделано. А этот гербалайф израильский — его не берут в Москве, вряд ли станут гоняться за ним в Магадане. И вообще где взять почти две сотни зеленых на залог? Если их достать, то зачем тогда этот идиотский гербалайф?

— Нет, мне ваше предложение не подходит, — сказал Макс, собрав весь запас своей вежливости.

— Тогда с вас две тысячи, — проворковала молодая особа безупречного вида. Она вполне могла бы рекламировать препарат для похудания.

— Две тысячи? За что?

— За консультацию!

И он, как завороженный, нащупал две тысячи и заплатил. Такую изобретательность надо поощрять. Остап Бендер — любимый герой Макса, и то, поаплодировал бы такому изящному способу отъема денег.

Наверное, новому виду бизнеса — консультационному — в Магадане суждено большое будущее. Почему? Гоните две тысячи, скажу.

Зануда

Подтекал кран в ванной. Звонкой тонюсенькой струйкой, при этом резко гудел, будто исполнял музыкальную пьесу авангардистов, да застрял на одной ноте. Нам-то ничего. Как говорится, свое дерьмо не пахнет. А вот в квартире внизу резонировало. Соседка там жила нежная слухом и переносила эту волынку с трудом.

Но деликатная была до мазохизма. Приходит, вкрадчиво звонит и, не устраивая скандала, не угрожая выселением и обращением в инстанции, тихо, как ночная няня, высказывается в сослагательном наклонении: надо бы взять прокладочку и заменить. Кран и перестал бы подтекать, гудеть и всех нервировать. Шум вреден для здоровья, влияет на умственные способности, снижает детородную функцию, а также может явиться канцерогенным фактором и вызвать образование злокачественной опухоли. И вообще звук этот является свистом, а от свиста в доме перестают водиться деньги.

И так не раз и не два. А на восьмое марта пришла к моей сопруженции: подарок принесла. Не вам, а вашему мужу. И дает прокладки для крана. Вы ведь умеете? Может быть, вам помощь потребуется? Не стесняйтесь. Любая консультация и морально-психологическая поддержка. Хотите, я вам спою? А вообще вы представляете, как кран устроен? Может быть, вам чертеж в разрезе дать? Кстати, в центре здоровой семьи требуются интимные доноры. От вас, наверное, пошли бы красивые дети. Могу похлопотать.

И так, стерва, змея подколодная, допекла, что я рассвирепел, раскипятился, желто-багровым румянцем покрылся, да как взял ключ газовый, да вентиль перекрыл, да прокладки заменил! Теперь не подтекает.

Вот зануда, как только такую лярву земля носит! Хуже тещи! Что она, кстати, насчет интимных дел верещала? Ах, ты, лапа моя! Неужто правда! Иди, расскажи, что имела в виду! Дак за шампанским сбегаю, а?

Кое-что о драконах

Что и говорить, три головы — хорошо, но одна пара крыльев — не очень. А если голов двенадцать? По идее футбольная команда, но ударить по мячу нечем, прежде чем на головку брать. Можно с огоньком работать, и это хорошо в холодном климате. Может быть, его приспособить двигатели отогревать? По три сразу. Но как быть с техникой безопасности? Тройка пожарных нужна.

Если один дракон — нормально. А много? Как поголовье считать? По головам? Или хвостам? А то, как в заповеднике будет — запустили туда десять голов овцебыков, из Гренландии завезли, а через год пять хвостов осталось.

Есть определенные трудности со спецодеждой, шапок не напасешься. Но большая экономия на валенках.

В смысле мозговой атаки легче. Одна голова хорошо, а три — лучше. Но утечка мозгов заметнее.

Во властных структурах с приходом дракона своеобразие. Как бы три ветви как бы одной метлы. Как мои приятели — Корнев, Листьев, Стеблов. Пэры, мэры. Драконовы полумеры.

Шоковая хирургия

Когда отрубят руку, хотя бы в педагогических целях, трудно. Больно и для жизни несподручно. А второй руки лишишься, совсем невыносимо становится — как без рук. Чтобы с голоду не подохнуть, разувайся и ногой учись ложку брать, матерясь и плюясь. На ушах ходи. Но жизнь не остановить, и вот ты уже к новой ситуации приспособился, стал виртуозом своего дела. Левой ногой на скрипке скромно наяриваешь фугу Баха. Глядь, а левую руку прирастили. Только на место правой. Как она, подлюка дней моих сулевых, мешает! Оторвал бы! Но и к этому привыкаешь. Человек он и есть человек — самое пластическое существо на свете…

Правую руку на место левой пришили. И все для того, чтобы левой рукой не чесал правое ухо, чем мы собственно, по мнению реформаторов, занимались долгие годы, пребывая в социализме — самом глубоком заблуждении всех времен и народов.

Вот так. Хочется в задумчивости почесать в затылке? А где он теперь? Куда-то в район живота переместился. А что поделаешь — реформы. Процесс пошел, сказал в свое время Горбачев. Правда, мы уже давно произносим это иначе: процесс, пошел вон! Но от слова к делу путь непростой.

Образ Кио

Кио как тебя видела — с третьего ряда. Женщину в тумбочку кладет, шпагами пронзает, а она хоть бы поморщилась для вида. А худышка — насквозь светится. Я молодая такая же была. Мой-то топором в меня кинул. Ничего, увернулась. Да он любя.

Другую ассистентку Кио в шкафу жег. Тоже малышка. Где только таких берет? Теперешние-то, вон какие вымахали — туфли сорок третьего размера. А эта как Дюймовочка. Волосы длиннющие, наверное, из асбеста. Как горела, у меня сердце в пятках. Понятно, что для отвода глаз, но я б не согласилась, чтобы каждый день жгли и шпагами пронзали.

Интересно, куда у них девается, когда горит и не сгорает? Вот я, допустим, завхоз. Мебель достаешь-достаешь, возишь-возишь, год проходит, велят списать и сжечь, новую покупать. Жалко, но такой закон и порядок.

А взять бы так сжечь, чтобы оно не сгорело! Топором в щепки порубать для отвода глаз, да на дачу, на дачу, правда, на даче все не поместится. Узнать бы, куда Кио все девает! Как оно было бы мило и прекрасно: ревизия пришла излишки снять. А где они, излишки? Але гоп! Нет никаких излишков!

Прошло несколько лет. Ненавистный тоталитаризм стал рушиться и таять, как снеговик. Кооперативы появились, сахарная вата, видеосалоны, да мало ли что. Наша героиня в бизнес ушла. Хорошие деньги заимела и потом их варила-варила, как сорока кашку. И все вложила в СВАКбанк. А тот, как на дрожжах, раздувался, раздувался, да как лопнет!

У нее чуть инфаркт не случился. Еле-еле оклемалась, но с тех пор носит изготовленный по спецзаказу асбестовый парик, часто останавливает на улицах людей и задает один и тот же вопрос: как так получается, что когда лопается банк, то сами банкиры не лопаются, когда сгорают вклады, банкиры целы и невредимы, на джипах "Чероки" разъезжают, и телефоны у них в кармане звонят. На какой даче во Флориде на берегу Женевского озера оказываются ею законно присвоенные от государства баксы?

Образ Кио померк в ее глазах навсегда. Даже если приедет в Магадан, она не пойдет на его концерт. У самих теперь такие концерты каждый день.

Акции Эммы

Нас ловят на червячка, которого мы хотим заморить. Иными словами, черви козыри — как в могиле. Шутка. То есть выиграть в эту игру невозможно. Не в этом смысл и азарт. Ежу ясно, что надуют. Но вот как именно — в этом спортивный интерес и заключается. Но избави Бог, это не для меня. Я не игрок, даже не болельщик, но если на трибуны прилетает шайба, то мне в лобец, а мяч — в носяру. Поэтому и не участвую, а то бы знаешь что просадил? До нитки, собственную почку бы проиграл. Я вроде как тайный независимый судья с правом совещательного с самим собой голоса. Усек?

Я и с государством в азартные игры не играл, хотя там было утешение — помогаешь, мол, спорту. Вроде не жалко. А если просто тебя облапошат, неудобно — чувствовать себя идиотом патентованным. Вот так человек жил, умер под забором. А мог бы с честью и славой последнее из того, что есть, отдать.

Первый раз это в Магадане было как раз до путча. Появились натурально липовые бумаги, которые даже назвать не могли похитрее — "акции", мол. Все начали их хватать, продавать, на трассу слать, предвкушая многократное обогащение. К осени первая финансовая пирамида, а слова такого еще никто не знал, рухнула, психические дамочки, потрясая "акциями", ринулись в редакции и прокуратуру искать правду.

Организаторы аферы нажились, кто-то из магаданцев тоже заработал стартовый капиталец. Другие утешались тем, что это не государство их облапошило, клялись больше никогда не участвовать ни в чем подобном. В этих заявлениях зачастую слышалось восхищение надувшими всех современными Робин Гудами. Обыватели мечтательно подсчитывали возможный барыш аферистов и щелкали по-кавказски языком: "Вах-вах, перестройка! Вах-вах, гласность!"

Потом и государство всех подчистую облапошило со вкладами. Ликвидировало инфляционный козырек. У меня сберкнижки отродясь не было, а людей жалко, кто тысячу потерял, а кто и сто кусков — северные длинные рубли.

Потом с ваучерами финт ушами. Меня-то Бог спас. Точнее, Бахус. За пять бутылок водки загнал я свое состояние, свою долю в национальном продукте. Большинство же не получит и этого. Ну, правда, некоторые дивиденды отстригли — на булку хлеба. Интересно все-таки, как это объяснит правительство. Там острая команда, за словом в карман не полезет. Слушать их одно удовольствие. Хотя виноватые мы с тобой окажемся, будем продолжать под домашнем арестом пожизненное заключение отбывать в нашем лагере, ожидая Свету в конце туннеля. Я бы, может, поменял ваучеры на акции МММ, но когда слышу это мычание, мне Эмма мерещится. А я Эмму не уважаю. Я бы этой Эмме зачистил клеммы! Себя опасаюсь, за версту обхожу. Она мне как стакан спирта в пустыне Гоби. Если вам такие нравятся, могу познакомить. А меня увольте без выходного пособия!

Есть, правда, другие акции — Авва, Олби. Но когда денег только на хлеб впритык, "Дока-хлеб" не нужен. Если пенсию вовремя дают, можно в съедобные акции вкладывать — консервов набрать, яиц, колбасы. Если в начале месяца, можно несколько тысяч отвоевать у инфляции. А они пусть свой капитал-шоу демонстрируют. Они у себя в телевизоре пьют, а я у себя. Полная иллюзия присутствия. Главное, по манерам они ничуть не отличаются от меня, бывшие интеллигенты.

Я ведь тоже банк открыл — для себя, друзей. "Квак-банк" называется. Не путать со "Сваком". Все, что остается, сливаю в банку. Хорошие дивиденды получаются в виде процентов и градусов, если добавить сахару и дрожжей.

Теперь "Закусон-банк" создаю. Недавно с другом обмывали Год кабана. Налили из "Квак-банка", а закусить нечем. Залез товарищ на антресоли, разыскал банку свиной тушенки. Не помнишь, говорит, сколько она стоила? Рублевку, что ли. Вон сколько процентов накрутилось! Раньше "Запорожец" консервной банкой называли. А теперь банка консервов стоит больше, чем тогда автомобиль. Задумались мы со Стасом, и от этого единственного напряга одной бутылкой так прочистили сосуды, что по шести килограммов живого веса назавтра потеряли. Это из нас шлаки ссыпались.

Понятно теперь, зачем надо покупать впрок? Сразу не пускать в дело, а когда цена скакнет, упиваться своей деловитостью. Большая магия цифр получается. Особый вкус накапливается. Искушение, ничего не скажешь.

Я бы на месте правительства тем, кто свои деньги не совал, куда не попадя, премию выплатил — за преданность. Пусть небольшую, символическую, ну, чтобы заморить червячка. И здорово б мы утерли нос нуворишам, нуворишкам и прочим воришкам!

Я бы того червячка, если честно, заспиртовал, будь моя воля. Сильно он жизнь осложняет, мерзавец!

Смертельный киви

Статистика — наука цифровая и от этого кажется точной. Но она не вскрывает причин. Вот увеличилась смертность. А почему? Дело в том, что легче стали сбываться предсмертные судороги и мечты. Скажем, загадывает один среднестатистический страдалец желание: попробовать киви и умереть. Причем он весь еще в социализме, где ему вдолбили, что киви — это птица. Он уже подозревает, что киви — это фрукт, но представление о птице еще не изгладилось. Налицо раздвоение, свойственное, впрочем, родной фольклорной стихии. Вроде как птичье молоко. Рыбий мех. Свист рака на вершине горы.

В конце концов, он визуально убеждается, что киви — фрукт, такой, как абрикос или слива, но гастрономическое знакомство отложено до лучших времен, которые все никак не наступают, а, наоборот, последний срок. Теперь он просто не может умереть, не попробовав киви. Домочадцы посылают самого расторопного к магазину, где торгует Гиви. И он несет, родимый, киви. Тот и рад бы отпыхтеться: Иван киви на Петра, но нет, надо держать слово, не тот случай.

Те, что похитрее, стали менее отчетливо выражаться. Путают самую суть предсмертного вопроса. Мне мякоть кокоса хоцца, помещенный в шоколадный холодец заморского разлива. Еще недавно такое предсмертное желание было неисполнимо, что продляло срок жизни заявителя до среднестатистической продолжительности.

Теперь же домочадцы понимающе перемигиваются и кладут в ослабевшие руки мечтателя батончик баунти. Какая мерзость, шепчут ослабевшие губы, репа и то вкуснее. Нужно было потребовать авокадо или тыквувмандо. И навеки замыкаются от огорчения.

У одного магаданца, не к ночи будь сказано, теща слегла. Хочу, говорит, миксер, всю жизнь о нем мечтала. Раньше миксерами владели торговки и партократки, а теперь на нашей улице праздник. Расторопный зятек развил бурную деятельность и сгоряча притащил три миксера. Один специальный — для предсмертных желаний, как, скажем, тапочки одноразового использования, другой — отечественный, конверсионный, третий — американский, с измельчителем бананов.

Глянула теща, залилась горючими слезами, шевельнула большими ушами, сглотнула горючий ком. Включай, говорит. Включил сразу три. Загудели они, заорали, почти заглушая тещины вопли.

А она аж задымилась. Вот за что, кричит, боролись, ради этого мига стоило терпеть гнет партократов, похабную уравниловку колбасы за 2-20, отсутствие анклмерседесбенца и киндерсюрприза. Не обманул, говорит, нас Борис Николаевич. И испустила дух. Да такой крепкий, что потом неделю не могли выветрить, несмотря на новейшие дезодоранты. Хотя, верно и то, что даже самый лучший дезодорант не резиновый, иногда и мыться надо.

Да, исполнение желаний — страшная сила. Больше вреда, чем пользы. Но если год за три считать — как на фронте, а это было бы справедливо, то общая продолжительность жизни у нас даже увеличилась. Дарю эту идею статистикам.

Народный мститель

И все-таки передовым отрядом общественного прогресса были не рабочие, не колхозники и не пресловутая прослойка. Авангардом, если иметь в виду фронт потребления, была советская торговля. Первопроходцы испытывали на себе все, что когда-либо продавалось и готовы были самих себя продать, то есть испытать на себе все самое страшное, наподобие лекарства от СПИДа или чумы.

Они шли гусиным шагом по лезвию бритвы, ошибаясь, падая, садясь, поднимаясь с нуля. Им завидовали порой больше, чем космонавтам и олимпийским чемпионам. Считалось, что торговля — вещь в себе, работает на себя и партийное начальство. И это вызывало острый, до судорог, гнев не имеющих родственных, партийных, либо блатных связей с повелителями товаро-денежной массы народных масс. Равноценное злорадство вызвал первый, павловский рост цен, он основательно подорвал базу всемогущества завбазов и твердолобых товароведов.

Раньше что было важно — наличие нужной тебе вещи на базе, поскольку деньги ничто не стоили, в отличие от связей. Двенадцать рублей платье. Шуба — шестьдесят. А когда цена скакнула в три-пять раз, от товара их отрезало, ходи облизывайся, как лиса на виноград. Дефицит у тебя в руках и ты отдаешь его добровольно, ничего с этого не имея — ни уважения, ни славы, ни денег, ни даже ласкового слова, которое и кошке приятно, и собаке, и жучку, и паучку.

Прижало вас, черти, думалось народному мстителю, когда, скрипя сердцем, база отправляла товар по магазинам. Все равно, что родную дочь за бича отдавая. Но это были временные трудности. Теперь-то, когда все приватизировано, у торговли появились денежки. Можно все купить в любом количестве. Но работать самой на себя торговле уже невозможно. Ей понадобился покупатель. Осознав свое возросшее значение, он дерет нос. Раньше все рвал из рук с визгом. А теперь глядит, глядит, любит глазами, помнет в пальцах и проходит мимо. У него, видите ли, нет денег! Убил бы мерзавца!

Еще совсем чуть-чуть назад он бросался без разбора на все, что подешевле. А сегодня до того дошел, что стал думать и соображать: а зачем мне это дешевое, если оно не пригодится до конца дней? Ну, вот хотя бы подставка для новогодней елки — прекрасное металлическое сооружение по цене трех коробков спичек. Не берет!

Какого рожна ему надо, спрашивает торговля. Не та госторговля, которая обладала полной свободой от покупателя. Частному торговцу нужно все продать, без завали, это для него вопрос жизни. Крутится, изучает спрос. Понимает, что не лопуха надо в покупателе видеть, которого можно надуть, а партнера. Кто раньше других это понял, тот на коне с золотыми подковами.

Поначалу либерализации коммерсант за экзотикой гонялся. Обычный ассортимент госторговля обеспечивала. И вот настал момент, который ярко отражен в бессмертной киноленте "Белое солнце пустыни": все икра да икра, хлеба не поешь. Теперь коммерсант торгует и хлебом, и картошкой — это надо каждый день, на этом не прогоришь. Морковь везут из Штатов на пароходе, а бананов поменьше. Ширпотреб тащат недорогой, соответственно менталитету, дорогой, который раньше можно было достать лишь в "Березке", везут. Взаимосближение торгаша с тем, у кого ни шиша.

Того и гляди, скоро торговые агенты появятся, начнут опросы населения проводить. Не об отношении к президенту и депутатам, которые, может быть, нам до лампочки, а к этим самым лампочкам, китайским пуховикам и нашим ватникам. Как вам, если шерсть приравнять к перу? Лично я бы предпочел шерсть, либо ватник, в нем нет клещей и чесоточных зудней. Так мы можем докатиться до той поры, когда покупатель станет всегда прав — не потому, что начальство продавца лишит прогрессивки, а потому, что у покупателя деньги, и отнять их без насилия невозможно. Их можно выманить, как Олефир выманивает горностая из его норки.

Если раньше можно было насильно заставить купить ненужную вещь, привязав ее к нужной с помощью красивой ленточки в виде "набора", то теперь этот трюк не проходит. И это обстоятельство, конечно же, тешит самолюбие народного мстителя. Но иногда ему хочется зажмуриться и заорать благим матом в адрес прежней жизни:

— Вернись, я все прощу!

Вначале было слово

Прежде калечат и убивают его. Я расскажу несколько душераздирающих историй. Нервных филологов и поэтов прошу удалиться в сторону моря. Ас — это летчик высочайшей квалификации. Потом асом стали называть мастера любой профессии — и хорошего токаря, и пекаря, и лесоруба, и железнодорожника. Газетчики это умеют. И до того дошло, что первоначальный смысл слова стерся. Поэтому когда более молодому писаке потребовалось похвалить пилота, он назвал его "воздушный ас".

Я как услышал это, что-то в голове замкнуло и будто по стеклу железом провели. Долго не мог успокоиться. Правда, для индивидуальной психотерапии вспоминал, как впервые посетил Грузию и увидел — не в кино, а в живую их танец с возгласом "Ас-са!" Я пережил вновь посетившее меня забавное ощущение, что это восклицание является превосходной степенью слова "ас", и в облике танцующего статного грузина прорезался невидимый прежде контур мастера полета.

Есть не менее поразительные истории, построенные по тому же трафарету: литературный концерт, какой-то еще, спортивный концерт и вот железом по стеклу "музыкальный концерт", хотя, строго говоря, концерт и есть публичное исполнение музыкальных произведений. Как говорят, масляное масло. Хотя теперь это выражение обрело новый смысл, в связи с производством различных смесей нормального масла с маргарином.

Но такие пришли пришлые времена. Пришли пришельцы, каждый со своим словарным словарем и терминальными терминами. Демократические демократы, патриотические патриоты. Раньше правда, была одна, и каждый выковыривал ее между строк, поворачивая написанное с точностью наоборот. А теперь? Сколько параллельных можно провести через две точки? Сколь хошь!

Вот самое простое — "мама". А по-грузински "папа". Или "булка" — женщина по-болгарски. Или "хун-та" — вообще-то "союз", хотя у нас это слово стало ассоциироваться с Пиночетом и его вариантом политического устройства страны. Пиночет у нас почти перестал быть плохим, а слово "хунта" причепилось к гекачепистам. По-эвенски это же слово означает "глубокий".

По-нашему "яма", а по-японски "гора". И даже "ельцин" на одном из тунгусских наречий — "конец, край". И пусть не задается "Дюран-Дюран", по-эвенски дюран и есть жилище. Узнав систему ценностей, вес слова в фунтах стерлингов, его курс в долларах и по компасу, переведи на доступный — олений язык. Можно с хреном. Обещались златые горы, получились выгребные ямы. Говорят, президент должен заботиться о своем народе. Он и заботится: несколько человек в плен попало, так он флот по тревоге поднял. Какой флот? Шестой. Это американский флот. Вы говорите, российский президент? Воздушный ас, который. Как камикадзе — Гайдар? Трупики слов хрустят под ногами скорлупками улиток. Некоторым они все еще кажутся манной небесной.

Вначале убивают слово. Но от слов легко перейти к делу, Ас-с-с-с-а!

Романтическая девушка Ассоль, ее имя на пачке стирального порошка. Тот, кто до этого допер, посыпал свои мозги персолью. А потом-то вообще Ася приехала с отбеливателем, всю плешь переела.

Но самой впечатляюще была фраза из юбилейного доклада коммунхоза: "Ранним утром часто можно слышать гул ассмашин — это работают наши водители по вывозу жидких нечистот. В своей основе это люди работают по 20 и более лет, настоящие ассы".

Себя любя

Кому-то нравится поп, кому хеви-метл, кому попова дочка, либо Жучка. Но больше всего на свете человеку нравится он сам. Свое изображение на фоне кафеля, либо гипсовой девушки с веслом. Нравится лицо, голос, причмокивание. Запах.

Когда стали приезжать в Магадан американцы и тратить километры пленки, запечатлеваясь среди нашего бардака, сначала мы недоумевали, а потом тоже захотели пикчерз, причем моментально, в цвете, с довольством на лице и американского типа улыбкой, будто бы изготовленной из нейлона. Заполучив поляроид и видеокамеру, и "Кодак", мним себя Копполами, снимающими какой-нибудь "Апокалипсис" или "Девять с половиной недель".

Едва в Магадане образовалась первая коммерческая студия, она стала показывать клипы по заявкам. С демонстрацией физиономии заказчика. Людям нравится слышать свою фамилию по телевизору, лицезреть собственную говорящую такую красивую голову, слышать свои речи, в которых бездна смысла. Предприятие откупает час эфира, и его работники по очереди поздравляют друг друга на виду у всего города, желают всех благ. Лицезря затем все это в кругу домашнего стола, смахивают накатившую слезу: "Ну, я от себя такого не ожидал. Вылитый Кириллов в молодости".

Останавливаются на Колыме заводы и прииски, опустели поселки, а они все поздравляют и поздравляют. Я думал, что этот нелепый обычай отомрет сам собой, люди натешатся и займутся чем-то другим, а поздравлениям вернется былая интимность.

Однако жанр оказался живучим. Подобно тому, как нельзя насытиться пищей однажды навсегда. Процесс пошел семимильными шагами. Как-то слышал такое объявление: большое спасибо тем-то, что помогли похоронить мужа. Исполните для них песню про замерзающего в степи ямщика. И исполняют вальс Шопена. Но это грустно. Возможно, данный пример не окажется заразителен. Есть более нейтральные причины. Как говорится, поздравляю, вы сморозили глупость.

Какой, однако, открывается новый пласт! Можно будет поздравлять тех, кто нашел вашу потерявшуюся собачку, исполнив для них соответствующий собачий вальс. Или поздравить того, кто продал вам такую чудесную стиральную машину, от которой так повысилось ваше настроение, вкрапив в нее рекламу стирального порошка.

…Я оказался не прав в своих предположениях. И приношу магаданцам свои извинения. С чем их искренне поздравляю. Желаю всем хорошей погоды и не злых начальников. Прошу исполнить для них, любимых, песню "Вечерний звон".

Да, не хватает нам ласки и нежности. Только вот индийские фильмы да эта передача. Да еще объявления, полные душевного трепета и шарма. Например. У нас на студии надежного друга ожидает маленький, но злобный щенок. Ждем ваших звонков. Или: продам чулки голубого песца. Куплю новую коляску или в хорошем состоянии. Или: кукла плачет, смеется, закрывает глаза и все за 10 тысяч рублей. Продаются новые подержанные автомобили всех марок.

Мне никогда не дотянуться до телевидения, ибо там работают совершенно особые люди. Однажды я видел интервью с пастором. Его спрашивает молоденький ведущий: когда вы пришли к Богу? К Богу я пришел в 1987 году.

А сам интервьюер, одноклассник моего сына, рассказывает про себя. Засиделся на кухне. В час ночи входит заспанная бабушка. Извините, где здесь туалет? Бабулюшка, ты меня не узнаешь? Это же я, твой внук. Как, и ты здесь, Макс? Поздравляю!

Побочный эффект

Дурят нашего брата, как хотят. "Тефаль, ты всегда думаешь о нас" — напевает с телеэкрана восторженная дамочка. Чем думает? Каким местом? Сковородкой? Ну да, ею иногда разгневанная жена по головке мужа гладит… Вот. То же телевидение вдруг проговаривается. Оказывается, тефлоновое покрытие новейших сковородок от нагревания выделяет газ. Вреден ли он для человека, пока не ясно. Но канарейки, как заявило то же телевидение, от него дохнут. Мне остается радоваться тому, что не обзавелся канарейкой.

И ребенок у меня, по счастью, вырос, а то бы я точно с ума тронулся от этих памперсов. С помощью народных чудо подгузников, впитывающих влагу, маленькие детки остаются сухими. А надо ли, чтобы они оставались сухими? Это же не цинандали!

Тут вся Россия завалена книгами Малахова, который лечит разнообразные болезни, вплоть до склероза, жидкостью из живого крантика, особенно детского. Так что, вполне возможно, ничего страшного не произойдет, если малыш некоторое время побудет мокрым. Закалка и профилактика — лучше морских ванн. Сейчас, кстати, уже доказаны и лечебные свойства кала, к радости любого радикала.

Извините, может быть, я шизую, но куда они использованные памперсы девают? Неужто выбрасывают? А если их просушить?

Может быть, послезавтра певец Расторгуев будет петь: "Не валяй дурака, Америка, отдавай нашу перхоть сполна!"

Вообще-то памперсы северными кочевниками изобретены — чукчами, эвенами. Ягель, мох, сушеные тальниковые веточки, древесная труха всасывают и удерживают киндерсюрпризы проще простого. Только нельзя увлекаться, если надевать их на перекочевке — еще куда ни шло, но парниковый эффект может для мальчишки окончится плачевно в смысле продолжения рода, как рассказали мне недавно знатоки-этнографы.

Дирол защищает зубы от кариеса. А как защитить от дирола свою психику? Есть, опять же недавно узнаю из медицинской телепередачи, в жевательной резинке вещество, гасящее мозги! Ешь ананасы, рябчиков, в конце концов, жуй, но не резину же.

Недавно в Магадане новая радиостанция открылась — стереофоническая. Очень ей хочется войти в рынок рекламных услуг. То и дело хорошо поставленным голосом она утверждает, что любое сообщение на слух усваивается в сорок раз быстрее, чем с листа. А как тогда быть с пословицей "Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать?"

Но некоторые уже предпочитают не видеть, не слышать, не пробовать на зуб. Все равно надурят, такой у них кислотно-щелочной баланс в мозгах. А у нас — побочный эффект. Бочка дегтя на ложку меда.

Вон у нас сколько молодых ребят служилых — возьмет автомат Калашникова, перестреляет товарищей и в бега. А почему? Сникерса объелся или что?

А может быть, он иностранный язык по разрекламированному методу во сне изучал?

А почему все больше наших мужиков на "Мерседесах" и "Тойотах" врезается в одиноко стоящие на обочине КАМАЗЫ? Не говоря уж об опорах линий наружного освещения, по три десятка за год! Не потому ли, что день и ночь, надрываясь, выпрыгивая из собственного горла, орут рекламные люди: "Не тормози! Не тормози! Сникерсни!"

Content

"Магаданские приколы"
(сборник рассказов)

Поцелуй Степаниды

Блиц по очкам

Рожки

Фамилии

Невезунчик

Признание

Сокровище

Месячник зрения

Чисто курим, грязно пьем

Чайка

Пустые хлопоты

Брак по росту

Последнее ЖЕЛАНИЕ

Два погляда

Крутое имя для кота

Где же ты раньше был?

Кино

Психотерапия

Не бойся!

Жирненький

Воспитатель

Опровержение

Педагогическая поэма

Деньги в банках

Железное упрямство

Субботник

Алоэ

Костью чую

Новое чувство

Спор

Голодать подано!

Тесто протеста

Банка краски

Пурга

Обед ирочки

Деловые игры

Гора, горя, рождает мышь

Навру, навру, поверю…

Попа звезды

Инопланетянин

Сны чакра

Следы

Бог не понял

Бриллианты гегемона

В ногу с безумным временем

Третий лишний

Опять по шпалам

Дуплеты

Спасение утопающих

Месть плейбоя

Добрыня Никитична

Полюшко-поле

Мех и слезы

Жалобная книга

Любовная булка

Развод

Антимиры

Жизнь-зарез

Закон — тайга

И вот я в шопе

Во всем доходя до дна

Токсик

Великая идея

Песня бочки

Проверка на ушлость

Зануда

Кое-что о драконах

Шоковая хирургия

Образ Кио

Акции Эммы

Смертельный киви

Народный мститель

Вначале было слово

Себя любя

Побочный эффект