Монастырский Михаил

Туда, где я есть. Книга вторая. От края до края

Но, когда Ра это увидел, его сердце

преисполнилось сострадания к людям,

и он решил прекратить свою кару.

Но не так – то просто было остановить

выпущенную на свободу дикую силу Сехмет…

Глава первая

Космический ветер ослаб и, постепенно затихая, окончательно иссяк. Мёртвая глубокая тишина висела над нами. С каждым днём от начала Конца света желание умереть становилось для жителей Земли таким же естественным, как и жажда жить. Мы не видели Солнце три месяца. Чёрное пространство над головой без Луны и звёзд совсем не было похоже на то прежнее ночное небо. Всё реже и реже сердца людей тревожились воспоминаниями о прошлой жизни. Время стало терять для человечества свой важный смысл. Люди переставали поглядывать на часы, некоторые уже ничего не ждали…

– Скай, – прервала мои размышления Шарли, – сегодня дом Рона отключили от электричества, говорят, что завтра они придут к нам.

– Как отключили? – возмутился я. – Обещали ведь ещё пару недель нас не трогать, я не успел подготовить свой генератор!

– Зато их генератор зла работает безотказно! Ты знаешь, что им устроил Рон?

– Нет…

– Он от них отстреливался около часа! Он чуть не убил их! Ты можешь это представить?

– К сожалению да, могу. Я, пожалуй, пойду в гараж и попробую запустить наш генератор, без электричества нам будет тяжко.

Там, в только мне известном тайнике, я хранил свои особенные вещи. Среди них был мой старенький, но надёжный Colt Peacemaker 45 калибра. Достав его, я понял, что теперь мы с ним вместе будем бороться за жизнь моей семьи.

– Скай! – послышался из дома голос Шарли, – скорее иди сюда!

Я быстро спрятал оружие обратно в тайник и побежал в дом.

– Что случилось? – встревоженно спросил я жену, застывшую перед экраном телевизора.

– Смотри, вот тот учёный астрофизик, который объяснял, что произошло в ту роковую  пятницу. Помнишь его? Его больше ни разу с тех пор не показывали.

– Да, это он… Он ещё сказал, этому же ведущему что они не гадалки, а учёные, – делая звук  громче, ответил я.

– Увиденное 21 декабря 2012 года явление – до сих пор для учёных загадка, единого мнения нет, – начал без энтузиазма астрофизик.

– Почему же мы, уважаемый наш Чесли Мур, не видим Солнце? Какие же у Вас, профессор, имеются версии? Люди измучены. Сколько это будет продолжаться? – возмущённо спросил специалиста ведущий новостей.

– Поначалу мы предполагали, что объект похожий на чёрный экран или театральную кулису закрыл от нас сцену, на которой находится Солнце. Но не только Солнце исчезло от нас в чёрном тумане, а как мы видим и Луна, и звёзды. Эта чёрная материя, не пропускающая свет,  в течение одних суток окутала Землю полностью, она сковала её как оболочка, скорлупа… Все космические аппараты, военные ракеты и даже лучи ультравысоких энергий, запущенные с  целью разведки или наведённые за эти три месяца с Земли на этот объект были поглощены им. В научных кругах этому объекту дано имя – Кокон.

– А какие Ваши предположения, как учёного, зачем или почему Кокон захватил в свой плен Землю?

– Мне это всё чем – то напоминает стадию кокона, когда оболочкой из шёлка окружают себя гусеницы бабочек, личинки некоторых насекомых и пауков, переходя в стадию куколки. По – моему мнению, мы всего лишь очевидцы невероятного процесса, происходящего с Землёй. Может быть, подобное уже происходило миллионы лет назад на этой планете неоднократно.

– Очень интересно, – добавил ведущий. – И дальше что будет с нашей планетой?

– Вначале я не соглашусь с определением «наша планета». Это нам так видится, что она наша, а она совсем и не наша. А что дальше?.. Сколько это будет продолжаться трудно предположить. Сейчас много споров среди учёных о том, по какому сценарию пойдёт дальше жизнь Земли. Каждый имеет право на собственное мнение, у меня имеется своё. Я сегодня пришёл к Вам на передачу только для того чтобы обратиться к телезрителям – это мой долг учёного. Согласится кто – ни будь с моим мнением или нет – это уже дело второе.

– Очень интересно, – снова прокомментировал ведущий, заёрзав от любопытства в кресле.

– Да, – продолжил Чесли Мур, – я изучил этот вопрос настолько максимально, как для меня это было возможно: от астрофизики до религии… и пришёл к простому выводу: нам нечего ждать…

Ведущий новостей, сделав очень серьёзное лицо, тут же переспросил:

– Поясните, профессор, пожалуйста…

– Человечество уже испытывает большие трудности, чтобы выжить в этих условиях. Прежде всего, будем реалистами. Мы не сможем долго жить без солнечной энергии. В таких условиях Человек исчезнет с Земли в ближайшем времени.

– Но мы же можем перестроиться, приспособиться или ещё как – ни будь там выжить?

– Я так не думаю. Параметры внешней среды очень скоро начнут меняться. Один из примеров – атмосферное давление. Вследствие действия силы тяжести, верхние слои воздуха, подобно воде в океане, сжимают нижние слои, в результате этого земная поверхность и тела, находящиеся на ней, испытывают давление всей толщи воздуха. Теперь нижние слои воздуха стали сжиматься ещё и под воздействием на них медленно нарастающей силы Кокона. Уже сейчас спустя только три месяца зафиксирована тенденция учащения колебаний атмосферного давления, она сохранится. Отмечены необычайно резкие перепады атмосферного давления над поверхностью океанов и морей, регистрируются из ряда вон выходящие примеры резких изменений в формировании циклонов и антициклонов.

Но давайте говорить только о влиянии на человека. Если раньше колебания атмосферного давления замечали исключительно предрасположенные к этому люди, например гипертоники и сердечники, то сейчас последствия скачков мы наблюдаем и на себе, и на здоровье своих близких. Отмечается сокращение частоты пульса. Более редким, но глубоким становится дыхание. Понижается слух и обоняние, голос становится приглушенным, появляется чувство слегка онемевшего кожного покрова, сухость слизистых, нарушается ритм сердечных сокращений, перепады кровяного давления, изменения в крови и кислородное голодание. С каждым новым днём у всех жителей Земли нарастает чувство страха и тревоги. Отсюда и неконтролируемое поведение граждан, беспорядки, хаос и всё подобное. Все эти явления нелегко переносятся нами. И это только начало…

– Но мы же не в состоянии пока повлиять на Кокон? – вслух размышлял ведущий.

– Да, – продолжил Чесли Мур, – нам нужно выбирать и делать свой выбор необходимо как можно скорее.

– Между чем?

– Путь первый – уходить под Землю.

– Вы предлагаете из наземной темноты переселяться в пещерную Тьму?

– Да. Отправиться на другие планеты мы не можем – технически не готовы и Кокон для нас теперь преграда выхода в космос. Однако у человечества имеется пусть небольшой, но достаточный опыт спелеологов. Под землёй, по крайней мере, люди проживут дольше, чем на её поверхности.

– И абсолютно без комфорта.

– Скоро, поверьте, дело уже будет не в этом. Есть всё же вероятность того, что нам нужно переждать какое – то время, пережить так скажем стадии «кокона и куколки», а дальше будет видно.

– Да уж… Профессор, а я вот не хочу жить под землёй. Как же мне себя заставить бросить свой дом и убедить свою семью спуститься в подземелье?

– Ещё в восьмидесятых годах двадцатого века подмечено, что биологические часы человека, как и любого живого существа под землёй перестраиваются – время увеличивается, чуть ли не вдвое. Так что у Вас есть возможность умножить оставшееся Вам время Вашей жизни на два, а не свести его к нулю, оставшись на поверхности планеты.

– А Вы сами куда направитесь: в пещеру, бомбоубежище или в обычную коммуникационную шахту?

– Зря Вы так шутите, конечно. Разве Вам ещё весело?

– Я стараюсь быть оптимистом и не дать нашим телезрителям упасть духом, профессор. Вы говорили, что есть ещё второй путь. Какой? Может быть, аудитория и я выберем его…

– Второй путь намного проще первого – погибнуть, оставшись на поверхности Земли. Скоро погибнуть…

Мы с Шарли первый раз оторвавшись от экрана, молча, переглянулись и снова тут же «ушли» в телевизор.

– Но всё же интересно – как поступите лично Вы, уважаемый Чесли Мур?

– У меня имеется своя частная лаборатория, созданная мной на собственные средства ещё задолго до декабря двенадцатого года. Она приспособлена для работы в сложившихся условиях. Однако и её запасы не вечны, их хватит максимум на один год. Я намерен продолжить свои наблюдения за Коконом, космосом и жизнью на поверхности Земли – это моя работа.

– И что же Вы предполагаете увидеть здесь, когда мы будем там?

– 21 декабря прошлого года Вы спросили меня о том, верю ли я сам лично в Конец света, ну или хотя бы в Бога Солнца, как в Древнем Египте или Вьетнаме. Помните?

– Да, профессор, помню. Вы ещё встали и ушли, не ответив на этот мой вопрос…

– Совершенно точно. Так вот, как бы Вам не показалось это странным, но я верю и в Конец света, и в Бога Солнца.

– Удивительно…

– Нисколько. Удивительное кроется не в моей Вере, а в том, что Конец света всё – таки наступил. Я же намерен устроить встречу одному человеку именно с… Богом Солнца.

– Профессор, Вы нас интригуете подобными заявлениями. Какой – то человек должен просить милосердия у Бога Солнца? Мы Вас правильно поняли?

Чесли Мур задумался и ответил:

– Если всё упростить то да, примерно так.

– Вы предполагаете, что на Земле среди нас сейчас находится, а точнее живёт наш Спаситель, который может всё поправить?

– Да, именно так.

– Фантастика! И кто же он?

– Этого я пока не знаю. Я работаю над этим.

Мы с Шарли снова молча, переглянулись, внимательно посмотрев друг другу в глаза, и опять уставились в экран.

– Да, мистер Чесли, признаюсь, что Вы нас изумили. Надеемся, что Вы нам сообщите имя нашего Спасителя, когда оно Вам станет известно?

– Этого я Вам не обещаю…

– Но как же? Земляне должны же знать имя этого Получеловека – Полубога. А не зовут ли его?.. Попробую угадать… Иисус?…

– Вы уже перегибаете…

– Хорошо, хорошо, не обижайтесь, но как же Вы поняли, что есть такой человек – ключ к сложившейся ситуации?

– Я видел сон…

– Сон? Ха – ха – ха! – закатился от смеха телеведущий, словно он, наконец – то поймал удачу за хвост. – Так что, профессор, Ваша астрофизика базируется на сновидениях, Вы сознались! Ха – ха – ха! Вы меня до слёз рассмешили, дорогой мой…

В эту же секунду в телестудии, откуда транслировалась передача, погас свет. Однако телесигнал не прервался. Было слышно как в темноте кто – то из операторов крикнул:

– Спокойно, сейчас включим аварийное питание, соблюдайте спокойствие.

Ещё кто – то:

– Пару секунд, включают, включают.

И действительно, свет включился. Мы с Шарли увидели в телевизоре, как несколько человек в студии быстро подбежали к ведущему, у которого из носа и ушей текла кровь. Они закрыли его своими спинами. Профессор сидел на своём месте и, помалкивая, наблюдал за происходящим. Потом кто – то из людей, оказывающих помощь ведущему, обернулся на камеру и закричал:

– Выключайте, выключайте!

На этом трансляция передачи прекратилась. Нам тут же включили старый видеоролик по гражданской обороне, снятый, наверное, ещё в 60 – х годах прошлого столетия. Я выключил телевизор. Тишина медленно выползла из углов комнаты, из за штор и из под мебели, заполняя комнату. Ещё через пару минут Шарли обернулась ко мне и шёпотом сказала:

– Это невообразимо…

Глава вторая

Чёрная улица тотчас проглотила, вышедшего из стен телецентра Чесли Мура. Он ещё находился под впечатлением от произошедшей пару часов назад на его глазах внезапной смерти одного из популярнейших телевизионных ведущих страны. Подвергнув учёного обязательному допросу, полиция, так и не установив причину смерти покойного, отпустила профессора с распиской о невыезде за пределы города до одиннадцати часов следующего дня.

Мелкий ледяной дождь шёл непрерывно уже четвёртые сутки. Всё вокруг было промозглым. Лужи, как и силуэты идущих навстречу людей, были очень плохо заметны Чесли Муру. Он то натыкался на чьё – то грубое плечо, то неожиданно проваливался по самую щиколотку в холодную воду, но его мозг не замечал этого. Профессор сосредотачивался на главном вопросе – что происходит?

Ещё утром 21 декабря, проснувшись и не успев отойти от сна пятидесятилетний учёный, полностью отвергавший вероятность Конца света, впервые в своей жизни испытал внезапный приступ летаргического сна – мнимой смерти, длившейся несколько часов. Случайным свидетелем этого стала его сорока шестилетняя соседка Анжелика Броди, испытывающая к учёному определённое женское влечение и любопытство. Естественно Анжелика не могла не зайти и не попрощаться со своим соседом в «последний день» перед Концом света.

Вот только заглянув в дом Чесли, она отыскала его неподвижно лежащего в постели как мумия. Мур не отвечал на попытки, перепуганной Анжелики растолкать его, хотя покоился он с широко открытыми не моргающими глазами и абсолютно не дышал. До её появления профессор пролежал так уже около пяти часов.

Когда в поисках успокоительного для себя лекарства, испуганная смертью Чесли Анжелика дрожащими руками шарила в аптечке соседа на кухне она, открыв флакончик с лекарством, неожиданно у себя за спиной услышала дрожащий голос мертвеца:

– Анжелика, сейчас который день?

Этот вопрос выбыл флакон из её трясущихся рук. Таблетки разлетелись по полу, запрыгав, как крошечные жёлтые мячики. Обернувшись назад шокированная Анжелика увидела еле шагающего к ней Чесли. Его синюшное тело заметно покачивалось и вот – вот должно было  упасть. Женщина подхватила соседа, но не смогла удержать. Они оба медленно рухнули на пол. Чесли на полу осторожно повернулся на спину. Анжелика, лёжа рядом глядя на него и снимая с его щеки прилипшую в момент удара лица о пол таблетку спросила:

– Ты сильно ударился?

– Какое сегодня число? – прошептал Мур.

– 21 декабря пятница, часов одиннадцать дня.

– Кошмар…

– Что случилось?

– Помоги встать, пожалуйста, ты как всегда вовремя.

Они поднялись немного и, усевшись на полу кухни, облокотились спиной о стену. Чесли переведя дыхание, сказал:

– Анжелика, спасибо, что ты зашла, но сейчас мне нужно побыть одному, только без обид.

– Но, Чесли, ты неважно выглядишь? Ты как себя чувствуешь? Я вообще подумала, что ты умер…

– Сейчас получше. Думаю, что скоро восстановлюсь, не беспокойся.

– Я вижу, что это действительно нехороший день. Может нам лучше хотя бы сегодня держаться вместе? Мы одинокие люди и кто знает, а вдруг это и правда Конец света?

– Да, ты права, – подтвердил с улыбкой Чесли. – Я, может, зайду вечером к тебе, но не обещаю.

– Я буду ждать, – обрадовалась Анжелика и поспешила домой.

Через полчаса соседка срочно принялась за генеральную уборку в своём доме, одновременно занимаясь приготовлением ужина. Сосед же в это время вглядывался в своё отражение в зеркале, тщательно выбривая лицо, и пытаясь осмыслить произошедшее с ним в это роковое утро. Бледность его лица и впалость глаз не пугали Чесли, его страшило другое. Глядя на себя в зеркало, он пытался вспомнить всё то, что произошло с ним во время летаргического сна…

Он припомнил, что незнакомый ярко – голубой свет утром внезапной вспышкой осветил его сознание и, взяв Чесли за руки, потащил за собой в глубокую крутящуюся бездну, затягивая вместе с ним и всё находящееся вокруг. В эту всё быстрее вертящуюся воронку залетали имеющиеся в спальне профессора предметы, ковёр, книжные шкафы, шторы, окно, настенные часы, люстра и потолок c полом. Приближающееся чёрное дно воронки увеличивалось в размерах так, что уже было непонятно: то ли учёный падает в неё вниз головой, то ли он стремительно летит в неё вверх? Вдруг чёрная вязкая материя на мгновение замедлила полёт Чесли и снова отпустила его, но это уже было  свободное космическое плавание между парящими вокруг планетами и звёздами.

Невесомость и лёгкость движения Чесли в воздухе совершенно изгнали страх, появившийся в самом начале полёта. Покой и воодушевление плавно перетекали друг в друга в сознании профессора. Непередаваемое настроение замурлыкало в нём.

Тут из – за Луны появился силуэт мужчины, который также плывя по воздуху, направился навстречу Чесли Муру. Подлетев очень близко, он остановился, наклонил голову в знак приветствия и произнёс:

– Здравствуйте, профессор.

– Здравствуйте, – ответил тот, внимательно разглядывая длинные руки и тонкие пальцы   незнакомца.

– Вам нравится здесь? – доброжелательно поинтересовался длиннорукий мужчина.

– Очень – очень нравится, просто чудо, как здесь легко…

– Вот и прекрасно. Меня зовут Криз, а Вас, мне известно, Чесли Мур. Вы  – астрофизик.

– Да, – улыбаясь, согласился Мур, продолжая свободно, как воздушный шарик, переворачиваться в воздухе вокруг своей оси и разглядывая, знакомые с самого детства созвездия. – А Вы чем занимаетесь здесь, Криз?

– Я, честно говоря, здесь оказался чуть – чуть раньше, чем Вы и только успел заняться тем, что стал дожидаться Вас, профессор.

– А зачем? – не глядя в сторону Криза, спросил его Чесли, разглядывая парящие в пространстве космические объекты.

– Хочу Вам предложить на время поменяться ролями.

– Нет, мне и так очень хорошо. Я себя сейчас чувствую невероятно комфортно.

– Вот именно. Вы оставили на Земле своё тело, впав в кратковременный летаргический сон. Сейчас он кончится и Вы, профессор, а точнее Ваша Душа, снова вернётся в тело, и Вы проснётесь.

– Нет, позвольте, я не желаю.

– Так я Вам о том и говорю. Зачем Вам возвращаться? Здесь Вы можете продолжить своё космическое путешествие не только в этой галактике, а и за её пределами. Вы не только узнаете о жизни всех небесных тел, а сможете побывать на них так же легко, как сейчас парите передо мной.

– Прекрасно, я согласен, – не раздумывая, подытожил беседу Чесли. – Это то место, куда я всю свою жизнь мечтал попасть. Вы не поверите мне, но это так…

– Я Вам верю, но только есть одно условие.

Чесли абсолютно не беспокоясь, продолжая улыбаться, спросил у Криза:

– Какое условие?

– Я заберу Ваше тело и буду на Земле с этого дня Вами – профессором – астрофизиком Чесли Муром, идёт?

– Вы что волшебник?

– Здесь я такая же Душа, как и Вы. Там на Земле я стану Вами.

– А зачем Вам это нужно? Вас что не устраивает такое состояние Души? И кстати моё тело не такое уж молодое, могли бы выбрать что – ни будь поинтересней.

– Я должен быть с Вами откровенен. У меня есть одно немаловажное поручение.

– Чьё?

– Творца…

– А…,  – чуть было задумался Чесли и тут же добавил, – валяйте! – Я согласен.

– Вот и отлично. Спасибо, профессор.

– Не за что. Подумаешь, тело…

И профессор поплыл в сторону от длиннорукого, постепенно удаляясь в глубину космоса.

– А что за поручение – то? – крикнул он издалека.

– Людей спасать буду! – ответил ему Криз.

– Людей спасать? – переспросил уже плохо расслышанный ответ сам у себя учёный.

И отвернувшись от Криза, продолжая лететь, тихо добавил:

– Зачем?..

Однако здесь в реальности, смотря в зеркало и завершая своё бритьё после летаргического сна, Чесли Мур так и не смог вспомнить эту встречу и сам разговор, состоявшийся по ту сторону жизни. Его мысли и воспоминания упирались в кем – то установленное и искусно замаскированное препятствие. У профессора было только чувство того что он не как не может окончательно прийти в себя. И лишь только спустя три месяца после 21 декабря ему приснился очень необычный, но кое – что объясняющий сон…

Чесли Мур приснился сам себе. Он сидел на троне, установленном в храме Подземелья. Трон был украшен человеческими костями, золотом, драгоценными камнями и золотыми тканями. У трона были размещены механические драконы и всякие звери. Из пасти позолоченных драконов периодически извергалось пламя огня. Вокруг трона стояли золотые деревья, по ветвям которых ползли позолоченные механические змеи и гады.

Несколько странных с виду человек занесли в царские хоромы большое полыхающее Огненное зеркало и, установив его напротив сидящего на троне профессора кланяясь, удалились вон. В зеркале Чесли Мур увидел страшащее его отражение…

На точно таком же троне восседал необычайно высокого роста человек в сером строгом костюме. У него были невообразимо длинные руки и такие же длинные ноги при совсем небольшом размере тела. Однако странность этого субъекта заключалась не в его росте и соотношении тела с конечностями, а в размере его головы, которая видоизменяла свои лица, будто бы маски… Череда лиц была бесконечна. Это был не человек, это был какой – то выродок. Он, глядя из Огненного зеркала, обратился к профессору:

– Я получил согласие Чесли Мура на то чтобы воспользоваться его телом и разумом. Он – футляр для моей Души. Его же Душа сейчас парит в Космосе в свободном полёте и наслаждается Вечностью. Если он – это я, то значит я – это он… Имя моё – Кризхин…

Профессор, осознавая то, что он сейчас находится в своём сновидении, не мог пока ещё уяснить кто же он на самом деле. Он продолжал слушать своё отражение и испуганно молчал.

– Мой путь сложен, но я сам выбрал его, – продолжало чудовище, находящееся по ту сторону зеркала. – Сейчас моя задача состоит в том, чтобы направить человечество по правильному пути. Эта дорога для человечества единственно справедливая. Так решил Бог Солнца. Для начала нужно убедить людей спуститься под землю, а дальше необходимо разыскать среди них Спасителя. Однако прежде нужно найти симулятор смерти, там будут даны дальнейшие указания…

На этом сон профессора оборвался.

«Какой ещё симулятор?» – проснувшись, переспрашивал себя Чесли Мур. Но восстановив в своей памяти этот странный сон, он будто управляемый чьей – то магической силой принял решение сегодня же пойти в телецентр, предварительно договорившись с телеведущим на своё интервью в его программе.

Чёрная улица блестела под дождём. Скомканные в шары газеты, перекатываемые  неторопливым ветром из стороны в сторону, цеплялись за края улицы. Недавно появившаяся над цоколем старого двухэтажного дома горящая красным светом вывеска «Симулятор смерти» настораживала прохожих и привлекала к себе их взгляды. Стрелка на табличке «Аттракцион работает круглосуточно» указывала любопытным дорогу вниз.

Именно сюда направился Чесли Мур, выйдя из телецентра. Профессора мучил всё тот же вопрос:  что происходит? Он не имел представления, где находится в городе этот новый со своим недобрым названием аттракцион, но что – то внутри его сознания, словно, навигатор, указывало ему точное направление и верный путь. И он спешил на эту встречу, встречу с самим собой.

Глава третья

– Красавчик, ты желаешь по – настоящему прочувствовать Любовь к Жизни и преждевременно не наложить на себя руки? – раздался прокуренный женский голос из – за спины Чесли Мура, только что остановившегося перед красной вывеской «Симулятор смерти» и ведущими под дом разбитыми временем ступеньками.

Профессор обернулся и увидел перед собой пожилую женщину, напоминавшую ему уличную девку – пенсионерку. Её начёс редких обесцвеченных длинных волос, торчащий во все стороны с начала 70 – х годов, выглядел дерзко.

– Я не собирался покончить с Жизнью. У меня здесь назначена встреча. А Вы отсюда? – указывая взглядом на вывеску, спросил женщину Мур.

– Ну да, пойдём.

Женщина прошла вперёд, и первая стала спускаться вниз по каменной лестнице, одной рукой опираясь о кирпичную тёмно – красную стену:

– Какая ещё встреча, красавчик? За тридцать баксов Джон тебе устроит настоящую прогулку на ту сторону. Оставишь все свои печали там и вернёшься обратно сюда таким жизнелюбцем, что эта задница покажется тебе раем. Вот попомнишь меня…

Дойдя до металлической двери внизу лестницы, она открыла её на себя и, приглашая Чесли пройти первым, сказала:

– Чем больше к нам будет посетителей, тем скорее наш город научиться жить по – новому, заходи.

Чесли зашёл. За ним вошла она, закрыв за собой дверь на металлический затвор.

Лампочка над головой крупного темнокожего мужчины, одетого в белоснежный лёгкий комбинезон, освещала небольшую комнату, полностью выложенную белым кафелем. Мужчина, внимательно оценив взглядом Чесли, представился:

– Я Джон. Линда сказала, что путешествие будет стоить Вам тридцать долларов?

– Да, – ответил Чесли, взглянув на Линду, прикурившую в этот момент сигарету.

– Баксы вперёд, – пояснила профессору Линда, протягивая руку.

Чесли, совершенно не понимая, в чём же заключается смысл этого аттракциона, послушно протянул Линде, достав из кармана, пятьдесят долларов. Та, взяв деньги, обратилась к Джону:

– Сдачи нет, давай на пятьдесят.

Джон подошёл к белой двери, открыл её нараспашку и вошёл в ярко – белое помещение. Чесли, неподвижно стоя на месте, с любопытством всматривался в открытый дверной проём. Однако из – за сильного света, вырывающегося от туда профессор ничего не мог разглядеть. Ему показалось, что там Джон прячет украденное у землян Солнце.

– Ты, главное, не трусь, красавчик. Ещё глядишь, понравится, ха – ха – ха, – рассмеялась, кашляя Линда и похлопывая своей морщинистой ладонью по спине профессора, будто это ему надо было сейчас стучать по спине.

Чесли и не опасался вовсе. Он вообще не понимал, что здесь сейчас с ним будет происходить и чего нужно бояться.

Тут снова в дверях появился Джон. Он, не закрывая за собой дверь, вкатил и остановил перед Чесли гроб, установленный на каталке. К ней он подставил высокий табурет и, протягивая свою чёрную мускулистую руку профессору, сказал:

– Прошу Вас, карета подана. Залезайте, не спешите, я помогу Вам.

Тот так и сделал. Улегшись в гроб, Чесли спокойно прикрыл свои глаза и стал прислушиваться к мягкому звуку вращающихся колёсиков, везущих его в неизвестность. Почему у Мура не было страха? Неужели его любопытство было сильнее предстоящей опасности? Или что – то потустороннее помогало ему преодолеть эту черту?

Он слышал, как Джон прикрыл за собой дверь, завезя гроб в ослепительно яркую комнату. Мысль о том, чтобы открыть глаза растворилась и исчезла в сознании Чесли, как лёгкая дымка. Через закрытые веки он ощущал свет и его тепло, напоминавшее прикосновение солнечных лучей. Ему стало казаться, что он лежит в белом ласковом песке где – то на берегу Тихого океана, находясь в отпуске. Ничто не тревожило его и не беспокоило.

Каталка остановилась прямо «под Солнцем». Его прямые лучи стали немного припекать лицо Чесли, но он всё дальше и дальше плавно уплывал в своих воображениях, по уносящему его куда – то течению. Сон неспешно укутывал профессора. Белый слайд мягко тускнел, наполовину переходя в серые, а потом и более тёмные тона.

Продолжая лежать с закрытыми глазами, Чесли Мур будто бы сверху со стороны видел, как после Джон осторожно накрыл гроб крышкой и защёлкнул замки. Стало абсолютно темно…

Резкое падение вниз оборвало спокойствие Мура. Он, лёжа в гробу, ощущал нарастающую скорость и высоту падения. Его пальцы крепко сжали в кулаки простынь устилавшую гроб изнутри. Мур в испуге приготовился к удару о дно, как ему казалось, очень глубокой шахты. Но дна всё не было и не было…

И вдруг уже совершенно внезапно для Чесли гроб со всей силы врезался в преграду. От удара профессор потерял сознание, которое скорее оставив тело, тонкой нитью бросилось  обратно вверх к свету. Длинная худощавая рука острыми, как лезвие пальцами успела схватить самый кончик уносящегося сознания Мура. Потянув его на себя, словно воздушного змея Кризхин заглянул в разум учёного и произнёс:

– Люди спустятся под землю, завтра же спустятся. Так решил Бог Солнца. Они как муравьи будут торопиться пролезть в земные щели, чтобы укрыться там от его возмездия. Завтра падут их амбиции…

Тут же острый порыв ветра ворвался внутрь гроба и забился внутри его из угла в угол как пойманный в клетку дикий зверь. Пленённый ветер, будто тряпочную куклу заколотил о стенки гроба тело профессора. Оно затрепыхалось, и уже должно было вот – вот разорваться на клочки, как вдруг ветер исчез. На смену ему из ниоткуда сотни земляных змей и червей просочились в гроб и накинулись на тело Мура. Они мгновенно принялись пожирать его как саранча, уничтожающая всю растительность на своём пути, а Кризхин продолжал свой сказ:

– Но у людей завсегда есть свой Спаситель, он сейчас среди них. Без его помощи не удастся сохранить Жизнь на Земле. Завтра …

От тела профессора уже остался лишь скелет. Пожиратели, потеряв интерес, ушли также быстро, как и появились здесь. После них Время пришло к Чесли Муру. Оно стало неторопливо разрушать кости, песком осыпающиеся вниз…

– Завтра, – продолжил Кризхин, – все люди спрячутся под землёй, а когда их останется совсем мало выйдут они на свет. И только он один спасёт человечество от гибели. Он неуязвим перед карой Бога Солнца, потому что он был избран Творцом. Этот человек – страховка Господа…

При этих словах все кости Чесли Мура полностью осыпались на дно гроба. Только теперь длинная худощавая рука Кризхина разжала острые пальцы и отпустила пойманное ею сознание Мура. Оно тут же вырвалось из плена и стремительно рвануло вверх к свету.

– Проснись, красавчик, проснись! – улыбаясь и хлопая по щеке профессора своей ладонью, голосила Линда. – Как дела?

Чесли неторопливо открыл глаза. Лёжа в гробу он увидел над собой улыбающееся ему добродушное лицо  белозубого Джона, удовлетворённую беззубую улыбку Линды и горящую над их головами тёплым белым светом лампочку.

– Я жив? – осторожно спросил у них Мур.

– Ага! – ответил ему Джон и снова, как и перед началом сеанса протянул ему свою крепкую руку.

Глава четвёртая.

В это самое время на далёкой планете Камней родился новый человек. Его мать Алис Бернар, окружённая последнее время трепетной заботой о себе бывших когда – то на Земле колдуний, чародеек и ведьм, дождалась появления на свет своего второго ребёнка.

После того как нынешний Король планеты Камней, её юный первый сын Люк, освободил Алис из плена костяного кубика она стала принимать всё нереально происходящее вокруг как сказочно – удивительную реальность. Как настоящий учёный человек, доктор медицинских наук Алис Бернар всегда допускала вероятность существования в жизни чудес и волшебства. Сущее она никогда не делила только лишь на разум без остатка.

Конечно, Алис немало испытавшая несчастий в последнее время, проведённое на Земле, оказавшись здесь на планете Камней, с печалью вспоминала о людях, о разработанном с её помощью смертельном вирусе Монстере, о своём университете, о несчастном Хайке и о своём трагически погибшем муже Оззи. Безусловно, она думала и о Скае. Что с ним сейчас? Алис  размышляла и о его недруге Тоде – отце её второго ребёнка. О том, как Тод обманул её и использовал для рождения своего продолжателя рода. Ведь только из – за угроз Тода убить Люка Алис не прервала эту нежелательную беременность. Алис понимала, что её печаль, совсем недавно временно улёгшаяся как чёрная кошка на дне её сердца, только лишь задремала, тихонько мурлыкая своей хозяйке. Когда кошкин сон кончится, она выпустит свои острые коготки и взлохматит изнутри сердечные стеночки. Да, и хотя Алис пока ещё не знала об установленном Тодом в сердце Люка ключе – коде к запрограммированному вирусу, затаившемуся в мозгах землян до определённого момента – смерти её сына, материнское сердце чувствовало неизбежную опасность. Но сегодня Алис была, как говорится, на седьмом небе от своего счастья. Сейчас, родив второго ребёнка, она испытывала радость даже большую, чем при рождении Люка, потому что этот ребенок, ещё не родившись, уже успел доставить своей матери достаточно переживаний.

Люку не терпелось скорее увидеть своего младшего брата. Пока шли роды он, окружённый своими подданными, как истинный Король решил отвлечь себя от переживаний и заняться полезным для всех делом.

Переданные Люку его наставником Кризхином секреты и навыки стали проявляться у мальчика ежедневно. Слуги постоянно замечали у Короля много общего и похожего на их бывшего хозяина. Кризхин передал своё волшебное умение мальчишке с помощью Огненного зеркала.

Спустя три дня после гибели Кризхина в бою с Тодом Люк услышал зов Огненного зеркала. Оно на расстоянии шептало Люку и просило его подойти к нему поближе. Вначале Люк подумал, что ему кажется этот шёпот, но волк Ральф тоже услышал его и, подтолкнув Люка носом в спину, направил Короля в пещеру, где хранилось всегда оберегаемое колдовскими чарами Огненное зеркало. Ральф всегда был рядом с Люком. Их можно было увидеть только вместе. Волк стал мальчику настоящим преданным другом. Подойдя вместе с Люком к зеркалу, Ральф за несколько метров остановился и присел в ожидании. Люк ещё приблизился к зовущему его зеркалу и на расстоянии метров трёх замер, потому как ярко дышащее пламенем зеркало неожиданно стихло и угасло. Ральф внимательно следил за происходящим. Минутная пауза резко прервалась выбросом пламени, молниеносно вырвавшимся из зеркала и тут же поглотившим молодого Короля в свою зеркальную глубину. Ральф заскулил, но с места не шелохнулся. Он терпеливо стал ждать возвращения Люка.

Пару дней не было Люка на планете Камней. Ральф и все подданные Королю в волнении ожидали окончания его путешествия по ту сторону Огненного зеркала. Такие странствования позволял себе и бывший их хозяин Кризхин, он пропадал там и недели. Но Люк то ещё был ребёнком, и к тому же это было его первое путешествие. Никто и никогда даже мысленно не посмел бы думать о своём странствовании туда. Страх был у всех настолько велик перед Огненным зеркалом, что все держались от него подальше. Страшило зеркало тем, что у него был свой собственный разум, и оно было абсолютно непредсказуемо.

И вот к концу второго дня Огненное зеркало вдруг опять перестало пылать и в течение пары минут успокоилось. Зеркальная гладь задрожала, заволновалась, и из неё навстречу Ральфу вышел  Люк. Волк рванул с места стрелой навстречу другу и стал от радости облизывать его своим огромным языком и прыгать, размахивая своими большущими лапами. Люк тоже радовался их встречи. Он махом запрыгнул на спину Ральфу, и они тут же улетели как ветер мимо всех жителей, ожидающих возвращения Короля, вдоль песчаного берега изумрудного океана. Что произошло с Королём Люком по ту сторону Огненного зеркала для всех осталось тайной. Может быть, только своему другу Ральфу Люк поведал свой секрет?

Так вот с тех пор и стали все замечать загадочные перемены в своём новом хозяине, который постепенно превращался в волшебника. Люк мог появиться совершенно внезапно в любом месте и где угодно. Так же он мог и исчезнуть. Мало того, он мог из своей ладони выпустить огонь и даже потушить пламя своим взглядом на любом расстоянии, будто он приручил его. А главная перемена была в том, что Люк начал быстро взрослеть. Чувствовалась появившаяся в нём серьёзность и ответственность, не характерная для его возраста.

Вот и сегодня в ожидании разрешения родов Алис её сын поставил перед всеми задачу –  укрепить береговую линию вдоль океана, который в последние дни разбушевался как никогда, несмотря на прекрасную безветренную погоду. Трёхметровые волны заскакивали на берег всё дальше и дальше, разрушая и унося за собой в океан постройки и сооружения, украшающие сказочный морской пейзаж. Тяжеленые камни, находящиеся неподалёку от воды, с лёгкостью утаскивались в пучину. Казалось, что даже скалы не выдержат нарастающей силы волн, бросающим вызов суши. Все были обеспокоены необъяснимой яростью океана. Такое было в первый раз.

– Может нам всё же лучше отступить, хозяин? – громко через шум разгневанного океана обратился к Люку один из его приближенных помощников крупный темнокожий Джон, всегда одетый в белый лёгкий комбинезон. – Мы едва не потеряли двух человек, устанавливающих вот там, на острозубой скале крепления для стяжек, несколько работников тяжело ранены.

Джон, закрывая лицо от долетающих до него и Люка брызг, показал указательным пальцем в сторону острозубой скалы, атакованной, в сей момент океаном.

– Да, Джон, – прокричал ему в ответ Люк, – океан сильнее человека. – Отойдём от него, подождём, когда успокоится.

– Хорошо, – кивнул Джон и, что было силы, закричал всем его слышащим, – уходим, уходим!

Все смотрели на машущего рукой и подающего им знак Джона, намереваясь уже бросить бесполезное дело, как вдруг океан на глазах у всех начал стихать и ослабевать свой натиск. Ещё пару минут и наступил полный штиль. Изумрудная гладь волшебно засверкала, играя с падающими в неё солнечными лучами. Недоумевая о резкой перемене океанского настроения Джон почесал затылок и только открыл свой рот для того чтобы высказаться как вдруг все услышали громкий крик старой колдуньи Линды, которая принимала в это время роды у Алис:

– Хозяин, у Вас родилась сестра! Красавица! Красавица!

– Ура! – закричал Джон и, подхватив Люка на свои мускулистые руки начал подбрасывать Короля вверх. – Ура!

В новорождённой дочери Алис сразу узнала черты Тода. Малышка была копией своего отца. Тёмно – карие глаза, форма губ и носа напоминали ей лицо Тода. Безусловно, это была его кровь. Гены пальцем не раздавишь. Видя это сходство, Алис ещё нежнее прижала к себе дочку, представляя себе судьбу, приготовленную своей крошке. Что ждало её в этой жизни?

– Я назову её Тансу – обратилась Алис к заботливой Линде.

Та же, вытирая свои только что вымытые руки, не оборачиваясь, ответила:

– Не корми её, пусть она сама умрёт…

– Что? Что ты такое говоришь, Линда?!

– Она погубит своего старшего брата – твоего сына и нашего Короля…

Линда бросила на пол полотенце, поправила свой начёс редких обесцвеченных длинных волос, так чтобы он ещё сильнее торчал во все стороны, прикурила сигарету и пошла прочь сообщать Хозяину Люку новость о рождении его младшей сестры.

Глава пятая.

– Скай! – послышался знакомый голос во дворе. – Скай!

Я вышел из дома и узнал плохо различимые в темноте черты Рона.

– Привет Рон, что случилось? – спускаясь по ступенькам дома к соседу, поинтересовался я.

– Привет, я поговорить с тобой хотел… о Конце света…

– Ну, так пойдём в дом поговорим.

– Нет, Скай, лучше здесь на улице. Там Шарли, не хочу, чтобы она слышала этот разговор.

– Хорошо, пойдём ко мне в гараж, там нам никто не помешает. Что стряслось? – кивком головы, приглашая Рона за собой, спросил я.

По его лицу было уже ясно, что Рон замышлял что – то недоброе. Я знал его с двенадцати лет. Все свои поступки, о которых Рон в последствие жалел, он делал именно с таким выражением лица. Глядя на него сейчас, я подумал, что, наверное, и у меня всегда была такая же легко вычисляемая физиономия перед совершением глупостей, хотя самому всегда казалось наоборот.

Зайдя в мой гараж, Рон как обычно поспешил занять своё здесь любимое место на диване, словно и сейчас его кто – то мог опередить. Слабо светящая лампа над нами как никогда придавала нашему предстоящему разговору таинственность.

– Не томи, давай выкладывай, с чем пришёл, – обратился я к другу.

– Я знаю, что нам нужно делать, Скай, – начал Рон и специально сделал паузу, пытаясь возбудить мой интерес к его плану.

– Рон, ситуация не та, чтобы играться. Давай скорей говори, что ты там опять задумал?

– Да, я не знаю даже с чего начать. Вот давай вместе, как всегда разберёмся…

– Хочешь, чтобы мы угнали с тобой космическую ракету и улетели со своими семьями на Марс или ещё дальше?

– Да, нет…

– Ну, говори, в конце концов! Или сам не знаешь – зачем пришёл?

– Слышал, говорят, что учёные рекомендуют людям спускаться под землю в бомбоубежища?

– Да, мы с Шарли как раз смотрели эту передачу по телевизору.

– А я не видел, меня в это время в участке держали за перестрелку.

– Ну, ты никого не подстрелил?

– Нет, конечно, темнота такая! Просто на испуг брал, сволочей, но мне всё равно электричество вырубили. Надо же было именно с нашей улицы начать?

– Да какая разница? Днём раньше или днём позже? Нас сегодня отключают.

– Тоже постреляешь? Сорок пятым то может, и не промахнёшься, Скай? Помнишь, как ты из него палил по ночам на пляже?

– Помню, конечно, хотя по идее это можно было и не вспомнить после той выпитой дозы пива, коньяка и ещё водки. С ужасом вспоминаю, но вот сейчас только совсем не подходящее время садиться в обезьянник, оставив жену и дочь одних.

– Это точно, моя жена с двумя пацанятами в абсолютной темноте, когда меня полиция забрала, чуть с ума тут за пару суток не сошла. Зря я, конечно, сорвался тогда и тебе не советую.

– Быстро они тебя, почему то отпустили?

– Так у них в участке у самих нет ни света, ни воды. Вот они ещё там нас будут держать и с нами там сидеть? На фига им это надо? У них у самих дома дела не лучше…

– Да уж, времена…  Так что ты придумал?

– Поговаривают, что Правительство и олигархи уже в срочном порядке свалили под землю по своим крутым заранее подготовленным норам. А мы сидим и ждём, какой – то команды. Вот только никто нас ни о чём предупреждать не будет – зачем мы им нужны!

– Рон, а что за спешка? Три месяца без Солнца впотьмах жили и вдруг за один день решили по – быстренькому свернуться?

– Так это ты смотрел передачу с тем учёным! Вот ты мне и скажи вначале, что он там советовал?

– Ну да, он говорил, что лучше людям уходить под землю, так как здесь перепады давления и тому подобное. Но что именно сегодня или завтра надо срываться такого он не говорил. Я вспомнил интервью Чесли Мура. – Хотя, если честно, то я признаюсь, что боюсь. Слишком уж это всё по – настоящему.

– Вот – вот. А у Правительства, значит, есть какая – то своя информация, что совсем скоро наступит полный, как говорится, конец. Вот они по – тихому и сруливают, понимаешь?

– Хм, – задумался я, пытаясь предугадать дальнейшие события.

– Скай, так у них – то есть куда со своими семьями бежать, а у нас нет личных подземных ранчо.

– Интересно, Рон, что же им стало вдруг известно?

– Да какая, на хрен, разница, Скай? Что будем делать?

– Извечный вопрос… Занимать скорее место в бомбоубежище? Полный абсурд. Представь только, что там будет твориться? А что этот слух уже многие знают и кто – то отправился в эти катакомбы? Ты сам об этом откуда узнал?

– Да один приятель с работы шепнул. Я его случайно на улице встретил. Он уже торопился по этому вопросу видимо. Искал пустые сумки или чемоданы.

– Тогда, Рон, получается, что уже началось движение…

– Вот ты не знаешь что делать, а я скажу. Я знаю, одно нам необходимое место. Ещё в восемьдесят пятом я знал одного бывшего вояку, который всегда готовился к ядерной войне. Я тогда пацаном был, и он мне хвастался своим личным бомбоубежищем. Это родной дядька моего отца, я у него гостил частенько тогда. Так там, действительно, жить можно лет десять. У него там и консервы и вода, словом всё что надо. И места, скажу тебе, там на три семьи хватит. А нас четверо и вас трое – достаточно всем будет. Вот не знаю только что с его домом сейчас? Он когда умер в девяносто девятом, то дом этот какому – то его внуку – наркоману достался. У меня и интереса к этому убежищу, как я вырос, не стало. А мне то что? Так дальше, что  случилось с домом, не знаю. Но помню, что круто там всё было сделано, по уму. Может, годик там переждём, а дальше глядишь, и Солнышко снова взойдёт?

Рон задумчиво посмотрел на еле светящуюся над нами лампочку и отчётливо понял, что он  просто хочет жить.

– Когда идём на разведку к папиному дяде? – поддержал я предложение Рона.

– Сейчас же, куда тянуть?

– Хорошо, я пойду и скажу Шарли и Джоди, что сейчас схожу к тебе, как обычно. Ты же своим сказал, что пошёл ко мне?

– Естественно!

– Идти то далеко?

– Минут двадцать. А сорок пятый свой лучше захвати, я то себе свой взял, – рекомендовал Рон, вставая с дивана. – И фонарик прихвати. Жду тебя на улице, Скай, не задерживайся. Вот чую, что надо спешить.

Когда я зашёл в дом, Шарли настороженно осмотрела меня с ног до головы, будто сканируя мои замыслы, но всё же не разгадав наш с Роном план, утвердительно заявила:

– И где же вы на этот раз надеетесь найти себе на одно место приключения?

– Я просто иду к Рону в гости, не больше.

– Ну да, а он к тебе. Скай, вам скоро по сорок лет будет, а вы хуже детей.

– Да, я тебе Шарли серьёзно говорю.

– Ладно. Хотела сказать, чтобы до темноты вернулся домой, да забыла что мы уже в вечной темноте. И звучит, как в вечной мерзлоте… Словом, давай недолго. Я и так вся на нервах.

Через минуту Рон увидев меня, зашептал:

– Ну что ты так, долго? Смотри, какая суматоха на улице! И, главное, что все думают, или хотят так думать, что никто никого не замечает, приколись. Даже фонарики не включают. Лучше споткнуться или разбить себе лоб, но остаться незамеченным. Зомби!

Действительно, люди как муравьи, нагрузив себя максимально возможным количеством необходимой ручной клади торопились куда – то где они надеялись найти то место под землёй, которое временно станет им домом. Спешащие в темноте плохо различимые  силуэты  незаметно для себя создавали целые чёрные потоки мигрирующих с поверхности планеты жителей. В каждой руке у них было по три – четыре сумки плюс дети и домашние питомцы. Только они – дети, собаки, кошки, попугайчики, возмущённо противясь и издавая кричащие звуки, будто специально раскрывали окружающими планы несущих их в подземелье взрослых людей. Взрослые только и одёргивали их, заставляя, таким образом, замолчать и соблюдать конспирацию. Естественно, на кон было поставлено многое. Как говорится – кто успел, то и сел. Глядя на это движение, у меня окончательно пропало сомнение в достоверности слухов рассказанных мне Роном. Торопиться нужно было незамедлительно!

Пройдя несколько кварталов впотьмах, мы с Роном прижались плечами друг к другу. Ужас охватывал нас. Где – то на земле в темноте кто – то молил о помощи Господа. На другой стороне улицы, также невидим для нас, кто – то в углу домов просил о пощаде бьющего его, как слышалось, со всего маху. Глухие тяжёлые удары оборвали крики жертвы и, вырвав из её рук видимо какой – то ценный для неё предмет быстро убежали вглубь молчаливой бездны. Неожиданно совсем рядом с нами кто – то рухнул из какого – то окна наземь и заорал от боли. А ещё выше тут же раздался идиотский смех, волной  прокатившийся сверху вниз и вернувшийся также обратно.

– Скай, чёрт знает, что такое происходит! – заметно нервничал Рон. – Если я кого – ни будь сейчас случайно застрелю, то ты потом подтверди, что на нас напали какие – то гады.

– Обязательно. Ты не забыл – куда мы идём?

– Нет, осталось пару кварталов.

Неожиданно прямо на нас из темноты резко вывалился, еле удерживаясь на ногах, пятидесятилетний мужчина. Мы пригляделись к нему и увидели его окровавленное лицо. Он был одет в разорванную на груди форму военного моряка. Затерявшийся боец явно искал сочувствия и помощи окружающих.

– Люди, люди, – обратился он к нам, схватив Рона за локоть. – Люди, люди…

– Что тебе надо, брат? – испуганно отрывая от себя руку военного, завопил Рон.

– Ничего не вижу, не вижу…

– Да тут никто ничего не видит, успокойся, – ответил я моряку. – Что случилось с тобой, друг?

– Глаза болят сильно, сильно болят. Я ослеп, кажется.

– От чего? – спросил Рон.

– У нас лодка взорвалась…

– Какая ещё лодка?

– Подводная.

Мы с Роном, недоумевая, переглянулись.

– Отсюда до ближайшего моря два часа на самолёте, братишка! Ты бредишь? – не сдержался Рон.

– До какого моря? – обезумел моряк. – Нас в Индийском океане только что подбили!

– Кто подбил? – переспросил его я, сам путаясь в его свидетельствах.

– Да кто же их знает? Японцы может, а может русские…

– Что за хрень, Скай? – отводя меня чуть в сторону, шепнул мне Рон. – Ты посмотри, форма то на нём прошлого века…

Моряк, полностью потерявшийся в пространстве и, кажется, во времени старался не потерять нас. Он тщательно прислушивался к нашим голосам, выставляя, как локатор, вперёд своё правое ухо.

– Ответь нам, какое сегодня число и какой сейчас год, морячок? – потребовал ответ Рон.

– Пятнадцатое марта сорок шестого года, – чётко отрапортовал моряк.

– Ни фига себе, браток, ты даёшь, – опешил Рон.

Я признаться тоже был сильно поражён ответом бойца, а тот, чуя наше замешательство,  теперь спросил нас:

– Что не правильно сказал, ребята? Ошибся?

– Скай, это или бред сумасшедшего сбежавшего из психушки, или это киноактёр с массовки, – снова зашептал прямо в ухо мне Рон, стараясь скрыть свои догадки от моряка. – Нам сейчас некогда, у нас ведь срочное дело. Только время на него теряем.

– А лицо ему санитары разбили или режиссёр? Ему же помощь нужна, Рон.

– Да какая нам разница, Скай, семьи свои надо скорее спасать. Да тут все такие ненормальные, присмотрись вокруг…

Я оторвал свой взгляд от помешанного незнакомца и попытался разглядеть, продолжающих торопливо мигрировать прохожих. В этот судьбоносный момент мне действительно показалось, что все окружающие нас люди были безумны. Их количество явно выросло за время нашей беседы с моряком. И пока мы с Роном ещё не поддались этому массовому психологическому инфицированию, нам нужно было поскорее осуществить начатый план по спасению собственных шкур и жизни своих жён и детей. Рон смотрел на меня и ждал от меня хоть какого – ни будь решения. Я,  молча, кивнул ему в знак согласия с ним, и мы тихо на цыпочках, пятясь назад от раненного морячка, исчезли во тьме. Тот же, понимая, что теряет нас, громко завопил на всю улицу:

– Что не правильно сказал, ребята?! Ошибся?!

Но через мгновение мы с Роном уже были далеко от него, крик моряка постепенно стих за поворотом на соседнюю улицу. Наше с Роном волнение нарастало вместе с ускоряющимся шагом, мы торопились. Я думал только о своём кольте и неизвестном мне доме с тайным бомбоубежищем.

– Ты как в такой темноте узнаешь этот дом, Рон?

– Из своего детства я помню всё даже лучше чем то, что было вчера, Скай.

– Долго ещё?

– Пришли, Скай. Вот он…

Это был крепкий невысокий одноэтажный монолитный дом, прилегающая к нему территория была огорожена низким металлическим забором, украшенным художественной ковкой. Во дворе стояли ряды давно уже засохших деревьев.

– Больше надежд нет…

– Что ты сказал? – шёпотом переспросил меня, осторожно подходя к дому Рон.

– Песня такая есть.

– Какая? – ещё тише уточнил Рон, подойдя к входной двери и прижавшись спиной к стене.

– Скоро кончится лето…это…

– А… а причём тут это?

Рон прижался спиной к стене, я тоже, но с другой стороны входной двери дома и замер как Рон. Мы сейчас были похожи на полицейских, накрывающих какой – ни будь притон. Наши руки зажали в ладонях рукоятки пистолетов, мы были готовы начать бой с невидимым и неизвестным нам противником. Мы оба прислушивались к тишине. Похоже, что дом был пуст – ни одного звука. Рон аккуратно постучал в дверь. Никого. Ни шагов, ни других признаков жизни. Он потянул на себя ручку двери, но старания были безуспешны.

– Дверь изнутри закрыта, – наклоняясь и разглядывая внимательно дверной замок, пояснил Рон. – Интересно, – протяжно зашептал он, и снова постучал по двери, но громче прежнего.

Простояв в ожидании ещё около минуты, Рон предложил:

– В убежище два входа: один изнутри дома, другой за домом метрах в двадцати пяти отсюда.  Пойдём туда?

– Пошли…

Обойдя на цыпочках дом, мы направились в глубину сада. Видимо, Рон действительно очень хорошо представляет, куда мы идём – так уверенно он вёл меня за собой.  Но ещё мне показалось, что кто – следит за нами из чёрных окон загадочного дома. Проходя мимо одного из окон, мне почудилось, что чья – то тень резко от него отскочила, заметив нас. Может я и ошибся, но интуиция подсказывала мне, что за нами пристально наблюдают.

Через минуту мы вошли в беседку, окутанную сухими ветками винограда. Рон, присев на корточки, стал ощупывать рукой пол.

– Здесь был тайный ход, – пояснил он. – Вот ручка под скамьёй.

Отодвинув скамью в сторону и потянув ручку на полу на себя, Рон открыл вход в погреб. Только сейчас, включив фонарики, мы увидели вертикально идущую вниз в узком колодце лестницу.

– Я первый, – выдохнув и набрав глубоко воздух, предложил Рон, будто он собирался нырять под воду.

– Как хочешь. Ты думаешь, что ещё кроме тебя никто не знал про этот секретный лаз и про тайное бомбоубежище?

– Сейчас узнаем, – послышался голос Рона уже погрузившегося в жуткую глубину. – Спускайся, тихонько, Скай.

Метров восемь вниз, а может и десять пришлось нам опуститься до дна колодца, на котором нам вдвоём было стоять тесновато. Осветив фонариками стены вокруг себя, мы увидели невысокую узкую металлическую дверь с кодовым замком старого типа.

– Приехали, – разочарованно произнёс я, представив, как старательно устанавливал шифр на этой двери создатель этого бункера, выкопавший такой глубокий колодец.

Пару раз в жизни мне удавалось случайно угадать кодовую комбинацию из трёх цифр, но не больше. Я был уверен в нашей неудаче.

– А, представь себе, что я – то знаю этот код, – похвастался Рон. – Разве я сюда бы полез, не зная его?

– Дядюшка тогда проболтался, хвалясь тебе своими достижениями по гражданской обороне?

– Круче бери. – Мы с ним вместе придумывали комбинацию. Он тогда меня попросил назвать любые восемь цифр, так как голова ребёнка ещё не забита всякими ассоциациями и подсознательными мыслительными связями.

– Он так пояснил?

– Нет, это я сейчас так понимаю, почему он меня спросил. А я просто назвал любые цифры, которые до сих пор с того момента запомнил на всю жизнь и использовал их практически всегда когда мне надо было установить код будь то компьютер или камера хранения, или ещё что – то.

– Ну, прекрасно, набирай, я отвернусь.

– Теперь скрывать уже не зачем. Шесть, два, один, восемь, четыре, семь, три и опять два. Запомни.

Замок радостно щёлкнул, дверь содрогнулась и сама медленно заползла в стену. В это же мгновение синхронно на верху колодца с металлическим скрипом выехала заслонка и перекрыла нам выход наверх.

– Вот и доказательство того, что старик никого больше в свою тайну не посвящал. Нам просто повезло.

– А чем же ты ему, Рон так приглянулся?

– Не знаю. Помню, что он несколько раз мне сказал, что я очень похож на него в детстве. И всё. Ну, да ладно, Скай, пошли вперёд – назад пути нет.

Пройдя в тесную дверь, Рон сразу же нашёл выключатель и зажёг свет. Мы стояли перед  стеклянным шлюзом, на стенке которого была наклеена инструкция по дальнейшим действиям. Согласно указаниям нам нужно было раздеться догола и, оставив здесь «загрязнённую опасными веществами одежду», пройти в шлюз для последующего прохождения «обработки» и получения «чистого белья». Мы так и сделали, а после, надев после душа белые комбинезоны, прошли в убежище дядюшки.

– Как кстати его звали? – спросил я.

– Папиного дядю? Также как и помощника Шерлока Холмса – Ватсон.

Точно. Здесь было всё строго, по делу, безукоризненно. Светло, чисто и уютно. Вся мебель была новая. На стенах висели фотографии бывших президентов, на журнальном столике аккуратно лежала стопка газет и журналов – весточки из двадцатого века. На длинном кухонном столе стояли приборы на восемь персон и записка, оставленная хозяином. Взяв её в руки, Рон зачитал мне вслух:

«Здравствуй Рон! Я же говорил тебе, что ты сюда ещё вернёшься и не один! Помнишь? И я как видишь, не забыл о тебе. Здесь есть всё, что вам необходимо. Запасов продуктов питания и воды хватит на пять лет. Торопитесь за своими семьями, не теряйте время! Ещё поговорим потом. Выход через дом – ты знаешь. Но будь осторожен. С наилучшими пожеланиями. Ватсон».

Глава шестая.

Спешно простившись с Линдой и Джоном, и поднявшись вверх по ступенькам, Чесли Мур всем телом ощутил прохладный воздух улицы. Дождь не прекратился за время, проведённое профессором на «Симуляторе смерти». В этот момент двое молодых людей торопливо подошли к входу в аттракцион, где сейчас стоял Мур и, не замечая его, потешаясь, проскользнули вниз на сеанс,  второпях подсчитывая вслух имеющиеся у них деньги. Видимо здесь они были уже не впервые. Чесли, проводив парней взглядом, снова повернулся лицом к дождю и, чувствуя, как холодные капли текут по его щекам, подумал о словах услышанных им во время только что проведённой с ним экзекуции:

«Люди спустятся под землю, завтра же спустятся. Так решил Бог Солнца. Они как муравьи будут торопиться пролезть в земные щели, чтобы укрыться там от его возмездия. Завтра падут их амбиции…».

Капли дождя продолжали бить по лицу профессора. В его голове, как магнитофонная запись, продолжали звучать слова:

«Он неуязвим перед карой Бога Солнца, потому что он был избран Творцом. Этот человек – страховка Господа…».

Чесли вытер ладонью мокрое лицо. Неожиданно страх, словно чья – то тень пробежал в его сознании. Дрожь скользнула вдоль позвоночника и достала до пяток. Он посмотрел на свою ладонь и увидел на ней кровь. Нет, это не кровь. Это светившаяся над головой профессора вывеска «Симулятор смерти» бросала свой кровавый оттенок на его ладонь. Чесли весь с головы до ног блистал красным светом, стоя в непрерывном потоке льющегося сверху чёрного дождя. И только в этот момент профессор понял, что он уже не Чесли Мур, он – тот самый Кризхин.

Резко развернувшись лицом к ступенькам, ведущим вниз к входу в аттракцион, Чесли решил вернуться обратно. Через мгновение он распахнул металлическую дверь и, шагнув в помещение, грубо обратился к только что зашедшим сюда двум молодым парням:

– Пошли прочь отсюда!

Те же, увидев крутой нрав, неизвестного и, по всей видимости, непредсказуемого субъекта в испуге поспешили выскочить отсюда, не успев расплатиться за необычный таинственный сеанс. Как только дверь за ними захлопнулась стоящие перед профессором Джон и Линда рухнули на колени. Кланяясь Чесли Муру, они залепетали:

– Здравствуй, Хозяин, здравствуй! Всё мы сделали, как ты просил. Прости нас, если что не так, прости нас…

– Что с Люком? – категорично спросил тот.

– Всё в порядке, не беспокойся, Хозяин, – глядя снизу на профессора, ответил Джон, – Люк молодец.

– Я не сомневался в нём, он отличный малый. Он – Король!

– Да, Хозяин, – снова опустив взгляд в пол, покорно произнёс Джон.

– А ты, что молчишь, Линда? – обратился к старухе Чесли.

Только сейчас, подняв свои лукавые глаза на Хозяина, продолжая стоять на коленях, Линда молвила ему в ответ:

– Есть новость для тебя, не хорошая новость…

– Говори, – скомандовал тот.

– Алис родила дочь Тода. Назвала её она Тансу, как и пророчило Огненное зеркало, мой Хозяин, – сообщила Линда, снова опустив глаза в пол.

Было видно, что это известие огорчило Чесли, но он внешне сохраняя хладнокровие, спокойно ответил:

– Встаньте с колен.

Джон и Линда покорно поднялись.

– Я уже не Хозяин вам. Люк – ваш Хозяин. Вы должны оберегать его. Как это делать вы оба отлично знаете. Это ваша Судьба.

– Но, Кризхин… – начал Джон.

– Не перебивайте меня. У меня свой Путь… Благодаря вам я вспомнил всё, что должен знать. А теперь прощайте.

Чесли, конечно же, как и Джон с Линдой, был взволнован этим откровенным разговором. Поэтому он старался скорее уйти, дальше не расстраивая ни себя, ни их. Он уже почти начал уходить, как Линда спросила его:

– Кризхин, неужели мы больше никогда не увидимся с тобой?

– Не знаю…

– Но что нам делать с Тансу?

– Ты знаешь, Линда, что делать, ты знаешь, – ответил Чесли и, захлопнув за собой дверь,  ушёл прочь.

В это время на планете Камней крошечная Тансу, как и все маленькие дети, несколько раз засыпающие в течение дня, погрузилась в сон, уставшая от внимания своей любящей матери и брата. Люку безумно нравилась его новорождённая сестра, она была ему очень интересна. Люк и Алис, несколько минут разглядывая спящую девочку, улыбались ей, представляя сны которые сейчас снились Тансу.

– Она такая красивая, – шёпотом сказал Люк матери. – Она очень похожа на тебя, мам.

– Конечно, – улыбнулась Алис, глядя на дочь. – Я же её мама.

– Я буду заботиться о ней всегда, она ведь моя младшая сестра.

– Обязательно Люк. Что её ждёт, я не знаю, но знаю, что рядом с ней всегда будет её старший брат, который будет опекать свою единственную сестру.

Алис обняла Люка, и так обнявшись, они тихо вышли из комнаты, оставив спящую малышку одну.

Ещё через несколько минут в эту комнату крадясь на цыпочках, вошла Линда и, подойдя к Тансу, остановилась возле неё. Затем она достала из кармана своей яркой цветастой юбки маленький пузырёк со светло – розовой жидкостью и капнула пару  капель на лоб девочки. Далее она своим большим пальцем аккуратно размазала масленые капли по лбу ребёнка, при этом шепча себе под нос:

– Крепко спи, не просыпайся, в новый дом свой отправляйся. Чужой брат, чужая мать, не закончив не начать. На Земле жил твой отец, там и будет твой конец.

После Линда, осторожно взяв крошечную Тансу на руки, вместе с ней также тихо вышла из комнаты, как и зашла сюда. Ещё через несколько минут колдунья со спящей девочкой на руках шагнула в Огненное зеркало и покинула планету Камней.

Глава седьмая.

Мы вошли в подвал дома.

– Обратно хода нет, – пояснил мне Рон, захлопывая за нами дверь из убежища.

– Жутковато, – ответил я, проходя первым по чёрному широкому подвалу дома и освещая перед собой лестницу, ведущую на первый этаж. – Ты же здесь когда – то был, Рон?

– Не нравился мне его дом в отличие от убежища, Скай. В этом доме, рассказывал мне Ватсон, то ли какая – то секта обитала, то ли что – то вроде этого. Мрачным мне этот дом в детстве казался, а сейчас тем более.

– Сильно уж не бойся, – посоветовал я, поднявшись по освещаемой светом наших фонариков лестнице и открывая перед собой дверь. – Мне не меньше, чем тебе страшно.

Мы действительно ощущали необъяснимую тревогу. Дверь отворилась со скрипом, процарапав давно спящую в этом логове тишину. В какой – то из дальних комнат она потревоженная нами, злая, резко вскочила с пролёжанного дивана и тут же устремилась разобраться с незваными гостями. Где – то во тьме вдруг раздался металлический звон посыпавшейся на пол посуды. За ним, ближе по коридору, громко упала, похоже, вешалка для одежды, явно сбитая второпях. Уверенный топот набегал на нас из темноты. Через пару секунд, я понял, что вот – вот мы встретимся с чем – то ужасно страшным прямо нос к носу. Холод пробежал по моей спине. Рон за моей спиной заорал:

– Закрывай дверь, Скай, закрывай!

Я изо всех сил хлопнул дверь обратно и, быстро накинув, висевший на ней большой старинный крючок, тут же вцепился обеими руками за ручку. Только Рон схватился поверх моих рук, как дверь содрогнулась от тяжёлого удара, нанесённого с той стороны. Ещё удар. И ещё! Казалось, что разделяющая нас от невиданного ужаса дверь вот – вот слетит с петель и останется в наших с Роном крепко сжатых руках. Мы замерли от ужаса и приготовились к очередному удару, но он не последовал. Ещё секунда и ещё секунда – затишье. Наши, выроненные фонарики валялись внизу лестницы и нелепо светили вдоль земляного подвального пола в противоположные стороны, освещая клубы встревоженной поднятой  пыли.

У меня от только что испытанного напряжения затряслись руки и бедра, пот выступил на лице, закололо под ребром, и тут же заболела шея.

– Что это за сволочь, Скай? – шёпотом спросил Рон, глядя на меня выпученными рыбьими глазами.

– Ни хрена себе, шуточки, дверь чуть не разлетелась.

– Что будем делать?

– Дверь ещё пока подержим, не отпускай. Кто же это мог быть?

– И молчит… может к нам прислушивается?..

Только минут через десять, проведённых в молчании, мы с Роном постепенно разжали кулаки и отпустили ручку двери. Слышно было только наше с ним ещё до конца невостановившееся дыхание. Кто находился с той стороны двери – нам было не ясно. Один из наших фонариков за эти десять минут потускнел и почти потух, он напомнил мне сейчас погибающую на берегу рыбу, жадно глотающую воздух. Пыль успокоилась и опять осела на пол, и мне даже показалось, что нам всё это привиделось. Однако совсем невеселый Рон портил всё картину наступившего между нами и невидимым монстром перемирия. Мой друг был полностью подавлен и совершенно растерян. Я потихоньку спустился на пол и присел на ступеньку передохнуть.

– Так что будем делать, Рон? Мы в ловушке: назад – ход закрыт, а вперёд – опасно и страшно.

Рон молчал. Я продолжил:

– А времени совсем нет на размышления. Что там у нас происходит дома?

– Вот тебе и Ватсон, – наконец – то обмолвился Рон, покачивая в стороны головой и опасаясь, что наш с ним шёпот слушает за дверью монстр.

– Да уж, но надо идти.

– Что? – насторожился Рон.

– Достаём пистолеты, о которых мы сразу же с тобой позабыли от страха и вперёд, другого выхода не вижу, – предложил я.

– Так я про него потому и забыл, что там явно не человек, а чёрт знает кто. У человека нет столько сил, чтобы так лупить в дверь. Согласен?

– Согласен. Ну и что?..

– Ладно, только открываем дверь вместе и сразу оба заходим в дом, – поставил условие Рон.

– Нет, ты уж лучше подстрахуй со стороны, а я зайду первым, чтобы ещё нас двоих сразу не завалили.

Я встал лицом к двери, Рон немного за моей спиной. Я откинул тяжёлый крючок с петли и медленно приоткрыл как назло скрипящую дверь в коридор дома. Сердце моё бешено заколотило в груди, в висках забарабанил пульс. Ожидая нападения, я шагнул на метр вперёд в темноту, в одной руке держа перед собой оставшийся гореть единственный фонарик и освещая им себе путь, в другой вытянутой руке сжимая свой надёжный Colt Peacemaker 45 калибра.

– Выключи свой фонарик, – из коридора послышался шёпот незнакомого мне голоса справа от меня, – выключи, я тебе сказал.

Я осветил незнакомца. Передо мной стоял длинноволосый пятидесятилетний ковбой в джинсовом костюме. Он снова мне зашептал, делая знаки рукой:

– Тихо, не шуми. Выключи скорее, ты что идиот?

– Кто там, Скай? – зашептал мне из – за моей спины Рон, высовываясь из подвала.

– Это я, Рон, узнаёшь? – ответил ему ковбой.

– Ватсон?

– Да, я. Не шумите только, тихо за мной идите, потом всё объясню. Да, выключи ты, наконец, свой фонарик. Как там тебя? Скай, кажется?

Я выключил. Крадясь за ковбоем вдоль стенки, мы медленно, постепенно вышли через несколько минут из дома на улицу.

– Фух, отлично, ребята. Побежали отсюда скорее, – переведя дух, Ватсон быстренько пошёл от своего дома прочь, кивком головы зовя нас за собой. И мы за ним побежали.

Пробежав метров триста, Рон не выдержал и, остановившись, закричал Ватсону:

– Стоп, стоп, стоп! Что за дела происходят, в конце концов?

– Да, – настойчиво подтвердил я желание Рона разъяснить непонятную нам ситуацию. – Ты, Ватсон, обещал нам всё объяснить.

– Ну, ребята, сейчас не самое подходящее время. Нам нужно спешить за вашими семьями, а то не успеем ни их спасти, ни сами не спасёмся. Обратите внимание, что на улицах уже мало кто остался, все попрятались в убежищах.

И точно, только одинокие чёрные силуэты бежали куда – то сквозь тьму, полностью захватившую наш город и всю планету.

– Вот видите, нам пора, – сказал Ватсон, улыбаясь глядя на нас.

– Но как ты, умерший в девяносто девятом, сейчас в 2013-ом стоишь здесь рядом с нами и выглядишь ещё лучше, чем я тебя помню в детстве? – глядя то на Ватсона, то на меня и, видимо, ища во мне поддержку, спросил Рон у ковбоя.

– Рон, – тут же ответил Ватсон, – я прошу: оставим разговоры на потом, нам нужно спешить. Жизни ваших близких людей в опасности.

– И объясни нам, что там за чертовщина в твоём доме, в который ты нам предлагаешь привести своих близких людей? – не унимался Рон.

– Я прошу тебя, потом, Рон, – опять отвечал Ватсон, – доверьтесь мне.

– Покойнику?

Ватсон недобро посмотрел в глаза Рону и задержал свой взгляд.

– У нас, видимо, нет выбора, Рон, – вмешался между ними я. – Побежали скорее домой.

– Не нравится мне всё это, – сквозь зубы процедил Рон и рванул с места в сторону нашего квартала, где нас уже с нетерпением ждали наши дети и жёны.

Мы с Ватсоном поспешили догнать убегающего от нас Рона, и когда мы сравнялись с ним, то молча все трое синхронно ускорили бег.

Подбежав, через несколько минут, к нашему с Шарли дому мы увидели как навстречу мне, Рону и нашему новому другу Ватсону из входной двери на улицу выбежали наши с Роном жёны и дети. Они явно проглядели все глаза, ожидая появление наших силуэтов в этой кромешной тьме. Мне их так стало жаль. Сейчас как никогда раньше мы все нуждались друг в друге: и родители, и дети, и друзья – соседи.

– Господи, Скай, ну нельзя же так! – первое что мы услышали в свой адрес от моей жены.

Супруга Рона Лана, в темноте разглядывая внимательно нас, тут же подхватила Шарли:

– Рон! Ты как всегда! А это кто? – она указательным пальцем, не церемонясь, ткнула в воздухе на Ватсона.

– Это родственник… Мой родственник, Лана.

– За пятнадцать лет нашей совместной жизни он почему – то к нам ни разу и не зашёл познакомиться, а сегодня вдруг явился? Я его жена, – теперь указывая Ватсону на Рона тем же пальцем, сказала Лана.

– Я дядя Рона – Ватсон. Я только сегодня приехал из далека.

Я, Шарли и наши, двух семей трое детей, с любопытством наблюдали за знакомством родни. Лана приняла решительно – наступательный вид, Рон же, наоборот, виновато держался чуточку в стороне от своей супруги и своего дяди.

– Ни на самолёте ли прилетел? – атаковала дядю Лана.

– Нет, я пешком, – усмехаясь, парировал родственник.

– По тебе не скажешь, что ты шёл издалека. Даже не устал с дороги?

– Лана, у тебя прекрасное зрение и чувство юмора.

– Ты со мной не шути, Ватсон. Не нравишься ты мне.

– А чем же не нравлюсь?

– Во – первых, хитришь, что – то, а во – вторых, ты какой – то ненастоящий.

– Я тебя, Лана, сюда спасать пришёл, а не комплименты выслушивать, – серьёзно ответил Ватсон. – Что скажешь Рон об убежище?

Рон встряхнулся и, понимая всю свою ответственность и важность сего момента, сказал:

– Да, мы со Скаем пришли в дом Ватсона и увидели там настоящее убежище, в котором мы все вместе сможем переждать какое – то страшное событие, которое все ждут. Оно скоро должно произойти, если верить слухам. Как сами видите, многие покинули свои дома и убежали с поверхности Земли в подвалы, тоннели и тому подобное.

– Мы мало, что об этом знаем, но лучше, конечно, подстраховаться, – пояснил я.

– Зачем нам куда – то идти, если мы можем все в нашем подвале или гараже спрятаться и переждать? – спросила у нас Шарли.

– Тем более сами не знаем, что именно может произойти, – поддержала мою жену Лана. – Зачем идти, чёрт знает, куда и к кому, Рон?

– Да, нужно сказать, что там ещё … – только начал я, как Ватсон меня перебил.

– Вы не понимаете, – сказал он. – Ваше упрямство и ваша настороженность, безусловно, это хорошо. Однако сейчас, Лана, наступил тот час, когда решается судьба человечества. Через семьдесят две минуты погибнут все, кто останется на поверхности Земли. Это я тебе утверждаю со всей ответственностью. Вам нужно спасаться, пойми это. Ни подвалы, ни гаражи вас и ваших детей не спасут. В моём убежище вы не только останетесь живы, вы ещё сможете прожить там с водой и продуктами питания в течение нескольких лет, пока не восстановится всё на Земле. Решайте сами…

Мы задумались над словами Ватсона.

– А что всё – таки произойдёт? – прервала молчание Шарли.

– Всё будет плавиться, как пластилин и воск, а после ядовитый дым окутает Землю. Этот дым исчезнет только тогда, когда прольётся ледяной дождь, а дождь прекратится после того как проснётся ядро земли и из него…

– Что из него? – переспросил я.

– Потом расскажу, надо торопиться, сейчас не время…

– Откуда ты это знаешь, Ватсон? – спросила Лана.

– Так уже было когда – то на Земле и будет ещё ни один раз, – пояснил тот.

– Кто ты? – опять спросила Лана.

– Я дядя Рона – Ватсон.

Глава восьмая.

На чёрной улице уже никого не было. Пусто и совершенно тихо, ни души. Только где – то  изредка с разных сторон слышались негромкие голоса и звуки из окон тех, кто, несмотря на слухи,  решил остаться на поверхности Земли и не покидать свой дом никогда. Таких смельчаков и людей, просто не веривших кривотолкам, было не много. Кто – то из них думал сейчас о чём – то своём, кто – то  обсуждал между собой различные сценарии дальнейших событий наступившего Конца света. Странно, но разговоры этих смельчаков носили спокойный характер. Казалось, что волнение и паника, наконец – то ушли под землю вместе с теми, кто бежал туда, в надежде остаться в живых, подавшись страху.

– А ты, думаешь, что важнее всего в твоей жизни было, Таниша? – послышался негромкий голос пожилой женщины из приоткрытого наполовину окна квартиры, расположенной на первом этаже двухэтажного дома.

– Я не знаю, – раздался неторопливый ответ Таниши, произнесённый тем же голосом.

Женщина отвечала сама себе, тихонько раскачиваясь в кресле – качалке и глядя в своё отражение в небольшом старинном круглом зеркальце, лежащем на её ладони. Маленький горящий фитилёк, еле одолевавший темноту в комнате светил из последних сил на комоде неподалёку от кресла – качалки, стараясь не погаснуть сейчас. Его потрескивание нравилось Танише, с ним она была не одна.

– Не знаешь или не помнишь? Ты забыла, Таниша? Может всё – таки вспомнишь?

– Я пытаюсь…

Ответы на свои вопросы Таниша произносила очень медленно и вдумчиво, вопросы же она задавала тоже, не торопясь, но с хитрецой, словно пыталась подловить себя собственным же вопросом.

– Так ты, Таниша, что вспомнила?

– Если бы я вспомнила, о чём вспоминаю, так я давно бы уже вспомнила…

– Так ты не скоро вспомнишь.

– Вспомню…

На подоконнике распахнутого окна второго этажа в другом доме, расположенном метров в тридцати, напротив окна Таниши, сидела молодая девушка, лет двадцати, неторопливо затягиваясь наполовину выкуренной сигаретой. Её можно было без труда заметить в темноте по её светлым джинсам, белой майке и светящемуся в её руке огоньку. Она молча курила и слушала, как за её спиной в комнате беседуют её родители.

– Ты, только ни в чём себя не вини, дорогой. Мы сами решили остаться дома. Зачем нам куда – то идти, если здесь мы все вместе, а там под землёй в бомбоубежищах среди этих людей нам лучше не будет.

– Я знаю, – ответил глава семьи своей супруге. – Я вас в обиду никому не дам, хоть я и инвалид. Да и здесь, действительно, мы в своём доме. Продержимся.

– Доченька, вот зря ты столько куришь, – заботливо обратилась к девушке мать, – вредно ведь, ты же сама учёный человек, грамотная ведь.

– Да, мам, – выбрасывая на улицу далеко в сторону и вверх не затушенный окурок, согласилась девушка. – Это точно.

Окурок, пролетев в воздухе несколько метров, плавно спикировал вниз и ударился о землю. Таниша, услышав как его огонёк разлетелся на мелкие угольки, медленно подошла к своему окну и посмотрела в сторону молодой девушки, которая проводив взглядом ею же выброшенный окурок, глубоко вздохнула, развернулась лицом к родителям и, спрыгивая на пол комнаты сказала:

– А я думаю, что скоро снова станет светло и всё вернётся на круги своя. Да, пап?

– Обязательно, София. Так и будет, Солнце моё.

– Ещё чего, – прокомментировала услышанное Таниша, внимательно глядевшая в их окно.

В этот момент в дверь квартиры Таниши негромко постучали. Она, не спеша, открыла дверь долгожданному гостю, приговаривая:

– Пора, пора…

В дверь вошла беспокойная женщина, держа в руках крепко спящего младенца. Это была Линда с новорождённой Тансу, вернувшаяся только что на Землю с планеты Камней. Она торопливо прошла вглубь комнаты, едва не загасив воздушным потоком горящий на комоде фитилёк. Тот немного задымил, но не погас.

– Ветер в твоих волосах тот же что Вечность назад, – оценивающе произнесла Линде Таниша, внимательно глядя на сладко спящую Тансу.

– Я так боялась, так спешила к Вам, могущественная Таниша.

– Жизнь так жестока на этой проклятой Земле, – констатировала Таниша, как бы обращаясь к спящему ребёнку.

– Я…

– Помолчи, – прервала Линду Таниша и, повернувшись к ней лицом, продолжила. – Положи ребёнка, высунься сейчас из окна и позови громко кого – ни будь на помощь.

– Кого?

– Зови, я тебе говорю, зови.

Линда подошла к открытому окну и закричала:

– Помогите, помогите!

– Что случилось? – тут же раздался голос молодой девушки из дома напротив.

– Помогите! – ещё душевнее завопила Линда, вкладывая в свой крик все свои артистические способности. – Прошу помогите!

– Хватит, – тихо и спокойно прервала вошедшую в роль Линду Таниша, – помолчи, пожалуйста, и скорее разверни девочку и сядь подальше от неё в уголок.

– Да, Таниша, – покорно ответила Линда.

– Я только лишь Проводник, Тансу, – снова, обратив своё внимание на спящего ребёнка, продолжила  Таниша. – Я только исполню волю Творца, который любит тебя и желает сохранить тебе Жизнь. Так будет для тебя лучше…

В дверь постучали. Таниша пошла открывать дверь.

– Входите, входите, – уважительно кланялась гостю Таниша.

В дверь вбежала молодая девушка и тут же спросила:

– Бабушка, это Вы звали только что на помощь?

– Нет, ни я. Она, – указывая пальцем на маленькую спящую девочку, ответила ей совершенно твёрдо  Таниша.

– Она? – удивлённо переспросила девушка.

– Да, она. Посмотри, София, внимательнее на неё.

Девушка удивилась тому, что женщина знает её имя, но, не заострив на этом странном моменте внимание, подошла поближе к ребёнку и, не понимая в чём дело, вдруг неожиданно заметила сидящую в дальнем тёмном углу затаившуюся Линду. София только и успела испугаться, как сознание моментально покинуло её, и она под сильнейшим действием гипноза рухнула на пол в ноги, стоявшей у неё за спиной Таниши.

– Что сидишь? Положи рядом с ней Тансу, – сделала Таниша замечание Линде. – А после, когда я закончу, заберёшь это детское тело и скормишь его собакам, но уйдёшь подальше отсюда. Да не смотри на тело девчонки – ослепнешь.

Линда поспешила исполнить данное ей указание. Она уложила крошечную Тансу на пол рядом с девушкой, попавшейся им на приманку. После Таниша присела на колени между их телами,  взяла обеих за руки и зашептала себе под нос следующие слова:

– Кто есть кто? Не знаю я. Нет ответа у меня. Кто – то слева, кто – то справа. Кому смерть, кому  забава? По кому играет тушь? Выбираю из трёх Душ…

В этот момент стены комнаты и пол неожиданно задрожали, как при землетрясении, мебель запрыгала, а горящий на комоде небольшой фитилёк вдруг запылал высоким пламенем, языки его резко вспыхнули почти до самого потолка. Таниша, София и Тансу засветились ледяным белым светом, образовав сверкающее посреди комнаты кольцо из человеческих тел, завертевшееся по часовой стрелке на глазах у наблюдавшей за происходящим со стороны Линды. Искрящиеся тела всё быстрее и быстрее закружились, с каждым новым оборотом, набирая скорость. Когда Таниша максимально раскрутила собою кольцо, она вдруг исчезла в воздухе, оставив в покое тела девушки и Тансу, но забрав с Земли за собою только одну Душу ….

Всё в комнате тут же успокоилось. Через несколько минут Линда, увидев, как тело младенца покидает Жизнь прослезилась над крошечной Тансу, крепко сжавшей свои маленькие кулачки. Она взяла на руки синеющее тело ребёнка и прижала его к себе. Тансу уже не дышала. Её кукольное сердце замерло. Линда накрыла платком сердитое окаменевшее лицо девочки и пошла с ней прочь из этого дома. Нужно было ещё скорее найти собак и окончательно замести следы.

Только Линда вышла на улицу, как к Софии, оставшейся одной лежать на полу, вернулось сознание. Она вздрогнула, будто по ней пробежал электрический заряд тока, и застонала, открыв свои глаза и приподнимаясь на полу. Девушка совершенно не узнавала комнату, где она сейчас находилась и, абсолютно не помнила то, как сюда попала. Её взгляд остановился на маленьком, горящем на комоде фитильке и не спеша покачивающемся кресле – каталке. Правая ладонь болела, как при ожоге. Раскрыв её, она прочитала на ней свежую чёрную татуировку: Таnsu.

Глава девятая.

Подойдя к Огненному зеркалу Люк, перед тем как шагнуть в него, оглянулся назад, почувствовав чьё – то присутствие у себя за спиной. Это была его мать с Линдой. По их лицам было ясно, что очередное путешествие Короля планеты Камней по ту сторону зеркала откладывается – произошло что – то ужасное. Алис была растерянна, её потряхивало.

– Что? – разворачиваясь к ней, спросил Люк.

– Тансу, – Алис скривила лицо и зарыдала, – пропала…

– Как это пропала?

– Не знаем, её нигде нет, – пояснила взволнованная Линда. – Последний раз мы её видели спящей в своей кроватке.

– А где Ральф?

– Он везде ищет Тансу, но не может найти, – сквозь слёзы добавила Алис, – Люк, её здесь нет, на всей планете, я чувствую, её нет. Девочку украли, сынок…

– Зачем? – спросила, прижимая к губам свои дрожащие руки, сочувствующая матери Линда.

Люк молча отвернулся от причитающих женщин и одним махом шагнул в Огненное зеркало. Языки пламени заключили Короля планеты Камней в объятия и скрыли его по ту сторону Жизни.

Люк влетел в разноцветный, играющий огнями, тоннель, крутящийся вокруг него, и постепенно расширяющийся в форме конуса. Мозаика красок явно привлекала внимание мальчишки. Он в это мгновение даже отвлёкся от собственных переживаний по поводу пропажи своей новорожденной  сестры и с любопытством следил своими огромными глазами за игрой подсвечивающихся изнутри узоров. Здесь всё другое  казалось бессмысленным…

Его полёт сопровождала лёгкая музыка перезвона колокольчиков. Ещё немного и перед  Люком   открылось ярко – голубое небо, водопадом стекающее куда – то вниз. Он с лёгкостью птиц парил над этим небесным потоком, а потом также резко, как небо, сорвался за ним со скоростью падающих с гор глыб. Через пару мгновений небо сделало резкий виток вверх и разлетелось над Люком как фонтан, в брызгах которого он улыбался от полученного на таком небесном аттракционе бесконечного удовольствия. Люк был тут уже не первый раз. Он знал, что когда – то здесь был и Кризхин. Мальчик уже знал Тайну о том, что и сам он до того как родился на земле Люком бывал здесь стократно.

Наступила тишина… И только откуда – то из далека  послышался шёпот человеческой речи, эхом проносившийся мимо Люка так, что было совершенно непонятно: он движемся навстречу шёпоту или шёпот приближается к нему? Люк замер и прислушался к звукам.

– Люк, – послышалось многозвучное эхо, – Люк… Король планеты Камней знал, что это Души Мастеров.  Он хотел говорить с Ними.

Вдруг из ниоткуда перед ним вдалеке из розового тумана медленно проявились огромные зеркальные двери. В их отражении Люк казался совсем маленьким светящимся огоньком с очертаниями несовершеннолетнего мальчишки. Приблизившись к дверям Люк, ясно видя собственное отражение, внимательно вгляделся в себя, как – будто бы это зеркало позволило ему заглянуть глубоко – глубоко в собственную Душу. После Люк поднял свой взгляд высоко – высоко вверх по зеркальным дверям и увидел, что у них нет конца…

Двери плавно открылись перед ним, и он вошёл в Мир времени. Какое чудо для всех Душ – возможность увидеть и прочувствовать окружавший их в Жизни Мир глазами неба, прикосновением земли, касанием ветра, воды или солнечных лучей и других объектов среди которых когда – то находилась Душа. Даже камень сохранял навечно информацию о происходящем вокруг него или рядом с ним. Все связи с Жизнью оставили навсегда след в информационном поле Земли и Космоса. Доступ к этой информации находился здесь в Мире времени. В отличие от умерших людей, чьи Души обязательно оказывались здесь, Люк с помощью Огненного зеркала по собственному желанию, как когда – то и Кризхин, имел возможность, будучи живым, попадать сюда и возвращаться обратно.

Навстречу Люку по воздуху приближался Мастер. Душа Мастера с таинственным именем Феликс в темноте светилась тёмно – фиолетовым светом. Феликс каждый раз, как Люк встречался с ним, всегда уже заранее знал то, зачем пожаловал мальчик. Не дожидаясь вопросов, Мастер сказал:

– Душа Тансу жива, но сердце её уже не бьётся, Люк. Тонкая нить едва не порвалась…

Тяжёлая тихая скрипка и глухой стук клавиш медленно прошлись по Душе Люка, как похоронная процессия, унося от него навсегда родную Душу сестры. Печальная мелодия флейты, как боль утраты птицей закружила вокруг да около него. Он услышал, как зарыдала, завыла и застонала Душа Тансу, оставившая своё детское тело, растерзанное бродячими собаками.

– Меж гор и вдоль океанов, слышали все, как летала она и выла, а после забилась в самой глубокой пещере и не выходила оттуда три дня, так больно поступили с ней, – продолжал Феликс. – Сейчас она живёт на Земле и совершенно не помнит о том, что случилось.

– Кто украл Тансу?

– Так должно было быть, Люк.

– Да как же это можно понять?

– Да, другого не было пути, Люк, это произошло для того чтобы сберечь тебя и всех людей, живущих сейчас на Земле. Она бы убила тебя. В этом, к сожалению, и было предназначение твоей новорождённой сестры. После последнего удара твоего сердца на Земле начнут тут же погибать люди. В твоём сердце установлен смертельный пусковой механизм для всего населения Земли. Именно поэтому ты оказался на планете Камней подальше от человечества. Враг Кризхина – отец твоей сестры Тод, погубивший твоего родного отца, решил с помощью Тансу завершить свой жуткий план по ликвидации людей на Земле.

– Как мне найти её?

– Никогда не ищи Душу Тансу, Люк. Она сама того не осознавая, покончит с тобой при первой же возможности. Возвращайся на планету Камней и успокой свою мать, помоги ей пережить это горе и постарайся скорее забыть свою сестру. Только так будет лучше…

Глава десятая.

Чесли Мур изо всех сил торопился в свою лабораторию. Он знал, что у него очень мало времени на подготовку к очередному  жуткому событию на Земле. Оставалось около пары часов. Нужно было успеть перенести всё самое важное в подземные помещения лаборатории, задраить все входы и выходы, проверить вентиляционную систему и настроить аппаратуру наблюдения за поверхностью Земли и Космосом. Всё придётся делать самому, персонал обслуживающий собственную лабораторию астрофизики профессор распустил сразу же через пару недель после 21 декабря 2012 года. Однако несколько студентов университета по собственной инициативе постоянно крутились в лаборатории с Муром, но сейчас, решил профессор, если он их там застанет, то тут же выгонит – рисковать чужими жизнями он не станет. Ведь он не только хотел следить за всем происходящим с планетой, он решил сам участвовать во всём этом – у него был собственный план.

В лаборатории к счастью никого не было. Чесли Мур тут же принялся за дело. Он так спешил, что из его рук то и дело падали на пол книги, папки, диски для компьютера и прочие необходимые для дальнейшей работы предметы.

– Давайте, профессор, я Вам помогу, – послышался из – за спины знакомый Муру молодой женский голос.

– Ты откуда здесь взялась, София! – вскрикнул от неожиданности Мур. – Ты что здесь делаешь? Как ты так гуляешь в этой тьме одна и не боишься? В конце то концов!

– Я только что пришла, мне как – то сегодня не по себе, профессор, – подойдя к учителю и забирая из его рук кучу всяких тетрадок и бумаг, ответила София. – Грустно почему – то.

– Нет, нет, – отрицал Чесли, не отдавая вещи своей ученице. – Я сам, а ты иди, пожалуйста, срочно отсюда. Тебе нужно скорее уходить.

– Что случилось, профессор? Вы на себя не похожи.

– Ну, знаешь, дорогая, не время меня обсуждать. Ты почему не пошла как все в подземные убежища и где твоя семья?

– Вы сами верите, что на Земле скоро произойдёт нечто ужасное?

– Да, – совершенно  твёрдо, глядя в зелёные глаза Софии ответил Мур. –  И это будет посерьёзнее, чем то, что случилось 21 декабря. Ты ещё так молода, София. Тебе нужно спасти свою жизнь, понимаешь, дитя моё. У тебя всё ещё впереди. Уходи, я прошу тебя.

– Мы с родителями решили быть в своём доме, – всё же забирая из рук Чесли канцелярское барахло, пояснила девушка, так же пристально глядя ему в глаза. – Пусть крысы бегут, а мы остаёмся.

Она развернулась к профессору спиной и пошла относить, силой вырванные из рук профессора вещи в дальнюю комнату, как бы не обращая внимания на услышанные просьбы. Чесли побежал за ней.

– Солнце моё, я прошу тебя, выслушай меня.

София развернулась лицом к учителю и сказала:

– Слушаю Вас, профессор.

Достав из кармана платок, и быстро протерев выступивший на лице пот, Чесли продолжил:

– Твоё упрямство и твой характер, безусловно, являются твоим преимуществом в твоей научной деятельности. Да, ты одна из лучших. Это факт. Однако сейчас, София, наступил тот час, когда решается судьба человечества. Через семьдесят две минуты погибнут все, кто останется на поверхности Земли. Это я тебе утверждаю со всей ответственностью. Тебе нужно спасаться, пойми это.

– Прекрасно, я остаюсь с Вами здесь под землёй, – с долей иронии ответила девушка.

– Ты не веришь мне, – сожалея, вздохнул Мур.

– Верю. Я буду Вам помогать здесь. Вы так торопились тут, когда я вошла.

– Да, но это невозможно.

– Почему же?

– Во – первых, я не стану рисковать твоей жизнью. Я не намерен здесь отсиживаться, у меня есть определённые задачи, которые мне необходимо решить. Возможно, я осмелюсь рискнуть собой, но только не тобой. Эта лаборатория, вероятно, будет уничтожена в скором времени.

– А во – вторых?

– Во – вторых, у тебя есть родители. Если тебе наплевать на их беспокойство о тебе, то ты хотя бы можешь позаботиться о них и увести их под землю на время. Пока не поздно.

По лицу Софии Чесли понял, что её сердце затронули слова о родителях. Нужно было до конца дожимать эту тему, и профессор, перешагнул через собственно всё, из чего он состоял. Мур предпринял последнее:

– И в – третьих, ты не нужна мне больше, понимаешь, просто не нужна.

Лицо Софии тут же покраснело, глаза залились слезами, губы задрожали. Она никогда не слышала от своего учителя таких слов.

– Просто не нужна? – шёпотом переспросила она, надеясь на то, что ей послышались слова профессора.

– Да, не нужна, – через силу выдавил из себя Мур.

Стремительно вниз по правой щеке Софии скользнула, сорвавшаяся как в пропасть, с нижнего века, слеза. И тут же по левой, и снова по правой. Девушка, подойдя близко к профессору, протянула ему обратно, совсем недавно отобранные у него тетрадки с бумагами и тихо сказала:

– Прощайте.

Чесли Мур не мог смотреть ей в глаза. Он опустил свой взгляд на руки Софии и вдруг увидел на её правой ладони свежую чёрную татуировку: Таnsu. Тревога и страх тут же сковали сердце профессора. В висках бешено застучал копытами пульс. Жар разлился волной по всему его телу, словно, только что огненное цунами поглотило миллионный город. Смерть и ужас, боль и горе, плач и стоны – вот что мелькало перед глазами профессора, когда он увидел эту татуировку. Он был крайне напуган.

– Нет, постой, София! – остановил девушку Мур, взяв её за руку. – Я погорячился, я…

– Погорячился?…

– Да, подожди, прошу тебя.

– Я Вас не понимаю, профессор? Вы же выгоняли меня только что?

– Я виноват, прости. Я очень переживаю за будущее… Твоё будущее.

– Вы что – то не договариваете…

– Я… я должен поговорить очень серьёзно с тобой и кое – что объяснить тебе…

София обняла Чесли, как своего родного отца:

– Хорошо, профессор. Я слушаю Вас.

Чесли Мур осторожно освободился из объятий Софии и жестом руки пригласил её присесть в кресло, сам же он уселся недалеко от неё на край стола и тщательно стал потирать друг о друга ладони, что совершенно было не естественно для него. София про себя отметила заметное волнение своего учителя, который, видимо, не знал с чего же начать важную беседу.

– У каждого из нас есть своё предназначение в жизни, София, – очень тихо сказал профессор, глядя в глаза девушки. – Мы все рождены для чего то, просто так ничего не бывает. Кто – то желает в своей жизни найти своё назначение, а кто – то даже не задумывается над этим и просто живёт, не осознавая ни себя, ни окружающий Мир таким, какой он есть на самом деле. Один умирает, достигнув определённую цель, и переходит на следующий уровень совершенства, а другой возвращается на дополнительный круг и в следующей жизни начинает всё сначала. Да, желание искать и находить свою дверь – удел избранных, но и среди них есть те, кто так и не дойдёт до конца пути, остановившись перед самым поворотом, и никогда не узнав то, что останется навечно ждать его там.

София, как заколдованная, внимательно слушала и представляла всё то, что говорил ей Мур.

– Там за поворотом каждый человек может найти только лишь одно – найти самого себя без своих тревог и волнений, проблем и сомнений, желаний и размышлений. Всё это существует либо в теле, либо в уме. Там же территория Душ. И поверь мне, что это самая величайшая находка для каждого – увидеть самого себя вне тысяч и одной игры. Встретить настоящего себя – это чудо, равного которому нет из всех земных чудес и сокровищ. Я подскажу, как тебе найти свою дверь туда, где ты есть.

София молчала. Она смотрела прямо на профессора, но уже не видела его и он это знал. Он ведал то, что сейчас наблюдала София. Перед ней, словно во сне, уже был Кризхин, который наклоняясь поближе к девушке, продолжал:

– Вот эта странная татуировка на твоей ладони, ты помнишь, откуда она?

– Это … Нет, не помню…

– А ты прочитай её, – предложил Кризхин, начиная околдовывать Софию.

– Тансу… Это имя…

– Хорошо. Чьё имя?

– Моё…

– Правильно, твоё, Тансу.

– Но как же? – задумчиво произнесла она.

– А это не важно…

– Может и не важно…

– Ты слышишь своё дыхание?

– Слышу…

– Значит, ты и себя слышишь?

– Слышу…

– Какая ты, Тансу?

– Необыкновенная… и весёлая…

– Почему?

– Потому что мне легко.

– Ты видишь кого  – нибудь ещё?

– Да.

– Кого же?

– Брата своего вижу. Он собирается уйти от меня. Он говорит мне, что он навсегда уйдёт, так как нужно именно так.

– Кому нужно?

– Говорит, что всем людям так нужно, иначе все погибнут из – за него и меня…

– И что ещё, Тансу?

– Брат говорит ещё, что я должна следовать за всеми людьми под землю … И ещё говорит о каком – то человеке…

– Каком человеке?

– Мужчине…

– Хорошо. А кто он? Как выглядит? Ты видишь его?

– Вижу… Он не такой как все другие…

– А какой?

– Особенный…

– Ты запомнишь его, Тансу?

– Конечно, запомню.

– Вот и хорошо. Что там ещё?

– Брат уже уходит…Он прощается со мной… Я сейчас заплачу…

– Плач, если хочешь.

– Да, извините… Это же Люк… Мы больше никогда не увидимся?

– Вы ещё увидитесь, Тансу, я обещаю тебе, но не сейчас, отпусти его.

– Да, хорошо… Но это очень трудно… (пауза). Он ушёл… И что дальше?

– Ты сама знаешь, Тансу, что будешь делать дальше.

– Да, мне надо идти. У меня очень мало времени. Через тридцать шесть минут всё начнётся, а мне нужно успеть забрать родителей и бежать в подземку иначе ничего не получится.

Глава одиннадцатая.

София выбежала из лаборатории профессора на пустую улицу и, что было сил, рванула в сторону своего дома, она знала, что у неё в запасе оставалось чуть больше 40 минут. Не чуя своих ног, она летела к своим родителям, София обязана была их спасти. Оказалось, что остаться на поверхности Земли, как думали и решили они раньше, было самым нелепым заблуждением. Смерть безжалостна и бессердечна, а противостоять ей сейчас абсолютно неразумно!

Живо перепрыгивая через стремительно появляющиеся на пути из темноты препятствия и преграды, София прокручивала со скоростью своего бега две совершенно разные параллельные друг другу судьбы, которые по воли Творца, вопреки всем земным законам, пересеклись в ней. Именно в ней! Все эти мысли одна за другой выскакивали как пули из пистолета и точно летели навстречу! Шансов уклониться от них не было, они точно били в самую грудь Софии, мчащейся вперёд к будущему Земли, но она не сбавляла темп. В голове играл рок, тяжёлый рок. Это был сам Оззи Осборн! София недоумевала над решением Господа: как можно было в одном теле скрестить учёного атеиста и маленькую чародейку! Если София сама в свои двадцать четыре года только и занималась тем, что постигала законы мироздания, то новорождённая Тансу в её месячном возрасте уже представляла для этого самого Мира колоссальнейшую опасность!

«Ещё два квартала и я буду дома, а после всё равно разберусь в этой ситуации – выход, как и вход, есть везде, у всех и всегда. Независимых тел и систем не бывает, всё с чем – то взаимодействует, а если на самом деле так, то я стану ключом от этого замка! Вот только чуть позже, не сейчас».

Так думала София в тот момент, когда со всего маху врезалась в выбежавшего из – за угла на неё человека. Их столкновение было неожиданно для обоих. Они, разлетелись, как биллиардные шары по столу в разные стороны от удара, на несколько мгновений даже потерявшись в пространстве. Им на помощь подбежали ещё несколько человек.

– Скай, ты сильно ушибся? – услышал я голос своей супруги Шарли, протягивающей мне носовой платок. Из моего разбитого носа лилась кровь.

– Вы сильно ударились, девушка? – испуганно спросил Рон у сбитой на землю Софии, вокруг которой собрались наши дети, Рон и Лана.

– Ты бы лучше ей руку подал, джентльмен, – ухмыльнулся Ватсон, подходя к Софии и протягивая ей свою ладонь. – На лбу у Вас, дамочка, будет синяк.

– Спасибо, – ответила она и с помощью Ватсона поднялась с Земли, потирая свой лоб. – Странно, на улице совсем нет людей и тут мы с Вами, – София показала пальцем на меня, – нашли друг друга в этой Тьме.

– Да, – подтвердил я, тоже вставая на ноги, и прикрывая носовым платком лицо. – Вы уж меня простите.

– Ладно, не стоит, это я задумалась, когда бежала. Тороплюсь за родителями, нужно успеть до вспышки.

– Какой ещё вспышки? – в один голос спросила Шарли и Лана, пострадавшую девушку.

– А…, – протянула она, уже разворачиваясь и готовясь рвануть от нас в своём направлении. – Вы, наверное, не знаете… Но Вы же тоже почему – то и куда – то спешили? Извините, ещё раз, но мне действительно пора.

– Нет, уж, постойте, милочка! – распереживался Рон. – Говорите нам, что Вы знаете.

– Я ничего не знаю…

– Это, по крайней мере, нечестно, – настояла Лана.

– Хорошо, – смилостивилась София. – Через двадцать минут будет яркая вспышка, которая сожжёт всё живое на Земле. Нужно как можно глубже прятаться под землю. Это всё, что я знаю. А теперь я побегу, мне надо к родителям.

Мы замерли, представляя то, как огненная вспышка палит не только, как выразилась девушка  «всё живое на Земле», но и именно нас всех вместе и каждого по отдельности, одновременно, беспрекословно и безвозвратно. О, ужас! Девушка сделала пару шагов от нас и побежала прочь. Лана крикнула ей в след:

– Как тебя зовут?

– Тансу! – ответила, не оборачиваясь, София.

– Редкое имя, – сказала Шарли. – Оно означает, насколько я помню, «подобная рассвету».

– Друзья, до этого рассвета, точнее вспышки, уже осталось девятнадцать минут, – заметил Ватсон. Постоим ещё?

– Не нравишься ты мне, Ватсон, – ответила ему Лана. – Побежали, чего стоишь?!

Буквально через шесть минут мы подбежали к жилищу Ватсона и тут же направились к беседке, где располагался спуск в шахту. Ещё через восемь минут мы все – Я, Шарли, наша дочь Джоди, Рон, Лана, их двое сыновей, Ватсон – уже были внутри убежища. Ватсон намертво изнутри запер за нами дверь. До вспышки оставалось ровно пять минут. Мы замерли в ожидании. Наши сердца бешено стучали в гробовой тишине. Мне представилось, что они рвутся на свободу, словно запертые птицы в клетке, но уже шёл обратный отсчёт: 5,4,3..

Наша дочь Джоди, внимательно осматриваясь вокруг неожиданно, спросила:

– Пап, а тут никого кроме нас нет?

…2,1…

Глава двенадцатая.

За пятнадцать минут до вспышки София забежала домой, где при свете свечи тихо сидели и ждали её, глядя в окно родители. Уже около четырёх лет каждый день, а точнее каждый вечер, мать и отец вместе проводили время в ожидании Софии с работы, из университета или из лаборатории Чесли Мура. С тех пор, как Рокки, отец Софии, получил производственную травму, сломавшую ему, крепкому мужчине, всю жизнь их семья только окрепла. До несчастного случая он позволял себе многое из того, что могло в любую минуту разрушить всё. Бесконечные пьянки, бесшабашные друзья, лёгкие деньги, безжалостные скандалы и всё тому подобное, казалось, никогда не прекратится. Однако у Господа лопнуло терпение и совершенно неожиданно всему этому беспределу пришёл конец – Рокки стал инвалидом.

В тот день электрический кабель передвижного сварочного аппарата, как обычно, под напряжением таскался за сварщиком, чинившим кузов очередного аварийного автомобиля по полу авторемонтного участка, где Рокки трудился двенадцатый год в должности бригадира. Случайно выпавшая при очередном замахе из рук одного из мастеров тяжеленая кувалда, при ударе о пол повредила целостность кабеля, но этого тогда никто не заметил. А через пару минут злой после вчерашней гулянки и вечно недовольный своей жизнью и работой мастеров бригадир Рокки ворвался с улицы в кузовной цех. Он наносил очередные оскорбления в адрес всех кого видел перед собой до тех пор, пока просто не наступил только что промокшим насквозь под дождём ботинком на оголённый участок кабеля. «Какая тут техника безопасности, – успел подумать про себя Рокки, когда по нему хохоча, пробежал бешеный заряд электричества, – одна опасность…».

Конечно, его жена и дочь были в ужасе от того, что у Рокки после электротравмы парализовало нижние конечности, но спустя полгода они свыклись с этим горем и в глубине души неоднократно говорили Богу спасибо, что Он всё – таки обратил на Рокки Своё внимание. Действительно его как подменили: он стал необычайно вежлив, добр и внимателен к окружающим, абсолютно нетерпим к спиртному и выпившим людям, а хаос, царивший в семье куда – то сам исчез, будто его тут никогда и не было. Своё инвалидное кресло Рокки со временем даже перестал замечать, он сросся с ним.

Сейчас же, увидев вернувшуюся домой Софию, родители как всегда обрадовались ей, но дочь опередила их, не дав сказать им и слова:

– Выслушайте скорее меня. У нас с вами всего пятнадцать минут, чтобы убежать отсюда в убежище.

Оба родителя удивлённо смотрели на Софию, но она торопилась:

– Папа, я прошу тебя вытянуть перед собой руки и немного приоткрыть рот, а ты, мам, срочно зажги вторую свечу и дай мне. И ничего не спрашивай у меня, всё потом объясню.

Мать и отец беспрекословно повиновались Софии, они были уверены, что она знает то, что сейчас делает. Обе горящие свечи София дала отцу в вытянутые вперёд слегка трясущиеся руки, он  заволновался. Мать тоже напряжённо следила за происходящим, не понимая, что сейчас будет, но то, что она увидела дальше – было просто немыслимо.

София зашла за спину отца и, проводя очень медленно по воздуху снизу вверх вдоль позвоночника Рокки обе свои ладони, стала нашёптывать странные слова:

– Царь Огня сюда идёт и к себе тебя зовёт. Утро красное гори, зажигай свои огни…

Вдруг в груди Рокки вспыхнул свет и медленно пополз внутри его тела вверх к голове, сопровождаемый извне руками Софии. Она, плавными движениями, будто захватывала его и тянула вверх за своими ладонями. По выражению лица Рокки было ясно, что он при этом не испытывает никакой боли, однако чувствует внутри себя необычное движение сгустка энергии. Когда свет дошёл до головы он просто плавно вылетел из открытого рта Рокки в виде маленькой шаровой молнии диаметром с грецкий орех и абсолютно спокойно направился прочь в открытое окно. Вылетев на улицу этот электрический шарик, замер на одном месте, потом заискрился как бенгальский огонёк, прощаясь с наблюдающим за ним в недоумении Рокки, и тут же молниеносно устремился вверх в небо, где и исчез.

– Всё, – спокойно прокомментировала произошедшее София. – Встань и иди, как говорится в таких случаях.

После увиденного ни у матери Софии, ни у самого Рокки даже не было ни малейшего сомнения в словах дочери. Они смотрели друг на друга и верили в чудо. Рокки сделал глубокий вдох и осторожно приподнялся из своего инвалидного кресла, опираясь на подлокотники. Он сделал первый шаг, потом ещё один и ещё один, и зарыдал. Его жена тоже не могла сдержать своих радостных слёз и обняла мужа, но их тут же  прервала София:

– Нам нужно торопиться, у нас осталось восемь минут. Если мы не успеем спуститься под землю, то сгорим заживо.

В совершенной растерянности её родители, шокированные произошедшим чудом, не поняли о чём сейчас сказала им дочь, но они безропотно, взявшись за руки, поспешили за ней. Уже через семь минут они живо спускались в подземку на ближайшей от их дома станции метро, которое перестало работать сразу же после 21 декабря 2012 года. Неслась последняя минута. София, торопясь и  помогая родителям бежать по ступенькам давно вставшего эскалатора, считала про себя последние секунды: 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1… всё…

Через смотровое окно иллюминатора лаборатории Чесли Мур увидел, как над городом взорвалась гигантских величин молния – Бог Солнца вмиг рассёк материю Кокона. Чёрная ткань стремительно поползла в  разные стороны, со свистом  обнажая похищенное у людей голубое небо, которое тут же полыхнуло алыми языками пламени и стало ярко – красным. Профессор только  зажмурился от ослепительной вспышки, а она уже коснулась поверхности Земли и резво полетела вперёд, образуя вокруг планеты смертельную огненную петлю. Жар залил лицо, голова дёрнулась. Чесли живо захлопнул окно и застонал – его глаза слезились от рези и боли. Он поспешил открыть флакончик с глазными каплями, закапал глаза и, рухнув от бессилия в кресло, завыл, кусая нижнюю губу.

На поверхности Земли пламя поглотило всё. Стеклянно – пластилиновый цветной город безвозвратно таял. Он огненной рекой и искрящимися ручьями растекался по поверхности, затекая и заполняя земные щели. Гул космического ветра и криков земных тварей, доносившихся ото всюду, перемешал явь и сон. Кипящее кровавое месиво пузырилось несколько дней, а после стихло. Засвеченная киноплёнка не сохранила даже искажённое стекло объектива. Лишь только тишина, мертвая тишина вокруг.

Через трое суток ядовито – белый дым пепелищ стелился над Землей, напоминая Чесли Муру, продолжавшему вести своё наблюдение за поверхностью планеты, утренний густой туман. Безмятежное голубое небо, лениво отдыхая, покоилось над сгоревшим почти дотла городом, а Солнце не спеша выползало из – за линии дымящегося горизонта.

Профессор, подошёл к своему рабочему столу, открыл свой дневник и написал в нём следующее: «Ликвидировать всё то, что не является тобою». После он, не торопясь приблизился к висевшему на стене зеркалу и осознанно вгляделся в него. В той глубине он увидел смотрящее ему в глаза Время. Зеркальная волна из самого далека плавно начала своё движение и мягко перемещаясь навстречу Муру выбежала за край и, пробежав дальше по воздуху, полностью накрыла стоящего перед собой человека. Абсолютная пустота возлежала вокруг профессора, который только сейчас внезапно впервые увидел себя. Вне сущностей, которыми он когда – то являлся на Землю, он обнаружил собственное существо, освободившись от всего, что не было им. Его суть вышла наружу. Впервые он встретился с самим собой…

Очень – очень  древнее создание, прожившее много жизней, глядело в зеркало. Только два ярко – жёлтых зрачка и больше ничего, без прошлого и будущего, без зла и без счастья. Это был не человек…

Глава тринадцатая.

Ватсон был очень доволен тем, что его бомбоубежище устояло перед катаклизмом и сохранило, как он и обещал нам, своим гостям, нашу жизнь. Он кичился этим. Своим поведением, на четвёртый день нашего заточения, Ватсон уже порядочно надоел всем нам, хотя, безусловно, мы были у него в долгу. Он больше молчал, стараясь не замечать нашего присутствия, а если говорил, то постоянно повторял как бы между прочим одну и ту же фразу:

– Да, чтобы вы без меня делали? Ну, да ладно…

– Слушай, ковбой, ты определись и скажи нам, сколько мы тебе теперь должны за твоё гостеприимство? – не выдержала Лана. – Что ты как попугай заладил одно и то же?

– Я сколько захочу столько и буду говорить. Ты мне не указ тут, – отрезал Ватсон, накаляя и без того тревожную обстановку.

– Ты нам намекаешь, может, на то, что нам пора собираться и уходить, заботливый ты наш? – не останавливалась Лана.

– Гости хороши только на день, – подключилась к стычке Шарли, – но ты же сам позвал нас сюда, Ватсон. Тем более ты нам сам говорил, что всё это не на пару дней!

– Ну, вот и начался дождь, – прервал их я, наблюдая в зрительную трубу, выведенную над землёй над нами, – как ты и пророчил, Ватсон. – Не стоит с нами ссориться, ты лучше скажи, откуда всё – таки ты знал об этом дожде?

Ватсон, задрав нос, подошёл к зрительной трубе, знаком ладони демонстративно подвинул меня в сторону, посмотрел в окуляр, и ответил:

– Да, это он, ледяной дождь. Какая красотища!

На часах было около двух часов дня, свинцовые тучи затянули полуденное небо. Холодный дождь лился на остывавшую после пожара Землю, смывая с её поверхности ужас и страх. Через стёкла и зеркала зрительной трубы было ясно видно отсутствие, там сверху над нами, каких – либо живых существ. Ни души…

– Как там, в песне, Скай? «Кто сказал, что Земля умерла? Нет, она затаилась на время…» Так, кажется? – усмехнулся Ватсон, отрывая свой взгляд от окуляра.

– Помнится, ты ещё говорил о земном ядре, о том, что оно проснётся и из него, – пришёл на помощь  мне Рон, – что из него, Ватсон? Ты обещал, что потом расскажешь нам.

– Мало ли что я обещал,  – раздражённо ответил племяннику дядя.

– Нет, так дело не пойдёт, – не давая Ватсону уйти от интересующей нас темы, настояла Шарли. – Мы всего около ста часов тут все вместе с тобой, а у нас уже начались недопонимания.

– Я заметила, ковбой, что тебя наши дети сильно стали раздражать? – снова атаковала Лана. – Нам что им запрещать играть? Они же ведь дети! Не запереть же их в несуществующей здесь игровой комнате.

Наша троица ребятишек уже за эти дни обследовала все уголки убежища и к этому моменту стала терять свой интерес к дальнейшей игре. Они всё время пытались нам назло вопреки нашим запретам нажимать на кнопки, дёргать рычаги и тому подобное. К примеру, вчера Ватсон в гневе набросился на сына Рона и Ланы, который чуть не отключил систему подачи воздуха в помещения убежища.

– Он едва не задушил нас! – кричал он. – Если родители не в силах с ним справиться, то я сам разберусь с этим вредителем!

– Он же ребёнок. Ему только десять лет, Ватсон, побойся Бога, – заступилась за мальчишку моя супруга Шарли.

– А что мне Его бояться? Сами бойтесь, – отвечал хозяин убежища.

Тем не менее, казалось, что наши уговоры и запреты только подзадоривали наших детей. Наша дочь Джоди тоже была как не своя. Она вместе с сыновьями Рона несколько дней носилась по помещениям, как сумасшедшая, визжала, закатывалась от смеха, а сегодня, наконец – то устала и  выдохлась. Конечно, мы взрослые, понимали, что дети таким образом, сами того не осознавая, снимают своё психическое напряжение и переутомление, которые как снежный ком заполняли с каждым новым днём всё большую часть этого замкнутого пространства.

– Хорошо, коль так, то давайте расставим все точки, – предложил нам Ватсон, взяв себя в руки, выпрямившись перед нами во весь рост и начав прохаживаться перед нами взад и вперёд. – Друзья мои, на Земле после Солнечной вспышки, которая недавно произошла вследствие падения на Солнце наикрупнейшей кометы, превышающей во много раз размеры самой Земли, погибла большая часть населения. Точнее если, то две трети её. Вам же достался счастливый билет, я вам его дал.

Мы молча слушали Ватсона. Даже наши дети прекратили свои потехи и прижались поближе к нам, понимая важность момента. Мы все внимательно следили за дядей Рона, шагающим по линии, будто нарисованной на полу. Когда он доходил до её конца, то он на месте медленно и аккуратно разворачивался на сто восемьдесят градусов и направлялся обратно, продолжая свой сказ:

– Этот ледяной дождь очистит Землю, он будет идти ещё несколько дней. И только потом эта планета будет  готова принять оставшихся в живых людей обратно на свою поверхность. Снова потечёт река Жизни с каждым новым восходом Солнца набирая силы и ускоряя свой темп. Постепенно всё восстановится. Ещё раз всё должно повториться, а после опять и вновь.

Ватсон тяжело вздохнул и остановился, прервав на мгновение свой рассказ. Он внимательно всмотрелся в пол на невидимую линию. Потом опять сделал шаг вперёд и заговорил:

– После того как часть уцелевших в подземельях людей поджарит земное ядро и раздавит движение титанических плит на верх уже поднимется ещё на две трети меньше жителей Земли. Это незначительное остаточное число людей должно будет научиться жить в совершенно новых для них условиях, абсолютно напоминающих им из истории человечества страницы с описаниями жизни древних людей в каменном веке, а то и похуже. Таким образом, всегда происходит очистка планеты от лишних бесполезных существ. А те, кто якобы по случайности, как может показаться, остаются в живых на самом – то деле не везунчики или счастливчики, нет. Их лично выбирает Создатель, оценивая каждого по достоинству, вкладывая в каждого свой определённый смысл.

У каждого из нас в сознании промелькнуло то, о чём говорил Ватсон. Мы смотрели друг на друга и видели в чужих глазах чужого страха силу и как – то всё совсем наоборот. Всё вокруг  кружилось и летело в какую – то бессодержательность и пустозвонство этой земной жизни. «Лишь  только каждая могила по – своему в глазах отозвалась».

– Но и это, друзья мои, ещё не всё. На этот раз дела обстоят несколько иначе. Тем, кто после поднимется на поверхность Земли, предстоит ещё один экзамен. Сама смерть поджидает их там, она продолжит охоту за людьми. У неё всегда есть одна сокровенная цель – покончить с человечеством раз и навсегда. Пока ей это, как вы видите сами, не удавалось…

Долгое молчание. Наконец паузу прервала Шарли:

– Получается, что мы всё – таки выйдем отсюда! Это хорошая новость.

– Поживём – увидим, – ответил ей Ватсон. – Я прожил очень долго. Мне жаль вас людей – человечков. Вы пытаетесь познать законы природы, которые созданы Творцом и стараетесь их изменить под себя лишь с целью наживы. Вы живёте ради фальшивых богатств, а не ради истинного счастья, алчности вашей нет границ. Вы не чтите Создателя.

– Так, а откуда ты всё это знаешь? – прорвало Рона. – Может ты эту сказочку выдумал? И ты, когда мы со Скаем бежали с тобой из твоего дома, обещал объяснить нам, что за тварь у тебя там пряталась? Помнишь?

– Какая ещё тварь? – встрепенулась Лана, будто только что очнулась от навеянного нам Ватсоном сна. – Рон, ты что – то утаил от меня?

– От нас, Скай, – поддержала подругу Шарли, обращаясь ко мне.

– Когда мы были до вспышки здесь в доме Ватсона, – попытался объяснить я, – на нас с Роном что – то пыталось напасть…

– Напасть? – испуганно переспросила моя дочь Джоди.

– И ты нам ничего не сказал? – подхватила Шарли.

– Я не успел, – начал было я, но тут между всеми нами завязалась настоящая словесная перепалка.

Рон ругался с Ланой, Шарли со мной, после все вместе что – то кричали в один голос, но никто никого не слушал. Так продолжалось несколько минут, пока сам Ватсон не прервал эту перебранку:

– Дядя Рона Ватсон скончался ещё в 1999 году.

Мы замолкли. Ватсон подождал чуть – чуть и, рассматривая себя внимательно с головы до ног,  продолжил:

– Это лишь его тело, оно как платье для меня. И тогда в доме напасть, как вы говорите, на вас обоих пытался тоже я. Точнее, не напасть на вас, а просто напугать вас я хотел, так как перепуганного человека проще взять за руку и увести туда куда нужно.

Мы оцепенели, такой развязки не предполагал никто.

– Да, я вошёл к вам в доверие для того, чтобы спасти вас от солнечной вспышки – это указание мне дал сам Создатель.

– Так кто же ты, в конце концов? – тихим голосом спросила Лана.

– Если говорить честно, то я не очень хорошо отношусь к людям, – продолжал, не замечая её, Ватсон. – Вы мне порядком все уже надоели, но я обещал Творцу, что помогу вам уцелеть и я исполнил своё обещание. За это Он спишет со счетов некоторые мои грешки.

– Кто ты?! – громко вскрикнула Лана.

– Если ты, девочка, будешь на меня вопить, то я тебя съем, – спокойно произнёс Ватсон и щёлкнул по воздуху зубами по направлению Ланы, а после, видя её недоумение, расхохотался изо всех сил.

Мы как – то не поняли эту шутку, но наши дети тоже, как Ватсон залились смехом над растерявшейся Ланой.

– Ты считаешь, что это смешно? – серьёзно обратилась к Ватсону Шарли.

– Да, несомненно, – ответил он, и вдруг его лицо стало на наших глазах меняться.

Зрачки Ватсона стали краснеть и приобретать ярко – огненный цвет. Лицо его побелело и в мгновения превратилось в восковую маску. В этот момент стены убежища и пол неожиданно задрожали, как при землетрясении, мебель запрыгала. Ватсон вдруг вспыхнул высоким пламенем, языки которого резко взорвались почти до самого потолка. Ватсон светился в центре этого огня ледяным белым светом. Он вначале медленно, а потом всё быстрее и быстрее закружился вокруг своей оси как закрученная юла. Его искрящееся тело всё быстрее и быстрее завертелось, с каждым новым оборотом, набирая скорость. Когда Ватсон максимально раскрутился, он вдруг резко остановился, и мы увидели стоящую перед нами пожилую женщину. Огонь, плавно затихая медленно стёк с неё на пол и окончательно успокоившись, растворился у её ног. Женщина держала в руках своих пластмассовую раздетую куклу. Обращаясь ко мне, она негромко произнесла своим, как мне показалось, необычно – глубоким чарующим слух голосом:

– Меня зовут Таниша, Скай. Ваше спасения было организовано только лишь из – за тебя. А они, – показывая медленно на каждого указательным пальцем, продолжала старуха, – эти бесполезные люди должны уже были погибнуть. Ты ещё встретишься с ней, – она показала на лежащую у неё на руках куклу, – а ты знаешь как сейчас её дела, Скай?

Я вовсе не понял ни этого вопроса, ни то о чём говорила Таниша. Я запомнил только её имя. Тогда женщина перевела свой взгляд на куклу и, глядя ей в глаза спросила у неё:

– Как твои дела, маленькая ведьма? Таниша слушает тебя, расскажи. Мне сказали, что ты уже не плакала, когда тебя грызли голодные бездомные собаки. Что молчишь? Это правда?

Кукла не отвечала.

– Маленькая дрянь! – возмущённо вскрикнула женщина и с ненавистью швырнула куклу об пол к нашим ногам. От удара что – то внутри куклы щёлкнуло, и она … засмеялась.

– Таниша скоро найдёт тебя! Скоро найдет, – разворачиваясь к нам спиной, бурчала себе под нос старуха, а потом в один миг исчезла…

Глава четырнадцатая.

Возвратившись на планету Камней Люк в первую очередь хотел успокоить свою мать, как советовал ему Феликс. Нужно было помочь ей пережить смерть дочери, а самому постараться забыть свою сестру. «Так, наверное, будет лучше для всех, вот только как это сделать?» – размышлял Люк, выходя из Огненного зеркала и ступая на поверхность планеты Камней.

Однако совершенно другой расклад ожидал его по возвращению. Алис при виде сына сразу же набросилась на него с допросом:

– Где ты так долго был, Люк?

Видя, что мать эмоционально перевозбуждена, он попытался сразу же выяснить причину столь странного поведения Алис:

– Что случилось?

– Что случилось? – переспросила обиженная этим вопросом сына мать. – Ах, да, Вы же Король! Извините, Ваше Высочество, но я осмелюсь всё же Вам напомнить, что Ваша младшая сестра украдена!

Люк не ответил Алис, но попытался её обнять и успокоить. Алис не позволила сыну даже  дотронуться до себя:

– Ты разве не боишься за Тансу, Люк? Ты возмущаешь меня своим равнодушием! Ты раньше не был таким бесчувственным, сынок!

– Её больше нет…

– Что! – изо всех сил закричала мать. – Как ты можешь такое говорить!

– Послушай меня…

– Нет, это ты меня послушай! Пока ты там куда – то летал и с кем – то развлекался, Линда во всём мне призналась!

– Что? – удивлённо переспросил Люк.

– А то! Это она её украла и перенесла на Землю подальше от нас! Ты представляешь! Я приказала приковать её в пещере. Эта дура говорит, что слышала чьи – то там голоса, а когда украла мою малышку, то ей меня стало жалко и она мне призналась! Я задушу её сама!

– Мама, подожди! – вскрикнул Люк. – Ты сама на себя посмотри! Ты безумна! Это ты такой никогда раньше не была. Я прошу тебя успокоиться и идти сейчас вместе со мной к Линде.

Люк быстро направился в пещеру, за ним торопилась Алис, приговаривая по дороге следующее:

– Я же мать, сынок, ты меня пойми. Как это возможно украсть новорождённого ребёнка из кроватки? У меня же сердце сейчас разорвётся на кусочки, сынок. Разве так можно?

Зайдя в пещеру, Люк увидел прикованную цепями к стене Линду. Её лицо было окровавлено, волосы растрёпаны, одежда частично разорвана.

– Ты била её?! – закричал Люк на мать.

– Нет, это Джон, – ответила, опустив глаза в пол Алис.

– Джон, как ты смел!

– Мне было приказано, – ответил тот и склонил свою голову перед Хозяином.

– Мама! – завопил Люк.

– Я…

– Хватит! Джон, немедленно освободи её! – приказал Люк и отошёл немного в сторону от всех. У него закружилась голова, и он опёрся ладонью на холодную поверхность стены. Тут он заметил, что в этой огромной комнате уже успели собраться, наверное, все жители планеты Камней, являющиеся в недалёком земном прошлом самой что ни наесть нечистой силой, подчиняющейся только одному их бывшему Хозяину Кризхину. Они все замерли и молча ждали, какое решение примет Король. Да, сейчас их Хозяином был он, обыкновенный ребёнок с необыкновенным сердцем, в котором установлен смертельный пусковой механизм для всего населения Земли. Люку на мгновение стало страшно. Неужели всё это правда? Неужели Феликс сказал ему эту самую правду? Мальчик подумал, что лучше бы он не знал её.

Джон освободил обессилившую Линду, помог присесть ей на пол и подал ей чашку с водой. Та сделала пару глотков и зарыдала, как белуга. Её морщинистое лицо дрожало, всхлипывая и корчась от угрызения совести. Она зашептала:

– Простите меня, простите…

– Ты украла Тансу? – оборвал её причитания Люк.

– Я должна была это сделать, но я не знала тогда, что именно так всё получится, мой Хозяин…

– Где она?

– Она на Земле, но только она уже не та Тансу… – и снова заревела похитительница, – она… меня не простит…

– Мне эта ведьма сказала, –  перебила диалог Алис, указывая кивком головы на Линду, – что она Душу моей девочки пересилила в другое тело!

– Я должна была так сделать, но… – вновь повторяла Линда.

– Я всё знаю, – неожиданно для всех сообщил Люк. – Знаю о горькой доле своей младшей сестры, знаю о её настоящем отце, и знаю о том, как он убил моего родного отца. Алис окаменела. Она надеялась вечно скрывать эту тайну от сына. – Я знаю всё о судьбе землян, о каждом из вас и о себе кое – что ведаю. Я теперь многое знаю…

– Простите меня, Хозяин, умоляю Вас, – прошептала, прижимая свои руки к губам Линда. – Только простите. Я приму любое наказание…

– Ты сама себе наказание, – ответил ей Люк. – Человек – это всего лишь призрак и не хозяин своей жизни, человек – только жертва, попавшая с самого рождения не только в ловушку обстоятельств, но и своих привычек, поступков  и мыслей.

Люк присел на корточки перед Линдой и, взяв её за запястье руки, обратился лично к ней:

– Единственный грех – это неосознанность. Как возможно убить, если ты осознан? Невозможно насиловать, красть, мучить – все это невозможно, если есть осознанность, в темноте неосознанности в тебя входят всевозможные враги.

Люк смотрел Линде прямо в глаза, и всем свидетелям этого разговора казалось, что он видит сейчас её насквозь. Она чутко слушала каждое его слово:

– Линда, подскажи, как мне найти теперь свою сестру на Земле? Может, ты хочешь отправиться со мной?

– Я хочу, мой Хозяин, видит Бог, но меня там тут же убьёт Таниша. Она не простит мне то, что я рассказала вам о Тансу, а сюда она не сунется, ей на Земле сейчас надо быть.

– Ладно, я отправлюсь туда сам, но как мне узнать Тансу?

– Вам совершенно нельзя туда. Вы подвергнете риску и себя, и всё человечество.

– Я справлюсь.

– Но как?

– Пока я не знаю как, но мне надо найти Тансу, это точно.

– У неё на всю её жизнь на правой ладони татуировка Таnsu.

– Ясно, – задумчиво ответил Люк, вставая во весь рост и уже собираясь уходить из пещеры. Алис взяла сына за руку.

– И ещё, Хозяин, – остановила Люка Линда. – Рядом с Тансу будет находиться Таниша, её Вам надо прежде отыскать, а там и на Тансу через неё выйдете. Только Таниша очень сильная, она Вам не позволит так просто подобраться к Тансу. Таниша обязана делать так, чтобы не дать вам встретиться с сестрой, а почему Вы знаете. Она – оберег людской.

– Да как же я найду эту загадочную Танишу, Линда?

– А тут Вам Кризхин поможет…

– Кризхин?! – удивлённо крикнул от радости Люк. – Мне не послышалось, Линда? Ты сказала Кризхин?

– Да, Хозяин. Он там на Земле. Кризхин сразу же Вас найдёт, не сомневайтесь. Вот только Вы его теперь вряд ли сразу узнаете…

Глава пятнадцатая.

Ещё минуту и тяжёлый сон Софии покинет её и с трудом медленно поднимется вверх над головами уставших и измученных людей, томящихся, как и она, в этом душном и жарком воздухе тоннеля метрополитена. Пока же хоть какое – нибудь дуновение ветерка не столкнёт его вместе с другими снами, спящих сейчас здесь людей, в сторону и не понесёт куда-нибудь отсюда, её сон будет обречённо ждать своей участи под самым потолком станции подземки.

Сейчас София видела сон, в котором она, придя поздно домой и, выйдя на балкон своего дома,  наблюдала свысока за ночной улицей своего спящего города. Красный свет в тоннеле её сигареты, ярко вспыхивая с каждой новой затяжкой, всё ближе и ближе приближался к ней. Выходивший с выдохами Софии табачный дым, шутя и неторопливо, заворачивался в немыслимые петли и, свободно падая в сторону, кружась, уносился прочь от неё. Но неожиданно уличные жёлтые фонари за несколько секунд почему – то мягко погасли, словно где – то на электростанции чья – то рука плавно завернула выключатель против часовой стрелки. Вокруг стало безумно темно и страшно тихо. Лишь только ярко – синие огоньки автомобильных сигнализаций испуганно моргали и бились с внутренней стороны лобовых стёкол, которые не давали им улететь из запертых на ночь машин. Воздух внезапно остановился и стал невыносимо тяжёл. К горлу подкатила тошнота. София, не докурив последнюю из пачки сигарету и, не затушив, бросила её с отвращением вниз. Окурок, очень медленно пролетев в воздухе несколько метров, плавно спикировал вниз и ударился о землю. Его алый огонёк разлетелся на мелкие угольки, но на этот раз не исчез во тьме. Земля, точно пропитанная горючим, вмиг вспыхнула и ярко осветила улицу. Пламя судорожно заискрилось, зашумело, и, разрастаясь адской волной, побежало по кругу от центра наружу, поджигая всё, что попадалось ему на пути. В страхе опережая друг друга, синие огоньки ещё быстрее заморгали, видя накатывающую на них огненную волну и, один за другим лихорадочно завизжали на всю улицу, поднимая с постели людей. Колёса, крепко спящих автомобилей, уже были облечены ненасытным огнём. Жар, вмиг окутав машины, уже рвался по стенам домов наверх, хватко цепляясь за карнизы, срывая уставшие годами висеть на открытых окнах занавески и шторы. Нечеловеческий хохот донёсся снизу до Софии – ей было не убежать. Смертельная расплата за свою беспечность ждала её. И вот… София вскрикнула и в ужасе проснулась. Настигший её кошмар, язвительно улыбаясь, медленно поднялся вверх под самый потолок, застыв там надолго. София, в страхе, несколько минут не могла оторвать от него глаз пока чей – то голос не окликнул её:

– Девушка, да, я к тебе обращаюсь. Ты не могла бы мне помочь?

София пригляделась и увидела справа от себя моряка лет пятидесяти, сидящего на полу в полутора метрах от неё. Мужчина был одет в разорванную на груди форму военного моряка. Он, как с первого взгляда показалось Софии, держался между жизнью и смертью уже из последних сил. Его худощавое жилистое тело дрожало от усталости, остроносое лицо беспрерывно вздрагивало в нервном тике, глубоко лопнувшие пересохшие губы кровоточили. Оценив его состояние София, прежде всего, подумала о том, что, наверное, она и сама сейчас скверно выглядит в глазах более сотни её окружавших людей на этой станции метро, но, всё же переключившись к ней обратившемуся мужчине, спросила:

– Что случилось?

Моряк, не вставая с пола, постарался подвинуться вдоль стены поближе к Софии. Ему это с трудом удалось, он ко всему ещё начал задыхаться от сделанного усилия, но продолжил:

– Извини, пожалуйста, я передвинусь поближе к тебе, чтобы не шуметь – многие спят, а я, видишь   ли, ещё недавно чуть было не ослеп после взрыва нашей подводной лодки. Нас в Индийском океане подбили. Лицо то вот обгорело – болит всё время. Плохо стал видеть. Ни глаза не видят, ни голова не соображает. Сам я здесь уже больше недели и сплю большей частью пару часов в сутки.

– Неизвестно, что тут лучше спать или нет? Мы здесь все находимся одинаковое время с тех пор, как узнали о вспышке.

– Нет, я имел виду не это, – пояснил моряк, задыхаясь, одышка нарастала. – Я уже тут в метро понял, что я из другого времени. Только лучше об этом никому не говорить – за дурака считают. Хотя здесь я заметил несколько странных людей тоже из разных времён. Да, да, не смотри на меня так, это правда. Один там из века восемнадцатого – тоже солдат какой – то. А вон там за скамейками лежит  и  спит ещё одна странная женщина. Та, вообще хоть  молодая и красивая, а сама древняя такая – так странно говорит. Очень похож язык на наш, но стародавний какой – то, причудливый. Ты на неё потом обратите внимание. Странно всё это. Очень странно…

Моряк, полностью потерявшийся во времени постарался ещё ближе пододвинуться по полу к внимательно слушающей его Софии.

– Ну да, – спокойно ответила она, – это нормально, когда такое кажется странным. – А в чём Вы хотели, чтобы я Вам помогла?

Моряк тщательно прислушивался к её голосу, выставляя, как локатор, вперёд своё правое ухо.

– Я, – собрав в себе ещё остаток сил, продолжил он,  – только что видел странный сон. – В нём я видел тебя. Да, да. Ты в моём сне осталась из всех нас в живых только одна.

– Согласна, что сон странный, – ответила София.

– Это не всё, – снова заговорил с одышкой моряк. – Странно то, что было перед этим. Во сне нас здесь заживо замуровали. Это – наша братская могила, понимаешь? А выхода нет наверх! Все мы кто здесь находимся, кроме тебя одной, погибнем. Вот попомнишь меня.

– Это всего лишь сон, – сказала София, посмотрев под самый потолок над собой, – страшный сон…

– Нет, это не просто сон, – настаивал моряк. – Я прошу тебя мне поверить и помочь.

– Чем помочь?

– Когда ты спасёшься отсюда, то найди, пожалуйста, мою семью – жену и двух сыновей. Я уже  девять лет не был дома. Меня забрали в армию воевать против фашизма, а потом мы сразу пошли против японцев. Потом нас подбили. Помню только взрыв. Думал, что погиб и уже вроде как на тот свет попал, но почему – то вдруг я оказался здесь? Что я сделал, чтобы так разгневать Бога? Не пойму? Так вот, я давно уже, точнее ещё на втором году службы, в одном из боёв написал своим родным прощальное письмо. Я до сих пор его не отправил им и носил его с собой.

Моряк вытащил из нагрудного кармана аккуратно свёрнутое бумажным треугольником послание с надписью «Домой» и протянул его Софии. «Так вот зачем он подсел ко мне поближе», – подумала про себя она и взяла письмо.

– Здесь указан мой адрес и имя моей жены, передай, прошу тебя это письмо по назначению. Я уже их никогда не увижу…

– Я передам его Вашим близким, обещаю, – ответила София и положила письмо себе в задний карман брюк.

– Спасибо, – ответил моряк и медленно вдоль стены, также, не вставая с пола, стал отодвигаться от Софии обратно на недавно оставленное им место. Достигший его, он всем телом тихо сполз по стене на пол, свернулся калачиком, накрыл своё лицо и глаза согнутой в локте рукой, и беззвучно заревел. Его солёные слёзы были вкуса морской воды, а шум в ушах был шумом волн бьющихся о борт идущего вперёд корабля. Переживания наполняли его Душу как ветер, мощно надувая паруса, и унося моряка навсегда от родного берега в неизвестную до сего времени даль…

Глава шестнадцатая.

Продолжая наблюдение через смотровое окно собственной лаборатории за поверхностью Земли, Чесли Мур периодически подходил к своему рабочему столу и заносил в свой дневник записи. Ежечасно он записывал свои новые представления о людской жизни и Жизни как токовой. То, что жило внутри профессора, теперь не скрывалось от него под человеческими масками настоящей жизни и прошлых его существований. С недавнего времени Чесли Мур ясно себе представлял кто он такой.

«Сознание находится не в настоящем, – писал он. – Нам только кажется, что человек присутствует в настоящем моменте, на самом деле он живёт в прошлом. Настоящее является лишь туннелем, который ведёт из прошлого в будущее. Это какой – то туннельный синдром! И только тогда, когда «просыпаешься» настоящее становится реальным, а прошлое и будущее становится нереальным».

Целыми сутками напролёт профессор, пребывая в абсолютном безмолвии, смотрел на меняющуюся за защитным стеклом иллюминатора картину Земли и ощущал себя зеркалом этого мира. Только теперь он чувствовал, что начал жить настоящей жизнью: «В одной и той же пространственной точке может находиться человек и какое – нибудь энергетическое творение другого уровня материи. Они будут размещаться как бы один в другом. Они без труда проходят сквозь друг друга, как через пустоту. Трансформация души из формы в форму возможна только при смене стадий её развития в мире тонких энергий. Душа должна сначала скинуть прежнюю внешнюю оболочку и перейти в тонкое состояние, и только после этого попасть в другую. Душа трансформируется только через своё развитие, другой трансформации души не возможно».

Глядя на Землю Чесли чувствовал каждую каплю дождя, с высоты бьющуюся о поверхность остывающей после всемирного пожара планеты. Даже то, что происходило в эти секунды за тысячи километров отсюда, было ясно видно учёному. Ему совершенно уже не требовалось никакого оборудования и специальных устройств, чтобы знать всю картину происходящего. Он даже слышал трудное дыхание этой перерождаемой планеты. Мур теперь мог с необычайной лёгкостью настроить своё сознание и сосредоточиться на покое морских широт с той стороны Земли, на тишине, зависшей между хребтами гор или молчании, возлежащем сейчас над пустынями.

Профессор присев в своё кресло, прикрыл свои веки и полностью расслабился. Чтобы разрушить пределы он направил свой взгляд внутрь головы. Мур мысленно сосредоточил своё внимание на своих ощущениях. Он «выключил» звук и свет, а после стал представлять, как он расширяется, двигаясь в Беспредельное, мысленно раздвигая стенки своего черепа. Чесли стал видеть каждую свою часть тела как безграничную и бескрайнюю. Он постепенно вообразил, что его тело распространяется в пространстве, голова становится размером с комнату, далее с дом, затем с город, после размером с Землю, а дальше, ощущая прохладу и давление, с сам космос. Теперь он чувствовал себя бесконечным и безбрежным космосом. В его голове поместилось и Солнце. Звёзды двигались внутри сознания профессора. Это дало ему такую глубокую Свободу, которой он ранее не знал. «Я божественен и блаженен, – говорил себе Мур, – меня больше нет. Я есть часть Творца. Я свободен».

Разглядывая Землю в своей ладони, Чесли Мур видел Софию вместе со всеми заключённую в западню подземки, видел людей окружающих там её, он слышал все их разговоры и ощущал каторжное состояние каждого человека, выжившего после недавней трагедии. Никто из людей не представлял то, что сейчас происходило на поверхности планеты, но каждый из них чувствовал себя частью какого – то жуткого эксперимента, проводимого с человечеством на протяжении последних нескольких месяцев. Сколько будут ещё продолжаться их мучения, из них не знал никто. Все только предчувствовали неизбежное приближение Конца. Да, до следующего испытания оставалось совсем чуть – чуть. София молчала, продолжая иногда поглядывать под потолок станции на сбившиеся в кучу чужие и собственные кошмарные сны, с тревогой ожидая начала землетрясения.

Чесли Мур сделал ещё одну запись в своём дневнике: «Человек совершенствуется на Земле через страдания, испытания и трудности. Такова методика воспитания душ Творцом. Цели развития души ведут её к восхождению и устремлению в восхитительные миры, переходу души на следующий уровень развития. Жизнь – это лишь короткий миг в бесконечном восхождении в Вечность. Человек воплощается на Земле много раз, но, появляясь в новом теле, он не помнит ничего о прежней жизни. Так Творец хочет добиться чистоты действий человека. Закрывая память прошлого, Он не даёт путаться человеку в своих действиях, глядя на прошлую жизнь и настоящую».

Профессор знал, что скоро предстоит испытать оставшимся в живых людям, он знал, что вскоре  произойдёт с его воспитанницей Софией, но сейчас он должен был найти одного человека.

Глава семнадцатая.

– «Делай, что должен и будь что будет», кажется, так говорили люди когда – то в прошлом, – задумчиво произнёс Рон.

– Рон, прекрати ты рассуждать, словно ребёнок, – раздражительно ответила на реплику мужа Лана. – Неужели неясно, что эта старуха Таниша несла здесь полную чушь? Да она просто сумасшедшая и только!

– А Ватсон? – спросила у Ланы Шарли. – Он кто?

Опять наступила пауза. Теперь после услышанных откровений и увиденных фокусов Ватсона – Таниши мы будто оставались в каком – то сне. Нам абсолютно было неясно, как это один человек может превратиться в другого человека. Эту метаморфозу никто и никогда из нас в реальности не наблюдал. Такое мы видели только в кино. Сказки сказками, но то, что мы увидели сегодня, ну никак не укладывалось в голове.

– А как вам её или его слова о том, что наше спасение было организовано только лишь из – за Ская? – спросила глядя на меня Лана и пародируя старуху продолжила. – «А они – эти бесполезные люди должны уже были погибнуть».

Никто из нас не ответил Лане. Даже наши дети, откинувшись на спинку дивана, с серьёзными лицами молча следили за нами и не мешали нашему разговору. Я встал с дивана и подошёл к брошенной Танишей на пол пластмассовой кукле. Лёжа без движения на спине она смотрела на меня широко открытыми голубыми глазами. Я поднял её и почувствовал, что все замерли и настороженно смотрели на меня и куклу.

– Старуха сказала, что я ещё встречусь с ней, – сказал я, показывая на лежащую у меня на руках куклу. – Как же тебя зовут?

Кукла не ответила, но неожиданно в тот же миг оба её глаза синхронно закрылись и я почувствовал ладонями, что механизм находящийся где – то в её груди еле щёлкает, как маленькое игрушечное сердце.

– Скай, хватит, это глупо! – вскрикнула Шарли. – Положи её и не трогай, это уже не смешно!

– Отдай мне её, – предложила наша дочь Джоди и протянула к кукле руки. Я отдал ей куклу.

– Джоди, – продолжала Шарли. – Не бери её! Зачем она тебе?

Но Джоди прижав к себе куклу, ответила матери:

– Тебе разве её не жалко?

Кукла вновь открыла свои два голубых глаза и посмотрела на Джоди.

– Вы, по – моему, все тут сдвинулись с ума, – заявила Лана. – Очнитесь! Рон, ты, что сам как девочка раскис?

– Я, – ответил он, – думаю о том, что сейчас происходит с планетой и всеми людьми…

– И что? – передразнила Рона супруга.

– Как сказал Ватсон, постепенно всё восстановится. Ещё раз всё должно повториться, а после опять и вновь. Неужели это всё так и есть? И сказка существует и реальность?

– Рон, ты это серьёзно? – усмехаясь, прокомментировала слова мужа Лана.

– А куда ещё серьёзнее? Остаётся здесь ждать того как нас поджарит земное ядро и раздавит движение титанических плит! Как я понял из всех нас Создатель лично выбрал одного Ская и  вложил в него какой – то свой определённый, но неведомый нам смысл.  Разве не так?

– Ты нас пугаешь, Рон? – спросила Шарли. – Дети, глядя на нас, уже не знают, что им думать и как оценивать происходящее.

– Шарли, мой муж склонен к депрессиям, не обращай на него внимания, – пояснила Лана и, обращаясь к Рону продолжила. –  То, что мы видели сегодня здесь и то, что мы видим на Земле через  объектив – это галлюцинация! Вы что не поняли этого? Это спектакль. Помните фильм, как людей  держали на острове после гибели всего живого на планете, а на самом деле жизнь не прекращалась на Земле. Людей этих использовали, их выращивали как клонов и всё! Потом они сбежали с этого острова и всё обнаружили сами. И с нами также кто – то поступает.

– Кто? – поддерживая мнение Ланы, вселяющее нам определённую надежду на спасение, поинтересовалась Шарли.

– Ватсон! – твёрдо ответила ей Лана. – Он же сам признался, что тогда напугал вас глупцов в своём доме, чтобы войти вам в доверие. Разве не так, Скай? А чтобы ты больше сомневался и был на его крючке, он тебя ещё озадачил какой – то встречей с этой куклой. Бред! Согласись?

– Может тут и есть доля правды, – сказал я, – всё это точно идёт как по заранее заготовленному сценарию, а мы лишь актёры. Но как он превратился в старуху?

– Да мало ли фокусников разных! – настаивала Лана. – Он великолепный ар – тыст! Классный шарлатан. Не более.

– А как же с солнечной вспышкой и вселенским пожаром? – попытался разваливать версию жены Рон. – Тоже классный фокус?

Лану разозлил этот вопрос:

– На Земле ничего не изменилось, Рон! Ты там был, чтобы утверждать обратное? Это розыгрыш, понимаешь, ро – зыг – рыш!

– А как же 21 декабря 2012 года?! – закричал на жену Рон. – Мы жили после этого дня без Солнца в полной тьме три месяца! Как изменилось всё в наших жизнях! Всё, совершенно всё поменялось в ту пятницу! Мы как неорганизованные твари стали кто, как может выживать в новых условиях. Агрессия, хаос и дебош – это спектакль с новыми декорациями? Массовые убийства и вандализм – это что тоже классный фокус? А потом, вспомни, как нам отключили воду и электричество! Как я стрелял в полицейских и меня забрали в участок! Это тоже ро – зыг – рыш?!

Рон замолчал. Пауза. Осмыслив, сказанное супругом, Лана заявила ему в ответ:

– Ты просто трус. Ты поверил сумасшедшей старухе, а мне, своей жене, родившей тебе двух сыновей, слушающих сейчас своего истеричного папашу, не веришь. Так ты сходи туда сам, – Лана показала Рону указательным пальцем на ВЫХОД из убежища, – и проверь, что там.

– Постой, Лана, – запротестовала Шарли, – зачем же так?

– Я никогда не был трусом, – ответил Рон. – Я схожу и посмотрю.

– Подожди, не горячись, Рон, – попросил я друга. – Давай обдумаем это, я тоже пойду.

Однако Рон, не слушая меня, уверенно направился к ВЫХОДУ и, подойдя к металлической двери, поспешно нажал на красную кнопку. Дверь тяжело содрогнулась и медленно отворилась, разъехавшись в обе стороны.

– Это же безумие, Лана, останови его, – попросила Шарли.

– Пап, не уходи,  – в один голос залепетали, подбежавшие к отцу оба его сына.

– Безумие сидеть здесь, как крысы и ждать второго пришествия сумасшедшей бабки, – отрезала Лана. – Пусть идёт и узнает, что там на самом деле.

– Я тоже с тобой, – поддержал я Рона. – Вместе как всегда.

– Нет, нет, Скай, – остановил меня Рон, выходя из убежища за дверь. – Ты лучше за мной смотри в объектив отсюда. Если, вдруг что – я тебе подам знак.

Рон нажал на кнопку с обратной стороны и дверь, снова тяжело дёрнувшись, медленно поползла и закрылась перед нашими лицами. Я скорее побежал к зрительной трубе и припал к объективу.

На Земле продолжал идти сильный дождь. Выход, из которого должен был появиться Рон, практически не был виден – кругом лежали чёрные тлеющие развалины, оставшиеся от нашего  города. Картина была невесёлая. Я подумал о том, что было бы лучше, если бы Лана оказалась права, и всё это на самом деле был просто мой очередной жуткий сон.

– Ну что там? – прервала ход моих мыслей Лана. – Дай посмотреть.

Я ещё раз внимательно и не спеша осмотрел территорию над нами, но Рона по – прежнему не было видно. Я отошёл от трубы и сказал, что пойду за Роном. Видимо, завалило выход на поверхность, и он просто не может выйти. Но тут Лана, смотрящая в объектив закричала:

– Вижу Рона. Он идёт под дождём по Земле. Машет нам руками, что всё отлично! Я же говорила, а вы мне не верили!

Но вдруг она резко замолчала и плотно прижалась к объективу.

– Что там? – заметила настороженность Ланы Шарли.

Лана не ответила на вопрос. Она зажала себе рот ладонями, удерживая внезапно нарастающий в ней крик, потом резко отбежала на пару метров от объектива и заорала:

– Нет, Рон, нет! Рон!

Я мигом подбежал к объективу, но Рона нигде не было видно. На Земле продолжал идти сильный дождь. Выход, из которого должен был появиться Рон, практически не был виден – кругом лежали чёрные тлеющие развалины, оставшиеся от нашего  города.

Глава восемнадцатая.

Двери скоростного лифта плавно открылись, и из него вышел Люк. Он в очередной раз был поражён возможностями Огненного зеркала, доставившего его за пару секунд с планеты Камней прямо на седьмой этаж гипермаркета «Твой мир» что находился на Земле в нескольких кварталах от его бывшего дома. Магазин основательно сгорел после солнечной вспышки и был абсолютно  нежизнеспособен. Однако он всё ещё сохранял свой массивный вид важного для людей в этом городе места.

Оглядываясь по сторонам проходя по разрушенным торговым залам, Люк вспоминал и мысленно представлял красочные упаковки товаров, когда – то теснящихся здесь на стеллажах и полках. Он вспомнил соблазнительные запахи свежевыпеченных лакомств, доносившиеся из кондитерского отдела, сладкий вкус пепси и её шипящий звук, вырывающийся наружу из бутылки при откручивании крышки. Казалось бы такая мелочь? Однако очень многое Люк с лёгкостью сейчас променял бы за это райское и простое удовольствие.

Медленно спустившись по мраморной лестнице на шестой этаж, Люк прошёл в детский отдел, в котором он много раз когда – то бывал со своей матерью Алис. Здесь она покупала ему новые игрушки. Яркие насыщенные краски, всегда заполнявшие эти торговые помещения, выгорели после пожара дотла. Запах гари, казалось навечно, въелся в царившую здесь пустоту. Ни звука, ни шороха, ни души. От этого Люку стало невыносимо жутко и страшно. Он понял, что вернуть всё назад было практически невозможно.

Люк подошёл к самому краю торгового зала и посмотрел сверху через разбитое закоптелое стекло на свой родной не так давно разрушенный город. Жизнь ушла отсюда навсегда. Только дождь с неба лил безразлично на мёртвую Землю.

– Смотри не упади вниз, – раздался за спиной мальчишки мужской голос.

Люк резко обернулся и увидел неторопливо приближающегося к нему из глубины торгового зала человека, который своим острым взглядом оценивающе пробежал по Люку с головы до пят и строго дополнил своё предупреждение:

– Стоять на самом краю всегда рискованно, особенно если он сырой. Этот дождь залил здесь всё вокруг, а ты почему – то сухой?

– Да и Вы, я вижу, тоже ещё не промокли, – ответил Люк незнакомцу, аккуратно выглядевшему среди всей этой разрухи.

И действительно, светло – коричневый пиджак, подчёркивающий крепкое телосложение уже немолодого мужчины был безукоризненно чист и сух. Его густые темные волосы, длинною до плеч, тоже были сухими. «Абсолютно не вписывающийся в эти декорации человек», – подумал про себя Люк. Мужчина подошёл совсем близко к Люку, и мальчишка, вдвое меньший его в глубине души даже забеспокоился, что этот человек может с лёгкостью столкнуть его вниз. Люк сделал небольшой шаг вперёд от края и, почувствовав от испуга лёгкое головокружение, поспешил сам продолжить разговор:

– А Вы кто будете?

– Я учёный, – задумчиво ответил незнакомец, – а точнее просто наблюдатель за происходящим.

Он вгляделся вдаль так, что Люку показалось, будто этот наблюдатель заглянул сейчас через тысячекилометровую стену дождя за линию горизонта и что – то там увидел. Остановившийся на какой  – то глобальной собственной мысли безумно трезвый острый взгляд тёмно – карих зрачков учёного через несколько секунд снова переключился на Люка.

– Этот дождь ещё опасен для человека, так что ты смотри не промокни. Тебя как зовут?

– Меня зовут Люк. Я когда – то жил здесь неподалёку. Мы с мамой часто заезжали в этот магазин, и она всегда парковала свою машину вон на том месте. Люк вытянул вперёд перед собой руку и указал на угол автомобильной парковки. – Только сейчас сюда уже вряд ли проедешь на машине, всё в ямах и рытвинах.

– Да, трудно представить, что сейчас вдруг из – за угла выскочит новенький Шевроле, – с досадой в голосе подтвердил незнакомец.

– А как, извините, Вы сказали, Вас зовут? – уточнил Люк.

– Я ещё не успел представиться, – поворачиваясь лицом к Люку, ответил мужчина, –  меня зовут  Чесли Мур, я – астрофизик. Но видя недопонимание Люком своего научного направления, учёный пояснил. – Это раздел астрономии, изучающий физические явления, происходящие в небесных телах, их системах и в космическом пространстве.

– Угу, ясно, – покачивая головой, подтвердил Люк. – То есть как раз об этом? Люк обвёл взглядом разрушенный город. Чёрный дым, словно флаг, реял над побеждённым городом.

– Именно.

– Здорово.

– Не понял?

– Да так вообще…

– Угу, ясно, – покачал головой Чесли Мур. – Да, Люк, жить в эпоху великих перемен и врагу своему не пожелай. Но я верю, что там, в небесах не забудут о нас и отзовутся. Учёный поднял глаза к небу.

Что – то вдруг знакомое и близкое показалось Люку сейчас в этом удивительном незнакомце. То как он произнёс его имя, затронуло Люка, будто они когда – то уже встречались и говорили с ним. И, наверное, учёный заметил это его предположение:

– Все дороги, Люк, здесь сходятся в одну, у прошлого множество лиц. Сейчас стёрта грань, но ты не один в этой схватке с Судьбой…

Минутная пауза вновь заставила собеседников внимательно всмотреться в безрадостный пейзаж, лежащий перед ними, стоящими на краю шестого этажа гипермаркета «Твой мир». С земли они казались небольшими игрушечными фигурками, вышедшими поглазеть на утаённое от них бесконечное пространство. Не переставая шёл ледяной дождь.

– Я узнал тебя, Кризхин, здравствуй, – не отрывая глаз от линии горизонта, обратился к учёному Люк. – Я так рад тебе.

Чесли Мур, также, не поворачиваясь в сторону Люка, ответил ему:

– Здравствуй, малыш, я знал, что ты появишься здесь и, как видишь, ждал тебя. Я родился вновь и теперь храню в себе тайну завтрашнего дня. Я должен поделиться ею с тобой, друг мой. Хотелось бы прогуляться и многое обсудить, но Земля ещё не остыла от огня, а этот ядовитый дождь действительно пока для нас опасен.

– А в чём его опасность?

– В это трудно поверить, но у этого дождя сейчас настолько сильный фон солнечных трансчастиц, что он делает человека и всё живое не только невидимым для окружающих, но и для самих же себя.

– Как это для самих себя?

– Человеку начинает казаться, что он вроде как умер или начинает жить другую новую жизнь в совершенно новом и непонятном качестве. Он думает теперь, что он толи Душа, толи призрак, бродящий по Земле. Хотя на самом – то деле его личность не разрушается. Он продолжает оставаться тем же, кем был. У него просто очень сильно сдвигается точка сборки, его центр. В подсознании у всех иногда присутствует ощущение, что именно тебя сейчас снимают в главной роли кино, и ты как бы видишь себя на экране видеокамеры. Вот это вроде этого.

– А человек при этом страдает?

– Он испытывает через несколько минут при попадании дождя на кожу сильнейшие боли. Человеку кажется, что он погибает от болевого шока, но все люди разные и каждый по – своему переживает эти чувства. Боль в течение нескольких часов стихает.

– И долго человек, попавший под этот дождь, таким невидимым будет?

– Уже нет, скоро дождь прекратиться, фон трансчастиц уже ослабевает. Кто сумеет выжить в таком состоянии в нынешних условиях скоро снова станет видимым. Однако это тоже не просто. Так что давай мне свою руку, если не хочешь стать невидимкой и мы сейчас же трансгрессируем отсюда в мою лабораторию, где и продолжим наш разговор.

Люк протянул ладонь Чесли Муру и они оба, в ту же секунду исчезнув из гипермаркета, очутились в рабочем кабинете учёного – в самом сердце его лаборатории.

Кризхин не торопливо разлил чай в две пиалы и уселся в своё кресло напротив второго кресла, где уже уютно устроился Люк. Мальчик был безумно рад тому, что Кризхин встретил его на Земле и первым делом с радостью рассказал о событиях, произошедших на планете Камней с момента гибели Кризхина. Люк, конечно же, похвастался бирюзовым океаном, неожиданно появившемся на планете, строительством и благоустройством жилья для всех своих подопечных, рассказал о своей дружбе с волком Ральфом, о своём преданном помощнике Джоне, об изведанных Люком волшебных возможностях Огненного зеркала и, конечно же, о своих таинственных путешествиях в мир Душ. Ещё Люк не мог утаить от Кризхина историю с похищением его младшей сестры Тансу, о переживаниях его матери Алис и раскаяниях Линды.

– Да, – безрадостно согласился с Люком Кризхин, выслушав историю о пропавшей Тансу, – ситуация сложная, но мы сейчас с тобой должны будем принять верное, единственно правильное, Люк, решение.

– Я очень хочу найти её, Кризхин…

– Теперь, мой мальчик, ты послушай меня, а потом мы поступим так, как решишь ты.  Мне известно, что ты уже узнал о горькой доле своей младшей сестры, знаешь о её настоящем отце Тоде, о том, как он заразил особым смертоносным синтетическим, созданным им в лаборатории, вирусом практически всех землян. Да, он действительно имел неутолимое ничем желание уничтожить всё человечество с лица Земли, и ему многое удалось, но не всё. Он успел установить в твоём сердце закодированный пусковой механизм к началу действия вирусов, находящихся сейчас в каждом из выживших и томящихся в настоящий момент под землёй в убежищах людей.

– И что произойдёт?

– Задача вируса заключалась вначале в том, чтобы попасть в организм человека и инфицировать его, проникнув в мозг, а после затаиться там. Это, как я сказал, уже сделано. Задача модулей – пускового механизма, установленного в твоём сердце – включить свою программу в определённо заданное, а точнее, установленное время «Ч». Как только твоё сердце остановится, Люк, этот пусковой механизм подаст сигнал к уничтожению каждого человека. В это назначенное время у всех заражённых людей в голове «включится будильник» и произойдёт одномоментно массовый психоз.

– Как это?

– Разработчик этого вируса был уверен в том, что для того чтобы победить человека нужно просто лишить его разума, тогда сам сумасшедший человек уничтожит себя. Программа установлена таким образом, что сумасшедшие станут самоубийцами: кто – то выбрасывается в окна, кто – то бросается под машины, кто с моста, кто стреляется, вешается и т.п. Этот кошмар невозможно даже представить…

– Вероятно, он был сумасшедшим! – воскликнул в отчаянии Люк.

– Нет, Тод был просто одержим своей местью, он желал расквитаться со всем миром за пережитые им в жизни трудности. Каждый выбирает сам себе дорогу, Люк. Я знаю многих людей, которые пройдя через подобные испытания стали поистине настоящим примером человеколюбия и жизнерадостности.

– И что же нам теперь с тобой делать?

– Не торопись Люк, – произнёс учёный и, встав с кресла начал медленно прохаживаться по комнате. – Это ещё не всё. Тансу нужна была Тоду не как дочь, а как страховка. В случае своей смерти он надеялся на то, что Тансу отомстит за него, и рано или поздно убьёт тебя, тем самым запустив механизм уничтожения человечества на Земле. Это ни за что мы не должны с тобой допустить.

– Своего родного брата убьёт? – возмутился Люк.

– Да, она сделает это. Я уверен. И наверняка она выполнит свою миссию в состоянии аффекта, беспамятства или гипноза. Тод явно продумал этот момент, но как это должно произойти на самом деле мы не знаем, и узнавать не собираемся. Тебе нельзя встречаться с Тансу.

– Подожди, Кризхин, то есть ты хочешь сказать, что новорождённая девочка при встрече со мной наброситься на меня? Это же невообразимо!

– Она уже не та малышка, какой ты видел её, Люк, – улыбаясь и глядя на мальчишку, произнёс Кризхин. – Она теперь взрослая и очень красивая девушка. Её зовут София.

Люк насторожился и задумался. И только спустя минуту он испуганно ответил:

– Получается, что если Тансу так же как и ты, теперь находится в другом теле значит, она умерла, будучи грудным ребёнком? Правильно, Кризхин?

Кризхин не был обескуражен догадливостью своего любимчика и поэтому, продолжая улыбаться, ответил:

– Смерти нет, мальчик мой, ты же уже знаешь это, ты же был в мире Душ. Ты сейчас расстроен тем, что случилось с твоей сестрой и это твоё братское отношение к произошедшему событию с Тансу возвращает твоё восприятие реальности к простейшему, первоначальному уровню сознания обычных людей. И это нормально. По – человечески, я тебя понимаю и сожалею о случившемся.

– Кажется люди, Кризхин, называют это горем…

– Люди многое называют своими именами. Вешать ярлыки – для многих людей любимое занятие. Они считают весь этот мир своим, Люк. Они даже не подозревают, что их мир – это всего лишь консервная банка с кусочками рыбы, которая всего лишь стоит на какой – то полке, висящей в каком – то отделе, расположенном на каком – нибудь этаже какого – то очередного гипермаркета, находящегося на какой – то улице, затерянной в каком – то городе в глубине какой – то малоизвестной страны, на каком – то материке какой – то планеты и так далее, Люк. Это и есть первоначальный уровень сознания. Начиная так видеть мир, ты тут же создаёшь свою реальность настолько примитивной, что она легко помещается внутри той самой консервной банки. И только там её место! Раздвинув же границы своего сознания и восприятия настоящей реальности, а не той искусственно созданной человечеством, ты видишь и ощущаешь Жизнь настоящую, которая имеет свойство перерождаться и воплощаться на земле в разные образы. Суть её от этого не меняется, Люк. Однако сделав самостоятельно неправильный выбор потерять её навсегда очень просто. Так, кстати, случилось с Тодом. А вот твоей сестре Тансу мы и должны помочь справиться с ситуацией, в которой она оказалась по воле чужой.

Люк раздумывал над услышанными им словами и Кризхин не торопил его. Кризхин, на несколько минут остановившийся возле кресла Люка, снова начал терпеливо ходить по комнате, ожидая, что ответит ему мальчишка.

– Мне бы посмотреть в начале на сестру со стороны, – сказал мальчишка спустя некоторое время. – Линда мне сообщила, что у неё на всю её жизнь на правой ладони теперь имеется татуировка Таnsu. Это правда?

– Да, – ответил ему Кризхин.

– И ещё Линда сказала, что рядом с Тансу будет находиться какая – то Таниша, её надо прежде отыскать, а там и на Тансу через неё можно выйти. Только Таниша очень сильная, она не позволит так просто подобраться к Тансу. Таниша обязана делать так, чтобы не дать нам встретиться с сестрой, потому что она – оберег людской. Это тоже всё правда, Кризхин?

– Да, – снова сухо ответил Кризхин, остановившись напротив Люка, сидящего в кресле.

Кризхин наклонился над Люком и, глядя в его детские глаза, добавил:

– Я убеждаюсь, что собственный опыт всегда будет доминировать в сознании человека над самой убедительнейшей и правдоподобнейшей теорией. Очевидное всегда уступит место невероятному. Так устроен человек. И ты ещё, Люк, очень юн, чтобы поступать иначе…

Мальчик с некоторым непониманием смотрел на Кризхина и, почуяв что – то неладное, слегка вжался в мягкую спинку кресла, по позвоночнику пробежала дрожь. Он попытался предугадать следующие слова учёного, но больше от него Люк ничего не услышал.

В глубине тёмно – карих глаз Кризхина Люк увидел смотрящее ему в глаза Время. Зеркальная волна от самого дна из самого далека плавно начала своё движение и стремительно перемещаясь навстречу Люку выбежала за края зрачков Кризхина, пробежав дальше по воздуху и полностью с ног до головы окутала мальчика. Оглушительный звон накрыл его и тут же оборвался, как внезапно лопнувшая струна. Абсолютная пустота возлежала вокруг Люка, который только сейчас внезапно впервые в жизни перед собой увидел такое. Очень – очень  древнее создание, прожившее много жизней, смотрело на него. Только два ярко – жёлтых зрачка и больше ничего, без прошлого и будущего, без зла и без счастья. Это был не человек…

Через пару минут уже в пустом кабинете Чесли Мура замершее в кресле без движения детское тело мальчика со стороны напоминало забытую хозяином лаборатории восковую куклу – точную копию Люка. Его бледное лицо не выражало никаких эмоций, глаза были наполовину прикрыты, дыхание отсутствовало. Определённо казалось, что Жизнь оставила здесь этого ребёнка. Однако в его груди невероятно медленно продолжало сжиматься его детское сердце.

Глава девятнадцатая.

– Что там произошло с Роном? – спустя пару часов после его выхода из убежища я всё – таки спросил у Ланы, которую всё это время пыталась успокоить Шарли.

Лана не ответила на мой вопрос и только ещё через час она сказала нам:

– Я видела его, как он вышел на улицу и стал махать  руками, делая нам знаки, что всё у него в порядке. Я вам, помните, об этом сказала?

– Помним, – подтвердила Шарли, не отпуская ладонь Ланы из своей руки.

– Потом, – продолжила Лана, – он вдруг неожиданно стал как – то сильно вздрагивать и корчиться, будто у него мышечные спазмы начались. Было видно, что ему стало невыносимо больно. Лана заплакала, прикрыв лицо руками.  –  Рон внезапно упал на землю, прямо в лужу, и стал на моих глазах жутко содрогаться, кричать и … при этом испаряться.

Вдруг наш разговор прервал стук. Мы затихли. Стук повторился.

– Что это? – настороженно спросила Лана у нас и подошла к зрительной трубе. Только она прислушалась, как снова раздался этот стук. – Кто – то стучит по трубе!

Лана прильнула к глазку и внимательно осмотрела поверхность земли.

– Там никого нет, – огорчённо пояснила через несколько минут она нам. – Может ветер. На чём я остановилась?

– Рон стал, ты сказала, испаряться? – осторожно переспросил я.

– Да, его части тела стали исчезать. Вначале одна нога, затем руки и половина головы. Лана опять, зарыдала уже не в силах себя сдерживать. – Это какой – то кошмар. Это я виновата, что отправила его туда наверх! Я же не знала…

В это время стены убежища, пол и потолок задрожали. Мы все замерли.

– Папа, что это? – испуганно спросила меня дочь Джоди, ни на минуту не отпускавшая из рук куклу, оставленную нам Танишей.

Тут раздался ещё один подземный толчок, и в убежище загремела мебель.

– Это, оказывается не просто стук, а землетрясение начинается, – стараясь не тревожиться, пояснил я. – Всё хорошо, не волнуйтесь, ежегодно на всей Земле происходит около миллиона землетрясений, нам надо просто подготовиться к нему.

Только оба сына Рона, Лана, Джоди, Шарли и я собрались ближе друг к другу и взялись за руки как внезапно из под земли в пол врезался новый удар колоссальнейшей силы. Мы все подлетели вверх так, что едва не ударились о потолок. Этот подземный толчок раскидал нас как тряпки в разные стороны помещения. Дети заорали от испуга так, что их матери побоялись даже открыть свои рты, сдерживая панику и страх. Я тоже был ошеломлён такой силищей удара, что моментально почувствовал себя ничтожно  маленькой щепкой посреди свирепствующего океана. Разбросанные в разных позах по полу мы чувствовали, как в нас с каждой последующей секундой нарастает напряжение в ожидании очередного удара. Однако его не было. Мы медленно, словно после сна, стали подниматься на четвереньки. Лишь Джоди, решившая что ещё рано вставать, перевернулась со спины на живот и, глядя на нас сказала:

– Так что получается, Ватсон был прав?

– Да! – в один голос ответили ей оба сына Рона и Ланы.

Я, усевшись на свою пятую точку, почувствовал острую боль в локте. Как я его ушиб даже не помню.

– Кто – нибудь ударился? Болит что – нибудь? – спросил я.

Все отрицательно покачали головой.

– Что он нам ещё говорил? – спросила у всех нас Шарли. – Давайте вспоминать.

– Он сказал что после того как часть уцелевших в подземельях людей будет поджарена земным ядром и раздавлена движением титанических плит на верх уже поднимется ещё на две трети меньше жителей Земли. Это незначительное остаточное число людей должно будет научиться жить в совершенно новых для них условиях, – Лана дословно повторила нам сейчас слова Ватсона, будто выучила их наизусть. Мы все, открыв рты, смотрели на неё.

– У меня всегда была отличная память, – ответила на наше удивление Лана и снова процитировала Ватсона. – «Но и это, друзья мои, ещё не всё. На этот раз дела обстоят несколько иначе. Тем, кто поднимется на поверхность Земли, предстоит ещё один экзамен. Сама смерть поджидает их там, она продолжит охоту за людьми…».

Долгое молчание. Наконец паузу прервала Шарли:

– Получается…

Но её голос оборвал новый сильнейший подземный удар. И мы снова разлетелись в разные стороны. Вот только на этот раз удар оказался несколько сильнее предыдущего. Потолок затрещал по швам и мгновенно обрушился, напополам перегородив помещение. Пыль посыпалась сверху, и из – за неё стало практически не видно ничего вокруг. Пол в некоторых местах высоко поднялся на дыбы и опрокинул, стоявшую на нём мебель. Дети орали, Шарли и Лана кричали им. Мы потеряли друг друга из поля видимости и это больше всего пугало нас. Свет начал мигать и вот – вот, казалось, потухнет вовсе. Стало жутко. Я, как и Лана с Шарли, продирался через завалы к детям. Отсюда нужно было скорее выбираться на открытую поверхность, пока нас не завалило здесь заживо как в могиле.

– Все целы? – спросил я, в клубах пыли разглядывая очертания детей, Ланы и Шарли.

– Кажется да, – завыли все в ответ.

– Держимся друг за друга и как можно быстрее уходим из убежища, а то следующий удар нам здесь не пережить, – объяснил я и первым повёл за собой всех к выходу, через который ушёл от нас Рон.

Мы медленно продвигались вперёд через преграды и препятствия, образовавшиеся за несколько минут землетрясения. И это было совсем не просто. Мы уже так сильно наглотались пыли, что начали кашлять. Шарли приказала всем дышать через майки и рубашки, чтобы хоть как – то поменьше засорять себе лёгкие.

– Скай, но ведь выходить на поверхность опасно! – вскрикнула Лана, продолжая с нами в веренице движение к выходу. – Что стало с Роном, мы же не знаем, а с нами дети?

– У нас нет другого пути, – ответил я ей, – надо накрыться чем – то или спрятаться там под чем – нибудь от дождя. Уверен, что дело в нём. Ватсон говорил, что дождь ядовитый.

– Быстрее, быстрее, – терпеливо торопила детей вперёд Шарли, замыкая нашу цепочку. – Ещё чуть – чуть.

И действительно мы уже подошли к той автоматической металлической двери с надписью ВЫХОД. Путь до него был не длинным, но опасным и труднопреодолимым. Каждую секунду мы боялись даже подумать о том, что сейчас бабахнет новый удар.

– Мама, я, кажется, порезал обо что – то ногу, – обратился к Лане её старший сын.

– Сильно? – пытаясь разглядеть рану, но, совершенно не видя ничего при таком мигающем освещении, спросила его Лана. – Потерпи, сынок, сейчас выйдем отсюда я посмотрю внимательно.

– Хорошо, – по – взрослому ответил он.

Я, слыша их разговор, уже осмотрел прилично перекосившуюся дверь выхода, и усомнился в том, что выйти здесь у нас получится. Кнопка открывания двери не реагировала на мои нажатия. Тогда я приложился к двери изо всех сил и попытался раздвинуть дверцы в разные стороны. Бесполезно, дверь даже не шелохнулась. Видимо её ещё и завалило снаружи. Наблюдавшие за мной дети завыли, поняв, что мы напрасно шли к этой двери.

– Спокойно, – скомандовал им я. – Разворачиваемся и направляемся к той шахте, через которую мы первый раз спустились в это убежище. Давайте, друзья, не теряем время.

– Хочу пить, – заныл младший сын Рона и Ланы.

– Вот как раз там, где хранится вода, мы и будем проходить сейчас мимо, – пояснила ему Лана. – Пошли скорее.

К нашему счастью пока мы ползли обратно, а иначе это движение не назовёшь, ни одного подземного толчка не было. Клубы пыли уже улеглись, и продвигаться всё – таки теперь нам было чуточку легче. Свет, по – прежнему, нервно моргал. Зато по пути женщины набрали запасы воды и продуктов питания. Я взял нож, топор, спички, фонарик и прочие необходимые вещи. Мы все немного успокоились, но вспоминать, как землетрясение на наших глазах разгромило наше убежище, было жутко. Было очевидно, что эта пауза перед очередной сейсмической волной скоро кончится.

И только подойдя ко второму последнему выходу, мы увидели и вспомнили, что на нём стоит специальный кодированный замок, который открывал сам Рон.

– Вот, чёрт возьми! – не выдержал, отчаявшись, я. – Как же так!

– Вот это сюрприз, – согласилась со мной Лана и едва не разревелась. – Что нам теперь делать?

– Он же мне ещё сказал, что теперь скрывать код не зачем, запомни мол, – нервно вспоминал я.

– И ты запомнил, Скай, как всегда, – спросила Шарли.

Я постарался не заметить эти её слова, ни время.

– Помню, что ещё удивился от этой нелепой комбинации цифр! А их было, вроде бы восемь.

– Точно? – опять спросила меня Шарли.

– Я тебя прошу, дорогая, не надо меня сейчас раздражать такими вопросами. Я и так не могу сосредоточиться на этом воспоминании.

– Первая мысль самая правильная, – рекомендовала она. – Восемь значит восемь, дальше что?

– Пап, давай скорее, пожалуйста, а то нас тут засыплет под землёй, – поторопила Джоди.

– Да, не так просто вспомнить то, что и не пытался запомнить, – ответил я дочери. – Там ещё в конце Рон повторил какую – то цифру. Да, он так и сказал, что «и опять два». Точно!

– Ещё шесть цифр, – переживала Лана, глядя на меня так, будто она помогает мне сейчас напрягать мою память.

Я заткнул себе уши указательными пальцами, зажмурил глаза и попытался мысленно вернуться в то мгновение, когда Рон произносил шифр. Я полностью отключился от реальности и мысленно ясно увидел Рона, набиравшего секретный код.

– Кажется, вспомнил, – произнёс я вслух и начал аккуратно набирать цифры, все замерли и молча, следили за мной. – Шесть, два, один, пять, четыре, семь, три и опять два…

Замок издал отрицательный двойной писк.

– Ещё раз. Шесть, два, один, пять, восемь, семь, три и опять два…

Замок щёлкнул внутри и издал протяжный приятный сигнал.

Глава двадцатая.

Вся наша жизнь построена на страхе смерти. Страшась её, мы преклоняем колени и молимся. Вот и Рон, упав на четвереньки судорожно молил Бога о милости, наблюдая за вылетающими со всех сторон откуда – то из под земли душами людей, гибнущих сейчас во время разбушевавшегося землетрясения. Ужас ликовал. Души со скоростью и свистом взмывали вверх высоко в небо, словно взрывающиеся в рождественскую ночь петарды и оттуда, светящимися белыми огоньками медленно и бесшумно падали вниз. Количество их невозможно было сосчитать, их было немыслимо много. Подобного никто и никогда из живущих на земле людей не видел! Души напомнили Рону снежинки, и он поймал себя на мысли, что это просто идёт снегопад и это всего лишь какая – то бредовая галлюцинация или просто такой его сон. Только так его разуму нужно было видеть этот кошмар, чтобы остаться целым.

– Немедленно встать! – раздался чей – то голос над его головой. – Смотри на меня!

Рон только поднял глаза вверх, как его резко и больно ослепил яркий белый свет.

– Ты кто?! – угрожающе крикнул на Рона тот же голос, откуда – то из – за бьющего в лицо источника света.

Рон видимо зря не поторопился с ответом, который он и сам не знал, как сформулировать  правильно, так как третьи сутки он, а точнее его тело, находилось в необъяснимом невидимом состоянии. Источник света тут же прибавил мощность светового потока, и голова Рона затрещала по швам.

– Стойте, стойте! – успел крикнуть он, от боли прикрывая своё невидимое лицо своими невидимыми ладонями.

Источник ответил на просьбу Рона тем, что несколько уменьшил силу луча, и снова повторил свой вопрос:

– Ты кто?

– Меня зовут Рон, я – человек…

Источник тут же отреагировал на ответ Рона и моментально выключившись, испарился в воздухе. Рон даже не успел разглядеть, кто или что это такое было. Ему казалось, что этот сумасшедший источник выжиг ему глаза, которые сильно болели и слезились. Действительно Рон не видел ни своих рук, ни своего тела, но он по  – прежнему чувствовал его и, как обычно.

Это неожиданное нападение естественно всколыхнуло Рона. Он понял, что вокруг него творится немыслимое. Помимо землетрясения, опустошавшего в эти минуты всё вокруг, помимо массовой гибели людей над планетой летало ещё что – то совершенно непонятное.

Рон с того времени как вышел из убежища и стал невидимым практически не покидал территорию, прилегающую к разрушенному дому Ватсона. Как он сожалел о своём решении выйти на землю! Он пытался вернуться в убежище, но его попытки были бесполезны. Вход в шахту, через который он сам привёл свою семью и семью Ская, возможно было открыть только изнутри, он сам его закрыл и собственноручно установил код. Рон отыскал в развалинах объектив подзорной трубы, через которую совсем недавно сам с Ланой наблюдал из убежища за обстановкой на поверхности земли. Он надеялся, что Скай или Лана заметят его, но он был невидим. Он смотрел снаружи в эту трубу, махал перед ней руками и прыгал как ненормальный. Он даже стучал по объективу, но и на его стук никто не прореагировал. Безусловно, Рон, проведя несколько суток в таком состоянии на поверхности земли без пищи, под непрекращающимся ледяным дождём, абсолютно без сна, а он не уснул ни на минуточку за всё это время, был на грани помешательства.

– И некому даже сказать обо всём этом! – кричал Рон изо всех сил, оглядываясь по сторонам в надежде что кто – то его услышит. – Господи, дай мне увидеть хоть одну человеческую душу! Хотя не факт, что она увидит меня…

Начавшееся землетрясение ещё больше усугубило положение Рона. Когда под его ногами стали смещаться земные участки, разламываясь от напряжения, рушиться оставшиеся после великого пожара частично уцелевшие здания, Рон уже был максимально близок к сумасшествию. Только представьте себе, что произошло в сознании Рона, когда на его глазах из под земли стали вылетать Души людей, а потом ещё и появился над головой какой – то странный источник света и потребовал от него объяснений.

И тут неожиданно прогремел самый сильный подземный толчок, будто гром ударил, но не с неба, а из самого центра планеты. За доли секунды от его мощнейшей силы земля во дворе дома Ватсона  взорвалась. Ударной волной Рона отбросило на десяток метров в сторону так, что он со всего маху влепился своей невидимой спиной в груду разбитых стен дома. Рон повис на куске стены, как тряпичная театральная кукла. Его ступни едва не дотягивались до земли. Он обмяк и застонал от острой пронзительной боли, вонзившейся ему между лопаток. Это был металлический прут, торчащий из железобетонного расколотого на части блока. Рон понял, что на этом его история заканчивается. Он из последних сил поднял свои невидимые веки, чтобы последний раз посмотреть на эту оставленную Богом планету. Но вдруг, он увидел как именно из того люка, под которым находилась шахта, ведущая в убежище Ватсона стремительно в небо из под земли вырвались друг за другом пять ярко – белых светящихся огней и очень медленно, словно падающие крупные снежинки, планируя над головой Рона стали опускаться на землю…

– Кто это? – тихо спросил Рон у себя, не отрывая глаз от приближающихся к нему сверху Душ. – Не может быть…

Рон тихо заскулил. Да, это были оставленные им в убежище два его сына, его супруга Лана, их подруга Шарли и её дочь Джоди…

Замедленное беззвучное кино крутилось в глазах Рона в последние минуты его жизни. Он видел их улыбки и радость от того что они встретили его. Он чувствовал нежное касание его лица и его рук белыми, как снег Душами близких ему людей. Все обнимали Рона и прижимались к нему. И он явно ощущал исходившее от них тепло и покой. «Как странно, – думал Рон, – они такие белые». Он тоже обнимал их и начинал вместе с ними почему – то радоваться, несмотря на то, что все они только что погибли…

Через несколько мгновений, откуда – то с боку к ним бесшумно подлетел источник света, который видел Рон после начала землетрясения. Однако на этот раз источник направив свой луч на Рона и остальных, не произнёс ни единого слова. Наоборот, он спокойно и приветливо излучая мягкий свет, пригласил их к себе. Все шестеро они вошли в распространяющийся на них поток света и растворились в нём, в этой никогда неиссякаемой энергии.

И только там, в глубине искорёженной землетрясением шахты в живых остался только один чудом оставшийся из них человек. Это был Скай, поднимавшийся в шахте по лестнице первым и поэтому лишь уцелевший. Только что он потерял всех, с кем связывала его эта жизнь…

Глава двадцать первая.

Кризхин и Люк плавно парили над пропадающим на их глазах от землетрясения городом. С высоты птичьего полёта им было видно, как легко и быстро с лица земли, будто с лоскутного одеяла исчезали целые микрорайоны, проваливаясь и осыпаясь вниз в огромные глубокие километровые трещины. По сторонам разломов, надвигающихся друг на друга, скручивались петлями автомобильные дороги и рвались на части, как нитки. В местах, где пересекались речные русла, появлялись водопады, заливая грязной водой большие участки опускающейся земли. Новые подземные толчки смещали склоны, образуя обвалы и оползни, а всё новые и новые Души в это время вылетали из под земли, сверкая белыми огоньками.

– Мне больно видеть это, Кризхин, – произнёс после долгого молчания Люк.

– Это было неизбежно, мальчик мой, – ответил тот. – Этот сценарий на Земле происходит не впервые, но только сейчас людям грозит полное исчезновение. И, помни, что оно произойдёт в случае твоей встречи с твоей сестрой. На нас с тобой лежит огромная ответственность за судьбу человечества.

И они, снова молча, продолжали свой полёт, медленно пролетая над знакомым обоим  гипермаркетом «Твой мир». Люк заметил, что от автопарковки остался только маленький ещё нетронутый кусочек асфальта, зацепившийся своими краями за стены крепко стоящего здания.

– Скажи, Кризхин, а моё тело, оставшееся в твоей лаборатории, – Люк задумался на секунду и продолжил, – с ним ничего не произойдёт, пока мы летаем?

– Тебе страшно?

– Жутковато, глядя на весь этот ужас. Мир рушится на наших глазах. Смотри, сколько жизней погибает, а мы с тобой не помогаем им и не пытаемся даже это сделать.

– Мы сделаем это, Люк. Осталось немного. Видишь, вон там подземный вход в станцию метро? Нам нужно туда, давай потихоньку снижаться.

– А что там?

Только Люк задал этот вопрос, как прямо перед ними вспыхнул ослепительно яркий свет, преграждавший им путь.

– Замри, – шепнул Люку Кризхин и сам замер без движения. Люк тоже застыл.

Пауза длилась всего пару секунд, но Люк почувствовал на себе сильнейшее влияние направленного на них с Кризхином светящегося луча, пронизывающего их насквозь. Люку показалось, что прошло не меньше нескольких минут, пока источник света не погас и не испарился так же быстро, как и возникнул.

– Можно двигаться дальше, но аккуратно, – сказал Кризхин. И они снова полетели в направлении станции метро.

– Что это было? – спросил в недоумении Люк.

– Это чистильщики.

– Кто?

– Они собирают Души. Помогают им пережить эту преждевременную трагическую гибель. Сам видишь, что творится вокруг. Без чистильщиков невозможно справиться с этой катастрофой.

– Я почувствовал, как они меня просветили своим лучом.

– Да, и я на себе испытал то же самое, Люк. Они просканировали нас и убедились, что мы с тобой ещё не мертвы.

– Мы же, как Души, оставили свои тела и путешествуем? – интересовался Люк.

– Именно так, но только ты оставил своё тело, а я нет, – Кризхин остановился в воздухе, Люк тоже. – Твои умения, которые ты приобрёл с помощью Огненного зеркала на планете Камней здесь, как ты сам видишь, не работают. Себя я уже умею самостоятельно модифицировать в любые состояния, не умирая. А вот тебя пока пришлось ввести в определённое состояние, называемое самадхи.

– Как?

– Самадхи, Люк, есть то состояние просветления, которое выражается в снятии противоречий между внутренним и внешним миром, слиянии индивидуального сознания с космическим Абсолютом.

– Ого…

– Да, Люк, это волшебно. Я научу тебя и этому, входить в это состояние на самом деле не сложно. Главное знать в какую дверь нужно войти. И если это случиться один раз, то ты всегда будешь чувствовать в себе присутствие Создателя. Всё наше существование – неотъемлемая часть вселенной, которую мы вмещаем глубоко внутри себя. Кризхин задумался. – Ладно, летим, у нас мало времени.

Через мгновение они уже были у входа в станцию метро.

– Зачем мы остановились, Кризхин? Нам же туда? – указывая вглубь станции, спросил Люк. – Там Тансу?

– Люк, ты сейчас должен помочь мне и кое – что сделать?

– Я готов.

– Я один спущусь в метро, Люк, и постараюсь помочь твоей сестре. Мне нужно сейчас быть рядом с ней, сама она не справится.

– И я, – перебил Кризхина Люк.

– Нет, ты ей не поможешь, Люк. Выслушай меня, прошу до конца. Мы с тобой теряем драгоценное время! – уже жёстко пояснил Кризхин.

– Хорошо, – тут же согласился Люк.

– Так вот, там в семистах метрах отсюда, – Кризхин указал рукой в сторону, – там Люк, сейчас находится один из немногих выживших людей, он в отчаянии. Этот человек крайне нужен всем и он в эти минуты нуждается в твоей помощи. Люк понимающе кивнул Кризхину. – Ты найди его и скажи ему дословно, что всё ещё можно вернуть. И Джоди, и Шарли, и Рона с его семьёй…

Кризхин замолчал. Было видно, что он несколько встревожен тем, что давал Люку эти указания.

– Люк для этого ему нужно вместе с тобой только лишь дождаться меня. Там неподалёку находится  тот самый уцелевший «Твой мир». Дождь ему не опасен. Ступайте туда и ждите меня там.

– Кризхин, но как я узнаю его, этого человека и как он меня увидит, если я как Душа невидим, а моё тело лежит в твоей лаборатории?

– Ты всё увидишь там и поймёшь, Люк, торопись. А зовут его Скай, – сказал Кризхин и тут же  исчез, как будто его и не было здесь.

Глава двадцать вторая.

Кризхин спустился в только что разгромленную землетрясением станцию метро, изнутри  освещаемую оставшимися ещё гореть островками свирепствовавшего здесь пожара. Кругом возлежали изуродованные трупы людей, живых уже не было. Тёмная сгустившаяся кровь ручейками медленно стекала отовсюду и неторопливо капала с разбитой платформы вниз. Разорванные железные рельсы намертво воткнулись в потолок туннеля, навеки затворив в него путь поездам.

Царившее здесь затишье насторожило Кризхина. Даже огонь не распространялся дальше, он, пылая бесшумно замер на одном месте. Ни потрескиваний, ни шороха. Казалось, что здесь кто – то отключил звук и остановил время. И вот в глубине этой тишины Кризхин почуял еле заметное движение – это тяжело билось чьё то сердце. Приближаясь на его стук, Кризхин увидел лежащую на каменном полу без сознания Софию и над ней склонившуюся Танишу. Старуха что – то шептала себе под нос и по воздуху перед собой водила указательным пальцем. Заметив приближение Кризхина, она не оборачиваясь, продолжая свой ритуал сказала:

– Очень сильное заклятие лежит на ней, я сама не ожидала от неё такой прыти.

– Что произошло? – спросил Кризхин, рассматривая из – за плеча Таниши лицо Софии.

– Я еле угомонила эту девку! Она меня чуть не порешила! И ты, бестолочь, в этом виноват! – вскрикнула старуха, прервав на мгновение своё рисование по воздуху.

Кризхин промолчал. Таниша попыталась перевернуть Софию на бок и опять обратилась к Кризхину:

– Помоги мне, чего стоишь? Переворачивай её.

Кризхин тут же выполнил указание. Таниша вытащила из своего бокового кармана кофты белый платок, развернула его и, взяв оттуда щепотку тёмно – красного порошка стала дуть на него в направлении Софии, обсыпая её с головы до ног, при этом продолжая разговор:

– Ты когда со своим пацаном стал приближаться сюда эта любезная, как оборотень, поменялась. Ты думаешь, эти люди, – она обвела взглядом станцию, – от землетрясения погибли?

Кризхин снова не ответил и ждал продолжения рассказа о том, что случилось тут.

– Эта бешеная девка рвала их на части и куски мяса швыряла во все стороны. Головы отрывала только так. Таниша плюнула в сторону. – Никто даже не смог от неё уберечься – всех задрала, как видишь. Столько злости и ярости. Не знаю даже как быть с ней.

– Неужели из – за Люка?

– Ты ещё сомневаешься! – вновь вскрикнула Таниша. – Ты бы ещё с ним сюда явился! Она как зверь его чует, в следующий раз её не удержать. Помоги её опять на спину положить, а мне помоги  встать!

Кризхин перевернул Софию и помог старухе подняться с пола. Таниша выпрямивши затёкшую спину сказала:

– Я же тебе говорила и предупреждала, нет же, ты на своём настоял. Или пацана надо было сразу обрывать, или её. Вот что теперь делать прикажешь? Если сейчас не поможет – придётся её тут убить, отойди подальше.

Кризхин не знал, что ответить, и отошёл в сторону. Он вспомнил Люка, которого только что направил на помощь Скаю. Ведь возможно, что Люк не справится с этим заданием. Кризхин уже пожалел, что поручил мальчику такое важное дело, но уже было поздно…

Таниша протянула перед собой обе свои руки, ладонями направленные на Софию и, зажмурив крепко свои глаза, закричала:

– Нет тебе места здесь на Земле! Или покинь её, или умри!

Тело Софии задрожало так, будто по нему пустили электрический заряд. Потом глаза её широко открылись, и она захохотала в ответ.

– Сгинь изверг! Оставь дочь свою! – ещё громче завопила Таниша.

Но София за доли секунды вскочила на ноги, одним прыжком очутилась рядом с Танишей и уже почти схватила старуху за горло, как та с невероятной скоростью, успев вытащить неизвестно откуда – то блеснувшую в воздухе спицу резко всадила её в самое сердце Софии. София оцепенела от неожиданного удара и медленно рухнула на спину в огромную лужу крови, разлетевшуюся брызгами в разные стороны.

– Наивный, – прокомментировала произошедшее Таниша, глядя на умирающую в судорогах Софию. – Таких как ты я уже сотню перебила вот этой иглой Златоуста. Не хочешь по – хорошему, получи чего желал. Таниша подошла к Софии и выдернула спицу из груди девушки. Та издала последний выдох и умерла.

Кризхин, наблюдавший это всё был в некоем замешательстве. Он даже не успел дёрнуться, чтобы помочь Танише отбить нападение на неё. Действительно всё произошло очень быстро. Умелые действия старухи подтверждали, что подобные схватки в её жизни уже случались.

– Так добро побеждает зло, – обратилась Таниша к Кризхину, подытоживая преподанный урок. Игла Златоуста на глазах уменьшилась в размерах и пропала в ладони старухи. – Теперь сам разбирайся со своим мальчишкой, да смотри с посланником не подведи. Время идёт…

В это же мгновение вокруг вспыхнул огонь и из туннеля сильно дунул ветер. Всё, как по команде отданной Танишей, зашумело на станции и загремело. Скрежет металла заполнил пространство. Таниша ухмыльнулась, глядя искоса на Кризхина, и сказала ему:

– Нам пора уходить отсюда.

– А она? – спросил её Кризхин, указывая на тело Софии. – Девчонка же не в ответе за дела своего отца? Ей ведь ещё и двух месяцев нет…

– Не много ли ты на себя берёшь, Кризхин?

Тот молчал.

– Ладно, делай что хочешь, – ответила Таниша. – Жалко мне тебя, тебе бы ещё жить, да жить… Ну, если так, то прощай. И она исчезла.

Глава двадцать третья.

Люк, пролетев какое – то расстояние над землёй понял, что не так то просто определить, где семьсот, а где шестьсот или восемьсот с чем – то метров, которые ему нужно пролететь от станции метро, чтобы найти человека, как сказал Кризхин необходимого всем. Вот так задача! Он завис в воздухе и сверху стал внимательно рассматривать землю. Никого…

Но тут как то странно что – то позвало и поманило Люка где – то из – за спины. Он обернулся и почувствовал что – то притягивающее его с земли. Люк спустился пониже над землёй и направился в ту сторону, откуда шли на него эти магнитные волны. Ближе, ближе… и тут Люк увидел под бетонной плитой, в метре зависшей над землёй при крушении дома, лежащего в канаве небольшого роста человека. Он лежал без движения лицом вниз. Его волосы и одежда были в грязи. Ещё ближе… «Это, наверное, ребёнок, – подумал про себя Люк, – и он мёртв». Страх и интерес боролись в нём. Люку хотелось убедиться в своих догадках, и он всё же решился на то, чтобы перевернуть тело покойника. Он взял его за правое плечо и опрокинул на спину. Тот час ужас вышиб мальчишечье любопытство. Перед Люком лежало его собственное тело, оставленное недавно в лаборатории Кризхина. Душа Люка затрепетала, сознание поплыло и ему стало невыносимо дурно. Он поднял взгляд к небу, но оно уже боком наклонившись к земле, тихо соскальзывало, как разбитое стекло вниз и быстро темнело.

Дождь постепенно ослабевал, всё тише и тише барабаня снаружи по деформированной при землетрясении металлической крышке, находящейся над шахтой, где в течение последних двух часов, проклиная судьбу и Бога, рыдал Скай. Он был сломан несчастьем настигнувшим его. Он пытался руками откопать своих заживо погребённых близких людей, но это было напрасно. Он понимал, что многометровый слой земли навсегда поглотил их и разъединил его с ними. Вернуть всё назад было невозможно. Подземные толчки землетрясения, сделав своё зверское дело, совершенно  не замечая рыдания Ская, неторопливо уползали обратно к центру Земли. С неба на город ложился покой и тишина.

Как Вечность прошли ещё полчаса, и вдруг Скаю послышался, а может, показался чей – то далёкий и слабый стон. Он прислушался. Нет, показалось. Снова стон. Откуда? Скай тут же припал щекой к земле, надеясь, что кто – то из его близких остался жив и опять начал изо всех сил рыть руками под собой землю. Он уже не чувствовал боли своих вывихнутых и сломанных пальцев, не замечал обломанные и кровоточащие ногти, и даже не ощущал себя. Он рыл, не переставая и рыл, постоянно прислушиваясь к окружающим его звукам, но ничего не слышал. И вот только когда его окончательно стали покидать силы Скай понял, что ему нужно было давно подняться на поверхность земли и отыскать там какое – нибудь подобие лопаты. Переведя дух, он автоматически полез вверх по лестнице, поймав себя на мысли, что уже не чувствует ни себя, ни времени, ни окружающего его пространства. И вдруг снова послышался чей – то стон… Скай замер и прислушался. Кто – то стонал наверху… Точно!

Открыв выход на поверхность, Скай уже чётко услышал этот стон где – то неподалёку и тут же бросился в том направлении. Через семь метров от шахты он увидел в канаве лежащего на спине   ребёнка. Это был мальчик, он находился без сознания и стонал. Скай, встав на колени, обнял его, приподняв от земли, и попытался немножко растормошить ребёнка, чтобы тот очнулся. И действительно мальчик немного приоткрыл глаза, но по его плавающему взгляду было ясно, что он вот – вот снова отключится.

– Как тебя зовут? – беспокоясь, спросил его Скай.

– Если ты Скай, то отнеси меня скорее… в здание магазина «Твой мир», нас там ждут… Знаешь, где это?

– Конечно, – ответил Скай. – Но откуда ты знаешь моё имя?..

– Сейчас уже скоро кончится дождь, но он для тебя не опасен, – продолжал ребёнок, словно не слыша заданный ему вопрос.

– Как тебя зовут? – повторил Скай.

– Я Люк, – с трудом, выговаривая слова, произнёс ребёнок, лёжа на руках Ская. – Всё ещё можно вернуть… Скай внимательно вслушивался в плохо различимые между собой слова. – И Джоди, и Шарли, и Рона с его семьёй…

Скай был настолько ошеломлён услышанными словами мальчика, что не поверил своим ушам:

– Что?…

Но в это самое мгновение глаза Люка плавно закрылись, и его голова резко рухнула назад, как выпущенный из рук камень. Скай от испуга одёрнул всё тело Люка на себя и, вскочив на ноги, подхватил его детскую голову своей рукой.

Через несколько минут Скай шагал под дождём по пустой, до основания разрушенной улице города в направлении гипермаркета «Твой мир», поверив словам незнакомого мальчишки, которого сейчас он нёс на руках, прижавши к себе. Недалеко, через один квартал от него, по параллельной улице в том же направлении шёл Кризхин, прижавши к себе мёртвое тело Софии.

Глава двадцать четвёртая.

В одно мгновение из глубины разваленных до основания кварталов, на небольшой уцелевший перед гипермаркетом «Твой мир» островок земли вышли два особенных человека, держащих перед собой на руках бездыханные тела двух людей. Встретившись взглядами, мужчины остановились и, молча около минуты, смотрели друг на друга. Один из них знал о втором всё, а второй о первом не ведал ничего. Последние капли прекращающегося дождя падали между ними на искорёженный  землетрясением асфальт. Солнце, задевая за горизонт, наконец – то отыскав перед самым своим закатом прореху в панцире стальных туч, успело всё же заглянуть на Землю и кинуть свой ярко – красный луч, похожий на огромную лазерную указку, на стены «Твоего мира» и стоящих у входа в него людей. Радуга вытянулась прямо у входа в здание, как будто приглашая пройти вовнутрь первых посетителей. Кризхин заговорил первым:

– Скай, это я просил Люка передать тебе те слова, что он сказал. Меня зовут Чесли Мур, но для тебя  я, как и для всех «своих» – Кризхин. Скай недоумевал. – Я прошу идти за мной, я после дам тебе  соответствующие объяснения.

Кризхин с телом Софии на руках направился в помещение, Скай на руках держа до сих пор не пришедшего в сознание Люка, молча, пошёл за ним. Зайдя в один из залов, они уложили тела Софии и Люка рядом друг с другом.

– Вначале нужно скорее помочь Люку, – сказал Кризхин, и, встав на колени перед мальчиком, взял в свои ладони его руки.

– Может я могу чем – то помочь? – поинтересовался Скай.

– Нет, лучше отойди немного.

Далее Кризхин перешёл на какое – то наполовину пение и наполовину мычание себе под нос, плавно покачиваясь вперёд – назад, закрывши глаза.

– Стрелка движется вперёд, хорошо всё что пройдёт, – шептал и повторял Кризхин, – ночь прошла, и круг замкнулся, я пришел, и ты проснулся. Затем его руки стали дрожать. Дрожь нарастала всё сильнее и сильнее, передаваясь на руки Люка. И вдруг по ним от Кризхина искрясь голубым светом и громко треща, стремительно пробежала волна электрического разряда, от которой Люка отбросило по полу назад метра на три. Люк вскрикнул и  громко закричал от боли:

– Кризхин, ну что ты делаешь! Я чуть было не остался там!

Кризхин, опираясь одной рукой о пол и переводя, сбившееся дыхание, спросил Люка:

– Испугался?

Люк, вскочив с пола, как ни в чём не бывало быстренько подбежал к уже поднявшемуся на ноги Кризхину и крепко обнял его за пояс:

– Ещё бы не испугался! Там эти чертяки только чего стоят! Так и вязнешь там, так и тонешь…мрак…

– Молодец, Люк! Я верил, что ты справишься, – прижимая к себе мальчишку, улыбался Кризхин.

И только теперь они оба обратили своё внимание на Ская, ничего не понимающего в происходящем. Они молча смотрели на него, ожидая, что он первый заговорит и что спросит.

– Вы кто, ребята? – абсолютно серьёзно спросил Скай, поглядывая то на радующихся Кризхина и Ская, то на мёртвую девушку, одиноко лежащую в стороне.

– В смысле? – переспросил вопрос Кризхин.

– Фокусники?

Кризхин улыбнулся, прищурясь:

– Нет, всё по – настоящему.

– То есть, эта девушка мертва? – указывая пальцем на Софию, вопросил Скай.

– Да, сомневаешься? Она мертва уже… чуть больше часа, – пояснил Кризхин. – Люк, это твоя сестра Тансу. Последнее время она называла себя Софией. Можешь убедиться и посмотреть, как ты и хотел,  на её правую ладонь.

Люк мгновенно стал серьёзен. Он подошёл к трупу и взял руку Софии. Он опустил свой взгляд на её ладонь и увидел чёрную татуировку, о которой говорила ему Линда: Таnsu. Смятение и страх тут же сковали сердце мальчика, оно похолодело в груди за секунды, покрываясь ледяной коркой. Он зарыдал, склоняясь головой над безжизненной сестрой.

– Я, похоже, встречал эту девушку как то один раз в жизни, – тихо сказал Скай, сочувствуя мальчику. – Может, я ошибаюсь, но, кажется это она…

– Да, вы с ней столкнулись лбами на перекрёстке, когда спешили в убежища перед самой солнечной вспышкой, – уточнил Кризхин.

– Точно…, а откуда тебе это известно? – продолжал поражаться осведомлённости Кризхина Скай.

Кризхин не ответил Скаю, он подошёл к Люку и, обняв его сверху за плечи, произнёс ему:

– Люк, не плачь. Ты же видишь, что мы уже справились сразу с несколькими задачами?

– Какими задачами? – приподняв вопросительный взгляд на Кризхина, удивился Люк.

– Во – первых, ты теперь можешь находиться рядом со своей сестрой, и она больше для тебя не опасна.

Люк попытался осмыслить сказанное Кризхином, но Скай опередил его:

– Насмехаешься над горем этого ребёнка? Он же потерял сестру!

– Не перебивай меня. Во – вторых, ты не погиб при встрече с ней, как планировал Тод, и твоё сердце продолжает жить. В третьих, оставшиеся в живых люди, пусть и в очень малом числе, ныне в безопасности. Человечество будет существовать дальше!

Кризхин отошёл от Люка и, приблизившись очень близко лицом к лицу Ская, продолжил:

– И ты потерял своих близких, Скай.

– Только попробуй надо мной также поглумиться! Ты зачем таким способом заманили меня сюда? Может такая моя судьба и это совершенно не твоё дело!

– Ошибаешься, это и моё дело, – совершенно спокойно ответил Кризхин. – Однако об этом ещё не время нам разговаривать сейчас, всему свой срок. Помоги нам с Люком поработать над Тансу.

Однако для Люка эти слова были не менее непонятны, чем для Ская.

– А что мы будем делать? – спросил мальчик.

– Возвращать твою сестру, – ответил Кризхин.

– Вы с Люком, – сказал Кризхин и осмотрел помещение, – перекатите в центр зала вон тот обгоревший металлический прилавок, он достаточно высок и будет нам вместо стола. А я перенесу на него тело Тансу.

Люк и Скай смутились, но оба не шелохнулись.

– Чего ждёте?

Скай не выдержал и спросил:

– Ты что собираешься воскресить эту девушку из мёртвых?

– Непременно, – спокойно ответил Кризхин. Люк молчал.

– Я, слышал эти легенды, – продолжил Скай, – о подобном воскрешении, но ведь это неправда, не так ли?

– Ты сам я вижу, хочешь верить, но только не разберёшься во что, Скай?

– Нет, это невозможно! Всё это, мне кажется каким – то сном…

Кризхин глубоко вздохнул и сам направился к обугленному прилавку, при этом продолжая разговор, Люк и Скай пошли за ним.

– Под термином «воскрешение», – объяснял Кризхин, – может пониматься не только оживление после биологической смерти, как в нашем случае, но также и другие виды оживления.

Только Кризхин взялся за прилавок, как Скай с Люком тоже зацепились за его края и покатили будущий стол в центр торгового зала.  Кризхин продолжал свой монолог:

– Таким образом, в прежние века из – за недостаточного развития медицинских знаний, под «воскресением из мёртвых» мог пониматься любой случай оживления после клинической смерти, после летаргического сна, выход из комы и даже оживление после потери сознания.

Кризхин аккуратно взял на руки тело Тансу и переложил его на стол. Он внимательно всмотрелся в лицо девушки, которое, как показалось и Люку, и Скаю, сейчас несколько улыбалось. Было такое впечатление, что покойница обрадовалось тому, что на неё, наконец – таки обратили внимание.

– Её Душа воплощалась семьдесят один раз на Земле, из них пятьдесят четыре раза она была женщиной, а семнадцать раз мужчиной. Кризхин помолчал некоторое время, при этом проведя своим взглядом с головы до ног Тансу и обратно, и продолжил. – Практически все её жизни заканчивались естественно, но вот две последние, перед тем как вселиться в тело сестры Люка она погибала несвоевременно и тяжело. Обратите внимание на небольшое родимое пятно, вот здесь, – Кризхин раздвинул волосы Тансу за её левым ухом, – видите?

Скай и Люк, наклонились поближе и действительно заметили там тёмно – красное пятнышко с небольшую монету.

– Видите? – переспросил Кризхин. – Это след от огнестрельного ранения. Две последние жизни Душа Тансу была в образе мужчин, оба этих неудачника покончили сами с собой, застрелившись.

– И оба раза они стреляли себе в эту одну точку? – удивился Скай.

– Да.

– Но обычно же стреляются в висок?

– Они так и хотели, вот только оба раза рука дрогнула. Волновались…

– А в чём заключались их невезения? – поинтересовался Люк.

Кризхин неожиданно засмеялся. Скай и Люк опешили от этого смеха.

– Ерундистика. Одному было мало денег – обокрал родную сестру и мать. Другому же было мало любви. Он задушил своего соперника – родного брата. А совесть то она, как и Душа, вечна. Без наказаний и страданий индивид не желает слышать, что говорят ему небесные учителя. Одни люди, как животные существуют по программе, заставляющей их выполнять её, а другие проявляют творческую мысль Создателя. Жизнь – процесс совершенствования. Любая Душа предназначена для определённой божественной цели, и поэтому надо с достоинством принимать то, что тебе посылается.

– Да, за что же такие испытания? – спросил Скай.

– Учиться надо всему и через многое пройти, дабы сделать правильный выбор, когда снова придёт время сдавать экзамен. А Душа Тансу дважды провалила его. За это Творец и позволил своим Мастерам направить её в этот раз к нам в роли твоей родной сестры, Люк. Пережить этой Душе нелегко свою младенческую гибель и своё перерождение в тело этой красивой девушки Софии. Сейчас тело её безжизненно, но Душа её находится рядом с нами. Кризхин плавно провёл высоко над телом Софии своей рукой, словно дотрагиваясь до чего – то в воздухе. – Сейчас, скоро…

По спинам Люка и Ская одновременно пробежал холод, они переглянулись.

– А дальше как она будет жить? – волновался Люк.

– Не знаю, – ответил Кризхин, – поворачиваясь Лицом к мальчику. – Как сама захочет, так и будет. Таниша её расколдовала и это главное. Теперь Душа Тансу свободна и для тебя безопасна.

– А она будет помнить, что с ней происходило? – спросил Скай.

Кризхин опять своей ухмылочкой улыбнулся и ответил:

– А ты сам помнишь?

– Я? А что я – то должен помнить? – переспросил Скай и задумался, но ничего кроме землетрясения и погибших своих близких ему не вспомнилось. Он снова загоревал и Люк с Кризхином заметили это.

– Приступим, – прервал зависшую в воздухе паузу Кризхин. – Я знал одного чудотворца необычайной силы, который смог воскресить женщину, находившуюся до этого целый месяц без дыхания. У нас задача попроще. София мертва около двух часов…

Кризхин расставил Ская и Люка по обе стороны от лежащей на столе Софии. Далее он подошёл к Скаю и попросил его вытянуть перед собой в стороны руки ладонями вверх, Скай послушно выполнил просьбу. В мгновение, как только Кризхин отвернулся от Ская и пошёл к Люку, в обеих ладонях Ская вспыхнул огонь. Скай испугался пламени ярко осветившим его лицо, но руки продолжал держать прямо. Огонь абсолютно не обжигал и играл на его ладонях. Кризхин же, не замечая, Ская уже занялся Люком и таким же образом зажёг пламя на ладонях мальчика. Люк тоже был поражён вспыхнувшим огнём. Сам Кризхин встал у самых ног Софии и взял её за ступни.

– Помоги ей, Господи, найти дверь свою и единственную из миллионов открытых ей, но чужих ей, дабы не теряла она времени, которое дал Ты ей, Господи, да не лишилась бы она себя на веки вечные.

Только Кризхин закончил эти слова и убрал свои руки с ног Софии, как они тут же вспыхнули пламенем. Огонь добежал до колен Софии и остановился, продолжая спокойно пылать. Скай и Люк изумленно наблюдали за происходящим, освещая с обеих сторон тело Софии. Затем Кризхин зашёл за голову Софии и, положив на её лицо свои ладони и полностью закрыв его, продолжил:

– Закончи мытарства её, Господи, сжалься над ней, прошу тебя. Я готов отдать ей сердце своё и получить его обратно лишь, когда тело её опустят в землю через сорок лет с этого дня, дабы имела она возможность закончить Путь свой, служа тебе праведно. Услышь, Господи, просьбу мою…

Кризхин поднял ладони от головы Софии, и на её лице тоже вспыхнуло пламя. И только со стороны было видно, что огонь на руках Ская и Люка вместе с горящими ногами и лицом Софии образовал огненный крест. Кризхин, продолжая находиться за головой Софии, поднял свои руки к небу и обратил свой взгляд к Творцу:

– Истинно, истинно говорил Ты нам: наступает время, и настало уже, когда мёртвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут. Ибо наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения. Но прошу тебя, Господи, разбуди, эту несчастную Душу и отдай ей сердце моё с согласия моего…

Тут же после этих слов Кризхина языки пламени на всех четырёх концах горящего креста несколько утихли, но продолжали светить. Над телом Софии в воздухе стали проявляться медленно крутящиеся вокруг своей оси мелкие беленькие огоньки похожие на снежинки. Они плавно и синхронно поворачивались в воздухе, спиралью закручиваясь в перевёрнутый основанием вверх конус, уходящий своей вершиной в самый центр тела Софии. Скай и Люк не могли оторвать своих глаз от этого волшебства, они поняли, что это и есть возвращение Души Тансу в тело Софии. Она была безмолвна, легка и красива.

Но ни Люк, ни Скай не замечали, что в это самое время происходило с Кризхином, находящимся  неподалёку от головы Софии. Он еле сдерживал в себе раздирающий его изнутри крик. Кризхин уже опустил свои руки, которые сейчас напряжённо тряслись от острой и пронзительной боли в его груди, и со всей силы сжал кулаки, чувствуя молниеносно нарастающий жар в своём плавящемся от огня сердце. Через секунду обжигающее ярко – красное пламя, взмахнув крыльями, вспорхнуло и полетело прочь, покинув сердце Кризхина. Оно тяжело замедлило свой ход и … остановилось, как  локомотив, загнанный на запасной путь депо. Кризхин увидел, как машинист умело отключил все приборы, и аккуратно, прикрыв за собой дверь, покинул поезд. Перестав ощущать своё сердцебиение, Кризхин успокоился, осознавая, что дело им сделано и ему было уже абсолютно безразлично то, что жить ему оставалось всего несколько часов.

Глава двадцать пятая.

Только через час София открыла глаза. Её лицо выражало такое удивление, что всем показалось, будто она не узнала то место, где проснулась. София только и хлопала своими длинными ресницами, разглядывая окружающую её обстановку и склонившихся над нею людей. Стало ясно, что их она тоже не узнала.

– Как твоё самочувствие, София? – спросил Кризхин у очнувшейся сестры.

– Хорошо, – недоумевая, ответила та. – А ты кто?

Все трое, Люк, Скай и Кризхин, молча, переглянулись, подумав о том, что зря они не договорились заранее, что говорить Софии, когда она придёт в себя. Пауза несколько затянулась и девушка, приподнявшись, присела на край обгоревшего при пожаре прилавка.

– Где это я?

– Ты что не помнишь землетрясения? – спросил её Люк.

– Нет…

– Было землетрясение, и все прятались там кто, где мог, – продолжал Люк. – А ты… ещё, видимо от усталости, потеряла сознание. Разве не припоминаешь?

– Я только помню, – тут сознание Софии резко дало крен и настолько сильно завалилось на бок, что черпнув водную гладь, опрокинулось вверх дном, – что мы с подругами сидели в кинотеатре и смотрели фильм…

– Какой фильм? – поинтересовался Скай.

– Катастрофа, кажется, – задумчиво произнесла София, наблюдая за уходящим на дно корабликом. – Нет, это был не фильм! Это по – настоящему было, я вспомнила! Она полезла рукой в свой задний карман брюк и вытащила из него бумажное треугольником свёрнутое письмо моряка с надписью «Домой». Её сознание выскочило обратно, как поплавок, на поверхность. София разнервничалась и, спрыгнув на пол, побежала к разбитому окну.

– Подожди, куда ты? – окликнул её Люк и подбежал к сестре, схватив её за предплечье.

София резко развернулась к Люку и грубо ответила ему, одёрнув свою руку:

– Не тронь меня! Тебе что надо?

От такого поворота опешил не только Люк. Скай с Кризхином не успели даже сказать хоть что – нибудь девушке, дабы успокоить её. София быстро направилась к выходу из здания и вмиг исчезла, выбежав на улицу. Люк подбежал сразу же за Софией к выходу, но уже не смог найти её взглядом.

– Куда же она делась?! – прокричал он.

– Оставь её, Люк, – посоветовал ему Кризхин. – Она просто убежала, у неё своя жизнь.

– Но это же моя сестра?

– Нет, Люк, – ответил Кризхин, – разве ты не видишь, что это чужой тебе человек? Она никогда не вспомнит тебя, потому как София первый раз в жизни тебя видит. Разве я не прав?

– Видимо так, – с сожалением произнёс Люк.

– А куда же она направилась? – спросил Скай у Кризхина.

– На станцию метро искать своих родителей …

И опять наступило молчание. Каждый думал о своём. Люку было очень жаль так расставаться с мыслью, что он вернёт свою сестру, что он порадует свою мать Алис, оставшуюся ждать их возвращения с Тансу на планету Камней. Как он сможет это всё объяснить, когда вернётся? А Скай ещё раз вспомнил свою потерю близких ему людей и только сейчас всецело осознал своё одиночество. В памяти его мелькали отрывки из его счастливой, как теперь он понимал, обычной жизни. Вот только объяснять это уже ему было не кому. И только Кризхин в этот момент не думал о себе, он читал как заметки в газете  размышления Ская и Люка, даже не догадывающихся об этом.

– Как сказано: «Будут жить умершие твои», – прервал затянувшееся безмолвие Кризхин. – Погибла значительнейшая часть жителей Земли, а в воскрешении мёртвых есть два аспекта: это ступень достижения человечеством совершенства и ступень получения вознаграждения за жизнь, соответствовавшую желанию Творца.

Скай и Люк внимательно прислушались к тому, что хочет до них донести Кризхин, но снова   мало что из услышанного пока им было понятно. Кризхин продолжил:

– Есть вещи скрытые и запечатанные от людей, и блажен, кто их знает. В мире грядущем не будет ни торговых дел, ни зависти, ни ненависти и ни соперничества. Не будет ни еды, ни питья и ни деторождения. В то время люди уже не будут обращаться в прах, и будут жить вечно.

– И когда же настанет этот, как ты его называешь, грядущий мир, Кризхин? – спросил, вздыхая о своём прошлом Скай.

– Скоро. Следующей формой существования для человека является форма Сути. Это переход Души из физического мира в энергетический мир, но чтобы стать Сутью надо наработать определённый энергетический потенциал Души и необходимые для этого качества. Каждая Душа, нарабатывая энергии для Создателя, нарабатывает их для себя. И чем лучше развивается человек, тем больше копится качеств для Него. В этом есть зависимость Творца от людей, а их от Него.  Объём и развитие Создателя умножаются и эволюционируют за счёт беспрерывного прогресса Душ. Он в образе Души создал двигатель, который не только функционирует, но и совершенствуется.

– А как же ты объяснишь жизнь зла и тёмных сил? – спросил Люк. – Я видел их, они существуют.

– На Земле тёмные силы, разлагая Души, тоже служат прогрессу Создателя, Люк. Дьявол выявляет в них брак, и они не пропускаются в высшие миры Творца, у Бога остаются исключительно высококачественные Души, которые способны эволюционировать вечно. Тёмные силы тоже посылают на Землю своих резидентов, цель которых – увлечь за собой как можно большее число Душ в свою обитель.

– Может, ещё скажешь нам дату второго пришествия Христа? – спросил Скай.

– Нет, не скажу, но оно неминуемо…

– Да понятно всё, – раздражённо высказался Скай.

– И что же тебе понятно? – поинтересовался Кризхин.

– Да всё это пустые разговоры! Таких проповедников и пророков во все времена пруд пруди. Только дальше что? То Господь Бог у тебя, то дьявол? И оказывается теперь, что второй «работает» на первого! Бред же! Ты себя со стороны послушай сам. Вы оба, зачем мне сказали, что всё ещё можно вернуть? И Джоди, и Шарли, и Рона с его семьёй? Вот конкретный вопрос! А чушь ваша мне абсолютно не нужна. Лучше бы я сейчас был подальше от этой Земли!

– Вот, всё что каждому человеку нужно ему нужно сейчас, – улыбнулся Кризхин, глянув в начале на Люка, а после на Ская. – Хорошо, слушай, Скай, все твои близкие люди снова будут живыми только при одном условии.

– Каком? – насторожился Скай.

Кризхин поднял свои глаза на Ская и пристально всмотрелся в него. Скай увидел смотрящее ему в глаза Время. Только два ярко – жёлтых зрачка и больше ничего, без прошлого и будущего, без зла и без счастья. Оказывается Кризхин – это не человек…

И тут в полнейшей тишине Скай и Люк услышали голос Кризхина внутри себя:

– Кто – то может вернуться. И ты, Скай, можешь вернуть всё назад. Прошлое время не исчезает бесследно. Оно остаётся существовать и в него можно вернуться, если двигаться в него быстрее скорости света. На Земле, как и в космосе, существуют и другие параллельные миры, которым безразличны мы и наша вера или неверие в них.

Люк и Скай переглянулись, оба слыша внутри себя голос Кризхина, на самом деле молчавшего в этот момент.

– Разве это действительно возможно? – мысленно спросил Скай.

– Да, они вернутся к жизни также как и София. Ты видел сам, что это может быть.

– Да, видел… Так говори какое условие, Кризхин?

– Ты должен отдать мне своё сердце, Скай.

– Сердце? – также мысленно переспросил Скай.

– Да, мне нужно твоё сердце и как можно скорее, – ответил Кризхин, – я умираю. Моё собственное сердце я в свою очередь отдал другому, и мне осталось жить совсем чуть – чуть… А мне ведь нужно успеть ещё вернуть твою семью, не так ли?

– Ты, Кризхин, хочешь меня убить и забрать за воскрешение моих родных людей моё сердце? – недоверчиво произнёс Скай так, что мысленная беседа снова перешла в обычный человеческий разговор. – Я правильно понял?

– Почти. Я не убивать тебя буду, Скай, я только заберу твоё сердце как плату за внимание, проявленное к тебе. Делай свой выбор. Тебе сейчас решать, друг мой.

Люк замер в оцепенении, слушая этот диалог двух взрослых людей. Он не верил в то, что слышит такое.

– То есть я умру…

– Абсолютно точно! Такой будет у нас договор.

– Кризхин, – всё же вмешался в разговор Люк, – но зачем же это, если он умрёт? Как то всё не так…

– Как есть, Люк. Дашь на дашь. Всё честно.

Скай застыл на некоторое мгновение в молчании, обдумывая поступившее от Кризхина предложение, и спросил:

– А какие гарантии того, что ты, Кризхин, сдержишь своё слово?

– А у тебя разве есть другое предложение, Скай? – ухмыльнулся тот.

– Нет, – опуская голову, согласился Скай.

– Решай да не медли, я, по правде говоря, себя уже скверно чувствую. Моя энергия заканчивается. Без сердца кровь по сосудам еле перетекает, прям как вишнёвый кисель.

– Хорошо, я согласен, – решил Скай. – Забирай себе моё сердце.

Люк так и ахнул:

– Скай, подожди…

– Я уже решил, Люк. Пусть забирает, да поскорее. Хочу быстрее узнать: сдержит ли наш фокусник  своё слово или нет?

– Не беспокойся, Скай, узнаешь. Да, только ещё вот что…

– Что ещё?

– Пойдём те, друзья, сейчас на улицу, и там ты сам выкопаешь себе могилу, Скай.

– Сам себе… могилу?

– Ну, конечно, ведь Люк ещё мал и ему это будет непросто сделать, я же и так всё хуже себя  чувствую с каждой новой минутой. А тебе, что трудно помахать ради себя же самого лопатой? – удивился Кризхин, уже заметно теряя силы. – Вон на пожарном щите висит твоя лопата. Бери её и пошли.

Через несколько минут Скай уже выкапывал сам себе яму, а Кризхин с Люком, наблюдали сидя с ним неподалёку на земле за его работой. Луна ясно освещала силуэты троицы, решившей сотворить задуманное и, казалось бы совершенно немыслимое. Скай торопился, но спешил он не потому, что боялся передумать и изменить своё решение, а потому что видел, изредка бросая свой взгляд на Кризхина, его на глазах ухудшающееся самочувствие.

– Я думаю, что достаточно, – остановил его Кризхин, заглядывая в глубину могилы. – Вылезай скорей наверх и подходи ко мне.

Глава двадцать шестая.

У Кризхина развивалась одышка, он уже похрипывал, опираясь руками себе в бока. Было видно, что он задыхался. Его лицо, за время пока Скай копал могилу, заметно обострилось и постарело, оно выражало страдания, но Кризхин старался не показывать муки, которые испытывал сейчас. Человек без сердца неизбежно угасал.

Люк и Скай, уже не могли не сказать Кризхину о его состоянии, пугавшем их.

– Кризхин, ты меня слышишь? – спросил Люк, дотрагиваясь до его свисающей плетью руки.

– Да, – тихо ответил тот, – я слышу тебя.

Голова Кризхина от бессилия уже клюнула вниз, как у крепко выпившего человека, веки его  совсем прикрылись. Скай медленно подошёл к Кризхину, плюнул себе на ладони, потёр их и, вытерев размазанную грязь о свои брюки, выпрямился и тоже негромко сказал:

– Ну что, фокусник, сил тебе хватит на твой фокус?

– Тебя ждут там, – Кризхин, показалось, выжал из последних своих сил перекошенную улыбку, – ближе, ближе…

Скай шагнул вперёд. Он даже сделал всего лишь полушаг, как Кризхин неожиданно и проворно обхватил его и с нечеловеческой силой прижал к своей груди, намертво зажав его перед собой «в замок». Настигнутый врасплох Скай только и успел попытаться вырваться из рук захватчика, как из груди Кризхина вырвался мощнейший заряд тока и тут же взорвался в области сердца Ская, обдав его изнутри палящим огнём. У Ская в глазах поплыло и тотчас растаяло бездушно смотрящее в упор лицо Кризхина, чёрное ночное небо вмиг озарилось белым светом и стало нестерпимо ярким, а где – то в стороне неторопливо и протяжно смазался крик перепугавшегося Люка. Но Кризхин ещё крепче придавил к себе уже лишившегося сознания Ская, оторвав его как тряпичную куклу от земли. Мгновенно на уровне груди мужчин вспыхнуло факелом пламя, окутав их с головой своими жадными языками. Ещё через секунду оно с гулом в момент затянулось в самую грудь Кризхина. Тело Ская внезапно задрожало, вытянулось струной, и голова его резко опрокинулась назад. Глаза  закатились, его нижняя челюсть быстро застучала. Люку, уже отбежавшему в страхе в сторону, казалось, что тело Ская пытается само выскользнуть из рук Кризхина куда – то вверх. Так и случилось. Кризхин, перед собой с силой удерживающий Ская, вдруг громко крикнул, глядя в небо, что – то неразборчивое и резко опустил свои руки вниз. Тело Ская крылатой ракетой молниеносно ушло в ночное небо высоко вверх, за доли секунды исчезнув во тьме.

Постояв около минуты молча и без движения, Кризхин и Люк оторвали свои взгляды от неба, только что поглотившего Ская. Гробовая тишина петлёй висела над ними. Им обоим казалось, что здесь на этой планете бьются только два их сердца. Живых как – будто больше и не было.

Люк постепенно стал приходить в себя от только что увиденного. А вот Кризхина как подменили. Он снова изменился в лице и уже выглядел окрепшим и абсолютно здоровым. Люк,  подойдя ближе к Кризхину и взяв его за руку, спросил:

– Так значит, всё получилось?

– Да, Люк. Я поздравляю тебя, мы справились.

– Что с ним теперь? – поинтересовался мальчик, снова посмотрев вверх на ночное небо.

– Скай не такой как многие люди, потому что он за несколько дней до 21 декабря 2012 года, перед ожидаемым землянами Концом света встречался с самим Создателем. Скай не помнил, конечно же, этого.

– Он виделся… с  Богом? – переспросил Люк.

– Да, скажу, что в этой своей жизни Скай до сегодняшнего дня погибал уже дважды, но всё равно  продолжал жить. Подробности о своих прожитых жизнях люди узнают на небесах. Придёт время и ему станет всё известно. Обычно Душами занимаются Мастера, и Творец напрямую не беседует там с каждым. За определённый правильный выбор Ская, сделанный им при жизни, Создатель не только говорил с ним и возвращал его к Жизни, но и вложил в Ская свою страховку на случай, если человечеству на этой планете сейчас будет угрожать исчезновение. А ведь эта угроза реально существовала… И вот страховка Создателя благодаря нам с тобой сейчас сработала, Люк. Чувствуешь, как уже всё начинает меняться? Прислушайся к этой тишине. Это и есть самая настоящая мёртвая тишина. Она уже здесь на Земле. С каждой новой минутой время сейчас начинает замедляться, Жизнь на Земле останавливается. Дальше… тупик. Скоро, очень скоро…

– Но ведь нам больше нечего бояться моей сестры Тансу. Она же для меня больше не опасна, Кризхин. Я вернусь обратно на планету Камней и буду очень далеко от людей, которые сейчас выжили на Земле.

– Люк, вирус Монстера, попавший в организмы людей, действительно опасен для них в течение всей их жизни в случае твоей гибели. Именно поэтому ты был направлен на планету Камней. Время здесь на Земле идёт в несколько раз быстрее, чем там. Если на Земле проходит один год, то на планете Камней всего – то один месяц. Поэтому когда ты там был бы в старческом возрасте, то здесь на Земле уже не осталось бы заражённых Монстерой людей, сменилось бы естественным ходом ни одно, а несколько поколений. Их детям вирус не передался бы по наследству. А Тансу действительно угрозой в этой ситуации была, но уже нет.

– Так в чём же тогда дело, если Тансу или теперешняя София не опасна? – спросил Люк.

– Во время всемирного пожара, окутавшего значительнейшую часть поверхности планеты после солнечной вспышки и после серии мощнейших землетрясений, на земле произошёл целый ряд ядерных катастроф. Именно атомные станции и ядерное оружие, накопленное человечеством, должны были сыграть сейчас свою адову роль в дальнейшей судьбе всей планеты Земля. Радиация уже вырвалась наружу, проникнув везде и её, как птичку в клетку не поймать. Её уровень слишком высок. Сильнейшее гамма излучение должно было окончательно убить всё живое. Плюс к этому за короткий период времени должен был разрушиться защитный атмосферный слой Земли и солнечные лучи должны были испепелить всё вокруг.

– Кошмар, – сказал Люк. – И когда это будет?

– Уже, Люк, этого не будет – ответил, Кризхин, – мы втроём изменили этот сценарий. Однако вы со Скаем получили уже достаточные дозы облучения. Через пару дней у вас обоих начались бы серьёзные изменения в организме, и спустя всего лишь ещё пару дней вы должны были погибнуть.

– Как это! – вскрикнул Люк, – Я не смогу вернуться к маме на планету Камней?

– Да, мой друг, – констатировал Кризхин. – Это так. Пусть скорее закончится эта странная сказка с несчастливым концом…

– Но ведь ты же сказал, что есть шанс всё вернуть, Кризхин?

– Да, теперь всё вернётся…

– Куда? – не терпелось Люку.

– В прошлое…

– То есть?

– До 21 декабря 2012 года. Изменится всё что произошло с того рокового дня. Всё изменится и пойдёт по другому сценарию. А ты, Люк, будешь жить, как и раньше на Земле со своей мамой и отцом. Твоя мама Алис, Люк, забудет навсегда, что была на планете Камней и в вашей семье никогда не родится твоя младшая сестра Тансу. А Скай встретится со своей семьёй,  как обычно будет ходить на свою работу и, так же как и ты, Люк, он никогда не вспомнит ни о нас с тобой, ни о нашем с ним разговоре и договоре, ни о землетрясении, не узнает никогда и о радиации.

– Да…

– Никогда не стоит ни о чём жалеть. В следующей своей жизни Душа Ская воплотится на Земле в такого же необычного человека, каким он был. Только на этот раз Душа его будет ещё более совершенна, и перед ней будет стоять ещё более сложная задача, чем та с которой он справился в этой своей жизни.

– И его будут также звать Скаем?

Кризхин радостно улыбнулся и ответил:

– Нет, его при рождении назовут Нами, что означает волна.

– Нами? – переспросил Люк.

– Да, не удивляйся! Он родится девочкой.

– Вот это да! А ты? Что будет с тобой Кризхин?

При этом вопросе Люка земля под ногами собеседников тяжело дрогнула, как железнодорожный грузовой состав, наконец – то дождавшийся своего времени отправления. Небо громыхнуло над их головами и стало неторопливо обесцвечиваться. Запах и вкус окружающего пространства куда – то медленно стал исчезать…

– Что – то происходит, – настороженно оборачиваясь по сторонам, шёпотом произнёс Люк.

– Да, достаточно разговоров, нам нужно поторопиться и поставить точку в этом деле, а то мы не успеем.

– Что не успеем?

– Люк, послушай меня внимательно. Ты мне очень хорошо помогаешь, без тебя мне и сейчас одному не справиться. Я тебя попрошу завершить всё, что мы сделали.

– Да, я всё понимаю, я готов, Кризхин, – тоже стал торопиться Люк. – Что мне нужно сделать?

– Ты ещё не слышал и не видел того, кто собирается в подземное самадхи. Сейчас вот и увидишь.

– Опять это самадхи?

– Я тебе уже говорил, что это связь с космическим сознанием, Люк. Я сейчас с твоей помощью отправлюсь в подземное самадхи ровно на сорок лет без доступа воздуха. Один человек отправился в такое подземное самадхи в Египте в 1880 году тоже на сорок лет. Те, кто похоронил его – умерли, так как тот должен был вернуться только лишь в 1920  году.  А в 1920 году никто не верил, что его можно найти живым, но он оказался живым. Он прожил после этого ещё несколько десятков лет. Он был бледен, но жив. Его спрашивали врачи: в чём секрет этого, он отвечал, что энергия Творца может проникать везде. Можно отправляться в самадхи даже на века.

Люк был крайне удивлён услышанным, но Кризхин спешил:

– Наука имеет свои собственные предрассудки. Индия экспериментирует так уже несколько веков. Но тебя я попрошу сейчас, Люк, взять эту лопату. Кризхин поднял лопату с земли и протянул её Люку. – Я сейчас спущусь в эту яму, выкопанную Скаем. А когда я усядусь там, на дне, и скажу, чтобы ты меня забрасывал и закапывал землёй, то ты это сделаешь, договорились, Люк?

– Так точно можно, Кризхин? – уточнил в замешательстве Люк.

– Доверься мне, как всегда. Так нужно, Люк.

– Хорошо, я всё понял, я сделаю это.

– Вот и молодец!

Вдруг в небе над головами Люка и Кризхина с ещё более мощным грохотом, чем ранее разломилось напополам небо и тревожно загудело, словно тонущий в открытом океане большущий пароход. Казалось что вот – вот и он рухнет им на головы.

– А когда ты меня полностью засыпишь, Люк, возьми последнюю горсть земли в правую ладонь, перекрестись ей вначале сам, потом перекрести небо, а потом поверхность земли над тем местом, где нахожусь я и брось её сверху на это перекрещённое тобой место. Затем произнеси следующие слова «Тот же, кто хранит ответ, ровно через сорок лет позовёт, не забывай, ты вернись и раскопай».

Далее Кризхин спустился на дно ямы и уселся в позе Будды. Он закрыл глаза и сказал:

– А знаешь Люк, этот мир совсем неплох и я не хочу себе другой судьбы. Спасибо тебе, Господи, за всё чего нет и за всё, что есть. Приступай, Люк…

Люк пересилил в себе нерешительность и всё же начал засыпать землёй сидящего внизу живого Кризхина. Ещё свежая, выкопанная Скаем земля падала на голову и плечи Кризхина, но он словно и не замечал, как она накрывала и постепенно скрывала его под своим слоем. Люк почувствовал,  как стремительно воздух становился невыносимо холодным. Он начал больно колоть лицо и руки мальчика своими многочисленными тонкими иглами. Люк приостановился на мгновение и обернулся, но тут он увидел, что вокруг него уже разваливается и рушится этот обесцвеченный неодушевлённый мир. Декорации, как огромные рекламные щиты сорванные бурей, летели  вниз и падали куда – то за линию горизонта, обнажая временем ободранные стены. Люк спешно отвернулся, чтобы не видеть этой жуткой картины и спешно продолжил заполнять яму землёй, повторяя про себя дальнейшие указания Кризхина. Через пару минут работа по закапыванию  старшего товарища была завершена. Люк быстро взял в правый кулак горсть земли и перекрестился им сам, затем он крестил небо и то место, где им был заживо погребён Кризхин. Вслед за тем Люк бросил эту горсть земли вниз перед собой и проговорил: «Тот же, кто хранит ответ, ровно через сорок лет позовёт, не забывай, ты вернись и раскопай». В это же мгновение, как только комки земли ударились о могилу Кризхина, Люк почувствовал на себе чью – то крепкую невидимую руку. Рука резко выдернула Люка  за грудки из под падающей на него, обрушившейся навеки реальности…

Глава двадцать седьмая.

Раннее утро было ясным и теплым, а Душе хотелось дождя и ветра. Ночь отступила на время, чтобы дать людям возможность в течение дня сделать то, что потом будет мешать им заснуть.

Сегодня, как и каждый день, хотелось успеть немало. Много чего, от этой жизни, как и всем нам, мне не хватало. И всё время ведь верится, что если уж не сегодня, то завтра всё у меня сбудется, осталось чуть – чуть…

Однако шагая по медленно просыпающемуся городу, я мысленно проигрывал все возможные варианты достижения поставленных целей, постепенно теряя их в уме и забывая. Видимо, пропал интерес, – решил я и пошел по кратчайшему пути. Так быстрее закончится сегодняшний день.

Через несколько минут, под громкие звуки рока я уже летел на своем новеньком цвета Бордо автомобиле вперед, разрывая пространство будущего и, оставляя тень прошлому, словно, бросая вызов судьбе, пытавшейся заманить меня и уничтожить. Пролетавшие мимо сюжеты по сигналу светофоров то замедляли, то плавно набирали ход. Если останавливался я, то все вокруг продолжало свое движение. Что – то  в это самое время я уже видел вчера, что – то я вижу впервые, а что – то незамеченное мной навсегда останется для меня незамеченным. Тонкую грань между явлениями временными и постоянными яснее всего я ощущал за рулем, управляя механизмами своего сознания и направляя его на свободное на дороге место. Я торопился туда, куда спешит большинство из нас – на работу.

Порой, играя роль делового человека, стремящегося благополучно идти по жизни, я сомневался в надобности траты своего времени и сил на выполнение ежечасно валившейся на меня работы. Тем не менее, я продолжал вскарабкиваться вверх по карьерной лесенке и пытался не думать о чем – то другом, более для меня основном и мне необходимом.

Но сегодня, в обыкновенный для меня вечер, я припомнил свой сегодняшний сон, от которого в страхе проснулся в 02.22 и потом длительное время не мог заснуть. Мне снятся кошмары, но это был не кошмар. Мне, словно только что умершему, прокрутили короткометражный видеоролик моей ничем особо не отличающейся от других людей жизни, который также внезапно как начался, так и оборвался. От разумения того, что продолжения не будет, мне стало жутко. «Всё!» – это одна -единственная и последняя моя мысль.

Вглядываясь в осеннюю ночь, я как в детстве, слышал своё самое важное и дорогое – моё Я, затаившееся от трепета перед Вечностью и убеждающее меня в том, что быть того не может, будто после моей смерти именно меня больше никогда – никогда не будет.

Завтра я, также как и сегодня забуду об этом. Завтра я также как все буду спешить в будущее, увязнувший в автомобильной пробке, изолировавшийся от посторонних взглядов тонированным стеклом и размышляющий о том, что сейчас на Земле живёт уже около семи миллиардов человек!

Как удивительно устроена Жизнь…

Через мгновение я очнулся от собственных размышлений – меня окликнула Шарли:

– Скай, ты ещё долго? Пошли спать, уже поздно.

Взяв в руку телевизионный пульт, я просто выключил телевизор, позволив договорить диктору её ежедневную фразу: «Как будут развиваться события, покажет время…».

Продолжение следует…

Content

Монастырский Михаил Туда, где я есть. Книга вторая. От края до края