Михаил Антонов

Правда об украинцах и Украине

Глава 1. Русские и украинцы — разные народы

За последние 30 с небольшим лет мне довелось написать десятки статей об Украине и российско-украинских отношениях, и я с первых же строк изумлялся невежеству большинства русских читателей — от мала до велика и «снизу» «доверху» — в том, что касается самой, казалось бы, близкой нам страны и вновь возникающей на наших глазах украинкой этнически-политической нации. Оно и понятно: я опровергаю ту историческую науку, которая складывалась веками. Менялся государственный строй России, в исторической науке возникали разные школы, порой вступавшие в ожесточённую полемику друг с другом, но картина истории России и Украины в целом оставалась неизменной и неизменно ошибочной. Статьи мои большого отзвука у читателей не находили, тиражи их были весьма скромными, в большие СМИ и на телевидение меня не приглашали. В Интернете иногда появлялись сочувственные отклики, больше было ругани, обычно безосновательной, но никто ни моей новой концепции истории, ни приводимых мною фактов не опроверг, и всё же я остаюсь практически в полнейшем идейном одиночестве. Но, сколько бы мы ни прятались, ни уходили от обсуждения острейшей проблемы наших дней, решать её придётся, основываясь на реальности, а не на наших измышлениях. Поэтому мне надо всё-таки представить суть всего ранее написанного в виде единого связного текста. Поэтому я предлагаю читателям этот текст в надежде, что он поможет найти правильный путь в решении российско-украинского конфликта.

С самого начала надо ответить на главный вопрос: почему на Украине всё пошло не так, как нам бы хотелось?

Вовсе не потому, что, как нам объясняют, Россия (в отличие от США) мало заботилась о создании там организаций и деятелей, нам дружественных, и не потому, что мы проглядели возрождение там неонацистов в лице бандеровцев… Нет, политика России в отношении Украины была изначально обречённой на провал, потому что россияне в массе своей, не исключая и разведку, и правящие «верхи», как это ни странно, до 2014 года не имели представления о реальной, а не выдуманной Украине. Почему так получилось — сейчас уже поздно разбирать, хотя одна из причин совершенно очевидная: это слепота, доставшаяся нам от советского времени, когда о неприятных явлениях в братских союзных республиках в Москве было принято умалчивать ради незыблемости господствующей идеологии «дружбы народов» и даже единого советского народа как новой исторической общности людей.

Если выделить главную ошибку России, то она в том, что её политика в украинском вопросе не учитывала фактор первостепенной важности: русские и украинцы — разные народы, как это ни печально сознавать русским «патриотам» в России. Они жаждут союза трёх братских славянских государств — самой России, Белоруссии и Украины. Они отказывают Украине в праве считаться независимым государством, а украинцам — самостоятельной нацией, объявляя их лишь одной из ветвей (наряду с белорусами и великороссами) триединого русского народа, что для подавляющего большинства украинцев крайне оскорбительно и лишь добавляет горючего материала во всё более разгорающийся костёр вражды их к России. Идея эта о триедином русском народе появилась (как и почему — об этом будет сказано дальше), по меркам истории, совсем недавно, около 350 лет назад, и до того момента ни великороссам (жителям Московского государства), ни тем более, скажем, запорожским казакам такая мысль не могла бы прийти в голову, настолько абсурдной показалась бы она и тем, и другим. Это — одно из глубочайших заблуждений не только патриотической общественности, но и значительной части правящих кругов России, которое уже привело к многочисленным провалам российской политики, а может натворить ещё много бед.

Не только для рядовых россиян, но, полагаю, и для высшего руководства РФ стали полной неожиданностью ярый всплеск антироссийских настроений на Украине, в том числе и среди значительной части русского населения этой страны, единодушие большинства народа, вставшего на защиту её независимости и территориальной целостности, ненависть, доходящая до фанатизма, украинских силовиков, готовых истреблять «сепаратистов» Донбасса, женщин, детей и стариков, и защитников мирных жителей Донбасса — российских ополченцев, да и вообще русских, где только представится такая возможность.

Президент Украины Пётр Порошенко (Вальцман) гордится единственным реальным достижением своей страны — тем, что она «даёт России по зубам». (Все цитаты набраны в этой книге курсивом.) Бывший президент Украины Леонид Кравчук призывает отстреливать русских «до последнего патрона». Украинские вояки грозят пойти на Россию войной, даже покорить её и устроить парад победы в Москве. И уж как минимум не только вернуть Украине Крым и Донбасс, но и присоединить Кубань и другие российские области. И если к таким угрозам можно отнестись как к проявлениям неадекватности, то уж угрозу совершать на нашей территории теракты и всякое иное вредительство (в том числе и с привлечением беженцев, нашедших убежище и защиту в РФ во время войны в Донбассе) надо принимать всерьёз.

Такие настроения у целого народа не возникают внезапно, вдруг, они копились веками и лишь в наше время появился повод для их открытого проявления. Точно так же они и не исчезают мгновенно, даже под давлением убедительнейших доказательств, будут сохраняться в той или иной мере годами и десятилетиями и при самом благоприятном разрешении нынешнего российско-украинского конфликта. И нам с такой недружественной страной и таким небратским отношении к нам её населения придётся сосуществовать долго. Сколько сюрпризов в этом смысле Украина уже преподнесла России, но она готовит всё новые и новые, один неприятнее и коварнее другого. И осознание этой реальности, никак не укладывающейся в рамки представлений о двух ветвях единого русского народа, приходит к россиянам с большим опозданием. Да и как приходит, — на основе поверхностных суждений, основанных на осмыслении лишь последних событий, без попыток проследить их исторические корни. Вот несколько коротких примеров такой неосновательности.

Так, признанный мэтр журналистики Олег Попцов опубликовал статью «Запоздавшее прозрение. России придётся за него заплатить» («Московский комсомолец», 28.06.2014), в которой призвал соотечественников понять: «Мы не должны заблуждаться. Антироссийские настроения на Украине превышают пророссийские» (надо было бы только добавить: «во много раз»). Он признаёт, что у многих жителей Крыма радость по поводу воссоединения с Родиной сменилась разочарованием, в частности, в связи с тем, что рост цен сильно обгоняет прирост зарплаты. Они говорят: «Нам обещали рай, а мы попали в ад». И потому, возможно, «спустя два, три года в Крыму вдруг возникнет движение «Назад в Украину».

Мэтр прав во всём, кроме оценки обстановки в Крыму. Да, элемент разочарования там есть, люди всегда хотят полного счастья или хотя бы всестороннего удовлетворения, но так обычно не бывает. И всё же назад в Украину крымчане никогда не пожелают: видя, что происходит ныне в Донбассе и что вполне могло бы повториться и у них, они лишь благодарят Господа за то, что вовремя причалили в российской гавани. Хотя и насаждение в Крыму российских олигархических порядков их далеко не радует.

Ещё более определённо стали высказываться лидеры русских националистических движений. Культуролог Александр Севастьянов в статье, названной «Бандеризованные» («Литературная газета», № 24, 2014), констатирует: Ныне на Украине создаётся политическая украинская нация, и формирование новой украинской идентичности произошло на основе галицийской. А она полностью выстроена не только на отрицании общерусского корня у русских и украинцев, но и на фронтальном и тотальном противопоставлении русских и украинцев… Умильные иллюзии по поводу русско-украинской дружбы на наших глазах исчезают. Надо глядеть правде в глаза: это большая часть нынешнего украинского народа. Всех возрастов и категорий. И народ этот глубоко ненавидит русских и Россию. Эта ненависть иррациональна и неизлечима. Поражённую гангреной конечность не лечат, её ампутируют, чтобы спасти весь организм. Но А. Севастьянов не говорит, кто займётся этой ампутацией и скольких несчастных придётся ей подвергать.

Либерального журналиста Александра Минкина поражает накал ненависти, «которого не было со времён Великой Отечественной войны. Тогда — к немцам. Теперь — к украинцам. Кто-то в России с ненавистью относится к западным украинцам, кто-то — к восточным. А на Украине ненависти ещё больше, жгут (сторонников России) заживо. Кроме ненависти, которая довела их до Гражданской войны, кроме ненависти друг к другу, у них есть ещё ненависть к России, к москалям». («Московский комсомолец», 11.07.2014). Ну, и до братства ли тут?

Примечательно и то, что недавний юбилей Переяславской Рады прошёл у нас почти незамеченным, и серьёзные политики и политологи стараются о ней вовсе не вспоминать. Но, кажется, венцом прозрения российских публицистов стала колонка Олега Попцова «Настоящая ненависть как основа будущего» в «Литературной газете» (№ 30, 2014). Вот наиболее характерные её фрагменты:

«Нарастающая с бешеной силой враждебность Украины к России, когда ненависть к русским становится смысловым кодом украинской власти, делает политику добрососедства бессмысленной, как и речитативы высоковластных российских политиков о братском народе. Случилось так, что на той стороне границы протяжённостью в две тысячи километров находится территория не другого государства, а государства вражеского, ненавидящего Россию. А значит, и доктрина отношения с этим государством должна быть иной… украинская армия нацелена на полное уничтожение повстанцев. Операции, проводимые украинской армией, идут под девизом «подавить, уничтожить, выжечь дотла». Один в один девиз вермахта. Вот какого соседа мы обрели.

Порошенко… почти одномоментно превратил Украину в колонию Америки… Опекаемый НАТО и президентом Обамой, он побуждает Украину к войне. С кем? С Россией. За Крым. Боюсь, это неотвратимая реальность.

Фашизация режима стала очевидным фактом современной Украины… Порошенко спешит, он должен высвободить армейские силы для наступления на Крым…

Одно очевидно — дружественных и взаимовыгодных отношений с Украиной нам придётся ждать очень долго. Да и вряд ли они возродятся когда-либо.

А разговоры с нынешними украинцами о породнённых народах и братстве в нынешних обстоятельствах просто нелепы. (Выделено мной. — М.А.) Предателей никогда не убедить».

Ну, насчёт предателей тут можно поспорить. Нынешние украинцы (большинство) кажутся предателями лишь тем, кто до вчерашнего дня считал их нашими братьями. А те, кто знает историю России и Украины, прекрасно понимали, что украинцы нашими братьями никогда не были. Нынешняя их позиция — это не предательство, а успех национально-освободительной революции, осуществление (пусть и в убогом и фантастическом виде) вековечной мечты о независимой Украине и в первую очередь об отделении от России, которая не признавала существование самобытной украинской нации, упрямо называя украинцев лишь одной из ветвей триединого русского народа.

Выскажу своё мнение о приведённых примерах прозрения некоторых российских деятелей. Общее впечатление такое, будто они заснули в СССР, проспали 25 лет после его краха, и вдруг проснулись, поражённые ненавистью к России, охватившей большинство украинцев. Почему эти деятели спали (хотя и активно участвовали при этом в политике, а некоторые занимали высокие должности в российской власти) и проспали зарождение столь неприятно поразившего их явления — фанатической ненависти украинцев к России?

Дело в том, что ненависть Киева к великороссам возникла не в 1991 году, и даже не тогда, когда Австро-Венгрия, которой несколько веков принадлежали земли Западной Украины (старинный русский, то есть входивший в состав Киевской Руси, город Львов до 1939 года назывался Лемберг), стали насаждать у галичан чуждую русским религию и воспитывать их в антироссийском духе. Эта ненависть Киева к только ещё зарождавшейся великорусской нации проявилась сразу же, на рубеже XI–XII веков, как только это новое образование обозначилось. Так что этому чувству по меньшей мере 800 лет, и оно приводило к кровопролитным и разрушительным войнам, пока, наконец, суздальцы (великороссы того времени) не взяли Киев штурмом, фактически положив конец Киевской Руси, и она после этого влачила жалкое существование, которое прекратило ордынское нашествие. После этого Киевская Русь более не воскресала, а её земли отошли к другим государствам. О том, как это происходило и какова была судьба украинской нации, будет рассказано ниже.

Но как же получилось, что по вопросу об Украине, её прошлом, настоящем и будущем, я в корне расхожусь с представлениями, господствующими и в общественном мнении, и в правящих кругах России? Со всеми, кто твердит о якобы братской нам Украине. Разумеется, я тоже хотел бы, чтобы она была братской нам страной. Но это невозможно по многим причинам, о которых речь пойдёт ниже. Думается, российские официальные лица, даже если бы и были одного со мной мнения, всё же по дипломатическим и иным государственным соображениям его бы публично не высказывали, а говорили бы о дружбе и братстве. Я же не связан ни с какими властными структурами, и потому могу говорить открыто то, что думаю. Ведь нужно же хотя бы одному человеку громко и по-детски сказать: «А король-то голый!», если так и обстоит дело в действительности. Что я и делаю, в одиночку, уже более тридцати лет, сознавая, что это не придаёт мне популярности в русских патриотических кругах, особенно сегодня, когда к Украине приковано всеобщее внимание и в России, и за её пределами. И хотя приведённые выше примеры того, что, кажется, некоторое просветление умов под давлением обстоятельств начинается, если не в «верхах», то около них, они же говорят и о том, на каком низком уровне это прозрение происходит!

То, что наши политологи, культурологи и идеологи только начинают понимать, я предсказывал много лет назад. И я не только утверждал, что братской по отношению к России Украины никогда не было, нет и то, что, по крайней мере, в предстоящие 50 лет (то есть, на протяжении жизни двух нынешних поколений), не будет. Какие-то её области (а тем более — отдельные жители) могут ощущать своё родство с Россией. Есть на Украине и здравомыслящие люди, есть и горячие сторонники дружбы с Россией, но их немного, они разрозненны, не организованы, и не они определяют политику страны (и чем дальше, тем больше вынуждены скрывать свои мысли и чувства, чтобы не оказаться обвиняемыми в предательстве национальных интересов Украины).

У высших руководителей государства может быть взгляд на проблемы, отличный от представлений населения. Даже если допустить, что президент РФ был бы согласен со мной на 100 процентов, он вынужден был говорить о братском нам украинском народе. РФ ныне ведёт глобальную и опасную геополитическую игру, в задачи и ход которой мы не посвящены и в которой Украина — лишь одно из полей битвы, и притом не самое главное. Возможно, этим объясняется, что Владимир Путин уже в конце сентября 2015 года, когда «протрезвевшие» публицисты уже высказались о необходимости пересмотреть наши устаревшие представления об Украине, говорил в интервью американскому журналисту: «Украина — самая близкая к России страна. Мы всё время говорили, что Украина — братская страна, так и есть. Это не просто славянский народ, это самый близкий к русским народ: язык очень похож, культура, общая история, общая религия и так далее». Суждение не совсем точное: в действительности и Россия, и Украина — многонациональные и многоконфессиональные страны. На Украине существуют две православные церкви, враждующие друг с другом, а есть ещё униатство, не приемлющее ни ту, ни другую, есть и иудаизм, и протестантизм в сотнях его разновидностей, и ислам, и разные секты, и атеизм. Это мы лишь по старой привычке говорим, что мы — две православные страны. Но и близость языков — не повод для единства. Ведь у сербов и хорватов не просто близкие языки, а единый сербскохорватский язык, однако это не помешало им схлестнуться в кровавой схватке. Правда, у них разные религии. Но сколько мы знаем примеров жестоких войн и между народами, исповедующими одну религию!

Даже наш президент, будь он хоть воплощением гениальности, думаю, вряд ли ожидал, что Украина, все годы своей «нэзалэжности» так и не нашедшая смысл своего исторического существования, обрела его в том, чтобы противостоять России и вредить ей всегда, везде, во всём, по любому поводу, в полном объёме и «до дней последних донца!».

У меня есть основания полагать, что В. Путин, независимо от того, как он воспринимал ситуацию на Украине в начале конфликта, сейчас во многом согласен со мною. Недавно у одного из блогеров ((у А.А. Михайлова) я прочитал высказывание нашего президента, ранее мне неизвестное: «Война на Украине закончится тогда, когда украинские матери будут сильнее любить своих детей, чем ненавидеть русских». Значит, он знает: украинские матери (не «некоторые», не «отдельные», а в массе своей) ненавидят русских настолько, что готовы жертвовать своими детьми, прежде всего, сыновьями, которые идут в армию, идут воевать, чтобы уничтожить этих треклятых москалей. Но, очевидно, отцы этих детей вполне согласны со своими жёнами, в противном случае на Украине не осталось ы полноценных семей, они разделились бы по признаку пола, образовав два враждебных лагеря. Но это было бы противоестественно, и этого не происходит. Но и дети, солдаты, не вступают в непримиримый конфликт со своими родителями, потому что считают: война ради уничтожения москалей, посягнувших на независимость и территориальную целостность Родины — это их патриотический долг воинов, защитников Отечества. Но и молодые женщины, сёстры и невесты солдат, единодушны с ними, считают своих служащих в армии, особенно воюющих на фронте, братьев и женихов героями, гордятся их подвигами и полученными наградами. При этом выражение «украинские матери» означает не только матери-украинки, оно включает и русских женщин, гражданок Украины, их дети зачастую в ненависти к москалям превосходят своих коллег-украинцев. Значит, речь идёт о ненависти именно украинского народа (его большинства) к русским, что делает бессмысленными разговоры о двух братских ветвях единого русского народа. Правда, и здесь проявляется специфика украинского менталитета, унаследованная от запорожского казачества: в разных местах Украины порой возникают митинги женщин, не желающих, чтобы их детей призвали в армию и отправили на войну. Но эти женщины выступают не за прекращение войны и не за дружбу с Россией. Они лишь требуют, чтобы их детей оставили в покое, а на войну с ненавистными москалями пусть идут дети других матерей (например, соседок).

Ненависть современных украинцев к русским иррациональна, её нельзя объяснить разумными соображениями. Если искать параллели в литературе, то тут, пожалуй, подойдёт чувство Грушницкого к Печорину, как оно описано Лермонтовым в «Герое нашего времени». Печорин на дуэли вовсе не хотел убивать Грушницкого и предложил ему отказаться от своего лживого навета. На что Грушницкий, стоя на краю обрыва в пропасть и ожидая выстрела противника, ответил: он ненавидит Печорина так, что им вдвоём места на земле нет. И если Печорин его сейчас не убьёт, то Грушницкий подкараулит его ночью и зарежет. Тут уж, хотя бы ради самосохранения, Печорин вынужден был выстрелить.

А насчёт того, к каким чудовищным последствиям может привести представление о вражеском народе как о братском, свидетельствует один сам собой напрашивающийся поучительный пример из истории.

Рейхсканцлер Германии Адольф Гитлер был примерно столь же уверен, что немцы и англичане — по сути «две ветви одного великого германского племени» и что великое дело господства нордической расы невозможно при сохранении разделения двух великих народов-колонизаторов. Находясь в плену этой умозрительной теории, он долго и настойчиво делал миролюбивые жесты в адрес «братьев англичан». Самый известный пример — Гитлер позволяет вдрызг разгромленной во Франции британской армии эвакуировать личный состав на острова. Да и воздушная война за Британию первоначально велась с целью не разгромить, а принудить упрямых англосаксов к принятию его предложений.

В истории оборона Британских островов осталась как пример стойкости их народов, оставшихся на некоторое время один на один со всей Европой в их почти безнадёжной борьбе. Отдавая дань их мужеству, однако, предположим, что дело было не так однозначно. По крайней мере, дело Гесса, совершившего загадочный, поразивший всех перелёт в Великобританию, недаром хранится до сих пор за семью печатями. Есть подозрение, что англичане негласно как бы приняли предложения Гитлера — но только для того, чтобы при первой возможности его, что называется, кинуть. Недаром до конца своих дней, даже когда Красная Армия подходила к Берлину, фюрер продолжал считать главными врагами Рейха именно англичан. И так называемое «окончательное решение еврейского вопроса», проводившееся с 1942 года, можно считать формой косвенной мести английской элите, якобы находившейся под влиянием еврейских банкиров.

Но как бы там ни было, мы видим, к каким катастрофическим последствиям может привести фанатичное следование вроде бы логичным, но умозрительным концепциям. А ведь в среде современных российских геополитиков достаточно распространено мнение (во многом идущее от Бжезинского, тоже разделяющего устаревшие взгляды или намеренно пытавшегося внушить их лидерам России), будто Россия без Украины не сможет стать по-настоящему великой державой! И вот «патриоты» стараются: любой ценой, кнутом или пряником, но вернуть Украину в лоно России. К чему может привести такой не рассуждающий фанатизм — страшно и представить. А присоединить страну с враждебным нам населением — это не усиление собственного государства, а добровольный ввод в свой город троянского коня со всеми вытекающими из этого печальными последствиями.

Мы давно уже наблюдаем, как, несмотря на обоюдное желание русских и белорусов, не удаётся осуществить союз двух наших государств. Да, мы братские, но разные народы, братские, но самостоятельные страны. И среди белорусов мало найдётся тех, которые захотели бы стать жителями ещё одной российской области. И всякий нажим со стороны России (реальный или кажущийся белорусам) вызывает там растущие проявления национализма. Уже празднуют в этой братской нам стране годовщины битв, в которых белорусы в составе литовского войска громили русские полки, подчёркивают, какую значимую роль белорусы играли в Великов княжестве Литовском, где белорусский язык был государственным языком и пр. Ну, а объединение с Украиной принципиально невозможно, потому что большинство украинцев (а отнюдь не только «западенцев») сознательно или бессознательно относится к России с неприязнью, и на это есть глубокие исторически обусловленные причины.

Чтобы убедиться в правоте того, что я говорю, не надо добиваться допуска к секретным архивам, даже не требуется штудировать древние исторические источники, проводить самостоятельные исследования. Всё уже исследовано, опубликовано, по большей части есть в Интернете. Бери и осмысливай, делай выводы, которые, если их умышленно не фальсифицировать, оказываются однозначными. Но не зря говорится, что человек — единственное существо, способное видеть то, чего нет, и не замечать того, что не просто есть, но и настойчиво требует: взгляни, вот какое я явление. Но люди упрямо проходят мимо того, что есть, и живут химерами, порождёнными их сознанием. Почти у каждого человека на носу какие-то незримые очки, через которые он по-своему видит мир. При этом на картину, которая рисуется сквозь эти очки, оказывают влияние догмы, укоренившиеся в течение веков и переданные нам предками. Освободиться от этого наваждения даже одному человеку непросто, а уж целым поколениям и народам— очень сложно. Однако необходимо, если мы хотим жить в ладах с реальностью, потому что жизнь в мире иллюзий непременно кончится крахом.

Итак, запомним: русские и украинцы — два совершенно разных народа, ибо они сформировались в разное время, в разных регионах страны, с разными природно-климатическими условиями и при разных исторических обстоятельствах. Чтобы понять, как это могла случиться, надо начать анализ с тех времён, когда не было ещё ни русских, ни украинцев, а существовали основанное германскими завоевателями государство Русь и порабощённые ими славянские племена. Посмотрим, в каких условиях формировались русский и украинский народы.

Глава 2. Германское государство Русь

Кто такие варяги?

Варяги, или норманны, принадлежали к германским племенам. Римские авторы, в особенности Тацит, много писали о германцах. В дальнейшем наука накопила много данных об этом народе. Вот какую характеристику (которую в краткой статье я вынужден привести в сокращении) на рубеже ХIХ — ХХ веков дал древним германцам в очень популярной тогда «Истории цивилизации от древнейшего до нашего времени» Г.Дюкудре (М., 1900):

«Германцы занимались земледелием ради необходимости и предпочитали ему войну и грабёж. (Выделено мной. — М.А.) … Простые, грубоватые германцы на первых порах не нуждались в толпе рабов; поэтому последних отправляли в деревни, и на них возлагались обработка земли, жатва и все тяжёлые работы, тогда как свободные люди охотились или воевали… Боги германцев — это «боги войны и насилия». В диком замке Валгаллы «вечные битвы сменяются вечными пирами. Это неистовые борцы…»

(Замечу попутно, что Ф.Энгельс, сам немец, тоже писал о германцах, что они варвары и предпочитали войну и грабёж всем остальным занятиям.)

Установившийся в Европе феодальный строй был «полным торжеством германских идей. Рим и древний мир всего более укрепили понятие о государстве; в Средние века это понятие исчезло. Новое общество средних веков, противоположное древнему, признавало только личные законы, интерес отдельного лица и волю этого лица, повиновавшегося лишь вождю, избранному им самим, и даже чаще противившегося, чем повиновавшегося ему».

Господствующим классом средневекового общества в Европе было рыцарство. Рыцари, «гордые своими земельными владениями, своей силой и мужеством, составляли класс более надменный, чем древняя аристократия. Владеющие землёй и людьми, вооружённые правами войны, суда и финансов, не считая множества других прав насильственного или своеобразного характера, они представляются нам как будто людьми другой расы… Обладая королевским правом объявления войны, сеньёры считали войну благороднейшим из занятий и, во время перерывов её, доставляли себе только удовольствия охоты. Работа, промышленность и торговля считались презренным делом, которому нельзя отдаваться, не нарушая и не теряя своего царственного достоинства. …

Свободные привычки германского воина обнаруживались и в феодальном сеньёре, который не мог выносить никакого господства над собой».

Варяги (или скандинавские берсеркеры) принадлежали к германцам, но не просто отличались особенной свирепостью, а были одержимы неистовой страстью убийства и разрушения. В период с конца VIII до середины ХI века для многих стран Западной и Восточной Европы настоящим «бичом Божиим» (как тогда говорили) стали викинги — жители Скандинавии, создававшие дружины морских разбойников для грабежа. На Руси их называли варягами, в Западной Европе норманнами.

Страна, подвергшаяся нападению викингов, надолго обращалась в пустыню. Разбойники не щадили никого, убивали не только воинов, но и женщин, стариков и детей, захватывали скот в качестве продовольствия во время своих длительных морских походов, а если не могли увезти его с собой, то резали и бросали на растерзание хищным зверям, дома жгли. И двигала ими жажда обладания сокровищами.

Однако они вовсе не были скопидомами, которые накапливали бы денежки и пускали их в рост или в оборот. Нет, богатство, добываемое таким трудом, с опасностью для жизни, так же легко и тратилось. Вождь, собиравший дружину, по возвращении из похода щедро разбрасывал добытое золото, чтобы привлечь к себе новых сподвижников.

В викинге ценились не богатство и не предпринимательские качества, а храбрость и щедрость. Главным для викинга была слава и красивая смерть, чтобы потомки помнили его и восхищались им. Религия викингов обещала воину, павшему в бою, что он попадёт в рай (Валгаллу) и войдёт в небесную дружину бога войны Одина. Всё это хорошо известно из памятника средневекового скандинавского эпоса «Древняя Эдда». Викинг станет образцом героя для многих поколений германцев (а в большой мере — и для первых князей-Рюриковичей).

Вот эти викинги, или варяги, не раз опустошали земли новгородцев. А край новгородской земли — Мурман (там, где ныне Мурманск) получил своё наименование от искажённого слова «норманн», которое и было истинным наименованием варягов.

Но обычно, как уже отмечалось, варяги встречали отпор со стороны новгородцев. А в 862 году сложилась ситуация, при которой новгородская знать сочла выгодным пригласить варяга Рюрика на княжение.

Большинство российских историков считает Рюрика и его племя русов скандинавами. А викингами (варягами) были не только скандинавы, но и фризы. В IX веке существовало маркграфство Фрисляндия, занимавшее узкую полоску земли на берегу Северного моря и Фризские острова. По одной из средневековых европейских хроник, в 862 году племя русов во главе с вождём Хродриком Хафларнсоном, сыном фрисляндского маркграфа, овладело Новгородом. Хродрик (в древнерусских летописях Рюрик) стал его правителем. (Последнее по времени упоминание об этом — см. в «Независимой газете» за 18.03.1998). Имена десятков других германских завоевателей — Ингвар (сын Рюрика, Игорь), Хелги (Олег), их вельмож и дружинников — тоже германсккие, скорее всего — фризские. Хотя Фрисляндия утратила самостоятельность в XVI веке, фризы, как национальное меньшинство, существуют и до сих пор, сохранив свой язык и многое из остального культурного наследия. В конце концов, не так уж важно, был ли Рюрик скандинавом или фризом, — и тот, и другой были германцами. Тем, что до сих пор тщатся отыскать Рюрика среди славянских князей, следует повнимательнее вчитаться в «Повесть временных лет» (ибо более древнего достоверного письменного источника по отечественной истории, увы, до нас не дошло):

И сказали себе новгородцы: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а ещё иные готландцы, — вот так и эти прозывались. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, на Белоозере, а третий, Трувор, — в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля».

России тогда не существовало, и само название «Русь», согласно «Повети временных лет», принесли завоеватели — фризы из племени русов или скандинавы. Точно так же Франция носит название не Галлии, по имени коренного населения — галлов, а по названию завоевателей — франков. То же можно сказать и о названии Болгария и пр. Из германских племён не одни франки дали своё имя завоёванной ими стране. Бельги, тюринги, тевтоны, англы, саксы, лангобарды (Ломбардия) и другие германцы увековечили свои имена на карте Европы, и до сих пор основанные ими королевства передали по наследству свои названия возникшим на их территориях современным государствам.

А на Днепре, у самой границы с Дикой степью был городишко Киев, где княжили варяги не княжеского происхождения Аскольд и Дир, бояре при Рюрике, отошедшие от него в поисках самостоятельной добычи. Киев платил дань хазарам. Существовала там и иудейская община.

В Новгороде, этой мужицкой республике, Рюрику и его дружине было неуютно. Новгородцы, призвав варягов, обставили их власть и само пребывание там весьма строгими ограничениями. И после смерти Рюрика его родственник Олег (Хельг), оставив в Новгороде наместника, прихватив с собой малолетнего Игоря (Ингвара), сына умершего князя, пошёл вниз по Днепру — этой части хорошо знакомого пришельцам-германцам водного пути «из варяг в греки». Он обманом захватил Киев (убив Аскольда и Дира, именно как самозванцев, не принадлежавши к княжескому роду, благородному сословию) и сделал его своей столицей. Затем он и его преемники огнём и мечом стали разные славянские племена приводить в подчинение Киеву. В подтверждение этого ниже я приведу лишь несколько строк из «Повести временных лет…»:

Так германцы Рюриковичи стали правителями государства, вошедшего в историю под названием «Киевская Русь». О том, что это означало для древних славян (вместе с чудью, весью и другими угро-финскими племенами, входившими в состав новгородских земель), рассказывается в статье Михаила Саяпина «Германский вопрос в истории Европы и России». Приведу лишь несколько положений этой очень важной работы.

«В результате германские завоевания, — пишет М. Саяпин, — сформировали в послеримской Европе германский по происхождению кодекс благородства, зиждившийся на двух столпах:

1. господин не происходит из числа подвластного ему населения, его род — пришлый в этих краях;

2. господин является полновластным хозяином своих людей, а не просто правителем данной местности.

Германская система землевладения фактически восстановила рабство».

Замечу от себя, что германцы, с их точки зрения, имели на это моральное право. Они действительно были пришлыми и не имели с населением завоёванных земель ничего общего. После свержения ими последнего римского императора земли империи оказались как бы бесхозными. Были там какие-то муниципальные власти, но что они значили перед лицом хорошо организованных и прекрасно вооружённых орд закалённых в боях германцев-завоевателей?

Сегодня не принято вспоминать, что процветание Киева (как и Новгорода) было связано не только с экспортом мехов, зерна, мёда, воска, но и с работорговлей.

По М. Саяпину, германцы установили в Европе понятие благородного человека — господина, кто имеет рабов. И если он по происхождению не имеет со своими подданными ничего общего, то и воспринимается как представитель принципиально иной, высшей расы, лишь в какой-то степени внешне схожей с породой зависимых людей. Вот и на Киево-Новгородских землях утвердилась княжеская династия германского происхождения, отношения которой с туземцами отличали невероятный апломб, огромная родовая спесь, чувство природного превосходства благородного рода над местным беспородным населением, так сказать, над дворняжками в человеческом облике. Даже летописи, проходившие строжайшую цензуру князей, сохранили множество эпизодов, свидетельствующих о надменности германских властителей. Вот один из них.

Князья Святополк и Владимир Мономах призвали Олега, много раз нарушавшего мир: «Иди в Киев, да заключим договор о Русской земле перед епископами, и перед игуменами, и перед мужами отцов наших, и перед людьми городскими, чтобы оборонили мы Русскую землю от поганых». Олег же, исполнившись дерзких намерений и высокомерных слов, сказал так: «Непристойно судить меня епископу или игуменам, или смердам». Итогом же стала очередная война с большими человеческими жертвами и материальными потерями.

Рюриковичи стали замкнутой кастой, культивировавшей при своих дворах особую культуру, слабо связанную с культурой местного, в большинстве славянского, населения. Они демонстративно заключали династические браки исключительно с представителями знатных королевских родов не только Запада, но и Востока, пренебрегая местными.

Строго говоря, варяги не были в этом оригиналами, германские завоеватели всюду вели себя точно так же. Это отмечали ещё славянофилы (странно только, что они не увидели подтверждения своих тезисов в истории собственной страны). Об этой особенности европейских государств, возникших из германских завоеваний, писал И.В. Киреевский:

«…общественный быт Европы, по какой-то странной исторической случайности, почти везде возник насильственно, из борьбы на смерть двух враждебных племён: из угнетения завоевателей, из противодействия завоеванных и, наконец, из тех случайных условий, которыми наружно кончались споры враждующих несоразмерных сил» (Киреевский И.В. Критика и эстетика. М., 1979. С. 258).

И далее И.В. Киреевский не только проследил все последствия, вытекающие из этого фундаментального факта образования европейских государств из германского завоевания, но и предсказал неизбежный крах самих их устоев, но эти его выводы я оставляю в стороне.

Особенности завоевания Руси германцами

Когда историки говорят о мирном приходе варягов на Русь, они лукавят. Призвали Рюрика лишь в Новгород. А империя Олега, севшего княжить в Киеве, создавалась огнём и мечом. А потом начались настоящие военные походы для покорения славянских племён и принуждения их к уплате дани. Приведу лишь несколько строк из «Повести временных лет…»: «Начал Олег воевать против древлян и, покорив их, брал дань с них по чёрной кунице… Отправился Олег на северян, и победил их…» Воевал Олег с уличами и тиверцами и т. д. (особенно упорно сопротивлялись варягам вятичи — предки будущих великороссов). «Олег начал ставить города и установил дани славянам, и кривичам, и мери, положил и для варягов давать дань от Новгорода по триста гривен ежегодно…». Те славянские племена, что платили дань хазарам, заставил платить ему. И властвовал над покорными славянами, а с непокорными воевал.

Но и после завоевания земель славянских племён считать это население покорённым было бы легкомыслием. Сбор налогов (то есть дани) тоже проходил как военная операция. «Пошёл Игорь на древлян и, победив их, возложил на них дань больше Олеговой».

Хотя и при завоевании Руси варяги (и в целом, и в отношении к покорённому населению) остались германцами, всё же им пришлось приспосабливаться к местным условиям.

Ведь прежде варяги жили только грабежом, совершая набеги на земли своих жертв, а затем возвращались в родные пенаты, где зализывали раны и пополняли ряды своих ватаг, замещая погибших. Исключений их этого правила было немного. Так, викинги, ограбив приморскую провинцию Франции, основали там герцогство Нормандия (затем в 1066 году нормандский герцог завоевал Англию). И вот варягам, пришедшим на Русь, досталась огромная страна, которой в Европе не было равных ни по размерам, ни по богатству. Но всё же первые варяжские киевские князья — и Олег, и Игорь — совершали набеги на морских судах на Константинополь, показав местным аборигенам на Руси свою способность к стратегическому мышлению.

Аскольд и Дир также совершили набег на Константинополь, но неудачно:

В 866 году «отправились Аскольд и Дир войной на греков… (Вошли в предместья столицы Византии.) Совершили много убийств христиан и осадили Царьград двумястами кораблей. Царь же… всю ночь молился с патриархом Фотием в церкви Святой Богородицы во Влахерне, и вынесли они с песнями божественную ризу Святой Богородицы и омочили в море её полу. Была в это время тишина и море было спокойно, но тут внезапно поднялась буря с ветром, и великие волны, чтобы разметать корабли язычников русских, и прибило их к берегу и переломало так, что немногим из них удалось избегнуть этой беды и вернуться домой». Словом, пошли по шерсть, а вернулись стрижеными.

Олег же действовал иначе. В 907 году отправился он в поход на конях и на кораблях на Царьград. И пришёл к Царьграду. «И вышел Олег на берег, и начал воевать, и много убийств совершил в окрестностях города грекам, и разбил множество палат, и церкви пожгли. А тех, кого захватили в плен, Одних иссекли, других замучили, иных же застрелили, а некоторых побросали в море, и много другого зла сделали русские грекам, как обычно делают враги.

И повелел Олег своим воинам сделать колёса и поставить на колёса корабли. И с попутным ветром подняли они паруса и пошли по полю к городу. Греки же, увидев это, испугались и сказали через послов Олегу: «Не губи город, дадим тебе дани какой хочешь». И остановил Олег воинов, и вынесли ему пищу и вино, но не принял его, так как было оно отравлено. И испугались греки и сказали: «Это не Олег, но святой Дмитрий, посланный на нас от Бога». И приказал Олег дать дани на две тысячи кораблей: по двенадцати гривен на человека, а было в каждом корабле по сорок мужей.

И согласились на это греки, и стали греки просить мира, чтобы не воевал Греческой земли. Олег же, немного отойдя от столицы, начал переговоры о мире с греческими царями Леоном и Александром и послал к ним в столицу Карла, Фарлафа, Вермуда, Рулава и Стемида (как видим, всё чистейшие славяне… германского происхождения) со словами: «Платите мне дань». И сказали греки: «Что хочешь, дадим тебе». И приказал Олег дать воинам своим на две тысячи кораблей по двенадцати гривен на уключину, а затем дать дань для русских городов…»

Так был заключён мир. И сказал Олег: «Сшейте для руси паруса из паволок (драгоценной ткани), а славянам копринные (попроще) — и было так. И повесил щит свой на вратах в знак победы и пошли от Царьграда… И вернулся Олег в Киев, неся золото, и паволоки, и плоды, и вино, и всякое узорочье. И прозвали Олега вещим, так как были люди язычниками и непросвещёнными». Послал Олег мужей своих заключить мир и установить договор между греками и русскими» — и опять в составе делегации ни одного славянского имени, только германцы.

Святослав пытался достичь Царьграда по суше, через Болгарию, но не преуспел. И лишь со временем киевские князья осознали, что, имея такую богатую страну, можно не тратить усилия на морские набеги, а получать многократно большее богатство, облагая данью местное население и продавая добытое (в том числе и рабов) на мировом рынке (например, в Византии или в Западной Европе). Рюриковичи устроились на Руси по-хозяйски. Они приняли христианство, причём именно в восточном, православном виде. Это отличало их от других германских завоевателей, которые почти все оказались в ареале католицизма, хотя часто и в еретическом его варианте (арианство и др.). Выбор киевских князей был объективно обусловлен. Во-первых, их жизненным нервом, главной коммуникации оставался водный путь «из варяг в греки» (убожество быта варягов по сравнению с роскошью византийских императоров было для них очевидным). Во-вторых, Византия и для тогдашних западноевропейских королевств оставалась высшим уровнем могущества и культуры, предметом восхищения и зависти. И Киев стал также украшаться великолепными храмами, претендовать на звание «второго Константинополя». Рюриковичи охраняли независимость доставшейся им страны, пеклись об её международном авторитете, стремились и у себя готовить грамотных людей, необходимых для управления столь громадным государством.

А.П. Прохоров в книге «Русская модель управления» (М., 2002) показывает, почему на Руси не годился опыт эксплуатации германцами туземного населения, приобретённый в Западной Европе. Например, дикие франки захватили богатую римскую провинцию Галлию. Они застали там многочисленное порабощённое население, за долгие века привыкшее к тому, что им командуют и его эксплуатируют. Там давно укоренились христианство и римское право, охранявшее частную собственность. Поэтому король мог раздавать землю в собственность рыцарям и даже франкам-крестьянам, «размазав» свою армию по всей стране. И каждый из завоевателей (скажем, один франк на целую деревню) спокойно эксплуатировал местное население на пожалованной ему земле. И лишь в случае войны эта «размазанная» по земле орда составляла многочисленную армию.

А на Руси тогда, во времена германского завоевания, не было ни христианства, ни развитой правовой системы и частной собственности, ни привычного к эксплуатации населения. Дружину нельзя было «размазать» по территории страны с тем, чтобы она кормилась на месте. Славянские племена до того не были никем покорены, не было традиции того, что они должны кого-то содержать. Забрать прибавочный продукт можно было только «полюдьем», явившись со всей дружиной. Подданные платили налоги лишь при угрозе непосредственного применения военной силы.

А варяги были жадны до богатства. Варяги — дружинники князя Игоря Рюриковича подбивали его на разбой: «Отроки Свенельда изоделись оружием и одеждой, а мы наги. Пойдём, князь, с нами за данью, и себе добудешь, и нам». И послушал их Игорь — пошёл к древлянам за данью и прибавил к прежней дани новую, и творили насилие над ними мужи его. Взяв дань, пошёл он в свой город. Когда же шёл он назад, поразмыслив, сказал своей дружине: «Идите с данью домой, а я возвращусь и пособираю ещё». И отпустил дружину свою домой, а сам с малой частью дружины вернулся, желая большего богатства».

Ну, и как же должны были принять его древляне?

«Древляне же, услышав, что идёт снова, держали совет с князем своим Малом: «Если повадится волк к овцам, то вынесет всё стадо, пока не убьют его; так и этот: если не убьём его, то всех нас погубит». И послали к нему, говоря: «Зачем идёшь опять? Забрал уже всю дань». И не послушал их Игорь, и древляне, выйдя из города Искоростеня, убили. Игоря и дружину его, так как было её мало». А если вообще без дружины, один воин на целую деревню, как на Западе? Нет, на Руси подданные не готовы были добровольно кормить всю эту княжескую братву.

Жаждали князья и их дружинники не только богатства, но и славы. Всем памятны строки о дружине, которая жаждет «себе чести, а князю славы». Ну, а если представлялась (хотя бы умозрительно) возможность обрести и богатство, и славу одновременно, то ради этого князья пускались порой в предприятия весьма рискованные.

Великий князь Святослав Игоревич, разгромив Хазарию и одержав ряд других блистательных побед, оправился в поход на Балканы, едва не потеряв собственную столицу — Киев, подвергшийся нападению печенегов. Вернувшись и прогнав печенегов, «сказал Святослав матери своей и боярам своим: «Не любо мне сидеть в Киеве, хочу жить в Переяславце на Дунае — там середина земли моей, туда стекаются все блага: из Греческой земли — золото, паволоки, вина, различные плоды, из Чехии и из Венгрии серебро и кони, из Руси же меха и воск, мёд и рабы». Особенно поражает это последнее слово: из Руси, государства русского князя, поступают рабы! Как известно, затея Святослава окончилась для него плачевно, сам он был убит печенегами.

Ну, ладно, Святослав — великий воин. Но вот князь Василько Теребовльский, ничем ещё (кроме войны с поляками) себя не проявивший. Неизвестно, замышлял ли он что-нибудь против других князей, соседей своих, но они, опасаясь этого шустрого воина, заманили его к одному из них и ослепили. И Василько сетует, что не удались его замыслы: «Землю Польскую буду завоёвывать зимою и летом… И потом хотел захватить болгар дунайских и посадить их у себя. И затем хотел… идти на половцев — да либо славу себе буду иметь, либо голову свою сложу за Русскую землю» (Надеюсь, читатель уже понимает, что Русская земля у князей Киевской Руси — это вовсе не Россия, а только земли вокруг Киева)

Возможно, варяжские князья и дальше проявляли бы свою разбойничью суть, но они вынуждены были несколько поубавить и свою алчность, и свою спесь. Да и случай с Игорем должен был их научить. А он был не единственным, варягов не-князей убивали нередко, потому что творили они разбой и насилие, и в «Русской правде» были прописаны наказания за это. Варяжские властители поняли, что несколько десятков князей с несколькими тысячами варягов-дружинников численно были каплей в море местного населения, так что при чрезмерном обострении отношений с ним им несдобровать. У них хватило ума, чтобы не призывать на эту громадную и обильную землю других германцев, чтобы не делиться с ними добычей, а то и лишиться всего. Если бы германская колонизация приняла огромные размеры, то ещё неизвестно, смог ли бы на окраине Руси появиться русский народ, и сколько веков заняла бы его борьба против оккупантов. Не постигла ли бы русских судьба тех славянских народов, которые были онемечены и практически перестали существовать? И пришлось им балансировать на грани высокомерия и панибратства с местными славянами.

Князья перешли на славянский язык. Стали именоваться не только по владению, но и по имени-отчеству. (Конечно, выбирали себе и детям своим не простонародные славянские имена вроде Добрыни или Вышаты, а аристократические: Святослав, Ярослав, Брячислав, Святополк и т. п., возможно, на польский манер, где были короли Болеславы.) Старательно внедряя родовое начало и противопоставляя его местной «беспородной» общинной традиции, владение самой Русской землёй Рюриковичи были вынуждены организовать на началах именно… территориальной общины: Киевская Русь до самого своего конца осталась совместным владением рода князей Рюриковичей. Среди них не было сюзеренов и вассалов, они все были соправителями Руси, и каждый из них в принципе мог стать великим князем, который считался лишь «первым среди равных». После смерти великого князя киевского великокняжеский стол переходил не к его старшему сыну, а к князю — старшему в роде, затем начиналось перемещение остальных удельных князей. Например, князь черниговский становился князем киевским, переяславский — черниговским и т. д. То есть, князь-Рюрикович не был органически связан с землёй, которой владел, и зорко следил лишь за тем, чтобы при смене властителя в Киеве он не был ущемлён в своих правах. (Неоднократные попытки утвердить принцип «каждый владеет отчиною своею» ни к чему не привели.) При этом часто возникали споры из-за власти, которые приходилось разрешать военной силой, от чего страдало мирное население. Опустошать землю князя-противника и уводить его людей в полон, «грабить и продавать людей» было обычным делом. В лучшем случае пленённых жителей селили на землях захватчика, в худшем — продавали в рабство: «много христиан загублено было, а другие в плен взяты и рассеяны по разным землям». Страшно читать в летописях, как сотнями убивали мирных жителей, жгли города и сёла и даже святыни: «Олег, подступив к городу, пожёг вокруг города и монастыри пожёг… повелел зажечь Суздаль город…». Как князья приводили на Русь в качестве союзников в междоусобных войнах половцев и других чужеземцев, и те грабили её: «Половцы же стали воевать около Чернигова, а Олег не препятствовал им, ибо сам повелел им воевать. Это уже в третий раз навёл он поганых на землю Русскую…». А уж забирать провиант у местных жителей считалось нормой. И в летописях появляются сетования: «наша земля оскудела от войны и от продаж».

Появились князья-изгои, которым не нашлось места на этом пиру жизни, и они тоже пытались устроить своё счастье — отнять уделы у тех князей, которые оказывались недостаточно сильными, чтобы удержать свои владения. В споры князей вовлекались их родственники — владетели соседних государств, которые тоже были не прочь поживиться за счёт мирного населения Руси. Даже во время совместных военных походов у князей не было верховного главнокомандующего, а каждый из них действовал самостоятельно (пример — битва на Калке, закончившаяся столь печально). Прав был академик Рыбаков, писавший, что самым большим бедствием и проклятием Киевской Руси были её князья.

Сами князья, летописцы, а затем дореволюционные историки и публицисты много сделали для того, чтобы облагородить облик варягов-князей. Тут можно провести аналогию с известным высказыванием знаменитого русского историка В.О. Ключевского: жития святых так же похожи на биографию, как икона на портрет. Не отрицая значения побед над внешними врагами и иных заслуг киевских князей, все же надо сказать, что коренные свойства викингов они сохранили в полной мере, особенно надменность в отношениях с туземцами, алчность и неуёмную жажду славы.

Ну, об Олеге — завоевателе Киева мало что можно сказать. Он был прозван вещим, хотя вещим-то скорее оказался кудесник, якобы предсказавший ему смерть от коня, что и сбылось, хотя и не так, как ожидалось. Игорю, как уже отмечалось, не повезло с древлянами. Его вдова Ольга (Хельга) проявила себя не только умной, но и коварной правительницей, жестоко отомстившей древлянам за смерть мужа и за покушение местного хама, именовавшего себя князем древлян, на вхождение в круг благородных. Святослав, как уже отмечалось, движимый жаждой богатства и славы, хотел создать империю со столицей в болгарском Переяславце. Святой равноапостольный князь Владимир до своего крещения был известен непомерной любовью к прекрасному полу (попросту говоря, распутством), наложниц содержал сотнями. Одну из жён, Рогнеду, не желавшую идти за него, он взял силой, убив её отца Рогволода, полоцкого князя, и двух его сыновей. После Владимир обманом заманил к себе своего брата Ярополка, киевского князя, убил его, и стал жить с женой брата, которая уже была беременна. И дети у него были от разных жён (которые были различного этнического происхождения, в том числе чешка, болгарка и гречанка), так что не удивительно, что не все из них питали братские чувства к остальным. А потому не приходится удивляться и тому, что после смерти Владимира почт все его сыновья погибли в ходе борьбы за власть. Владимиру же принадлежит формулировка едва ли не основного закона древнерусской (а в значительной мере — и современной российской) жизни: «Руси есть веселие пити». Правда, в былинах его называют «Владимир Красно Солнышко». Однако, во-первых, ряд исследователей полагает, что в данном случае народ соединил в одном образы Владимира Святого и Владимира Мономаха, который действительно выделялся из среды Рюриковичей не только хитроумием, но и человечностью (хотя позорных дел на его совести тоже было немало, в чём он каялся в своём «Поучении»). Во-вторых, в былинах неизменно Владимир и его дружина противопоставляются русским богатырям, им внутренне чуждым. С лёгкой руки Карамзина за Ярославом Владимировичем утвердилось прозвище «Мудрый», хотя ни в одном историческом источнике подобной его характеристики не встречается. А шведские хроники называют его скупым Им виднее: ведь вторая жена князя Ингигерда (в крещении Ирина) была дочерью короля Швеции Олафа Шётконунга и Эстрид. Считается, что Ярослав наследовал престол отца после того, как его брат Святополк (прозванный за это Окаянным) убил других братьев — Бориса и Глеба. Но известный педагог и публицист Евгений Ямбург сослался на сенсационный документ (проверить подлинность которого у меня не было возможности): «В середине XIX века Сенковский опубликовал перевод саги, в которой убийцы, нанятые Ярославом, рассказывали, как они прикончили Бориса и Глеба. Нашелся только один историк Погодин, который считал необходимым отредактировать житие Бориса и Глеба. Церковь же настояла на незыблемости памятника, запечатленного в сердцах, а стало быть — на незыблемости ложного обвинения Святополка» («МК», 17.02.2012). А уж если брать удельных князей, то там часто можно видеть картины преступлений куда более впечатляющие.

Желая укрепить свою социальную базу, впоследствии предводителей славянских общин Рюриковичи сделали боярами, своего рода местной квазиаристократией, а фактически коллаборационистами. Но настоящей аристократией они так никогда и не стали: Рюриковский клан строго следил за сохранением непреодолимой границы между собой и туземцами. До реформ Петра I князем нельзя было стать (например, за заслуги), им можно было только родиться, то есть это была исключительная привилегия клана Рюриковичей.

Бояре были в ещё большей степени, чем князья, носителями анархического, антигосударственного начала. Боярин в любой момент мог «отъехать» от «своего» князя и поступить на службу к другому (даже враждебно настроенному по отношению к князю, у которого боярин служил), не рискуя потерять имения в «своём» княжестве.

Вот такой была Киевская Русь, которой владели князья — потомки германцев. При том анархическом и разбойническом строе, который в ней утвердился, остаётся лишь удивляться тому, что она просуществовала так долго — до XIII века.

Дополнение: Сергей Овчинников раз в год публикует в Интернете 25 фактов о «Киевской Руси», которые должен знать каждый русский. Вот последняя его публикация:

1. Государства «Киевская Русь» никогда не существовало. Это вымышленное название было введено в обиход советскими историками в рамках политики дерусификации русской истории.

2. Первая столица Руси Ладога была основана словенами около 700 г.

3. В заключении договора с Рюриком участвовали славянские племена словене и кривичи и финские племена чудь и меря (по Новгородской I летописи) или весь (по Повести временных лет).

4. Из городов первоначальной, Рюриковой, Руси (Ладога, Новгород, Изборск, Белоозеро, Ростов, Муром, Полоцк) 6 находятся в России, 1 — в Белоруссии, на Украине — ни одного.

5. Аскольд, Дир, Олег, Игорь, Святослав, Владимир и Ярослав приходили из Ладоги или Новгорода и захватывали Киев силой. Случаев завоевания в обратном направлении не было.

6. До завоевания Русью Киев был хазарским городом. Его самое ранее документальное упоминание содержится в «киевском еврейском письме» начала Х в. в выражении «кагал Киева».

7. Слова «Се буди мати городом русскымъ», которые летопись приписывает Олегу, означают провозглашение Киева главным городом Руси, а не происхождение Руси из Киева.

8. У Киева было тюркское название — Манкерман.

9. Киев находился на южном пограничье Руси с тюркскими землями. Географический центр Руси находился между Смоленском и Москвой.

10. В войско князя Олега, с которым он завоевал Киев, входили варяги, словене, кривичи, чудь, меря и весь. После завоевания Киева Олег наложил на его население дань в пользу словен, кривичей и мери.

11. Святая княгиня Ольга совершила жестокий геноцид и порабощение предков украинцев — древлян: «…Взя городъ и пожьже и, стареишины же города ижьже и прочая люди, овехъ изби, а другия работе преда мужем своимъ, а прокъ остави ихъ платити дань, и възложи на ня дань тяжьку» (Повесть временных лет).

12. Князь Святослав Игоревич бывал в Киеве лишь несколько раз проездом и заявлял своей матери и боярам: «Не любо мне в Киеве».

13. На северных землях первоначальной Руси Рюриковичи по договору получали от местных властей «дар» (жалование). На завоёванных южных землях Рюриковичи собирали с «примученных» племён дань при помощи полюдья.

14. В древнерусскую эпоху Киев был застроен срубными избами.

15. Повреждение бороды каралось согласно Русской Правде штрафом (краткая редакция: «А во усе 12 гривне, а въ бороде 12 гривне»; пространная редакция: «А кто порветь бороду, а въньметь знамение, а вылезуть людие, то 12 гривенъ продаже»).

16. Галицко-волынские дружинники князя Даниила Романовича Галицкого носили большие бороды, за что их задирали поляки: «Ляхомъ же лающимъ, рекущим: “Поженемь на великыи бороды”» (Галицко-волынская летопись в рассказе о битве под Ярославом 17 августа 1245 г.).

17. В 1069 г. великий князь Изяслав Ярославич казнил и ослеплял киевлян, выступивших против его власти: «исече [Кияны]… числом 70 чади. А другыя слепиша, другыя же без вины погуби, не испытавъ» (Лаврентьевская летопись).

18. Одним из авторов «Правды Ярославичей», принятой в 1072 г., был приближённый великого князя Изяслава Ярославича посадник Вышгорода Чудин («Правда оуставлена роуськои земли, егда ся съвокоупилъ Изяславъ, Всеволодъ, Святославъ, Коснячко, Перенегъ, Микыфоръ Кыянинъ, Чюдинъ, Микула»). Брат Чудина Тукы был великокняжеским воеводой.

19. В обоих граффити из Софии Киевской древнерусской эпохи (кон. XI — нач. XII в.), содержащих этноним «русский», он написан с двумя буквами С («Въ великыи четвьрг рака положена бысть Анъдрея роусъскыи кънязь благыи…», «Господи, помози рабе своей Олисаве Святополчей матери русской княгине»).

20. В течение одного столетия (начиная со 2-й четверти XII в.) бытовало понятие «Руси в узком смысле» (Киевщина, Черниговщина и Переяславщина). При этом остальные русские земли Русью называться не переставали.

21. В разгроме Киева в 1169 г. помимо владимиро-суздальских принимали участие смоленские, полоцкие, рязанские, новгород-северские и другие войска, представлявшие большинство русских земель. Андрей Боголюбский в «разгроме Киева Андреем Боголюбским» участия не принимал.

22. В 1203 г. черниговские Ольговичи вместе с половцами подвергли Киев разгрому, какому, по свидетельству киевского летописца, он никогда ранее не подвергался: «…Створися велико зло в Русстеи земли якого же зла не было от крещеныя надъ Кыевомъ. Напасти были и взятыя не якоже ныне зло не сстася» (Киевская летопись).

23. Эпическая память о древнерусском периоде сохранилась только у великороссов. Украинцами и белорусами он был полностью забыт.

24. Все архитектурные памятники древнерусского периода на территории Украины и Белоруссии были разрушены или перестроены до неузнаваемости. В великорусских землях архитектурные памятники древнерусского периода сохранились в своём первозданном виде.

25. Все литературные памятники древнерусского периода сохранились в великорусских землях. На территории Украины и Белоруссии не сохранилось ни одного литературного памятника древнерусского периода.

26. На территории Германии, до базальта (по раскопкам) жили СЛАВЯНЕ.

А писатель Александр Бушков доказывает, что Киевская Русь вообще никогда не существовала.

Глава 3. Возникновение русского народа

Русский народ (первоначально это была великоросская народность) образовался на рубеже XI–XII веков на северо-восточной окраине Киевской Руси, в Залеской Руси или в Ростово-Суздальской (позднее названной Владимиро-Суздальской) земле. Туда в то время устремился мощный поток славян из терявших своё значение Киева и других южных княжеств (прежде пионерами освоения этого края были новгородцы). Причина проста: эксплуатация местного населения князьями Киевской Руси и ростовщиками, находившими княжеское покровительство, была очень жестокой, что неоднократно приводило к народным бунтам и вызвало массовое бегство населения из южных княжеств в Суздальскую землю. К тому же юг Руси в то время был изрядно измучен набегами половцев, истощён княжескими усобицами. При этом в числе переселенцев оказывались наиболее энергичные люди, не боявшиеся неизвестности. На новом месте, в отличие от южных княжеств, располагавшихся на чернозёмах, преобладали бедные подзолистые почвы. Это обрекало переселенцев на занятия подсечным земледелием: расчистив от леса и удобрив участок золой от сожжённой растительности, они снимали три-четыре урожая и затем переходили на новый участок, который также нужно было сначала расчистить и удобрить. Это воспитывало у новых жителей Суздальской земли характер первопроходцев и «земледельцев-кочевников», почему они впоследствии довольно быстро нашли общий язык с восточными кочевниками (крестьяне южных княжеств надобности в таком полукочевом образе жизни и «охоты к перемене мест» не имели, их к бегству мог подвигнуть только гнёт «верхов»). Среди этих переселенцев преобладали мужчины цветущего возраста. Они вынуждены были смешиваться, сочетаться брачными узами с местным населением — угро-финскими племенами (мурома, мещора, весь и пр.), что давало киевлянам основание свысока посматривать на представителей нарождавшейся великорусской народности (хотя в самих южных княжествах исконное славянское население тоже смешивалось с половцами и другими «степняками»).

Значение нового очага восточнославянской цивилизации первым осознал Владимир Всеволодович Мономах, которого отец ещё юношей поставил первым князем в Ростове. Он основал в 1108 году в суздальской земле и назвал своим именем будущую новую столицу Руси — город Владимир-на-Клязьме. В 1113 году Мономах стал великим князем киевским. А Суздальская земля была уделом его сына Юрия (Георгия). После смерти отца Юрий ещё пытался из своего «захолустья» (с точки зрения надменных киевлян) вмешиваться в дела Киевской Руси, за что и получил прозвище Долгие Руки. Он трижды, вопреки действовавшему порядку престолонаследия, занимал киевский престол, причём брал Киев штурмом, и умер в Киеве (до сих пор так и не решён вопрос о переносе в Россию его останков, лежащих где-то завёрнутыми в газету в запасниках киевского музея). А уже его сын Андрей не пожелал оставаться в Киеве. Он, вопреки воле отца, (согласно летописи, по указанию Богородицы) отправился в Суздальскую землю. При этом он взял с собой чудотворную икону Божьей Матери (позднее прозванную Владимирской). Как сказано в одной из повестей о его жизни, Андрей вовсе не намеревался везти обожаемую икону в Суздаль или Ростов. Он страстно мечтал о своем городе. Ему очень нравился Владимир, в ту пору местечко более чем захолустное. Впрочем, Андрей не сомневался, что способен любое захолустье сделать центром вселенной. Кроме того, он хотел абсолютной, непререкаемой власти, а в Ростове и Суздале добиться ее было бы невозможно. Там существовали свои вечевые традиции, причем очень сильные: князя непременно избирало вече, и во всех своих поступках он тому вече был подотчётен. Во Владимире же, который Андрей намеревался сделать полноценным городом, он был бы сам себе господин. Себе — и всем прочим. И вот, вняв чудесному указанию свыше, недалеко от Владимира он устроил свою резиденцию Боголюбово. Государственный переворот, который устроил Андрей Боголюбский и привёл к установлению единодержавия во Владимиро-Суздальской земле, резко отделил её от прежней Киевской Руси.

«Но как же так, — задают мне недоумённые вопросы, — разве жители Киевской Руси, древние русичи не были нашими предками, предками русских?» Вопросы эти наивны, но и на них придётся ответить.

Во-первых, констатируем фундаментальный факт: Русь — это германцы, норманны, варяги. Ещ раз вчитаемся в то место летописи, где говорится как раз о событиях 862 года. «Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собою владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а ещё иные готландцы, — вот так и эти прозывались. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собою всю русь, и пришли и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, — на Белоозере, а третий, Трувор, — в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля». Естественно, варяги и у себя дома были русью, и доставшуюся им землю назвали Русью. А раз столицей этой земли стал Киев, то и государство получило у историков (не у современников!) название Киевская Русь.

И через 20 лет, в 882 году «выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов: варягов, чудь, славян, мерю, весь, кривичей, и пришёл к Смоленску…» И установил Олег «дани и славянам, и кривичам, и мери, и для варягов давать дань от Новгорода…» Наконец, в 907 году «пошёл Олег на греков… взял же с собою множество варягов, и славян, и чуди, и мерю, и древлян, и радимичей, и полян, и северян, и вятичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев…» И вот всё это воинство двунадесяти языков греки называли русскими по названию германского племени, составлявшего основу нового государства. На переговоры с греками, запросившими мира, Олег послал Карла, Фарлафа, Вермуда, Рулава и Стемида — сплошь германцев. По условиям мира Олег повелел на правах победителя: «Сшейте для руси паруса из паволок (из дорогих тканей)), а славянам копринные», похуже. Для заключения письменного договора с греками Олег назначил внушительную делегацию — и опять целиком из германцев. Даже из этого частного эпизода видно, что германцы оставались господствующей прослойкой на Руси и составляли ближайшее окружение великого князя.

Вряд ли нужно доказывать, что ещё долгое время простые обитатели этого государства не называли себя русскими, это было официальное название населения германского государства Русь. Люди по-прежнему осознавали себя полянами и кривичами, северянами и вятичами. Общим же их (кроме чуди и других неславянских этносов) полуофициальным названием было «славяне», поскольку говорили они на разных диалектах единого словенского языка. (Уже в эпоху Возрождения практически не было в ходу название «итальянец», люди ощущали себя прежде всего флорентийцами или веронцами, пизанцами или венецианцами.)

И никаких «древних русичей» тогда не существовало. Люди жили, воевали, трудились, воспитывали детей, и им и в голову не могло прийти, что они какие-то древние. Всякое ныне живущее поколение — живое, не древнее, древним оно станет века спустя, и это название даст им наука. Точно так же мы говорим о древних греках или римлянах, но Перикл и Фидий вовсе себя древними не считали.

Да, постепенно все эти кривичи и радимичи складывались в единую восточнославянскую народность. После крещения Руси, в ходе укрепления единства государства, слово «русский» постепенно начинает пробивать себе дорогу сначала в просвещённой прослойке, среди грамотных, но, возможно, до конца существования Киевской Руси так и не стало общепринятым, общенародным, о чём ниже ещё будет сказано.

Когда эти славяне уходили в Залесскую Русь, они вступали в брачные отношения с местными угро-финнами. Позднее, а период владычества Орды, в брак с жителями Залесской Руси вступали и монголы, и татары (которых правильнее называть булгарами), и выходцы из других кочевых и оседлых азиатских народов. Хотя учёные утверждают, что в антропологическом отношении славянский тип т таких добавок мало изменился, всё же, видимо, на генном уровне это пополнение сказалось.

Народы, как и люди, рождаются, развиваются (если не исчезают вследствие уничтожения посторонней военной силой), стареют и умирают. Вот и русский народ, великороссы, родился, впитав в себя наследие разных предков. Но наличие этого наследия не отменяет факта рождения русского народа в определённый исторический момент, рассмотренный выше.

Первые шаги русской государственности

Я здесь не скажу ничего особенно нового. Русские историки давно уже отметили выдающиеся качества и деяния Андрея Боголюбского и показали, что именно с его правления начинается новая эпоха в истории, а именно — появление зачатка Российского государства. Это впоследствии, с приходом в историческую околонауку толпы болтунов и дилетантов, грань в истории страны (до Андрея Боголюбского и после него») была заболтана и, по сути, стёрта.

В наши дни наиболее обстоятельно княжение Андрея исследовал Дмитрий Зенин. Но те моменты жизни и деятельности Андрея, которые интересны мне, более подробно изложены в исследовании Андрея Синельникова. Он не без основания заметил, что «о великом князе Андрее современники наши ничего не знают или почти ничего не знают. И это несмотря на то, что именно этот князь за годы своей деятельности изменил существующий жизненный уклад Руси того времени и направил его в новое русло государственного строительства». Но ещё историк С. М. Соловьев именно Андрея Боголюбского считал основоположником обустроенной русской государственности, именно с ним он связывал зарождение, становление и развитие великорусской нации. Н. П. Павлов-Сильванский начинает от Андрея Боголюбского отсчёт времени, завершившийся в XVI веке созданием могучего централизованного русского государства. В Германии этого князя называли Andrej von Rostov, der Grosse Koenig Rossia («Андрей Ростовский, великий король России»), что не удивительно. Его княжество было не только самым могущественным на Руси, но и одним из сильнейших государств Европы, и он находился в тесных сношениях с наиболее влиятельными светскими и духовными властителями Европы своего времени. В их числе были императоры Византии и Священной Римской Империи Германской нации, патриархи Константинополя и Иерусалима, папа Александр III, а также епископ Кирилл Туровский, выдающийся русский литератор того времени.

А. Синельников уточняет основной принцип государственного устройства Киевской Руси: «Все Рюриковичи по рождению были природными государями, поэтому вассальные отношения ни на одного из них не распространялись. Каждый Рюрикович был потенциальным государем всея Руси и был сопрестольником ныне правящего великого князя. Князья русские находились между собою в родственных отношениях, а всё остальное народонаселение всех званий, сословий и разрядов, пребывало в служебных отношениях между собой и по отношению к Рюриковичам. Кроме того, Рюриковичи были в родственных отношениях с правящими династиями двух империй — Германской и Византийской».

В то время, о котором здесь идёт речь, от Англии до Центральной Монголии существовал закон, по которому, если кто из детей монарха умирал, не успев короноваться, и у него оставалось потомство, то эти дети теряли право короноваться и, оставаясь членами правящего рода, выбывали из коронационной лествицы.

Такие люди относились к изгоям». И далее: «…в начале последней четверти XI века Европа, несмотря на якобы имеющиеся трения между православным и римским духовенством, была общим домом для народов и знати. С общим социальным укладом, аналогичными законами… Вроде бы жить-поживать в этом большом семейном доме, да добра наживать, но…

Стержнем всего средневековья, вокруг которого разворачивались трагические события на Руси, во Франции, Византии, Чехии, Дании, Германии… был конфликт между дядями и племянниками… Потомство Рюрика, распространившееся по всей Европе, было действительно благословенным. Следствием этой плодовитости стало ослабление и дробление высшей власти. Поскольку знать по своей природе была воинственной — прямо скажем, исключительно военной, — то если знатный человек снимал рыцарский пояс, это означало или крайнюю физическую немощь, или уход в монастырь. Война была основной формой существования средневековой знати, поэтому общий дом всё время бурлил…» Более того: «В христианской Европе знать имела право служить любому государю, независимо от того, на чьей территории находились её владения. Барон-боярин мог без ущерба для своих владений воевать против того государя, в пределах власти которого была его вотчина (синьория). Изменой считался переход на сторону противника во время боевых действий или без объявления причины отъезда. Поэтому все опоясанные мечом имели право свободного перехода…»

От не прекращавшихся частных войн наибольшие потери несло мирное население и церковь. Поэтому христианские пастыри в середине XI века выступили с инициативой Божьего мира».

По призыву папы Урбана II многие рыцари и простолюдины Европы отправились в крестовый поход и на короткое время отвоевали Святую Землю у мусульман. Но на этой земле, крошечном островке христианского воинства посреди бушующего мусульманского мира, нельзя было выжить, не положив конец бесконечным внутренним войнам. Там впервые было построено централизованное феодальное государство с соборным управлением. «В Европе же внутридинастийная чехарда продолжалась. Авторитет высшей власти упал до последней крайности… Император, король и наш великий князь киевский обладали в то время самой номинальной властью…»

Андрей Боголюбский проложил путь к новой государственности, по которому пошли также король Франции Людовик VII, император Германии Фридрих II Барбаросса, король Англии Генрих II и император Византии — Мануил I (кстати сказать, все они были в той или иной степени родственники). Путь этот заключался в обуздании вечно воевавших между собой вассалов и установлении единоличного наследственного правления великого князя (короля, императора). И вот что произошло на Руси.

«Соборное решение упразднило уделы в Ростово-Суздальской Земле и объявило всех владельцев — под рукою Андрея. Иными словами, для всех социальных звеньев населения, включая Рюриковичей, в объединённом княжестве вассально-служебные отношения устанавливались как обязательные. Самое замечательное, что всеобщий вассалитет был установлен не единоличным решением святого князя, а приговором всей земли. Началась централизация государства». Бесповоротным этот процесс стал в 1162 году, когда Андрей лишил уделов и послал в Константинополь братьев, сына Мстислава и отцовских бояр (видимо, учиться уму-разуму, вернулись они через семь лет). Здесь и пролегла принципиальная граница между Киевской Русью, остававшейся очагом анархии и княжеских междоусобиц, и созданным Андреем Боголюбским Великорусским государством, основанном на единодержавии. И произошло это ровно через триста лет после призвания варягов.

«Как отголосок этой победы приходят Андрею Боголюбскому поздравления от императоров Византии и Священной Римской империи Германской нации, патриархов Константинополя и Иерусалима, папы Александра III и епископа Кирилла Туровского, выдающегося русского литератора того времени, — продолжает А. Синельников. Поздравления и просьба взять под свою Державу Русь и другие земли…

В 1157 году умер (вероятно, был отравлен на пиру у киевского боярина) Юрий Долгорукий. Со всех сторон Руси к Андрею обращались с призывом взять всю Русь под Державу свою. Но только в 1169 году час Андрея пробил. К нему прибыла депутация из четырех князей и представителей 50 городов с просьбой защитить их от произвола киевского и других хищников. Андрей созвал собор во Владимире, который приговорил, что надо спасти Русь от пленения и разорения, для чего своих хищников укротить. Сам князь, признанный депутацией истинно Великим, в поход не пошел. Во главе войск он поставил своего сына Мстислава. Мстислав штурмом взял Киев, «мать городов Русских». Киев был отдан на три дня войску победителей на разграбление. Но все священные реликвии (чудотворные иконы, мощи святых, ризы, книги, колокола и пр.) были тщательно собраны и вывезены во Владимирскую землю.

С тех пор Киев навсегда утратил право называться столицею Руси. Его князья, лишённые прежнего материального могущества и покровительства чудотворных икон и мощей, уже зависели от воли Владимирских держателей и утратили самостоятельность. Андрей, сохранив за собой титул великого князя, не переехал в Киев и не стал удерживать его за собой лично, а посадил в нём брата Глеба, поцеловавшего ему крест на всей его воле. А вскоре он объединил под своей властью почти все княжества Киевской Руси, но столицей этой империи оставил Владимир.

Особое значение имеет тот факт, что Андрей подчеркнул исключительность своего государства и нововведениями в сфере религии. В то время, как центральные храмы Киева, Новгорода и многих других городов Киевской Руси посвящались Софии — Премудрости Божией, Андрей ввёл на Руси культ Покрова Богородицы, что было отмечено постройкой прекрасного храма Покрова Богородицы на Нерли. Смелость нововведений Андрея можно оценить, если учесть, что праздник Покрова Богородицы был установлен в Византии в память о чудесном заступничестве Матери Божией за Константинополь, который был тогда осаждён… воинством киевских князей. И в дальнейшем в землях Андрея храмы посвящались преимущественно Богородице.

Замечу, что Андрей был женат не на княжне или принцессе, а на славянке, дочери боярина Кучки Улите, казнённого Юрием Долгоруким. Такой брак, по тогдашним меркам, считался явным мезальянсом.

Андрей Боголюбский, видимо, сознавал принципиальное отличие его великого княжества от других княжеств Киевской Руси, понимал, что оно представляет собой более высокий тип государственного устройства, отвечающий новым требованиям времени, и делал всё, чтобы подчеркнуть это обстоятельство.

И вот, по А. Синельникову, финал: «Наконец, наступил долгожданный момент истины. В начале 1174 года противники и союзники пришли просить у Великого Князя защиты, суда и Правды. Предлагали провести во Владимире или Боголюбове общий съезд (собор). Андрей несколько месяцев молчал, наконец, отпраздновав Светлое Воскресение Господне, ответил: «Подождите немного, пошлю по братию свою на Русь».

Но 28 июня 1174 года святой благоверный Великий Князь Киевский и Владимирский Андрей Георгиевич был убит заговорщиками в своем замке Боголюбово.

После короткого периода смуты на великокняжеский престол вступил его младший (сводный) брат Всеволод Георгиевич Большое Гнездо (прозванный так за многочисленность его потомства). Но наступала новая эпоха в истории Руси. К её границам приближалась Орда.

Всеволоду наследовал его сын Юрий Всеволодович. Он пытался противостоять ордынскому нашествию, но его войско было разбито, и сам князь погиб в битве. Владимирская Русь стала частью улуса Джучи империи чингизидов. Брату Юрия Ярославу Всеволодовичу пришлось получать ярлык на великое княжение у хана Батыя. Ярослав настолько понравился Батыю, что они стали побратимами. Ярослав даже представлял интересы Батыя на Всемонгольском курултае в Каракоруме, где выбирали нового великого хана на место умершего.

Надо представить себе, что значило для русских князей съездить в Каракорум, на тысячи километров. Они не просто повидали многие страны, но и знакомились с достижениями великой восточной империи — дорогами со станциями смены лошадей, с ямской почтой и пр. Это чрезвычайно расширяло кругозор князей, давало им возможность ознакомиться со строем восточной демократии (выборность великого хана, участие женщин в выборах, единое законодательство, веротерпимость и т. д.) и, в конечном счёте, предопределило смену ориентации с Киева на Каракорум. Евразийцы были правы, когда утверждали, что Московская Русь была созданием не только киевских князей, но и монгольских ханов.

Но наиболее выдающимся государственным деятелем становящегося Русского государства, умело использовавшим союз с Батыем (сыну которого Сартаку он стал побратимом), был сын Ярослава, великий князь Владимирский Александр, получивший название Невский за свою победу над шведскими интервентами на реке Неве. Как показал Дмитрий Зенин, знаменитое «Ледовое побоище» было вовсе не сражением русских с немецкими псами-рыцарями, а битвой Александра с русскими князьями — противниками единодержавия, которых поддержали новгородцы и небольшое количество немецких рыцарей, изгнанных из своего ордена.

Русь Северо-Восточная — антипод Руси Южной

Владимирская (а позднее Московская) Русь не только не была преемницей, тем более клоном Киевской Руси, но и представляла собой полнейшее её отрицание.

Вообще Киевская Русь была европейским государством, изначально ориентированным на Запад (Византия в то время была недосягаемым идеалом для европейских государств, то есть тоже как бы Западом).

В Северо-Восточной Руси складывается совершенно иной общественный и государственный строй, чем был в Киевской Руси, основанный на самодержавии, на правлении великого князя (впоследствии царя) без веча и дружины, что характерно для русского менталитета. Совершенно иными стали и её торгово-экономические и культурные связи с зарубежьем.

Складывавшемуся русскому народу не пришлось выбирать веру, терзаться сомнениями, посылать послов для ознакомления с разными вероисповеданиями. Они пришли на новые земли уже твёрдыми в православной вере. И всё же их православие имело новые черты. Андрей Боголюбский укрепил культ Богородицы и установил новый религиозный праздник Её Покрова, что, как уже отмечалось, стало открытым вызовом Киеву. С того времени в русском православии ещё более важное место занял именно культ Богородицы.

Жители Суздальской земли уже не называют свой край «Русью». Для них, как и «для суздальского летописца «Русь» — Юг, Приднепровье, Киев. А он сам — житель земли Суздальской» (Мавродин В.В. Происхождение русского народа. Л., 1978. С.163)

Окончательную точку в противостоянии Киева и Владимира поставило ордынское нашествие. В результате его Киевская Русь пала и более не возобновлялась. Сам Киев был разрушен до основания, и на протяжении десятилетий это место оставалось безлюдным. Опустошены были и другие срединные земли Киевской Руси. Западные её земли постигла иная участь. Князь Даниил Романович получил титул короля от римского папы, под покровительство которого отдал галицкие и волынские земли. Позднее Киев и большая часть Правобережной и частично Левобережной Украины, а также земли нынешней Белоруссии попали под власть Великого княжества Литовского, которое образовало унию с Польшей. Южные области подвергались систематическим набегам со стороны образовавшегося в ХV веке Крымского ханства, и после каждого налёта длинные вереницы пленных украинцев тянулись на юг, чтобы пополнить невольничьи рынки в разных концах Европы и Азии. В ХVI веке возникла Запорожская Сечь — центр украинского казачества, жившего не столько хозяйственной деятельностью, сколько военной добычей. Эта казацкая военная демократия вела почти непрерывные войны с Польшей, Крымским ханством, Турцией и Россией. В этой обстановке формировалась украинская нация. В землях литовских образовался белорусский народ (государственным языком Литовского государства был белорусский).

Но только младшему сыну Александра Невского Даниилу, которому достался в удел город Москва, пришлось сыграть роль основателя нового Великорусского государства. На протяжении нескольких столетий произошло «Собирание русских земель вокруг Москвы», что привело к образованию империи Даниловичей. В ней и выработалась у русских «служилая» система ценностей с обострённым чувством долга (в противовес западному акценту на чести), почитанием личных, а не родовых заслуг, подчинением частной и семейной жизни «общему делу» и т. д.; словом, тот комплекс, какой отличает патриота и защитника Родины от обывателя. Именно в империи Даниловичей сложился тот тип государственности, который определил на века облик России и русского человека — Православное Самодержавие. В правление Великого князя Московского Василия II утвердилась идея строя Православного Самодержавия — «один народ, одно государство, одна вера». «Выше этих высот и шире этих широт русское национально-религиозное и религиозно-национальное самосознание по существу никогда не подымалось» (Карташов А.В. Воссоздание Святой Руси. Париж, 1956; М., 1991. С.32.) Столица мирового православия перешла из павшего Второго Рима в Москву, Василий II получил свыше посвящение в «подлинного вселенского царя всего православия». А в правление Ивана III Европа увидела возникшую на своих восточных окраинах «огромную империю» московитов. В это время произошла смена вектора европейской политики России с северного (Германия, Франция) на южный (Италия), и этот поворот оказал большое влияние на развитие русской культуры. Идея «Москвы — Третьего Рима» становится основой официальной государственной идеологии. Заканчивается эта эпоха грандиозной утопией христианского государства Ивана Грозного. Учреждается опричнина как духовно-рыцарский орден. Самодержавная революция окончательно утверждает основной принцип русской государственности. Православие было в тот период лишь иным выражением принципа идеократии, а самодержавие — формой проявления принципа нераздельности власти. И оба эти принципа и в дальнейшем соединялись в русском мессианизме: Россия должна быть мировым лидером, будь то страна с единственно правильной верой (как при Василии II) или с наиболее совершенным общественным устройством (как в СССР), и открыть путь в светлое будущее всему человечеству. Отсюда и стремление русских сбиться в тоталитарный монолит, и поиск сверхмиссии.

А вечной оппозицией носителям этой идеологии — московским князьям-царям — было родовитое боярство, имевшее (и стремившееся навязать обществу) противоположные взгляды на смысл жизни человека и его достоинство, традиционные для европейцев (и для Киевской Руси). То есть оно в России было объективно прозападной партией. (Ныне преемником боярства выступает, по самоназванию, «креативный класс» — в основном творческая интеллигенция средней руки и офисный планктон.)

Торжество «боярской правды» в правление Бориса Годунова, расцвет спекуляции и коррупции привели к Смуте, после которой империя Даниловичей сменилась её отрицанием — империей Романовых. Романовы не были Рюриковичами, а всего лишь боярами. И с точки зрения князей, оказавшихся подданными царя, Романовы представляли собой выскочек, не имевших законного права на трон. (Это тонко уловил Пушкин, у которого в «Борисе Годунове» оппозиционеры толкуют между собой: «Шуйские, Воротынские — природные князья».) Поэтому отношение первых Романовых на троне к князьям-Рюриковичам было двойственное. С одной стороны, они чувствовали свою чужеродность в среде этих «природных князей», ощущали нечто вроде зависти к ним и долго опасались заговоров с их стороны. С другой — им хотелось подчеркнуть, что они — продолжатели дела Рюрика и его потомства, властители созданного Рюриковичами государства. Почти все цари, а впоследствии императоры из династии Романовых стремились подражать западному образу жизни, «цивилизовать» Россию и втянуть её в Европу. А со времён Павла I русские императоры женились на немецких принцессах, что также как бы делало их причастными к делу германца Рюрика. Поэтому для Романовых было естественным торжественно отметить в 1862 году 1000-летие российской государственности. Как известно, политика Романовых на втягивание России в Европу кончилась грандиозным крахом.

Октябрьская революция 1917 года положила конец этой западнической России и открыла новую, советскую эпоху в истории нашей страны.

Советский период, по историческим меркам короткий (всего 74 года), оказал огромное влияние не только на жизнь народов нашей страны, но и на судьбы всего человечества. Уверен, что изучение его опыта, причин успехов и провалов будет служить основой для выработки путей развития России в ближайшие десятилетия. И этот опыт ещё послужит не только России, но и всему человечеству.

Мы живём в переходный период, когда советский строй рухнул, попытки построения капитализма в современной России окончились крахом, а форма правления, государственный строй и общественные отношения, которые придут на смену нынешним, ещё не ясны.

Так сколько же лет российской государственности?

И вот в этой обстановке полной неясности в отношении будущего России в стране торжественно отпраздновали 1150-летие российской государственности. Дескать, в 862 году новгородцы призвали варяжского князя Рюрика править их великой и обильной землёй, в которой, однако, нет «наряда», должного управления.

А когда Олег захватил Киев, возникла Киевская Русь, с порядками которой решительно порвал Андрей Боголюбский.

Значит, Россия торжественно отметила 1150-летие мирного захвата Новгорода отрядом варягов-разбойников, которые потом огнём и мечом распространили свою власть на всю тогдашнюю Русь и угнетали её народ? И в то же время она не намерена отпраздновать случившееся ровно триста лет спустя становление единодержавия в зачатке Русского государства — в великом княжестве Владимирском, в котором были заложены основы именно русской государственности? Не покажется ли такой юбилей странным тем, кто хотя бы немного в ладах с историей? И не будет ли стыдно за него организаторам перед потомками?

Глава 4. Зарождение украинской нации

Это историческое событие произошло в XV веке. Сердцевиной будущей украинской нации стало казачество. Казак — это человек, добывающий своё пропитание оружием. Запорожская Сечь, эта единственная в своём роде казацкая республика, находясь между Россией, Польшей, Крымским ханством и Турцией, воевала то с одним, то с другим своим соседом и жила тем, что добывала во время набегов на соседей (регулярной хозяйственной деятельности она не вела).

До ХVII века жители теперешней срединной Украины жили мечтой о независимости и восстановлении Великой Руси (то есть Киевщины), не обращая особого внимания на своего северного соседа, как не имеющего отношения к проблеме «вильной Украины». Москва же крепла и возвышалась, присоединяя земли в Сибири, много большие, чем Украина, а в южных степях слепые кобзари пели бесконечные думы о казацкой славе.

Не упускали казаки возможности пограбить не только бусурман, но и своего северного соседа, когда для этого представлялась возможность. Особенно буйствовали они на российской земле во время Смуты начала XVII века. Весьма популярный в XIX веке писатель Михаил Загоскин в своём романе «Юрий Милославский» так рисовал (и это был тогда, пожалуй, общерусский взгляд) «доброго», положительного казака:

«Кирша был удалой наездник, любил подраться, попить, побуянить; но и в самом пылу сражения щадил безоружного врага, не забавлялся, подобно своим товарищам, над пленными, то есть не резал им ни ушей, ни носов, а только, обобрав с ног до головы и оставив в одной рубашке, отпускал их на все четыре стороны. Правда, это случалось иногда зимою, в трескучие морозы; но зато и летом он поступал с ними с тем же самым милосердием и терпеливо сносил насмешки товарищей, которые называли его отцом Киршею и говорили, что он не запорожский казак, а баба. Вечно мстить за нанесённую обиду и никогда не забывать сделанного ему добра — вот правило, которому Кирша не изменял во всю жизнь свою».

На фоне такого доброго казака легко представить себе нравы его менее добрых товарищей. И если бы им сказали, что они убивают свих собратьев, людей единого с ними русского народа, то они, в зависимости от темперамента, либо рассмеялись бы, либо рассвирепели от приравнивания хлипкого москаля к прирождённому воину — казаку.

Казак по самоощущению был сверхчеловеком, не будучи таким на деле. Русскому такое самоощущение было абсолютно чуждо, хотя, если бы какое-нибудь разумное существо из внеземной цивилизации изучало историю землян, оно пришло бы к убеждению, что русские — это действительно сверхлюди. Создать великое государство на пространстве, которое, по представлениям европейцев, вообще непригодно для жизни, — это чудо. Ещё большее чудо — за 10 лет превратить разорённую и неграмотную страну во вторую индустриальную державу мира, разгромить самую страшную в истории человечества нацистскую военную машину и снова стать единственной преградой на путях хищников-гегемонистов всех мастей — это, казалось бы, не в человеческих силах. Но люди, совершившие эти подвиги, скромно говорили о себе: «Да, мы — народ-победитель, но мы лишь выполнили то, чего ждала от нас Родина!»

Казаки Бульбы и казаки Сагайдачного

Главным певцом казачества в русской литературе был Николай Гоголь. Доказательством русского патриотизма Гоголя принято считать повесть «Тарас Бульба» (по мнению Александра Привалова, самое устаревшее из произведений писателя). В ней, принятой с восторгом едва ли не всеми как произведение героическое и патриотическое, Гоголь выразил свой идеал человека: это — запорожские казаки (сам Гоголь писал: «козаки»). Повесть многократно экранизировалась на Западе, а недавно по ней был снят фильм и у нас, получивший немало как восторженных, так и отрицательных отзывов.

Горячий приём повести именно русскими основан на полнейшем недоразумении. Да, сердцевиной будущей украинской нации стало казачество, но сердцевиной духовной, а не этнической. Ведь казачество — это сборище лиц разных этносов. В Запорожской Сечи встречались не только малороссы, но и великороссы, и поляки, и татары-разбойники, и армяне, и лица совсем уж экзотических для этих мест этносов — венгры, потомки «чёрных клобуков и даже турки. Часто это были разорённые беглецы, преступники, авантюристы. Значительная часть сечевиков в этническом отношении не имела ничего общего с малороссами, тогда преимущественно крестьянами.

Итак, кто же такой казак в первоначальном значении этого слова? Слово «казах» «означает в тюркских языках вольного наездника…» (Мавродин В.В. Происхождение русского народа. Л., 1978. С. 149). Конкретнее, это — человек (чаще конный), добывающий своё пропитание оружием. О том, как казак даже в XIX веке относился к людям других этносов, в том числе и к русским, можно прочитать в повести Льва Толстого, которая так и называется «Казаки». А ведь в ней речь шла уже о совсем других казаках, служивых людях. Но Запорожская Сечь была принципиально антигосударственным образованием. Эта единственная в своём роде казацкая республика, находясь между Россией, Польшей, Крымским ханством и Турцией, воевала то с одним, то с другим своим соседом и жила тем, что добывала во время набегов на соседей (регулярной хозяйственной деятельности она не вела и в принципе не могла вести).

Вот как сам Гоголь описывал возникновение казачеств и обусловленный этим характер казаков:

«Бульба был упрям страшно. Это был один из тех характеров, которые могли только возникнуть в тяжёлый XV век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена до тла неукротимыми набегами монгольских хищников; когда лишившись дома и кровли, стал здесь отважен человек; когда на пожарищах, в виду грозных соседей и вечной опасности, селился он и привыкал глядеть им прямо в очи, разучившись знать, существует ли какая боязнь на свете; когда бранным пламенем объявился древле-мирный славянский дух, и завелось казачество — широкая, разгульная замашка русской природы… Это было, точно, необыкновенное явленье русской силы: его вышибло из народной груди огниво бед. Вместо прежних уделов, мелких городков, наполненных псарями и ловчими, вместо враждующих и торгующих городами мелких князей, возникли грозные селения, курени и околицы, связанные общей опасностью и ненавистью против нехристианских хищников. Уже известно всем из истории, как их вечная борьба и беспокойная жизнь спасли Европу от сих неукротимых стремлений, грозивших её опрокинуть… Кончился поход, — воин уходил в луга и пашни, на днепровские перевозы, ловил рыбу, торговал, варил пиво и был вольный казак… Не было ремесла, которого бы не знал казак: накурить вина, снарядить телегу, намолоть пороху, справить кузнецкую, слесарную работу и, в прибавку к тому, гулять на пропалую, пить и бражничать, как только может один русский, — всё это было ему по плечу». А кроме реестровых казаков, «считавших обязанностью являться во время войны», можно было набрать добровольцев, кликнув по рынкам и площадям сёл клич: «Ступайте славы и чести рыцарской добиваться!.. Пора доставать казацкой славы!» (Выделено мной. — М.А.)

Ещё один важный штрих к характеристике Тараса Бульбы: «Тогда влияние Польши начинало уже сказываться на русском дворянстве. Многие перенимали уже польские обычаи, заводили роскошь, великолепные прислуги, соколов, ловчих, обеды, дворы. Тарасу было это не по сердцу. Он любил простую жизнь казаков и перессорился с теми из своих товарищей, которые были наклонны к варшавской стороне, называя их холопьями польских панов. Неугомонный вечно, он считал себя законным защитником православия» Его «враги были бусурманы и турки, против которых он считал во всяком случае поднять оружие во славу христианства». Он желал посмотреть на первые подвиги своих сыновей «в ратной науке и бражничестве, которое почитал тоже одним из главных достоинств рыцаря». Сам он говорил о «чести лыцарской».

И вот общая картина Сечи:

«Сечь не любила затруднять себя военными упражнениями и терять время; юношество воспитывалось и образовывалось в ней одним опытом, в самом пылу битв, которые оттого были почти беспрерывны… всё прочее время отдавалось гульбе — признаку широкого размёта душевной воли. Вся Сечь представляла необыкновенное явление. Это было какое-то беспрерывное пиршество…»

Но пиршествовать можно было только до тех пор, пока были деньги. Значит, за пиршеством должен был наступать военный поход за добычей. И те, кто возвращались из похода живыми, могли снова пировать. А на место тех, кто погиб, из похода не вернулся, приходили новые любители такой разгульной, жизни не обременённой производительным трудом и житейскими заботами. Казачество было особым образом жизни, совершенно не схожим с оседлым хлеборобским бытием малороссов. Вот таким был «жизненный цикл» казачества: пир, грабёж, снова пир и т. д. Редко кто из сечевиков доживал до старости. Но, как отмечал один критик, «как это ни парадоксально в контексте грабительско-паразитического образа жизни, однако до официального присоединения к России, которому оно способствовало как никто, казачество не только считало себя, но и действительно являлось… мужественнейшими защитниками православной веры и культуры на Украине. Особенно во время польского владычества… А что уж говорить о об отношении к крымскому ханству и туркам! Походы против них считались делом в прямом смысле святым».

Казак, столь романтично представленный Гоголем, а уж тем более — реальный, как идеал русским совсем не подходил. Гоголь, живописуя это сообщество анархистов, сам замечает, что оно умело «только гулять да палить из ружей». Для казаков «всё равно, где бы ни воевать, только бы воевать, потому что неприлично благородному человеку быть без битвы». Если же её нет, можно отвести душу в ссоре и драке куреней с куренями. В общем, казаки вели себя совершенно так же, как и западноевропейские благородные рыцари, искавшие себе чести и славы, или как викинги (варяги), промышлявшие разбоем и предававшиеся потом гульбе. И Гоголь воспел «то поэтическое время, когда всё добывалось саблею». Кинорежиссёр Владимир Бортко, поставивший фильм «Тарас Бульба», видел аналогию казака в японском самурае:

«Важно понять психологию казаков того времени. Для них не было другого смысла жизни, кроме войны с врагом… «путь воина — это путь к смерти» — закон самураев. И у казаков та же философия. Мечта любого из них — прославиться, умереть героем, чтобы потом о нём бандуристы пели на весь мир. Тогда царило абсолютно другое мышление, непонятное в наше гуманистическое время». Это не была война за Родину, как Великая Отечественная война: «Нет, Великая Отечественная война предполагала защиту Родины, а потом мирную жизнь. А казаки, пока могли сидеть в седле, воевали. Вы пытаетесь найти в этом рациональное зерно, а оно в другом. Это не рационализм нашего современника, для которого мир лучше войны, а жизнь дома с женой лучше военных лишений. Тарас говорит сыну: «Не слухай жинку, бо вона баба». И это не шутка, а жизненная позиция. Ты самурай! И с ляхами та же история. Польский пан, который пропил всё имение, деньги, челядь, перед сражением одалживал злотые. Почему? А потому, что если его убьют, то противник возьмёт деньги как законную добычу. Чтобы потом не считал, что бился с холопом, быдлом» («Комсомольская правда», 26.03.2009).

За какую Русь и за какую веру боролись и умирали казаки

Казаки, как принято считать и как были уверены сами, защищали православную веру и готовы были умереть за неё, но их «символ веры» был прост: «Веровать во Христа и в Святую Троицу, ходить в церковь».

Вот как сам Гоголь описывал порядок приёма новичков в Сечь:

«Пришедший являлся только к кошевому, который обыкновенно говорил: «Здравствуй! Что, во Христа веруешь?» «Верую!» отвечал приходивший. «И в Троицу Святую веруешь?» «Верую!» «И в церковь ходишь?» «Хожу!» «А ну, перекрестись!» Пришедший крестился. «Ну, хорошо», отвечал кошевой: «ступай же, в который сам знаешь, курень». Этим заканчивалась вся церемония. И вся Сечь молилась в одной церкви и готова была защищать её до последней капли крови, хотя и слышать не хотела о посте и воздержании».

Вот и всё, остальное нужно было доказывать в боях. Можно ли ожидать иного от этих вечных воинов, если и православие украинцев вообще, например, священник и богослов Георгий Флоровский считал в значительной мере «окатоличенным». Во времена моего детства мальчишки нашего двора часто играли в «казаков-разбойников». Видно, название этой игры укоренилось не случайно. Видеть в «казаках-разбойниках» из повести Гоголя, когда они разделились на два отряда, чтобы и не оставлять осады вражеского польского города, и вызволить «однополчан», попавших в плен к иноземцам, исполнителей евангельской заповеди «положить душу своя за друзей своих», можно только при пылком воображении.

Интересно, что Тарас, выражая общую волю казаков, призывал выпить за то, «чтобы по всему свету разошлась и была бы одна святая православная вера, «и все, сколько ни есть бусурманов, все бы сделались христианами!» Вот такие были они крестоносцы или суперэкуменисты на основе их «казацкого православия»! Предчувствуя скорую свою гибель, казаки думали о том, что не пропадёт казацкая слава, будет петь о них старик-бандурист, «и пойдёт дыбом по всему свету о них слава, и всё, что ни народится потом, заговорит о них».

(Замечу, что в Интернете есть материалы на тему «Казаки и христианская мораль», которые опровергают попытки «современной христианской пропаганды» объявить казачество «оплотом Христовой веры», и стремятся выявить подлинное отношении казачества к Церкви на протяжении многих веков. Хотя речь там идёт не о запорожских казаках, а о подвижниках Степана Разина, но подтверждается общеизвестное: «казаки не отличались набожностью…». Описывается противостояние духовенства восставшим, и казни священнослужителей, и разграбление храмов. Вера казачества характеризуется как сплав верование язычников-славян и православного христианства, с упором на волю, равенство и справедливость.)

«Бульбу» «проходят» в школе, поэтому повесть издаётся в усечённом виде, и редко кто перечитывал её полный текст, будучи уже взрослым. Щадят издатели чувства читателей, опускают сцены чудовищной жестокости, проявляемой казаками.

Порой казаки устраивали погромы, швыряя еврейских торговцев в волны Днепра. А как расправлялись они с поляками (так сказать, на взаимной основе)! Сжигали деревни, угоняли или убивали скот, отрезали груди у женщин, кидали в пламя матерей вместе с младенцами. Не случайно, — говорит кинорежиссёр Фёдор Бондарчук, — при попытках экранизации повести всякий раз «смягчают» жёсткий гоголевский сюжет, экранизировать повесть «в чистом виде» никто не решается, и серьёзное её кинопрочтение ещё впереди.

Жестокость в людях часто соединяется с сентиментальностью, которой окрашены, например, многие казацкие песни.

Но повесть написана так, что завораживает. Вряд ли был в России, на Украине и в Белоруссии хоть один юноша, который, читая «Тараса Бульбу», не переживал бы за таких казаков, как Кукубенко:

«Казаки, казаки! Не выдавайте лучшего цвета вашего войска! Уже обступили Кукубенка, уже семь человек только осталось из всего Незамайновского куреня; уже и те отбиваются через силу; уже окровавилась на нём одежда. Сам Тарас, видя беду его, поспешил на выручку. Но поздно подоспели казаки: уже успело ему углубиться под сердце копьё прежде, чем были отогнаны обступившие его враги. Тихо склонился он на руки подхватившим его казакам. И хлынула ручьём молодая кровь, подобно дорогому вину, которое несли в склянном сосуде из погреба неосторожные слуги, подскользнулись тут же у входа и разбили дорогую сулею: всё разлилось на землю вино, и схватил себя за голову прибежавший хозяин, сберегавший его про лучший случай в жизни, чтобы, если приведёт Бог на старости лет встретиться с товарищем юности, то чтобы помянуть бы вместе с ним прежнее, иное время, когда иначе и лучше веселился человек… Повёл Кукубенко вокруг себя очами и проговорил: «Благодарю Бога, что довелось мне умереть на глазах ваших, товарищи! Пусть же после нас живут ещё лучшие, чем мы, и красуется вечно любимая Христом Русская земля!» И вылетела молодая душа. Подняли её ангелы под руки и понесли к небесам. Хорошо будет ему там. «Садись, Кукубенко, одесную меня!» скажет ему Христос: «ты не изменил товариществу, бесчестного дела не сделал, не выдал в беде человека, хранил и сберегал Мою Церковь» …

Ещё одна любопытная деталь: об одном из главных персонажей своей повести «Нос» Гоголь говорит: «Иван Яковлевич, как всякий порядочный русский мастеровой, был пьяница страшный». И его супруга ругает его, повторяя: «пьяница!» А между тем казаки дуют горилку (не водку, а почти чистый спирт!) чуть ли не вёдрами, но это нисколько не омрачает их благородный облик рыцарей. «Что позволено Юпитеру, не позволено быку». Ни в одном произведении Гоголя нет ни единого светлого образа русского человека, тогда как казаки предстают образцами благородства (в казацком же понимании).

Читателей подкупало то, что казаки погибали в боях со словами: «Пусть же стоит на вечные времена православная Русская земля и будет ей вечная честь!». Вот и Тарас, сжигаемый врагами на костре, кричит: «… подымется из русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!..»

Только не знали читатели, что в XV–XVI веках Русью в тех местах называли Киев и его окрестности, бывшие южнорусские княжества. Владимир Мавродин говорил «о наименовании Русью, Русской землёй только области среднего Приднепровья… города Киев, Чернигов и Переяславль (Русский, Южный», в отличие от Переяславля-Залесского» (Цит. соч., с. 163). Жителей же Московского государства западноевропейцы называли московитами, а казаки — москалями. И, конечно же, говоря о русских, о русской земле и её царе, Бульба вовсе не имел в виду москвичей или вологжан. И сам исполнитель роли Тараса Бульбы в фильме Бортко Богдан Ступка играл героя Украины. Многие украинские интеллектуалы считают: «Для нас Украина и Русь — тождественные понятия…. Пётр I в начале XVIII века заменил «Государство Московское» на «Государство Российское». Это мы изначально были Русью, русичами, и жили на русской земле… При жизни Гоголя в нём видели только хитроватого хохла. Это потом он стал классиком русской литературы» («Комсомольская правда», 31.03.2009).

Описание Сечи у Гоголя слишком романтическое. Но есть и более трезвые исследования этого феномена. (Наверное, самое свежее из них — вышедшая в 2008 году в издательстве «Алгоритм» книга Александра Андреева, Максима Андреев и Антона Мастерова «Запорожская Сечь».) Сечь была передвижной (менявшей местоположение в зависимости от складывающейся обстановки) столицей некоей орды. Эта орда не была ни государством, ни рыцарским орденом, а сообществом любителей лёгкой, но и опасной жизни воинов-грабителей. При относительном демократизме среди казаков было имущественное неравенство. Например, кошевой атаман Сирко имел табун лошадей в 15 000 голов. Уже были выработаны формы неявного угнетения рядовых казаков верхушкой казачества. Многие авторы рисуют непривлекательный духовный облик казаков. Клятвопреступление, двоедушие, изворотливость, ложь, бегство с поля боя, дезертирство, стяжательство, жадность, поиски виновных среди безвинных, доносы и оговоры не были редкостью. И тут нечему удивляться: рядом жили, ели из одного котла часто люди, ещё вчера не знавшие друг друга, и неизвестно, останется ли вчерашний пришелец в Сечи или завтра уедет искать другое место для житья и поиска наживы.

Отвлечёмся на время от милой сердцу Гоголя Запорожской Сечи и взглянем на северо-восточный край Русской земли. Владимиро-Суздальская (затем Московская) Русь, подвергшаяся ордынскому нашествию, ещё в XIII–XIV веках сложилась в рамках улуса Джучи как часть великой империи Чингисхана. Русские князья, совершавшие поездки в столицу империи Каракорум, видели безбрежные просторы и в то же время прекрасно организованное государство с почтовыми трактами, армию, связанную строжайшей дисциплиной, демократию (выборы главы империи на курултае), законность, веротерпимость и пр. Города Орды повидали многие тысячи русских мастеров. И после этого загнать их мировоззрение в пределы крохотных уделов было уже невозможно. Русский народ уже в то время сложился как народ евразийский (не в том пошлом понимании этого слова, какое господствует в современной политологии). А области вокруг Киева (будущие украинские) вскоре вошли в состав Польско-Литовского государства и до ХVII века жили мечтой о независимости и восстановлении Великой Руси (то есть Киевщины), не обращая особого внимания на своего северного соседа, как не имеющего отношения к проблеме «вильной Украины». Москва же крепла и возвышалась, присоединяя земли в Сибири, много большие, чем Украина, а в южных степях слепые кобзари пели бесконечные думы о казацкой славе.

Перейдём от казаков Бульбы к казакам более поздних времён.

Уже после избрания на царство Михаила Фёдоровича Романова казаки продолжали буйствовать на Русской земле. Особенно запомнился московитам поход на Москву казаков во главе с гетманом Петром Сагайдачным Конашевичем в 1618 году. Вот как определяет этого героя украинского эпоса Википедия:

Пётр Конашевич-Сагайда́чный (около 1577–1622) — православный шляхтич из Перемышльской земли. Гетман Войска Запорожского, кошевой атаман Запорожской Сечи, воевавший на стороне Речи Посполитой. Организатор успешных походов запорожских казаков против Крымского ханства, Османской империи и Русского царства, меценат православных школ. Сагайдачный реформировал Сечь, что привело к повышению дисциплины и боеспособности казацкого войска. Он превратил партизанские отряды казаков в регулярное войско, устранил из войска вольницу, завёл суровую дисциплину, запретил пить водку во время морских походов, а за пьянство нередко «карав насмерть». Никто не станет отрицать смелость казаков и их военные успехи: они брали крепости, считавшиеся неприступными, на лодках совершали дерзкие морские походы.

Но нас больше интересует поход Сагайдачного на Москву.

Польша не отказалась от своего намерения посадить на московский престол своего королевича Владислава. Для этого ей понадобилась помощь казаков. Поторговавшись с поляками, Сагайдачный согласился и, собрав 20-тысячное войско двинулся на Москву. Первой на его пути окзалась второстепенная крепость Ливны с гарнизоном менее тысячи человек. «Ливенское разорение» нашло своё отражение в летописи:

«А пришол он, пан Саадачной, с черкасы (так тогда на Руси называли запорожских казаков) под украинной город под Ливны, и Ливны приступом взял, и многую кровь християнскую пролил, много православных крестьян и з женами и з детьми посек неповинно, и много православных християн поруганья учинил и храмы Божия осквернил и разорил и домы все християнские пограбил и многих жен и детей в плен поимал».

Захватив по пути Путивль, Рыльск, Курск, Валуйки, Елец, Лебедянь, Данков, Скопин, Ряжск и отметившись многими аналогичными «подвигами», Сагайдачный подступил к Москве. Владислав подошёл к Тушино, а Сагайдачный — к Донскому монастырю в пригороде Москвы. Москву атаковали с двух сторон. Во главе московских войск стоял князь Д. М. Пожарский. В наступившем беспорядочном уличном сражении обе армии понесли тяжёлые потери, однако нападавшие не смогли взять внутренние городские стены. Казаки пожгли окрестности Москвы, а Владислав двинул армию к Троицкому монастырю, но тот тоже устоял. Война России с Польшей закончилась невыгодным для нас Деулинским миром.

А что же казаки? Они за разорение земель Русского царства получили от польского короля плату — 20 тысяч золотых и 7 тысяч штук сукна. Часть их (4 полка), не удовлетворившись полученной платой, ушли грабить на север в Архангельский край, где были разгромлены в 1619 году. Другая объявила о переходе на московскую службу. Часть запорожцев ушла в Европу и нанялись к австрийскому императору Фердинанду для участия в боях Тридцатилетней войны на Рейне, Палатинате и Венгрии. Некоторые отряды при посредничестве крымского хана Шагин-гирея нанялись на службу к персидскому шаху Аббасу, воевавшему тогда с Турцией. Вот кто такие запорожские казаки. Чувствовали они своё единство с русскими, принадлежность к единому русскому народу?

Ну, а сам Сагайдачный? В 1620 году он, как ни в чём не бывало, не чувствуя никакой вины перед русскими за разорение их земли, выразил готовность запорожских казаков служить царю, как они прежде служили его предшественникам (в походах против крымских татар в 1550-е годы). Царь в письме Сагайдачному в вежливых, но осторожных словах благодарил за желание служить ему. Он пожаловал казакам «лехкое жалованье» 300 рублей и пообещал в будущем дать больше. Пока же Россия находилась в мире с крымскими татарами, и службы от казаков не требовалось.

В 1620 году Сагайдачный объявил о вступлении «со всем войском Запорожским» в Киевское (Богоявленское) братство. При активном участии Сагайдачного 15 августа 1620 года Иерусалимский патриарх Феофан III в Печерской Лавре восстановил Киевскую православную митрополию[20], была восстановлена также православная иерархия, ликвидированная после Брестской церковной унии 1596 года.

Сагайдачный реформировал Сечь, что привело к повышению дисциплины и боеспособности казацкого войска. Он превратил партизанские отряды казаков в регулярное войско, устранил из войска вольницу, завёл суровую дисциплину, запретил пить водку во время морских походов, а за пьянство нередко «карав насмерть». Никто не отрицает храбрость казаков и их фантастические победы, например, взятие считавшихся неприступными вражеских крепостей и дерзкие успешные морские походы на лодках «чайках».

В битве поляков и казаков с турками и крымскими татарами под Хотином в 1621 году Сагайдачный был тяжело ранен в руку отравленной татарской стрелой. Тяжело болея, Он перебрался в Киев, где и скончался в 1622 году.

Глава 5. Воссоединилась ли Украина с Россией в 1654 году?

Обычное объяснение этого события таково. Несмотря на отдельные победы казаков, гнёт польских панов и опустошительные набеги крымских татар становились невыносимыми, и казачьи вожди не раз обращались к России с просьбой о присоединении к ней. Наконец, Земские соборы 1651 и 1653 годов дают добро на этот шаг, и Россия вступает в 14-летнюю войну с Польшей — в ущерб своим интересам. (У неё тогда наметился союз с Польшей против Швеции, что давало возможность решить давний «ливонский вопрос», и от неё пришлось отказаться.) Сознавая невозможность сохранить независимость Украины в тех исторических условиях, гетман Богдан Хмельницкий выбрал как наименьшее из зол союз с Россией. По его инициативе Переяславская рада приняла решение о переводе Украины (это была тогда сравнительно узкая полоска земли на левом берегу Днепра) под протекторат России, что в самой России было воспринято как присоединение Украины к ней. Но Хмельницкий вовсе не стремился к воссоединению Украины с Россией, а лишь надеялся на вовлечении России в войну с Польшей. Действительно, Польша бросила все силы против России, и это позволило казакам очистить от панов всю тогдашнюю Украину (земли вокруг Киева).

Чтобы правильно оценить эту историю, надо познакомиться поближе с главным её героем, который, как всякая историческая личность, воспринимается неоднозначно и её современниками, и потомками.

Зиновий-Богдан Михайлович Хмельницкий (1595–1657) учился в киевской братской школе, а затем в Иезуитском коллегиуме в Ярославе и во Львове]. Характерно, что, овладев искусством риторики и сочинения, а также в совершенстве польским языком и латынью, Хмельницкий не перешёл в католичество и остался верен отцовской вере (то есть православию). Хмельницкий побывал во многих европейских странах. Вернувшись на родину, Хмельницкий участвует в польско-турецкой войне 1620–1621 годов, во время которой, гибнет его отец, а сам он попадает в плен. Два года тяжёлого рабства для Хмельницкого не прошли понапрасну: выучив турецкий и татарский языки, далее он был выкуплен родственниками. Вернувшись в свой хутор Суботов близ Чигирина, он был зачислен в реестровое казачество]. С конца 1620-х годов начинает активно участвовать в морских походах запорожцев на турецкие города (кульминацией этого периода стал 1629 год, когда казакам удалось захватить предместья Константинополя). После долгого пребывания на Запорожье Хмельницкий вернулся в Чигирин и получил уряд сотника чигиринского.

Когда на польский престол вступил Владислав IV, и началась война Речи Посполитой с Россией, Хмельницкий участвовал в осаде поляками Смоленска в 1634 году и получил от короля золотую саблю за храбрость и за спасение короля Владислава от русского плена во время одной из стычек под Москвой.

Богдан Хмельницкий пользовался уважением при дворе польского короля Владислава IV. А непосредственным поводом для его восстания против поляков стала допущенная в отношении его несправедливость. Хмельницкий имел небольшой хутор Суботов (по названию реки Суба), близ Чигирина. Воспользовавшись его отсутствием, польский подстароста Чаплинский, ненавидевший Хмельницкого, напал на его хутор, разграбил его и оскорбил родственников владельца. Хмельницкий начал было искать возмездия на суде, но там ему ответили только насмешкой. Тогда он обратился к королю, который, чувствуя себя бессильным перед Сеймом (Польским парламентом), высказал, как говорили, удивление, что казаки, имея сабли за поясом, не защищают сами своих привилегий. Более того, за попытки «добиться правды», Хмельницкий был обвинён в заговоре и заключён местными польскими властями в тюрьму, откуда смог освободиться только благодаря заступничеству казацких старшин.

Собрав вокруг себя группу казаков, Хмельницкий прибыл в Запорожье. Обратившись к я запорожцам, он призвал их идти на Сечь, где тогда находился польский гарнизон Отряд Хмельницкого разбил польский гарнизон. Реестровые казаки гарнизона присоединились к отряду Хмельницкого.

Чтобы привлечь на свою сторону крымского хана, Хмельницкий направил к нему своих послов, которые сообщили хану о планах короля напасть с запорожцами на Крым[23]. Хан дал уклончивый ответ — не объявляя формально войны Польше, хан велел перекопскому мурзе выступать с Хмельницким. Хмельницкий вернулся на Сечь и изложил результаты своей поездки в Крым.

Полковники и старшина на Сечи приняли его с энтузиазмом и казачество избрало его гетманом Войска Запорожского. Дождавшись 3-4-тысячного отряда перекопского мурзы, 8 тысячное казацкое войско вышло из Сечи. Обойдя крепость Кодак, где сидел польский гарнизон, Хмельницкий остановился лагерем на притоке. Подошли туда и поляки, — пять тысяч человек и восемь пушек. Поляки ждали подкрепления от двух полков реестровых казаков, которые спускались лодками по Днепру, но они перебили своих командиров и перешли на сторону Хмельницкого, было подписано перемирие, и поляки выдали Хмельницкому артиллерию. После того, как Хмельницкий завладел артиллерией, положение польской армии стало безнадёжным. Ими было принято решение отходит. Но казаками и татарами была сделана засада, и отступающие поляки были полностью разгромлены.

Хмельницкий двинулся к Корсуню, где стояло польское войско. подослал к полякам казака Микиту Галагана, который, отдавшись в плен, предложил себя полякам в проводники, завел их в лесную чащу и дал Хмельницкому возможность без труда истребить польский отряд. Хмельницкий двинулся к Корсуню, где стояло польское войско, под начальством коронных гетманов Калиновского и Потоцкого. 15 мая Хмельницкий подошёл к Корсуню почти в то самое время, когда польские полководцы получили известие о поражении поляков при Жёлтых Водах и не знали ещё, что предпринять. Хмельницкий подослал к полякам казака, который, отдавшись в плен, предложил себя полякам в проводники, завел их в лесную чащу и дал Хмельницкому возможность без труда истребить польский отряд. Так в двух битвах погибла вся армия Польши мирного времени — более 20 тысяч человек.

Набрав новую армию численностью 35–40 тысяч человек, поляки перешли в наступление. У армии был огромный обоз — 100 тысяч подвод и при армии находилось 5000 женщин лёгкого поведения.

Две армии встретились у села Пилявцы. Казакам удалось загнать противника на узкую греблю и там уничтожить его. Войско Хмельницкого захватило 90 пушек, огромные запасы пороха: стоимость трофеев оценивалась огромной суммой от 7 до 10 млн золотых. Пилявское поражение — одна из самых печальных страниц военной истории Речи Посполитой. Но большая часть добычи и пленных, однако, досталась татарам. В связи с этим в армии Хмельницкого стало много недовольных. Участились случаи и размах грабежа местного мирного населения.

Далее казаки осадили Львов. Но Хмельницкий не собирался занимать город, а скорее стремился заставить магистрат выплатить крайне нужную контрибуцию за снятие осады. Хмельницкий согласился на сравнительно небольшую сумму в 220 тысяч злотых деньгами и товарами.

В 1648 году новым королем Речи Посполитой, не без поддержки Б. Хмельницкого, стал Ян Казимир. В это время войско Хмельницкого держало в осаде городок-крепость, Взятие которой открыло бы дорогу на Варшаву. Но осенняя погода, дожди, начавшаяся эпидемия дизентерии, враждебное отношение польского населения к казакам, богатая добыча восставших поуменьшили их пыл, и начались переговоры казацкой старшины с новым королём. Не ожидая конца переговоров, Хмельницкий повернул свои войска домой. Что касается восставших крестьянских отрядов, действовавших на освобождённых казацких территориях, то Хмельницкий потребовал прекратить всякую борьбу и вернуться к мирной жизни. Казаки, составлявшие наиболее боеспособную часть войска, по пути домой откровенно грабили мирное население.

Зато сам Хмельницкий на второй день нового 1649 года триумфально въехал через Золотые Ворота в Киев, который приветствовал его перезвонами церквей, пушечными выстрелами и тысячными толпами народа. Хмельницкий быстро превращался из сторонника «казацкой автономии» на землях Надднепровщины, в освободителя от польской неволи всего украинского народа между Львовым, Холмом и Галичем].

Победы Хмельницкого при Жёлтых Водах и под Корсунем вызвали всеобщее восстание украинского населения Речи Посполитой против поляков. Крестьяне и горожане бросали свои жилища, организовывали отряды и устраивали дикие погромы полякам и евреям.

Из Киева Хмельницкий отправился в Переяслав. Слава его разнеслась далеко за пределы Малороссии.

Послы от поляков принесли Хмельницкому королевскую грамоту на гетманство Войска Его Королевской Милости Запорожского. Хмельницкий созвал раду в Переяславле, принял гетманское «достоинство» и благодарил короля. Это вызвало большое неудовольствие в среде старши́ны, за которой следовали и простые казаки, громко выражавшие свою ненависть к Польше. Война, впрочем, не прекращалась, особенно на Волыни, где отдельные казацкие отряды продолжали непрерывно партизанскую борьбу с поляками. Польский Сейм постановил собирать ополчение.

В то же время Богдан писал королю польскому покаянное письмо. Такие же, с заверениями в верности, покорности и вассалитете писались письма и крымскому хану, и турецкому султану. Они свидетельствуют о нежелании Хмельницкого пойти к кому-либо на службу, а дипломатическую игру.

Польские войска стали стягиваться на Волынь. Хмельницкий разослал по Украине универсалы, призывая всех на защиту родины. И все, стар и млад, горожане и селяне, бросали свои жилища и занятия, вооружались чем попало, брили бороды и шли в казаки. Образовано было 30 полков общей численностью около 120–150 тыс. человек. Войско было устроено по новой, полковой системе, выработанной казачеством при походах в Сечи Запорожской. Хмельницкий с татарами подступил к Збаражу, где осадил польское войско. Численность польского войска, оборонявшего Збараж, равнялась 15 тысячам. Несколько штурмов крепости, предпринятые казаками, результатов не дал. Правда, Хмельницкий берег казаков и посылал на штурм в основном ополчение. Осада продолжалась больше месяца. В польском лагере начался голод и повальные болезни. На помощь осажденным выступил сам король Ян Казимир во главе двадцатитысячного отряда. Папа прислал королю освященное на престоле святого Петра в Риме знамя и меч для истребления схизматиков (раскольников), то есть православных. Произошла битва. Казаки врывались уже в лагерь. Плен короля, казалось, был неизбежен, но Хмельницкий остановил битву, и король, таким образом, был спасен. Хмельницкого не хотел, чтобы басурманам достался в плен христианский король.

Поляки начали переговоры с татарами, и склонили их на свою сторону. Предательство татар поставило Хмельницкого в тяжелое положение, и он согласился с условиями Зборовского мирного договора. Казацкая автономия охватывала три воеводства — Киевское, Брацлавское, и Черниговское. Администрация этих воеводств назначалась из местной православной шляхты, все евреи и иезуиты должны были быть выселены. Объявлялась амнистия шляхте, крестьянам и мещанам, которые выступали против коронной армии.

Осенью 1649 года Хмельницкий занялся составлением казацкого реестра. Оказалось, что количество его войска превышало установленные договором 40 тысяч. Остальные повстанцы должны были снова сделаться крестьянами. Это вызвало большое недовольство в народе. Волнения усилились, когда польские паны стали возвращаться в свои имения и требовать от крестьян холопского повиновения. Крестьяне восставали против панов. Хмельницкий, решившийся твердо держаться зборовского договора, рассылал универсалы, требуя от крестьян повиновения панам, угрожая ослушникам казнью. Паны с толпами вооружённых слуг разыскивали и бесчеловечно наказывали зачинщиков мятежа. Ожесточение нарастало. Хмельницкий по жалобам помещиков вешал и сажал на кол виновных, и, вообще, старался не нарушать договор. Между тем поляки совсем не придавали серьёзного значения зборовскому договору… Польские военачальники, не стесняясь, переходили черту, за которой начиналась казацкая земля. Потоцкий, например, расположился в Подолии и занялся с исключительной жестокостью истреблением повстанческих отрядов. Когда в ноябре 1650 года в Варшаву приехали казацкие послы и потребовали уничтожения унии во всех русских областях и запрещения панам производить насилия над крестьянами, требования эти вызвали бурю на сейме. Несмотря на все усилия короля, Зборовский договор не был утвержден, шляхта решила продолжать войну с казаками.

Потоцкий призвал к войне с казаками до тех пор, пока «вся земля не покраснеет от казацкой крови».

Положение Хмельницкого было довольно затруднительное. Его популярность значительно упала. Народ был недоволен союзом гетмана с татарами, так как не доверял последним и много терпел от своеволия. Между тем Хмельницкий не считал возможным обойтись без помощи татар. Весной 1651 года Хмельницкий долго простоял, поджидая крымского хана и тем давая полякам возможность собраться с силами. Они и начали Берестецкое сражение. Дни боев совпали с мусульманским праздником Курбан-Байрам, поэтому большие потери у татар) были восприняты ими как кара Божья и орда после этого обратилась в бегство. Хмельницкий бросился за ханом, чтобы убедить его воротиться. Хан не только не вернулся, но и задержал у себя Хмельницкого и Выговского.

Казаки начали подозревать Хмельницкого в измене. Лагерь казаков с трех сторон он был укреплен окопами, а с четвёртой к нему примыкало непроходимое болото, через которое были сооружены мосты из подручного материала, по которым армия снабжалась водой и провиантом, также казаки водили на другую сторону выпасать коней и хоронили там погибших. Десять дней выдерживали здесь осаду казаки и мужественно отбивались от поляков. Поляки узнали о мостах через болото, и польская кавалерия переправилась через реку ниже по течению для того, чтобы отрезать казацкую армию. Богун, когда узнал об этом, взял с собой 2 тысячи казаков и в ночь переправился на другой берег, чтобы их выбить. Поскольку рядовым казакам было непонятно, куда переправился Богун, в лагере возникла паника. Толпа в беспорядке бросилась на плотины; они не выдержали и в трясине погибло много людей. Поляки бросились на казацкий табор и стали истреблять тех, кто не успел убежать и не потонул в болоте. Польское войско двинулась на Украину, опустошая все на пути и давая полную волю чувству мести. Хмельницкий, пробыв около месяца в плену у крымского хана, прибыл в местечко Паволочь. Сюда стали к нему сходиться полковники с остатками своих отрядов. Все были в унынии. Народ относился к Хмельницкому с крайним недоверием и всю вину за берестецкое поражение сваливал на него. С другой стороны, разброд в польской армии после победы позволил Хмельницкому в том же году остановить продвижение поляков под Белой Церковью и на следующий год взять полный реванш за поражение.

Хмельницкий так сумел подействовать на казаков своим спокойствием, веселым настроением, что недоверие к нему исчезло и казаки вновь стали сходиться под его начальство. Поскольку украинские войска отступили после битвы под Берестечком далеко на восток против польских войск, остались только небольшие гарнизоны и отряды населения, которое скорей было готово умереть, но не сдаться. Началась жестокая партизанская война с поляками: жители жгли собственные дома, истребляли припасы, портили дороги, чтобы сделать невозможным дальнейшее движение поляков в глубь Украины. Поражение в Берестецкой битве было последней каплей, которая переполнила чашу взаимной ненависти и сделала невозможным совместное проживание Польши и Казацкой Руси под одной государственной крышей. После Берестечка война из гражданской превратилась в польско-украинскую. По воспоминаниям одного из участников польско-литовского отряда: «мы окружены врагом со всех сторон — спереди, с боков и сзади. Русские разрушают за нами мосты и переправы и угрожают нам: „Если бы вы и захотели убежать, то не получится“. С пленными поляками казаки и крестьяне обращались до крайности жестоко. Кроме главного польского войска на Русь двинулся и литовский гетман Раздавилл. Он подступил к Киеву. Жители сами сожгли город, так как думали произвести этим замешательство в литовском войске. Это не помогло: Радзивилл вступил в Киев, а затем польско-литовские предводители сошлись под Белой Церковью. Хмельницкий решился вступить в мирные переговоры, в итоге заключен был так называемый Белоцерковский договор, очень невыгодный для казаков. Народ упрекал Хмельницкого в том, что он заботится только о своих выгодах и о выгодах старшины, о народе же совсем и не думает.

Результатами восстания и карательного похода поляков после Берестечка на восток (когда польская армия занималась большей частью наказанием мирного местного населения) стали огромные потери украинского населения. В 1650-х годах численность населения Украины стала меньше, чем в конце 16 века. Брацлавщина, Волынь и Галичина потеряла около 40–50 % населения. Большинство православного населения бежало в Молдавию и Московское государство. Именно в это время были заселены окраины Московского Государства на левом берегу Днепра и которые позже стали называться Слободской Украиной]. Хмельницкий безуспешно старался задержать эти переселения. Многие были пленены и проданы в рабство крымцами. В конце 1648 г. число пленных было столь большим, что неслыханно упали цены: татары меняли шляхтича на коня, а еврея — на щепотку табака. Второй раз цены на рабов упали с осени 1654 по весну 1655 года. В это время орда выступила на стороне коронной армии и опустошила только на Подолье 270 сел и местечек, спалила не меньше тысячи церквей, убила 10 тыс. детей. Осенью 1655 года шведская армия, двигаясь на Львов, выжгла вдоль дороги передвижения в полосе 30–60 км все села и местечки. Параллельно шёл корпус крымских, ногайских, белгородских и буджацких татар, который опустошил земли от Киева до Каменец-Подольского. Эти события принесли огромное горе местному населению Руси.

На ранее цветущей Украине наступил голод. Цены на хлеб поднялись так быстро, что вскоре населению нечем было платить. Подошли эпидемии. В 1650 г. от Днестра до Днепра «люди падают, лежат как дрова», «не было милосердия между людьми».

Раскручивалась спираль ненависти. Шляхта утверждала, что бунты начались из-за лютой ненависти к католикам, полякам, польской власти, к самой католической вере и людям шляхетского происхождения. Подобным образом высказывались восставшие — они убивали из-за ненависти к неволе, от невозможности более терпеть польского владычества, месть за поругание православной веры благочестивой Руси. Карательный марш 8 тысячного отряда Яремы Вишневецкого по Полесью и Левобережью подлил масла в огонь. Поляки сажали бунтующих украинцев на кол, местные площади были уставлены виселицами, рубили руки, ноги, головы, выкалывали глаза всем подозреваемых в сочувствии к казакам. Князь полагал, что только так можно привести мерзкую чернь в повиновение. Но действие всегда равно противодействию. Восставшие забивали жен, детей, разбивали поместья шляхты, сжигали костелы, забивали ксёндзов, замки, дворы еврейские… «Редко кто в той крови своих рук не умочил».

Хмельницкий давно уже убедился, что Гетманщина не может бороться одними своими силами. Он завел дипломатические отношения со Швецией, Османской империей и Московским Царством. Ещё 19 февраля 1651 года земский собор в Москве обсуждал вопрос о том, какой ответ дать Хмельницкому, который тогда уже просил царя принять его под свою власть и воссоединить все русские земли; но собор, по-видимому, не пришёл к определённому решению. До нас дошло только мнение духовенства, которое предоставляло окончательное решение воле царя. Весной 1653 года польский отряд под начальством Чарнецкого стал опустошать Подолье. Хмельницкий в союзе с татарами двинулся против него Положение поляков вследствие холодов и недостатка продовольствия было тяжёлое; они принуждены были заключить довольно унизительный мир с крымским ханом, чтобы только разорвать союз его с Хмельницким. После этого татары с польского позволения стали опустошать Украину. При таких обстоятельствах Хмельницкий снова обратился в Москву и стал настойчиво просить царя о принятии его в подданство. 1 октября 1653 года был созван Земский собор, на котором вопрос о принятии Богдана Хмельницкого с войском запорожским в московское подданство был решён в утвердительном смысле. 8 января 1654 года в Переяславле была собрана рада, на которой после речи Хмельницкого, указывавшего на необходимость для Украины выбрать кого-нибудь из четырёх государей: султана турецкого, хана крымского, короля польского или царя московского и отдаться в его подданство, народ единодушно закричал: «Волим под царя московского, православного». Но ведь мы уже знаем казаков: у них даже не семь, а восемь пятниц на неделе, им изменить своё решение ничего не стоит. Тем более, что в России в это время оформляется крепостное право, от которого казаки пока ещё свободны…

Богдан Хмельницкий и царь Алексей Михайлович Романов никогда лично не встречались.

Вслед за присоединением Гетманщины началась война России с Польшей. Весной 1654 года царь двинулся в Литву; с севера открыл против Польши военные действия шведский король Карл X. Казалось, Польша находится на краю гибели. Король Ян Казимир возобновил отношения с Хмельницким, но последний не соглашался ни на какие переговоры, пока не будет признана со стороны Польши полная самостоятельность всей Украины.

Тогда Ян Казимир через посредничество императора Фердинанда III обратился к царю Алексею Михайловичу, который в 1656 году заключил с поляками перемирие. В начале 1657 года Хмельницкий заключил договор со шведским королем Карлом X и седмиградским князем Юрием Ракоци. Согласно этому договору, Хмельницкий послал на помощь союзникам против Польши 12 тысяч казаков[43]. Объясняя свое решение, Хмельницкий сообщил в Москву, что в феврале 1657 года к нему приезжал польский посланник, с предложением перейти на сторону короля и сказал, что статьи виленской комиссии никогда не состоятся. «Вследствие таких хитростей и неправд, пустили мы против ляхов часть Войска Запорожского», — писал Хмельницкий. Поляки известили об этом Москву, откуда были посланы к гетману послы. Они застали Хмельницкого уже больным, но добились свидания и набросились на него с упреками. Хмельницкий не послушал послов, но тем не менее отряд, посланный на помощь союзникам, узнав, что поход не санкционирован царём Алексеем Михайловичем, вернулся обратно. Казаки взбунтовались, заявив старшине: «… как де вам было от Ляхов тесно, в те поры вы приклонились к государю; а как де за государевою обороною увидели себе простор и многое владенье и обогатились, так де хотите самовластными панами быть…». В начале 1657 г. Хмельницкий, чувствуя приближение смерти, велел созвать в Чигирине раду для выбора ему преемника. В угоду старому гетману рада избрала его 16-летнего сына Юрия.

Вскоре Хмельницкий умер от кровоизлияния в мозг в Чигирине, похоронен рядом с телом его сына Тимофея в селе Суботове, в построенной им самим каменной Ильинской церкви, существующей до настоящего времени. Ненависть поляков к нему была столь велика, что в1664 году польский воевода Стефан Чарнецкий сжёг Суботов и велел выкопать прах Хмельницкого и его сына Тимоша и выбросить тела на «поругание» из могилы.

Итак, Хмельницкий до конца жизни вёл дипломатические игры с четырьмя своими соседями — с Польшей, Россией, крымским ханством и Турцией, стараясь уверить их государей в своей преданности. Сам Богдан Хмельницкий решился на то, чтобы обратиться к Москве за протекторатом, но не с просьбой о включении Украины в состав Российского царства. И ещё неизвестно, как бы он повёл себя, если бы польский король согласился признать независимость всей Украины. В свою очередь, складывающаяся украинская нация XIX века подчеркивает свою разность с русскими. «Отец украинской историографии» Михаил Грушевский писал в «Истории украинского народа», что «всё заставляет сомневаться, что он (Богдан Хмельницкий) думал о создании какой-либо прочной и тесной связи» с Москвой». Историк противопоставлял «конституционные привычки» украинского населения «самодержавным принципам» Москвы. Грушевский видел в Хмельницком лидера украинского государства, лишь использовавшего Москву в борьбе с поляками как непосредственными угнетателями (так же, как и крымского хана). Но западноукраинскими интеллектуалами Хмельницкий воспринимался именно как человек, в борьбе за Украину потерявший ее свободу. В полном тексте песни «Ще не вмерла Украина» (ныне ее часть — официальный гимн Украины), которую Павел Вербицкий написал в 1862 году, а в 1863-м она была опубликована в львовском журнале «Мета», в одном из куплетов есть обращение к Хмельницкому:

«Ой, Богдан, Богдан, славный наш гетман, зачем отдал Украину москалям поганым?» И до сих пор раздаются эти упрёки ему:

В советское время была сформулирована идея «братских народов». С помпой было отмечено 300-летие Переяславской рады. Помимо передачи Крымской области из РСФСР Украине, в честь гетмана был переименован областной центр Проскуров в Правобережной Украине. Официальный нарратив говорил: «Воссоединение Украины с Россией отвечало коренным интересам обоих народов, способствовало их дальнейшему экономическому, политическому и культурному развитию, росту производительных сил Украины и России, всестороннему взаимообогащению культур».

В постсоветской украинской историографии Хмельницкого стали рассматривать как одного из отцов государственности. Была сформулирована концепция «украинской национальной революции». В 2003 году, как пишет украинский историк Г. Касьянов, была издана брошюра, авторы которой оценивают Переяславскую раду и личность Хмельницкого. В ней говорилось, что гетман был создателем «президентской республики» на Украине XVII века, утверждается, что у созданного Богданом государства был «бездефицитный бюджет» и т. д. Естественно, подобные заявления, с российской точки зрения, выглядят анахронизмами — попытками создать национальную историю, оперируя современными понятиями. Впрочем, попытка изобразить Богдана Хмельницкого, царя Алексея Михайловича и других участников этого процесса людьми ХIX — ХХ века, размышляющими в категориях «национальных идей» (в то время еще абсолютно не существовавших), — это болезнь любой национальной историографии — и российской, и украинской.

Глава 6. Борьба пророссийских и антироссийских сил на Украине

Российский выбор Украины поставлен под сомнение

А дальше произошло то, что не раз случалось с народами, «облагодетельствованными» Россией. Сын Богдана Юрий, еще при жизни отца был избран гетманом, затем снова провозглашен гетманом после смерти Богдана. Гетманская власть оказалась, однако, не под силу шестнадцатилетнему юноше, и Юрий уступил её Выговскому, сам же отправился учиться в киевскую духовную академию. Выговский, дважды присягнувший на верность московскому царю, взял курс на поглощение украинских земель Польшей ради того, что лично ему были обещаны различные блага. Он зверски расправился с теми, кто был недоволен его новым курсом. Когда русские войска под командованием князя Трубецкого пошли на помощь тем украинцам, которые не хотели возврата под иго католической Польши, Выговский, вступив в союз с крымским ханом, нанёс русским поражение под Конотопом. В 1658 году Выговский заключил с поляками Гадячский договор. Это вызвало среди казаков раздражение. Шурин Богдана Хмельницкого, Яким Самко, рассчитывая сам сделаться гетманом, созвал казацкую раду, которая низложила Выговского. Всенародное восстание украинцев в сочетании с наступлением армии Трубецкого заставило Выговского бежать в Польшу, где он был вскоре расстрелян.

Юрий Хмельницкий просил запорожцев поддержать его кандидатуру на гетманство. На раде Юрий был провозглашен гетманом единогласно, а вслед затем на раде близ было постановлено ходатайствовать перед русским царем о расширении прав малорусского народа, в смысле усиления гетманской власти и утверждения самостоятельности малорусской церковной иерархии.

Русский воевода князь Трубецкой не принял этого ходатайства и потребовал созыва новой рады в Переяславле. Здесь в снова был избран гетманом Юрий, которого российская администрация сразу вынудила подписать так называемые Переяславские статьи, сильно ограничивавшие власть Гетмана и автономию Украины.

Положение нового гетмана было чрезвычайно трудное в виду предстоявшей войны с Польшей и разлада между стремлениями старшины и народа внутри Малороссии. В первую очередь Юрий Хмельницкий занял столицу Чигирин, где находились склад казацкой артиллерии и казна Выговского.

В 1660 году боярин Шереметев выступил с большим отрядом из Киева против Польши. Юрий должен был принять участие в этом походе и шёл с казаками за русским войском. Русско-казацкая армия Шереметева была остановлена: воевода занял оборону, пытаясь дождаться подхода Хмельницкого. Когда стало ясно, что Хмельницкий не придет, Шереметев начал отвод армии, рассчитывая соединиться с гетманом. Шереметев был окружен польско-татарской армией. Осадив воеводу, поляки с татарами двинулись против гетмана и осадили его. Под давлением группы правобережных полковников Юрий вступил в переговоры и сдался полякам на условиях. Юрий принес присягу на верность королю перед польским комиссаром, влиянию которого он с этой поры и подчинился. Капитуляция гетмана катастрофически сказалась на положении русско-казацкой армии Шереметева, хотя большинство казаков не последовало за гетманом и осталась в лагере воеводы. Шереметев капитулировал].

Когда слух о подданстве Юрия полякам распространился на левом берегу Днепра, дядя гетмана Яким Сомко поднял там казацкие полки. Борьба между ним и Юрием продолжалась с переменным успехом. Юрий осадил Сомка в Переяславле. В то время на помощь Сомку двигались русские полки под начальством князя Ромодановского. Юрий стал отступать за Днепр, но потерпел сильное поражение от войск Сомка и Ромодановского. Остановить продвижение русских и левобережных полков на Правобережье удалось лишь с помощью. Это, однако, не смогло восстановить авторитет гетмана как военачальника.

В конце 1662 года Хмельницкий созвал раду, отказался от гетманства и решил постричься в монахи. Гетманом был избран Павел Тетеря. Юрий был пострижен в Корсунском монастыре и получил имя Гедеона. Но монашество не дало ему покоя. Обвиненный Тетерей в сношениях с казацкой старшиной, Юрий был в арестован, отвезен во Львов и посажен в крепость. Его освободили только после смерти Тетери.

Позже он был взят в плен татарами и отправлен в Стамбул. С Юрием обошлись в милостиво и поместили в одном из греческих монастырей. Там он оставался несколько лет, пока не понадобился турецкому правительству.

В 1676 году Пётр Дорошенко отказался от гетманства и отдался под власть России, но турецкое правительство не отказалось от притязаний на Правобережную Украину. Турецкая армия двинулась к Чигирину. На место Дорошенко Турция решила поставить гетманом Юрия Хмельницкого, который сбросил с себя монашескую рясу и сопровождал турецкое войско. Предполагалось, что он будет носить звание не только гетмана запорожского, но и князя сарматийского и править Правобережной Украиной в качестве турецкого вассала.

Поход турок был неудачен. Юрий помышлял о побеге к христианам, но турки за ним зорко следили. В 1678 году Чигирин был взят турками, и разрушен; русские войска ушли за Днепр. Правобережная Украина была разорена вконец. Юрий Хмельницкий поселился в Немирове и правил под надзором турецкого паши. Постоянные поборы, взыскания, казни в припадках умопомешательства заставили турецкое правительство устранить Юрия от гетманства.

На его место был назначен молдавский господарь Дука, но он вскоре был захвачен в плен поляками, а на его место снова был назначен Юрий.

Постоянные бесцельные казни и угнетения народа заставили турецкого пашу арестовать Юрия. В конце 1685 года он был привезён в Каменец-Подольский, приговорен к смертной казни и задушен, а труп его брошен в воду.

И ещё не раз новые гетманы призывают к «самостийности» и, вступив в союз то с крымским ханом, то с поляками, наносят русским войскам тяжёлые поражения. Победа «самостийности» оборачивается новым подчинением Польше, которая признала привилегии казацкой старшины, чтобы вернуть под панский гнёт рядовых казаков и крестьянство. А крымские татары уже безнаказанно грабили украинские города и сёла, уводя каждый раз тысячи пленников-рабов. (Украинские историки называют это время «руиной».)

Гетманы (в том числе и возведённые впоследствии в герои) и казацкая верхушка постоянно метались к полякам, татарам, туркам… По словам журналиста Сергея Макеева, «Гетманы всегда предавали Россию в самый трудный момент. При этом и речи не шло о «незалэжности» и «самостийности»: только о смене подданства и о временных выгодах для гетмана и его окружения», так обстояло дело и в случае с Мазепой. Никогда не было действительно народной республики, защищавшей «чернь» от наглой польской шляхты, турецко-татарских поработителей и русских бояр. Они были изредка и только в зародышах, хотя воевали казаки со всеми соседями постоянно. Зато у бедноты остались воспоминания о казаках как о «лихих людях». Так что Гоголь и тут вводил русских читателей в заблуждение. (А ещё собирался написать многотомную «Историю Малороссии»!)

Россия шутить не любит

Видя, что без защиты армией России народу грозит гибель, украинские города просят русского царя принять их страну под свою высокую руку и править ею «по всей его государевой воле». А в России как раз в это время складывается новый курс — на расширение государства преимущественно на юг, через славянские и греческие земли к Царьграду («тишайший» царь Алексей Михайлович был одержим идеей стать государем всех православных стран, ради чего пошёл и на церковную реформу, породившую раскол). Так, поэтапно, пролив немало крови своих воинов, Россия присоединила к себе всю тогдашнюю Украину (то есть земли по обе стороны Днепра).

Украинские историки любят напоминать о жестокости русских воинов. Так, Меншиков, взяв столицу гетмана Мазепы Батурин, расправился с её защитниками, казнив несколько тысяч украинцев. Война редко ведётся по законам благородства (если вообще когда-нибудь так ведётся), и жестокими оказываются едва ли не все стороны конфликтов, и вряд ли можно кого-то оправдывать. Но данную ситуацию следует пояснить. В Батурине были сосредоточены запасы продовольствия и подкрепления для войск Мазепы, и потому к этому городу спешили Карл XII и Мазепа. Промедление с взятием города было для русских смерти подобно. На предложение Меншикова сдаться гарнизон крепости ответил отказом, пришлось брать её штурмом. Держать пленных было негде, охранять их было некому. Пленные же были не простые, среди них были и сердюки — воины из личной охраны Мазепы. Как поётся в известной песне, «печальная история…» Но ненависть безродной верхушки казачества к москалям, возникшая много раньше этого эпизода, отмечается многими историками.

Не потому ли Екатерина II решила избавиться от очага бунтовщиков (казаки составляли ударную силу самозванцев и предводителей крестьянских войн в России — Ивана Болотникова, Степана Разина и Емельяна Пугачёва, войн, которые потрясали самые основы Российского государства) в центре империи и ликвидировала Сечь, запорожских же казаков переселила на Кубань, наделила землёй и поставила на охрану южных рубежей государства. Существовали планы перевести казаков в крепостное состояние, но казацкие атаманы убедили Николая I не делать этого. Так окончательно сформировалось сословие казаков — земледельцев и воинов. В итоге как бы частично осуществилась в новой форме идея Александра I, осуществление которой царь тогда поручил Аракчееву, о создании военных поселений, обитатели которых были бы солдатами, но кормили бы себя сами.

И Гоголь родился уже на этой Украине, ставшей частью Российской империи. Он был воспитан в традициях казацкой славы и, получив известность в России как писатель, возродил в своей повести уже исчезнувший с исторической арены идеал казака как совершенного человека, противостоящего «дряни и тряпке» — русскому (да и западноевропейскому, вообще современному Гоголю) человеку. Правда, выработал он и ещё один идеал — христианского подвижника (как его понимали многие в православной, да отчасти и в католической Церкви, особенно монахи), образец которого он вывел сначала в повести «Портрет.

Гоголя многие, несмотря на очевидную несостоятельность этого взгляда, продолжают считать не украинским, а русским писателем. Это в большой мере объясняется совершеннейшим незнанием большинством россиян истинной, а не придуманной «русскими патриотами» истории взаимоотношений Украины и России.

Русский человек — служивый человек, государственник, его идеалом никак не могли быть гульба, пальба и анархия (разве что в свободное от службы время). Но и казаку жизнь служивого русского человека (прозаическая на вид, но часто исполненная героизма и, во всяком случае, чувства долга) должна была казаться скучной и унылой. Гоголь с его идеалом казацкой вольницы, предназначавшимся для России, тут, что называется, попал пальцем в небо. Кстати сказать, гоголь, так и не решивший, какая у него душа — больше русская или украинская, отметил, чти народы как бы взаимно дополняют один другой. Значит, он понимал, что это разные народы, ибо один народ дополнять сам себя не может.

Но написана повесть изумительным языком, это — самое живописное произведение Гоголя: ведь речь идёт о казаках, прежних, славных украинцах. Как переживает читатель за Кукубенко и за других погибающих в битве с врагом храбрых запорожцев! Не удивительно, что и многие русские воспринимали автора повести как своего, русского писателя.

Были попытки и с социологической точки зрения обосновать выбор Гоголем казака в качестве идеала. Так, критик Виктор Виноградов в книге «Гоголь и натуральная школа» утверждал:

«Тяготение Гоголя уйти от знакомых, мелкопоместных сюжетов и характеров в мир фантастических грез о малорусско-казацкой жизни вытекало из той психологии тоски и разочарования, которая рождалась в лучших людях поместного класса в эпоху распада поместно-патриархальных устоев под влиянием денежно-меновой культуры».

Возрождение Украины началось в ХVII веке. Меня много ругали в Интернете за эту фразу: дескать, никакой Украины в то время не было, и названия-то такого не существовало. Ну, во-первых, название-то было: правда, дали его поляки этой отсталой окраинной провинциальной земле. Но и казаки, когда бывали в мире с Польшей и им требовались какие-то льготы, этим названием сами пользовались. А главное — уже было в ходу название Малороссия. Ведь именно после присоединения к России этой полоски земли на левом берегу Днепра царь Алексей Михайлович стал называться государем Великия и Малыя Руси.

Менталитет казаков и украинцев и отсутствие у них государственнического инстинкта

Испытав на собственной шкуре и последствия казацких набегов на российские земли, и бесчисленные метания запорожских казаков от России к Польше (и даже к Турции) и обратно, российская правящая элита поняла, что рассчитывать на этих казаков как на надёжную нашу опору не приходится, и что порядок на присоединённой Украине надо поддерживать при наличии там наших войск и при строгом наблюдении за шалостями казацкой верхушки. Запорожских казаков не переделать, их существование «набеговой экономикой», при которой они зарабатывали пропитание (а точнее — на разгульную жизнь) внезапными нападениями на ту или другую из окружающих Украину стран, быстрым грабежом того, что легко можно было унести с собой, и возвращением в Сечь, где можно было кутить на привезённую добычу, выработали у них особый взгляд на жизнь, уникальное мировоззрение, отношение к окружающему миру, напоминающее отношение хищника к жертве, преобладание сиюминутного интереса, нынешней выгода над долгосрочными перспективами. К тому же казак ощущал себя сверхчеловеком, свысока посматривающим на крестьянина или ремесленника, занятого тяжёлым повседневным трудом, на российского солдата, несущего тяжкую многолетнюю службу. Каждый казак считал себя по меньшей мере равным другому, лишь во время похода подчиняясь выбранному атаману, которого, впрочем, если он принимал, как казалось активному меньшинству, неправильное решение, можно было и переизбрать. В остальном казак был вольной птицей, и дух казацкой вольницы отличал это сообщество от всех других. Среди казаков существовало имущественное расслоение, различие между рядовыми казаками и старшинами, но не было аристократии, хотя старшина и стремилась стать ею. Впрочем, не исключено, что какими-то неведомыми путями этот дух передавался отчасти от князей Киевской Руси, сохранявших до конца существования этого государства нравы германских рыцарей, отчасти от гордых польских панов, которым часто подражала казацкая, а затем и вся украинская верхушка. В Польше ведь король был выборный, он практически ничего не мог решить без согласия сейма, а там нередко достаточно было хоть одному шляхтичу выкрикнуть (подчас чтобы только заявить о себе), что не позволяет принять обсуждаемое постановление, как оно отклонялось. Гоголь великолепно описал нравы казаков, их удаль в набегах, богатую их добычу, когда драгоценные камни они делили между собой шапками, их развесёлое житьё с обильными возлияниями (способность выпить в один дых целую вместительную чарку горилки (почти чистого спирта) тоже входила в число казацких добродетелей). Мужественные, смелые, отчаянные казаки, герои набегов и морских походов, живущие такой роскошной жизнью, за которую подчас приходилось жизнью же и платить, которым важно было воевать, а где и с кем воевать — дело второе, служили примером украинскому юношеству. Казацкий менталитет в той или иной мере был усвоен всем украинским обществом. Но он не способствовал выработке государственнического духа, инстинкта государства.

Может быть, поэтому Пётр I и не поверил доносу на гетмана Мазепу, будто тот стремится стать главой независимой Украины, и даже выдал доносчиков Мазепе, который их, конечно же, казнил. Петру потом пришлось с большими потерями исправлять свою же ошибку.

Украинские историки любят напоминать о жестокости русских воинов. Так, Меншиков, взяв столицу гетмана Мазепы Батурин, расправился с её защитниками, казнив несколько тысяч украинцев. Война редко ведётся по законам благородства (если вообще когда-нибудь так ведётся), и жестокими оказываются едва ли не все стороны конфликтов, и вряд ли можно кого-то оправдывать. Но данную ситуацию следует пояснить. В Батурине были сосредоточены запасы продовольствия и подкрепления для войск Мазепы, и потому к этому городу спешили Карл XII и Мазепа. Промедление с взятием города было для русских смерти подобно. На предложение Меншикова сдаться гарнизон крепости ответил отказом, пришлось брать её штурмом, теряя своих солдат. Держать пленных было негде, охранять их было некому. Пленные же были не простые, среди них были и сердюки — воины из личной охраны Мазепы. Как поётся в известной песне, «печальная история…» Но ненависть безродной верхушки казачества к москалям, возникшая много раньше этого эпизода, отмечается многими историками.

Всё сказанное выше относилось только к запорожским казакам (черкасам). Донские, яицкие и другие (вплоть до бурятских) казаки не были окружены враждебными государствами, как Запорожская сечь, и им не приходилось метаться между врагами, ища союзника то в том, то в другом из них. У них было больше возможностей заниматься хозяйством, они жили не грабежом соседей, а плодами своего труда. Яицкие казаки разработали такую систему отлова осетров, обеспечивающую и справедливое распределение добычи между всеми станицами, расположенными и в низовьях, и в верховьях реки, и сохранение потомства этой ценной рыбы. Это система, описанная Николаем Данилевским, могла бы послужить образцом хозяйствования с учётом требований экологии. И хотя казаки сохраняли многие вольности (например, «С Дона выдачи (беглых крестьян) нет»), всё же они реже беспокоили Россию. То, что донские и яицкие казаки принимали участие в восстаниях Разина и Пугачёва, объясняется тем, что угнетение простонародья помещиками и властью в те времена принимало всё более жестокие, бесчеловечные формы.

Некоторые казацкие отряды занимались разбоем, но затем поступали на службу к купцам и солепромышленникам Строгановым. Наиболее известный из их атаманов — легендарный Ермак Тимофеевич. Он разбил войско хана сибирских татар Кучума и овладел его столицей, что положило начало покорению Сибири и присоединению её к Московскому царству. Помощник Ермака Иван Кольцо доложил о покорённых землях Ивану Грозному. Царь простил всех бывших разбойников, а самому Ермаку присвоил титул «князя Сибирского» и щедро его наградил, в том числе и Кольчугой. Но именно этот царский подарок стал причиной гибели атамана. Кучум собрал новое войско и внезапно напал на отряд Ермака. Раненый атаман пытался доплыть до своего струга, но тяжёлый панцирь помешал ему. Ермак утонул.

Биографии другого первопроходца Ерофея Хабарова хватило бы на авантюрный роман. Он из родного Великого Устюга, тогдашнего центра походов за Каменный пояс (Уральский хребет), отправился в поиске богатых промысловых мест на Енисей, а оттуда на полуостров Таймыр. Узнав о том, что в Сибири открыта ещё одна великая река — Лена, отправился туда и обошёл всю Якутию. (И это всё н на лодках-кочах, по рекам, а из одной реки в другую — перенося лодки волоком, в условиях не санаторного сибирского климата.) Устав от бродячей жизни, он осел, расчистил участок тайги под пашню и получил богатый урожай ржи, продав муку, хорошо заработал. Но рейдерские захваты чужого имущества — не изобретение наших дней. Администрация отобрала его участок и передала его своим близким, а самого Хабарова посадили на три года в тюрьму, избивали и пытали. Он устоял и, выйдя на свободу, вновь занялся хлебным промыслом.

Узнав о новых землях, Хабаров предложил новому якутскому воеводе план освоения Приамурья. Воевода не только дал разрешение на поход, но и вошел в долю, вложив в новое мероприятие немало собственных денег помимо того, что Хабарова кредитовали из казны. Но основные расходы нес все-таки Хабаров. Он нанял 70 человек — рязанцев, волжан, поморов и донских казаков, с которыми заключил договор на три года. Оружие (включая артиллерию), боеприпасы и доспехи были получены из казны на условиях оплаты их по возвращении. С боями, захватывая встречающиеся города и отбивая атаки меньчжуров, Хабаров продвигался по Амуру. Взятый им город Албазин, где он обосновался на зиму, был первым русским поселением на Дальнем Востоке.

Однако и оттуда его, обвинив в различных преступлениях, повезли в Москву. В пути избивали, пытали, заставляли подписывать долговые обязательства, ограбили. В Москве он оправдался, и ему даже вернули часть разграбленного имущества. Но на Амур он никогда уже более не возвращался и всю оставшуюся жизнь рассчитывался по кредитам.

Но вечными памятниками Хабарову, открывшему России путь на Тихий океан, стали два города, названные в его честь: Ерофей Павлович и Хабаровск.

Несколько раньше Хабарова во время трёхлетней экспедиции Василий Поярков, часто терпя нужду и голод, проделал около восьми тысяч километров, прошел новым путем от Лены на Амур, от устья Зеи первым спустился по Амуру до моря, проследив около двух тысяч километров его течения, первым совершил исторически вполне доказанное плавание вдоль юго-западных берегов Охотского моря и вернулся в Якутск.

Если история жизни Хабарова может стать сюжетом авантюрного романа, то жизненный путь казачьего атамана Семёна Дежнёва можно описать в книге из серии «Как закалялась сталь». Мы о Дежнёве знаем лишь то, что он за 80 лет до Беринга открыл пролив между Азией и Америкой. Впоследствии пролив был вновь открыт Берингом и получил его имя. Примечательно, что Берингу не удалось пройти весь пролив целиком, а пришлось ограничиться плаванием только в его южной части, тогда как Дежнёв прошёл пролив с севера на юг, по всей его длине. Имя Дежнёва тоже увековечено на географической карте. Его носит крайний мыс Азии. А Дежнёв собирал ясак (дань) с сибирских племён, вступал в сражения с их превосходящими силами, вынужден был годами оставаться с маленьким отрядом в построенном ими остроге, спасаться после крушения своего корабля, претерпеть множество других испытаний, открыл реку Колыму… Дежнёв был женат на якутке, их сын стал первым сахаля́ром — метисом, рождённым от брака якутки и русского. Этой супружеской паре в Якутске воздвигнут памятник.

Охотск, первую тихоокеанскую имперскую базу, тоже заложили казаки. Именно из Охотска в 1716 г. ушло к берегам Камчатки первое исследовательское судно, а в 1783-м — экспедиция в Северную Америку. Почти два века, до начала регулярного межокеанского плавания, Охотск оставался главным восточным портом страны. Настоящий расцвет его начался в 1935 году. (Ныне этот город, расположенный в благодатнейшем месте, находится на грани выживания, в нём всеми силами стремятся зацепиться китайцы.)

Вот кто такие казаки, про которых Лев Толстой сказал, что они создали Россию. На фоне казаков, в труднейших условиях присоединявших к России неизмеримые пространства, богатые ценнейшими природными ресурсами, запорожские казаки с их вольницей и непредсказуемостью, казались каким-то чужеродным элементом.

Не потому ли Екатерина II решила избавиться от запорожских казаков как от потенциальных разбойников и очага бунтовщиков (казаки составляли ударную силу самозванцев во времена Смуты и предводителей крестьянских войн в России — Ивана Болотникова, Степана Разина и Емельяна Пугачёва, войн, которые потрясали самые основы Российского государства) в центре империи. И она всё же нашла способ если не перевоспитать казаков, то заменить бунтующее казачество на другое — пусть и в течение нескольких поколений. Она ликвидировала Сечь, (последнего кошевого атамана сослала на Соловки), запорожских же казаков переселила на Кубань, наделила землёй и поставила на охрану южных рубежей государства. При Николае I существовали планы перевести казаков в крепостное состояние, но казацкие атаманы убедили царя не делать этого. Так окончательно сформировалось сословие казаков — земледельцев и воинов. В итоге как бы частично осуществилась в новой форме идея Александра I, осуществление которой царь тогда поручил Аракчееву, о создании военных поселений, обитатели которых были бы солдатами, но кормили бы себя сами.

И Гоголь родился уже на этой Украине, ставшей частью Российской империи. Он был воспитан в традициях казацкой славы и, получив известность в России как писатель, возродил в своей повести уже исчезнувший с исторической арены идеал казака как совершенного человека, противостоящего «дряни и тряпке» — русскому (да и западноевропейскому, вообще современному Гоголю) человеку. Правда, выработал он и ещё один идеал — христианского подвижника (как его понимали многие в православной, да отчасти и в католической Церкви, особенно монахи), образец которого он вывел сначала в повести «Портрет».

Гоголя многие, несмотря на очевидную несостоятельность этого взгляда, продолжают считать не украинским, а русским писателем. Это в большой мере объясняется совершеннейшим незнанием большинством россиян истинной, а не придуманной «русскими патриотами» истории взаимоотношений Украины и России.

Русский человек — служивый человек, государственник, его идеалом никак не могли быть гульба, пальба и анархия (разве что в свободное от службы время). Но и казаку жизнь служивого русского человека (прозаическая на вид, но часто исполненная героизма и, во всяком случае, чувства долга) должна была казаться скучной и унылой. Гоголь с его идеалом казацкой вольницы, предназначавшимся для России, тут, что называется, попал пальцем в небо. Кстати сказать, Гоголь, так и не решивший, какая у него душа — больше русская или украинская, отметил, чти народы как бы взаимно дополняют один другой. Значит, он понимал, что это разные народы, ибо один народ дополнять сам себя не может.

Но написана повесть «Тарас Бульба» изумительным языком, это — самое живописное произведение Гоголя: ведь речь идёт о казаках, прежних, славных украинцах. Как переживает читатель за Кукубенко и за других погибающих в битве с врагом храбрых запорожцев! Не удивительно, что и многие русские воспринимали автора повести как своего, русского писателя.

Ну, а после того, как запорожские казаки были удалены с Украины, кто же там остался из «благородных»? А те самые перерепенки и довгочхуны, малороссийские дворяне, занятые своим хозяйством — садочком, свиньями и гусями, торговлей на ярмарках, подобных Сорочинской. Казацкой удали и вольницы у них не осталось, но зато возрос эрзац этих качеств — хохлацкая спесь. Обозвать такого казака «гусаком» — значило нажить в нём смертельного врага. Дуэли в их среде приняты не были, поэтому за подобное оскорбление подобный второсортный дворянин готов был судиться до своего смертного часа, растрачивая с трудом нажитые карбованцы на судебные издержки. Гоголь, наблюдая их, имел все основание сказать: скучно на этом свете, господа! Не случайно в литературоведении появились попытки и с социологической точки зрения обосновать выбор Гоголем казака в качестве идеала. Так критик Виктор Виноградов в книге «Гоголь и натуральная школа» утверждал:

Глава 7. Зарождение идеи о триедином русском народе

Поразительно, но эта идея, долгие века не привлекавшая внимание исследователей, вдруг на наших глазах стала чрезвычайно злободневной. Не случайно в «Военном обозрении» и в ряде других источников почти одновременно появился ряд статей, проливающих свет на этот запутанный вопрос.

Дело в том, что Московское государство в начале XVII века пережило Смуту, польско-литовско-шведскую интервенцию, войны за Украину, восстание Разина, соляной и медный бунты в Москве, церковный раскол и много других сложностей и неприятностей, и при двух первых царях династии Романовых не успело устранить последствия военного разорения. А Киев стал вновь, как и при Ярославе Мудром, очагом восточноевропейской образованности, с церковной Академией, где преподавание было поставлено на хорошем европейском уровне. Студентов там учили широкому кругу наук, и не только богословию и греческому и латинскому языкам, но и стихосложению. Однако положение самой украинской элиты в российском обществе оставалось крайне неустойчивым. Например, в Москве раздавались требования проверить всё украинское духовенство на чистоту его православия, учитывая, что многие известные украинские священнослужители и монахи подолгу учились в Европе, в католических и протестантских академиях. Ещё более шатким было положение шляхты — украинского дворянства. Трудно было бы всяким перерепенам и довгочхунам доказать своё благородное происхождение. Даже шляхетство отца самого Богдана Хмельницкого ставилось под сомнение. Одни утверждали, что его отец, чигиринский подстароста Михаил Хмельницкий был на службе у коронного гетмана. Другие — что он всего лишь еврей по имени Берко, перешедший в католичество. Более достоверно известно, что он участвовал в походе поляков на Молдавию. И определённо можно утверждать, что и погиб он в битве с татарами, потому что сражался там рядом с сыном Богданом, который тогда попал в плен. Кроме того, если бы Михаил и был шляхтичем, но, поскольку он был женат на простой казачке, Богдан де-юре не принадлежал к шляхетскому сословию. Ведь если шляхтич женился на простолюдинке, он автоматически лишал своих будущих детей шляхетства. А без принадлежности к благородному сословию можно было сделать только карьеру свинопаса. Что же говорить о простых казаках, считавших, что в полные опасности повседневной жизни на пограничьях Дикого Поля они приравнивали свой статус к шляхетскому, что вряд ли могла признать гордая польская шляхта.

В этих условиях наиболее дальновидные духовные деятели Украины предприняли очень смелый шаг. Далее идёт обширная цитата из книги А. Миллера «Украинский вопрос» в политике властей и русском общественном мнении» (вторая половина XIХ века»), издание 2013 г. «Во второй половине XVII в. В 1674 г., ровно через 20 лет после перехода Левобережной Украины под власть московского царя, в Киеве был впервые напечатан «Синопсис», составленный одним из местных православных иерархов, предположительно архимандритом Киево-Печерской лавры Иннокентием Гизелем. В книге говорилось о единстве Великой и Малой Руси, о единой государственной традиции Киевской Руси, об общей династии Рюриковичей и даже о едином «русском», или «православнороссийском», народе. Вполне вероятно, что автор «Синопсиса» преследовал достаточно сиюминутные конкретные цели: во-первых, дать московскому царю мотивацию для продолжения борьбы с Речью Посполитой за освобождение из-под власти католиков остальной части «единого православного народа», а во-вторых, облегчить элите Гетманата инкорпорацию в русское правящее сословие. (А это отнюдь не были в то время вещи само собой разумеющиеся — достаточно сказать, что московские церковные власти требовали повторного крещения даже от православных духовных лиц, переселявшихся в Московию из Малороссии в начале XVII в., поскольку не считали их православие вполне безупречным). В данном контексте для нас не важно, насколько эффективно «Синопсис» способствовал решению этих задач. Важно отложенное влияние этого текста, который, по существу, вплоть до 1760-х гг. оставался единственной в России учебной книгой по истории. Очень широкое распространение и устойчивый покупательский спрос на «Синопсис» в России XVIII в. показаны в прекрасно документированном новом исследовании А. Ю. Самарина. «Положение единственной печатной книги по отечественной истории объясняет наличие «Синопсиса» практически во всех крупных книжных собраниях видных деятелей эпохи, известных на сегодняшний день», — пишет он. В качестве чтения «для народа» «Синопсис» сохранял популярность вплоть до середины XIX в. К этому времени он выдержал уже около 30 изданий. Замечательно, что, несмотря на многочисленность изданий и их значительные тиражи, «Синопсис» оставался самым популярным предметом рукописных копий. Именно «Синопсис» лежит у истоков Русского Исторического Нарратива. В. Н. Татищев прямо указывает на «Синопсис» как на один из источников своих взглядов. «Дух „Синопсиса" царит и в нашей историографии XVIII в., определяет вкусы и интересы читателей, служит исходною точкой для большинства исследователей, вызывает протесты со стороны наиболее серьезных из них — одним словом, служит как бы основным фоном, на котором совершается развитие исторической науки прошлого столетия», — писал П. Н. Милюков. Хотя отношение к «Синопсису» как историческому сочинению со временем становилось всё более критическим, те элементы его схемы, которые относятся к единству Великой и Малой Руси, можно найти у всех авторов «истории России» — от Н. М. Карамзина до С. М. Соловьева и В. О. Ключевского». Вообще культура, известная нам сегодня под названием русской, была в XVIII и первой половине XIX в. плодом совместного творчества элит русской и украинской, если позволительно воспользоваться понятиями более позднего времени применительно к той эпохе, а вернее будет всё же сказать великорусской и малорусской. Именно с этим совместным наследием пришлось потом бороться украинским националистам, в том числе М. Грушевскому, много сил отдавшему критике «традиционной схемы русской истории», для популяризации которой так много сделал «Синопсис».

Как видим, идея Гизеля имела потный успех. Были не только посрамлены ведущие деятели русского духовенства, сомневавшиеся в чистоте духовенства Малороссии, но и её шляхта вошла в ряды российского дворянства, и за шляхтичами пошли в ход и вообще предприимчивые малороссы, переезжавшие в поисках более хлебного места в Россию.

Глава 8. Малороссы покоряют Москву и Петербург

Начиная с правления «тишайшего» (хотя это одна из самых зловещих фигур в российской истории) и вплоть до царствования Павла I выходцы из Украины играли определяющую роль в культурной жизни российских «верхов». Всё началось с, казалось бы, частного эпизода. Когда Алексей Михайлович вошёл в освобождённый от поляков Смоленск, монаху Симеону Полоцкому удалось лично поднести царю приветственные «Метры» (стихи) своего сочинения, которые были благосклонно приняты. Стихотворное обращение к царю для московитов было в диковинку. Стихи Симеона, с позиций современной русской поэзии неуклюжие, но тогда они царя поразили. Через некоторое время Симеон переехал в Москву. Царь поручил ему обучать молодых подьячих Приказа тайных дел. Затем Симеон заинтересовал царя театром, которого в Москве также не было. И вскоре он стал главным идеологом двора, основателем придворного театра, ведущим писателем России, «законодателем мод в литературе и воспитателем царских детей (рождённых от Милославской: Алексея, Софьи и Фёдора), главным проводником польской культуры.

Что же это была за фигура, включившаяся и в политическую жизнь России, — Симеон Полоцкий (в миру — Самуил Гаврилович Петровский-Ситнянович)? По мнению исследователя истории русской богословской мысли и культуры протоиерея Георгия Флоровского, это был «довольно заурядный западно-русский начётчик, или книжник, но очень ловкий, изворотливый, и спорый в делах житейских, сумевший высоко и твёрдо стать в озадаченном Московском обществе <…> как пиита и виршеслагатель, как учёный человек для всяких поручений». Родился он в Полоцке, который в то время входил в Великое княжество Литовское в составе Речи Посполитой. Учился в Киево-Могилянской коллегии. Возможно, во время обучения в Виленской иезуитской академии Симеон Полоцкий вступил в греко-католический орден святого Василия Великого. Вернувшись в Полоцк, принял православное монашество.

Симеон активно участвовал в подготовке, а затем и проведении Московского собора по низложению патриарха Никона.

По уполномочию Восточных Патриархов, приехавших в Москву по делу Никона, Симеон произнёс перед царём орацию о необходимости «взыскати премудрости», то есть повысить уровень образования в Московском государстве. Он был назначен придворным поэтом. Благодаря тому, что Симеон был учителем у Фёдора Алексеевича, этот царь получил отличное образование, знал латынь и польский, писал стихи. Симеон Полоцкий составлял речи царя, писал торжественные объявления. (О нём и о его творчестве в 2011 году вышла в Минске книга Бориса Костина, которая так и называется: «Симеон Полоцкий».)

И вот, едва избавившись от опасности опустошительных казацких набегов, Россия (Великороссия) при первых царях из династии Романовых надолго подпадает под духовную оккупацию поляков, малороссов и иных носителей западно-славянской культуры. «Будучи европеизированы в большей степени, чем великороссы», они оказались «учителями русских» в научении именно западным, польско-латинским ценностям, ценой отказа от своих русских (великоросских и украинских), как, например, уже в XVII веке было заброшено (и к традициям которого обращался «не модный» в своём веке Артемий Ведель) дивное древнерусское церковное пение ради непонятно даже чем прельстившего (кроме разве что импортной наклейки) даже на Западе тогда не очень совершенного партесного», — пишет один публицист… В украинских наставниках не видели иностранцев, и, например, «с иностранным засильем боролись, но с немецким, а не с украинским!»

Но ещё до Симеона Полоцкого в Москве появились украинские просветители русских. В XVII веке в Московском царстве не было высших учебных заведений, а, следовательно, и образованных людей — кроме украинцев, греков и западноевропейцев. «Немцы» оказались искуснее в военном деле, ремёслах и торговле, греки сведущи в делах веры, а малороссы взялись за развитие официального и книжного языка на основе церковно-славянского языка, киевского и московского наречий. Москва широко открыла двери перед образованными выходцами с Украины, желавшими попробовать себя на поприще приобщения царских подданных к высотам мировой культуры.

Первые школы после окончания Смуты создавались украинцами, ими же были написаны учебники, по которым обучались и украинцы, и русские. «Словенска грамматика» Мелентия Смотрицкого вышла в 1619 году; «Лексикон» Памвы Берынды — в 1627 и др. По этим и другим книгам, написанным украинцами, учился позднее поморский юноша Михайло Ломоносов. Даже название нашей страны поменялось благодаря учёным-малороссам. Сначала украинские учёные внесли идею преемства московского престола от киевского (что было исторической натяжкой), и московский царь стал именоваться «царём Великия, и Малыя, и Белыя Руси». Затем вместо «Русь» стали писать «Россия».

Как показал российский учёный Кирилл Фролов («НГ», 30.07.1998), в результате воссоединения 1654 года уроженцы Киева и Львова, сделались хозяевами положения на научном, литературном и церковном поприще России. Идеология национально-политического единства Южной и Северной России была выработана в большей мере в Киеве. Венцом её стал знаменитый киевский «Синопсис», о котором упоминалось выше. Написанный предположительно Киево-Печерским архимандритом Иннокентием Гизелем (во второй половине XVII века). Эта книга переиздавалась около 30 раз и стала первым учебным пособием по русской истории. Согласно «Синопсису, не только «русский», «российский», «славянороссийский» народ — един. Он происходит от Иафетова сына Мосоха (имя последнего сохраняется в имени Москвы), и от «племени его» весь целиком… Россия — едина. Её начальный центр — царственный град Киев, Москва — его законная и прямая наследница в значении общего «православно-российского» государственного центра.

Подыгрывая царю Алексею Михайловичу в его стремлении овладеть Константинополем (подзуживали его на это провокаторы-иезуиты, желавшие втравить Русь в войну с Турцией, чтобы тем самым уменьшить силу натиска турок на Священную Римскую империю Германской нации), киевские монахи унифицировали духовную литературу на Руси. Это после изменения части церковной службы и обрядности патриархом Никоном привело к расколу в Русской Церкви, идеологическое и кадровое обеспечение которого обеспечивали выходцы с Украины. Оно также привело к маргинализации московской культуры. Все те духовные богатства, которые Русь накапливала в течение пяти веков, после такой «реформы» надолго оказались в забвении.

Приезжие просветители были поражены невежеством москалей, которые не проходили в школах ни тривиума, ни квадривиума (так именовались на Западе две ступени средневекового обучения «семи свободным искусствам») и не слыхивали о понятиях «тезис» и «антитезис». Самобытная русская культура, тогда процветавшая, была им чужда, и они её попросту не заметили, как и высокий уровень грамотности (что было утрачено в имперский период и потому объявлено историками как бы не бывшим). Русские в свою очередь не вполне понимали своих просветителей, ибо уже привыкли к тому, что истина не рождается в диалектических диспутах с тезисами и антитезисами, а просто объявляется на Соборной площади царским указом. Но чужеродные правила стихосложения, например, усваивали. Только плоды их выглядели часто просто чудовищно, можно привести тому множество примеров.

«Всё это дало повод, — продолжает Кирилл Фролов, — известному русскому философу Николаю Трубецкому утверждать, что «та культура, которая со времён Петра живёт и развивается в России, является органическим и непосредственным продолжением не московской, а киевской, украинской культуры», что русская культура XVIII–XIX веков — это русская культура в её малороссийской редакции.

При Петре I, нуждавшемся в образованных на западный образец помощниках, почти всё высшее духовенство было из выпускников Киевской академии (Феофан Прокопович, Стефан Яворский, Димитрий Ростовский, Филофей Лещинский и др.).

Один из самых известных и проникновенных церковных русских писателей Евгений Поселянин (Погожев) в своей книге «Русская Церковь и русские подвижники 18-го века» (СПб.,1905) уделил этому вопросу много внимания.

Е.Поселянин, в отличие от многих хулителей первого русского императора, не ставит под сомнение ни любовь Петра к России, ни искренность его религиозных чувств, и приводит много примеров в подтверждение своего понимания истории.

Вместе с тем, Поселянин отмечает:

«Суровый делец с какою-то болезненной ненавистью к религиозной исключительности: таков был Пётр, и таковым вышел он отчасти благодаря обстоятельствам. В начале его царствования произошли страшные бунты тупых приверженцев старины, называвших себя староверами, волнения невежественной черни под личиною веры, во имя будто бы древнего православия, заговор на жизнь Петра, восстание стрельцов. И то, что все эти люди прикрывались мнимою религиозностью, выставляли веру отцов, как знамя, за которое они боролись: всё это и образовало в Петре такую вражду ко всему, что имело вид религиозной обособленности и исключительности. Эти же обстоятельства придали реформам Петра крутой, насильственный, несколько даже жестокий характер. Но… Россию он любил пламенно, и в отношения к Европе видел лишь орудие для усиления России. Европа, писал он, нужна нам только на несколько десятков лет. А после того мы можем обернуться к ней задом». Они учители, мы ученики; впрочем — прибавлял он обыкновенно с самодовольством, — ученики довольно смышлёные, которые так быстро перенимают, что скоро, вероятно, обгонят своих учителей.

В этой обстановке отчасти понятны и неприязнь Петра к некоторым сторонам русской церковной жизни, и его стремление, заимствуя западноевропейскую культуру, взять и элементы протестантской религии. И он нашёл верного помощника в деле преобразования Русской Церкви в лице украинца («дважды выкреста», как писали о нём недоброжелатели) Феофана Прокоповича, поставленного архиепископом великоновгородским и великолуцким. Феофан, по словам Поселянина, «из пребывания своего среди католиков (ради получения образования) вынес глубокую ненависть к ним, особенно к иезуитам. К сожалению, избавленный от влияния латинства, он всю жизнь тяготел к протестантизму». В личном плане широко образованный Феофан был «угодливое перо», честолюбец, ловкий интриган с изворотливым умом, остроумием, железной волей, настойчивостью и непреклонностью в достижении цели, любитель сытно и вкусно поесть. Особенно поражало его корыстолюбие: «Сколько государь ни жаловал его, ему всё казалось мало, «и попрошайничество, слёзные, очень типичные письма его о его нищете с подробными объяснениями, откуда она происходит и как он бедствует, с просьбами о помощи — то дать ему дом в Москве, то денег, то простить долг, — проходят чрез всё его архипастырское служение».

Трудно, кажется, представить себе архипастыря, столь не соответствующего русскому представлению об идеале святителя.

Феофан «был широк в расходах… Но нельзя, к чести его, не сказать, что он был щедр и любил помогать даровитым молодым людям, которых на свой счёт отправлял учиться за границу». (Помог он и юному Ломоносову.) И общий вывод Поселянина таков: «… невольно приходится жалеть, что великий ум Феофана не был озарён тем пламенем веры, которое бы осветило в его глазах иначе многие из явлений в церковной жизни того времени, и сроднило бы его с тем русским народом, духу которого так чужд Феофан-европеец».

Феофан и стал творцом того «Духовного регламента», который определил направления реформы Русской Церкви.

Вскоре после смерти Петра России пришлось пройти через пятнадцатилетний период господства немцев, особенно через время бироновщины. Но Феофан до своей смерти находился с Бироном в хороших личных отношениях.

Если Феофан Прокопович насаждал совместно с Петром протестантские воззрения и тенденции в Русской Церкви, то другие малороссы, преимущественно воспитанники Киево-Могилянской академии, занимавшие высшие места в церковной иерархии, грешили иными отклонениями от традиционного русского православия.

Так, главный противник Прокоповича епископ Стефан Яворский, выступавший против протестантистского засилья в Церкви, зато сам находившийся под сильным влиянием католицизма, стал в 1700 году митрополитом Рязанским и Муромским; в 1701 году — экзархом (блюстителем патриаршего престола), а в 1721 году — Президентом Духовной коллегии (Святейшего Правительствующего Синода). Митрополит Димитрий Ростовский (в миру казак Даниил Туптало), составитель собрания излюбленного чтения грамотных россиян «Жития святых», поражался невежеству великороссов, в том числе и священнослужителей, и задавался вопросом: кого сначала просвещать — паству или пастырей. Епископ Иоанн (Максимович) был поставлен митрополитом Тобольским и всея Сибири. (Его епархия простиралась от Северного Ледовитого океана до Китая и от Урала до Камчатки). Его преемниками также были малороссы Филофей (Лещинский) и Павел (Конюскович). Словом, как пишет Андрей Окара, произошла «украинизация церковной жизни в России». Немало украинцев заняло места и в других сферах управления государством. «В определённом смысле, — пишет тот же Окара в другой своей работе, — Российская империя образовалась путём синтеза московской системы власти и киевской образованности, а импероосновательной мистерией для неё стала Полтавская битва, значительно пошатнувшая положение украинской государственности». Вообще украинцев отличали гораздо более тесные, чем у русских, земляческие связи, и где закреплялся один из них, он старался пристроить там же и других своих земляков. Это не означает, что все священнослужители-малороссы были недостаточно православными. Епископ ИоасафБелгородский (в миру — Иоаки́м Андреевич Горле́нко), известный своими аскетическими подвигами, непоказным нищелюбием и благотворительностью, даром предвидения, почитался по всей России как великий светоч православно-христианской веры. И это не было единичным примером.

Значительной стала прослойка украинцев и в русском монашестве (в гораздо меньшей степени — в белом духовенстве). Евгений Поселянин как бы попутно сделал несколько метких замечаний на этот счёт:

Стефан Яворский «внёс с собою ту любовь к просвещению, которая составляла отличительную черту малорусского монашества…», но это просвещение, как мы увидим через несколько строк, украинцы, книжники и формалисты, понимали по-своему. В Великороссии были и архиереи, и священники — поборники просвещения, причём их отличало «горячее стремление к правде, правдолюбию и к праведности», но они не одобряли тех крутых мер, которыми Пётр ломал русскую жизнь. Немногие архиереи, как, например, Митрофан Воронежский, целиком поддерживали политику царя, направленную на возвышение России, и в то же время обличали его неправедные деяния, оскорбляющие чувства православных. Поэтому «при Петре, находившем мало сочувствия в северорусском духовенстве, архиереев на видные кафедры стали назначать большею частью из южнорусских монахов, которые были образованнее, живее и привычнее к Западу». При этом украинские епископы были поражены невежеством и великорусского народа, и великорусского духовенства. «Конечно, глубокое невежество духовенства было причиною такого положения дел в народе. Ведь народ этот был по-своему набожен, жаждал впечатлений духовных. Но никто не объяснял ему, в чём сущность веры».

И вот украинцы принялись за искоренение невежества русских:

«Если древнерусская школа грамотности, давая ученикам православное настроение, обучала лишь чтению, письму и пению, то Ростовская школа святителя Димитрия была шагом вперёд, давая изучение греческого и латинского языка, на котором писалась вся тогдашняя наука». Но так ли уж поможет рядовому священнику (не богослову), а тем более жаждущему постижения глубин веры мирянину знание этих иностранных языков? Надолго станут для учащихся бурсы и семинарии эти языки ненавистными предметами зубрёжки. Но сам Димитрий был праведник, аскет, нестяжатель, каких среди украинцев было немного (противоположного толка архиереи — Феофан Прокопович и его круг). К тому же велики были его заслуги как автора «Житий святых», оказавших огромное положительное влияние на всю православную Россию того времени.

А вот какие интересные процессы происходили в среде монашества:

«В одно время в (Троице-Сергиевой) Лавре была половина монашествующих великороссы, другая — малороссиян. Они образовали две партии, несочувствующие друг другу», более того, свидетельствующие о «неприязни двух народностей в составе Троицкой братии…» Это разделение не ограничилось только братией Лавры, и оно сохранилось надолго.

Когда на престол вступила Елисавета Петровна, Поселянин определяет её царствование как «истинно русское. После владычества немцев, при дворе стали видны исключительно почти русские люди. За 20 лет правления Елисаветы Россия отдохнула от всей пережитой ею тяготы». Елисавета, «несмотря на всю свою страсть к увеселениям, балам, спектаклям, нарядам, в душе была чисто русская девушка и была предана Церкви и всем её обрядам, как любая боярышня Московской Руси». Но, — свидетельствует Поселянин, «в эту эпоху спокойной своей жизни высшее духовенство чересчур предавалось роскоши и мало помышляло об удручении плоти. Так, соборные старцы и настоятели монастырей носили бархатные и шёлковые рясы, исподнее платье с пряжками серебряными и золотыми, обувались в шёлковые чулки. У Гедеона Криновского, знаменитого проповедника, который был одно время настоятелем Сергиевой Лавры, помещицы более чем ста тысяч душ крестьян… были на башмаках бриллиантовые пряжки, ценою в 10000 рублей» (сколько это на современные деньги, я даже не представляю; наверное, многие миллионы).

Рядовые монахи старались не отставать от начальства:

«Вообще, Лавра пользовалась изобилием во всём. Она славилась в то время медами, пивами и квасами. Виноградные вина выписывались бочками, рыбы свозились от собственной её рыбной ловли. Перед всенощной в северный и южный алтарь приносились вёдра с пивом, мёдом и квасом для клиросных… За всенощной в алтаре, после благословения хлебов, служащим подавали красное вино в чарах. Каждому монаху ежедневно отпускались: бутылка хорошего кагору, штоф пенного вина, по кунгану (кувшину) мёда, пива и квасу».

Первым великорусским проповедником стал при дворе Елисаветы Петровны Гедеон Криновский, «чуждый риторичности киевских проповедников, манерности в мыслях и слове, ясный, простой, всем доступный, черпавший доказательства не из силлогизмов, а из сердца слушателей… Радостно было также слушателям слышать чисто русскую речь там, где раньше раздавался всегда сильный хохлацкий акцент». К тому времени «грубый деспотизм малороссов-монахов очень уронил это звание в глазах даровитейших студентов». Но особенно русский дух в богословии проявился в жизни епископа Воронежского Тихона и его шести книгах «Об истинном христианстве»: «… он менее всего наклонен был показывать фокусы богословской диалектики», которой часто «старались оживить богословие после вредного для него влияния мертвящего духа киевской схоластики…»

Легко представить себе, как были восприняты монашеством изменения в церковной жизни, последовавшие после смерти Елисаветы Петровны и с восшествием на престол Петра III, который, несмотря на кратковременность своего царствования, успел, однако, обнаружить опасные для Православной Церкви намерения. Сразу по восшествии на престол он в частном порядке заявлял не раз о намерении сократить число икон в православных церквах, переодеть православное духовенство в одеяния немецких протестантских пасторов и принудить российское духовенство к брадобритию.

При Екатерине II в управлении Церковью происходило нечто непонятное: «в течение 10 лет (1763–1774) два синодских обер-прокурора высказывали в высшей степени странное отношение к православию. Первый из них, Мелиссино, предложил Священному Синоду снабдить синодального депутата в комиссию для составления уложения такими предложениями реформ церковной жизни: об ослаблении и сокращении постов, которые, за тяжестью их, «редко кто прямо содержит», об уничтожении суеверий касательно икон и мощей, о запрещении носить образа по домам, о сокращении церковных служб, для «избежания в молитве языческого многоглаголания», отмене составленных в позднейшие времена стихир, канонов, тропарей, о назначении вместо вечерен и всенощных кратких молений с поучениями народу, о прекращении содержания монахам, о дозволении выбирать из священников епископов без пострижения в монашество, о разрешении епископам проводить брачную жизнь, о разрешении духовенству носить «пристойнейшее» (?!) платье, об отмене повиновения умерших, будто бы дающего простым людям лишний повод к вере в мытарства, а попам к вымогательству, о дозволении браков свыше трёх, о запрещении причащать младенцев до 19 лет, пока не научатся вере. Священный Синод отклонил эти предложения и составил свой собственный наказ».

Много лет назад знакомился я с идеями «обновленцев» в Русской Православной Церкви 1920-х годов. Тогда противники патриарха Тихона выдвигали, по сути, те же требования, что и Мелиссино. При этом они ссылались на опыт Церкви первых веков христианства. И вот я вдруг узнаю, что своего рода «обновленчество» существовало и в екатерининское время!

Продолжу цитату из книги Поселянина:

Другой обер-прокурор, бригадир Чебышев «был совершенно неверующий человек и решался открыто… заявлять о своём неверии в бытие Божие; в присутствии членов Синода говорил «гнилые слова», и, пользуясь властью, задерживал издание сочинений, направленных против распространяемого тогда модными писателями неверия».

Ну, что ж, что неверующий, но, возможно, чиновник отличный, может Синод в руках держать, императрице такие и нужны. И всё же, думается, простой такт, нормы приличия требовали от неё более уважительного отношения к высшему органу церковной власти. Следовало бы назначить на эту должность хотя бы формально верующего чиновника, либо неверующего (это его личное дело), но с запрещением говорить о своём неверии.

«Но, — продолжает Поселянин, — самыми грустными проявлениями церковной политики Екатерины было отобрание в казну монастырских имений и введение монастырских штатов». Архиереи из великороссов, в отличие от выходцев из малороссийского монашества, вместо тщетных сокрушений о понесённых Церковью утратах, обдумывали пути устроения монастырской жизни в новых условиях. В оскудении монастырей «сёлами и виноградами», в их обнищании они открывали новые возможности для возрождения в них подлинно аскетического духа. В монастырях они вводили общежительный устав.

Но более всего развело русское и украинское духовенство отношение к государству. Идеал украинца — домик и вишнёвый садочек, идеал русского — могущественная Святая Русь. Украинцы — народ хозяйственный, русские — народ политический, что заметила даже чуждая русскому духу, но стремившаяся укрепить императорскую власть Екатерина II, сделавшая соответствующий выбор.

Итак, малороссийские монахи внесли вклад в приобщение русского духовенства и вообще грамотного общества к достижениям европейской культуры, как и к её недостаткам — схоластике, догматизму, диалектике как искусству словесной изворотливости, чувству избранности и т. п.

При этом первые «просвещённые» украинские деятели относились к «тёмным» русским ученикам и коллегам с высокомерием. Многие из них могли бы повторить слова митрополита Димитрия Ростовского (он причислен к лику святых Русской Православной Церкви): кругом здесь невежество, не знаю, кого надо прежде просвещать — паству или пастырей. И так было во всём. Хотя, объективно говоря, гордиться им было особенно нечем. Культура, какую они несли в Россию, не была их созданием. Это была культура Западной Европы, которую переняла Польша. А от Польши она, всё более адаптированная к условиям православного восточнославянского ареала, перешла к украинцам. Так что украинцы послужили в большей мере лишь передаточным звеном в процессе вестернизации (или, скорее, европеизации) России, начавшемся ещё до Петра I и в известной мере подготовившем почву для петровских преобразований.

Признавая вклад названных персон в русскую культуру и политическую жизнь, следует всё же иметь в виду, что, по мнению авторитетных специалистов, они способствовали отходу её от своего магистрального пути. Например, внедрение взятого с Запада партесного церковного пения остановило развитие прежнего русского музыкального строя. Даже великий Гоголь создавал литературные шедевры мирового значения якобы на русские темы, в действительности, не имевшие к русской жизни никакого отношения (см. об этом в Интернете мою работу «Николай Гоголь — гениальный украинский русскоязычный писатель»). Он противопоставлял холодный, жестокий, бесчеловечный Петербург и Россию Ноздрёвых, Собакевичей и прочих «мёртвых душ» (что вызывало тогда многочисленные протесты ряда представителей русской общественности) прекрасной Украине с её упоительными майскими ночами и могучим Днепром, до середины которого долетит редко какая птица. Он воспевал Русь как неудержимую «птицу-тройку», забывая, что-бричка-то везёт прохиндея, «приобретателя» Чичикова. Русский идеал подвижника был Гоголю непонятен, и он нарисовал свой идеал — казака, который доблестно воюет, виртуозно орудует саблей и палит из ружья, добывает богатство, чтобы тут же спустить его в ходе весёлой пьянки и гулянки. Венцом антирусского творчества украинцев стала поэзия Тараса Шевченко, пронизанная ненавистью к «москалям» и призывами к мести этим оккупантам и угнетателям, закабалившим ранее вольное казачество («…вставайте, кайданы порвите и вражою злою кровью волю окропите!»).

Но в ещё большей степени, чем в церковной жизни, стал заметен рост влияния малороссов в сфере государственной службы, особенно придворной. При этом не всегда малороссы попадали в высшие сферы российской государственности в силу своей более высокой, чем у русских, образованности. Порой их возвышение объяснялось игрой случая. Не могу отказать себе в удовольствии привести разительный пример этого.

Тайным мужем императрицы Елизаветы Петровны был малороссийский пастух Алексей Разумовский (Розум), попавший в Петербург в церковный хор и поразивший тогда ещё царевну приятным голосом и красотой. Как говорится в его биографии, в день восшествия Елизаветы на престол он был пожалован «в действительные камергеры, поручики лейб-кампании с чином генерал-аншефа и вслед за тем получил звание обер-егермейстера, ордена Святой Анны и Святого Андрея Первозванного и несколько тысяч душ крестьян». Достигнув столь быстро и неожиданно высших государственных чинов и важного значения при особе государыни, Алексей Григорьевич Разумовский прежде всего вспомнил о своих родных, которые жили в небольшом хуторе Лемеши, где мать содержала шинок, а брат Кирилл пас скотину. Алексей Григорьевич поспешил вызвать их к себе. Мать Алексея была назначена статс-дамой, но она не захотела оставаться при дворе и вскоре уехала с дочерями на родину. Алексей оставил при себе брата и занялся его воспитанием, приставив к нему лучших учителей. Когда тот был достаточно подготовлен, Алексей отправил его за границу на обучение. Кирилл Григорьевич пробыл за границей 2 года — учился в Кёнигсберге, потом в Берлине и, наконец, во Франции. Возвратившись в Петербург, он, как учившийся в университетах и усвоивший светские манеры, вскоре был назначен президентом Академии наук. Позднее он получил также специально для него восстановленную должность Малороссийского гетмана.

Гетманство Разумовского ознаменовалось для Малороссии многими полезными событиями: избавлением украинцев от тягостных крепостных работ, внутренних пошлин и разных сборов, разорительных для народа; разрешением свободной торговли между Великой и Малой Россией и пр.

Любопытна такая подробность. У К. Г. Разумовского были шестеро сыновей и пять дочерей, отличавшихся редким, даже по тем временам, высокомерием и спесивостью. Попытки гетмана образумить свое потомство оказывались тщетными, а от одного из сыновей он получил широко повторявшийся современниками ответ: «Между нами громадная разница: вы — сын простого казака, а я — сын русского фельдмаршала». Этим высоким воинским званием К. Г. Разумовский был награждён пришедшей к власти (не без помощи заговорщиков, среди которых был и он) Екатериной II, испытывавшей к нему известную слабость. Отсюда характеристика из екатерининских записок: «Он был хорош собой, оригинального ума, очень приятен в обращении, и умом несравненно превосходил своего брата, который также был красавец». Неплохую карьеру сделали и дети Кирилла Разумовского. Рассказывали, что Елисавета Петровна перед смертью составила завещание, по которому российский престол должен был перейти к её мужу. Но претендентов на трон, как всегда это бывает, объявилось много. Обладание таким завещанием могло бы стоить Разумовскому жизни. Поэтому, когда к нему явились посланцы Сената и спросили, действительно ли у него имеется такой важный государственный документ, он открыл шкатулку, достал из неё какую-то бумагу и, не читая и не показывая её посланцам, бросил её в горящий камин.

И после Разумовских немало украинцев сделало головокружительную карьеру на русской государственной службе.

При Екатерине II фактически руководил внешней политикой Российской империи «русский государственный деятель, малороссийский дворянин казацко-старшинного происхождения» Александр Безбородко. Он стал графом и одним из самых влиятельных лиц при дворе. Будучи страстным поклонником женщин, он вёл разгульную и легкомысленную жизнь, несмотря на огромное богатство (только крепостных крестьян у него было более 45 тысяч), был вечно в долгах. За два года до смерти Безбородко был удостоен Павлом I высшего по тем временам ранга канцлера Российской империи и возведён в княжеское достоинство с титулом светлости.

Александр I в первые годы своего правления опирался на небольшой круг друзей, который стали называть «Негласным комитетом». Одним из четырёх его членов был Ви́ктор Кочубе́й, правнук генерального писаря Кочубея, казнённого Мазепой, и племянник и воспитанник Александра Безбородко. Он ещё при Павле I был дипломатом, служил в Швеции, в Лондоне, в Константинополе, стал графом. Как дипломат он держался «национальной системы, основанной на пользе России», желал, чтобы «все державы дорожили её дружбой» и боялся её территориальных расширений (!). Александр назначил его членом Государственного совета, а затем — первым министром внутренних дел Российской империи. Его карьера продолжалась и при Николае I. Кочубей стал председателем Госсовета и Комитета министров и был возведён в княжеское достоинство, а 1834 году он стал канцлером по внутренним делам.

Малороссы и их потомки занимали видные государственные должности до конца существования Российской империи.

Малороссы стояли также у истоков зарождения русского светского искусства, особенно музыки и живописи.

При Елизавете семилетним мальчиком, благодаря своему чудному голосу, был принят в Придворную певческую капеллу в Петербурге украинец Дми́трий Бортня́нский, ставший одним из первых основателей классической российской музыкальной традиции. Ему, как особо одарённому музыканту, назначают художественную стипендию — «пансион» для учёбы в Италии. После возвращения в Россию Бортнянский был назначен учителем и директором Придворной певческой капеллы. Звуками его произведений наполнялись храмы и аристократические салоны, его сочинения звучали и по случаю государственных праздников. До сих пор Бортнянский справедливо считается одним из самых славных украинских композиторов, гордостью и славой украинской культуры, которого знают не только на родине, но и во всем мире.

Менее удачно сложилась судьба другого украинца — композитора, сына казака, Максима Березо́вского. Он получил высшее образование в Киево-Могилянской академии. За исключительные вокальные данные был послан в Петербург, где стал солистом в Придворной певческой капелле князя Петра Фёдоровича. 9 лет жил в Италии, куда был направлен для совершенствования. Согласно легенде, в Италии был связан с княжной Таракановой. После ареста последней был возвращён в Россию и зачислен на скромную должность в Придворную капеллу. Постоянная нужда, невозможность найти применение своим творческим силам привели Березовского к душевному кризису. Оскорбленный, униженный, терпя бедность, нужду и всяческие неудачи, Березовский заболел горячкой и в возрасте 32 лет скончался. Есть версия, что композитор покончил с собой. Березовский — автор духовных концертов, являющихся выдающимися образцами мирового хорового искусства XVIII века. Особенно широко известен его концерт «Не отвержи мене во время старости».

Недолго блистал и Арте́мий Ве́дель — украинский композитор (автор многоголосной церковной музыки) и певец (тенор), умерший в 38 лет. Более всего прославился своими 29 пышными хоровыми концертами, которые исполняются и поныне.

Украинцы внесли и весомый вклад в становление светской русской живописи.

Сын священника Дмитрий Левицкий учился изобразительному искусству у отца и у живописца А. П. Антропова, затем переехал в Петербург. Учился, а позднее и преподавал в Академии Художеств. Показал себя первоклассным мастером парадного портрета. Вершиной творчества Левицкого — и всего русского портретного искусства XVIII века — стала серия портретов воспитанниц Смольного института благородных девиц. Серия «Смолянок» — шедевр мирового искусства. А на портрете Екатерины II она представлена величественной мудрой и просвещенной законодательницей. Художник также создал уникальную портретную галерею деятелей русской культуры.

Владимир Боровиковский, сын казака из Миргорода, писал образа для местных храмов. Расписал интерьер дома в Кременчуге, предназначавшийся для приёма. Екатерины II во время её поездок на юг. Она отметила работу художника и повелела ему переехать в Петербург, где он приобрёл славу выдающегося портретиста.

«Украинцы чрезвычайно индивидуалистичны, — пишет украинский журналист Александр Кривенко. — Американские негры, китайцы, русские — мальчики, если сравнивать их с эгоизмом украинцев. Каждый украинец убеждён, что является самодостаточной личностью, остальные на порядок ниже» («НГ», 26.01.2000). Это не мешает им держаться на чужбине, в том числе и в России, некими кланами. Украинцы — хорошие хозяева («АиФ», № 32, 1997). Точнее бы сказать: украинцы — народ хозяйственный, русские — народ политический.

Журналист Игорь Малашенко признаёт: «Даже такой близкий русским этнос, как украинцы, обладает совсем иной национальной психологией…. По своему этнопсихологическому складу украинцы более европейцы, чем русские, которым, в общем-то, чужд пафос собственного противопоставления другим этносам» («НГ», 21.11. 1991). Образованные украинцы в большинстве своём всегда были носителями прозападных воззрений. Они с момента вхождения Украины в состав России и до наших дней в большинстве своём сначала неосознанно, а затем и открыто стремились к отделению от империи и вхождении в ряды «цивилизованных стран», то есть государств Западной Европы. А Киев стал проводником западного влияния в России.

Гоголь к числу таких «цивилизованных малороссов» не принадлежал, Европу он повидал и уже предвидел её скорую духовную смерть (за исключением, может быть, любимой Италии, — см. его отрывок «Рим»). Он хотел единства Украины с Россией на украинской основе. В этом его отличие от своего современника Тараса Шевченко. Как отмечали критики, для Шевченко столица России Петербург — это этический полюс абсолютного зла, город-упырь, болотный Ад, противопоставляемый «городу на холмах» — Киеву-Иерусалиму. Гностически-манихейское отношение Шевченко к Российской империи как к носительнице метафизического зла в значительной степени будет определять ценностные ориентиры послешевченковского украинского национализма. Однако именно в отношении к Петербургу как к городу-мороку, городу-призраку Гоголь с Шевченко сходны абсолютно.

Большинство украинских интеллигентов согласны с выводом Владимира Петрука, автора книги «Страна Великочудия» (так он называет Россию): «русские с украинцами только соседи, но ни в коем случае не родственники и тем более не братья». (Как видим, сходные высказывания современных украинских националистов возникли не на пустом месте, и стихи Анастасии Дмитрук «Никогда мы не будем братьями» выглядят стихотворным переложением давно уже высказанного.) Так же оно убеждено в том, что «Гоголь — прежде всего украинский писатель (тогда как украинка Анна Ахматова — совершенно русская)» («АиФ», № 32, 1997).

Специалисты отмечают, что близкие ко двору и ведающие просвещением русских украинцы того периода оказали большое и не всегда благотворное влияние на развитие русского языка, литературы и искусства. Перекосы, порождённые влиянием украинцев, в музыке пришлось выправлять Глинке и композиторам «могучей кучки», а в литературе — Ломоносову, Державину, Пушкину. И т. д., и т.

Разумеется, происходило и взаимное обогащение культур наших двух народов. В России, даже в простонародье, широкое распространение получили украинские песни. Учителя и ученики не раз менялись местами. Основоположник украинской национальной музыкальной школы Николай Лысенко во время обучения в Киевском университете, стремясь приобрести как можно больше музыкальных знаний, изучал оперы А. Даргомыжского, М. Глинки, А. Серова, знакомился с музыкой Вагнера и Шумана. Впоследствии он учился в Лейпцигской консерватории. Там он понял, что важнее собирать, развивать и создавать украинскую музыку, чем копировать западных классиков. И всё же он счёл необходимым учиться в Петербургской консерватории. Многие русские композиторы (в том числе и Чайковский) черпали вдохновение и широко использовали украинские мелодии в своих произведениях. И в советский период русская и украинская культуры развивались параллельно, влияя друг на друга.

Но вот что интересно: по мере того, как малороссы включались в российскую элиту, государственная власть империи принимала всё более решительные меры по искоренению самого понятия «украинцы» и украинского языка. Украинские историки составили целую энциклопедию материалов на этот счёт, отмечу лишь некоторые моменты этой душераздирающей истории.

Уже первый же царь династии Романовых Михаил Фёдорович с подачи своего отца Московского патриарха Филарета (который был освобождён из польского плена) в 1622 году приказал сжечь в государстве все экземпляры отпечатанного в Украине «Учительного Евангелия» К. Ставровецкого. В 1690 году Собор РПЦ предал анафеме киевския новыя книги» П. Могилы, К. Ставровецкого, С. Полоцкого, Л. Барановича, А. Радзивиловского и других. В 1720 году вышел указ Петра I о запрещении книгопечатания на украинском языке и изъятии украинских текстов из церковных книг, а в 1729 — приказ Петра II переписать с украинского языка на русский все указы и распоряжения. В 1763 году указом Екатерины II было запрещено преподавать на украинском языке в Киево-Могилянской академии, а в 1769 году Синод запретил печатать и использовать украинский букварь. В 1775 году вслед за разрушением Запорожской Сечи последовало и закрытие украинских школ при полковых казацких канцеляриях. В 1832 году была проведена реорганизация образования на Правобережной Украине на общеимперских принципах с переводом на русский язык обучения, а в 1847 году последовали разгром Кирилло-Мефодиевского братства и усиление жестокого преследования украинского языка и культуры, запрет лучших произведений Шевченко, Кулиша, Костомарова и других. 1862 год ознаменовался закрытием бесплатных воскресных украинских школ для взрослых на Украине, а уже в следующем году министр Валуев издал циркуляр о запрете давать цензурное разрешение на печатание украиноязычной духовной и популярной образовательной литературы: «никакого отдельного малороссийского языка не было и быть не может». В 1864 году был принят Устав о начальной школе, по которому обучение должно было проводиться только на русском языке. В 1870 году министр образования России Д. Толстой разъяснил, что «конечной целью образования всех инородцев неоспоримо должно быть обрусение». 1876 году вышел указ Александра II о запрещении печатания и ввоза из-за границы любой украиноязычной литературы, а также о запрете украинских сценических представлений и печатания украинских текстов под нотами, то есть народных песен. В 1881 году было запрещено преподавание в народных школах и произнесение церковных проповедей на украинском языке.

В 1884 году Александром III (который был убеждён, что никакого украинского языка быть не может, это прежний русский язык, испорченный за века польского господства над малороссами) был введён запрет украинских театральных представлений во всех малороссийских губерниях. В 1888 году было запрещено употребление украинского языка в официальных учреждениях и крещение украинскими именами. В 1892году был установлен запрет переводить книги с русского языка на украинский, а в 1895 — запрет издавать украинские книжки для детей. И даже после того, как царь Николай II издал манифест о гражданских свободах, в 1911 году было принято постановление VII-го дворянского съезда в Москве об исключительно русскоязычном образовании и недопустимости употребления других языков в школах России. Наконец, в 1914 году последовали запрет отмечать 100-летний юбилей Тараса Шевченко и указ Николая II о запрете украинской прессы. В 1914–1916 годах проводилась кампании по русификации Западной Украины; был введён запрет украинского слова, образования, церкви.

Параллельно меры того же порядка принимались и властями Польши и Австро-Венгрии, но я их здесь не рассматриваю.

Но украинский народ проявил необыкновенную стойкость и, несмотря на все гонения, упорно придерживался своего языка, развивал свою культуру. Вот где вполне оправдалось суждение: язык и народ — неразрывно связанные явления.

А почему российская власть так преследовала украинский язык и культуру? Потому что опасалась, что украинский язык подогревает украинский национализм и сепаратизм. Империя требует единообразия, а отдельные народы со своими языками часто думают о независимости.

У нас часто говорят о тесных связях русского и украинского народов. Но беспристрастный взгляд на историю показывает, что до XX века эти связи не были столь уж тесными. В то же время игнорируются многовековые связи украинцев с Западной Европой. Украинские интеллектуалы часто получали образование в католических и протестантских учебных заведениях Европы. Для них свет, образованность, культура обхождения шли с Запада, а не с Востока, и Россия долго оставалась для них варварской азиатской страной. Такое отношение (или его пережитки) всегда существовало в украинской элите, а не возникло за последние 25 лет. В одном из учебников Александра Дугина рисуется «историческая и геополитическая картина, которая сделала возможной саму постановку вопроса о союзе, единстве или, наоборот, отсутствии союза и единства двух братских славянских народов — русского и украинского. Соотношение Киева и Москвы дает геополитическую формулу русской государственности. Когда Русь была мононациональным (не путать с моноэтническим) государством, столицей был Киев. Это была типичная конструкция восточнославянского государства, входящего в сферу духовного влияния Византии. Конечно, и тогда уже лучшие русские люди — к примеру, митрополит Иларион, первый славянин занимавший киевскую кафедру — пророчествовали о грядущем величии Руси, о том, что последние станут первыми. Русские приняли крещение позже других народов — последние, но им суждено было стать первыми в истории христианства (когда пал Константинополь, миссия спасения мира перешла на наш русский народ, на Московское царство, на Русскую Православную Церковь). Потом последовало иго, раздробленность, и от татар Русь восприняла новый имперостроительный импульс. Московское царство стало радикально иным геополитическим образованием. Это было более не национальное государство, а Евразийская Империя с православной идеологией византизма и ордынским хозяйственным, военно-стратегическим централизмом. Перемещение центра тяжести от Киева к Москве было важнейшим этапом. Это был переход от Руси как национального государства к Руси-Империи, Руси-Евразии.

Геополитическая роль Киева существенно изменилась. Малороссия, колыбель государственности русских, стала Окраиной, Украиной. Причём по ряду обстоятельств часть малороссийских земель — особенно западных — попала под устойчивое геополитическое влияние Средней Европы… Начиная с определённого момента Киев становится проводником западнических тенденций».

Дугин, как и практически все современные исследователи, считает началом Русского государства Киевскую Русь, тогда как в действительности, о чём уже говорилось выше, великорусская народность образовалась в XII веке в пределах Ростово-Суздальского княжества (с середины XII века — Владимиро-Суздальского великого княжества). И дело здесь не в каком-то областном патриотизме, а в понимании того, что возникло государство нового типа, созданное великим князем Андреем Боголюбским. В этом государстве на смену анархической вольнице удельных князей возникло единодержавие, позднее преобразившееся в православное самодержавие — эту идейную основу великоруской государственности. Андрей завоевал ещё и титул великого князя киевского. После заговора бояр, приведшего к гибели Андрея, на престол вступил его брат Всеволод Большое гнездо. Он подчинил себе Киев, Чернигов, Рязань, Новгород. При нём Владимиро-Суздальское княжество достигло наивысшего расцвета и стало самым могущественным из всех княжеств на территории прежней Киевской Руси. И уже письменные источники того времени отметили такое обособление Северо-Западной Руси как шаг к образованию самостоятельного великорусского государства. А позднейшие исследователи прозевали становление как великорусской, так и самобытной украинской цивилизации.

Вернусь к статье Дугина:

«…Киев является символом национального государства, региональной державы, а Москва — символом Империи, евразийского интеграционного ансамбля.

Киев — это прошлое, Москва — настоящее и будущее.

Важно, что сами великороссы образовались именно как евразийский интеграционный этнос, не просто как самая восточная ветвь славян, а как уникальное культурно-религиозное, этногосударственное образование, вбирающее в себя на этническом уровне не только собственно славянский, но и татарский и финно-угорский элемент. Великоросская (московская) идея не просто идея какой-то национальности — как, например, украинская идея. Великоросская идея и миссия великороссов — то есть подлинных русских — в том, чтобы утвердить колоссальный планетарный идеал, великую Правду, осознанную как Евразийская Империя Солнца, Империя Справедливости.

Киевская идея — более ограниченная, более европейская, менее универсальная, менее глобальная. В мессианском идеале Москвы последовательные малороссы, малороссы не по этническим признакам, а по идеологии, видят лишь имперские амбиции и колониализм. Свой же идеал — малоросский идеал — они видят, напротив, в довольно усреднённой форме. Как «мелкобуржуазный» идеал «благополучия», «достатка», рачительности» и т. д.»

Или, как писал Алексей Плотицын, Россия является отдельной цивилизацией, подобно исходно католической Европе, исламскому миру, Индии или Эфиопии. Этот мир (Россия) ощущал и определял сам себя через оппозицию и ненависть к «латинству», то есть к Европе. Даже отношение к «бесерменству» (исламскому миру) носило значительно более миролюбивый характер.

Эта цивилизация считала (да и продолжает считать), что несёт в себе некий свет и надежду для всего человечества, некий палладий — будь то православие, крестьянская община или марксизм-ленинизм. Содержание не так важно — важно противопоставление Западу.

Осчастливливание, утверждение Истины — вот важнейший (хотя и не всегда чётко осознаваемый) стимул к расширению империи. Впрочем, имперская идея обладает и завораживающей самоценностью. «Третий Рим» первоначально был претензией на наследство кесарей — законную власть над Ойкуменой. Как тут не вспомнить Тютчева, который в одном из стихотворений провозглашал естественными границами России Эльбу, Нил и Ганг» («НГ», «Особая папка», № 5, 29.09.2000) Украинцы же стремятся к Западу. Андрей Окара признаёт, что «малороссийская идентичность исходит из представления об украинской культуре как культуре «домашнього вжитку». Если же их ультранационалисты и говорят о придуманной ими древней Украине, господствовавшей почти над всем миром, то она мыслилась только как государство столь же мифических «укров» (Из среды которых якобы вышли и Матерь Божия, и Иисус Христос, и предки древних египтян), то есть опять-таки как государство одной национальности.

Антиукраинская политика царизма

Прошло полстолетия после «воссоединения», и гетман Мазепа, понимая, что оборот «на всей государевой воле», употреблённый в универсале о присоединении к России, оказался вовсе не риторической фигурой, сделал отчаянную попытку освободиться от «братского союза», воспользовавшись Северной войной. В чём, как известно, потерпел неудачу.

А потом… Потом Екатерина II… просто уничтожила Запорожскую Сечь, а её последнего кошевого атамана заточила в Соловецком монастыре! Остатки казаков Сечи были переселены на Кубань. Но это было уже совсем другое казачество — оседлое, земледельческое и служилое сословие. Того казачества, о котором сложены лучшие украинские песни, которое вообще составило основу украинской культуры и самобытности, не стало. А оставшиеся на Украине казаки наравне с крестьянами стали закабаляться на польский манер, то есть с особой жестокостью; при этом казацкой верхушке по принципу «разделяй и властвуй» было присвоен статус неких «полудворян». (Вообще-то на месте украинских националистов этот бы эпизод сделать символом геноцида украинского народа, а вовсе не пресловутый «голодомор».)

Примерно с этого времени вечная освободительная борьба украинцев приобретает явные черты антирусской. Можно вспомнить хотя бы Котляревского, сочинившего, казалось бы, невинный пародийный бурлеск — переложение классической «Энеиды» на «малороссийский» манер. Но более-менее внимательный взгляд легко определит, кто скрывается под именем «греков», разрушителей великой вольной Трои, из которой сумел бежать Эней с горсткой сподвижников. (Потом этот Эней, как известно из преданий, станет родоначальником римлян, которые сполна возьмут у греков реванш! Имеющий уши да слышит.) Даже великий Гоголь, так и не решивший, какая у него душа — «хохлацкая или русская», — внёс в неё (вольно или невольно) свою лепту (сейчас уже забыты бесчисленные протесты русских против «клеветы на Россию» как на страну «мёртвых душ»). Он противопоставил жалкому состоянию русских (с непонятным ему идеалом подвижника) малопонятный для нашего читателя идеал «казацкого лыцарства» с бесконечной гульбой и пальбой (у нас редко кто, уже взрослым, перечитывал полного «Тараса Бульбу»).

Но окончательно украинское национальное самосознание оформилось в личности Тараса Шевченко (как и русское того времени — в лице его старшего современника Пушкина), который прошёл через российскую выучку и солдатчину, но так и не принял в себя ничего москальского, доказав, что украинец может овладеть высотами мировой культуры и остаться украинцем. В этом — секрет его вечной популярности у соотечественников. Как уже отмечалось выше, для Шевченко столица России Петербург — это этический полюс абсолютного зла, город-упырь, болотный Ад, противопоставляемый Раю, «городу на холмах» — Киеву-Иерусалиму. Гностически-манихейское отношение Шевченко к Российской империи как к носительнице метафизического зла в значительной степени будет определять ценностные ориентиры послешевченковского украинского национализма.

Не стану останавливаться на принудительной русификации Украины при Александре III, который вообще принципиально отрицал существование украинского народа и украинского языка, как и на других проявлениях угнетения украинцев в предреволюционной России.

Не раз в дореволюционной России возникал проект переноса столицы империи в Киев — «мать городов русских». Но он не был осуществлён. И с прекращением Российской империи Украина поспешила заявить о своей независимости.

Всё это надо знать, чтобы понять глубинные истоки того, что ныне происходит на Украине.

Глава 9. Украина в советский период

С прекращением Российской империи Украина поспешила заявить о своей независимости. Но по Брестскому миру Украина подлежала немецкой оккупации. (При этом Украинская Рада подписала договор с немцами раньше, чем Москва.) Украина согласилась с ролью поставщика продовольствия для отощавшей за 4 года империалистической войны Германии. Впрочем, и немецкая оккупация продолжалась недолго. Образовалась Украинская Республика во главе с известным национальным деятелем Грушевским, которая, впрочем, тоже просуществовала недолго: на Украине разгорелась ожесточённая Гражданская война, Она проходила с переменным успехом, рассматривать здесь её перипетии нет ни возможности, ни смысла, тем более, что по этому вопросу существует обширная литература. Может быть, стоит сказать несколько слов об уникальном государственном образовании, которому Владимир Корнилов посвятил свою книгу «Донецко-Криворожская республика: расстрелянная мечта». Почему? Пусть ответит на этот вопрос сам В. Корнилов. По его убеждению, «короткая, но яркая истории» именно этого государственного образования, появление и ликвидация которого сыграли значительную роль не только в истории Украины, но и в формировании, а позже и в распаде СССР». Сам факт существования ДКР «вот уже несколько десятилетий пытаются предать забвению. О республике, которая в период своего краткого бытия успела стать образцом экономических и политических преобразований для всей России, пережить вооруженную интервенцию, масштабную эвакуацию… ей час бесполезно спорить, что было бы, если бы вся Советская Россия последовала бы примеру ДКР. Но сами руководители этой республики были уверены: «ЮЖНЫЙ ОБЛАСТНОЙ СОВНАРХОЗ КАК ОБРАЗЕЦ ДЛЯ РОССИИ». В Киеве сменялась власть: то Скоропадский, то Петлюра. В Гуляй-Поле буйствовал Махно. Но одолела всё-таки руководимая большевиками Красная Армия, и на Украине установилась Советская власть. УССР выступила, наряду с РСФСР, Белорусской СССР и Закавказской Федерацией одной из республик-учредительниц СССР.

В то время, как РСФСР «теряла» территории (из её состава был выделан огромный Туркестанский край, который стал «родиной» центральноазиатских союзных республик, затем Молдавская АСССР, соединившаяся с Бессарабией и образовавшая Молдавскую СССР), Украина непрерывно «прирастала» всё новыми землями.

Ради «пролетаризации» ещё преимущественно сельской Украины большевики «прирезали» к ней промышленно развитые Харьков и Донбасс, а также Новороссию с портами Одесса и Николаев. В 19 39 году к ней была присоединена Западная Украина, затем Закарпатская Украина. А Хрущёв ещё подарил Украине от имени России Крым (не имевший к ней ни малейшего отношения). Так образовалась нынешняя столь крупная по размерам держава — Украина.

В основном за счёт присоединения Донбасса, Одессы и Николаева (с его крупными верфями) и связанных с ними кооперативными связями производств, Украина превратилась в крупную промышленно развитую республику. Учитывая приграничное положение Украины и её стратегическое положение, на её территории были образованы несколько военных округов с большими запасами вооружения.

Но во время Великой Отечественной войны Украина была оккупирована немцами. Советские войска, отступая, всё же обеспечили вывоз на Восток значительной части предприятий, а то, что не удалось эвакуировать, старались взорвать или сжечь. Немцам за все годы оккупации Украины так и не удалось наладить полноценное использование шахт Донбасса и других элементов промышленного потенциала Украины. При отступлении немцы осуществляли «тактику выжженной земли». Украина после её освобождения лежала в развалинах. Трудом всего советского народа Украина была восстановлена и продолжал быстрыми темпами наращивать свою мощь. Украина, наряду с СССР и Белоруссией, стала членом ООН, что придало ей международный статус.

Принято считать, что Украина (УССР) обрела статус самостоятельного государства в советский период. Но это заблуждение. Хотя все формальные признаки такового у неё наблюдались, включая собственное министерство иностранных дел, в действительности СССР оставался строго централизованным государством, в котором все важные вопросы внешней и внутренней политики решались в Центре, в Политбюро ЦК КПСС. На долю местных (республиканских) органов власти и управления оставались второстепенные вопросы, да и из тех многие требовали согласования с Центром. Когда в союзных республиках появлялись перспективные деятельности, Центр приглашал их в свой управленческий аппарат.

В советское время Украина считалась второй (после РСФСР) по значимости среди формально равноправных республик Союза, и позиции украинцев в общесоюзной правящей элите были прочными (Косиор, Постышев, Чубарь, позднее Хрущёв и его ставленники, «днепропетровский клан» при Брежневе).

Но втайне украинская элита, включая высших партийных руководителей, считала себя, подобно прибалтам, территорией, аннексированной Россией. Выяснилось, что Украина не забыла и не собирается забывать голода 30-х годов, который унёс миллионы жизней. Он стал поводом для ещё одной её претензии к России — и до какой-то степени справедливо, поскольку голод этот стал следствием курса на коллективизацию. Она, с одной стороны, лежала в марксистском русле уничтожения собственности, с другой стороны, была ответом на требование времени опираться на крупные сельскохозяйственные «латифундии». Но главное — курс на коллективизацию вырабатывался на основе положения дел в российской деревне, где шла ожесточённая классовая борьба трудового крестьянства с новообразовавшимся кулачеством, и основная масса русских крестьян настойчиво требовала от Центра, как это ни горько слышать современным пропагандистам, расправы с кулаками, полного уничтожения кулачества, как класса. Но за основу коллективного хозяйства была взята модель киббуца — еврейских горожан, поселившихся в сельской местности и занявшихся сельским хозяйством. Эта модель предусматривала полное обобществление средств производства, вплоть до последней курицы, и всех сторон быта (питание в общественной столовой и пр.). Следование этой модели наделало в СССР много бед («перегибы коллективизации»). И лишь постепенно, на основе печального опыта, была выработана оптимальная форма коллективного хозяйства — сельскохозяйственная артель (колхоз). Такая политика была принята Москвой и была, как водится, распространена на всю подведомственную территорию, включая Украину, где в силу иного отношения к собственности вопрос о кулаках так остро не стоял. Как уже говорилось выше, украинцы — народ хозяйственный, русские — народ политический. Вот и получилось, что если для России коллективизация прежде всего запомнилась раскулачиванием, то на Украине она обернулась «голодомором» — массовой гибелью крестьян от голода. (Одной из главных его причин его стало то, что, под влиянием агитации противников коллективизации, крестьяне резали скот, в первую очередь быков — главную тягловую силу при пахоте плугом на украинских чернозёмах, тогда как в Великороссии с её лёгкими почвами на большей части территории пахали сохой на конской тяге.)

И, когда Горбачёв и Ельцин довели дело до развала СССР, украинские руководители, в первую очередь Леонид Кравчук, выступили инициаторами выхода Украины из Союза. Иначе, — говорил он, — украинский народ сойдёт с исторической сцены. Что, наверное, отчасти было справедливо, ибо русский язык и русская культура всё более оттесняли украинскую мову в сельскую глубинку.

В области языковой и культурной политики на Украине происходили два противоположно направленных процесса. Украинские исследователи, в особенности профессор Нина Вирченко, продолжают публиковать документы о запрете украинского языка и репрессиях против деятелей украинской культуры и вплоть до наших дней. Я хотел было привести этот перечень целиком и затратил много времени на приведение его в соответствие нормам русского литературного языка, нотном убедился, что он занял бы половину главы о советском периоде украинской истории. Да и сам этот перечень есть в Интернете. Репрессии бывали разные — от расстрелов да запрета отмечать юбилей Тараса Шевченко и других выдающихся деятелей украинской культуры, от закрытия украинских школ и замены их русскими до массового уничтожения украинских книг и иных культурных ценностей. И мотивы репрессий были разными. Сначала это было продолжение классовой борьбы, затем желание центральной власти подтянуть отсталую, по её мнению, сельскую украинскую культуру до уровня городской российской. «Зачем возрождать допетровскую эпоху, зачем гальванизировать украинский язык, Который покрылся уже прахом», поучал в Запорожье российский писатель Ф. Гладков. «Признание украинского языка как правительственного могло означать господство украинской буржуазии и кулачества», — писал глава «Украинского» правительства X. Раковский. В дальнейшем велась борьба с буржуазным национализмом как с главным препятствием на пути к слиянию наций и образованию новой исторической общности люде — советского народа. Основной удар наносился по национальной интеллигенции. Как выражался один чекист, «Нам надо украинскую интеллигенцию поставить на колени, это наша задача. Кого не поставим — перестреляем».

Признавая, что много в исследуемых документах действительно имело место, надо всё же отметить, что они крайне тенденциозны. Во-первых, Украина не была самой пострадавшей от репрессий союзных республик, да и Россия от них пострадала немало. Во-вторых, осуществлялись они не по злому умыслу, а в силу господствующей тогда идеологии, которую приняло и множество украинцев. В-третьих, у новой власти был очень слабый кадровый потенциал, на разных уровнях власти было много просто малограмотных людей, и откуда было в ней взяться грамотным и культурным людям? Повезло Лаврентию Берия — он закончил Высшее начальное училище. А Николай Ежов так и остался с незаконченным низшим образованием. Да и Климент Ворошилов, кажется, недалеко от него ушёл. В-четвёртых, смешно зачислять в число пострадавших от Советской власти, например, кинорежиссёра, кинодраматурга и писателя Александра Довженко, которого она осыпала наградами, в том числе самыми высокими. Возможно, не все его замыслы ему удалось осуществить, но это удел едва ли не всех творческих людей. «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя». Наконец, следовало бы напомнить составителям названных обличительных документов, что нынешняя украинская власть проводит ту же политику в области языка и национальной культуры, которую Советская власть проводила на Украине, только с обратным знаком. Тогда Москва, с точки зрения сторонников украинизации (многие же русские считают наоборот) ограничивала сферу применения украинского языка, насаждая русский. Нынешняя украинская власть хочет повсюду, в том числе и в Донбассе, и во всей Новороссии, насадить мову и совершенно искоренить русский язык, что даже успели закрепить законодательно. Советская власть ограничивала применение украинского языка не потому, что боялась, будто он вытеснит русский. Украинская же власть боится широкого использования русского языка потому, что боится: он конкуренции с русским языком не выдержит, что и признают его самые горячие сторонники. Хотя составители документов и утверждают, что украинский язык едва ли не самый могучий из языков планеты Земля, всё же мир пока не знает украинских писателей и мыслителей, равных Пушкину, Льву Толстому, Достоевскому, Чехову. А вообще всякое ограничение языковой культуры нежелательно, но в больших многонациональных государствах, даже в самых цивилизованных, проблемы в этой сфере постоянно возникают. И патриотизм немыслим без любви к родному языку.

Это я всё говорил об одной из двух противоречивых сторон языковой и культурной политики в Советской Украине. Другая же, противоположная ей, сторона — это насильственная украинизация русского населения Украины. Этой теме также посвящена обширная литература, приходится ограничиться лишь некоторыми тезисами. При этом я воспользовался данными из нескольких сайтов в Интернете.

Первая кампания по тотальной украинизации Малороссии началась сразу же после октябрьского переворота 1917 года. Но в самой Малороссии чехардой пронесшиеся опереточные режимы «украинцев» (Центральная Рада, Гетманщина, Директория) были слишком ограничены временем и пространством для организации широкомасштабного наступления на русские язык и культуру и поэтому ограничивались в основном принятием деклараций да комедийной сменой вывесок на магазинах и учреждениях тех городов, в которых им удавалось на время устанавливать свою власть. К этому добавлялось изгнание с работы всех служащих, не владевших укрмовою. После утверждения в России коммунистического режима дело украинизации приняло совершенно иной размах.

Ленин, зацикленный на идее классовой борьбы и долго не видевший в русской культуре чего-либо ценного вне классового начала, считал, что после взятия власти в России сознательный партиец должен бороться против русских шовинистов-держиморд и идти на уступки представителям других национальностей, подвергавшихся угнетению в царской России — «тюрьме народов». А среди его соратников, в особенности среди вернувшихся с ним из эмиграции, было много космополитов, не русских по происхождению, знающих европейские языки и культуру стран Европы, но смотревших на русскую культуру как на нечто устарелое, азиатское. Но именно они на первом этапе революции оказались на ведущих постах в руководстве страной. В России они больше выступал в роли культуртрегеров, готовых приобщать тёмных российских пролетариев и крестьян к европейским ценностям. Даже жена Ленина, русская, Надежда Крупская, будучи заместителем наркома просвещения РСФСР, проделала громадную работу по новой организации системы образования (всюду стараясь внедрить идеи классовой борьбы), решительно воспротивилась переизданию русских народных сказок, н которых выросли многие поколения русских детей.

Уже в первых своих актах, касавшихся Малороссии, большевики недвусмысленно заявили о полной поддержке украинского самостийничества, правда, в его коммунистической упаковке.

28 декабря 1919 г Ленин написал «Письмо к рабочим и крестьянам Украины по поводу побед над Деникиным». В нем он провозглашал готовность своей партии идти на максимальные уступки «украинцам»: «…мы, великорусские коммунисты, должны быть уступчивы при разногласиях с украинскими коммунистами-большевиками и боротьбистами, если разногласия касаются государственной независимости Украины, форм ее союза с Россией, вообще национального вопроса». Всемерная поддержка гарантировалась и украинскому новоязу, который большевики планировали превратить «в орудие коммунистического просвещения трудовых масс».

Тут надо бы сделать маленькое пояснение. Неправы те, кто считал, что украинского языка вообще не существует, это русский язык, исковерканный и испытавший сильное влияние польского языка, что не удивительно после нескольких веков пребывания украинских земель в составе Польши. Но то был язык сельских жителей, со многими диалектами, мало понятный русскому человеку. На этом языке не было научных и философских терминов и вообще ничего, кроме такого, что определялось сферой бытового общения. Ясно, что проводить украинизацию русскоязычного населения, переводя его на такой несовременный язык, было невозможно. И украинизаторы взялись за создание украинской мовы, именно новояза, искусственно конструируя недостающую терминологию. Такой язык перестал быть понятным не очень грамотному селянину и в то же время не удовлетворял потребностей более просвещённой части общества. Тем не менее, Советская власть на Украине уже 2 декабря 1919 года постановила, что все должностные лица советских учреждений должны в обязательном порядке овладеть «мовою».

При этом насаждать ее они стали с неслыханной жестокостью. Сразу же после захвата Киева большевистской ЧК были уничтожены те Русские деятели, которые ещё до революции последовательно боролись против украинства. Вслед за ликвидацией противников украинского сепаратизма, коммунистическая власть принялась за навязывание Малороссии украинского новояза. В 1921 году. в разоренной, голодающей стране советское правительство выделило сотни тысяч рублей золотом на печатание за границей украинских учебников (поскольку своих так и не сумели выработать). Потому что следовало выбить из населения Малороссии русское национальное сознание и его материальное выражение — русский язык. Для перевода русского населения Малороссии (Украины) на «мову» были созданы «тройки по украинизации» (по типу печально знаменитых «троек ГПУ»).

Почему эти меры вызвали сильное противодействие? Представьте себе, что три четверти французского народа вдруг заставили говорить, читать и писать на чуждом им языке. Как бы они себя повели? А ведь украинизаторы поставили русское население именно в такое положение. Русские жители Харькова, Донбасса, Одессы, Николаева никогда не говорили на мове, и вдруг — с завтрашнего дня извольте…

В приказном порядке украинизировались пресса, издательская деятельность, радио, кино, театры, концертные организации. Там украинизация достигла в 1932 году 85–90 процентов. В республике остались только три крупные газеты на русском языке (в Одессе, Донецке и Мариуполе), а общереспубликанской — ни одной. Ограничили распространение даже центральных газет, в том числе главного печатного органа ВКП(б) — газеты «Правда». Так же обстояло в дело с журналами и с книгами. В 1931 году в УССР было 66 украинских, 12 еврейских и только 9 русских стационарных театров. 82 процента школ УССР были украинизированы, 76 процентов от общего числа учащихся посещали украинские школы.

Но, «косный и отсталый» малороссийский народ никак не желал поддаваться украинской дрессировке, упорно держась за свой родной русский язык. Украинские газеты теряли подписчиков, а в театры приходилось устраивать принудительные культпоходы трудовых коллективов.

К 1930 году в республике насчитывалось 14 430 украинских начальных школ, (русских 1504). Туго прививался украинский и в школе. Попадая из русскоязычной среды в украинизированные учебные заведения, дети калечили свою речь: «Я имел возможность наблюдать речь подростков, мальчиков и девочек, учеников полтавских трудовых и профессиональных школ, где язык преподавания — украинский (быдломова). Речь этих детей представляет собой какой-то уродливый конгломерат, какую-то невыговариваемую мешанину слов украинских и московских», — замечает один из украинизаторов.

Большая часть малорусского населения совершенно произвольно оптом было зачислено в «украинцы». Но адептам украинизации это мало помогло: они, как и раньше, испытывали острейший дефицит кадров для украинизации «украинского» населения. Вызвали из эмиграции Грушевского и его сподвижников, для окончательного отрыва этого населения от русского языка. Вся эта заезжая публика (нерусь) сразу же заняла тёплые местечки во множестве бюрократических государственных структур и в руководстве УССР, занимавшихся украинизацией Малороссии. Киев заговорил по-галицийски.

Не помогло даже вмешательство И.В. Сталина. В апреле 1926 г. вождь партии отправил письмо «Кагановичу и другим членам политбюро ЦК КП(б)У», в котором отмечал: «Нельзя украинизировать сверху пролетариат. Нельзя заставить русские рабочие массы отказаться от русского языка и русской культуры и признать своей культурой и своим языком украинский. Это противоречит принципу свободного развития национальностей. Это была бы не национальная свобода, а своеобразная форма национального гнёта». Но и попытка Сталина образумить фанатиков украинизации завершилась ничем. Коммунисты упорно следовали раз избранным путём и всеми наличными средствами проводили политику дерусификации Малороссии, удовлетворяя при этом любые, даже самые абсурдные притязания украинизаторов, в том числе и территориальные, главное — навсегда уничтожить ВСЁ РУССКОЕ.

В 1926 году к УССР был присоединён ряд пограничных территорий Российской Федерации, а именно: часть Валуйского уезда Воронежской губернии, часть Путивльского, Белгородского, Суджанского уездов Курской губернии, Семеновская волость Гомельской губернии, часть волостей Севского уезда Брянской губернии. Причём сделано это было вопреки категорическому несогласию населения этих районов, совершенно произвольно зачисленному в «украинское». Вопрос о возможном присоединении к Украине активно обсуждался на уездных съездах Советов в 1923–1925 годах.

Ссылаясь на то, что на непосредственно прилегающей к УССР территории Российской Федерации проживает около 2 миллионов «украинцев», расселённых компактными группами в Курской, Воронежской губерниях и Северо-Кавказском крае, украинский ЦК предлагал передать УССР часть районов Курской и Воронежской губерний, а также Шахтинский и Таганрогский округа Северо-Кавказского края. Не прошло и года, как в апреле 1928 года в Секретариат ЦК ВКП(б) было отправлено очередное «обоснование» в пользу передачи УССР прилегающих к ней территорий РСФСР. Конец всем этим претензиям положил Сталин.

Во время встречи с украинскими писателями (12 февраля 1929) на вопрос о судьбе «украинских уездов Курщины и Воронежчины» генеральный секретарь ВКП(б) ответил следующее: «Этот вопрос несколько раз обсуждался у нас» и решено было ничего не менять. Слишком часто меняем границы — это производит плохое впечатление и внутри страны, и вне страны». А кроме того, у «некоторых русских это вызывает большой отпор» и с этим «надо считаться». Поэтому проблему границ лучше оставить: «У нас каждый раз, когда этот вопрос ставится, начинают рычать: а как миллионы русских на Украине угнетаются, не дают на родном языке развиваться, хотят насильно украинизировать и т. д.». Но самое главное, вопрос границ внутри СССР — чистая формальность: «С точки зрения национальной культуры, и с точки зрения развития диктатуры, и с точки зрения развития основных вопросов нашей политики и нашей работы, конечно, не имеет сколько-нибудь серьезного значения, куда входит один из уездов Украины или РСФСР».

Провалились и попытки украинизировать школы в Донском и Кубанском округах. Ответом на одну нелепость стала другая: движение «За кубанизацию Кубани».

Существенно замедлило деятельность украинизаторов нарастание угрозы нападения на СССР. Сначала Польша заявила о намерении силой оружия вернуть себе Украину, чтобы вновь стать державой «от можа до можа» (от моря Балтийского до моря Чёрного). Затем пришедший к власти в Германии Гитлер призвал немцев готовится к походу на Россию для завоевания «жизненного пространства». Внутри нашей страны начались массовые выступления крестьян против коллективизации… Это серьёзно обеспокоило высшее руководство СССР.

Ситуация была настолько острой, что летом 1932 года Сталин, оценивая обстановку в республике, выражал вообще опасение за дальнейшую ее судьбу: «Если теперь же не возьмемся за выправление положения на Украине, Украину можем потерять. Имейте в виду, что Пилсудский не дремлет, его агентура на Украине во много раз сложнее, чем думают. Имейте также в виду, что в Украинской компартии (500 тыс. членов), обретается немало (да, немало) гнилых элементов… наконец — прямых агентов Пилсудского». К тому же ГПУ раскрыло контрреволюционные организации «Союз Освобождения Украины»), «Украинский Национальный Центр» и др. Их активисты, ярые украинизаторы, и даже сам Грушевский, были арестованы. Грушевского вскоре выпустили, но его влияние упало, началась критика его идей. Сменилось партийное руководство Украины.

Однако скоро выяснилось, что осуждены лишь «перегибы», допущенные при проведении украинизации, сам же этот курс оставался неизменным, а только принял иные, более изощрённые формы. Желающие ознакомиться с ними, найдут много интересного в Интернете. Вообще стремление украинизаторов обукранизировать всё и вся представляет собой подобие религиозной веры, её сторонники следуют её догмам, не воспринимая никаких возражений. К сожалению, во многих странах и в разные эпохи с такой ограниченностью воззрений приходится встречаться.

Руководство СССР, наконец, осознало: победить в надвигавшейся войне мог только русский народ, а потому надо не только немедленно прекратить его шельмование, но и срочно принять меры по воспитанию в нём патриотических чувств. Менее всего это требование Истории было учтено на Украине.

Таковы два толкования возможности сосуществования русских и украинцев на Украине. Вероятно, в каждом из них есть своя доля правды. Но их продуктивный синтез невозможен. Тут есть над чем задуматься.

Глава 10. Украина — независимая… от России

Как в 1917 году при ликвидации Российской империи, так и в 1991 году, при распаде СССР, Украина поспешила заявить о своей независимости. Независимости от кого? Леонид Кравчук прямо заявил: от России. Потому что при нахождении в одном государстве с Россией Украина и украинский народ быстро сойдут с исторической арены. Русская культура и русский язык настолько сильнее украинской культуры и украинского языка, что при возможности свободного выбора большинство жителей Украины выберут русский язык и русскую культуру. Безграмотный в вопросах истории Борис Едьцин не понял сказанного Кравчуком. А оно означало объявление Украиной войны России и возвращение к политике украинизации русскоязычного населения Украины. Вся многовековая ненависть украинской элиты, усиливавшаяся от того, что в советский период её приходилось более или менее скрывать, должна была обрушиться на Россию и на русских на Украине, оставшихся верными идее дружбы двух наших народов.

Так Украина формально вторично, а, по сути, впервые обрела независимость, которую в России, правда, постарались вскоре истолковать как обязанность всегда идти одним путём с братским русским народом. Но развитие остановить нельзя. Украинская нация созрела, она возродилась для того, чтобы восстановить значение Киева как одного из центров европейской культуры, а это неизбежно означает некоторое умаление роли Москвы. Украина, как и Киевская Русь, — государство европейское, её стремление войти в семью западных «цивилизованных» стран достаточно естественное. Поэтому соглашение Украины с ЕС о едином экономическом пространстве могло удивить только тех в России, кто жил иллюзиями и не желал видеть реальности. Россия — страна принципиально неевропейская, точнее — анти-европейская (сознательно не будем здесь употреблять термин «азиатская», прочно связанный с массой ненужных ассоциаций), и отталкивание Украины от России геополитически обусловлено. В то же время в рамках СНГ Украина выступает конкурентом и противовесом России. Украинские националисты рассматривают Украину как форпост западной цивилизации перед океаном восточных азиатских «варваров». В антироссийском блоке ГУАМ буква У означает как раз Украину.

А о том, хотят ли украинцы объединиться с единокровными братьями (если бы их не смущали проклятые националисты), говорит такой анекдот.

Украинский мальчик услышал по радио о запуске космонавтов и кричит:

— Дидо, дидо, москали в космос полэтилы!

— Вси? — со смесью сомнения и надежды переспрашивает дед.

Это анекдот. Но созданный не на пустом месте.

Впрочем, нелепы и потуги современных украинских авторов создать мифы о Древней Украине. Якобы она простиралась от Тихого океана до Средиземного моря. Украинцы были предками древних египтян. Не только Адам и Ева — украинцы, но и Дева Мария была украинкой и, следовательно, сам Иисус Христос тоже был украинцем. Разве всё это не анекдоты, ставшие явью? Хотя, разумеется, все становящиеся нации проходят через полосу «национального самосознания не по разуму».

Правда, положение на Украине ныне сложное не только из-за хозяйственной разрухи (кажется, ещё большей, чем в России), но и потому, что в ряде её регионов большинство населения составляют русские или обрусевшие украинцы (особенно это касалось Крыма), и это затрудняет насильственную «украинизацию», а тем более развязывание вооружённого конфликта между нашими странами. Но можно представить, например, как изменятся наши взаимоотношения, если нефтяные месторождения России иссякнут, и она из экспортёра нефти превратится в её импортёра (говорят, это может случиться довольно скоро), а на украинском черноморском шельфе будут открыты громадные залежи «чёрного золота» (соответствующие работы западными компаниями уже ведутся).

В целом Украина сразу после обретения независимости представляла собой объединение четырёх трудно совместимых частей. Западная Украина задыхается от ненависти ко всему русскому. Центральная Украина говорит в основном по-русски, хотя и вскормлена на антироссийских настроениях. Восточная и Южная Украина населена русскими, относящимися к России дружелюбно. Большинство населения Крыма — русские, но там набирает силу растущая и агрессивная татарская община. Насколько прочен этот «союз лебедя, рака и щуки»? Многие пророчат Украине распад.

Но всё же украинская нация состоялась, украинцы — самостоятельный народ, наконец-то создавший собственное государство, независимость которого будет отстаивать любой ценой. Наше разделение — всерьёз и надолго. Подписание Украиной соглашения с ЕС о создании зоны свободной торговли ещё более развело наши страны, потому что Россия вынуждена будет ввести высокие таможенные пошлины, чтобы под видом украинских товаров к нам не поступали беспошлинно товары из Европы.

А политика России в последние годы строится так, будто преследует цель оттолкнуть от нас и тех украинских русских, которые желали бы воссоединения двух наших государств. В российских СМИ не раз приводились суждения украинских русских, поживших немного в Москве, которую заполонили многочисленные мигранты из Средней Азии. Они твёрдо решили: с такой Россией мы объединяться не хотим.

Украина — угроза для России?

Украина не просто выступает против России в разных международных организациях, она явно показывает намерение взять исторический реванш за всё, чем её «обидела» Россия. В общем, «хохлы и москали — заклятые друзья». В Киеве подчёркивают: русские и украинцы — только соседи, но ни в коем случае не родственники и тем более не братья.

При этом Киев не прочь стать новым центром поствизантийской цивилизации. И вот здесь стоит вспомнить об упомянутом вскользь геополитике С. Хантингтоне, составившем список «цивилизаций», куда попала и Россия в раздел «славяно-православная».

Разумеется, Россия как принципиально тотально-государственное, имперское образование уже давно ничего общего ни со славянским, ни с православным мирами не имеет. А славянофильские мечтания об объединении славяно-православного мира под эгидой России были в большой степени реализованы Сталиным, но приятных воспоминаний в славянском мире это почему-то не оставило. А вот Украина могла бы при определённых условиях стать центром «славяно-православного мира», противостоящего как романско-католической, так и протестантской англо-германской Европе.

«Могла бы», потому что, к сожалению, Европа последовательно становится сверхгосударством вместо простого конгломерата стран, и пространство для манёвра у отдельных составляющих будущей Пан-Европы будет всё меньше и меньше. И Украина, став членом ЕС, будет вынуждена подчиниться господствующему там курсу, отнюдь не славянскому и не православному. Но всё-таки надо помнить, что потенциал для политического объединения со славянскими странами у Украины существует. Линия эта как бы заложена в самой истории украинского народа, и целью Украины, даже отдалившейся от России, вовсе не является послушное следование в русле европейской политики в союзе, скажем, с другим исконным врагом украинцев — Польшей. Можно предположить, что в подконтрольной англо-германцам и французам Большой Европе Украина опять станет центром диссидентства и негласного сопротивления общеевропейской политике, каким она была в составе СССР. И Россия на этом, конечно, может периодически играть. Но не более того.

И вот Украина получила приглашение вступить в НАТО уже в ближайшее время (но этот миг, кажется, всё время отодвигается). Сам Виктор Ющенко, бывший тогда президентом Украины, утверждал: «Без членства в НАТО Украина не сможет самостоятельно защитить свою независимость от посягательств России». Если население регионов, населённых преимущественно русскими, выступит против этого акта, а правительство Украины попытается силой подавить это сопротивление, останется ли Россия безразличной к судьбе гонимых там русских? Опыт Добасса показал: нет, не останется. Далее, по уставу блока НАТО в него не могут входить страны, на территории которых находятся иностранные военные базы. Значит, Украина потребует вывода российского Черноморского флота из Севастополя ещё до 2017 года. (Хотя Севастополь уже два года российский город, с точки зрения Запада, не признающего этот факт, он числится украинским.) Что предпримет Россия, если Украина попытается выдворить (обязательно при поддержке Запада, который пригрозит нам всевозможными дополнительными санкциями) незваных российских гостей из Севастополя? Как встанет тогда вопрос о принадлежности Крыма? Но этот вопрос разрешился самым неожиданным образом, что мы все уже знаем, все — но не всё, почему Крыму далее будет посвящена особая глава.

Перманентный кризис на Украине

Как и все остальные бывшие союзные республики СССР, Украина после распада Союза не могла существовать как суверенное государство. Разрыв хозяйственных связей в сочетании со стремлением ельцинской «семьи» отсечь другие союзные республики, которые якобы «объедали» РСФСР, привели экономику Украины к резкому спаду. Стал открыто возрождаться и националистический подход к истории и культуре.

Первый президент Украины Леонид Кравчук был убеждён (и в большой степени справедливо), что украинцы как нация скоро растворятся в русской среде, если не принять меры по охране украинского языка. Поэтому единственным государственным языком был объявлен украинский (иначе Украина не могла поступить). Это стимулировало возникновение подлинного националистического угара, вплоть до появления «глобуса Украины» и «нового прочтения истории», согласно которому некий древний великий народ — укры — создали самую могущественную в мире империю, простиравшуюся от Тихого океана до Адриатики и Северной Африки, построили величественные пирамиды, ошибочно называемые египетскими. И так далее. Это уже само собой предполагало расцвет традиционной, ранее скрывавшейся, русофобии, ибо прежние «ошибочные» трактовки истории насаждались, конечно же, русскими, москалями, или местными холуями по директивам Москвы. Уже при Кравчуке Донбасс (и в целом Юго-Восток) испытывал давление со стороны Киева, там сокращалось число русскоязычных школ и т. д., хотя до прямых массовых гонений на русское население дело тогда, как правило, не доходило.

Второй президент страны Леонид Кучма написал книгу под характерным (впрочем, по сути, правильным) названием «Украина — не Россия», чего никак не могут понять в РФ. Кучма в советское время возглавлял крупное оборонное предприятие (завод ракетостроения «Южмаш») и, сколько мне помнится, сам ещё не вполне свободно говорил по-украински. Но при нём давление на Юго-Восток нарастало постепенно.

Третий президент Виктор Ющенко уже откровенно сделал ставку на «западенцев», причислив карателя Бандеру и его сподвижников к сонму национальных героев. Началась кампания по насильственной украинизации Юго-Востока, апофеозом которой стало формальное запрещение разговаривать на русском языке.

Четвёртый президент Виктор Янукович, сам выходец из Донбасса, глава Партии регионов, имевший репутацию пророссийски настроенного политика, не удержался от соблазна переделить капиталы олигархов, хозяйничавших в стране, в пользу своей семьи, чем вызвал лавину обвинений его в коррупции. Конечно, Янукович был коррупционером не в большей степени, чем другие украинские политики, ведь бывшего премьера Украины Лазаренко даже американский суд за взяточничество приговорил к длительному тюремному заключению, а его соратница по аналогичному обвинению Юлия Тимошенко также оказалась в тюрьме, только не в США, а на родине. Не Янукович, а Ахметов, Коломойский и др. были первыми в списке украинских олигархов, составленном журналом «Форбс» Но Янукович, считалось, ориентируется на Россию. Этого было достаточно, чтобы начать против него войну на уничтожение. Янукович, в отличие от своих предшественников, понимал гибельность для украинской экономики безоглядной ориентации на Запад. Поэтому он, уже приехав на подписание готового документа об экономической ассоциации Украины с ЕС, вдруг решил попросить отсрочку, чтобы более детально обсудить условия этого соглашения. Вот этот отказ Януковича от превращения Украины в источник сырья для ЕС и в рынок сбыта европейской продукции, и послужил спусковым крючком для перехода революции Майдана к новому этапу. Она вылилась в насильственные действия по захвату власти, причём главной движущей силой процесса стали немногочисленные, но пассионарные, организованные, а затем и вооружённые бойцы «Правого сектора», изначально ненавидевшие всё русское. Они совершили государственный переворот, сформировав под дулами автоматов угодное им правительство, естественно, русофобское. А затем «правосеки» совместно с армией начали поход на Юго-Восток под лозунгом «Москалей — на ножи!» с целью полного искоренения русского духа на Украине.

В этот период антирусская истерия достигла на Украине своего апогея. Вот и три первых президента Украины (или, как сказано в одном из комментариев, «три иуды») написали русофобское открытое письмо Владимиру Путину, склоняя его к тому, чтобы он помог убедить ополченцев Новороссии сложить оружие и уйти в Россию. (Четвёртый президент не подписал это письмо, видимо, потому, что проживает в России.) А сильная ненависть часто совершенно искажает мировосприятие человека, делает его представления о происходящем вокруг неадекватными. Вот что написал по этому поводу один блогер (не слишком деликатные выражения я убрал):

«Украинцы не желают принимать ту историю, какую они имеют на самом деле. А это история вечно битых рабов, история неосуществлённых надежд на свободу, история народа-неудачника…. Последнее рабство (у России) самое ненавистное… Обидно, как обидно сироте, что его сверстники и богаче, и счастливее его. Что делает обычно сирота? Во-первых, ищет виновных в своей несчастной жизни. Во-вторых, говорит, что он хоть и несчастный, но лучше других — он и умён, и красив, и добр и прочее, прочее, прочее. Но жизнь несправедлива к нему. Пожалейте его. В-третьих, расскажет вам, какой он был бы, если бы … Далее следует сказочка о том, чего никогда не было, но, по мнению сироты, должно было быть обязательно, если бы злая судьба не была бы этому помехой… Посмотрите на историю Украины в интерпретации всевозможных укрофилов. Бесконечные «сиротские» рассказы о великой украинской нации (малороссы и умные, и красивые, и чистопородистые, и добрые и т. д.), которую обидели недоразвитые народы — татары, ляхи, москали (которые, разумеется, все злодеи, кретины и ублюдки). И далее, за слезами жалости по несчастной Украине, следуют слёзы умиления. Умиление от рассказов о великой истории великой страны, которую сами малороссы сочиняют, сами в неё верят, и сами выдают за истинную правду. Комплекс «несчастного сироты, достойного лучшей доли» — это и есть то, что я называю комплексом неполноценности украинской нации».

О том, насколько чудовищные размеры может принимать эта неадекватность, говорит такой пример:

Украинский журналист попросил интервью у известного русского политолога Евгения Гильбо (сейчас живущего в основном в Германии). В числе заданных им вопросов был и такой:

«Нежелание признавать существование, историю и великое будущее украинской нации и является украинофобией… Что же понимают в РФ, кроме животной ненависти к Украине?.. Вам не кажется, что в реальности в РФ все уже истекли спермой от зависти, от невозможности повлиять на ситуацию в Украине?»

Е. Гильбо ответил ему, что у этой мудрой идеи на Украине достаточно много приверженцев, но она — следствие неадекватного восприятия реальности и нежелания даже задуматься, каковы цели мировой корпоратократии относительно Украины. (Он считает, что на место национальных государств пришли глобальные корпорации, которые опираются не на армии, а на частные военные компании, выработавшие новый, несравненно более эффективный вид войны). В РФ уже начали понимать, что ещё до окончания уничтожения Украины террористическая война перекинется в Россию. Поэтому изучают сирийский опыт, готовятся защищать свои города. Украину жалеют, но понимают, что помочь ей уже нереально. Власти думают, как закрыть границу от потоков беженцев, когда на Украине начнутся этнические чистки.

Корреспондент не унимался и обвинил Е. Гильбо: «Вы живёте в придуманном мире. Приезжайте в Киев — увидите всё в другом свете». И тут уже политолог выдал ему по полной. В частности, объявил: решено, что славянского населения в этом регионе быть не должно. Между РФ или тем, что от неё останется, и Европой должно быть культурно чуждое пространство. Там вырежут всех русских и малороссов (в том числе и галичан). И сделают там чисто мусульманскую территорию, для чего туда уже прибыли исламские боевики. Войну ведёт мировая корпоратократия против России. А Украина лишь плацдарм. События там будут развиваться по сирийскому сценарию. Чёрный передел (имущества) будет под соусом геноцида. Как видят ситуацию глобальные корпорации? Население непроизводительное, остатки совковой промышленности не нужны, кроме десятка заводов ВПК, которые ещё нужны для поддержания старых систем — и то только в РФ. Зато природных ресурсов — выше крыши. Для производства сейчас людей не надо — всё автоматизировано, как я описал в своей книжке «Постиндустриальный переход и мировая война». В результате корпоратократия считает хохлов дармоедами, а тех, кто по инерции считает, что людям надо как-то давать жить — чокнутыми совками.

Ну, и поскольку корреспондент несколько раз прошёлся по Путину, Е. Гильбо заметил: «Общее культурное развитие Путина Вы тоже несколько недооцениваете — он всё же родом из Ленинграда, а не из Дрогобыча. На б/Украину раззявились сейчас такие силы, что от одного их упоминания Обама под себя ходит, а Вы всё на Путине зафиксировались.»

Об ответах Е. Гильбо я не мог, интригуя читателей, не упомянуть. Но главное, что мне хотелось показать, — это мания величия совершенно свихнувшегося украинского корреспондента, как она проявилась в его вопросе.

А ведь так воспринимают свою страну и её место в мире многие украинцы. Да и сама Юлия Тимошенко в своих выступлениях во время кампании по выборам президента Украины не только призывала уничтожать русских с помощью атомного оружия. Она также обещала, что, став президентом, вернёт Украине Крым. Но самое главное в её выступлении — это следующее амбициозное заявление:

«Украина является духовным центром Европы, именно сюда вскоре съедутся ведущие интеллектуалы мира, чтобы создать новую модель мирового общественного устройства. Украина станет площадкой для создания обновлённого образа человечества, более справедливого и более свободного, чем когда-либо в истории. В недалёком будущем, все европейские народы, которые чем-то недовольны в собственной стране, будут перенимать украинский опыт создания эффективных общественно-политических систем. Здесь, в Украине, будет дан старт Новой Цивилизации, которая поведёт за собой все народы мира. Сразу же после президентских выборов, начнётся перерождение отечественной педагогики, которой предстоит в течение десяти лет создать Нового Человека, который будет физически не способен терпеть коррупцию и несправедливость».

(Замечу попутно, что заявления о Новороссии как о духовном центре, свободном от олигархов, откуда начнётся возрождение России, слышны и из уст лидеров ополчения.)

Тут уж просто можно подумать, что весь народ сошёл с ума, а часть его правящей элиты, по словам Дмитрия Медведева, «потеряла адекватность». (Я бы добавил: «а другая — и притом большая — часть никогда ею и не обладала») Настолько, что порой создаётся впечатление, будто её нужно срочно изолировать, как бы она не развязала что-нибудь опасное для судеб человечества.

О том, как развиваются события на Украине при пятом президенте Петре Порошенко и как хунта уничтожает Юго-Восток, рассказывать не надо, всё это совершается на наших глазах.

Украинцы — народ-реваншист

За что же реванш? Начну с примера издалека.

Персонаж романа Мопассана, старый поэт, «поздно добившийся известности, ненавидел и боялся начинающих». Может быть, больше даже подходит пример Сальери и Моцарта. Или зависть и ненависть стареющей царицы к своей падчерце царевне, которая стала со временем «всёж румяней и белеее», как повествует пушкинская сказка.

Примерно то же чувство испытывал Киев к Владимиро-Суздальской земле — этой колыбели русского народа (великороссов). Эта земля стала возвышаться, когда начался упадок Киева и прилегающих к нему областей (Подробности нового образа жизни переселенцев, практиковавших подсечное земледелие, можно найти в содержательной книге С. Сухоноса, она есть в Интернете.) Так образовался удивительный субэтнос земледельцев по сути, кочевников по образу жизни. отличие от славян, живших оседло и кормившихся на тучных чернозёмах).

Ведь Киевская Русь была самым большим, самым богатым и самым могущественным государством Европы того времени. Киев после постройки Софийского собора с его фресками и мозаиками и других роскошных сооружений сравнивали с Царьградом, а то и прямо называли «вторым Константинополем». Князья-Рюриковичи брали в жёны византийских или германских принцесс, дочерей князей из своего круга, в крайнем случае — дочерей половецких ханов, но принципиально не сочетались браком с унтерменшами-славянами (иметь любовниц-славянок в своих гаремах — это другое дело). И как же им, бывшим столичным жителям, было воспринимать возвышение провинциального Владимира и захудалого Суздаля на фоне упадка стольного града. А через некоторое время и захват самого Киева владимиро-суздальскими войсками!

Дальше — больше. Владимир, хотя и был ограблен и по большей части разрушен Ордой, но «остался в живых». Владимиро-Суздальская земля всё же устояла и вошла в состав улуса Джучи Золотой Орды. А Киев был разрушен ордынцами полностью, и в течение многих лет на этом опустошённом месте вообще никто не жил. И Киевская Русь больше не возрождалась, а становилась, как отмечалось выше, добычей соседних государств. И украинский народ, образовавшийся со временем на её территории, больше никогда не имел своей государственности. Народ этот создал свой язык и свою культуру, более высокую, чем русская, по мнению просвещённых украинцев. Эти просвещённые ориентировались на Польшу — европейскую страну. А Польша была ретранслятором европейской, в особенности французской культуры. Московское же государство в глазах украинской элиты оставалось азиатской страной. И этот разносторонне одарённый украинский народ не имел своего государства! А великороссы перенесли столицу из Владимира в Москву и со временем не только освободились от гнёта ордынцев, но и стали прибирать к рукам одну часть бывшей Золотой Орды за другой. Далее они освоили Сибирь и дошли до Тихого океана. Ну, а потом присоединили к Московскому царству и саму Украину. Причём русские цари правили ею «по своей государевой воле», подчас даже отрицая само существование украинского народа, считая украинцев частью единого русского народа (А ведь тогда слова язык и народ были синонимами.) И это притом, что просвещённые украинцы (особенно после Смуты начала XVII века, разорившей Россию) выступали просветителями русской элиты, начиная со старших детей царя Алексея Михайловича. Впоследствии украинцы составили костяк иерархии Православной Российской Церкви (так она называлась до 1918 года), заняли важные посты в Империи, задавали тон (не всегда верный, с креном в сторону Запада) в российской литературе, живописи, музыке, но при этом чувствовали себя чужеродными пришельцами, просвещённым меньшинством, образующим свой клан, украинскую диаспору. Как же украинцам не завидовать русским, не относиться к ним как к оккупантам! Можно если и не оправдать, то понять истоки ненависти Киева к «выскочке» Владимиру-на-Клзьме, а затем к Москве, тогда как именно Киев — «мать городов русских» (хотя это выражение всего лишь неправильный перевод с греческого).

Отмечу ещё несколько причин такой неадекватности и столь сильнейшей ненависти такого рода украинцев к России и к русским.

Украина с запозданием на 20 лет проходит острую фазу всплеска радикальнейшего национализма, которую другие страны СНГ прошли с 1991 года.

Человеческая природа такова, что не только отдельные люди, но и целые народы, когда у них жизнь не задаётся, ищут причины не в себе, не в своей сущности и своих поступках, а в других, которые и виноваты в этом. Украина, которая, при всей одарённости своего народа, никогда не имела своей государственности, винит в своих бедах, прежде всего, Россию. Тут и зависть к природным богатствам России. Тут и обида за присоединение к России, фактически обернувшимся полным подчинением Москве, за уничтожение Запорожской Сечи, за закрепощение «прежде свободного» украинского крестьянства (хотя и практически ежегодно подвергавшегося налётам со стороны Крымского ханства, когда крымчаки каждый раз уводили на продажу в рабство тысячи селян). За насильственную русификацию Украины и т. д., вплоть до пресловутого «голодомора», а сейчас — и за «аннексию» Крыма… (Генсек НАТО, целиком поддерживая реваншистские планы Киева, рекомендует России вернуть Крым Украине.)

Ясно, что при таком настрое большинства населения Украины и при американо-европейской поддержке этого нашего соседа, у нас на границе с ним создаётся опасная ситуация, которая может вылиться в военный конфликт. Украину война не пугает, жажда реванша оказывается выше всяких проявлений реальности.

С приходом к власти на Украине Виктора Януковича, который в обмен на продление срока пребывания российского флота в Севастополе выторговал льготные цены на российский газ, отношения между нашими двумя странами несколько потеплели. Но в России уже тогда возникали сомнения: надолго ли хватит сил у Януковича противостоять напору антироссийских сил? И долго ли сам Янукович продержится на посту президента Украины? Как мы теперь знаем, эти сомнения вовсе не были безосновательными. Да и пророссийским политиком Януковича можно было назвать весьма условно. Это был типично украинский политик, предпочитавший лавировать между разными центрами силы и стремившийся получать как можно больше денег от тех, кто согласен их дать. И если бы Запад не поскупился, Янукович мог бы занять и антироссийскую позицию. Становилось всё более ясным: тем кругам на Западе, которые ищут повод для развязывания войны против России, Украина предоставляет великолепный шанс.

И тут в Киеве начался «майдан». Открылась новая, мало приятная для нас, страница в истории российско-украинских отношений. Обострились многие проблемы в отношениях наших стран. Но особенно остро встали две темы: 1) Украина и Крым и 2) Украина и Новороссия. О них ниже будет сказано подробнее.

Что рассказывают гости с Украины

Кроме того, что я узнаю из СМИ, у меня появился свой источник информации о происходящем на Украине. Есть у меня несколько знакомых семей, главы которых были россиянами, но в силу разных обстоятельств переехали на постоянное жительство на Украине. Например, крестьянка, овдовевшая, ещё в советское время поехала в гости к знакомым на Украину и встретила там свою судьбу. Вышла замуж за украинца, проживавшего в большом городе с преимущественно русскоговорящим населением (вне нынешней зоны боевых действий). Увы, второй муж, который был старше её, тоже умер. И осталась она со взрослым сыном, родившимся в России, но работающим на предприятии, где большинство работников украинцы. Как ни хороша была жизнь на Украине, но тянет её родная земля, деревня, где живут её многочисленные родственники. И отпуск она стремилась проводить в России, среди родных. И подобных судеб знал я немало.

У многих таких путешественников путь с Украины в их родные места лежит через Москву. И с некоторого времени наша квартира летом превращается в «перевалочную базу». Пожить у нас несколько дней остаются немногие, им каждый день общения с родными дорог. Но вот прибыв в Москву рано утренним поездом и в ожидании отправления поездом вечерним, хорошо бы не коротать эти часы на вокзале, а остановиться у знакомых, чтобы принять душ, пообедать в домашней обстановке — это весьма желательно. Да ещё моя жена вечером поможет вещи отнести, которых бывает много — в том числе гостинцы для многочисленной родни. Вот и проводят они день у нас, и тут ведутся откровенные разговоры о житье-бытье.

Здесь я передаю только то, что слышал сам лично. Я не записывал рассказов на диктофон. Потому что тогда мои собеседники не стали бы говорить откровенно. Ведь им возвращаться на Украину, а вдруг что-нибудь из рассказанного ими как-то всплывёт. Поэтому их красочную речь, порой уснащённую крепкими выражениями, мне приходится передавать кратко и своими словами. Услышанного хватило бы на целую книгу, но в данную работу я могу включить лишь несколько штрихов. Вот кусочек рассказа пожилой русской женщины, приехавшей с Украины навестить своих родных сестёр в России.

«Ещё года два назад мы жили, повседневно общаясь с соседями-украинцами. И на работе особой дискриминации по национальному признаку не наблюдалось. В бытовых разговорах некоторые «подковырки» встречались: «Ну как живёшь, кацап?» — «Слава Богу, хохол». (От себя добавлю: но такое можно было услышать и в России ещё с 30-х годов в рабочем общежитии, где мне пришлось прожить с 5-летнего возраста и до защиты кандидатской диссертации. И такие «фигуры речи» воспринимались как своеобразный юмор или шутливое обращение, без какого-либо неуважительного оттенка.) Потом стала я замечать нарастание отчуждения в отношениях с соседями и коллегами по работе. А когда начался майдан, тут украинские соседи словно с ума сошли. «Москаль», «москалька» стали восприниматься ими как потенциальные враги. Украинские соседи перестали с нами здороваться. А обратиться к ним с какой-нибудь просьбой, даже по мелочи, — значило нарваться на неприятность. Бытовые ссоры стали повседневностью, и по таким мелким поводам, на которые раньше никто бы внимания не обратил.

У мен, — говорит она, — я есть «тарелка», благодаря этому я могу смотреть российские телевизионные каналы. Как-то я в разговоре с соседями неумышленно усомнилась в толковании местными СМИ текущих событий на Украине. Я даже не заметила, как обронила короткую неосторожную фразу. Что тут началось! Я узнала, что именно такие гниды, как я, сеют в их свободной Родине хаос и лживые сведения. Я оказалась источником дезинформации, провокаций, хорошо, что не попала на допрос в СБУ. С того времени только с другой «москалькой» из соседнего подъезда, когда она забежит ко мне, мы можем тихонько поговорить откровенно.

Но что самое удивительное — так это поведение большинства русских, вдруг ставших ярыми защитниками и защитницами «нэзалэжной». Я-то полагала, что с соседкой, русской, с которой прежде общались нормально, можно тоже говорить по душам, но она оборвала меня на первой же фразе и громко закричала: «Я бы таким, как ты, купила бы билет и широко открыла двери с Украины, катитесь в свою Кацапщину, скатертью дорога!» Новоявленные украинские патриоты из русских — ещё большие защитницы нацистского режима, чем коренные украинцы».

Другая женщина, тоже немолодая и к тому же очень больная, вынуждена подрабатывать тем, что моет полы двух подъездов большого дома, потому что на одну пенсию ей не прожить. А более приличной работы не найти. Цены на все товары быстро растут, как и тарифы на услуги ЖКХ. (Кстати сказать, в первый раз видел я и держал в руках эти украинские деньги, весьма неказистые.) Я, слушая, не успеваю переводить цены в гривнах в рублёвые, да в этом и нет надобности, потому что ситуация на товарном рынке быстро меняется. Запомнилась такая деталь: многие не захотели ставить счётчики воды. Но власти установили такую подушную плату, что семья из четырёх человек платит вдвое больше, чем такая же семья со счётчиком. Женщина хотела бы переехать в Россию, но надо продать здешнюю квартиру, чтобы на вырученные деньги купить жильё на новом месте. Нужно также заказать контейнер, погрузить в него мебель, пройти таможню, а это не просто. Да ещё до таможни пройти через несколько блокпостов (а они устроены на всех въездах-выездах из города), где силовики проверяют, что везёшь в контейнере, могут заставить всё выгрузить, якобы для досмотра… Не только одинокой старухе, но и здоровой семье это может оказаться не по силам. Пока женщина раздумывает, внук, изредка забегающий проведать её, предупреждает: может быть, придётся ей всё бросить и уезжать с одной сумкой в руках. Сам внук, наполовину украинец, более или менее вписался в новую реальность и уезжать на родину предков не собирается.

О произволе на блокпостах говорили все мои собеседники, приведу один только случай. Фермер, выращивающий свиней и имеющие небольшой колбасный цех, вёз в город на базар 45 килограммов колбасы. На блокпосту его спросили: «Что везешь?» «Колбасу». Осмотрели, обыскали неудачника, хорошо хоть не избили, отобрали деньги и колбасу. Дескать, нам самим жрать нечего. Видимо, этому фермеру весь его бизнес разрушили. Ведь бизнес-то он вёл на кредиты банка, а не получив выручку от продажи колбасы, чем ему расплачиваться?

Мужчина лет пятидесяти, которого я знал ещё семилетним мальчиком, когда он жил с матерью в России, — хороший специалист, один из тех, на ком держится завод, женат на украинке. Но завод постепенно снижает объём производства, в том числе и из-за разрыва хозяйственных связей с Россией. Началось сокращение персонала, в первую очередь русских. Нашего специалиста не уволили, но перевели на полставки — работа три дня в неделю. Он хотел бы податься в Россию, но жена категорически заявляет, что никуда не уедет. Старший сын (от первого брака), записанный русским, великолепный компьютерщик, ощущает давление украинской среды и готов уехать, но младшие дети — украинцы, и у них охоты к перемене мест не наблюдается. Если бы они и захотели уехать, то только в Европу, которая кажется им волшебным краем, где сбываются самые смелые мечты.

Значит, ныне население Украины, за исключением незначительной прослойки русских, лояльно относящихся к России (Юго-Восток — это особая тема), — это единый народ, крайне недоброжелательно, даже враждебно относящийся к России.

Все мои собеседники признают, что уровень жизни большинства населения Украины снижается. Но когда я высказал предположение, что осенью, когда кризис больно ударит по этому большинству, там начнётся отрезвление, и отношение к России переменится (а, насколько я могу судить, так полагают многие в нашей стране, в том числе и видные политики), моя собеседница со мной не согласились. Дело в том, что украинская власть умело переложила вину за все беды страны на Россию. И, несомненно, предстоящее ухудшение условий жизни объяснит новыми происками Москвы, что ещё более повысит у населения градус ненависти к России и существенно ухудшит положение русского меньшинства.

А отсюда следует вывод: те, кто полагает, если бы российская армия нанесла удар по Украине, чтобы помочь воинам освободительной армии Юго-Востока, просчитаются. Внешняя угроза, а тем более прямое нападение на Украину только сплотит нацию вокруг хунты. Надолго ли — это другой вопрос. Возможно, к нынешней зиме обстановка изменится. Но пока нападающим пришлось бы несладко во враждебно настроенной к нам стране. Пока России удавалось, оказывая помощь Новороссии, формально оставаться «стороной, не участвующей во внутриукраинском конфликте». Но как долго удастся нам сохранять эту «политику невмешательства»?

Осторожно, беженцы и продукты с Украины

Я предсказывал, что современная Украина, как целостное образование (каковым ей, по моему мнению, оставаться недолго), будет настроена против России и станет вредить нашей стране. Всюду и всячески, где и как это только возможно. Вплоть до вооружённых провокаций, диверсий и террористических актов на нашей территории. Несколько диверсионных групп украинских националистов уже задержаны в России, а некоторые наблюдатели, например, связывают взрывы на Ачинском нефтеперегонном заводе с деятельностью украинского подполья в России, организованного американцами («Завтра», № 25, 2014). Не хотелось бы в это верить, но как не возникнуть таким подозрениям сегодня, когда с Украины в Россию устремились сотни тысяч беженцев? Далеко не все из них, как и в самом Донбассе, настроены пророссийски. По словам Игоря Стрелкова (Гирина), к которым я ниже ещё вернусь, многие мирные жители, в том числе и ставшие беженцами, «проклинают и Киев, и Порошенко, и… Россию, которая обнадёжила восставших и бросила». Оказавшись в России, они благодарят её за предоставленное убежище от ужасов войны, но и это проклятие всем и вся, в том числе и России, в их душах осталось. А беженцев впускают фактически без проверки, подчас без каких-либо документов (дескать, «в спешке не успели их взять»). В такой обстановке почти ничто не мешает Киеву заслать к нам любое количество диверсантов и агентов влияния (да и изготовить для них фальшивые документы, почти не отличающиеся от подлинных). Верховная Рада приняла постановление, по которому спецслужбы Украины получили разрешение на проведение спецоперации за пределами страны, в том числе и в России. Да что там беженцы! Я знаю украинцев, родившихся или давно живущих и работающих в России, которые в своём кругу вздыхают: «Крым! Вот какой лакомый кусок отняла у нашей страны Москва!» Есть даже и чудовищные факты, когда этнически русские, родившиеся и проживавшие в России, едут на Украину, чтобы бороться там против российской агрессии, или здесь собирают средства на помощь украинским войскам.

Способов навредить России у Украины множество, начиная с мелочей. Роспотребнадзор запретил ввоз из Украины картофеля, потому что он заражён «золотистой нематодой» (а это страшный вредитель, способный превратить плодородную землю в бесплодную пустыню, и чтобы избавиться от него, нужно много времени и огромные усилия). Запрещён и ввоз некоторых видов молочных продуктов. Сообщалось, будто украинские войска уже выборочно пробовали использовать против ополченцев химическое и бактериологическое оружие. Кто знает, с какой стороны сравнительно недавно были занесены в Россию бактерии африканской чумы свиней и ящура, куриных болезней, которых Россия ранее либо не знала, либо считала давно ликвидированными? А из-за этих эпизоотий российским фермам и личным хозяйствам пришлось забить и сжечь сотни тысяч голов скота и несчётное количество птицы!

Те, кто ещё способен судить о происходящем объективно, подтвердят: основа, на которой зиждется нынешняя Украина, — это русофобия. Украина инициировала в рамках СНГ создание антироссийского блока ГУУАМ (Грузия — Украина — Узбекистан — Азербайджан — Молдавия). Она помогала Грузии в войне против России в 2008 году. В печальное время, когда в Чечне у власти оказались сепаратисты и агрессоры, украинские националисты воевали против России вместе с чеченскими боевиками. Украина всячески шантажировала Россию, используя своё положение страны, через которую российский газ подаётся в Европу. Она многократно пыталась выдавить Черноморский флот России из Севастополя… Не хватит и десятка статей, чтобы описать все проявления враждебного отношения Украины к России. О том, как это проявляется сегодня, речь пойдёт дальше, а здесь я лишь отмечу, что Украина повела себя по отношению к России вероломно и агрессивно прямо с момента распада СССР.

Тогда встал вопрос, как республикам, ставшим независимыми, делить внешние долги и активы исчезнувшего советского государства. Известный исследователь проблем финансов Николай Кротов в пространной статье («Московский комсомолец», 11.06.2014) описал суть дела. Россия предложила: каждая республика оплатит часть долга, установленную соглашением. Но и активы тоже надо поделить в соответствующих долях. Все новые независимые государства платить долги отказались, и эту тяжкую долю пришлось взять на себя России. Но каждое из них объявило советские активы, находившиеся на их территории, своим достоянием. Особенно изощрённо и вероломно вели себя украинцы. «Когда дело дошло до подписания соглашения, «украинская сторона взяла тайм-аут и, возвратившись, заявила, что не может этого сделать, так как их интересы ущемлены. Пригласили иностранных руководителей, те по очереди столь же убедительно разъяснили коллегам их выгоды от подписания документов. Но картина в обоих случаях повторялась. Со всем соглашаясь во время беседы, украинцы после перерыва заявляли о своем несогласии. Высокие гости находились в недоумении, они были уверены, что вопрос очевидный и решится быстро, без осложнений». Лишь когда Парижский клуб кредиторов заявил, что для него позиция Украины неприемлема, подписать соглашение украинцам все-таки пришлось, но сделали они это только в 1994 году, вскоре дезавуировав его заявлением о необходимости ратификации этого решения Радой. «После этого пошли требования вернуть валютные средства украинских предприятий, находящиеся на счетах ВЭБа». И подобные ситуации повторялись многократно, буквально по любому вопросу, оформляемому соглашениями.

Так кто же оказался прав — я или те, кто поспешил объявить украинцев нашими братьями? Да, делало эти нечистые дела правительство Украины, не каждый украинец сам проявил бы инициативу такого рода. Но не видели мы и миллионных митингов протеста против враждебных в отношении России действий киевской власти. А значит, народ, прямо или косвенно, эту враждебность к России проявлял. Ну, а уж когда началась революция Майдана, митинги в сотни тысяч украинцев под антироссийскими лозунгами и даже с призывами к войне с Россией стали повседневной реальностью. (Причин к тому много, о некоторых из них будет сказано далее.) Украинские СМИ и Интернет полны антироссийских и антирусских материалов — в прозе и в стихах, и пишут их отнюдь не только ставленники власти, но и рядовые читатели, телезрители и блогеры. Чуть ли не миллион откликов вызвало стихотворение украинской девицы (если не ошибаюсь, Анастасии Дмитрук) «Никогда мы не будем братьями». Русские там представлены как нация рабов, в отличие от свободолюбивых украинцев. Возмутительная выставка в Киеве, на которой русские выглядят как сборище ничтожеств и алкоголиков, пользовалась большой популярностью. Сотни тысяч посетителей — это ведь не только «Правый сектор». Именно на основе русофобии ныне завершается процесс формирования украинской политической нации. Наблюдатели сообщают о таком частном проявлении патриотизма: Украину накрыло «вышиванкой» (народным одеянием), чтобы не быть похожими на русских, которые вполне усвоили европейскую одежду. «Вышиванкой» украшают не только одежду, но и автомобили, мобильные телефоны и пр.

Сколько бед и вреда ещё должна причинить России Украина, чтобы наши «верхи» осознали, наконец, что их представления о братстве двух наших народов, доставшиеся им от далёкой советской эпохи, глубоко ошибочны?

Не стану повторять то, что писал в прежних статьях на этот предмет. Напомню лишь, что, на мой взгляд, Украины, как государства, вообще никогда не существовало.

Украинцев и винить в этом не знаешь, можно или нельзя, такими их сделала трагическая история Украины. Размер книги не позволяет развить эту важнейшую тему. Но несколько слов об этом я всё-таки скажу. Потому что это различие миропониманий особенно остро проявилось именно в связи с самоопределением Новороссии.

Русский народ был народом политическим, живущим общегосударственными интересами. А украинский народ ещё в основе своей оставался народом хозяйственным, преимущественно крестьянским. И купцы украинские отличались от русских купцов (на этот счёт в позапрошлом веке было интересное исследование известного славянофила Ивана Аксакова об украинских ярмарках). Прекрасный поэт, одессит, русский православный человек Вадим Негатуров, принципиальный противник нынешнего киевского режима, погибший при устроенном «правосеками» пожаре в Доме профсоюзов, незадолго до смерти писал:

«Хуторски́е народцы путь жизненный сытостью меряют; Жаждет славы позёр; торгашу — лишь в процентах резон… Эти страсти скудны́ для Солдата Духовной Империи: Тесен хутор ему; мир барыг и позёров смешон!»

Негатуров оставался патриотом Украины и певцом единства трёх славянских народов, но он видел, в какую пропасть ведёт власть «нэзалэжную»:

«Украина! Гниют в прозябании Твой Талант и Удача Твоя… Подались в холуи да путаны — ублажать ожиревшие страны — Твои дочери и сыновья…

Украина… проклятые годы… скверна в душах… на совести грязь… Что, Отчизна, с Тобой происходит?! …Мы не дети Тебе, мы — отродье, коль живём, с Твоей болью мирясь…»

Украинский народ, конечно, хуторским не назовёшь, это определение скорее подходит прибалтам. Но и Солдатами Духовной Империи украинцев считать не приходится. Что же касается украинской культуры, то она была и остаётся, в большей части, устремлённой в прошлое.

О чём пели слепые кобзари? О казацкой славе. Кто герой самых любимых украинских песен? Запорожский казак.

Таким сложился народный дух украинцев, и он делает невозможным построение сильного украинского государства. Напомню, ещё Гегель утверждал: государство — это оформление народного духа. Но, как видим, не всякий народный дух поддаётся оформлению государственностью. Или, как модно сейчас говорить: у украинцев нет инстинкта государственности.

Герои, на которых пробы ставить негде

Теперь несколько слов о персоналиях нынешней украинской власти и олигархата, в советское время умело использовавших членство в КПСС или в комсомоле, которые теперь вдруг стали им ненавистными. В отличие от членов Брежневского днепропетровского клана, философ Евгений Андрющено в статье «Бремя незалежности» («Геополитика», № 1, 2014) назвал их младо-днепропетровцами.

При власти клана Брежнева в Москве, на Украине под рукой первого секретаря ЦК КПУ Владимира Щербицкого, в частности, выросли: Президент Украины (1994–2005) Леонид Кучма и премьер-министр Павел Лазаренко (ранее губернатор Днепропетровской области). К моменту распада СССР более половины кадрового состава украинской исполнительной власти составляли выходцы из Днепропетровска.

В своё время Днепропетровский обком комсомола возглавлял Сергей Тигипко, а завотделом агитации и пропаганды был Александр Турчинов (недавно еще — и.о. президента Украины и спикер Верховной рады). Ближайший помощник Юлии Тимошенко, Турчинов совершил служебные подлоги по делам, имеющим государственное значение. За короткий период времени, когда он возглавлял СБУ, из архивов Службы безопасности Украины исчезли все документы, касавшиеся вывода из бюджета Украины миллиардных средств по теневым схемам с участием преступных группировок, в том числе и участия Ю. Тимошенко в организации убийства депутата Шербаня. Накануне парламентских выборов 2006 года Генеральная прокуратура возбудила уголовное дело по факту прослушивания высших должностных лиц во времена руководства Службой безопасности Александром Турчиновым. Александр Шлапак (министр финансов) в 90-е годы работал на руководящих должностях в «Приватбанке», принадлежащем олигарху Игорю Коломойскому (до недавнего времени губернатор Днепропетровской области). Это был «король акцизов и откатов» и «специалист» по госзакупкам, близкий друг миллиардера Сергея Тигипко. В январе 2003 года председатель Национального банка Украины Сергей Тигипко назначил Арсения Яценюка своим первым заместителем. Яценюк стал премьер-министром Украины с 27 февраля 2014 года. В правительствах Украины занимал посты министра экономики (2005–2006) и министра иностранных дел (2007). В 2007–2008 — председатель Верховной рады Украины. На министра МВД Арсена Авакова (родом из Азербайджана) после ухода с поста главы Харьковской областной администрации прокуратурой 26 января 2012 года возбуждено уголовное дело.

Экономическую опору днепропетровской группы составляли предприятия военно-промышленного комплекса Днепропетровского региона, взаимосвязанные между собой и подчинённые единому руководству. Это обстоятельство определило централизованный, «вертикальный» характер структуры и возникшую над ней организационно-идеологическую полукриминальную надстройку. Днепропетровск и сегодня является ресурсом своего бывшего губернатора — олигарха и банкира Игоря Коломойского. Словно «картина маслом» перед нами те, кто боевиками Майдана, оплаченными и подготовленными олигархами на Западной Украине, Польше, Литве, Латвии, приёмами «цветных революций», захватил власть в Киеве. При поддержке тех, кто ещё недавно бомбил Сербию, Ливию и т. д. Когда националисты — антисемиты, бандеровцы, «борцы с олигархией» привели к власти (парадокс?!) «украинцев»: Ясенюка, Турчинова, Авакова, назначали губернаторами олигархов, вернули к политической деятельности из тюрьмы за уголовные преступления «женщину с косой» Ю. Тимошенко, способствовали (при физической изоляции конкурентов) избранию президентом Украины олигарха, носящего фамилию жены.

Но особенно ярко показана фигура выдающегося политика-коррупционера Юлии Тимошенко. Начала она свой бизнес с проката порно-кассет, а затем стала фактическим владельцем газотранспортной системы Украины. Президент страны Виктор Ющенко, обращаясь к ней на совещании, публично заявил: «У вас дар к воровству… Юлия Владимировна, вы регулярно крали тот газ, а теперь поучаете, как избавиться от коррупции. У вас всё держится на взятках…» Иронизируя над образом мученицы и любимой ролью Ю. Тимошенко «обиженной сироты», он публично назвал её бомжом.

Подельник Тимошенко, вице-премьер Павел Лазаеренко сбежал за границу, но был осуждён американским судом за отмывание денег. Он получил гораздо меньший срок, чем Тимашенко на Украине, хотя Штатам никакого ущерба не нанёс. А Тимошенко только за организацию убийства конкурента, бизнесмена Щербаня должна была бы быть осуждённой к пожизненному заключению, не считая всякого рода воровства, благодаря которому стала долларовым мультимиллиардером. Между тем, американские власти, располагают всеми доказательствами преступной деятельности Тимашенко, зарывают на всё глаза, потому что рассчитывают: этот деятель им ещё может пригодиться в осуществлении их преступных планов в отношении Украины.

Не менее колоритно обрисована и фигура бывшего губернатора Днепропетровской области Игоря Коломойского, которого В. Путин назвал «уникальным проходимцем». Ведь Коломойский сумел «кинуть» самого Абрамовича! Показана и роль Коломойского в строительстве днепропетровской синагоги. По оценке специалистов, «такой синагоги, как в Днепропетровске, нет ни в одном городе мира». Это — крупнейший еврейский многофункциональный центр с музеями, магазинами, кафе (в том числе интернет-кафе), двумя кошерными ресторанами, кошерной гостиницей и апартаментами для преподавателей. Общая площадь всего комплекса «Менора» превышает 42 тыс. кв. м. В центральной синагоге "Золотая Роза" часто проходят фестивали, художественные фотовыставки, специальные концерты и творческие встречи.

Из статьи Е. Андрющенко можно сделать и такой вывод: высшая власть Украины не просто сотрудничает с криминалом, а составляет его существенную часть. Что, впрочем, случается не так уж редко во время революций, особенно национально-освободительных. Ведь свергнув старый режим, народ часто начинает с того, что освобождает из тюрем противников прогнившей власти — революционеров. То же происходило и во время Февральской революции в России. Не случись она, Сталин, совершавший многочисленные побеги из мест ссылки в Европейской части страны, вряд ли смог бы сбежать из глубинки Туруханского края, куда его упрятало царское правительство. Хотя революция освобождала из тюрем политических заключённых, но ведь и они совершали уголовные преступления — убивали высокопоставленных чиновников, грабили банки, доставая деньги на нужды революции и т. п. Поэтому из тюрем выпускали и революционеров, и уголовников. А нынешняя киевская власть охотно освобождает из мест заключения уголовников, если те согласны искупить свою вину службой в армии в зоне антитеррористической операции.

Но главный тезис статьи Е. Анрющенко — в том, что на Украине происходит не война украинцев с русскими, а «война всех против всех» — битва олигархических кланов. Видимо, доля истины в этом есть, только не следует представлять дело так. Будто США искали страну, которая согласилась бы быть врагом России и орудием нанесения возможно большего вреда нашей стране, и нашли её в Украине. Нет, тут поиск был взаимным. Украинская элита, сгорая от ненависти к России, тоже искала внешнюю силу, более могущественную, чтобы направить ей против России. Вот и сошлись в едином (хотя и раздираемом противоречиями) лагере Украина, США и ЕС. Не остались в стороне от этой борьбы и российские олигархи. Этой темы нам ещё придётся коснуться в дальнейшем.

Сольются ль вновь ручьи в славянском море? Украина отвечает: нет

Юрий ЩЕРБАК, посол в России, писал в феврале 2006 года: «После трагических испытаний народов СССР большевистско-гулаговской утопией империя (на этот раз не царская, а ленинско-сталинская) распалась, и сбылось пророчество Ленина: «история решила вопрос в пользу великорусского великодержавного капитализма», полностью зависимого от власти. Обстоятельства побудили Россию к третьей попытке возвести ещё одну империю на руинах двух предыдущих — царской и советской. «России нужно было с чего-то начинать святое дело построения энергетической империи. Начать решили с Украины». Она стала жертвой, на которую обрушилось давление газонефтетранспортного комплекса. Но Украину поддержал весь цивилизованный мир, а в самой Украине значительно возросло количество людей, у которых проснулось чувство национальной гордости; они гордятся своей страной, не хотят страдать комплексом неполноценности и покорно выполнять требования, которые диктуют «старшие братья». Лишь наши доморощенные большевики ещё не поняли, что в России царит идеология генерала А. И. Деникина. России же пора понять, что пути неоимперской России и демократически-анархической Украины разошлись навсегда, и что основной закон глобализации ХХI века гласит: справедливое сотрудничество намного эффективнее грубого диктата; компромисс является политически и экономически более выгодным, чем капитуляция партнёра. А публицист Андрей Окара разъясняет соотечественникам, почему Путин не успокоится, пока не уничтожит всю Украину. Таким образом, украинская сторона твёрдо разъясняет, что ни о каком единстве Украины с Россией не может быть и речи. Украина — моя давняя любовь

Сознавая, что Украина всегда была и надолго остаётся настроенной против России, я, тем не менее, люблю её. Я не раз бывал в ней с первых послевоенных лет. Я люблю её культуру, в особенности литературу времён Ивана Франко и Леси Украинки (когда-то знал наизусть их лирические стихотворения), Михаила Коцюбинского и Василя Стефаника… (Я не читал по-украински более поздних авторов, тем более не стану читать хотя и, как говорят, талантливые и высокохудожественные творения вроде книги Оксаны Забужко «Музей заброшенных секретов», рисующей доблестных бандеровцев, противостоящих подлым энкэвэдэшникам. Книга недавно издана по-русски, и рецензия на неё под заголовком «Под москальским сапогом» точно передаёт дух этого творения). Люблю лирические и величественные украинские песни, великолепных певцов и драматических артистов, высокие произведения украинской барочной культуры, особенно храмы…. Я согласен с телеведущим Владимиром Соловьёвым, что украинцы — великий народ с великой историей (хотя в ней, как и в истории любой страны, были и неприглядные эпизоды). Они создали свою цивилизацию, свою культуру, которые войдут в сокровищницу культуры Европы. Правда, на мой непросвещённый взгляд, украинская культура обращена в основном в прошлое, повернётся ли она к будущему — покажет время. Но я всегда знал, что «западенцы» — непримиримые враги России, тогда как на юго-востоке жители относятся к своему великому соседу с симпатией. А в «срединной» Украине, не испытывая к нам тёплых чувств, всё же (особенно рядовая интеллигенция) говорят по-русски и воспитаны как на украинской, так и на русской культуре. Как и все славянские страны, кроме России, Украина тяготеет к Европе, что обусловлено исторически. То, что выше было сказано о некоторых мало симпатичных чертах украинского национального характера, вовсе не означает, будто украинский народ — плохой. Идеальных, как и отвратительных народов не бывает, они таковы, какими их сделали история и обстоятельства (при их, народов, собственном участии). В характере каждого народа есть плюсы и минусы, причём нередко (как говорил Ленин о большевиках) недостатки служат прямым продолжением их достоинств. Украинский народ — замечательный народ, в массе красивый и умеющий ценить красоту, весёлый, голосистый, охотно и виртуозно пляшущий задорный, и я его люблю, сознавая, что ему присущи и негативные черты, не в меньшей мере, чем великороссам.

Глава 11. Российский Крым — символ новой геополитической реальности

О воссоединении Крыма с Россией нужно писать либо поэму, либо фундаментальный научный труд, а здесь можно отметить лишь некоторые важные моменты. Всенародное ликование по этому случаю — естественная реакция нации на устранение вопиющей несправедливости, которую русские терпели 60 лет.

Россия обид не забывает и не прощает

Владимир Путин, выступая 18 марта 2014 года в связи с воссоединением Крыма и Севастополя с Россий, как никто другой из политиков, высказал это чувство, глубоко прятавшееся в душе русских людей в течение десятилетий:

«После революции большевики, по разным соображениям, включили в состав Украинской союзной республики значительные территории исторического юга России. Это было сделано без учёта национального состава жителей. Сегодня это современный юго-восток Украины…»

А по поводу Крыма он высказался ещё более определённо:

«В 1954-м году последовало решение о передаче в состав Украины и Крымской области. Заодно передали и Севастополь, хотя он был тогда союзного подчинения. Инициатором был лично глава коммунистической партии СССР Никита Хрущев. Что им двигало? Стремление заручиться поддержкой украинской номенклатуры? Или загладить свою вину за организацию массовых репрессий на Украине в 30-е годы? Пусть с этим разбираются историки». При этом В. Путин утверждал, что «решение было принято с очевидными нарушениями действовавших даже тогда конституционных норм… Вопрос решили кулуарно. Междусобойчиком». Он также считает, что «когда Крым оказался в другом государстве, Россия почувствовала, что её не просто обокрали, а ограбили».

Но не забыл он сказать и о вине властей России времён Горбачёва — Ельцина:

«Вместе с тем надо откровенно признать, что и сама Россия, запустив парад суверенитетов, способствовала развалу Советского Союза. А при оформлении распада СССР забыли и про Крым, и про главную базу Черноморского флота — Севастополь. Миллионы русских легли спать в одной стране, а проснулись за границей. В одночасье оказались национальными меньшинствами в бывших советских республиках. А русский народ стал одним из самых больших, если не сказать, самым большим разделённым народом в мире. Россия опустила голову и проглотила эту обиду».

Возвращение Крыма было воспринято в России не только как восстановление попранной справедливости, но и как начало нового «собирания русских земель вокруг Москвы» (эти ожидания пока не оправдались). А многие в России, вдохновлённые мужеством крымчан, полагали, что этот акт должен привести также и к коренным преобразованиям в нашей стране. Они выступали за решительную смену внутри— и внешнеполитического курса, скорейшую ликвидацию остающихся ещё позорных проявлений ельцинского строя. Выдвигались требования принятия новой Конституции, отказа от таких проявлений колониального статуса РФ, как верховенство норм международных договоров над российскими законами. Или положение Банка России как филиала американской ФРС, возможность денежной эмиссии в нашей стране лишь в пределах наличия у неё золотовалютных резервов (по сути, долларов США), что делает невозможным быстрое развитие нашей экономики. И таких «пережитков прошлого» было названо немало. Они, к сожалению, по большей части не устранены и по наши дни.

Дальше — больше: российские казаки решили требовать возвращения Аляски в состав России. С соответствующим прошением они намерены обратиться к президенту Владимиру Путину. Такая инициатива связана с тем, что в общество «Православный союз казаков «ИРБИС» обратились казаки, проживающие на Аляске. Эти люди сохраняют российский диалект и по-прежнему считают Россию своей родиной. «Предки этих казаков родились в России, и их никто не спрашивал, стоит ли отделять Аляску от страны. Передача земель Соединенным Штатам Америки была незаконной». В Интернете появились и другие подобные инициативы, свидетельствующие о том, что отторжение Аляски глубоко оскорбил многих русских людей, и эта рана народной души не зажила до сих пор.

Но в потоке восторженных откликов и благих пожеланий почти ничего не было сказано о геополитической стороне возвращения Крыма. О том, что это стало знаком глубочайших изменений геополитической ситуации на планете, нового баланса интересов, появления новых центров силы и влияния. И эти изменения поразили весь мир. Но прежде чем говорить о них, надо вспомнить некоторые моменты истории, о которых большинство россиян и не подозревает.

Планы зарубежных претендентов на Крым

Интерес американцев к Крыму имеет давнюю историю. О ней впервые рассказал по телевидению Михаил Полторанин, бывший при Ельцине вице-премьером РФ и возглавлявший комиссию по рассекречиванию совершенно секретных документов в советских архивах, хранившихся в России.

По его словам, в начале 1920-х годов американцам удалось, в обмен на довольно крупный заём, получить от Ленина согласие на создание здесь «Крымской Калифорнии». Соответствующие облигации (права на земельные участки) приобрели крупные американские политики и бизнесмены. В их числе были Франклин Рузвельт, Аверелл Гарриман и др. Говорят, что Рузвельт, давая согласие на встречу лидеров трёх стран в Ялте, имел в виду ещё и посмотреть, что представляет собой этот обещанный американцам райский уголок. Но Сталин, когда пришло время платить по долгам, поломал эти планы США.

Но американцы не были единственным претендентом на владение Крымом. Другим была влиятельная еврейская организация «Джойнт». Она не ограничивала свои аппетиты только владением земельными участками в Крыму, а планировала создание там еврейского государства, включавшего не только сам полуостров, но, по сути, почти всё советское побережье Чёрного моря примерно от Одессы до Сухуми.

Рассказ Михаила Полторанина дополняет статья Евгения Андрющенко «Крым и «русская экспансия» («Геополитика», № 1, 2014), в которой говорится, что после прихода к власти большевиков, в Советском Союзе очень серьезно рассматривался вопрос о создании в Крыму Еврейской республики. Евреи были известны в Крыму уже в I в. н. э., однако, согласно крымчакским преданиям, их предки пришли в Крым из Киева в VIII в., что соотносится с хазарской эпохой в регионе. Невольничьи рынки в Крыму обслуживались, как правило, евреями.

В 1922 году в Крыму создали Агро-Джойнт, организовали 186 колхозов. Наркомторгу было поручено «обеспечить Крымскую Калифорнию». Для начала планировалось организовать в Крыму три еврейских района, куда предполагалось свозить евреев со всех регионов СССР, а также из-за и рубежа.

Евреи поехали отовсюду. Власть требовала: «обеспечить все эшелоны со спецпереселенцами ежедневно горячим питанием и кипятком». Каждый эшелон был укомплектован медикаментами, врачом и двумя медсестрами». Основной базой переселения КомЗЕТ определил Крымскую АССР, где в 1927–1936 годы должно было быть размещено 250–300 тысяч еврейских переселенцев. После того как в 1922–1936 г.г. были выделены большие земельные площади для еврейских поселений до 1936 г. планировалось переселить в Крым 700 тысяч евреев. В 1922–1936 годы евреев свозили туда эшелонами. 100 тыс. бездомных евреев были переселены в Крым из Белоруссии, Украины, Болгарии. В основу административного деления автономной республики был положен национальный принцип: в 1930 г. были созданы национальные сельсоветы: русских 207, татарских 144, немецких 37, еврейских 14, болгарских 9, греческих 8, украинских 3, армянских и эстонских — по 2. Кроме того, были организованы национальные районы. В 1930 г. было 7 таких районов: 5 татарских (Судакский, Алуштинский, Бахчисарайский, Ялтинский и Балаклавский), 1 немецкий (Биюк-Онларский, позже Тельманский) и 1 еврейский (Фрайдорфский). Во всех школах дети нацменьшинств учились на своём родном языке.

Еврейский Джойнт настаивал на передаче Крыма евреям, выселении крымских татар, выводе Черноморского флота из Севастополя, образовании НЕЗАВИСИМОГО еврейского государства. План переселения евреев на землю в Крыму и на Украине привел к антиеврейским выступлениям. Дело в том, как замечает Г.Костырченко, что на юге Украины, где, как и в Крыму, проводилось землеустройство евреев, насчитывалось до 5 млн. безземельных крестьян из числа коренного населения. Если учесть, что на их глазах еврейские колонисты получали бесплатно земельные угодья, раздражение тех, кто считал себя хозяевами крымской земли, сыграло свою роль в последующих событиях.

Татарское меньшинство нисколько не было ущемлено в своих правах по отношению к "русскоязычному" населению. Скорее наоборот. Татары были несравнимо лучше организованы, контролировали торговлю, ключевые сферы экономики. Государственными языками Крымской АССР являлись русский и татарский.

После начала Великой Отечественной войны многие крымские татары были призваны в Красную Армию. Однако служба их оказалась недолгой. Нацистская идеология и пропаганда Геббельса имели успех: «… Все призванные в Красную Армию составляли 90 тыс. чел., в том числе 20 тыс. крымских татар … 20 тыс. крымских татар дезертировали в 1941 году из 51-й армии при отступлении ее из Крыма …» На основании обращения Л. Берия к Сталину 10 мая 1944 г. ГКО принял два постановления о выселении крымских татар из Крымской АССР в Узбекскую ССР. Трудно объяснить, почему в обращении Л. Берия содержалась такая фраза: «НКВД считает целесообразным провести выселение с территории Крыма всех болгар, греков, армян». Выселение началось 18 мая. Из Крымской АССР вывезено 191.044 лиц татарской национальности, а всего до 300 тыс. чел., население Крыма уменьшилось вдвое. Чтобы не дать Крыму окончательно зачахнуть, туда, вместо депортированных народов, стали переселять русских из глубинных областей России, пострадавших после войны, начинать жизнь заново.

После войны активную помощь переселению и обустройству евреев взял на себя Еврейский антифашистский комитет (ЕАК). Сталин, как известно, подарил евреям целую страну. Еще южнее Крыма — Израиль. 14 мая 1948 года было провозглашено государство Израиль. Поначалу СССР способствовал этому в надежде на то, что оно может стать ближневосточным союзником СССР. Однако возникла проблема, связанная с активизацией советских евреев, которая вызвала неудовольствие властей. Апогеем стало прибытие в СССР 11 сентября израильской миссии во главе с Голдой Меерсон и восторженная реакция на это еврейской общественности Москвы. Отношения с Израилем не сложились и с августа 1948 года началось ужесточение позиции СССР к Израилю и сионизму.

ЕАК был вовлечен в документирование событий Холокоста. Это шло вопреки официальной советской политике представления преступлений нацистов как злодеяния против всех советских граждан и непризнания геноцида евреев. ЕАК также переключился на защиту интересов еврейского населения внутри страны, особенно той части евреев, которая стремилась к культурной автономии, что противоречило исходным планам Сталина, создававшего ЕАК как орган пропаганды за рубежом. С делом ЕАК также был связан арест жены Вячеслава Молотова Полины Жемчужиной 21 января 1949 года.

13 из 15 обвиняемых по делу ЕАК С. А. Лозовского, И. С. Фефера и других руководителей были расстреляны 12 августа 1952 года. Соломон Михоэлс был убит ранее. Всего по делу ЕАК было репрессировано 125 человек, в том числе 23 были расстреляны и 6 умерли в ходе следствия.

Сталин поломал и планы Джойнта насчёт Крыма. Впоследствии все осужденные по делу ЕАК были реабилитированы. Полная или частичная реабилитация ряда репрессированных народов (кроме крымских татар, немцев, корейцев), восстановление Кабардино-Балкарской, Калмыцкой, Чечено-Ингушской АССР произошла при Хрущёве в 1957 году.

Итак, о геополитике

В. Путин слегка коснулся геополитических последствий вхождения Крыма в состав России, но сделал это очень аккуратно. Он лишь раскрыл планы США по выдавливанию России из бассейна Чёрного моря и Причерноморья, сорванные нашими действиями в Крыму. Но президент РФ, которому приходится вести дела с коллегами — главами великих держав, не мог раскрыть этот свой тезис.

Всего два года назад предполагалось, что Крым должен был достаться США. Американцы уже наметили на плане Севастополя, где разместятся их штаб, госпиталь, школа для детей военнослужащих, объявлялись тендеры на проведение ремонта этих зданий. Тому есть авторитетные подтверждения. Корреспондент «Московского комсомольца» Марна Перевозкина спросила известного всем в Севастополе деятеля Алексе Чалого:

— Если бы все эти события в Крыму (воссоединение с Россией) не произошли, какая судьба его ждала? Вывод Черноморского флота, базы НАТО — это была реальная перспектива?

— На сто процентов. Более того, уже некоторые объекты в Севастополе расторговывались на сайте минобороны США.

— То есть как?

— Министерство обороны США разыгрывало тендер на застройку определе6нных объектов на северной стороне Севастополя.

На худой конец, предполагалось разместить свой контингент в принадлежащем Украине Крыму. Для этого надо было либо выдавить Черноморский флот с полуострова, либо настолько дестабилизировать обстановку, чтобы можно было начать вести речь о вводе войск. И вот все эти планы рухнули.

А ведь США не просто влезли со своим флотом в Чёрное море. Их корабли бороздили черноморские просторы почти 300 дней в году и уже мечтали о том времени, когда будут иметь своей базой Севастополь (в украинскую часть порта они уже имели право заходить). В то же время прислужница США — власть Украины запрещала пополнение нашего Черноморского флота новыми судами. Продлись такое положение ещё с десяток лет, и он пришёл бы в негодность, устарев физически и морально. Даже турецкий флот уже имел в Чёрном море превосходство над российским. Где уж тогда было бы мечтать о выходе Средиземноморской эскадры Черноморского флота на океанские просторы?

Но натиск США обернулся крахом. Блистательно проведённая крымчанами и российскими компетентными «вежливыми людьми» операция по возвращению Крыма в Россию застала США врасплох. Заявление Вашингтона о том, что он не признаёт «аннексию Крыма Россией», Москва пропустила мимо ушей. Средиземноморская эскадра Черноморского флота РФ получила возможность серьёзного усиления. Заключение соглашений о предоставлении Российскому флоту о пунктах временного базирования в разных портах стран Азии и Латинской Америки позволит нашим кораблям попадать в любое место Мирового океана.

Часто суть великих событий легче раскрыть через какой-нибудь крохотный эпизод. Таковым стала посылка США в Чёрное море эсминца «Дональд Кук», которая обернулась унизительным конфузом. Все крупнейшие информационные агентства мира поместили пространные сообщения «О глумлении российского СУ — 24» над этим эсминцем. Инцидент, красочно описанный и в Интернете, заключался в следующем.

10 апреля 2014 года названный эсминец прибыл в Чёрное море для проведения акции устрашения и демонстрации силы — в связи с непреклонной позицией России по Украине и Крыму. Эсминец, предназначенный для борьбы с подводными лодками, летательными аппаратами (в том числе и ракетами) и кораблями противника, гордо дефилировал у границы наших территориальных вод, вблизи российских берегов. На вооружении этого корабля находятся новейшие зенитные установки и ракеты. И вдруг на корабле прозвучала тревога, — к нему приближался наш старенький самолёт СУ-24, явно без оружия. Казалось бы, чего волноваться экипажу корабля, защищённому от всех возможных средств нападения. Сиди себе, включай ПВО и гордость американской системы ПРО — установку «Иджис», да отрабатывай, в приближённых к реальным условиям, отражение атаки самолета вероятного противника! Экипаж так и поступил. Но лучше предоставить слово американскому моряку с этого эсминца:

«Мы вели русского локатором до его подхода к зоне поражения, чтобы затем его накрыть. Однако, когда он вошёл в эту чёртову зону, началась мистика. Первыми погасли наши локаторы, потом выключилось целеуказание «Фаланксов», и весь «Иджис» вышел из строя. Наш великолепный «Дональд Кук» качался на волнах, как дохлая черепаха. Оказывается, этот проклятый русский металлолом, СУ-24, включил аппаратуру электронного подавления, и гордость нашего флота превратилась в наш позор! А русский стал откровенно глумиться над нами. Он произвёл на нас двенадцать (!) учебных атак, ездил по нашим локаторам брюхом, глушил нас рёвом двигателя и вообще показывал нам всем, что на таком дерьмовом корыте может плавать только самая дерьмовая команда».

Пентагон заявил протест по поводу этого инцидента и обвинил Россию в провокации, утверждая, что российский бомбардировщик подлетел к «Дональду Куку» на расстояние около километра на высоте 150 метров и 12 раз пролетел на небольшой высоте недалеко от американского эсминца. Полёт бомбардировщика длился около полутора часов. Американские военные попытались установить связь с бомбардировщиком, однако это не удалось. По данным американской стороны, самолет не был вооружен и не представлял опасности для эсминца. Пентагон признал, что имитация атаки Су-24 на эсминец ВМС США произвела… деморализующий эффект на экипаж корабля.

В чём же выразился этот эффект? В том, что 27 членов экипажа написали заявления об увольнении с формулировкой: «Не собираюсь рисковать своей жизнью».

Их можно понять: ничто так не может деморализовать военного человека, как собственное бессилие. Возможно, если бы система ПВО корабля сработала как надо, моряки вели бы себя более достойно. Но когда экипаж вооружённого до зубов американского военного корабля, уверенный в своей полной безопасности, вдруг становится беззащитным перед стареньким русским самолётом, тут у любого могут сдать нервы. А этот «металлолом» совершает один облёт эсминца за другим. И самая совершенная в мире система ПВО и ПРО бессильна что-либо сделать против него. Хорошо, что бомбардировщик был без оружия, а если бы он нёс бомбы или ракеты? Этот мощный корабль в мгновение ока ушёл бы под воду вместе со всем своим экипажем. Стоит ли удивляться тому, что моряки, подавшие заявление об увольнении, на обещание повысить им оклады, если они передумают, ответили: «Трупам деньги не нужны!» Современные американские военные могут расстреливать солдат противника и мирных жителей с беспилотников, будто в компьютерной игре, сидя за тысячи километров от места боя и не подвергая себя никакой опасности. Но когда им приходится встретиться с достойным противником, где можно и погибнуть, тогда забота о собственной шкуре выходит у них на первый план.

Чем же «русский металлолом» так напугал американских моряков? Тем, что старенький бомбардировщик был оснащён новейшим российским комплексом радиоэлектронной борьбы «Хибины», который будет устанавливаться на все перспективные российские самолеты. По имеющейся информации, СУ-24 его уже применяли на учениях в Бурятии.

Новый облик Вооружённых сил РФ

В свете всего вышеизложенного ясно, почему реакция Пентагона на этот, казалось бы, рядовой инцидент оказалась такой истеричной. Дело не только в испуге и деморализации экипажа эсминца. А главное — ещё и в том, что те хитроумнейшие и астрономически дорогие системы вооружения, на которых США строили свою стратегию завоевания мирового господства и в особенности разгрома России, оказались неэффективными при соприкосновении с русским оружием, которое стало асимметричным нашим ответом на американские вызовы. А ведь это такой провал, который заставит США переосмыслить всю свою стратегию и заменить её новой, более эффективной, на что потребуется не один год и новые громадные средства (а остальной планете Россия подарила тем самым несколько лет мирной жизни). Что же касается верхушки Пентагона (как и разведывательных структур), то она может быть строго наказана за провал. И за бесполезную трату колоссальных средств.

В нашей стране в последние годы широко и остро критиковалось современное состояние армии и флота (а на Западе по этому поводу злорадствовали и издевались), во многом справедливо. Однако это была только часть правды. Другая же часть состоит в том, что мы, вслед за американцами, узнаём: за последние 12 лет в России, в обстановке глубокой секретности, в недрах старой армии, действительно небоеспособной, создано ядро новых Вооружённых сил. Они не только не уступают армиям и флотам наших потенциальных противников, но во многом и превосходят их. В данной статье нет возможности перечислять российские новинки такого рода, а они в совокупности могут у любого претендента на глобальное управление отбить охоту проверять Россию на прочность.

Большие выводы из маленького инцидента

Итак, США приучили мир к мысли, что они самая богатая и могущественная держава на свете. Она настолько сильная, что не только может, но и имеет право (и даже обязана!) навязывать свою волю всем другим странам (якобы для их же блага) — такова их новая светская религия. И Россия после распада СССР долгие годы шла в фарватере американской политики. Эта монополия на управление планетой настолько затмила глаза правящим кругам США, что они не заметили появление новой, сильной России.

Американцы натравили Грузию Саакашвили на Южную Осетию и Абхазию, совершенно не рассчитывая на достойный отпор. Но Россия вступилась за обиженных осетин и за собственных граждан и свой миротворческий контингент. Она разгромила грузинскую армию, вторгшуюся в Южную Осетию. Мир замер: что-то теперь будет? Как ответят американцы на разгром их марионетки? А ничего страшного не произошло, американцы лишь попросили Россию не захватывать Тбилиси, не покушаться на нефтепровод из Баку на берег Средиземного моря. И весь мир увидел, что США уже не всесильны.

Но сами США сочли этот свой первый провал случайностью, и развязали войну в Сирии против её режима, дружественного России. Они попытались непосредственно ввязаться в эту войну, направив в восточную часть Средиземного моря сильную группировку военных кораблей. Однако там же оказалась и российская эскадра (включавшая и некоторые «новинки»). И американцам пришлось отказаться от намеченной авантюры. Мир снова убедился: период всесилия США на мировой арене подошёл к концу.

И вот теперь Крым. Это уже что-то вроде ряда «сталинских ударов». Для России воссоединение с Крымом не просто приращение территории и населения, но и существенное изменение стратегического баланса сил в регионе. В. Путин признавал, что при принятии решения по Крыму учитывался и стратегический фактор. И первые же действия России на новом своём плацдарме это показали. Одно лишь перебазирование на аэродромы Крыма наших тяжёлых бомбардировщиков, оснащённых ракетами с дальностью поражения целей до 500 (а в дальнейшем и до 1000) километров во многом уже обесценило создававшийся в течение ряда лет восточноевропейский эшелон американской системы ПРО. Теперь российские самолёты, не выходя за наши границы, могут поражать любые цели противника на указанном расстоянии (а при необходимости — и до края Западноевропейского континента). А размещение в Крыму «убийцы авианосцев» — ракетной системы «Клуб», способной поразить любую цель в бассейне Чёрного моря, делает бессмысленной концентрацию там американских военных кораблей. Чем больше их там окажется, тем больше будет их уничтожено.

Сказанное выше относится не только к США, но и к ЕС. Там ещё живут иллюзиями, что Россия слаба, а её Вооружённые силы на грани развала. Да и Россия в целом — это «Верхняя Вольта с ракетами». И даже последний военный парад на Красной площади в Москве, где были показаны некоторые наши «новинки» (надо думать, в присутствии военных атташе стран ЕС), пока правящие круги НАТО и Евросоюза не отрезвил. Оттуда по-прежнему раздаются угрозы принудить нас военной силой пойти на уступки по решающим вопросам мировой политики. Видно, современный Запад настолько идейно и интеллектуально оскудел, что там уже не могут появиться государственные деятели масштаба Франклина Рузвельта, Черчилля, де Голля или хотя бы Аденауэра или Де Гаспери. На вершине власти там неизменно оказываются мелкие политиканы, которым, видно, по их скудоумию, недоступно адекватное восприятие нынешней геополитической реальности. Ну, что ж, не зря ведь говорится: кого Бог захочет наказать, того лишает разума.

Но политикан, лишённый этого адекватного восприятия мира, может вообще-то натворить много бед. Вот и сейчас, начиная с большим запозданием, понемногу осознавать, что Россия уже не та, что была 12 лет назад, Запад всё же сделал ставку на нацистскую Украину. Человек часто винит в обрушившихся на него бедах кого угодно, только не самого себя. Вот и в случае с Украиной Запад винит во всём Россию. Легко представить себе, как горько было бы его лидерам осознавать, что ведь Крым стал российским вследствие их авантюры с разжиганием на Украине революции Майдана. Если бы не свергли они законного президента Украины Виктора Януковича, не развязали националистические страсти, не дали волю «Правому сектору», а киевская власть не запрещала жителям Юго-Востока говорить на русском языке, русскоязычные жители этих регионов не восстали бы. Глядишь, и пришлось бы России ждать возвращения Крыма ещё, может быть, долгие годы. А тут получается, что в обстановке созданного Западом хаоса, когда перед жителями Крыма замаячила угроза подвергнуться насильственной украинизации и зачистки, истребления самой активной части населения, им пришлось подняться на защиту своих жизней и своего человеческого достоинства. И выходит, что Крым России «подарили (создав условия, когда крымчанам пришлось подняться на борьбу за воссоединение с Россией) именно Обама, Меркель, Олланд и иже с ними… Ведь от одной такой мысли можно сойти с ума! А В. Путин спрашивал лидеров Запада: когда Янукович согласился на все условия оппозиции, передал ей власть, зачем же им нужно было совершать вооружённый переворот, опираться на самые экстремистские силы националистов? По словам В. Путина, он ни от кого внятного ответа на эти свои вопросы не получил. То есть, лидеры Запада не знали, что творят. Нужно ли более наглядное свидетельство их неадекватности? А развитие Украины после прошедших президентских выборов может пойти по самому непредсказуемому пути.

В этих условиях России нужно быть готовой к любому развитию событий на планете. Хотелось бы обратить внимание на недавно обронённую министром обороны РФ Сергеем Шойгу фразу. На выставке новой российской военной техники внимание министра попытались привлечь создатели проекта экраноплана (мощного оружия, которое было загублено карьеристами ещё в советское время). Шойгу спросил:

— За сколько времени вы такой можете сделать?

— За два года сделаем…

— Да нам сейчас воевать надо, некогда два года ждать…

Как говорится, имеющий уши да слышит…

Вот и оказалось, что события в Крыму стали безошибочным индикатором громадных геополитических сдвигов.

И жизнь, и слёзы, и любовь

Состояние эйфории редко бывает продолжительным. Вот и жители Крыма пребывали первые дни после воссоединения с Россией в состоянии постоянной восторженности. (Радовались, правда, не все, но об этом после.) Но постепенно они погружаются в обычную повседневную жизнь с её неизбежными заботами. Нет, радость по поводу обретения великой Родины не исчезла, но сосуществует у многих с огорчениями, подчас немалыми, и возникшими как обратная сторона радостных событий. Вот лишь один простейший пример.

Зарплаты и пенсии повысили (в разы!) — ура! Но быстро и цены на всё, особенно на продукты питания, выросли настолько, что у многих «съели» всю эту прибавку денег. А почему цены выросли? По многим причинам. Во-первых, из-за разрыва хозяйственных связей с Украиной, откуда поступало дешёвое продовольствие. Во-вторых, из-за замены украинских товаров привозными из Краснодарского края и из других регионов России, более дорогими хотя бы вследствие больших транспортных расходов. Но в ещё большей степени — из-за того, что в Крым приходит российская система торговли, которая вообще завышает цены на продукты (подчас тоже в разы!) из-за цепи посредников, господства крупных торговых сетей, на прилавки которых не пробиться без огромных взяток и пр. А подобные российские специфические особенности встречаются не только в сфере торговли. Клубника из Крыма не попадает на украинский рынок, и её приходится продавать на месте — по цене, не всегда оправдывающей затраты.

Есть и более существенные потери. И СМИ, и Интернет полны сообщений об огорчении крымчан по поводу несбывшихся надежд на благостную жизнь в составе России. Одна из статей прямо так и называется: «Крымчане рвут на себе волосы!» Смысл её можно выразить одной фразой: ни за что они не присоединились бы к России, если бы знали, к чему это приведёт… Названы 40 пунктов, о чём не знали крымчане. Упомяну лишь о нескольких:

— Частникам в пляжный сезон на море запрещено сдавать за деньги туристам жильё (а для многих местных жителей — это важный источник дохода). Власть приучает россиян к сервису пансионатов, даже если у них нет ни единой звезды.

— В России всеобщая воинская повинность, и служить местным призывникам придётся не в Ялте и Гаспре, а в Чечне, Дагестане, на Крайнем Севере или Дальнем Востоке.

— Беременным женщинам не стоит надеяться на прямую компенсацию за рождение первого, второго, третьего и последующих детей. В РФ — за рождение ребёнка вы получите единоразово 13.7 тыс. рублей, которых не хватит даже на покупку детской коляски; — за второго и последующих детей выделяется «материнский капитал», который на руки не выдаётся. Это деньги на будущее образование ваших детей или улучшение жилищных условий.

— Любители элитного отдыха в Италии, Франции и на других всемирных курортах с удивлением могут обнаружить, что им запрещён выезд за рубеж с российским паспортом и крымской пропиской.

— Паспорт россиянину нужно всегда носить при себе, так как только «безалаберные украинцы» могут выходить «в город» без единого документа, не опасаясь попасть в «обезьянник» местного отделения МВД.

— Прекращение Украиной подачи воды в Северо-Крымский канал обернулось для Крыма, разрушением почти всего сельскохозяйственного производства. Потерпевшие получат денежную компенсацию, но минимум год останутся без работы. Россия принимает экстренные меры по обеспечению полуострова водой, проблемы с питьевой водой уже почти решены, начинается наполнение канала как за счёт местных источников воды, так и подаваемой с материка. Коварные украинцы, после тог, как нанесли трудно поправимый ущерб Крыму, готовы возобновить поставку воды, взвинтив цену за неё в 50 раз.

Не рады воссоединению Крыма с Россией многие проживающие там этнические украинцы. Они из господствующей прослойки превратились в национальное меньшинство. Часть крымских татар, особенно их руководящие органы придерживаются проукраинской ориентации. Эта проблема — на долгие годы. Не рады вхождению Крыма в состав России и некоторые состоятельные украинцы и россияне, понастроившие виллы на морском берегу и огородившие их заборами, а новая власть сносит эти ограждения, обеспечивая всем гражданам свободный доступ на пляжи. Состоятельных владельцев пугает, что власть начнёт сносить или конфисковать незаконно построенное. А что если этот почин подхватят и в остальной России?

Марина Перевозкина спросила Чалого: и об уровне жизни в Крыму:

— Нет ли сегодня у крымчан разочарования? Не жалеют ли они о своем решении войти в состав РФ?

— В основном не жалеют. Около 90 % говорят о том, что о своем выборе не жалеют. Но разочарования, безусловно, есть. Отчасти это связано с объективным усложнением жизни для значительной категории людей, отчасти — с некорректными ожиданиями, особенно у севастопольцев старшего поколения. Некоторые люди, неудовлетворённые последними 23 годами жизни, полагали, что их вернут в Советский Союз: с работающими заводами, государственными НИИ и так далее. Но мы живем сегодня в другой реальности.

— Уровень жизни вырос или понизился? Что с ценами, снабжением?

— Снабжение идет и из России, и из Украины. Из Украины по-прежнему поставляется много продуктов, а что касается молочных продуктов, то многие из них изготавливаются в Крыму. Цены выросли существенно. Уровень жизни для разных категорий людей изменился по-разному. У тех, кто работает в бизнес-структурах, в основном упал. Мало кто сумел адекватно поднять зарплаты своим сотрудникам в силу той экономической ситуации, которая есть в городе. При этом цены выросли примерно вдвое. Но есть значительное количество людей, у которых уровень жизни вырос. Пенсии и зарплаты бюджетникам были с ходу повышены в два раза. По тому же декабрьскому опросу, больше половины жителей полуострова говорили, что их материальное положение скорее улучшилось, чем ухудшилось.

Будем надеяться, что трудности, переживаемые крымчанами, временные, обусловлены условиями переходного периода. Хотя кто не знает, что в России временные условия, меры и сооружения могут держаться годами, десятилетиями?

Но и для России Крым создал немало проблем. Его возвращение в родную гавань практически не признано другими государствами мира, вызвало санкции со стороны стран Запада в отношении России, потребовало больших финансовых вложений в регион и оказания иной помощи ему. После присоединения Крыма к России начался новый виток сражения за Украину, о котором надо говорить отдельно.

На арене — новый геополитический игрок

Незадолго до своего бегства с Украины Виктор Янукович нанёс визит в Китай, где в ходе переговоров были достигнуты (в расчёте на получение Украиной кредитов и китайских инвестиций) такие договорённости:

— Украина предоставляет Китаю весьма большой участок береговой линии в курортной зоне Крыма для сооружения крупного порта, который станет конечным пунктом китайского «Морского шёлкового пути». Отсюда китайские товары по рекам, железным и автомобильным дорогам пойдут на рынки Западной Европы, как и европейские товары в Китай. Это стало бы важным шагом на пути установления китайской гегемонии на Европейском континенте.

— Украина сдаёт Китаю в долгосрочную аренду значительные территории в Крыму, а также в западной и восточной частях страны для выращивания пшеницы и других сельскохозяйственных культур.

— Украина согласилась на прибытие на означенные территории двух или более миллионов китайцев (вероятно, солдат), которые станут работать на новых китайских сельскохозяйственных предприятиях.

Работы по подготовке площадки для морского порта, способного принимать самые крупные океанские суда, уже начались. Велись и дноуглубительные работы, призванные создать подход к порту необходимой глубины. В российских и крымских СМИ появились тревожные статьи о том, что эти работы серьёзно ухудшают условия жизни в курортной зоне Крыма.

суверенного государства Украина, Россия не могла влиять на принятие решения о строительстве порта.

Но… Крым стал российским. Смирится ли Китай с тем, что, возможно, это спутает карты в его большой геополитической игре по установлению гегемонии в Европе. Были сведения о том, что Китай скупает большие земельные участки на Украине с целью организации там производства пшеницы.

Появление на Черноморском театре такого геополитического игрока, как Китай, в корне меняет геополитическую ситуацию в мире. Ни США, ни ЕС не ожидали такого оборота событий. Лидеры США и ЕС не могли предвидеть складывающуюся в Причерноморье ситуацию и не имеют действенных средств воздействия на неё. США вместе со своими союзниками утратили возможность диктовать миру свою волю. Однополярный мир, как и предупреждал В. Путин, рухнул. Так что в дополнение к известной книге Освальда Шпенглера «Закат Европы» (авторское название которой — «Закат Запада» ближе к сути дела), пора писать и книгу «Закат Америки». Материалов для неё предостаточно, думается, и автор найдётся.

Ну, а русский человек, будь он в Москве или в Крыму, в Якутске или в глухой деревушке, может с полным основанием говорить себе словами поэта:

В надежде славы и добра

Гляжу вперёд я без боязни…

Глава 12. Трудная судьба Новороссии, капитал и… и менталитет

Мне уже несколько раз по ходу книги говорить о различии миропониманий русских и украинцев. Особенно остро оно проявилось именно в связи с самоопределением Новороссии.

Писатель и историк Святослав Рыбас (родившийся на Украине, а конкретно — в Донбассе) отмечает конкретные коренные различия в миропонимании украинцев и жителей Новороссии, освоение которой шло под флагом русской культуры. Во второй половине XIX века, с началом индустриализации… южнорусские губернии превратились в быстроразвивающуюся «Новую Америку» (выражение Александра Блока), став мощнейшим промышленным регионом. Донецкий уголь и железная руда Кривого Рога — основа развития. «Тогда же начал складываться своеобразный донбасский субэтнос, состоявший из великороссов, малороссов, немцев-колонистов, греков, татар, евреев, сербов, болгар, бессарабцев, которые по различным причинам оказались тут и довольно быстро ассимилировались с преобладающим русским населением, освоив русский язык.

В ментальном плане на них оказали сильнейшее влияние, кроме российских культурно-исторических традиций, дух первопроходства и новаторства, упорство хлеборобов-малороссов, дерзость донских казаков, предприимчивость русских и еврейских купцов, инженерная мысль англичан и немцев и, если брать шире, — интернационализм развивающегося молодого капитализма. Прибавим к этому влияние Святогорского монастыря (ныне Святогорская Свято-Успенская лавра), который сыграл на юго-востоке роль, сравнимую с ролью подмосковной Троицкой лавры. В итоге вырос регион колоссальной экономической мощи (металлургия, угледобыча, машиностроение, коксохимия, тяжёлое и транспортное машиностроение), на базе донецкого угля и криворожской железной руды здесь сформировался сильный металлургический, а затем и машиностроительный комплекс, (сопоставимый по мощи с английским) с адекватным этому населением.

Донбасс, по сути, — гигантский мегаполис, здесь одна треть всех украинских городов с населением свыше 100 тысяч человек… Не случайно во время Великой Отечественной войны особую роль сыграло городское партизанское движение в Донбассе. Краснодонская «Молодая гвардия» — яркий фрагмент этой борьбы…

При этом официальный Киев всегда ревниво относился к донбассовцам, а Москва, наоборот, выдвигала их. Это объясняется различной ментальной основой донбассовцев и населения центральной Украины, преимущественно сельских корней. Если у первых это масштабы сверхдержавы, то у вторых сильна память о своём хозяйстве, «вишнёвом садочке». В периоды гражданского противостояния такие различия становятся труднопреодолимыми» («Литературная газета», № 21, 2014). Замечу попутно, то отбор с Украины в Центр людей, наиболее подходящих для дела государственного строительства, приводил к тому, что в самой «Неньке» формировалась элита, так сказать, «второго сорта». Следует также добавить, что в развитии экономики региона исключительную роль сыграл иностранный капитал, в первую очередь английский и немецкий. Следует напомнить, что нынешний город Донецк первоначально (до 1924 года) именовался Юзовкой, по фамилии английского купца и промышленника Юза, который получил от русского царя право владеть землёй и добывать каменный уголь в этом крае Дикой степи.

Можно даже сказать, что русские Новороссии в некоторых отношениях были даже «более русскими» и более прогрессивными, чем большинство чисто русского населения Центральной России. Их отличало ощущение принадлежности к самому промышленно развитому региону, к Новой Америке, тогда как уральская металлургия в массовом порядке ещё использовала дрова в качестве топлива, что, как установил Дмитрий Менделеев, обусловило её затяжной кризис. Петербургская металлургия работала на угле, но на привозном (из Лодзи) и даже импортном (английском). А Московский регион, хотя и был промышленно развитым, но оставался «ситцевым», с преимущественно текстильной промышленностью. Ну, а в советское время — наиболее почитаемыми тружениками Донбасса были шахтёры и металлурги. Они гордились своими весьма престижными профессиями. Это определяли их особое достоинство. И в некоторой степени — ориентацию на Запад: Новой Америке это было позволительно, тогда ведь американские достижения вызывали у нас и зависть, и неприятие, и восхищение, особенно американская деловитость, которую Сталин хотел бы сочетать с русским размахом.

Насколько я могу судить, многие жители Донбасса за тот период, когда регион входил в состав «нэзалэжной» Украины (а это почти 25 лет — продолжительность обучения целых двух выпусков школы) значительно «охохлачились», в их менталитете ярче проявились анархические черты, индивидуализм и нежелание думать о будущем и отвечать за последствия своих поступков. В миллионном городе десятки тысяч мужчин не спешат встать на защиту своего края, своих семей, а следят за ходом боевых действий по телевизору, комфортно сидя в своих уютных квартирах на мягких диванах. И при этом возмущаются: почему же Россия не вводит войска, чтобы защитить их? Такое поведение издавна было свойственно тому разряду украинцев, которых справедливо называли «хохлами». Схватить добычу и ускакать. А во время войны выжидать, на чьей стороне окажется победа, чтобы примкнуть к победителю. То, что утрачено чувство достоинства рабочего человека, понятно: ныне не только на Украине престижно быть не шахтёром или металлургом, а банкиром или финансовым спекулянтом. И материально не шахтёры и металлурги наиболее обеспечены, получают высокие зарплаты.

Российского волонтёра Дмитрия Бабича, отвозившего с риском для жизни гуманитарный груз в Краматорск, поразило многое из того, что он там увидел. Оказалось, что 99 процентов ополченцев — из России (в том числе совсем ещё мальчики, которым захотелось поиграть в войну. А где же местное население? Ему ответили: «До тех пор, пока народу платят зарплаты и пока они не пострадают лично, то исправно будут ходить на работу, спокойно жить, ни о чём не беспокоиться и наблюдать за происходящим со стороны». Зато часто задают вопрос: «Когда же Путин введёт войска?» У Бабича сложилось впечатление, что люди там привыкли к халяве, они уверены, что всё им должно достаться легко. «Менталитет это особенный или что? У них под окнами разворачиваются военные действия, а они сидят по домам и ждут, когда придёт Путин и введёт войска… Соседний дом взорвали, а твой устоял — и слава Богу. Значит, всё в порядке.» В общем, Бабичу показалось, что в Краматорске всем по барабану. Желающие могут прочитать и иные подробности о проявлениях такого особенного менталитета (см. «Московский комсомолец», 09.07.2014).

Гражданская война на Украине отчасти можно назвать и войной поколений. Среди ополченцев из местных преобладают мужчины зрелого возраста, воспитывавшиеся в ещё в СССР и потому помнящие о преступлениях нацистов. Молодёжь, учившаяся в школе независимой Украины, о нацизме ничего не знает, а то, что о нём рассказывают, пропускает мимо уха. Уже приходилось не раз читать о случаях, когда отец воюет в рядах ополченцев, а сын — на противоположной стороне.

Даже лидеры самопровозглашённых Донецкой и Луганской Народных Республик не прислушивались к советам Москвы, а когда Владимир Путин предложил им перенести срок референдума о независимости своих государств, сочли это невозможным. (Хотя к осени, как полагают многие наблюдатели, обстановка могла бы измениться радикально в пользу ополченцев.) Но ведь прежде чем провозглашать независимость своих республик, надо было подумать, смогут ли они себя прокормить и тем более защитить от возможных карателей (хотя было ясно, что Киев с отделением Донбасса никогда не согласится). Очевидно, предполагалось, что содержание и защиту этих государств возьмёт на себя Россия. Но с чего это вдруг люди так возмечтали?

А вскоре выяснилось, что торжествовать по поводу ошеломительной явки на референдум и нести ответственность за принятое решение — это разные вещи. Города и сёла Донбасса стали объектами бомбардировок авиацией и артиллерией карателей, которые разрушали жилые кварталы, медицинские учреждения, школы и детские сады, причём не щадили женщин, детей и стариков. И вот руководитель обороны Славянска Игорь Стрелков (Геркон) перед уходом его отряда из города писал:

«Ночью Славянск был неоднократно обстрелян гаубицами. Население охватила паника. Все проклинают Киев, Порошенко и … Россию. Которая дала надежду и бросила на произвол карателей».

Мирных жителей можно понять: они созданы, чтобы зарабатывать на жизнь, устраивать свой дом, родить и растить детей. Но не для того, чтобы гибнуть под бомбёжками. На Западе вообще было принято сдавать города неприятелю, если для жителей возникала угроза гибели. Черчилль прилетел в 1940 году в Париж, к которому подошли немецкие воска. Он (готовый воевать за Англию до последнего француза), пытался убедить руководителей Франции организовать оборону столицы. Ему ответили: «Вы хотите, чтобы линии окопов прошли по парижским бульварам?» Не у всякого народа найдется решимость устоять, невзирая на сотни тысяч погибших от голода, в блокадном городе, как поступили ленинградцы (да и там далеко не все были так единодушны, как это рисовала советская пропаганда). И сегодня мы видим репортажи из подвергающихся бомбёжкам Донецка и Луганска, когда мирные житель, плача, требуют, чтобы прекратились боевые действия и начались мирные переговоры. Ополченцы на людях говорят, что будут биться до последнего, отстоят свой Донбасс, а затем пойдут на Киев и дальше, чтобы выжечь заразу нацизма на Украине калёным железом, и она больше никогда бы не возникала. При этом не объясняется, как удастся защитить находящийся в осаде миллионный город, нуждающийся хотя бы в подвозе продовольствия.

Но многие из тех жителей Донбасса, которые встали в ряды ополченцев, проявляют в боях чудеса мужества и героизма, история их подвигов ещё не написана, но её обязательно напишут, и она станет вдохновлять и современников, и потомков.

Конечно, идеальным было бы органическое сочетание русского и украинского национальных характеров, как дополняющих один другого, о чём мечтал Гоголь. Но в современных условиях это невозможно, потому что украинцы (элита) не просто не любят Россию, а одержимы ненавистью к ней. А это чувство преодолевается медленно и трудно. А бывает и так, что преодолеть его невозможно, и нация скорее погибнет, чем переродится. Ныне Украина близка именно к такому исходу.

Экономизм нас губит

На вопрос корреспондента, какие основания были для нынешнего украинского кризиса, С. Рыбас отвечает:

«Их несколько: развал СССР, государственная незрелость (малоопытность) украинского политического класса, латентный антирусизм, провинциализм. Все украинские президенты проводили антироссийскую политику вопреки — прежде всего — экономическим интересам страны».

В этом его ответе и проявился экономизм, присущий почти всем современным российским интеллектуалам и политикам. Не экономическими интересами в первую очередь определяется прочность межгосударственных отношений, а степенью духовного родства народов. Потому, на мой взгляд, и не очень успешно реализуется проект Евразийского Союза, что там почти всё строится на сопоставлении выгод и потерь объединяющихся стран в рублях или долларах. Александр Лукашенко заявлял, что не подпишет Договор о создании Союза, если Белоруссии не предоставят определённые экономические льготы. Присоединение Крыма к России он признаёт по факту, а не юридически, одобрял антитеррористическую операцию киевских властей в Донбассе, заигрывает с ЕС и даже способствует формированию у своего народа образа врага в лице России. Свои особые интересы есть и у Нурсултана Назарбаева, он начинает явно тяготеть к Турции. Чисто экономическая основа для Союза — вещь крайне ненадёжная. Вот Россия и пыталась завлечь Украину в Таможенный Союз России, Белоруссии и Казахстана, рисуя перед ней перспективы экономического процветания. И совсем не учитывала антирусскую направленность политики Украины как константу и давнее, более чем трёхвековое стремление этой страны войти в ряд «цивилизованных европейских стран».

Не знаю, слышал ли когда-нибудь С. Рыбас сказочную или житейскую историю о красавице-девушке, беззаветно любящей красавца-юношу, а её насильно выдают замуж за ненавистного богатого старика? Бывает, девушка соглашается, и тогда возникает ситуация, знакомая всем по картине Пукирева «Неравный брак». А бывает, что девушка предпочитает смерть браку с нелюбимым. Красавица-Украина уже столько веков страстно влюблена в красавца-европейца, а её надеются выдать за какого-то коллективного азиата, соблазняя скидками с цены на газ. Много ли шансов преуспеть у хлопочущей о таком браке свахи?

Но С. Рыбас прав в том, что у правительства России не было чёткой украинской политики. Потратив за последние 20 лет 200 миллиардов долларов на поддержку Киева (как однажды сказал министр экономического развития А. Улюкаев), Россия не ушла «дальше трубы», воспринимая соседнее государство, наверное, как собственную вздорную губернию. При этом США потратили на Украине всего пять миллиардов, но очень прицельно». Ещё одно доказательство гибельности экономизма как основы межгосударственных отношений! Будем и дальше придерживаться такой гнилой основы, неизбежны новые провалы, а процесс евразийской интеграции будет давать о себе знать только увеличением количества постановлений, остающихся на бумаге.

Реакционный романтизм новороссам ни к чему

Мне также представляется ошибочной идея лидеров — создать в результате победоносной освободительной войны христианское социальное государство, а она одно время буквально ослепила лидеров ополченцев. Об этом можно судить по интервью Игоря Друзя, помощника бывшего министра обороны ДНР Игоря Стрелкова, газете «Завтра» (№ 35, 2014). Оно так и озаглавлено: «Наша война — святая».

Интересна оценка И. Друзем состояния менталитета населения современной Украины: «Население Украины зазомбировано так, что оно живет вечным настоящим, забывает о том, что ему врали. Живет сиюминутными сообщениями, то, что ему сказали вчера, не помнит. У них разрушена связная картина мира, во многом разрушены любые духовные ценности, поэтому этим населением очень легко манипулировать. С таким населением — с нарушенным сознанием — нельзя работать, созидать. Да они и не являются созидателями. Украина валится уже много лет. Именно из-за того, что население зазомбировано. Более 20 лет разрушали любую — любую! — связную картину мира. Мозги украинского населения были полностью отданы на откуп кучке олигархов совсем не украинской национальности. А над этими олигархами стояли западные кураторы».

Соглашаясь с И. Друзем в констатации факта, не могу поверить в то, что дело лишь в тотальном промывании мозгов пропагандистской машиной хунты. Несмотря на все нюансы отношений Советской власти и религии, перепись населения 1939 года показала, что 70 процентов граждан считают себя верующими (а ведь за открытое признание такого рода можно было поплатиться свободой, а то и жизнью).

Да и само зомбирование украинцев какое-то странное. Обычно зомбирует население, чтобы манипулировать им, тот, кто сам не является зомби. А на Украине и власть, и руководители СМИ зомбированы не в меньшей степени, чем рядовые украинцы.

Премьер-министр Арсений Яценюк чуть ли не каждый день выступает с заявлениями противоположного характера и при этом вроде бы говорит искренне, потому что днем не помнит, что говорил утром. Он предлагает ввести санкции против России, подать на нее иск в Стокгольмский суд и в то же время уверяет, что лучше, чем кто-либо другой способен установить нормальные отношения с нашей страной. То он уверяет, что Украина вполне может обойтись без российского газа, то признает необходимость переговоров с Москвой по газовой проблеме. И так без конца.

Юлия Тимошенко тоже меняет свои мнения по любому вопросу и в любой момент. То она призывает уничтожать русских на Юго-Востоке Украины атомным оружием, то представляет себя как единственного здравомыслящего политика, который может иметь дело с Кремлем, что она якобы уже не раз доказывала. Но здесь мы видим лишь политика, готового говорить что угодно, лишь бы любыми способами дорваться до вожделенной власти. (К тому же ее нельзя считать настоящей этнической украинкой.)

У Яценюка другая картина — именно разорванного сознания. Любой грамотный психиатр, наблюдающий эту картину, заочно поставил бы диагноз: предварительный (до личного обследования пациента) «вялотекущая шизофрения».

И в таком состоянии пребывает почти вся верхушка украинской власти. Так что дело не в одном зомбировании, но и в состоянии народного менталитета. И русофобия на Украине началась не с 1991 года: «Формирование людей на Украине такими, какими их сейчас видим, я (И. Друзь) наблюдаю еще с советских времен. То есть еще тогда было заложено основание украинской нации, ныне столь русофобской. До революции даже само слово «украинцы» не пользовалось популярностью, большая часть населения считала себя русскими, были верноподданными русскому царю, даже если говорили на малороссийском наречии; две третьих Союза Русского Народа находились на Украине. Но, конечно, при СССР процесс не зашел так далеко, как в либеральные времена. В целом на Украине за сохранение СССР проголосовало 74 %, в России — 75 %, то есть две части империи проголосовали за сохранение империи, почти не отличаясь в своих настроениях друг от друга. Но в Киеве уже тогда ситуация была другая, и большинство проголосовало против СССР. Еще в те времена была заложена бомба замедленного действия. Бюрократия Киева была против СССР, как и интеллигенция, а ведь они самые влиятельные. А потом за 25 лет либерального времени проблема была раздута. У людей разрушена связная картина мира, и они ничего не понимают, не могут объективно оценить ни ситуацию, ни себя, ни окружающий мир».

Видимо, дело в том, что «элита» Украины еще в советское время была настроена русофобски, что опиралась на давние традиции — еще от Тараса Шевченко и даже раньше. А элита и «воспитывала» народ, когда ей дали волю.

В то время, как многие русские патриоты надеются на прозрение украинского народа, И. Друзь считает эти ожидания неоправданными: «После всего необходимо будет проводить долгую денацификацию, как некогда проводили в Венгрии, Германии. Надеяться на то, что само население проснется, скинет свои цепи, не приходится».

И.Друзь по-иному, чем другие публицисты, оценил и ситуацию с украинскими беженцами в России: Он считает этот людской поток одна из составных частей плана киевской хунты. Задача ее заключается в разрушении инфраструктуры Донбасса, чтобы создать там для населения невыносимые условия и тем самым вынудить жителей массово переселяться в Россию. Цель хунты, цель, вернее, ее кураторов — дестабилизация ситуации в России. Для этого нужно создать огромный поток беженцев. Во-первых, это ослабит Россию экономически, поскольку возложит на нее задачу обеспечения беженцев продовольствием, работой и жильем, что при дальнейшем значительном увеличении числа беженцев может стать для России делом непосильным. Во-вторых, «с Украины такой поток беженцев будет, что может вызвать мятеж. Каждый залп гаубиц по Донецку дает тысячи беженцев. Донецк превратился в город-призрак, осталась треть населения. Детей и молодых женщин на улицах практически нет. Машин почти нет, автобусы почти не ходят. Население хочет вернуться — дом есть дом. Но если укры разрушат инфраструктуру города, а они это уже в значительной части осуществили, то вернуться будет непросто».

Ну и, наконец, главное, что сказал И.Друзь: «Мы — армия Новороссии — мы контрреволюция, которая против всех революций: и семнадцатого года, и девяносто первого (это в России), и 2004, и 2014 года (а это — на Украине). Мы за возврат к исторической России. Наша война — святая. Мы за Святую Русь, за православный тип государства, за религиозное, за социальное государство, против олигархов, либералов и фашистов. Это не значит, что кто-то будет ущемлен по религиозному признаку. Но православие получает статус государственной религии. И идеологию такого государства даже создавать не надо. В учении церкви четко расписано, каковы должны быть отношения церкви и государства. Хотим учредить институт полковых капелланов, а сейчас у нас есть полковые батюшки. У них свои приходы, но они к нам приезжают. В нашей армии есть и коммунисты, и атеисты. Но это такие «левые», которых расстреляли бы всякие троцкие за любовь к России. Ядро нашей армии — за исторический путь России, когда она была сильной и возрастала год от года. Заповедь «не убий» мы не нарушаем. Вооруженного врага отечества убить можно. Но укры уничтожают мирное население, то есть восстали против основ христианского вероучения. И православное учение говорит, что мы едины: Украина, Белоруссия, Россия. А они отрицают это, хотят быть с гнилым униатским языческим Западом. Они являются антихристами нашего времени… Мы навели некоторый порядок (в Донецке): пустили военные патрули по центру города, ввели сухой закон на территории военных частей. В армии Новороссии также запрещена нецензурная брань. Это тоже важная мера наведения порядка. Потому что, как сказал в своем приказе Стрелков, у нас православная армия, мы воюем за идею, и не пристало бойцу православной армии употреблять выражения, которые оскорбляют Бога и Богоматерь.

Хотелось бы спросить И. Стрелкова, как должен реагировать мужчина, нечаянно уронивший себе на ногу тяжёлый утюг и почувствовавший сильную боль. «К великому сожалению я должен констатировать, что вследствие неосторожного моего обращения с утюгом я получил серьёзную травму». Так? Думаю, он выразился бы более кратко и энергично и, возможно, с использованием ненормативной лексики. А на войне тем более. Довелось мне читать исследование, в котором говорилось, что в случае внезапного нападения противника в завязавшемся бою, при прочих равных условиях, преимущество оказывается на стороне того, у кого команды более краткие. В этом убедились американца, побивавшие японцев с их более длинными командами. Русские, у которых команды тоже довольно длинные, выработали средство компенсации этого недостатка, составив сборник кратких и энергичных команд, но смотреть его не рекомендуется женщинам и подросткам.

Государственный статус православия, — продолжает И. Друзь, — у нас закреплён законодательно. Есть и не православные среди бойцов, хотя их абсолютное меньшинство. Это не значит, что мы будем заставлять исповедовать наши взгляды других бойцов, ущемлять их в чем-то. В царской России в армии тоже были не одни православные, но это была православная армия, и никого не ущемляли. И, например, у мусульман даже был аналог ордена Святого Георгия… Наша задача сначала остановить наступление врага, а потом навести порядок по всей территории Украины. Безусловно, киевские террористы должны быть наказаны — это военные преступники, мятежники. Наша задача — освобождение Киева и других регионов, которые сейчас захвачены киевскими террористами. Вооруженная до зубов укроармия ничего не может сделать с силами армии Новороссии, которая неизмеримо слабее по военному потенциалу, но зато сильнее духом, мотивация у нас четкая и железная: мы стоим за Святую Русь против фашизма и за социальную справедливость. И мы строим христианское социальное государство, которое станет оплотом русского мира в этой части Украины. Но мы хотим в идеале навести порядок на территории всей Украины».

Вот эта идея — создать в результате победоносной освободительной войны христианское социальное государство Новороссию — буквально ослепила лидеров ополченцев. Ее разделяют и такие командиры, как зачинатель сопротивления хунте в Луганске, а затем, до своей гибели, командир одной из бригад Алексей Мозговой, и сам герой обороны Славянска Игорь Стрелков. В армии Новороссии царил буквально культ Стрелкова, так что отставка этого полководца с поста министра обороны ДНР многими была расценена как удар по моральному духу ополченцев.

Тут я должен выразить своё решительное несогласие с оценкой роли Стрелкова. Он, конечно, прав с точки зрения идеального белогвардейского офицера (именно так его характеризуют поклонники), каких в природе не бывает, но деятельность его, как любого белогвардейца, в сегодняшних условиях кране вредна.

Вот и И. Друзь не жалеет высоких слов, чтобы охарактеризовать своего друга: «Игорь Стрелков, безусловно, человек идеи. Он абсолютно неподкупен, его совершенно не интересуют деньги, мелкие и крупные выгоды, политические дивиденды. Он считает себя чисто военным человеком. Это чёткий, грамотный боевой офицер, который проходит уже четвёртую войну. Он смел и не боится идти на любое рискованное дело. Раньше он сам ходил на боевые (позиции), брал автомат и первым кидался на любое опасное задание. Но окружение уговорило его не ходить, потому что всё держится на нем… ему нельзя рисковать собой из соображений общего блага. Он человек чести, не мыслит себя политиком, считает себя защитником православия и русского мира, и таковым, безусловно, является. Чистый честный человек».

Уже упоминавшийся луганский полевой командир А. Мозговой бы убеждён: Стрелков в скором времени вернётся на своё законное место командующего вооруженными силами Новороссии. Потому что никто другой его не заменит. В других публикациях об И. Стрелкове подчеркивается, что он — идеальный белый (в смысле дореволюционный или белогвардейский) офицер. Такой герой очень по душе современным русским патриотам вроде Никиты Михалкова или Александра Проханова, да, кажется, и многим в «верхах» российской власти. (Публицист Александр Ципко и В. Путина представил в одной из давних своих публикаций как белого офицера, хотя тот сам называл себя успешным продуктом советского патриотического воспитания.)

И. Друзь — контрреволюционер (как он себя называет), он против всяких революций, в том числе и против революции 1917 года (может быть, он забыл, что в том году случились две революции, но из текста можно понять, что — и против Октябрьской). Он за историческую (то есть царскую) Россию. Он не замечает того, что царская Россия была совсем не таким благополучным государством, что она находилась в глубочайшем кризисе, а в экономическом отношении была колонией Запада, которому принадлежала почти вся российская промышленность и финансовая, банковская система. Ее государственный, особенно внешний долг был неподъёмным.

Тем более И. Друзь не замечает того, что своего высшего могущества наша страна достигла в советское время. Это было время расцвета у нас науки, культуры, народного образования, спорта и т. д. Мировая экономика не знала высшей результативности, чем экономика СССР. За какие-то 10 лет СССР из разоренной, неграмотной, колониальной страны превратился в одно из ведущих индустриальных государств. А после победы в Великой Отечественной войны стал первой державой мира, примером для половины человечества. Именно СССР открыл миру дорогу и в глубины мирного атома, и в космос. И от этих вершин опускаться до идеала царской России — это не просто недальновидно, это значит ставить перед собой утопические цели и выступать смешным в глазах большинства современных россиян (и жителей Донбасса).

Я сам — русский православный советский человек, и рад приобщению каждой новой души к православию, особенно если оно не сводится лишь к обрядоверию, а выражает искреннюю веру. Но строить христианское государство и делать христианство государственной религией, вводить институт капелланов — значит слепо копировать порядки романовской империи, которая сгнила еще задолго до революции. О том, что православию было нелегко в царской России, говорил и патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Даже духовные семинарии часто становились рассадниками неверия и «кузницей кадров» для атеизма.

Строго говоря, христианское государство невозможно по определению, ибо Христос говорил: «Царство Мое не от мира сего». Были государства, именовавшие себя христианскими, ибо почти все подданные государей этих земель формально исповедовали христианство. Но это выражение имело смысл лишь в плане отличия, например, от государств мусульманских. Но жизнь в этих христианских государствах никогда не строилась на заповедях Христа. Всегда там текла обычная жизнь, хотя люди ходили в церковь, соблюдали установленные обряды, исповедовались, причащались… Однако в них не переводились воровство и мошенничество, прелюбодеяния и убийства, как и прочие пороки и преступления, о которых говорилось еще в Библии или в трудах античных авторов. Так называемые христианские государства почти непрерывно воевали между собой, и Церковь каждого из них благословляла эту бойню и молилась о победе «своего» государства.

И напрасно лидеры Новороссии полагают, что нормы взаимоотношения Церкви и государства прописаны в церковных правилах. Эти правила складывались постепенно, на протяжении веков, и менялись соответственно духу времени. Первохристианская община возникла в Иерусалиме и существовала во враждебном окружении, первомученик Стефан лишь открыл длинный список жертв преследований со стороны иудеев. В языческом Риме также бывали периоды массовых гонений на христиан. Пожалуй, единственной нормой взаимоотношений Церкви и государства тогда была обязанность христиан молиться за своих гонителей и мучителей.

Но и после придания христианству статуса государственной религии Церковь и государство отнюдь не сосуществовали мирно, в режиме симфонии. Каждая из сторон боролась за власть над телами и душами христиан. Историки Церкви подробно освещали этот вопрос и установили, что в итоге этой борьбы сложились две системы церковно-государственной жизни: цезарепапизм, когда преимущественным было влияние государя (цезаря), и папоцезаризм (верх одержал духовный лидер, папа или патриарх). В Византии, а позднее и на Руси государь был «внешним епископом Церкви. Российский император Николай II решал, следует ли канонизировать Серафима Саровского. В Западной Европе римский папа мог заставить императора Фридриха Барбароссу покаяться и признать верховенство духовного лидера над светскими владыками («священство выше царства»).

В России светская власть постепенно (ещё со времён Московского государства), но неуклонно ограничивала влияние Церкви, конфисковала большую часть церковных и монастырских земель и пр. В конце концов, постепенно западный мир пришел к принципу отделения Церкви от государства. Этот же принцип приняли большевики и в Советской России, после долгих лет репрессий против верующих, особенно противившихся новой власти.

Идеал — когда Церковь отделена от светского государства, но имеет свободу действий в религиозной сфере и конструктивно сотрудничает со светской власти, оказывая на нее нравственное влияние. Восстанавливать в XXI веке православное государство и придавать Церкви статус государственной религии могут только неисправимые романтики. Хорошо, если солдат, идущий на смертный бой, желает исповедоваться у священника и иметь такую возможность.

Но все остальное в этом роде — это уже явный перебор.

Стоит ли удивляться тому, что лишь небольшая часть мужчин Донбасса встала под знамёна ополченцев, а молодёжи там почти нет? Кто же пойдет на смерть ради торжества копии дореволюционной России? Да ведь укры могут в большей мере, чем ополченцы, опираться на Церковь, у них чуть ли не у каждого второго в кармане молитвослов.

Замечательно разобрал ошибки этих романтически настроенных православных воинов политолог Олег Двуреченский в своей работе «Стрелков ошибся с цветом знамени» (https://www.youtube.com/watch?v=YXhDazEgk6I). Лучше, чем он, вряд ли можно разъяснить необходимость для ополченцев отказа от белой идеи и замены ее на красный проект.

При всех своих ошибках, многие лидеры Новороссии — безусловно храбрые воины. Тот же А. Мозговой вообще отличался от своих коллег гораздо большей самостоятельностью суждений и радикализмом. Он уважал В. Путина, но вовсе не намерен был слепо следовать его рекомендациям. Потому что «чего хочет Москва и чего хочет Новороссия — это немного разные вещи». Он намерен был купить в Европе ракету «Точка-У» и ударить ею по Киеву. В то время, как официальные представители ДНР и ЛНР на заседании Контактной группы в Минске заявили, что они не претендуют на территории других областей Украины, А. Мозговой был убеждён: он сразу же после освобождения территории своей области пойдёт прямиком на Киев. Когда ему говорили, что для этого нужна поддержка и других регионов Украины, мало двух областей, он отвечал с уверенностью: «Кто вам сказал, что они нас не поддерживают? Сейчас в нескольких регионах уже готовится ополчение. До 4 тысяч стоят в строю только в одной из областей. И как только мы, уничтожив противника в тылу, пойдем вперёд, по пути в каждой области к нам будут присоединяться всё новые и новые люди… Наша цель — освобождение от олигархата и продажного чиновничества всей Украины. Может, хватит горбатиться на тех, кто имеет личный бюджет, в несколько раз превышающий бюджет государства? Пора им поделиться».

А. Мозговой был категорически против переговоров с киевской хунтой, как и против федерализации Украины. Его устраивала только полная победа над ней. На вопрос, почему вообще появилась эта идея — создание Новороссии, отделение от Украины, отвечал: «Я, как и многие люди в Новороссии, не могу жить с той идеологией, которую Киеву сегодня навязывает Запад. Я не могу понять однополых браков, ювенальную юстицию, когда родителям запрещают воспитывать детей. Нас и так от корней оторвали. А сейчас вообще запрещают быть самими собой». Именно в борьбе, в войне он «теперь только начал жить по-настоящему». Правда, жить ему этой настоящей жизнью оставалось совсем недолго.

Изначально рассматривался сценарий создания Новороссии от Одессы до Харькова. Это был бы своеобразный буфер, сателлит — независимое государство, но полностью подконтрольное Кремлю. Однако кремлёвские стратеги не учли фактор, который оказался решающим: они полагали, что население Украины не следует принимать в расчет.

Ещё раз вернусь к интервью Чалого Марине Перевозкиной:

— Почему Харьков, Одесса, Николаев, Днепропетровск не пошли по пути Крыма? — Они пошли по пути Крыма, но у них не получилось. С моей точки зрения, потому, что достаточно большое количество людей — далеко не большинство, меньшинство, но все же значительное меньшинство — разделяло другие ценности. В Севастополе таких практически не было.

Это ещё раз доказывает: ввод российских войск в Донбасс был бы ошибкой.

.

Чего же ожидать Донбассу в ближайшем будущем?

Относительно дальнейшего развития ситуации в Донбассе существует множество мнений. Даже по вопросу о перспективах на ближайшее время между экспертами нет согласия. Ополченцы говорят о концентрации украинских войск на линии разграничения, установленной соглашениями Минск-2, и ожидают нового наступления укропов на Донецк и Луганск, оставшихся после отвода тяжёлых вооружений беззащитными. А украинский писатель и историк Олег Бузина (впоследствии зверски убитый «правосеками») заявлял, что никакого наступления украинских вояк не будет, потому что для этого у Порошенко нет никаких ресурсов — ни людских, ни финансовых, как нет и боеспособной военной техники. На что бывший премьер Украины Николай Азаров заметил: оружия на Украине столько, что им воевать можно долгие годы. Ну, а ход событийна на более отдалённый срок никто точно предсказать его не может, ибо на него влияет слишком много факторов, и не только в разрезе соотношения сил России и Запада. Компетентные специалисты, например, считают, что главной причиной революции в Киеве и войны в Донбассе стал… сланцевый газ, самые большие запасы которого находятся именно на востоке Украины. Добыча сланцевого газа как средство устранения зависимости от России в сфере энергетики — давнее желание киевских властей. Но когда выяснилось, что она сулит огромные прибыли, в совет директоров компании, ведущей работы по подготовке добычи газа, американцы спешно включили сына вице-президента США Байдена. Последствия этой авантюры в части экологии (с которыми уже столкнулись жители деревень, прилегающих к буровым установкам), американцев не волнуют. Они даже собственную землю не боятся уродовать, а на украинскую им тем более наплевать.

Но есть и факторы ещё более высокого порядка, которые влияют не столько на ситуацию в регионе, но и на положение Украины и в мире в целом… Это и позиция Мирового Фининтерна: вдруг «владыки мира» решат (этот вариант ими давно проработан) «кинуть» США и перенести финансовый и политический центр в другое место планеты. И перспективы глобального потепления, когда арктические и антарктические льды в большой мере растают, уровень воды в океанах поднимется, и прибрежные районы стран англосаксонского мира будут затоплены. Наиболее комфортными территориями для проживания станут пространства Евразии, и элите англосаксов необходимо эти земли уже сейчас закрепить за собой. Поэтому перспективы войны в Донбассе следовало бы рассмотреть в вариантах. Но этого нельзя сделать в данной книге. Поэтому изложу здесь лишь своё собственное видение проблемы.

Попытка Порошенко покорить Донбасс всё больше напоминает экспедицию глуповского градоначальника, который «предводительствовал в кампании против недоимщиков, причем спалил тридцать три деревни и с помощью сих мер взыскал недоимок два рубля с полтиною». Порошенко сжёг, может быть, больше деревень, но даже и на копейку бюджет государства не пополнил. Артиллерия била по Андреевке, Семёновке и другим деревням возле Славянска, и по Луганску и Донецку. А итог — жертвы не столько среди ополченцев, сколько среди мирных жителей. А такие действия карателей вызывают все большее озлобление у страдающих мирных граждан. Как сказал бы про Порошенко тот же Щедрин, «от него кровопролитиев ожидали, а он чижика съел».

Но и отступать Порошенко не может. Ещё до его инаугурации ему хотелось бы столицу Донбасса зачистить от ополченцев. Не получилось. Но даже если бы ему и удалось взять Донецк и Луганск, своей цели он бы не достиг. Оставить армию в Донбассе — значит обречь её на изнурительную партизанскую войну, а кроме того — на массовое дезертирство. Вывести её оттуда — там снова восстановят ДНР и ЛНР.

Порошенко уже запросил военную помощь от Запада, а это означает признание в том, что его собственная армия небоеспособна. Его предложение заключить военный союз Украины, США и ЕС нереально. ЕС этого не желает. США помогут вооружением и будут делать всё возможное, чтобы разжигать конфликт и углублять на Украине хаос, очищать территорию Донбасса от населения, но, видимо, слишком тесно связывать себя с киевским режимом не станут.

Итог: ясно, что украинский блицкриг по плану Вашингтона провалился. Наилучшим для России решением вопроса на данный момент было бы сохранение единой Украины с внеблоковым её статусом, с обеспечением широкой автономии для Юго-Востока. Если в Новороссию войдёт и Одесская область, то осуществится и мечта жителей Приднестровья — они смогут стать частью новой республики. Но если Новороссия будет наставать на независимости, России следует признать её как суверенное государство и заключить с ней экономический и оборонительный союз (подобно тому, как она заключила договора с Абхазией и Южной Осетией). Или хотя бы соглашение о военно-техническом сотрудничестве, на основе которого Россия могла бы продавать Новороссии вооружение и оказывать ей гуманитарную помощь. Но в целом Новороссия должна жить не на субсидии России, а на доходы от собственного производства, для чего у неё имеется неплохой потенциал, которым нужно лишь грамотно распорядиться. И включение её в состав России, даже при выраженном волеизъявлении жителей республики, сейчас нежелательно. Ибо в таком случае наша страна в глазах мировой общественности выглядела бы агрессором (аналогия с Крымом здесь не пройдёт).

Но если Украина и распадётся окончательно, от неё отделятся не только Новороссия, но и области «западенцев», и собственно Украиной будет называться «сухопутный остров» вокруг Киева, Россия не должна допустить, чтобы на этой территории размещались военные базы и ракетные установки НАТО. В этом смысле борьба за Украину должна вестись до конца. Очень верно значение этой борьбы определил американский публицист Майк Уитни:

«…пусть вас не обманывают текущие события на Украине. Это не столкновение между проправительственными силами и антиправительственными активистами. Это очередная крупная фаза вашингтонского плана по завоеванию мира, и этот план неизбежно приведёт к тому, что Москве будет противостоять огромная военная мощь Соединенных Штатов Америки. Это битва Давида с Голиафом, матушки России с Большим Сатаной, Влада Путина с товарищем Волком. А Украина — это лишь первый раунд».

Да, это первый раунд. Но сколько раундов ещё предстоит пережить и выиграть России! Нам надо настраиваться на длительный период противостояния с Западом, пока последний откажется от своего людоедского мировосприятия, от представления о себе как о богоизбранном сообществе, призванном «цивилизовать» (если потребуется — бомбардировками) остальных «недочеловеков».

Мотивы действий противостоящих сторон

Начать, видимо, следует с пока ещё главного геополитического игрока, ставшего кукловодом украинских марионеток во власти, — с Америки. США ощущают угрозу падения доллара, ибо наступает момент, когда возможность печатания этой резервной валюты в неограниченном количестве будет исчерпана. Чтобы спастись от краха, им нужно экспортировать кризис, а для этого надо овладеть новыми рынками сбыта и источниками сырья. Сейчас единственным таким рынком сбыта может послужить ЕС. Американцы навязывают ЕС соглашение о едином трансатлантическом экономическом пространстве. Западноевропейские товары, вследствие более существенных социальных расходов и по ряду других причин, дороже аналогичной американской продукции, и они не выдержат конкуренции, если будут отменены или снижены до минимума (как это предусматривается проектом соглашения) таможенные пошлины. Поэтому ЕС сопротивляется диктату США, но вяло, поскольку его элита слишком прочно связала себя с заокеанским конкурентом и покровителем. Но США пытаются использовать и другое оружие, чтобы окончательно привязать к себе Европу и одновременно нанести сильнейший (и даже, как там полагают, смертельный) удар по России: начать поставку в ЕС сланцевого газа как из самих Штатов, так и с Украины. Для этого им нужно очистить Донбасс (где возможна рентабельная добыча сланцевого газа) от пророссийски настроенного населения. (Примечательно, что как только ополченцы оставили Славянск, туда вошли украинские войска и почти тотчас же завезли оборудование для бурения скважин с целью добычи сланцевого газа.) Им также надо получить контроль над газотранспортной системой Украины. Власти Украины уже дали согласие на приобретение 49 процентов акций этой системы американскими и европейскими компаниями. Но на создание флота газовозов и строительство в Европе терминалов для приёма газа из США потребуется несколько лет. Не менее двух-трёх лет потребуется и для начала добычи сланцевого газа на Украине. Если эти два рычага (трансатлантическое партнёрство и украинский сланцевый газ) не сработают, США окажутся перед перспективой краха. Поэтому для них победа в битве за Украину — это, как полагают эксперты, вопрос жизни и смерти, причём одержать её надо в самое непродолжительное время, иначе будет поздно. А как будут чувствовать себя США, если, привязав к себе ЕС, они вдруг встретят там сильного конкурента в лице Китая, который усиленно скупает активы в странах ЕС?

Европа не может отказаться от своей многовековой ненависти к России. Признать русских за людей, равноценных европейцам, означало бы крушение складывавшегося веками мировоззрения этих «цивилизаторов». А такие потрясения не всякий народ способен выдержать. И ЕС стремится, во всём поддерживая киевскую хунту, использовать события на Украине против нашей страны. Но, пока не преодолена её зависимость от поставок из России нефти и газа, она должна заботиться о том, чтобы Украина оставалась надёжным транзитёром российского газа. В этом интересы ЕС и США расходятся, и им предстоит трудный торг при дележе украинской газотранспортной системы. В то же время ЕС препятствовал осуществлению российского плана строительства газопровода «Южный поток», который дал бы возможность подачи газа в Европу, минуя Украину. Решение России об отказе от этого проекта стало для ЕС неожиданностью и болезненным ударом. ЕС пытается шантажировать Россию, требуя, чтобы наша страна согласилась на раздробление «Газпрома», поскольку, дескать, одна и та же компания не может выступать и как добытчик газа, и как его поставщик потребителям. Так антироссийская политика ЕС бьёт по интересам самой Европы. Соглашение об экономической интеграции с ЕС было расчётливыми европейцами плохо продумано. Рынок Украины был нужен ЕС именно для того, чтобы, используя соглашения Украины с Россией, продвигать к нам европейские товары под видом украинских без пошлин. Когда же Россия заявила, что введёт пошлины на товары, поступающие с Украины, ЕС предупредил, что в этом случае введёт серьёзные санкции против нашей страны. Рынок же самой Украины вследствие тотального обнищания её населения европейцам и развала предприятий, которые раньше могли закупать новое оборудование, не интересен. Даже «жизненное пространство», которое хотели получить на Украине гитлеровцы, им не нужно, потому что они не воспроизводят сами себя, вымирают. Продовольствие из Украины им тоже не нужно, весь Запад не знает, что делать со своей сельскохозяйственной продукцией, слишком много он производит, приходится устанавливать квоты для сельхозпроизводителей. Так что Украина нужна европейцам только как поставщик сырья. И США, и ЕС хотели бы превратить Украину в завершающий этап «санитарного кордона», ограждающего Россию от Европы. Но оккупировать Украину и кормить 40 с лишним миллионов украинцев ни США, ни Европа не собираются. В случае голода в этой стране, который весьма вероятен уже в скором времени, ей придётся рассчитывать только на себя.

Россия заинтересована в том, чтобы иметь Украину если не как дружественное, то хотя бы как нейтрально настроенное по отношению к нам государство, не входящее в ЕС и в НАТО и свободное от укронацизма. Ещё лучше было бы, если бы Украина вступила в ЕАЭС. Присоединение Украины к России в планы нашего руководства не входит. Сложность решения этого комплекса задач — в том, что ныне на Украине, кроме части населения её Юго-Востока, отсутствуют как политики, ориентированные на Россию, так и благожелательно настроенные к нам народные массы. При этом действия России должны быть аккуратными, чтобы наша страна не выглядела в глазах мировой общественности агрессором. Мы не должны принимать решения, которые с неизбежностью привели бы со временем к Третьей мировой войне. Многие западные наблюдатели (вроде бывшего израильского разведчика Якова Кедми) убеждены в том, что Россия опоздала со вступлением в битву за Украину и уже её проиграла. Но ведь Владимир Путин ещё не сказал своего решающего слова, а до сих пор никто его действий предугадать не смог. А проигрыш в битве за Украину имел бы тяжкие последствия не только для её Юго-Востока, но и для самой России, и для её лидера.

Политолог Евгений Гильбо вообще полагает, что национальные государства — это форма существования индустриального мира, они свой век отжили, а в постиндустриальную эпоху миром правят транснациональные корпорации (ТНК), которые опираются не на армии, а на частные военные компании (ЧВК). На Украине олигархи типа Коломойского уже создали свои частные армии, которые государству не подчиняются, и власть не знает, как с ними справиться. Начался новый передел мира, но он идёт уже между ТНК. Поэтому все анализы ситуации с использованием таких понятий, как США, ЕС, Россия, Китай и др., не имеют смысла. На мой взгляд, роль ТНК действительно сильно возросла, но хоронить государства ещё, пожалуй, преждевременно. ТНК — это не нечто единое, конфликты между ТНК могут оказаться не менее разрушительными, чем войны между государствами. Умный человек Е. Гильбо, многое знающий, но, видимо, отрыв от Родины и на самых блистательных мыслителях сказывается отрицательно.

Из всех геополитических игроков, проявивших себя на Украине, только Россия заинтересована в установлении стабильного строя в этой стране. Остальные игроки используют Украину лишь как инструмент для достижения собственных коммерческих и политических целей, с разрушительными для неё последствиями.

Настоящее понимание происходящего на Украине доступно лишь тому, кто правильно ответит на вопрос: что означат тлеющий в ней конфликт — всемирно-историческую битву или геополитический эпизод?

По поводу того, что означает сражение, идущее на пространстве Донбасса, есть разные мнения. Но если отбросить неопределённые и совсем нереалистичные суждения, то весь спектр мнений можно свести к двум полярным.

Первое: Донбасс — это территория, где вступили в бой авангарды двух сил, олицетворяющих будущее планеты. С одной стороны, выступает Запад во главе с США, начавший свою давно подготавливаемую войну против России. Эту силу можно называть современным фашизмом (применительно к Украине — точнее было бы сказать: укронацизмом), атлантистами, морскими державами с их сухопутными союзниками и т. д. Она использует нынешний украинский режим лишь в качестве запала, который должен послужить для разжигания всемирной бойни ради установления Нового мирового порядка, «тысячелетнего рейха», царства мировой олигархии, безраздельно господствующей над остальным человечеством, превращённым в бессловесных рабов. С другой стороны, это Россия, крупнейшая континентальна держава планеты, оплот антифашистских отрядов в мире, единственная прочная сила, открыто противостоящая этим людоедам — строителям нового «рейха». В конечном счёте — это начало открытой борьбы сил добра и зла, света и тьмы, Божественного начала и сатанизма, от исхода которой зависит, быть ли человечеству и дальше, а если быть — то каким станет его будущее. Применительно к России битва за Украину рассматривается как сражение на подступах к Москве, наш Сталинград и т. п.

Второе: Донбасс — это место, где возник очередной локальный конфликт между Западом и Россией, подобный тем, какие не раз случались в прошлом (в Корее, во Вьетнаме и пр.), но преследующий несколько иные цели. На этот раз цель Запада — разрушить восток Украины, уничтожить его инфраструктуру и создать на месте этой «выжженной земли» недостающее звено «санитарного кордона», ограждающего «цивилизованный мир» от «русского варварства». Кем заселить это новое «Дикое поле» — «западенцами» с Украины или мусульманами, борцами за «всемирный халифат», пока ещё не решено, мусульманские боевики используются лишь как вспомогательная ударная сила. Но участь остатков нынешнего населения региона ясна: это — фильтрационные лагеря, откуда только три выхода: под расстрел, в концлагерь или переселение на новое место жительства, определяемое киевской хунтой. В целом, Украина рассматривается как разменная монета в схватке между Россией и США (в иных трактовках — между США и Китаем, между российским, американским, китайским и российским империализмом и т. д.). И борющимся сторонам, по выражению уже упоминавшегося Якова Кедми, на Украину наплевать. Она выступает лишь как средство, инструмент, оружие в этих геополитических схватках.

Недавно я написал книгу «Неокорпоративный Запад» (опубликован только облегчённый её вариант, приспособленный к уровню подготовки читателей журнала). В ней я показал, что и США, и страны ЕС неотвратимо движутся к фашизму (нацизм в этих, ныне уже многонациональных и многоконфессиональных государствах, благоприятной почвы не найдёт). Украина, сделавшая свои выбор в пользу ассоциации с Европой, где она должна послужить «троянским конём», засланным американцами, перегнала в фашизации-нацизации всех сторон жизни своих западных кумиров и покровителей.

Известный мусульманский общественный деятель Гейдар Джемаль уверен, что ополченцы не могут победить, потому что они воюют не за идею, а за деньги (доказательством чего, по его мнению, служит намерение Новороссии создать армию контрактников.) Он признаёт, что надо материально поддерживать семьи ополченцев, особенно погибших. Но контрактная армия — это армия наёмников, и народную республику такое новшество не украшает. (Г. Джемалю только следовало бы напомнить, что среди мусульманских боевиков есть, конечно, немало пассионариев, борцов за идею, но большинство их деньгами также не пренебрегает.)

А вот попытка Киева подчинить себе Юго-Восток силой — это как раз нереальное решение украинского конфликта.

Отношение к Новороссии и её ополченцам зависит также от тенденций развития политической ситуации в России. Очевидно, что курс В. Путина на защиту национальных интересов России, а значит — и на ужесточение российской политики по отношению к Западу, встречает ожесточённое сопротивление со стороны олигархов и либералов в стране. Если В. Путин твёрдо нацелен на победу своего курса, то закалённые в боях видные ополченцы Донбасса ему очень пригодились бы как помощники. Если же нынешнее «сосуществование» сторонников национального курса и его противников будет продолжаться, то особой нужды в видных ополченцах Донбасса не просматривается.

Нет, кажется, ни одного заметного российского публициста, который не отметился бы на поле освещения событий на Украине. Вот, например, экономист и политолог Михаил Делягин опубликовал десятки статей на тему «Украина и Новороссия». С одной стороны, он утверждает, что «вся экономика Украины сосредоточена на Юго-Востоке. Киев существует лишь как финансовый центр. По эффективности корпоративного управления лидирует Донецк, железнодорожная инфраструктура Харьковской области соответствует уровню Голландии, по эффективности рынков товаров лидирует Одесса… По уровню развития бизнеса лидирует Донецк, по развитию инноваций — Харьковская область. А всё остальное, с точки зрения экономики, не существует».

Как это не существует? А сельское хозяйство Западной и Центральной Украины? Да, — признаёт М. Делягин — «на Украину приходится треть пахотных земель Европы, и большая их часть расположена опять-таки на Юго-Востоке. И не забывайте, что земли Франции или Германии — это гидропоника, и без интенсивных удобрений там ничего расти не будет, а на Украине — чернозём». Вот ЕС (в первую очередь Германия, у которой на этот счёт есть богатый опыт со времён Гитлера) и нацелился было на плодородные земли Украины. Их можно скупить на месте и на них организовать сельскохозяйственное производство. (Например, выращивание экологически чистых продуктов для европейской элиты.) А можно снять плодородный слой почвы и вывезти его в Европу.

Но тут есть один нюанс. «Через некоторое время то, что нацисты в Киеве называют «сепаратизмом» на Востоке, покажется детским садом перед борьбой «героического западноукраинского народа» за свою независимость… «Великая Украина» от Львова до Тернополя — это то, что сложится и будет существовать реально через 3–5 лет. А это такой народец, что с ним никаким европейцам не справиться».

Итак, от Киева отделится Новороссия, это 10 областей. Начнётся присоединение других народных республик (к Донецкой и Луганской) осенью. Почему? Потому что «Украина доказывает сейчас на своем опыте, что нацизм нерентабелен. Нацизм не думает и не занимается экономическими вопросами. Прекращение субсидий приведет к уничтожению целых отраслей в экономике Украины… И она посыплется к концу лета. Ведь лето — это расслабуха, это огородики, всё хорошо, все пьют и отдыхают». Но когда перед людьми замаячит зима и выяснится, что жрать нечего, работа кончилась, а денежных запасов нет, тогда они и встанут. То есть если Луганск и Донецк восстали по культурным и политическим причинам, то Юг и Восток в целом восстанут по причинам сугубо социально-экономическим» — безработица и голод. При этом в Новороссии появится новый транспортный коридор в Европу, более того, Одесса — это потрясающий порт. Ну, и Крым без Херсонской области — это чемодан без ручки. И Россия вынуждена будет по политическим мотивам присоединить Новороссию, «иначе Новороссия присоединит Россию к себе». 20 миллионов человек — это даже как рынок очень много, а 20 млн человек, которые пашут, как кролики, как у нас не работают, — это еще и огромный производительный ресурс.

А всё остальное будет нормальной Украиной, которая будет жить так, как она всегда жила, после воссоединения с Россией. Но путь к этому будет долог, хаотичен и, к сожалению, кровав.

Обрисовав радужные перспективы Новороссии, которая вполне может стать экономически самостоятельной, М. Делягин в то же время допускает возможность поражения ополченцев. Тогда они станут жертвами ужасающего террора со стороны киевской хунты. Многие жители Юго-Востока погибнут или поплатятся за своё стремление к самостоятельности тюрьмой и иными тяжкими лишениями. Но это не спасёт хунту. Те территории, которые сейчас уничтожаются нацистами, и которые неминуемо против этого нацизма будут восставать, будут неминуемо принуждать Россию к присоединению. Что ж, как сказал поэт, «так тяжкий млат, Дробя стекло, куёт булат».

Расписав как по нотам путь решения украинского вопроса, М. Делягин даёт советы российской власти (видимо, полагая, что без них она не знает, что ей делать):

«Новороссии нужны консультации для национализации активов саботажников (включая олигархов), создания народно-освободительной армии и освобождения Киева. Российским войскам нечего там делать, но нельзя мешать добровольцам, в том числе имеющим боевой и управленческий опыт. Каждая ячейка сопротивления на захваченной хунтой земле должна получать помощь, как в прошлую войну с нацизмом. Нацисты и их пособники не могут иметь «зон безопасности»: земля должна гореть под их ногами. Денацификация Украины должна быть официальным требованием России и обществ Запада, ужаснувшихся зверствам своих правительств.

Реализация этих мер проста и не требует ничего, кроме служения гуманизму и интересам народа России. Отказ же от них будет всё более походить на национальное предательство».

Вообще это, кажется, некий социологический закон: стоит некоей персоне достичь известности в той или иной сфере, как она начинает поучать всех и вся и критиковать неумелые действия власти. Вот ещё один пример такого рода.

Известный публицист Максим Шевченко выступил со статьёй «Зачем Киеву втягивать Россию в войну». Он, как всегда, утверждает, что русскоязычное население Украины испытывало и социально-экономический гнет, и национально-культурное унижение, но исходило оно не от украинцев, а от правящих элит, которым было плевать на украинцев и на все украинские нормы жизни. Многие добровольцы из России, и Стрелков в том числе, восстали против этого угнетения, но терпели неудачу — потому, что выступили в защиту некой химеры, так называемого «русского мира», тогда как сражаться нужно за реальные социально-политические и социально-экономические требования. А что касается Стрелкова, многие в движении считают его неэффективным руководителем. Многим просто не хочется и не интересно подчиняться непрофессиональному военному при наличии в движении военных профессиональных. И М. Шевченко перечисляет ошибки, допущенные Стрелковым, которому всё прощается, потому что он пользовался покровительством в Москве. Одной из задач Стрелкова, как и Бородая, было не допустить прихода к руководству движением граждан Украины. (Замечу, что другие публицисты, как отчасти было показано выше, именно Стрелкова считают фигурой, неприемлемой для Кремля, что и подтвердили позднее его противокремлёвские выступления). Как истинный украинец, М. Шевченко полагает, что конфликт на Украине должен быть внутриукраинским, и вожди ополченцев должны выдвигаться из среды украинцев. Вождями должны стать те, кто геройски показал себя в боях и добился наибольших успехов. Он, видимо, не понимает, что вожди назначаются из Центра и должны отвечать совсем иным требованиям, больше политического, чем собственно военного характера (хотя, конечно, героизм и успехи тут не помешают, но в дополнение к главным качествам). То, что Бородая и Стрелкова послали в Донбасс из Крыма, где они показали себя не с саблей в руке, а как люди, понимающие общую обстановку и истинные цели Центра. (Впрочем, как выяснилось, не совсем; и Бородай от тесной дружбы со Стрелковым открестился, и Стрелков явился в Славянск самозванцем.) Для меня лишним доказательством этого служит появление в Донецке генерала Антюфеева (Шевцова), построившего в Приднестровье с нуля систему КГБ (как считают эксперты, лучшую на территории СНГ), а затем и решавшего ту же задачу в Донецке. Так вот, сидел генерал где-то за тридевять земель от Донецка, потом вдруг решил — взял рюкзачок и двинулся в сторону Донбасса: «авось пригожусь там на что-нибудь». Нет, так серьёзные дела не делаются. А кто этого не понимает, вынужден пробавляться обличениями «странных форматов политтехнологического действа со стороны Москвы». Ну, а с выводом М. Шевченко о том, что враги «мучительно ждут, когда Россия вступит в войну, но Россия не должна в неё вступать, чтобы не дать козырей киевской, а точнее, днепропетровской группировке, которая захватила Киев», я вполне согласен.

По остроумному замечанию профессора Александра Михайлова, Украина находится при смерти, она стоит перед выбором: эвтаназия или суицид? США хотели бы, чтобы Украину прикончили, и в роли умерщвляющего выступила Россия. В. Путин успешно уклоняется от этой роли, и Украине предоставляется возможность умереть своей смертью. Но киевская хунта предпочитает для Украины иное решение: самоубийство. И проводит соответствующую политику.

Но, кажется, всех превзошёл по части самовозвеличения известный российский философ и общественный деятель Александр Дугин, которого (не знаю, с основанием или без оного) некоторые именовали едва ли не наставником Владимира Путина. А Дугин утверждает, что он, чувствуя сокровеннейшие чаяния русского народа, в мыслях опережал В. Путина на один шаг. То есть, стоило А. Дугину предсказать какое-либо действие В. Путина, как президент именно так и поступал. А. Дугин, самый ярый «ястреб», громче других требовал немедленного ввода на Украину российских войск, без чего ополченцы погибнут, а это было бы уже предательством России. И вот философ «обогнал в мыслях» В. Путина на целых два шага, предсказав, что войска будут введены буквально сегодня же. Однако В. Путин этого не сделал. Значит, А. Дугин остаётся со своим народом, тогда как президент, видимо, оказывается в лагере предателей. До таких чудовищных выводов доводит эта страсть к самолюбованию, превращаясь в подобие тяжёлого психиатрического заболевания. Целые сонмы политиков и политологов в мире пытаются разгадать тайну политики нашего президента, до сих пор ищут ответ на вопрос, заданный ещё в начале его политической карьеры: «Who is mister Putin?», и им это не удаётся. А у нас каждый «мыслитель», тиснувший пару книг и десяток статей, считает своим долгом поучать нашего президента, советует, как ему перестроить Россию, а заодно и остальной мир. Если же президент не следует таким советам, советники готовы зачислить его в предатели. (Между прочим, многие патриоты, например, через газету «Завтра», выразили А. Дугину свою поддержку.)

К счастью, именно сейчас стало ясно, что предсказания о гибели Движения сопротивления нацистам на Украине не оправдались. Ополченцы после тяжёлого периода обороны, по-видимому, готовы перейти в решительное наступление против войск нацистской хунты, если те нарушат условия перемирия. Каковы их шансы на успех?

Возьмут ли ополченцы Киев и дойдут ли до Львова?

Со стороны трудно определить, каковы реальные силы ополченцев. Можно рассчитывать на то, что в случае их выхода за пределы освобождённого Донбасса, например, при вступлении в Днепропетровскую область, там тоже поднимутся сторонники Новороссии. Но триумфального их шествия на Запад. вряд ли можно ожидать. Ибо противников независимости Юго-Востока и тем более воссоединении с Россией, по мере продвижения Народно-освободительной армии на запад, будет становиться всё больше, и вряд ли они выйдут встречать освободителей с цветами. Скорее, надо рассчитывать на распространение нынешней гражданской войны, которой охвачен Донбасс, на всю Украину.

Ответ на вопрос, могут ли ополченцы Донбасса пойти на Киев и дальше — вплоть до западной границы Украины, во многом зависит от того, под каким лозунгом они пойдут на запад (если такой поход вообще состоится). Если говорить о добровольцах из России и других стран, то многие из них захотят участвовать в освободительном походе под лозунгом «На Запад! За свободную многонациональную Украину!» Еще больше добровольцев мог бы привлечь лозунг «За единую антифашистскую Украину!» Мне кажется, что Донецкую и Луганскую республики лучше было бы назвать «антифашистскими народными республиками». Народных республик в мире много, в том числе и такой гигант, как Китай. А антифашистских народных республик пока были бы на планете только две.

На мой взгляд, сложнее обстоит дело с местными ополченцами. Опыт Великой Отечественной войны показывает: партизаны активно действуют, чтобы защитить родные места, но неохотно подчиняются указанием Центра об организации дальних походов по тылам врага. Всё-таки партизанские армии вроде соединения Ковпака — явление сравнительно редкое. Конечно, среди ополченцев есть немало идейных борцов, есть те, что одержимы стремлением отомстить карателям за гибель близких, особенно детей, за разрушенный дом, за распавшуюся семью, но многие будут стремиться как можно скорее вернуться в родные места, где надо заново налаживать и жильё, и быт, и устраивать своё семейное счастье. Если, конечно, это не войдёт в противоречие с требованиями воинской дисциплины.

Но если по мере успехов ополченцев Донбасса возникнут народные восстания и в других областях Украины, то такой освободительный поход будет иметь большие шансы на успешное завершение. Однако тут есть вопрос: хочет ли Россия, хочет ли В. Путин такого конца Украины? Если они и хотят, то ясно, что произойдёт это не сегодня. Не только России, но и Новороссии надо настраиваться на относительно долгий период созревания революционной ситуации к западу от линии разграничения противоборствующих сторон. Как ни тяжело жителям ДНР и ЛНР, которым пришлось многие месяцы провести в жутких условиях в подвалах, спасаясь от вражеских бомбардировок, до комфортной и безмятежной жизни им ещё далеко.

Пока строителей Новороссии не видать даже на горизонте

Многих (и меня в том числе) удивляет, что мы читаем и слышим о недавних боях в Донбассе, о труде сапёров и ремонтников, создающих условия для возвращения края к нормальной жизни, о массовом возвращении туда беженцев, но практически ничего не знаем о становлении государственности в двух самопровозглашённых республиках и об условиях жизни их населения. Нет, политическая жизнь в них кипит, почти непрерывно проводятся конференции, круглые столы с обсуждением перспектив развития Новороссии, но реальных сдвигов в этом направлении нет. Даже две республики не могут объединиться в одну. То ли их лидеры не могут поделить власть, то ли им из Москвы не советуют пока этого делать. И корреспондент «Московского комсомольца» Людмила Александрова, взявшая интервью (к нему я ещё вернусь) у политолога Олега Бондаренко, начинает с вопроса: «В последние недели распространяются противоречивые слухи о событиях в Луганской народной республике. Путч, война кланов, бандитские разборки, бархатная революция… Как только не называют происходящее. Что же там на самом деле?». Вопрос, оказывается, совсем не праздный, потому что, как выясняется, нередки там и проявления бандитизма, и война кланов ведётся непрерывная, и нечто похожее на путч случается, и многое другое, не вошедшее в этот перечень. Но начать рассмотрение ситуации лучше с Донецкой Республики, поскольку, судя по корреспонденции «Модель для России: как Донбасс живёт без государства», там пружины, приводящие в движение экономическую жизнь, показаны яснее.

Это поэты и публицисты стремятся к славе, люди военные мечтают о подвигах, все они стремятся к публичности. Но и деньги пока никто не отменял. А мир денег любит тишину. Ещё Остап Бендер говорил: раз в стране обращаются денежные знаки, значит, есть в ней люди, у которых их много.

Законов природы никто не отменял. Это Михайло Ломоносов первым из учёных высказал мысль: если где-то чего-то убудет, то в другом месте того же самого прибудет. Так и с деньгами. Если у кого-то денежных знаков много, значит, обязательно обнаружится другой полюс, где этих знаков в обрез или вообще нет.

А у кого самые большие деньги? У олигархов.

Пока в Новороссии шли бои, мы много слышали о героях — Моторолле, Мозговом, Ходаковском и других. Но вот бои стихли, и мы о тех героях почти ничего не слышим. А ведь они никуда не исчезли (кроме тех, кто выбыл из рядов по разным причинам). Чем они занимаются, кроме укрепления боеспособности армии Новороссии?

Чем занимаются военнослужащие ВСУ, известно: приобретательством. Одни отправляют домой награбленные в ходе АТО холодильники и телевизоры (украинцы — люди хозяйственные, а в хозяйстве всё пригодится). Другие несут дежурство на пункте пропуска мирных жителей или блокпосту на въезде в город и откровенно берут с них взятки. Третьи… Да разве перечислишь всё, чем может обогатиться приобретатель с автоматом в руках, обретающийся среди безоружных мирных жителей? Но это всё обогащение по мелочам.

Но никуда не делись не только известные военные-герои. Никуда не делись и украинские, в том числе и донецко-луганские, олигархи. До восстания главным лицом в экономике Донецка был миллиардер Ринат Ахметов. И в Луганске экономикой заправляли украинские олигархи Юрий Иванющенко и Сергей Курченко, между которыми ныне идёт ныне борьба за контроль над регионом.

Но что значит заправлял? Ведь это не армия: командир отдал приказ, подчинённый ответил: «Есть!», щёлкнул каблуками и отправился на выполнение задания. Но, оказывается, в деловом мире дисциплина может быть в некоторых отношениях построже армейской. Не один Коломойский, олигархи по всей Украине содержали если не частые армии, то достаточное количество верных (или купленных) людей, которые следили за соблюдением порядков, установленных олигархами на подведомственной территории. Ослушался человек, взбунтовался, вышел из повиновения — глядь, нашли где-нибудь в заброшенной шахте его обезображенный труп. И среди этих стражей порядка, то есть охраны интересов олигарха, была своя иерархия, по степени близости к боссу. И все знали: вот этот — человек Коломойского, этот — человек Ахметова, а этот — человек Курченко.

Никуда не исчезли ни Ахметов, ни Курченко. Не исчезли и люди Ахметова, и люди Курченко.

Но вот возникли ДНР и ЛНР. Часть их граждан вступила в ополчение, другая нашла работу в управленческом аппарате новых республик. Ведь там тоже нужны чиновники, туда не поставишь ни зрелого патриота с улицы, ни юнца, не обременённого житейским опытом и профессиональными знаниями. А кто лучше всех знает производственный потенциал и финансовое положение шахт и заводов? Конечно, люди олигархов.

Основная мысль статьи «Модель для России: как Донбасс живет без государства» — в том, что в условиях нынешнего замороженного военного конфликта оказался серьёзно нарушен «хрупкий баланс военно-политических групп, так и не ставших Новороссией, но подсевших на в разной степени криминальные финансовые потоки. Это контрабанда угля, металлолома, топлива, даже оружия. Это рента с оптовой и розничной торговли, коммунальных платежей, доходов с ломбардов и финансовых операций по «обналичиванию» зарплат и пенсий с украинских банковских карточек около полумиллиона пенсионеров и нескольких десятков тысяч работающих во всё ещё украинской металлургии и угольной промышленности дончан». Скажем, Донбасс продаёт Киеву угль, только он, уголь определённой марки, подходит для котлов украинских ТЭЦ и ГРЭС — так исторически сложилось. Пробовали заменить его углем из ЮАР — подходит, но много дороже. А уголь Казахстана, например, не подходит вообще: высока зольность и пр. Если Киев отказывается признавать, что покупает донецкий уголь, то продажа ведётся через посредников, с использованием различных серых схем, и кто-то снимает пенки с подобных сделок. Картина типичная для мира капитала: американская власть осуждала нацизм, американские солдаты воевали с Гитлером, американские миллиардеры наживались на поставках товаров, нужных для германской военной машины. Так и на Украине: война воной, а бизнес бизнесом.

Ну, и если вернутся «Ринат Ахметов и семья Виктора Януковича, до сих пор держащие под контролем через лизинговые контракты и промышленность, и железнодорожный транспорт самопровозглашённой ДНР», то куда «денутся новые, выросшие на войне и контрабанде лидеры?» И не один человек во власти ДНР прежде служили у Ахметова, а ныне сработалась с российскими кураторами и нашла покровителей в Москве, обзавелась «ведомственными» частными армиями, которые многими воспринимаются не иначе как «организованные преступные группировки».

«Кто бы ни захотел теперь стать хозяином Донбасса — эти тысячи вооружённых людей с тяжелой техникой будут проблемой. Но без военной поддержки России, без контрабанды по старым украинским деловым каналам, без предприятий Ахметова или «Мотор — Сич» всё встанет, — десятки тысяч людей окажутся на улице, а лидерам ополчения будет нечем кормить и снаряжать свои армии.

Ополченцы, которые год гибнут в окопах, в сражениях или на маршах, Минские соглашения воспринимают как предательство. Их дома и иногда семьи на территории, контролируемой украинской армией, они преступники на Украине и никому не нужны в России.

Разговоры о мире вызывают растерянность — что нам-то делать?

Если добавить к этой тревожной картине сторонников донецкой авантюры в Москве, которым закрытие проекта тоже не нужно, и даже опасно для карьеры, то получается довольно большая коалиция сил, такая неформальная «государственная корпорация», для которой лучшим сценарием является замораживание конфликта. Даже пока маловероятный крымский сценарий — это потеря доходов и политического статуса, поскольку, — придут другие герои».

Ведь так можно и ДНР превратить в ад: «…насилие становится главным способом перераспределения доходов, ценностей и активов. Если вспомнить историю станицы Кущёвской, которая может быть без труда мультиплицирована на многие муниципалитеты России, то от произвола голодных вооружённых гопников нас отделяет только произвол относительно сытых полицейских. Нефтегазовая рента позволяет покупать активное меньшинство, силовиков и телевизор», который поддерживает высокий рейтинг среди населения. «Активная, производительная часть населения (предприниматели, специалисты, многие студенты и преподаватели) уезжает сразу. Просто потому, что она может и не боится уехать. Так было и на Донбассе — все, кто мог, — уехали. И очень долго будет некому создавать экономику, общественные и государственные институты.

Всё, что останется населению — это терпеть грабёж или организовать отряды самообороны.

Те группы, которые имеют высокий уровень самоорганизации (этнические и религиозные общины, сельские общества, где они сохранились), мобилизуются и вооружатся быстрее. Ну и, как показывает опыт Донбасса, преимущество получат те, кто сможет установить контроль над источниками криминальной и вообще любой ренты. Это и будет симбиоз королей теневой экономики и полевых командиров. При всей кажущейся фантастичности такого сценария, он, если присмотреться, уже заложен в дизайне управления товарно-вещевыми и продуктовыми рынками, пассажирскими и грузовыми перевозками, строительством (Красногорский стрелок — подтверждение тому) и так далее, — везде, где доход не зависит напрямую от бюджета или нефти… По мере падения доходов семей, по мере роста долговой нагрузки, экономически активное население будет перемещаться из бюджетной и корпоративной сферы в неформальный сектор, туда, где не то, чтобы бандиты заменяли силовиков, а где силовики ведут себя как бандиты. И в таком случае замороженный Донбасс будет расползаться по другим регионам». Ведь это — «общие черты социального порядка на территориях, где государственные институты рухнули, а формированием новых заниматься некому и очень опасно», Донбасс демонстрирует это со всей очевидностью.

Ну, и каким же тогда вырисовывается образ будущего?

Юго-Восток Украины — территория значительно более «российская», чем Дагестан или Чечня. Поэтому, несостоявшаяся «Новороссия» снимает аргументы про кавказский менталитет, объясняющие российскому обывателю, почему на Северном Кавказе неспокойно и терроризм, и показывает, что и вполне русский промышленный регион можно превратить в ад.

На фоне нарисованной картины положения в ДНР ситуация в Луганске, представленная в интервью Олега Бондаренко, выглядит если не радующей, то, во всяком случае, внушающей оптимизм. По словам политолога, как только в ЛНР наступил мир, его следствием сразу же стала война. Но уже другого рода — экономическая.

Пока там всё хорошо. Стабилизирован фронт. Усмирены и встроены в управленческую вертикаль полевые командиры. Созданы государственные институты. Налажена регулярная экономическая помощь из России. Значит, самое время делить деньги.

Глава республики Игорь Плотницкий и местные силовики выясняют между собой, кто в доме хозяин. На сегодня они вроде договорились и успокоились.

На более высоком уровне идёт борьба между украинскими олигархами Юрием Иванющенко и Сергеем Курченко за контроль над Луганщиной. И здесь всё только начинается.

Силовики арестовали ключевого министра экономического блока Дмитрия Лямина, который с первых дней существования ЛНР бессменно отвечал за энергетику, уголь и нефтепродукты. Арестовали с нарушением законов и процедур, даже не поставив в известность Плотницкого. Плотницкий возмутился, потребовал объяснений и парламентского расследования. Конфликт настолько обострился, что в него пришлось вмешиваться кое-кому из Москвы. Ситуацию сгладили. Некоторые считают, что победили силовики. Но скорее тут ничья. И затаённые до времени взаимные обиды.

Лямин остался в тюрьме, но его, возможно, ещё и вытащат. К Плотницкому он стал сдвигаться только в последние месяцы. До этого был человеком премьера Цыпкалова. Вёл переговоры с Курченко. А еще раньше его причисляли к людям Иванющенко. Не раз менял ориентацию. Запутался. Стал в итоге как бы ничьим.

Не стану пока мешать разговору корреспондента с политологом, приведу полностью вопросы и ответы, а уж потом выскажу своё мнение.

— Почему за контроль над луганской экономикой воюют Иванющенко и Курченко?

— Давно, когда Янукович был ещё премьер-министром Украины, он передал Луганщину в неформальное владение своему старому другу Юрию Иванющенко. Это такой порядок всегда был, да и есть до сих пор на Украине. Все экономически эффективные регионы розданы на откуп олигархам. Донецкая область — Ахметову, Закарпатье — Балоге и Ланьо и так далее.

Иванющенко благополучно управлял вверенной ему территорией. Получал доходы от торговли ценными сортами угля, нефтепродуктами, взамен обеспечивая лояльность местных властей Киеву и нужные результаты выборов.

Потом началась война. И Иванющенко утратил контроль над Луганщиной. С чем, как вы понимаете, смириться не мог. Поэтому, когда установился мир, возникло нормальное желание вернуть «своё».

— А при чём тут Курченко?

— Курченко на Украине называют кошельком Януковича. Он там до Майдана промышлял какими-то непрозрачными делами по части налоговых то ли махинаций, то ли операций. По слухам, превращал бюджетные деньги в личные для узкого круга тогдашних украинских министров. Для семьи Януковича. И для себя.

После переворота вынужден был бежать. Укрылся в России. Но в Киеве у него осталось немало друзей. Ближайшим его бизнес-партнёром по холдингу УМХ является сам Борис Ложкин. Который — ни много, ни мало — руководитель администрации Порошенко! Курченко перечислил Ложкину через офшоры более 300 млн евро! Австрийская полиция объявила, что ведёт по этому факту уголовное расследование. Подозревает отмывание денег. На Украине из-за этого разгорелся политический скандал…

Украине очень нужен уголь, чтобы перезимовать. А уголь для их теплоэлектростанций подходит только луганский и российский. Ни польский, ни казахстанский не годятся. Зольность и другие параметры не те. Из ЮАР можно возить. Но дорого, и пропускная способность портов недостаточна для перевалки нужного объема.

Вот и получается: к России на поклон за углем идти, которая «агрессор». Либо к луганским «сепаратистам». Неудобно! Но надо.

Ложкин убеждает Порошенко, что его друг Курченко сможет обеспечить поставки угля из ЛНР. Без шума и по приемлемой цене. Подписываются секретные контракты на миллионы долларов. Остаётся самое простое — получить доступ к луганским шахтам. Курченко начинает внедрять своих людей в госструктуры ЛНР. Но упирается там в лоббистов возвращения Иванющенко. Происходит лобовое столкновение интересов.

— Как могут украинские олигархи, тесно связанные с киевским режимом, подчинить себе ЛНР, которая фактически находится с Украиной в состоянии войны? Как это возможно? Они же враги! Чудо какое-то…

— Если и чудо, то, повторюсь, исключительно экономическое. Кому война, кому мать родна, как говорится. Мир тесен. Иванющенко на Украине живет, но в Луганске у него осталось много старых знакомых. Не последних людей. Вот он позванивает им, засылает к ним гонцов. Не с пустыми, надо думать, руками.

Да и Москва, имеющая значительное влияние на ЛНР, не без добрых людей. Здесь и Янукович, и связанные с Украиной многолетними деловыми отношениями российские предприниматели и чиновники. Некоторые из них вполне могут сами или через знакомых послать нужные сигналы луганским товарищам.

Что касается Курченко, то у него возможностей не меньше. В Москве его часто видят в Минэкономики. И на Старой площади не раз замечали.

А друг Курченко Ложкин напрямую и через своих сотрудников поддерживает контакты с российскими высокопоставленными кураторами украинского направления. Вопросы поставки луганского угля Украине решаются в рамках Минских переговоров. Как восстановление экономических связей Киева и Донбасса. Как часть реинтеграционных процессов. В соответствующую рабочую группу входят представители российского Минэка и украинской администрации. Куда, как я уже говорил, очень вхож Курченко.

— Неужели никого не смущает, что Ложкин по должности координирует карательные меры против Донбасса?

— Все перечисленные люди — не священники. Мораль не является сферой их профессиональных интересов. Происходящему есть политическое и экономическое оправдание. Политическое — Минский процесс обеспечивает мир. И если поставки угля — часть этого процесса, то надо поставлять. Экономическое — уголь можно продавать хоть Украине, хоть самому черту, лишь бы сохранить рабочие места и средства существования десятков тысяч шахтёрских семей…

— Вы упомянули Старую площадь. В Интернете прошла волна сообщений о переходе кураторства по Донбассу от Администрации Президента РФ, точнее, от Суркова, в правительство. Правда ли это? Говорят, люди Суркова покидают Луганск.

— В ЛНР действительно бывают политконсультанты из России. Это там ни для кого не секрет. Некоторые из них позиционируются как люди Суркова. Они периодически ротируются. Их присутствие в последние месяцы было вызвано ожиданием местных выборов. Поскольку выборы перенесены на следующий год, они сдают дела и возвращаются. Как только возникнет потребность, заедет новая вахта. На Донбассе за полтора года сменилось несколько поколений «сурковских пропагандистов». Были «боевые» политтехнологи военного времени во главе с Бородаем. Были «мирные» организаторы всенародных выборов Захарченко и Плотницкого. Были советники по созданию госорганов, политических движений и контролю над СМИ. А также активные участники Минских переговоров. Будут и следующие. В этом нет сомнения.

То, что влияние Суркова якобы падает, что у него «отобрали» Донбасс, одни и те же блогеры писали и год назад, и полгода назад. И ещё раз напишут через полгода. Эти вбросы делаются либо с Украины, руководство которой считает Суркова покровителем «сепаратистов», либо стрелковцами, которые уверены, что изгнаны из ДНР по указанию Суркова.

— Позиция Суркова в войне олигархов?

— Он ведь правоверный путинец. А одна из основ политики Путина — исключение олигархов из системы власти. В начале нулевых, когда Сурков рулил внутренней политикой, были выдавлены из страны Гусинский, Березовский… Отказавшийся уехать Ходорковский вообще сел… Сурков, мягко говоря, не стоял в стороне от этих болезненных процессов. Не думаю, что ему понравится усиление украинских олигархов на Донбассе. Будет политика сдерживания, полагаю.

— Вернёмся в Луганск. Плотницкий, местные силовики — кто из них на стороне Иванющенко? Кто за Курченко?

— Не думаю, что всё так линейно. Скорее всего, они искренне хотят навести в ЛНР порядок. И понимают, что Луганщину нельзя отдавать ни тому, ни другому, ни какому-нибудь Коломойскому…

Но Плотницкий и его силовики существуют не на передовой войны добра со злом, как им, возможно, кажется. А на периферии сложной системы чрезвычайно прочных связей московского и киевского истеблишментов. Эта система не вчера возникла. Она основана на общности бизнес-интересов. Политические потрясения 14-го года сильно напрягли её. Но отнюдь не разрушили.

У системы много проводящих нитей, способных направить экономическую политику ЛНР в нужное русло.

— Кто победит?

— Шансы Курченко и Иванющенко примерно равны. У Курченко в этом раунде есть некоторый перевес. Но вдолгую уверенное преимущество ему не гарантировано.

Важно понимать, что оба олигарха хотят не только угля. Курченко стремится получить контроль над рынками электроэнергии, нефтепродуктов, газа. То есть над всем «ляминским» хозяйством. Плюс финансы, металлолом. Короче, всё, что не требует никаких вложений, но позволяет «сидеть на потоках» и снимать сливки.

Никто почему-то не борется за контроль над десятками простаивающих и стремительно разрушающихся промышленных предприятий. Ведь чтобы их перезапустить, нужны огромные деньги, авральные организационные меры, нетривиальные маркетинговые и технологические решения, самоотверженный труд. Курченко так не умеет. Его другому учили старшие партнёры из правительства Януковича.

— Всё так безнадёжно?

— Не так… Скоро увидим, чья взяла. В ЛНР начата реформа правительства. Вдруг найдутся честные, неангажированные, высокопрофессиональные новые министры… А если нет, если на «ресурсных» постах увидим людей Курченко — значит, он победил. Если проявятся ставленники Иванющенко — вывод ясен.

Тот, кто победит в ЛНР, двинется дальше, в ДНР, чтобы попытаться «съесть» активы Ахметова и Нусенкиса… Будем ждать новых олигархических войн. Или, если угодно, бархатных революций.

Но кто бы из них ни победил — это будет калиф на час. Олигархия нежизнеспособна. Она разорит Донбасс окончательно, как разорила и обанкротила Украину. Народу это быстро надоест.

В ЛНР и ДНР недопустимо воспроизводить порочные приёмы украинской олигархии. Зачем лилась кровь, если всё опять будет «как при бабушке»? Молодым республикам русского мира лучше следовать российским образцам государственнического правления. Принципы которого просты — интересы большинства превыше всего, а богатое меньшинство равноудалено от власти. Уверен, что победит в итоге народ, а не Курченко.

Вот эти две корреспонденции и разъясняют, почему дело со строительством Новороссии никак не сдвинется с места. Дело в том, что в двух республиках, отъединившихся от бандеровской Украины, остались капиталистические порядки, и собственность на средства производства там принадлежит украинским олигархам. Конфисковать её нельзя, потому что это вызовет потрясения — закрытие предприятий, массовую безработицу, отсутствие средств на содержание и вооружение армии. А главное — этого пока не может позволить Россия, потому что в ней самой в экономике господствуют олигархи, и Владимир Путин, равноудалив их от политики, в области экономии должен действовать с оглядкой на них. В России не ликвидирован буржуазный строй, и российская верхушка тесно связана с «верхами» Украины, хотя та объявила нам войну. Воюют солдаты, страдают народы, а олигархи обеих стран, хотя и ведут свои, олигархические войны, но объединены общим интересом сохранить в обеих странах порядки, обеспечивающие паразитам безбедное существование и экономическую власть.

Олигархи, владеющие экономикой ДНР и ЛНР, не хотят и не могут заняться её восстановлением. Предприятия, которые могли бы производить весьма нужную продукцию, простаивают и разрушаются, но они олигархов не интересует, ибо там требуется вкладывать деньги и прилагать огромный творческий труд. Олигархи борются между собой за контроль над сферами, где можно паразитировать, зарабатывать большие деньги, не тратя свои средства и не прилагая усилий, тем более, что к реальному творчеству они не способны. Ну, и правительственный аппарат ДНР и ЛНР засорён людьми олигархов, по-прежнему стоящими на страже своих то ли бывших хозяев, то ли ещё остающихся их повелителями. У республик объективно есть всё, чтобы быстро начать восстановление своего экономического потенциала, но этому мешают политические условия, политический строй. А жизнь рядовых граждан двух республик, похоже, никого во властных сферах не интересует, раз о не молчат СМИ, и, надо думать, она далека от нормальной. Скорее это режим выживания, практически не организованный, и каждый должен заботиться о самосохранении лично сам.

Это вам не советская система, когда в только что освобождённый от гитлеровцев город шли из тыла эшелоны со стройматериалами и восстановителями, устанавливались местные партийные органы, которые мобилизовывали оставшееся местное население на возрождение разрушенного, одновременно организуя снабжение жителей, пусть и по скудным нормам, продовольствием и пр.

Вот почему среди ополченцев была так популярна идея создания социального государства. Но тут и Россия вынуждена будет сказать им6 «стоп». Кстати, это уже случилось после воссоединения Крыма с Россией. Почему герой Чалов и оказался в тени.

Интересно, что лидеры двух республик объясняют свою инертность в восстановлении там нормальных условий жизни тем, что заняты подготовкой кадров для новых республик, которые в будущем присоединятся к нынешней Новороссии. А я бы сказал от лица этих «новичков»: избави нас Бог от таких наставников и от подготавливаемых ими руководящих кадров.

Ну, а по частному вопросу об объединении двух республик есть смысл вернуться к приведённому выше интервью С. Рыбаса. Он печально констатирует: «Распад СССР — это трагедия русской нации, совершённая её собственными руками». Мысль о том, что государственное размежевание принесёт процветание, что раздел советской собственности даст каждому благосостояние, оказалась смертельным оружием. Вспомните, как Александр Солженицын призывал «обустроить Россию», отделив от неё среднеазиатские, кавказские и прибалтийские республики. Ну, отделили. И что? Так почему же те, кто фантастически разбогател на этом расколе, и их клиентелы, опираясь на государственные ресурсы и массовую пропаганду, станут что-то делать против собственных интересов? Вот и власти ЛНР и ДНР, а особенно их олигархи, вряд ли стремятся к единству ради народного блага.

Глава 13. Перспективы разрешения конфликта Украины с Россией

Они довольно туманны. Возможно, поведение украинской власти было бы более предсказуемым, если бы она была самостоятельной. Но если она полностью зависит от своих зарубежных кураторов, у каждого из которых, кроме общего, есть ещё и свои, собственные интересы. На начальном этапе конфликта они ставили перед своими украинскими подопечными следующие задачи:

Во-первых, перенести «майданную революцию» в Москву (или в какое-нибудь иное место в России. Во-вторых, максимально ослабить Россию, причинять ей вред везде, где только возможно, и добиться её изоляции от «цивилизованного мира», став завершающим звеном создаваемого Западом «санитарного кордона» вдоль российской границы. В-третьих, превратить Украину в плацдарм и для идеологической, и для информационной, а затем и для вооружённой агрессии против России.

Ну, а когда дело дойдёт до серьёзных боев, Украине отводилась та роль, какую, по воспоминаниям писателя Владимира Солоухина, выполняли подростки в таком виде молодечества в старой русской деревне, как кулачные бои. Начинались они обычно с того, что взрослые мужики обеих намеревающихся подраться деревень, сначала науськивали на противника подростков. И лишь когда юнцы одной из сторон отступали под натиском противоположной стороны, взрослые с криком «Наших мальцов бьют!» устремлялись в бой. Так проходили «честные бои». Но порой в азарте боя терпящая поражение сторона прибегала к использованию запрещённого оружия — выдерганным из оград кольям и другим запрещённым средствам. Другая сторона отвечала тем же, и кулачный бой переходил в драку с тяжёлыми потерями для обеих сторон. Но если подростки, служившие запалом для драки, обычно отделывались ушибами, ссадинами и синяками, то Украина, выполняющая ту же роль, может превратиться в сплошное пространство разрухи. Евгений Гильбо утверждает, что по планам мировой корпоратократии, на этой территории из славянского населения должно остаться не более восьми миллионов человек.

Может ли Украина сохраниться как единое государство?

Сразу отвечу: может. Но при одном единственном условии, которое станет ясным из дальнейшего изложения. Сегодня Украину населяют два народа, ненавидящие друг друга. Один народ, настраиваемый киевской хунтой, опирающейся на «западенцев» и на издавна существовавшие на Украине националистические предрассудки, называет жителей Юго-Востока сепаратистами, террористами, «ватниками» и «колорадами», а в общем — недочеловеками. Образ мышления «западенцев» и находящихся под их влиянием многократно описан и вряд ли нуждается в растолковании.

Гораздо менее известно отношение идеологов Юго-Востока к «западенцам», поскольку оно было сформулировано уже в ходе нынешнего противостояния. Вот как описывает его один из блогеров:

«Основная причина западенской пещерной злобы, мстительности и кровожадности в том, что на Западенщине 70 процентов сельского населения. Они так и не выросли из 30 -40-х годов прошлого столетия. Они всё ещё там, с вечно живыми мертвецами Бандерой и Шухевичем. И то, что шокирует городское население Донбасса, Одессы, Крыма, Харькова, для западенцев является нормой. Они так живут. Они так всегда жили. Мы уже давно в 21 веке. А они всеми силами цепляются за середину века двадцатого — кровавую, жестокую.

У западенцев мифологическое мышление сельского жителя. Потому они так держатся за символику, флаги, атаманов, «сотни», «майданы». Для них даже государство мифологизировано: «Звёздный синий пёс спустился с неба, поднял лапу, поссал на жёлтый стог сена — и так появился флаг великих укров, которые жили ещё до Потопа». Западенцы до сих пор действуют сельским гуртом — они не доросли даже до толпы, что уж говорить о более сложных социальных и поведенческих структурах городских жителей.

У западенцев есть только два состояния социального статуса: «пан» и «холоп». Если западенца бьют сапогом в лицо, он сразу же начинает улыбаться, кланяться, угодливо вопрошать «що вэльможный панэ бажае?». Если с западенцем вести себя культурно и уважительно, как всё время вели себя мы, жители Юго-Востока, западенец воспринимает это как слабость — и начинает считать «паном» себя. Мы долго отступали, искали компромиссы — и убедили западенцев, что мы «холопы». И потому «свидомые» сейчас с таким остервенением убивают жителей Юго-Востока — потому что для них это «холопье» восстание, которое они, западенские и киевские «паны», должны подавить так, как с ними поступали поляки и австро-венгры. Кровью и смертями.

Именно Западная Украина — Тернополь, Львов, Ивано-Франковск — стала источником свидомой мёртвой заразы, которая охватила и Центр, и Восток, и Юг. Западенцы рвались в Киев тысячами, обживались в нём — и отравили этот город навсегда.

Западенцы продавливали в образовании и СМИ свою мёртвую свидомую идею на Юге и Востоке — и потому русскоязычная молодёжь с русскими фамилиями ныне записывается в «Правый сектор», чтобы убивать русских жителей Донбасса. «Свидомые» украинцы прекрасно оценили, что проще и легче быть кровожадными дикарями середины 20 века под лозунгами бандеры-шухевича, чем тянуться в век 21-ый, где есть не только права и свободы, но и законы с обязанностями. Намного проще ходить с автоматом в «майданной сотне» с атаманами, чем учитывать какие-то Законы и какую-то Конституцию…

Если ваши знакомые или друзья заразились «свидомым» единоукраинским вирусом, вы уже ничего не сможете сделать. К сожалению, лекарства нет. Если человек не успел стать «нацгвардейцем» или «правосеком», не убивал мирных людей Новороссии, у него ещё возможна ремиссия — но всё равно он периодически будет грустить по славным временам, когда стреляли и жгли «колорадов» и «ватников».

Не стану здесь вдаваться в решение задачи — насколько справедлива такая характеристика «западенца». Важно то, что она сформулирована, отшлифована и высказана.

Нетрудно заметить, что обе характеристики этих двух народов воспринимаются их приверженцами как аксиомы, а борьба этих народов носит, по сути, религиозный характер, хотя и проявляется в сугубо светском обличии.

Здесь можно провести аналогию с арабо-израильским конфликтом, который начался почти с момента образования Израиля и никак не может завершиться миром, несмотря на десятки попыток его урегулирования при участии самых авторитетных международных посредников. Все эти попытки не учитывали религиозной подоплёки конфликта.

По Библии, родоначальник еврейского народа Аврам и его жена Сара были бесплодны. Желая, чтобы у Аврама всё же был наследник, Сара предложила, чтобы Аврам зачал сына от рабыни Агари. Сына назвали Исмаилом. Но затем произошло чудо. Авраам увидел трёх путников, оказавшихся ангелами. Он их принял достойно, и они, уходя, обещали, что престарелая Сара родит сына. Невозможное человеку возможно Богу. Родившегося сына назвали Исааком. Он стал законным наследником своих родителей, которых теперь стали именовать Авраамом и Саррой, ибо им надлежало иметь потомков, бесчисленных, как песок морской. А Исмаил, сын рабыни Агари, был изгнан и стал родоначальником арабского народа. Но с точки зрения евреев арабы — это агаряне, люди второго сорта. И лишь евреи — это богоизбранный народ, единственный полноценный. Согласитесь, пока существует такая религиозная основа конфликта, он не может быть разрешён миром в принципе.

Правы те, кто считает: «Войны между государствами могут кончиться «вничью», миром, компромиссом. Гражданская война может закончиться только победой одной из сторон, потому что противостоящая сторона — это не просто враги, а предатели Родины».

В свете этой констатации отвечаю на вопрос в заголовке раздела: да, Украина может сохраниться как единое государство — при отказе от идеологии укронацизма, воплощённого в идеологии «западенцев». То есть, если она станет демократическим государством, где люди любой национальности будут чувствовать себя равноправными и равно защищёнными. (В этом смысле можно говорить о Новороссии как о ядре будущей единой демократической Украины.) Но можно ли этого добиться без денацификации Украины? А кто будет её проводить, если Запад останется в стороне?

Даже та часть Украины, которая находится под контролем Киева, сегодня может считаться единым государством лишь условно. Процесс её распада зашёл слишком далеко, приняв характер стихийной феодализации страны. Некоторые олигархи и одновременно губернаторы обзавелись собственными карманными армиям, не подчиняющиеся президенту и верховному главнокомандующему. Хотя Порошенко удалось погасить конфликт с олигархом и губернатором Днепропетровской области Коломойским, последний сохранил своё влияние, а его частная армия пока не стала частью единых вооружённых сил Украины. Видимо, прежде чем предпринять последнюю попытку силой подчинить себе Юго-Восток, находящаяся под контролем Киева Украина должна стать полицейским государством с режимом фашистской (точнее, укронацистской) военной диктатуры. Но хватит ли хунте на это сил и времени? И не воспротивятся ли этому те, кто привык к безвластию и вседозволенности и сделал насилие основным источником средств к существованию?

Создаётся впечатление, что для объединения двух враждебных друг другу народов, на которые раскололся украинский народ, не хватает какой-то высшей идеи, светской по форме, но почти религиозной по силе воздействия на сознание и даже на подсознание. Но в чём она, и кто ее выскажет?

Глава 14. Украина в XXI веке

Надеюсь, после всего сказанного выше читателям яснее будет представить себе, что такое Украина, кто такие украинцы и чего ожидать от них в будущем. К созданию самостоятельного государства украинцы ещё долго не будут способны. В отношении других государств Украина будет вести себя коварно и вероломно. В истории украинские казаки вели себя в отношении русских хитро и изворотливо, русские войска действовали прямолинейно. И хотя русские оказывались победителями, это стоило им больших жертв. Русские — народ политический, украинцы — народ хозяйственный. Братским русскому украинский народ, народ-реваншист, никогда не был, не является сейчас и ещё долго таковым не будет. Ненависть Украины к России — это всерьёз и надолго. Страна, которая решилась бы включить Украину в свой состав, надолго обретёт головную боль. Поскольку вероломство и недоговороспособность украинской элиты — это её нутро, их элитарии считают эти качества общечеловеческими, нормой, и искренне возмутятся, услышав или прочитав такую их характеристику. При всём при том, украинцы — народ со многими достоинствами, и можно лишь пожелать ему стать ещё лучше. Я, во всяком случае, как уже писал, люблю Украину, её культуру, литературное (в классический период) и песенное, вообще музыкальное творчество. Нам только приходится принимать украинцев такими, какими их сделала история, со всеми их достоинствами и недостатками, любуясь тем, что в них хорошее, и быть готовыми к любым неожиданностям с их стороны.

Но это я пишу о своём восприятии украинцев. А вообще за них очень тревожно. Слишком многих извне привлекают природные ресурсы этой страны (как посчитали их учёные, ей принадлежат 40 процентов мирового чернозёма, не говоря уж об угле, железной руде, марганце, а теперь ещё и сланцах), стратегически важное местоположение на планете, благоприятные природно-климатические условия, удобные морские порты, достаточная обеспеченность пресной водой. Иностранные хищники, получившие контроль над Украиной, имеют разные виды на неё, но не исключено, что после раздела её природных богатств эта территория будет заселена мусульманами и превратится в один из важнейших центров криминала и международного терроризма. В этом случае численность славянского населения будет сведена к минимуму, и оно будет локализовано в нескольких резервациях.

Значительная часть украинцев наконец-то осуществит свою мечту и поселится в Западной Европе, однако жизнь их там окажется несладкой. Европейский принц вблизи окажется вовсе не таким, каким он представлялся в их мечтах. Украинцам придётся в острой конкурентной борьбе отыскивать своё место среди других мигрантов, которые уже отвоевали там свои анклавы и создали крепкие религиозно-национальные организации. Украинская элита, в большинстве своём не украинская по национальности, попытается врасти в элиту Европы, но это удастся лишь единицам. От украинских миллиардеров потребуют доказательства законности происхождения их капиталов, но для большинства сверхбогатых людей это окажется делом непосильным. Часть украинцев может переселиться в США и Канаду, где давно существуют довольно влиятельные диаспоры соотечественников, но и там их примут не всегда с распростёртыми объятиями. Словом, для большей части жителей «нэзалэжной» (если она останется формально независимой), как оставшихся на Родине, так и отправившихся в поисках счастья за рубеж, их перспективы выглядят не блестяще.

Но многие украинцы верят в успех своей национально-освободительной революции и в предстоящий расцвет своей Родины. Дескать, не без жертв, но победили Английская, Французская и многие другие революции. Ныне на Украине не модно вспоминать советский опыт. Но всё же те, кто постарше, могли бы сослаться на исторический прецедент. Дескать, в Гражданскую войну 1918–1922 годов наспех сколоченная и плохо оснащённая Красная Армия разгромила до зубов вооружённых белогвардейцев и помогавших им иностранных интервентов, а затем, в 1920-е годы, в разорённую, страдавшую от голода и холода Советскую Россию ехали люди разных профессий и различного социального положения со всех концов планеты, чтобы увидеть своими глазами, как строится Новый мир справедливости и равенства. Среди них были и ведущие интеллектуалы, и художники Запада, и некоторые из них оставили восторженные отзывы о трудовых подвигах рядовых тружеников и достижениях Страны Советов на поприще культуры. Но эта историческая аналогия явно хромает.

В Советской России был не только русский народ-государственник, но и элита, хотя не совсем ему адекватная, но всё же идейная и (чем дальше от Октябрьского переворота, тем в большей степени), не нацеленная на воровство. Ленин был величайшим революционным политиком в мире 1917–1921 годов. Да, он был фанатом мировой революции, а не российским государственником. В 1918 году он одобрил подписание с немцами чудовищного, похабного Брестского мира, уступив врагу территории от Пскова до Кавказа. А через год он (с согласия своего ближайшего окружения) выразил намерение принять «План Буллита», отправленного в Москву президентом США Вильсоном. По этому плану Россия должна была быть расчленена на 120 государств, причём Советская Страна сокращалась до Московской и Петроградской губерний плюс узкой полоски вдоль Волги до Каспийского моря. Он легко мог обещать передачу Камчатки Америке. (В последние годы появились солидные труды, основанные на подлинных фундаментальных документах, прежде замалчиваемых, освещающие эту сторону деятельности Ильича.) Но он поступал так не из личных корыстных побуждений, а рассчитывая на вдохновляющий пример Великого Октября, который послужит началом скорой мировой социалистической революции. Ему казалось, что достаточно иметь Москву с радиостанцией, через которую ленинцы могут вещать на весь мир, поднимая пролетариат всех стран на штурм капитала, и этого достаточно на короткое время до всеобщего выступления мирового пролетариата. А Советская Россия выдержит любые, самые похабные условия мира, навязанные ей мировым империализмом. Ленин пошёл на введение НЭПа и использовал его для восстановления рыночных (капиталистических) отношений в Советской России. Как личность, Ленин был далёк от идеала. Но никто не упрекнёт его в том, что он был вором или коррупционером. Ну, а о Сталине и его наркомах и говорить нечего. Если они имели служебные дачи и легковые автомобили, то такие, что не только нынешние олигархи, но и просто состоятельные дачники над такими «дворцами» и «тачками» просто посмеялись бы. Воровство казённых средств существовало, как и почти везде в мире. Но, как только его обнаруживали, виновных каралось сурово. О зарубежных банковских счетах никто тогда и подумать не мог.

На Украине картина совершенно иная. Там не только народ лишён инстинкта государственности, но и элита устремлена прежде всего на личное обогащение, на деньги (и на очень большие деньги), а уже одно это лишает её способности адекватно оценивать происходящее в стране и мире и бескорыстно служить Отечеству. Ещё Аристотель различал аристократов, лучших людей, думающих о государстве, и олигархов, использующим ради личного обогащения любые методы, в том числе и сопряжённые с причинением вреда государству. Да, народ возмущается наглым разбазаривание олигархами и чиновниками государственного бюджета. Но это возмущение больше вызвано не тем, что разворована казна, а тем, что украденное досталось жулику, а не ему, возмущающемуся. Менталитет такой! Поэтому я не очень верю в успех этой революции.

Можно предполагать: если бы Украина вступила в союз с Россией, стала бы членом Таможенного союза, то она скоро заняла бы законно в этом сообществе второе место после Российской Федерации, как это было в СССР. Но, на мой взгляд, подобное развитие событий исключено ныне (и, по крайней мере, на ближайшие 30–50 лет).

Ну, а если Украина не только потеряет Донбасс, но ещё и её оставшаяся часть распадётся на несколько государств или автономных районов, о всё изложенное выше приобретёт гораздо более мрачную окраску.

Глава 15. Русские в XXI веке

Эта книга посвящена Украине, и размышлять в ней о будущем русских было бы в ней не к месту. И если я ввёл в неё эту коротенькую главу, то потому, что выше цитировал книгу С. Сухоноса «Русский ренессанс в XXI веке», в которой рассказывалось, когда, где, в каких условиях появился великорусский этнос и какие свойства его характера эти обстоятельства предопределили. Оказалось, что русские — народ-первопроходец, первооткрыватель во многих сферах человеческой цивилизации, но его постоянно обкрадывают, и наши открытия присваивают себе и пользуются ими в своих интересах другие. Русские — народ гениев, которые не знают об этом, и по многовековой привычке смотрят, как на гениев, на всякую западную мелкоту. Русские — самые богатые природными ресурсами, но живут беднее многих, ресурсами обделённых, но размышляют, кому бы ещё помочь. Ну и много чего ещё там нашлось ценного.

Но С. Сухонос рассмотрел там не только прошлое, но и настоящее, и будущее русского народа. Поэтому я решил, для полноты картины, взять и ещё один отрывок из этой интересной книги. Но отрывок большой, а я могу в моей книге уделить ему мало места. Поэтому изложу его своими словами.

Если бы Россия каким-то чудом оказалась единственной страной на планете, то промышленность бы в ней зародилась, быть может, спустя многие тысячелетия, а может, даже не зародилась бы никогда. Русские осваивали громадные пространства с суровым климатом, жили маленькими деревеньками, каждый хозяин умел всё необходимое делать сам — ну и зачем ему заводы и биржи? В Европе климат благоприятный при скученности населения, значит, нужны города, разделение труда, конвейер и т. д., тут хочешь — не хочешь, а пойдёшь по пути промышленного развития. Так появилось разделение на Дело Русское и Дело Западное. Но люди не могут жить без войн, значит, и русским надо иметь все средства, чтобы обороняться. И пришлось у нас насаждать промышленность, для чего приглашали к нам европейцев. Ну, и наша элита убеждалась в том, что Европа умнее, жизнь там более цивилизованная, а русский мужик или баба — это темнота. И укоренялось в России Дело Западное, идя параллельно с Делом Русским, и, как и полагалось параллелям, не пересекалось с ним. И так Россия подошла к ХХ веку неким айсбергом, у которого лишь незначительная, видимая, верхушка была кое-как приспособлена к Западному Делу, а невидимая, подводная часть, оставалась во власти Дела Русского. И даже беглое сопоставление этих двух Дел показывает, насколько несовместимы они.

В период становления СССР в очередной раз жизнь показала, что естественное становление промышленности в России невозможно. Поэтому началась "противоестественная" авральная сталинская индустриализация — обучение русского народа Западному Делу методами восточной деспотии. Индустриализация проводилась явно авральными методами — это наше. С привлечением их спецов и техники. Чтобы освоить восточные природные ресурсы, создали ГУЛАГ, чтобы создать новую технику — загнали в «шарашки», чтобы не развалилось производство — ввели закон о тюремном заключении за опоздание на работу. Коллективизация, с точки зрения Русского Дела, это была тотальная атака на его основы, так как коллективизация велась явно в направлении индустриализации. Мелкие хозяйства, питомники Русского Дела, уничтожались под корень. Крестьян переучивали работать в рамках одной специальности: тракторист, доярка…

В колхозах крестьяне проходили первичную подготовку к индустриальному труду. Но в них не нарушалась важнейшая основа Русского Духа — Дух Равенства в достатке и труде. При этом целостное хозяйственное существование крестьян не исчезло, оно просто сокращалось, как шагреневая кожа, до размеров подворья, огорода, сада.

Пропущу все промежуточные выкладки С. Сухоноса, думаю, и без них понятно: в индустриальном обществе русский человек, Русское дело оказались на задворках. И попытки наладить у нас производство промышленных товаров народного потребления на экспорт, соревноваться с Западом на его поле вряд ли увенчаются успехом.

Зато набор наиболее характерных черт Русского Дела идеально подходит для Дела Творческого: изобретательность + наблюдательность + эвристичность. А для творческого Ильи Муромца время встать с печи придёт лишь в ХХI веке, на начальной стадии колонизации космического пространства. Итак, колонизация космических пространств — прямое продолжение исконных первопроходческих традиций Русского Дела. Ну, и связанная с этим глобальная переработка накопленных человечеством знаний и т. д. нам просто необходима национальная сверхцель вселенского масштаба — иначе русский дух не спасти.

Вот что ждёт авангард русского народа, что поставит его в авангарде человечества.

Прочитайте эти строки украинскому интеллектуалу — он просто их не поймёт.

Content

Михаил Антонов
Правда об украинцах и Украине

Глава 1. Русские и украинцы — разные народы

Глава 2. Германское государство Русь

Кто такие варяги?

Особенности завоевания Руси германцами

Глава 3. Возникновение русского народа

Первые шаги русской государственности

Русь Северо-Восточная — антипод Руси Южной

Так сколько же лет российской государственности?

Глава 4. Зарождение украинской нации

Казаки Бульбы и казаки Сагайдачного

За какую Русь и за какую веру боролись и умирали казаки

Глава 5. Воссоединилась ли Украина с Россией в 1654 году?

Глава 6. Борьба пророссийских и антироссийских сил на Украине

Российский выбор Украины поставлен под сомнение

Россия шутить не любит

Менталитет казаков и украинцев и отсутствие у них государственнического инстинкта

Глава 7. Зарождение идеи о триедином русском народе

Глава 8. Малороссы покоряют Москву и Петербург

Антиукраинская политика царизма

Глава 9. Украина в советский период

Глава 10. Украина — независимая… от России

Украина — угроза для России?

Перманентный кризис на Украине

Украинцы — народ-реваншист

Что рассказывают гости с Украины

Осторожно, беженцы и продукты с Украины

Герои, на которых пробы ставить негде

Сольются ль вновь ручьи в славянском море? Украина отвечает: нет

Юрий ЩЕРБАК, посол в России, писал в феврале 2006 года: «После трагических испытаний народов СССР большевистско-гулаговской утопией империя (на этот раз не царская, а ленинско-сталинская) распалась, и сбылось пророчество Ленина: «история решила вопрос в пользу великорусского великодержавного капитализма», полностью зависимого от власти. Обстоятельства побудили Россию к третьей попытке возвести ещё одну империю на руинах двух предыдущих — царской и советской. «России нужно было с чего-то начинать святое дело построения энергетической империи. Начать решили с Украины». Она стала жертвой, на которую обрушилось давление газонефтетранспортного комплекса. Но Украину поддержал весь цивилизованный мир, а в самой Украине значительно возросло количество людей, у которых проснулось чувство национальной гордости; они гордятся своей страной, не хотят страдать комплексом неполноценности и покорно выполнять требования, которые диктуют «старшие братья». Лишь наши доморощенные большевики ещё не поняли, что в России царит идеология генерала А. И. Деникина. России же пора понять, что пути неоимперской России и демократически-анархической Украины разошлись навсегда, и что основной закон глобализации ХХI века гласит: справедливое сотрудничество намного эффективнее грубого диктата; компромисс является политически и экономически более выгодным, чем капитуляция партнёра. А публицист Андрей Окара разъясняет соотечественникам, почему Путин не успокоится, пока не уничтожит всю Украину. Таким образом, украинская сторона твёрдо разъясняет, что ни о каком единстве Украины с Россией не может быть и речи. Украина — моя давняя любовь

Глава 11. Российский Крым — символ новой геополитической реальности

Россия обид не забывает и не прощает

Планы зарубежных претендентов на Крым

Итак, о геополитике

Новый облик Вооружённых сил РФ

Большие выводы из маленького инцидента

И жизнь, и слёзы, и любовь

На арене — новый геополитический игрок

Глава 12. Трудная судьба Новороссии, капитал и… и менталитет

Экономизм нас губит

Реакционный романтизм новороссам ни к чему

Чего же ожидать Донбассу в ближайшем будущем?

Мотивы действий противостоящих сторон

Пока строителей Новороссии не видать даже на горизонте

Глава 13. Перспективы разрешения конфликта Украины с Россией

Может ли Украина сохраниться как единое государство?

Глава 14. Украина в XXI веке

Глава 15. Русские в XXI веке