Воробьев Андрей

Рассказы

Андрей Воробьев Рассказы

ПОД РАЗВЕСИСТОЙ КЛЮКВОЙ

Когда-то, во времена СССР за «бугром» был снят фильм о нашей стране. Уже само название шедевра о многом могло бы сказать знатокам: «Под развесистой клюквой». Можно представить, какая ахинея была в самом сюжете…

Но творчество — дело тонкое. Тем не менее, восхищаясь авторскими шедеврами, невольно задумываешься: почему, скажем, в «родном» фильме Э. Рязанова герой-любовник Паратов, идя кататься к своей «Ласточке», гордо несет зонт с ручкой из белого металла? — Ведь в эпоху «жестоких романсов» использовались зонты с деревянными ручками. Впрочем, если уж великие творцы позволяли подобные вольности — что уж говорить о создателях многочисленных нынешних телефильмов на темы криминала?..

Оговорюсь сразу: в романах и сценариях опытного юриста Елены Топильской и в помине нет той глупости, которую умудрились вставить в сериал «Тайны следствия» киношники. Например, В 31–32 серии женщина, обвиняемая в убийстве и содержащаяся длительное время под стражей, появляется в суде. Безукоризненный макияж, в ушках кокетливо поблескивают золотые сережки… Стоит ли объяснять, что в действительности в подобных случаях все украшения и косметические средства изымаются?

Оригинальны в «Тайнах следствия» и познания эксперта. Так, в 21-ой серии, проведя предварительный наружный осмотр трупа на месте происшествия (при этом с трупа одежда не снималась), эксперт уверенно заявляет: «Калибр 9 миллиметров. Пистолет Макарова». Какой же глубокой фантазией следует обладать, чтобы на глазок дать заключение, которое, в действительности, с определенной степенью вероятности можно сделать, лишь проведя судебно-медицинскую экспертизу со вскрытием трупа и, дополнительно, судебно-баллистическую экспертизу?

Не менее удивителен и эксперт в «Возвращении Мухтара». Отвечая на вопрос следователя, он уверяет, что «судя по длине и форме лезвия (ножа — А.В.), били именно этим». Причем, уверяет без тщательного осмотра трупа, исследования раневого канала, замеров параметров ножа. А ведь еще на четвертом курсе приличного юрфака изучают криминалистику и знают, что лезвие — не более чем режущая, достаточно узкая часть клинка ножа. И поэтому, если уж говорить о какой-либо форме, так именно о форме клинка, а не лезвия. Идентифицировать только по лезвию орудие убийства (нож) при колотом ранении невозможно.

В «Морских дьяволах-2» («Южный ветер») следователь приходит на задержанную шхуну с экспертом. Тот самостоятельно осматривает труп. При этом эксперт не только умудряется «на глазок» определить калибр оружия, из которого был убит человек, но тут же извлекает из тела две пули, а также снимает с трупа амулет. Постановщикам фильма явно невдомек, что, разглядывая пулевое ранение, на глаз определить калибр оружия невозможно. Неизвестно им и то, что осмотр места происшествия и осмотр трупа производятся с участием понятых (статьи 177, 178 Уголовно-процессуального кодекса России — УПК). И лишь в исключительных случаях (например, в труднодоступной местности или при опасности для жизни и здоровья людей) разрешается работать иначе (ст. 170 УПК). При нарушении данного правила любая добытая улика будет ничтожна (ст. 75 УПК). Не стоит путать наружный осмотр трупа на месте происшествия со вскрытием и внутренним исследованием трупа. Именно в последнем случае, с соблюдением определенных правил, допускается извлечение пуль из тела. Ну и совсем непонятно, какое право имеет эксперт самостоятельно что-то изымать с места происшествия — это исключительная прерогатива следователя.

Впрочем, о понятых забывают и в других фильмах. Скажем, в «Сдвиге» именно так проходит опознание, причем, статисты уходят из кабинета, даже не удосужившись подписать протокол. Грош цена такому «опознанию».

Если кто-то думает, что в наших сериалах лишь эксперты блещут беспросветной глупостью, то глубоко ошибается. В упомянутом «Возвращении Мухтара» «мудрый» следователь заявляет: «Дело об ограблении можно считать закрытым». Все бы хорошо, да только, согласно сюжету, речь не шла о разбойном нападении, сопряженном с убийством и изнасилованием. Грабеж (для сведения создателей очередного «шедевра») — открытое хищение чужого имущества, не связанное с применением насилия. На худой конец, с применением насилия не опасного для жизни и здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (ст. 161 УК России). Разбой — нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное применением насилия, опасного для жизни и здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (ст. 162 УК). Думаю, напоминать, что означают слова «убийство» (ст. 105 УК) и «изнасилование» (ст. 131 УК) нет нужды. Во всяком случае, все это отнюдь не ограбление. (Справедливости ради отметим, что следователь из «Возвращения Мухтара» занимался и расследованием кражи вещей с балконов квартир. Но кража — тоже не открытое, а тайное хищение чужого имущества — отдельный состав преступления, квалифицируемый по ст. 158 УК).

В недавно разрекламированных «Тайнах следствия-9» (к созданию которого автор романов Елена Топильская никакого отношения не имеет) «опытные» сотрудники полиции тоже несколько раз глубокомысленно говорят о грабеже казино. А по ходу сюжета разбойник, угрожая пистолетом, пытается похитить деньги из этого увеселительного заведения, что значительно «увеселяет» сериал.

И в «Центральном округе» выпускник Высшей школы милиции, рассуждая о разбойном нападении на магазин, выдвигает версию, что это, дескать, был «акт ограбления с целью наживы». Подобным образом рассуждает начальник отдела уголовного розыска из «Ментов», докладывая: «Двойное убийство. Совершено бандой Митяя с целью ограбления». И, кажется, никто не подозревает, что грабеж — лишь один из видов (способов) хищения. А если уж «двойное» убийство (правильнее: убийство двух лиц) происходит в ходе разбойного нападения, совершенного бандой, то цель этих убийств — отнюдь не грабеж.

В первой же серии «Морского патруля» старший оперуполномоченный уверяет, мол, 8-летняя девочка не может опознать преступника «потому, что по закону ее слова не имеют силы». — Беспросветная чушь: во-первых, ни в одном законе ничего подобного нет, а, во-вторых, известно множество случаев, когда маньяки и насильники получали по заслугам именно на основе показаний малолетних жертв (даже — 3-4-летних).

«Компетентность» творцов сериалов безгранична. В «Часе Волкова» («Котлован») герой, осматривая труп и, рассуждая о вероятном несчастном случае (то есть, уголовное дело еще не возбуждено) говорит подчиненным милиционерам: «Надо бы допросить строителей». Все бы хорошо, но допрос — следственное действие и допускается лишь при расследовании уголовного дела. До этого можно только беседовать с очевидцами и получать у них объяснения.

Порой создается впечатление, что в наших фильмах дебилизмом страдают чуть ли не все герои. Так, в сериале «Крот» смакуется убийство. Злодеи, находясь в движущейся автомашине, очередями из двух автоматов Калашникова, истратив по 12–15 патронов каждый, расстреливают человека, находящегося от них на приличном расстоянии. После прибытия на место преступления милиции очевидец говорит, что «стреляли профессионалы». «Я тоже заметил, — спешно соглашается умнейший милиционер, обозревая издали место преступления, — ни одной пули мимо»!

А вот заявление «Мухомора» — начальника отдела милиции в сериале «Опера. Хроники убойного отдела» (фильм «Автокоп»): «Наружка сообщила, что только что обнаружила: в «Мерседес» заложили пять килограммов тротила». — Гениально! Именно тротил, и именно 5 кг. Неужели сотрудники милиции, осуществляющие скрытое наблюдение, успели под носом злоумышленников точно взвесить всю взрывчатку прямо в машине, а заодно провести и ее экспертизу перед тем, как вызвать саперов для разминирования?!

Если уж говорить о наружном (скрытом —!) наблюдении, то в упомянутом «Кроте» оно осуществляется с помощью двух белых «Жигулей» вневедомственной охраны, раскрашенных соответствующей символикой. В этих машинах в «засаде» находится и группа захвата. — Вершина мудрости! — Понятно, после увиденного, даже у киношных преступников глаза на лоб лезут. Поэтому уже не удивляюсь, увидав в этом же фильме на алых милицейских петлицах гербы СССР, в то время как, судя по внешнему виду машинных номерных знаков, дело происходит, не ранее конца девяностых годов.

Очередной шедевр от создателей «Крота»: суперкилер, таясь на чердаках, метко стреляет из винтовки с больших расстояний. При этом он ведет огонь, пользуясь обычными очками от близорукости. Убийце и создателям фильма, конечно, виднее. Но любой, даже начинающий спортсмен (не говоря о представителях иных структур) прекрасно знает: метко стрелять в очках с диоптриями невозможно. Любое незначительное смещение линзы относительно глаза неминуемо вызовет стрельбу в «молоко». Избежать этого можно, пользуясь очками-консервами или, лучше, контактными линзами. А вообще-то у снайперов должно быть идеальное зрение.

Не менее оригинально действует с оружием преступник в «Убойной силе-6» (фильм «Благие намерения»). Сидя в салоне легковушки, он видит сотрудника ГИБДД, досылает патрон в патронник пистолета Макарова, а сам пистолет прячет за пазуху. Достав ПМ второй раз, злодей снова передергивает затворную раму, причем, на удивление успешно. Куда при этом делся патрон, ранее досланный в ствол, загадка.

Ну, с оружием создатели сериалов очевидно не дружат. Так, в «Солдатах-12» после каждого одиночного выстрела боевыми патронами из автомата Калашникова военнослужащие передергивают затворы. Полноте! АКМ тем и отличается от примитивной «трехлинейки», что после выстрела очередной патрон не надо досылать в патронник. И уж наверняка в том же сериале солдаты продемонстрируют исключительное качество стрельбы, пуляя по грудным мишеням с расстояния всего метров десять, тогда, как АКМ предназначен для прицельной стрельбы не менее чем со ста. С десяти-то и слепой может стрелять без промаха.

Проблемы у творцов сериалов и с административном правом. Так, в фильме «Стилист» (сериал «Каменская»), автором сценария которого является профессиональный юрист и целый полковник милиции в отставке, происходит лирическая сцена. Чистяков срывает с клумбы цветы для героини. Она (кстати, тоже опытный сотрудник милиции) вместо «спасибо» замечает: «Тебя посадят за мелкое хулиганство». В то же время ст. 20.1 КоАП России определяет мелкое хулиганство как «нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся нецензурной бранью в общественных местах, оскорбительным приставанием к гражданам, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества». Конечно, цветы можно счесть чужим имуществом (если каждый из них, скажем, стоит на балансе администрации города). Но даже в этом случае Чистяков не нарушал общественный порядок, одновременно выражая явное неуважение к обществу (тем более, никто не видел, как он рвет цветы). За что же могли «посадить» героя сериала? — Хотя, будем надеяться, что его героиня просто столь остроумно пошутила (ха-ха, смешно).

В фильме «Иллюзия греха» (сериал «Каменская-3») умнейшая героиня угрожает: «Если вы мне сегодня этого не скажете, то завтра к вам придут с ордером на арест». Подобная глупость и во второй серии «Морского патруля». Представитель этого подразделения, препираясь по поводу задержания наркодилера с сотрудником другого, «убойного» отдела, уверяет: «Это же наша территория, у нас ордер есть». Ладно, создатели «Морского патруля» — они, наверное, были в творческом угаре. Но, интересно, в какие годы и как изучала А. Маринина юриспруденцию, если «ордеров на арест» в уголовно-процессуальном законодательстве не существует несколько десятков лет? Напомним, что, согласно УПК РСФСР 1961 г., заключение под стражу в качестве меры пресечения осуществлялось на основании постановления, санкционированного прокурором (ст. 96), а по УПК России — по постановлению судьи (ст. 108).

Кстати, слово «ордер» очевидно мило сердцам создателей сериалов. В недавно прошедшем на 1-м канале «Гастрономе» следователь КГБ, целый майор (актер М. Пореченков), тоже несколько раз угрожает торговцам «ордером» на обыск. А действие фильма происходит в конце 70-х годов, когда ордеров уже и в помине не было.

А сколь изящно в «Улицах разбитых фонарей» («Свежая кровь») майор милиции Соловец вручает своему непосредственному начальнику «санкцию прокурора» на очную ставку этого самого начальника, да еще предлагает шефу «извиниться перед потерпевшей»! А, там временем, ст. 151 УПК устанавливая подследственность дел, гласит, что дела о преступления, совершенных сотрудниками МВД расследуются не их подчиненными, а Следственным комитетом (в то время — при Генеральной прокуратуре) России. И уж ни о каких извинениях на очной ставке (тем более, при расследовании дела об изнасиловании) речи быть не может: данная категория дел не подлежит прекращению за примирением с потерпевшей.

Да, с уголовным процессом наши авторы очевидно не в ладах. Так, сериале «Закон» (1-ая серия) прокурор, излагая обвинение, одновременно демонстрирует судье разрозненные фотографии с места убийства. Ну, спрашивается, что стоило создателям сего «шедевра» прочитать хотя бы две статьи — 273 и 274 УПК? Прочитали бы — поняли: сначала излагается только обвинение, затем судья выясняет у подсудимого, понятно ли ему это обвинение, признает ли он себя виновным, не хотят ли подсудимый и защитник выразить свое отношение к обвинению… А уж доказательства исследуются позже. И отнюдь не в виде невесть откуда появившихся фотографий.

В «Законе и порядке» (6-ая серия) идет уголовный процесс. Судья, выслушав показания свидетеля, объявляет: «Перерыв на пятнадцать минут» и благополучно удаляется на отдых. Сразу после возвращения в зал тот же судья вдруг заявляет: «Суд вынес решение признать улики недостаточными. Уголовное дело прекратить». Как говорится — без комментариев! Видно, такие понятия как «окончание судебного следствия», «прения сторон», «последнее слово подсудимого» (ст. 291–293 УПК), «удаление суда в совещательную комнату для вынесения приговора» (ст. 295 УПК), «постановление приговора» (гл. 39 УПК) и т. д. творцам сериала неведомы.

Каких зарубежных «ужастиков» насмотрелись наши киношники — неясно. Но ясно, что в российском уголовном процессе (см., например, ст. 257 УПК — «Регламент судебного заседания») не может быть и диалога, подобного снятому в сериале «Линия защиты. Рыжая»: — прокурор (услышав вопрос адвоката): протестую! — судья: протест принимается.

Может, когда-нибудь в ст. 257 УПК («Регламент судебного заседания») или в Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» будут внесены соответствующие изменения, но пока подобные формы принесения и удовлетворения протестов прокурора в России не предусмотрены.

Насмотревшись подобных сериалов, уже не удивляешься, когда в очередном шедевре, вроде «Часа суда», во время гражданского процесса герой уверенно обращается к суду: «Ваша честь!». Меж тем, некоторое время назад в помещении Смольнинского суда Петербурга висело весьма поучительное объявление: «К суду не следует обращаться «Девушка!», «Ваше благородие!», «Ваша честь!» и т. д. Согласно п. 1 ст. 158 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации участники процесса обращаются к судьям со словами: «Уважаемый суд!»…

Еще в «Золотом теленке» Остап Бендер заявил, что является «лицом юридическим». А это значит, что, несмотря на призывы «чтить кодекс», великий комбинатор сам не знал законов, ведь юридическим лицом является организация (но не гражданин!), обладающая обособленным имуществом, способная от своего имени приобретать права, нести обязанности, быть истцом и ответчиком в суде…

А тем временем и наши творцы кодексы явно не чтят. И даже судебные объявления не читают. Они продолжает творить новые шедевры. А один из известных авторов недавно честно признался: «Всегда интересно моделировать ситуацию, в которую ты мог бы попасть, найти из нее выход. Поэтому даже «ментовские» сериалы с ляпами будут востребованы»…

ОДИН ИЗ ПЕРВЫХ ТЕРРОРИСТОВ

Угон самолета — это всегда страшно. Десятки, а то и сотни безвинных людей становятся заложниками, как правило, безумцев или законченных подонков. Часы и даже сутки на тонкой грани между жизнью и смертью, бессилие. Ужас…

На борьбу с терроризмом сейчас ориентированы лучшие спецподразделения. Но было время, когда экипажи и пассажиры оказывались с террористом один на один. И побеждали, проявляя при этом такие забытые мужество и героизм…

Тринадцатое место. Лида, Маша

23 апреля 1973 года бортпроводницы Лидия Еремина и Мария Аганесова вылетели на самолете ТУ-104Б по рейсу № 2420 Ленинград-Москва. На борту находился 51 пассажир, в том числе один ребенок. В связи с неполной загрузкой людей посадили во второй и третий салоны. Первый же, ближайший к кабине пилотов, пустовал.

Через 25 минут после взлета Лида заметила, что с места 13»В» в третьем салоне поднялся мужчина средних лет. Он прошел в первый салон, положил там на одно из кресел портфель. Подошедшей Марии пассажир протянул белый конверт, попросив срочно передать его экипажу.

Девушки, заподозрив неладное, прошли сначала на кухню и попытались прочитать текст письма, благо конверт был не запечатан. Сразу же бросились в глаза первые слова: «Пять минут на размышление». В это время из-за спин бортпроводниц раздался нервный голос: «Не читать! Немедленно передать письмо экипажу!»… Обернувшись, они увидели, что пассажир с 13-го места стоит рядом, а в руках держит металлический контейнер цилиндрической формы. От контейнера тянулись какие-то провода к зажатой в руке незнакомца кнопке.

— Не волнуйтесь пожалуйста, присядьте на кресло, сейчас передадим, — как могли попытались успокоить девушки вошедшего. В это время Лида успела дать сигнал экстренного вызова командира экипажа, а сама, улыбаясь пассажирам, пошла по салонам («Через некоторое время вашему вниманию будут предложены прохладительные напитки»)…

Пять минут на размышление. Экипаж

Командир экипажа Вячеслав Янченко, получив тревожный сигнал, дал команду бортмеханику Викентию Грязнову и штурману Николаю Широкову выяснить причину вызова. Вскоре они вернулись. Штурман доложил суть разговора с пассажиром.

«У меня сильный заряд. Все сработает в любом случае. Не вздумайте шутить, — угонщик нервничал, — Только в Швецию, пустите меня в кабину!»…

Текст письма тоже не оставлял сомнений в намерениях злоумышленника, зато заставлял серьезно задуматься о его психике и возможных последствиях отказа:

«…Здесь более 2 кг взрывчатки… Я много лет испытываю на своей шкуре когти кровожадных сверхзверей. В противном случае — смерть для меня не печаль, а убежище от хищных, алчущих моей жизни…»

Командир корабля, оценив обстановку, немедленно связался с землей. Но конкретных указаний не поступило.

В те времена о воздушных террористах практически ничего не было известно. Навыков по их обезвреживанию, судя по всему, тоже недоставало. Впоследствии, как следует из записей «черного ящика», сохранившихся в деле, командир лайнера неоднократно запрашивал разрешения на изменение маршрута, но диспетчеры все ждали ответа из министерства, который, естественно, задерживался. То ли там не могли принять решения, то ли просто растерялись. А пять минут, отпущенные экипажу на размышление, истекали. Тогда командир принял решение сам: «Возвращаемся в Ленинград».

Самолет, сделав крутой вираж (это несколько успокоило угонщика), лег на обратный курс. А Викентий Грязнов снова ушел в буфет к террористу вести переговоры…

Пассажиры

…После того, как с террористом первый раз переговорили штурман с бортмехаником, пассажир, не выпуская из рук «адской машины», уселся на кресло 1»Б», сказав проводницам, чтобы они немедленно уходили «заниматься своим делом». В третьем салоне Лида заметила офицера. Сомнений, в том, что человек в форме не откажется помочь не было. Стюардесса тихо попросила его пройти к кабине пилотов, пояснив: «Там — человек, который угрожает взорвать самолет». Девушка успела попросить о помощи и возвращавшегося из отпуска военнослужащего срочной службы Адоля Ли.

Командир артиллерийской батареи капитан Анатолий Попов поднялся с кресла. Следом двинулся Ли…

Как человек военный комбат сразу же оценил опасность: металлический цилиндр, провод, палец, судорожно давящий на кнопку. Значит, достаточно отпустить — может произойти взрыв — захват невозможен. А террорист занервничал, начал кричать: «Попробуй подойди… или рукой махни… Или ударь — все взорву!» Комбат попытался вступить в переговоры и несколько минут увещевал пассажира, мол, вы же в войну людей защищали, а теперь…

Из пилотской кабины вышел бортмеханик. Террорист вдруг потребовал, чтобы офицер немедленно уходил: «Пошел вон! К пассажирам! Иначе взрываю!». Пришлось подчиниться.

Пассажиры самолета, подчиняясь указаниям стюардесс, уже пристегнулись перед посадкой. Сев на место, комбат тоже пристегнул ремень. Выглянув в иллюминатор, Попов заметил вдалеке внизу клумбу в форме пятиконечной звезды. До посадки на Ленинградский аэропорт «Шоссейный» оставались считанные секунды…

Бортмеханик

Викентий Грязнов, вернувшись к террористу, вновь перебравшемуся в буфет, пытался разговорить его, успокоить, отвлечь внимание от иллюминаторов. Злоумышленник категорически отверг предложение о необходимости дозаправки в Финляндии. «Только в Стокгольм. Иначе взорву!». То ли от напряжения, то ли от волнения его рука, сжимающая кнопку, подрагивала.

Бортмеханик согласился, мол конечно, постараемся… может долетим… Только не волнуйтесь…

Когда до земли оставалось километра три, на высоте 150–170 м злоумышленник выглянул в иллюминатор практически одновременно с Поповым. Наверное, он тоже успел заметить злополучную клумбу.

«А-а-а!», — Ли со своего места услышал страшный крик в буфете, а затем успел заметить, как Грязнов, очевидно поняв, что террорист сейчас взорвет бомбу, бросился в его сторону. Как на амбразуру дота…

«Вражьи голоса»

Комбат, пытавшийся взывать к совести террориста, ошибся. Человек, захвативший самолет, Иван Евстафьевич Бирюк (фамилия изменена), во время войны не участвовал в боевых действиях, а проходил службу в районе Ленинакана. Позднее, решившись бежать за границу, он сначала будет намереваться перейти турецкую границу именно там, в местах хорошо знакомых. Но это будет гораздо позднее, когда воспаленный мозг уже не сможет нормально воспринимать жизнь.

А после войны Бирюк проживал в Днепропетровской области, постоянно менял места работы, сетуя, что дескать все они слишком трудные и отказываясь от возможных вариантов. В конце концов работу ему предлагать перестали, а в 1962 году Бирюк был осужден на 5 лет за то, что от ревности едва не зарубил до смерти топором свою сожительницу, трижды ударив ее по голове.

После освобождения он переехал жить к женщине, с которой познакомился по переписке еще находясь в заключении. Как она позднее покажет на допросе, Бирюк сначала жил нормально. По характеру был очень вспыльчив, ревнив, хотя и замкнут. Из-за «неудач» с трудоустройством все больше озлоблялся и с конца 60-х годов начал писать многочисленные жалобы в различные инстанции (при обыске обнаружено будет более 100 копий, причем, очевидно, сохранились далеко не все). Адресатами Бирюка были практически все центральные газеты, Политуправление Минобороны, МВД, ЦК КПСС… Переписывался он и с Главным управлением зерновых культур по общим вопросам земледелия (по вопросу об удовлетворении потребностей в чечевице), и с Минметаллургии УССР (о качестве их изделий), и с Бумагоделательным заводом… В конечном итоге на учет в психдиспансер Бирюка все же поставили. Правда, диагноз выставили странный: «сифилисофобия» (заразившись однажды этой болезнью пациент всю жизнь панически боялся ее рецидива).

Знаменитая песня Высоцкого об обитателях сумасшедшего дома: «…у него приемник «Грюндик», он его ночами крутит, ловит, контра, ФРГ…» — кажется, она написана именно про Бирюка. Вечерами, да и ночами он по многу часов просиживал перед радиоприемником, ловя «вражьи голоса» — «Радио «Свобода» и «Свободная Европа». Именно из их передач он узнал, как удачно можно бежать из СССР, захватив самолет.

К сожалению, объективной информации о немногочисленных тогда случаях попыток захвата лайнеров у нас не было. Подобные дела тщательно засекречивались…

Справочно: С 1954 по 1973 год было всего девять попыток захватов самолетов в СССР.

С 3 января 1973 года согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР угон воздушного судна стал квалифицироваться как самостоятельный вид преступления.

С 1973 по 1989 год в СССР произошло уже 46 попыток захвата самолетов.

Сегодня весь мир до сих пор с ужасом вспоминает события 11 сентября 2001 года, когда захваченные террористами самолеты таранили дома в Нью-Йорке и Вашингтоне…

…А зарубежные радиостанции умело восполняли пробелы в знаниях наших сограждан, подводя под это соответствующую подоплеку. Бирюк неоднократно возвращался в разговорах с сожительницей и немногочисленными знакомыми к прослушанным передачам, говорил, что знает из них, как надо захватить самолет. «Это очень просто, они все объяснили. Нас там примут»…

Могли ли подобные передачи повлиять на нормального человека?.. — Во всяком случае на Бирюка смогли. В апреле 1973 года он пишет письмо Л. И. Брежневу: «…мои слова принимают за пустую болтовню», поэтому решил «перейти от слов к делу». Отправив это послание, Бирюк взял с собой самодельное взрывное устройство, начиненное не менее чем двумя килограммами пороха и отправился в Ленинград, где купил билет на рейс № 2420 «Аэрофлота»…

Конец террориста

… «А-а-а!», — Ли со своего места услышал страшный крик в буфете, а затем успел заметить, как Грязнов, очевидно поняв, что террорист сейчас взорвет бомбу, бросился в его сторону. Как на амбразуру дота…

Но не успел…

Взрыв разворотил обшивку лайнера. Янченко и второй пилот Владимир Кривулин из последних сил пытались выровнять теряющий управление самолет. После встречи с землей удалось выпустить аварийный парашют, но не выдержало переднее шасси и покореженный ТУ-104, застыл у посадочной полосы.

К тому времени, как к лайнеру приехали «скорая», «пожарная» и другие машины экипаж уже успел завершить эвакуацию пассажиров. Ни один из них не пострадал, если не считать отдельных синяков и душевных переживаний.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 июня 1973 года Грязнову Викентию Григорьевичу было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). Командир экипажа награжден медалью Золотая звезда и орденом Ленина, второй пилот и штурман — орденами Красного знамени, бортпроводницы — орденами Красной звезды…

По заключению посмертной психиатрической экспертизы Бирюк «страдал психическим заболеванием в форме параноидальной шизофрении… не мог отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими». Родственники отказались забирать его останки. Место захоронения террориста на Северном кладбище в Парголове, как следует из документов, отметили «холмиком земли и жестяной табличкой с указанием установочных данных»…

На фото из уголовного дела: Самолет ТУ-104Б рейс 2420 после посадки.

ХРАНИТЬ ВЕЧНО!

20 июля 1941 года Указом Президиума Верховного Совета СССР были объединены Народный комиссариат государственной безопасности СССР и Народный комиссариат внутренних дел СССР в единый Комиссариат внутренних дел СССР (НКВД). Это позволило сконцентрировать усилия по борьбе с вражеской агентурой и противодействию общеуголовной преступности в одном органе.

В последнее время, наверное, только ленивый не упрекал эти органы в повсеместном произволе и беззаконии. Но всегда ли такие упреки справедливы?..

Архив Управления ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области хранит тысячи дел, расследовавшихся Ленинградским УНКВД. Изучение архива периода 1941-45 годов дает основания однозначно утверждать: нынешние сотрудники полиции могут гордиться своими коллегами военной поры. Подтверждение тому — «хлебное» дело № 2953-42.

«Хлебушек для ребятишек»

Ленинград, 21 февраля 1942 года. Еще не закончилась трудная блокадная зима… В кабинете дежурного отдела НКВД раздался телефонный звонок. Заведующая одного из магазинов Л-ва взволнованно сообщила, что к ней обратилась неизвестная женщина с просьбой «отоварить» пятьсот пятьдесят талонов на сахар и сто семьдесят шесть талонов на хлеб. Причем, все талоны от детских карточек. За услуги неизвестная предложила завмагу взять себе восемь килограммов хлеба и полтора сахара. Мол, «хлебушек для детишек».

Л-ва, заподозрила неладное, но сделала вид, что готова заключить эту сделку. Радостная покупательница спросила, нельзя ли получить еще продуктов? Заручившись согласием, она побежала домой за очередной партией талонов и сумками, а завмаг в это время позвонила «куда следует»…

В последнее время средства массовой информации и политические деятели всуе используют взятый из уголовного жаргона («фени») термин «стучать». Чуть ли не любое лицо, оказавшее помощь правоохранительным органам, рискует оказаться заклейменным «по фене» от нынешних «правозащитников», подчас изучавшим родной язык на тех же тюремных нарах. А может, лучший способ защиты — превентивное нападение, дискредитация в глазах окружающих тех, кто может изобличить негодяя?… Остается лишь удивляться, почему «стукачами» еще не кличут всех свидетелей и потерпевших. Но именно по соображениям навязываемой порой «морали» автор не рискует назвать фамилию завмага, с заявления которой и началось расследование, положившее конец преступной группе, похитившей в умирающем от голода городе несколько тонн (!) хлеба…

Прибывший в магазин оперативник — сержант Смольнинского райотдела НКВД Александр Михайлов дождался возвращения странной покупательницы и задержал ее. Результаты личного досмотра и обыска в квартире Нины Петровичевой (так звали женщину) заставили оперативников серьезно задуматься. Еще бы: у нее хранились талоны, по которым можно было получить 86 кг хлеба и 6 кг сахара, а дома — чемодан, набитый самыми настоящими буханками!..

Петровичева Нина Александровна, продавец магазина № 2 Смольнинского РПТ… период с ноября 1941 года по март 1942 года всего ей получено по фальшивым талонам 200 кг хлеба и около 7 кг сахара. (Из материалов уголовного дела).

Если кто-то думает, что злобные милиционеры «выбили» признательные показания у Петровичевой при первом же допросе, а затем начали расстреливать невиновных — это не так. И подтверждает сказанное первый же протокол допроса. В нем, как и сегодня в подобных документах — анкетные вопросы-ответы, вопросы по существу дела, ответы подозреваемой: «Вчера в магазине познакомилась с мужчиной… адрес и имя неизвестны… он предложил «отоварить» талоны… обещал дать одну буханку… обещал зайти на работу… Больше добавить ничего не могу»…

Засада

Дело было поручено вести следователю Забежанской. Сначала думали, что множество талонов на продукты подлинные и были украдены в типографии. Поэтому Ленинградские оперативники и следствие, не поверив Петровичевой, начали тщательно проверять ее показания. Сразу за допросом подозреваемой в первом томе дела подшиты протоколы допросов жильцов ее дома. Соседи, оказывается, неоднократно видели двух мужчин, частенько навещавших Петровичеву. Один из них был одет в военную форму, другой — штатский.

Приметы незнакомцев были розданы оперативникам, которые продолжили поиски. Снова допросы соседей. Одна из свидетельниц вспоминает, что к Петровичевой снова заходил ранее виденный мужчина, но естественно, не застал ее, обещал наведаться чуть позднее (сообразительная свидетельница сказала, мол, Нина уехала в Колпино, в окрестности Ленинграда, хоронить тетку).

…Сержант Михайлов по заданию военного прокурора Смольнинского района уже несколько часов находился в квартире Петровичевой на 7-ой Советской ул., дом 18, ожидая незнакомца. Наконец, раздался долгожданный стук в дверь.

Только гостей оказалось двое: «военный» и «гражданский». А оперативник — один. Найти лишнего человека для засады в блокадном городе было проблемой»…

...Ленинград, 1942 год. Только от голода в январе умерло 166 сотрудника милиции. В феврале — 212…

Петербург, середина 90-х годов. Штаты милицейских следователей укомплектованы чуть больше, чем наполовину. Так, в Петроградском РУВД должен быть 41 следователь, фактически было 28, из них с высшим юридическим образованием 3 человека, 23 не имеют к правоведению никакого отношения. Несколько лучше обстояли дела в Калининском районе: из 60 следователей по штату некомплект только 18 человек…

…Михайлов, проверив у мужчин документы, предложил им пройти в отделение милиции. Но такое предложение явно не устраивало гостей. Они напали на сержанта: «военный» сзади начал его душить, а «гражданский» в это же время — бить. Преступникам удалось повалить обессиленного оперативника на пол. Потом «гражданский» достал нож…

Соседка Петровичевой, про которую подельники забыли, незаметно выскользнула из квартиры, пытаясь позвать кого-нибудь на помощь. Уже на улице она заметила одинокого прохожего: «Помогите, там милиционера убивают!»…

В это время девушка увидела, что преступники выскочили из парадной, а следом за ними бежит окровавленный Михайлов, который хоть и получил ранения, но сумел-таки оказать гостям должное сопротивление.

С помощью прохожего К.В. Алексеева, слесаря трамвайного парка им. Блохина, одного из убегавших удалось задержать. Второй же, отстреливаясь из пистолета, скрылся.

Задержанный пояснил, что зашел «просто так», к случайной знакомой», от армии освобожден и справка о том имеется. Но при личном обыске милиционеры обнаруживают у незнакомца документы, выписанные на различные имена, нож-кортик, пистолет «Монтекристо». Тем не менее, на момент задержания улик было недостаточно. Нашлась всего одна маленькая зацепка: в кармане у незнакомца обнаружили расписку некой гражданки Чекур о получении денег за какую-то проданную одежду.

Через адресное бюро удается установить, что Анна Чекур, действительно, проживает на набережной реки Фонтанки, в доме 46. Женщину приглашают для допроса. Но она путается в показаниях. Тогда с санкции прокурора в доме у Чекур проводится обыск. Его результаты заставляют отнестись к расследованию еще серьезнее.

…Понятые удостоверяют своими подписями изъятие из укромных тайников квартиры бланки удостоверений об освобождении из ИТК, бланки документов для получения воинских льгот, несколько требований продовольственным базам о выдаче продуктов, крупную сумму денег, множество различных вещей, в том числе и мужских. Это удивительно еще и потому, что неработающая Анна Чекур якобы проживала одна…

Оперативники все еще полагают, что где-то в типографии происходят хищения документов. Еще не готовы результаты экспертизы и неизвестно, что в городе действует подпольная типография, наладившая производство различных продуктовых карточек и документов. Они еще не знают подельников задержанного, да и его настоящей фамилии…

Сегодня, пожалуй, никого не удивишь ни фальшивыми авизо, ни другими «липовыми» платежными документами. Но в предвоенную пору подобные махинации были редкими. Как-то, еще в 1940 году, в один из продмагов Ленинграда пришел мужчина и, предъявив кассовый чек, попросил продать ему продуктов на довольно большую по тем временам сумму. Продавщице, удивленной таким аппетитом, он пояснил, что собирается отмечать защиту диссертации. На самом же деле посетитель никакую диссертацию не защищал, да и не мог. Его трудовой путь, скорее, напоминал страницы криминального романа…

Из уголовного дела: Кошарный Виталий Максимович, 1916 года рождения… образование 6 классов… подделав аттестат о среднем образовании, пытался поступить в Академию художеств, не прошел по конкурсу… подделав трудовой список поступил в трест Ленинградоформление»…

…Продавец, еще раз взглянув на чек, заподозрила, что он фальшивый и вызвала милицию. Выяснилось, что покупатель — Виталий Кошарный аккуратно подрисовал на чеке «лишние» нули так, чтобы сумма покупки увеличилась в несколько раз.

Неудавшегося графика, по молодости, до суда под стражу не взяли, оставили жить дома вместе с женой Марией. Но не успел прозвучать приговор, как Кошарный был снова уличен в подделке документов: с помощью супруги и знакомого бухгалтера пивного завода имени Степана Разина, он подделал платежное поручение, по которому попытался через сберкассу снять со счета завода десять тысяч рублей. Но и этот номер не прошел, и 19 февраля 1941 года Кошарного арестовали. Марие же ее прегрешения простили и выпустили на свободу.

Начало войны Кошарный встретил уже осужденным по ст. 169, ч.2 тогдашнего Уголовного кодекса, в лагпункте № 32 под Ленинградом. Там же начинающий график познакомился с некими Кирилловым, Федоровым и Баскиным.

В начале ноября 1941 года осужденные решают бежать. Им, с помощью графика-самоучки Кошарного, удается подделать удостоверения о досрочном освобождении и, пользуясь сумятицей начала военной поры, беспрепятственно покинуть «зону». Действительно, в ту пору многих осужденных за незначительные преступления освобождали досрочно: они уходили на фронт защищать Родину. Поэтому фальшивые документы не привлекли внимания военных патрулей.

Первым ушел из лагпункта Баскин, затем — Кошарный с Кирилловым. Федорову не удалось выйти за «территорию» и он вынужден был задержаться в лагпункте на несколько дней. Но своим подельникам он назвал несколько адресов в Ленинграде, где бы их обогрели и накормили.

Уже через несколько дней Кошарный начинает подделывать талоны на получение хлеба и «отоваривать» их с помощью подельников. А между тем, с 20 ноября дневная норма выдачи хлеба для рабочих сократилась до 250 граммов, для иждивенцев — всего до 125.

Позднее, обращаясь к Генеральному прокурору СССР, Кошарный в своем прошении о помиловании напишет: «Обладая способностями в области графики (рисунка)… я обещаю очень много нового, ценного… создать для народа». Но это будет гораздо позднее. А в конце зимы 42-го оперативники о деятельности группы, Кошарного практически ничего не знали…

«Слабый» пол

Адреса, полученные беглецами от Федорова, оказались кстати. Одним из таких мест и было жилище Анны Чекур, сожительницы Федорова. Но деятельность группы развернулась и в доме другой женщины — Екатерины Баланцевой, сестры Чекур.

Именно в квартире Баланцевой находилась подпольная типография по производству фальшивых карточек. Именно здесь было найдено множество фальшивок: талоны на хлеб за декабрь — 230 штуки; январские — 154, февральские — 392… Кроме того, при обыске были изъяты приспособления для печати: специальная бумага, краски, типографские литеры, гранки, резиновые штампы «хлеб», «сахар», «крупа»…

В квартире Баланцевой была оставлена засада, в которую 9 марта 1942 года попались Кошарный и Кириллов, удравший ранее от сержанта Михайлова. О них было уже известно немало: сотрудники НКВД трудились не зря. Уже были выявлены связи Чекур, Петровичевой и Баланцевой. Уже по фотографиям, вклеенным в поддельные документы, беглецы были опознаны, а по направленным запросам установлены их личности.

В тот же день, когда Кошарный неудачно навестил Баланцеву, была задержана и его жена Мария.

На первом допросе женщина показала, что узнала о подделке карточек, якобы, только что. Естественно, ей не поверили. В деле аккуратно подшиты протоколы допросов свидетелей — обитателей общежития при эвакопункте № 21, где жила Мария. Кому-то она еще в декабре предлагала куриные яйца, новые вещи, кто-то видел у Кошарной по нескольку карточек. А кассир ближайшей столовой запомнила, «Марусю», неоднократно получавшую по талонам сразу 3–6 обедов (не забудем: нормы питания тогда были крайне скудными). На опознании кассир уверенно указала на Кошарную…

Наконец наперебой заговорили и подельники Кошарного, поняв, что им не выкрутиться, а доказательств их вины собирается все больше. Правда, чаще в своих показаниях они старались свалить всю вину друг на друга. И снова очередные допросы, очные ставки»…

…Преступники издавна знают так называемый принцип «Паровоза». Если попалась группа, то молчать нельзя: все равно один или другой заговорит при любом, даже самом гуманном обращении. А «поймать» подозреваемых на незначительных несоответствиях в их рассказах — не проблема для любого мало-мальски грамотного оперативника или следователя. Поэтому начать говорить выгодно пораньше: глядишь срок «скостить» могут, разрешат «явку с повинной» оформить.

Самого «стойкого» называют «Паровозом». На него валят все шишки подельники, он, как правило, получает наибольший срок, идет в «зону» и тянет за собой как железнодорожный состав всех остальных. А тот, кто первым «раскололся», имеет шанс даже остаться где-то на «запасных путях», то есть получить условный срок или другое, достаточно мягкое наказание. Быть «Паровозом» не хочется никому. Поэтому даже самые матерые рецидивисты, попавшись в группе, как правило, сразу же дают признательные показания (или хотя бы частично каются в относительно мелких прегрешениях)…

… В конце апреля 42-го Кириллов, в частности показал, что «сначала все поддельные карточки забирала Кошарная Мария и получала по ним хлеб через директора магазина № 34 Смольнинского РПТ Баликова». После очных ставок Мария стала гораздо откровеннее. Пришлось изменить свои первоначальные показания и Чекур, о делах которой рассказали бывшие сослуживцы по буфету Балтийского вокзала. Это именно у них Чекур выменивала на хлеб одежду и другие ценные вещи. Расплачивалась она и поддельными талонами.

«Слабый пол» оказывал достаточно активную помощь группе Кошарного. Впрочем, некоторые его представительницы о существовании этой группы толком не знали. Например, Пелагея Беляева, продавец магазина № 9 Дзержинского РПТ. Она «всего лишь» отпускала хлеб по поддельным карточкам, «не более 1600 кг», передавая их за мзду Чекур и Тихонову. Впрочем, проблемы с реализацией фальшивых талонов у группы Кошарного были. И немалые…

Конвейер смерти

«Конвейер» во всю заработал еще в ноябре 41-го. Сначала Кошарный изготавливал документы и карточки вручную, с помощью туши и красок. Несколько позже он усовершенствовал производство, вырезав поддельные клише из дерева и резины.

Особую удачу группе принесло случайное знакомство на рынке с работником типографии Николаем Тихоновым. Он начал снабжать преступников специальной бумагой, шрифтами, красками. Но возникла проблема: как же «отоваривать» множество фальшивок? Не получать же, часами стоя в общей очереди, по куску хлеба, не бегать же по всем 829 магазинам, работавшим в то время в осажденном городе…

Используя старые связи Федорова (до войны он работал кладовщиком в магазине № 18 Смольнинского РПТ и был осужден за растрату) удалось заручиться помощью продавцов и директоров нескольких торговых точек. Кроме уже известных, всплыли и другие фамилии. Например, Баликов Александр Ильич, директор магазина № 34 СРПТ, лично отпустил по фальшивым карточкам не менее 9 тонн продуктов, получив себе половину из них; Александр Васильев, свояк Баликова, который, не будучи работником магазина, с благословения директора осуществлял отпуск продуктов; Пелагея Беляева, продавец булочной № 355 Выборгской конторы Ленхлебторга. Именно эти люди «отоваривали» фальшивые карточки, получая за это 30–50 процентов «комиссионных».

Следователь назначила бухгалтерскую экспертизу, выявившую крупную недостачу, которая покрывалась с помощью фальшивых талонов.

Одна из свидетельниц, уборщица магазина № 34, рассказала, что с черного хода к Баликову неоднократно приходили какие-то двое мужчин (при опознании установлено — Федоров и Кириллов). По требованию директора уборщица брала у продавцов по нескольку буханок хлеба и относила в начальский кабинет, откуда гости вскоре выходили с тяжелой ношей. Но, как выяснилось, в магазины с черного хода нередко наведывались и другие участники группы: Чекур, Петровичева, Кошарная, Баланцева.

…Позднее, на одном из допросов Кошарный цинично заявит: «В основном подделывали карточки на хлеб, так как по другим карточкам (на мясо и крупу) требовалось прикрепление к магазину. Кроме того, их подделывать было невыгодно: количество каждого продукта небольшое, а на штамповку требовалось много времени»…

…Ленинград, 1941-42 г.г. Только от дистрофии умерло: в ноябре — более 11 тысяч человек, в декабре — более 52 тысяч, в январе и феврале 42-го — около 200 тысяч…

…Именно благодаря Тихонову фальшивые талоны стали изготавливаться сотнями. Но и сам «снабженец» не брезговал сходить в магазин, чтобы получить еду по «липовым» карточкам. Впрочем, именно этими карточками с ним чаще всего и рассчитывались за услуги»…

«Я свой, буржуинский!» или ЗИГЗАГ неудачи

«Самым хитрым в группе, по-видимому, был все-таки Баскин. Его подельники жили лишь одним днем и их удовольствия были достаточно ограниченными: поесть, выпить, заняться любовью, купить «шмотки». А вот Михаил Ефимович смотрел далеко вперед.

В июне сорок второго Баскин, выпрашивая себе помилование, напишет: «Хочу вместе со всем народом выгнать из Советской земли подлых фашистов». Но такая мысль у него возникла слишком поздно. Сначала он действовал как некий мальчиш из известной сказки: «Я свой, буржуинский!»

Еще до побега из лагеря Баскин попросил Кошарного изготовить поддельную справку, мол, осужден был по одной из злосчастных 58-х статей, то бишь, как враг Советской власти (кстати, такая справка была сделана и обнаружена у Баскина при задержании). Резон в этом виделся следующий: когда придут немцы, то «просто» еврей мог пострадать. А вот еврей-борец с коммунистами, по мнению Михаила Ефимовича, имел шанс выжить.

Цинизм преступников был не только в том, что они похищали у умирающих от голода защитников Ленинграда хлеб. Организаторы подумали и о сохранении доходов в будущем. По предложению Баскина еще в декабре сорок первого Кошарный изготовил бланки некой группы «ЗИГЗАГ» (Защита Интересов Германии — За Адольфа Гитлера). Эти бумаги были тщательно спрятаны дома у Чекур и обнаружены там при обыске.

Нет, не собирались уголовники заниматься политической агитацией, хотя такую мысль и высказал Кириллов, пришедший вместе с Федоровым к Анне Чекур. Тогда в квартире самозабвенно трудился Кошарный. Кириллов заглянул через его плечо и увидел, что Виталий пишет листовку: «…сопротивление бесполезно, только немецкие власти смогут установить настоящий порядок…» Как бы сказали сейчас, Кириллов быстро «въехал в тему». Он объяснил Федорову, что «это нам пригодится на случай оккупации».

Осторожный Федоров засомневался:

— Написать много листовок мы не сумеем, так как распространять их надо в большом количестве, а наклеить одну нет смысла. Пусть она лучше хранится у нас, чтобы потом показать немцам…

Хотя Кириллов и считал, что даже одной наклеенной листовки хватит для скандала, о котором фашисты точно узнают, но другие члены группы согласились с Федоровым: лишний раз рисковать никому из уголовников не хотелось. Поэтому листовка и бланки «ЗИГЗАГа» были, казалось, надежно спрятаны в квартире Чекур.

Подельники мечтали, что Баскин «при немцах откроет свой торговый дом, а Тихонов собирался открыть свою лавку». Мечтам сбыться было не суждено. «ЗИГЗАГ» потерпел крах.

Только в начале июня 1942 года все доказательства по делу были собраны, а необходимые следственные действия выполнены. Дело предъявили для ознакомления обвиняемым, а затем с обвинительным заключением направили в Военный трибунал войск НКВД СССР ЛенВО и охраны тыла Ленинградского фронта.

Три дня длился процесс. В суде по делу были допрошены десятки свидетелей, исследованы вещественные доказательства, заключения почерковедческой, бухгалтерской, технической и других экспертиз…

…Ленинград, февраль 1942 года. Сотрудники Ленинградской милиции раскрыли другое преступление, связанное с продуктовыми карточками. 7 февраля жительница поселка Парголово Баранова вместе с соседкой по квартире Вийконен и ее сыном убили 14-летнюю девочку, забрав у нее карточку на хлеб и 400 грамм пшеничной муки…

…Военный трибунал, в частности, установил, что «Кошарный и его подельники в период с ноября 1941 года по март 1942 года расхитили около 17 тонн хлеба и других нормированных продуктов из государственных магазинов Ленинграда». 19 июня прозвучал приговор. Одиннадцать обвиняемых по делу были приговорены к расстрелу. Ходатайства о помиловании были отклонены. Приговор приведен в исполнение 30 июня…

* * *

…«Хранить вечно» — такой гриф значится на всех делах военной поры, хранящихся в архиве УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Вот документы о задержании на окраине города одного из абверовских агентов: На задержание пошли трое оперативников. Дошел один — двое других по дороге умерли от голода…

Только в самом управлении от голода умерло более восьмидесяти человек… Случаев предательства, перехода на сторону врага не было…

P.S. Все имена, факты и события подлинные.

ПРАВДА ОБ ОСТАПЕ БЕНДЕРЕ ИЛИ ГИМН ПРЕСТУПНИКУ

Образ обаятельного «великого комбинатора», воплощенный великими артистами, с легкой руки не менее великих режиссеров, отнюдь не соответствует книжному образу Остапа Бендера — вора, грабителя и рекетира…

Умышленное преступление всегда уродливо. Оно посягает на основные правоотношения, охраняемые обществом, а потому не может и не должно одобряться. Тем не менее, с помощью силы искусства самые вульгарные мерзавцы обретают милейший образ. Затем на этом образе воспитывается не одно поколение граждан. Так случилось и с персонажем произведений И. Ильфа и Е. Петрова Остапом Бендером.

Режиссерское видение, шарм актеров, душевные песни, распеваемые героем… — Всё это способствовало в формировании общественного сознания образа обаятельного, умного мужчины, чье поведение вполне могут стать примером не только для подражания, но и для обожания особо впечатлительной публикой. Но так ли воспринимали авторы Остапа? — Нет, в книге «Двенадцать стульев», вышедшей 85 лет назад, в 1927 году, описан совершенно другой тип. Даже не обаятельного мерзавца, а, скорее, достаточно скудомного отморозка, весьма напоминающего мелкого бандита образца 90-х годов двадцатого века. Впрочем, обратимся к первоисточнику…

«Ах, эти черные глаза»!..

Как же описывают Бендера его создатели? — Ему 27 лет. У него «черкесское лицо». Он — брюнет с «иссиня-черными кудрями», говорит басом, его голос «гремит». При этом обладает «массивной фигурой», имеет «могучее тело», такую же «могучую шею», которая, к тому же «несколько раз обернута старым шерстяным шарфом».

И правда, силы «великому комбинатору» не занимать. Например, в одном из эпизодов книги он, «шагая через две ступеньки, добрался до седьмого этажа». А в другом — «дерзко бежал за поездом версты три».

У этого типа «обширная спина», — по уверению авторов книги, — спина «античного Антиноя… но несколько грязноватая» и «длинный желтый ноготь большого пальца» (которым этот субъект пользуется вместо отмычки, вскрывая дверь в квартиру).

Действительно, Бендер, ко всем прочим достоинствам, еще неопрятен и достаточно безвкусен. Он ходит без носков, «у него не было даже пальто». Из одежды — зеленый костюм, рубашка «ковбой» в черную и красную клетку, зеленые лаковые штиблеты с замшевым верхом апельсинового цвета (вот уж гармоничное сочетание с верхней одеждой!). Остапу удалось также выпросить у Ипполита Матвеевича в дополнение ко всем столь чудным и аляповатым предметам одежды еще и голубой жилет. А пределом мечтаний этого типа был «дивный, в яблоках костюм».

Бендер производит отталкивающее впечатление и на персонажей книги. Скажем, отец Федор в одном из писем жене отмечает, что с предводителем дворянства «ездит какой-то уголовный преступник — нанял себе бандита».

Впрочем, если при первой встрече о человеке судят по его внешнему виду, то в дальнейшем — по его поступкам.

Разговоры, разговоры…

Конечно, как говаривал начальник отдела по борьбе с бандитизмом капитан милиции Жеглов из повести братьев Вайнеров «Эра милосердия», даже «Здравствуй!» можно сказать так, что смертельно оскорбишь человека, а «Сволочь!» — что человек растает от удовольствия. И в фильме «Двенадцать стульев» грубые слова в устах героя Андрея Миронова воспринимаются чуть ли ни как комплимент. Но, если вдуматься в суть слов Бендера, соотнести их с сюжетом, то становится очевидным: «таять от удовольствия» при общении с Остапом никто не мог.

Так, увидев отца Федора на скале, Бендер «бесновался» и, «судя по жестам, мерзко сквернословил». И в разговорах этот «великий комбинатор» постоянно вел себя по-хамски:

— «Что вы на меня смотрите… как солдат на вошь?»;

— «Сучья лапа этот монтер!»;

— «Идиот вы паршивый!»;

— «Да сядьте вы, идиот проклятый!»;

— «Ну вас к черту!»;

— Дайте деньги!.. Старая сволочь!»;

— «Предупреждаю, если вы вовремя не выступите… голову оторву!»;

— «Вы — свинья, гражданин предводитель!»;

— «Получайте гонорар, старая калоша!» (После этого Бендер ударил собеседника);

— «Протянете ноги, старый дуралей! — закричал Остап»;

— «Пошел вон!» (Все вышеизложенное адресуется 60-летнему Ипполиту Матвеевичу, который, по определению авторов, уже «старик»);

— «Тише, дурак, — сказал Остап грозно, — говорят тебе русским языком…» (архивариусу);

— «Вот я вас сейчас, сволочей!» (шахматистам)…

Заметим, что до недавнего времени за некоторые подобные словеса предусматривалась уголовная ответственность по ст. 159 УК РСФСР 1926 года, до последнего времени — по ст. 130 Уголовного кодекса России («Оскорбление»), а сейчас — административная — за умышленное унижение чести и достоинства, выраженное в неприличной форме.

Но усилиями авторов сценария фильма часть названных выражений были преданы забвению, а другим придан шарм А. Миронова. В результате хамство Бендера в кино незаметно. Остался лишь обаятельный артист, распевающий душевные песенки. Тем не менее, в книге слова Остапа, доходчиво усиленные его грозным внешним видом, не расходились с делом.

Бить или не бить?

— Такой вопрос перед Бендером, очевидно, не стоял. Пользуясь своим физическим превосходством, он бил. Причем, разных людей и неоднократно.

Например, в Москве Остап «вразвалочку подошел к извозчику и треснул его кулаком по ватной спине. Старичок терпеливо перенес наказание», а злоумышленник «чувствовал сожаление, что не успел дать извозчику по шее». И в отношении 60-летнего Ипполита Матвеевича Бендер не однажды распускал руки. То он «ударил Воробьянинова в бок». В другой раз, услышав предложение обратиться за помощью в милицию, Остап подошел к старику «вплотную и… дал предводителю короткий, сильный и незаметный для постороннего удар в бок. «Вот тебе милиция!..». Отбирая у подельника один из стульев злоумышленник «ударил Воробьянинова медной ладонью по шее… Ипполит Матвеевич увидел на лице Бендера такое страшное выражение, что мгновенно покорился». Неужели описанное поведение «великого комбинатора» в отношении пожилых людей должно вызывать симпатию?

Или вспомним, как описывают авторы книги общение Бендера с шахматистами: «Гроссмейстер зачерпнул в горсть несколько фигур и швырнул их в голову одноглазого противника… Швырнул шахматной доской в лампу и, ударяя в наступившей темноте по чьим-то челюстям и лбам, выбежал на улицу… Вот я вас сейчас, сволочей! — гаркнул он».

Во время конфликта с горцем из-за игры в «лохотрон» («Три карты») Бендер «стойко перенес первый удар по голове и дал ошеломляющую сдачу»…

Ведал ли он, что творит? — Безусловно. Как говорят юристы, квалифицируя противоправное деяние, осознавал свои действия, отдавал себе отчет в их совершении и желал наступления вредных последствий. Мстительный Остап (а именно так именуют его создатели книги), проходя мимо двери отца Федора, пнул ее ногой и горделиво заявил, что «он меня боится». В другом случае Бендер угрожающе «выдвинул правое плечо и подошел к слесарю-интеллигенту: Ну-ну, что вы хотите сказать моему другу?». А Ипполит Матвеевич вообще откровенно трепетал перед Бендером, «зная тяжелую руку Остапа и непреклонный его характер».

Ума палата

Стараниями киноиндустрии Бендер превращен в остроумного милягу, способного разработать и претворить в жизнь чуть ли не гениальные идеи. На самом деле книжный герой достаточно ограничен, не образован, а выражение «великий комбинатор» авторы используют с определенной издевкой над созданным ими образом.

Вспомним, с какими мыслями Остап входит в город. Идей всего две; первая — жениться, чтобы похищать у жен их вещи. И идею эту злоумышленник придумал не сам, а почерпнул в прессе, узнав из газетной заметки, что некий преступник за подобное деяние был осужден всего на два года без строгой изоляции.

Вторая, не менее «гениальная» идея, — как бы сказали сегодня, — получить госзаказ на создание картины «Большевики пишут письмо Чемберлену» (подобную картину Бендер как-то видел на фасаде одного из московских домов). С более свежими идеями у «великого комбинатора» проблемы, а эти, с душком, неоднократно муссируются по ходу повествования: после очередной неудачи «к Остапу вернулась обычная свежесть мысли… В запасе имелась картина «Большевики пишут письмо Чемберлену, чайное ситечко и полная возможность продолжить карьеру многоженца».

Впрочем, изредка в голову Бендера изредка приходили и другие идеи о получении дохода. Например, нищенствовать, чтобы заработать денег на проезд. Кстати, реализовав ее, Бендер собрал аж 30 копеек! В результате придумана еще одна «великая комбинация»: идти в Тифлис пешком. «В пять дней мы пройдем двести верст… Обедать сегодня не придется».

Кстати, предпринимательскими талантами «великий комбинатор» тоже не обладает. Вспомним хотя бы, как он целый день пытался продать на рынке одну астролябию. Бендер был не в состоянии заработать деньги на проезд во Владикавказе, где в результате «пришлось просидеть несколько дней». А в Беслане «Остапа, ехавшего без билета, согнали с поезда и великий комбинатор дерзко бежал за поездом версты три». Не гениально ли?!..

Известно, что шутка, повторенная несколько раз — глупость. Об определенном скудоумии обладателя могучей шеи говорят и многократно повторяемые им фразы про присяжных заседателей, которых уже лет десять, как не существовало в СССР, «ключ от квартиры, где деньги лежат», Запад, который «нам поможет», «Особу, приближенную к императору», «Гиганта мысли и отца русской демократии». Конечно, этот лексикон более замысловатый, чем у Эллочки — людоедки, но, думается, ненамного.

Не дружит Бендер и с устной речью. Например, общаясь с хозяйкой квартиры «Остап объявил такой длиннющий… комплимент, что не смог довести его до конца… Он не знал, кого счастлив видеть в лице Елены Станиславовны. Пришлось начать снова. Изо всех пышных оборотов… вертелось в голове только какое-то «милостливо повелеть соизволил»». В другой раз, блистая умом, он «рассказал несколько ветхозаветных анекдотов, почерпнутых еще в детстве». Удивительно, но факт: в честь этого скудоумного и весьма ограниченного персонажа назван популярный юмористический конкурс «Золотой Остап».

Говорят: если ты такой умный, то почему не богатый? — И Бендер привык к нищете. То он просто бомжует, то ночует в каморке у дворника, то в углу комнаты у студента Иваноппуло, у которого «не было даже матраса». При этом Остап очевидно доволен таким существованием: «Отлично устроимся… приличная кубатура для Москвы». «Заработки» у «великого комбинатора», которые, кстати, его устраивают, тоже чаще «астрономические»: то 10 рублей, то 3, а то и 30 копеек (в то время, к примеру, почтовая марка для обычного письма стоила 8 копеек). Но Бендер стремится к лучшему…

Предел мечтаний

Один из героев комедии «Джентельмены удачи» разъясняет вору, как здорово тот живет: «Украл — выпил — в тюрьму!». Жизнь Бендера напоминает этот слоган.

Он постоянно ворует (об этом — ниже) и неравнодушен к алкоголю. Скажем, получив деньги от «антисоветчиков» Остап сразу же пытается их пропить в ресторане. Правда, неудачно (все рестораны были закрыты). На свадьбе с г-жой Грицацуевой злоумышленник не источал шарм, как герой А. Миронова, а просто был пьян, о чем авторы книги упоминают дважды. В Крыму, потерпев очередные лишения, «великий комбинатор допился на ресторанной горе до столбняка и чуть не выпал из фуникулера по пути в гостиницу». Потом «беспробудно пьянствовал целую неделю». А в Москве, после пивной, он «страшно веселился и задирал прохожих».

Что же касается тюрьмы, то там Бендер тоже сидел. По крайней мере, один раз, в Бутырской, в 1922 году.

Вор, грабитель, рэкетир

Не удивляюсь, когда после героизации образа элегантного мошенника процветают всякие аферисты вроде хозяев «МММ» и «Властелины». Но Бендер не только мошенник. Он совершает различные виды хищения и, кроме того, другие действия, имеющие признаки довольно гнусных преступлений.

Так, он совершает контрреволюционные преступления, что, впрочем, сегодня не актуально; в архиве незаконно присваивает полномочия должностного лица (инспектора пожарной охраны) — ст. 77 УК РСФСР 1926 года; неоднократно крадет чужое имущество (ст. 162 УК); умышленно истребляет чужое имущество (ст. 175 УК); в детском приюте получает 10 рублей от взяткодателя; наносит побои и совершает другие насильственные действия (ст. 146, ч. 1 УК); использует подложный документ (профбилет), при этом уверяя, что «это деяние, хотя и предусмотренное Уголовным кодексом, все же имеет невинный вид детской игры в крысу». Также «невинно» Бендер пинает ногой гостиничную дверь, за которой прячется отец Федор. Такие действия по ст. 74, ч. 1 УК РСФСР 1926 года квалифицировались как хулиганство.

При этом Остапу нравится его противоправная деятельность. Авторы книги пишут, что «великий комбинатор чувствовал вдохновение, упоительное состояние перед очередным шантажом» (речь шла о вымогательстве денег у участников «Союза меча и орала» — ст. 174 УК).

Бендер совершает преступления не только сам или в составе организованной группы, он вовлекает в преступную деятельность несовершеннолетних, которые по указанию преступника следят за владельцами стульев. Сам же организатор преступной группы, получив информацию нужную от беспризорников, сразу же рассматривает вопрос о применении «старых, испытанных способов» завладения чужим имуществом, в том числе — «знакомства со взломом».

А задумывались ли зрители фильма, что на самом деле произошло у г-жи Грицацуевой, которая, в отличие от аппетитного образа, созданного Н. Крачковской, «была старухой»? — Бендер задумал совершить у нее самую банальную кражу: «Стул нужно ночью выкрасть, так как это пижонство — грабить вдову». А «Ипполит Матвеевич… стал соучастником обыкновенной кражи». В результате, кроме стула у пожилой женщины были похищены: золотая брошь, золотой браслет, шесть золоченых чайных ложек, чайное ситечко и, конечно, стул. Налицо состав преступления, предусмотренного ст. 162, п. «в» УК РСФСР 1926 года и ст. 158, ч. 4 нынешнего УК России. После совершения преступления Остап еще умудряется поглумиться над потерпевшей, говоря ей: «Значит, если молодой, здоровый человек позаимствовал у провинциальной бабушки ненужную ей, по слабости здоровья, кухонную принадлежность, то, значит, он вор? Так прикажете вас понимать?». Теперь можно искренне смеяться, смотря рязановскую комедию. Ах, да молодцы преступники, ах, ловкачи!

Стул из редакции Бендер похитил иным способом, открыто, то есть, совершил грабеж (ст. 165, ч. 1 УК РСФСР 1926 г.). При этом за преступниками «гнался сторож». А вот описание намерения совершить еще один грабеж: «Может быть, рискнем? — сказал вдруг Остап, невольно приближаясь к стульям. — Вы — два, и я — два, и — ходу! А? Хорошо бы было, черт возьми!». От своего преступного замысла злоумышленник вынужден был отказаться, так как улица, по которой следовало скрыться, была забита обозами, что было чревато задержанием похитителей.

С волками жить…

У негодяев, подобных Бендеру, не бывает счастливых концов: они либо попадают за решетку, либо гибнут в результате собственных разборок. И Остап был закономерно зарезан собственным подельником. Почему закономерно? — Не захотел делиться преступно нажитой прибылью, о чем сам же глумливо заявил Ипполиту Матвеевичу: «Больше десяти процентов я вам не дам… Ей-богу, пятнадцать тысяч вам за глаза хватит. Вы же скоро умрете, вы же старенький. Вам же деньги вообще не нужны… Знаете, Киса, я, кажется, ничего вам не дам. Это баловство»… Что же касается Ипполита Матвеевича, то и его действия не вызывают удивления. Не зря же говорят в народе: «С волками жить — по волчьи выть». Вот убийца и насмотрелся на своего подельника, а потом взвыл с зазубренной бритвой в руке…

* * *

Полицейским известно немало случаев, когда обычные люди, вдоволь насмотревшись фильмов с симпатичными преступниками, шли по их стопам. То и дело в США отдают под суд последователей Бони и Клайда, а в России была изобличена бандитская группировка, созданная под влиянием фильма «Бригада». Бендеру и его подельникам повезло больше: им устанавливают памятники на центральных улицах городов. Воздвигнуты такие изваяния в Бердянске, Екатеринбурге, Киеве, Одессе, Пятигорске, Санкт-Петербурге, Томске, Харькове, Чебоксарах, Элисте и т. д. Пожалуй, подобного почета не удосужился ни один настоящий герой. Смейтесь, господа! Достойные примеры для подражания и воспитания российских граждан…

ВЫШЕЛ ХОХЛЕВ НА КРЫЛЬЦО…

Некоторое время назад вышла в свет новая книга стихов Владимира Хохлева «Уставший поэт». Редактор книги Вячеслав Овсянников заметил, что эти «стихи — уже явление», и заверил, что в книге есть «строчки-жемчужины». И эти строчки, например, в стихотворении «Баня», «заслуживают достойной оценки знатоков».

Любитель, заинтригованный столь лестными оценками поэтического творчества, может самостоятельно оценить творчество В. Хохлева, начав, хотя бы с «Бани». И тут искушенный читатель с удивлением узнает, что «жар поёт в коленях», но при этом «в баньке тепло», уже. Не знаю, может, у какого-нибудь любителя парилки в коленях (?!) жар и «поёт», но уж, во всяком случае, не когда «в баньке тепло». Поэтому «достойную оценку» названным перлам, думается, может дать лишь обитатель какой-нибудь Сахары, слыхом не слышавший про настоящую русскую баню.

Впрочем, мировосприятие В. Хохлева весьма оригинально выражается и в других стихах, наверное, приходя к автору с очередным вдохновением.

«Лучом лизнула по окну

Луна…

Ко мне ночное вдохновенье пришло».

Кому-то может показаться, что лучи более сродни солнцу, а луна лишь сияет, светит (например, как в романсе: «В лунном сиянье снег серебрится»). Но только не В. Хохлеву. Луна, оказывается, лижет. И обязательно лучами. Вот отсюда и «вдохновенье», понимаешь ли.

К свету, надо сказать, у В. Хохлева вообще отношение особенное, складывающееся из оригинальных рифм вроде «поэт» и «свет», «витает» (это тоже о свете) и «отличает». Свет, оказывается везде:

«Отовсюду, из щелей

Светит свет вещей, предметов

Тот, который для поэтов».

С тем же успехом к написанному, пожалуй, можно бы добавить нечто вроде:

«Взглядом я окинул мир:

Лезет свет из черных дыр,

Лезет свет из ниоткуда

Свет везде — какое чудо!»

Надеясь на лучшее, хотелось бы предположить, что речь идет, скажем, о щелях закрытых ставень. Но, выясняется, что нет. Свет по Хохлеву, лезет именно из темных мест. Во всяком случае, в другом опусе.

«Свет комнаты свечу зажег.

Собрался

Из всех щелей, со всех углов».

Всё же, думается, со светом В. Хохлев чуть погорячился. Но, выясняется, что у поэта не просто свет, а весь

«Мир течет сквозь пальцы как вода…

И скрытый от рассудка навсегда».

Эти замечательные строки, пожалуй, могут хоть как-то объяснить мировосприятие автора, хотя он и уверяет, мол «На меня весь мир клюёт».

Кстати, о поклёвках.

Дождь холодный тоже клюнул,

Снизу в тучу метко плюнул», —

уверяет В. Хохлев, судя по всему, нисколько не задумываясь, как описанное может произойти «снизу». И подобных «строк-жемчужин» в книге хоть отбавляй. Вот

«Я выхожу на крыльцо…

Свежие брызги в лицо…

Размялся — солнце взошло».

Полет читательской фантазии живо подсказывает, чем именно занимался поэт, «разминаясь» на крыльце под солнцем. А в голове крутятся забытые детские стишки: «Вышел Вася на крыльцо почесать своё (хм-м!) лицо». Впрочем, у В. Хохлева свои «жемчужины»:

«У фонтана мальчик со свирелью

В точку неба собирает землю».

Ну, если небо — точка, то образность языка автора просто грандиозна. Кажется, что у него весь мир перевернут, что, впрочем, сам поэт и подтверждает.

«Вниз крышами провисли

Тяжелые дома!

Текут по небу мысли

Из каждого ума».

Или:

«Вижу снежные поля,

Сверху новая земля…

Дождик затекает в зонт».

До знакомства с творчеством В. Хохлева думалось, что земля все-таки под снегом, а дождь может падать лишь на зонт. Ну, разве что, исключая случай, когда этот зонт перевернут.

Вообще, к воде у автора отношение трепетное. Хотя и скромное. У него даже

«…течет ручей стиха…

…Чудо

Вновь растеклось из-под пера».

Или другой перл: «Под ромашками роса». Я бы только добавил: «Вот такие чудеса»! И продолжил бы строками из нового сборника:

«Я пойду спиной назад,

Забреду в увядший сад».

С не меньшим успехом, думаю, эти строки можно было бы заменить на нечто подобное:

Я пойду спиной вперед,

Тихо открывая рот!

Действительно, любит автор погулять.

«Я шел среди овса. Кудрявы

Росли стога из облаков».

Стогов на овсяных полях видать не приходилось. Кудрявых стогов — тем более. Но, если следует понимать, что кудрявые были именно облака в небе, то при чем здесь стога?..

Чудеса В. Хохлев наблюдает и на Карловом мосту в Праге. Здесь, оказывается,

«На Карловом мосту с утра

Ни гидов, ни гостей.

Суббота, ранняя пора

Отсутствие вестей.

Жара, июль…

Храм Вита в небесах плывет.

В звенящей тишине».

Боюсь, что любой турист, побывавший в Праге, знает, что в июльскую «жару» по Карлову мосту пройти трудно именно из-за наплыва туристов. Правда, рано утром жары там не бывает. По той же причине Собор Святого Витта, находящийся не у Карлового моста, а в старом городе на горе, не может плыть «в звенящей тишине».

И в Петербурге В. Хохлев делает удивительные открытия:

«Стоит могучий город,

Уверен, величав,

Три сотни лет… Но молод —

Волною бьет в причал».

Да, бьет именно город, а не Нева. Бьет именно в причал. Вроде как в набат. Потому что величав. И потому что «Святые люди бродят под дланью вековой».

Но, надо отдать должное самокритичности автора, который признается:

«Не отличаю холод, тепло…

Запахи будто ветром смело…

Все рухнуло прахом».

Поэтому уже не удивляют очередные «погодные» перлы из творчества поэта:

«Сидим над пропастью…

…море —

Огромный, единый до горизонта,

солнечный блик…

Сидим, смотрим, беззаботно болтаем ногами…

Ветер — порывами до пятнадцати —

играет волосами…

Вытянешь руку — зацепишь за облака».

Тут возникают определенные сомнения:

Во-первых, согласно русскому языку, блик — световое пятно или отблеск света на темном фоне. Во всяком случае, так полагают известные филологи, например, С.И. Ожегов. Поэтому море, как описывает В. Хохлев, никак не может «бликовать». Даже столь поэтически. Тем более, что в последних строках стиха выясняется, дескать, небо-то вовсе не солнечное («вытянешь руку — зацепишь за облака»).

Во-вторых, довольно сомнительно, что, сидя над пропастью, да еще при ветре «порывами до пятнадцати», можно «беззаботно» болтать ногами. При этом, кстати, ветер лишь «играет» волосами.

И, в-третьих, гора Ай-Петри, описываемая автором, как уверяют люди, бывавшие в тех местах, имеет достаточно пологие склоны, по которым можно доехать вверх даже на обычной машине. Затем — покушать в одном из многочисленных татарских кафе. И без пропастей над морем. Пожалуй, единственный крутой обрыв на Ай-Петри находится у канатной дороги. Но с этой стороны гора достаточно капитально ограждена, дабы никому в голову не пришло болтать ногами на краю…

И тут налетает на поэта «Осенняя грусть», когда

«…Осень дождливой слезою

Размывает дорожную хлябь…

Под туманную сырость небес».

Но, позвольте, если сия слеза дождлива и, действительно, способна размыть дорожную хлябь, то откуда одновременно взялась «туманная сырость», неужели лишь для красного словца? А если речь идет лишь о тумане, то как умудрилась «дорожная хлябь размыться»? — Неясно. Хотя последующие поэтические «погодные» находки пиита просто восхитительны.

Оказывается, «на зорьке ясной… смотрит Боженька на тучи… под зонтом сырых небес». Жаль, не удалось узреть воочию одновременно ясную зорьку с тучами и сырыми небесами. Такое, видно, может лишь В. Хохлев. И такое тоже: «Хочу… зарею ночной упасть в тишину». Пусть все думают, что заря бывает лишь утренняя или, на худой конец, как у А. Розенбаума, тоже прославившегося образными выражениями, вечерняя. Наш поэт считает иначе. Он способен видеть «фиолетовый закат» или как

«На востоке полоской белою

Заря ленивая вползает в ночь»

Еще замечательная «жемчужина»:

«Вся под снегом майским вишня,

Облетают лепестки…

Пробивается трава.

— За зиму земля устала,

Ей оттаять бы сперва».

Надо ли в этой связи замечать, что вишня — не черемуха, отцветает, когда трава, как говорится, в полный рост, а земля достаточно прогрелась?.. Ну, да зачем поэту обращать внимание на подобные мелочи, если он считает, что «небо распилилось на снежинки», а «с пруда летит удачный всхлип ночного рыболова». Еще замечательный пассаж: поэту слышен «петуха призывный плач». За то комариный рой у автора вьется «под истошный вой».

Понимаю, когда у М. Лермонтова «…кони люди и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой». Но чтобы комары пищали (звенели, гундели) подобным образом — понять трудно. Во всяком случае, человеку, владеющему русским языком.

У В. Хохлева чудо, а не язык! Исключительно образный. Вот и получается, что

«Заснеженные ели

Как будто на пеньках

Передохнуть присели».

Или:

«…В темно-синем закате…

Клонились к… земле тополя».

Напиши подобные вирши некий «негр преклонных годов», можно было бы осведомиться, видел ли он вообще стройные ели, вроде бы присевшие на пеньках или высокие тополя, клонящиеся к земле? Что касается цветов зари и заката — тут автору нет равных. И В. Хохлев, судя по всему, дока в природных катаклизмах:

«Иду по воде, ни за что не держась…

Упруга поверхность и пленка прочна,

Кругами расходится морем вода».

— Ну, это точно о последствиях техногенной катастрофы или о последствиях подводного ядерного взрыва. И про пленку на воде, и про волну, расходящуюся на море кругами. Но катаклизмы, кажется, продолжают преследовать воображение поэта:

«На Руси невероятный воздух

Наполняет легкие небесным

Плавно истекающим огнем».

Тут, конечно, можно вспомнить либо о божественной карающей деснице, либо о происках американских империалистов, поливающих джунгли напалмом. Или — усомниться в поэтических строках. Впрочем, как не верить В. Хохлеву, уверяющему: «Я не вру — настрой не тот»?! — Верю. Верю и тому, что он — истинный поэт:

«Мать моя — Ахматова

Пушкина — отца

Свято полюбила… Так,

Как земля Христа».

— Ну, просто божественные стихи. Как и другие:

«Христос сидел у храма…

Визжала за оградой пилорама…

Христос устал, Он был уже не молод».

Чтоб не заработать обвинений в богохульстве оставим эти строки без комментариев. Тем более, что над В. Хохлевым, кажется, уже светится нимб:

«Он… шлет людям Ангелов своих.

Он молча над землей парит,

Диктуя мне вот этот стих».

Тут некстати вспоминается пушкинское: «…чтоб Золотая рыбка была у меня на посылках».

А тем временем поэт вообще отождествляет себя со Всевышним:

«Я…

Как будто бы ночью последней распят…

Пробитые руки и ноги саднят,

Ребро кровоточит, шипы леденят».

В детстве слышал похожий стишок:

«Звездочки, косточки сложены в ряд —

Трамвай переехал отряд октябрят».

Но никогда не слышал, чтобы острый предмет, впивающийся во плоть, (у В. Хохлева, видимо, терновый венец) «леденил».

Вообще в хохлевском творчестве немалое место занимают человеческие отношения. Такие трепетные, нежные, интимные (по словарному значению — душевные, сокровенные).

Куда там А. Пушкину («Я вас любил, любовь еще, быть может, в душе моей угасла не совсем…») до поэтических высот В. Хохлева!

«Я вас любил, а вы меня не очень.

Я вас хранил от непогод и бед.

Я мог за вас погибнуть…

Впрочем,

Вкусить других мне суждено побед».

И, действительно, нашему поэтическому мачо побеждать и побеждать. Так у него «Незнакомые женщины ластятся к телу» (неужели все сразу?!). А «Она — «твердый шар из двух спаянных тел». Ничего подобного, пожалуй, не найдешь даже в иллюстрациях к Камасутре.

Любовь по В. Хохлеву,

«Она, как ёрш кефирную бутылку, меня скребёт…».

При этом

«Я иду по Риппербану,

В голове пустая блажь,

Денег полные карманы,

В теле молодой кураж».

Подобный «кураж», судя по всему, заканчивается весьма успешно:

«Мы в городе найдем обитель

Одну, вмещающую двух…

А утром в свете чистоты

Мы выйдем в город — я и ты».

Говорят, в порядке эксперимента упомянутое стихотворение А. Пушкина «Я вас любил» несколько раз переводили с русского на английский и снова на русский. В итоге получилось: «Вот и ты, вот и я, я вся твоя, ой-ля-ля»!». Честно говоря, любовная лирика автора сборника напоминает такой перевод. А меж тем, оказывается, В. Хохлев умудрился читать свои стихи даже в Великобритании в течение трех часов к ряду. При этом восторженная публика, по собственному признанию поэта, требовала: «Читайте дальше»!

Что ж, почитаем и мы:

«Я принесу тебя домой,

Мой дом не твой — а твой не мой…

Я так и не пойму — кто ты».

Нет, в очередном шедевре поэт все-таки понял это. Или, по крайней мере почувствовал:

«Ты пришла теплая, лохматая после сна…

Обошла молча…

Постояла и ушла…

Вошла и вышла…».

Ну, хорошо, дама оценила поэта по достоинству, судя по всему, даже не прикоснувшись к нему и не подходя близко. Но каким же шестым чувством надо обладать, дабы понять, что сударыня была не только лохматая, но еще и «теплая»? Какой полет фантазии! Впрочем, это пытается оценить и сам поэт:

«Как мысль шальную приструнить?..

За талию хотел схватить —

Не удержать… как утром бляди».

Поэтому не удивляет, что

«Жених и невеста на брачном ложе.

Влагающий влагаемое

Во влагалище…

Оплодотворение энергией смерча, Беременность языка».

В другом стихотворении, посвященном некоей (?) «А.С.» — еще интимней:

«Он тут, совсем недалеко —

Я чувствую — стоит,

И что-то тихо, глубоко

Проникнув, говорит».

Очень трогательно звучат такие строки:

«Шорохом, шепотом, стоном открыла

Жизнь свое новое место».

Еще в одном опусе выясняется, что

«Для хранения Божьего семени

Человек Божьего племени

Должен тоже уметь истреблять»,

Что В. Хохлев, кажется и пытается старательно делать, хотя и очень образно, но слишком красиво:

«Поэт — меч, пластующий язык». Пластовать, как уверяют специалисты по русскому языку, — резать, накладывать пластами. Мечом же можно рубить, колоть, наконец, ударить противника. Но пластование — функция совершенно другого предмета, скажем, ножа для разделки рыбы.

Или другой, холодящий сознание, пассаж:

«Вдруг оборот

Медленный головы», —

Кто бы мог представить, как голова медленно «оборачивается», вокруг собственной оси, градусов, надо полагать, на 360? — Чудо (если только это — не изощренный способ убийства). Впрочем, голова В. Хохлева способна и на более простые движения: «И голову к ней пригнул». — Да-да, не склонил, наклонил, а именно пригнул, словно ветер былинку — такие вот дела. Но ведь поэзия продолжается. И нет ей ни конца, ни края:

«Ты кладешь на плечи руки

и целуешь горячо,

Я тебя целую тоже…

И слеза, щеки коснувшись,

Льется на твое плечо».

Не знаю, каким образом В. Хохлеву удалось достичь подобной позы, но что слеза может капнуть, упасть и т. п., а уж не как не «литься» в единственном числе, кажется очевидным. Хотя и о позе где-то уже было, воспетое позднее поэтами-юмористами. Ах, да: «Что ты, милая, смотришь искоса, низко голову наклоня?».

Поэтому не приходится удивляться, когда выясняется, что:

«От поцелуя теплыми губами

Я вздрогну…

Меня ты обовьешь руками».

Дрожи, поэт, трепещи, поэт, когда тебя обвивают! Хорошо еще, если женщина, а не спрут.

Но более удивительны дальнейшие описания женщин. Вот, скажем:

«Ваш нежный взгляд, огромные ресницы,

И тень от них на розовых щеках».

— Это какой же длины должны быть ресницы — как локоны на голове, не слишком ли разыгралось воображение? — Хоты нет, в других строках В. Хохлев, наоборот, движется куда-то в микромир, словно в известном шлягере об этаких поросячьих глазках «как два карата»:

«Ты смотришь черными точками

Из-под прищуренных век».

В другом случае кажется, что люди для В. Хохлева сродни каким-то инопланетянам. Он пишет:

«Я на скамейке под сосной

Лежу, смотрю наверх,

А на суку, что надо мной,

Как будто человек.

Уперся выстрелом в меня —

Стеклянным черным взглядом,

Двумя вселенными маня».

Ни за что не догадаетесь: речь идет о белке. Это ее взгляд-выстрел, уверен В. Хохлев похож на человеческий. Это у маленького грызуна манят глаза — две вселенные. И столь замечательные наблюдения удалось сделать, лежа на скамейке под сосной. Хороша белочка!

А поэт, тем временем, задает очередную загадку, уверяя, что «на гумус давим, как шляпки грибов». Хотя, может, тут корректоры виноваты, влепив «на» в другое место? — Загадка. Хотя она может решиться просто, если обратиться к иным поэтическим находкам В. Хохлева:

«Я оделся в брюки клеш».

Или:

«И готов распрямиться в прыжок».

Выходит, что у поэта просто не лады с русским языком. Или, во всяком случае, в восприятием окружающей действительности. Иначе как прикажете понимать:

«Холодный халат, его обнимая,

Скрыл под собою холодный висок».

Тут неясно кто кого скрыл: висок — одежду или наоборот. Если висок — ну и умище должно быть в подобной голове! А если халат — то как же в него так удалось облачиться?! Впрочем, ничего удивительного, если довольно стройный С. Есенин у В. Хохлева «Тут он собою проем заполнил». Речь, судя по всему, идет об окне «Англетера», «заполнить» которое могут разве что Робин Бобин Беримбек или Гаргантюа.

Но вернемся к мозгам. В творчестве В. Хохлева и им уделяется место:

«Грецкий орех мозговит,

Тоже извилист, накручен.

Чей ум более плодовит?

Мой? Или орехов кучи»?

Вообще-то известно, что в подобных случаях количество не может перейти в качество. Разве что как у В. Маяковского: «Но, если в партию сгрудились малые — сдайся враг. Замри и ляг!». Но В. Хохлев должен же убедить читателя в своем превосходстве: «Незрелый орех безмозглый. И ничего он не может создать». Орех не может, а поэт — легко.

Вот и В. Хохлев справедливо замечает:

«Я рисую — нет, пишу,

Взглядом медленно машу».

А в другом месте:

«Я ничего не могу понять

В том, что я пишу»…

Боюсь, неискушенный читатель, насладившись «Уставший поэтом», тоже мало что сможет понять. Увы…

ПАЛИТРА СМЕРТИ

Жила на свете одна весьма любознательная блондинка. Однажды она мирно надкусывала эклер, оставляя напомаженные отпечатки бантиков губ на каёмке кофейной чашки. Аккуратно наманикюренный ноготок перемещался по картинкам гламурного журнала, лежавшего на столике подле кофе, пока случайно наткнулся на подпись к фотографии сахарницы. «Белая смерть» — предупреждало глянцевое издание.

Тонко отточенный ноготок на несколько секунд застыл на месте, а потом нервно заскользил справа — налево и вниз, с ужасом осознавая все пагубные последствия, к каковым неминуемо приведет употребление сахаросодержащих продуктов. Добро бы ещё речь шла о непонятном диабете или о не менее непонятных бляшках кровеносных сосудов. Но, оказалось, рафинад может вызвать ожирение!

— Это, точно, смерть. — Блондинка без сожаления отложила надкушенный эклер.

Она твёрдо решила забыть про сахар, крем, булочки, макароны, а заодно про молоко, сметану, яйца и прочие сомнительные белые продукты. Для верности даже стильная прическа была перекрашена в диаметрально противоположный, чёрный цвет. Впрочем, это могло символизировать и скорбь по безвременно оставленному эклеру. Хотя история сие умалчивает.

Как бы то ни было, но расставание с «белой смертью» ни коим образом не повлияло на любознательность теперь уже; экс-блондинки, которая с не меньшей любознательностью продолжила штудирование прессы.

Похлопывая трижды удлиненными «Lancom»’ом ресницами над очередным изданием, экс-блондинка узрела новое предупреждение под фотографией курносого осетра, украшенного икрой. «Черная смерть», — пугала подпись. Чуть ниже значилось, что икра осетровых — сплошной белок, способный привести к необратимым изменениям цвета лица. Особенно, если употреблять ещё и кофе с «картошкой».

Желания разбираться, о какой именно картошке — пирожном или корнеплоде — идёт речь, у любительницы гламурных журналов не было. Поэтому вскоре её прическа приобрела красноватый оттенок, а из рациона исчезли все продукты, «чёрного» периода, включая хлеб, шоколад и даже подсолнечные семечки.

Через некоторое время любознательная экс-брюнетка выяснила, что существует «красная смерть», а помидорами даже пытались отравить кого-то из правителей Европы. В результате пришлось отказаться не только от «сатанинского» овоща, но от морковки, арбузов и также от свежепосоленной лососины и красной икры. А заодно — от огненных прядей, которые сменили безобидные зеленоватые завитушки. Дабы избежать лишнего искушения.

Правда, совсем скоро выяснилось, что смерть вполне может быть и цвета капусты, которая, не приведи Господи, вызывает изжогу, и цвета корнишонов, тоже крайне неблагоприятно влияющих на пищеварение. А уж о ядовито-зелёном винограде и говорить не приходится!..

Долго ли — коротко бежало время, но любознательная почитательница гламурных журналов перекрашивала свои локоны в соломенный цвет, затем — в апельсиновый, после — в перламутрово-устричный, не уставая ужасаться, сколь грандиозна палитра смерти. В ходе этих манипуляций удалось счастливо избежать проблем от отравления синильной кислотой от косточек спелой дыни, диатеза, вызываемого цитрусовыми и несварения желудка, коему способствует употребление коварных морских гадов.

К сожалению, наша любознательная особа так и не успела узнать, чем же вредны баклажаны, именуемые фиолетовой смертью, ибо умерла от анорексии.

А напрасно.

Последний штрих в цветовой гамме усопшей наложил хмурый служитель морга, посыпая бледно-синюшнее лицо щедрым слоем розовой пудры. Тоже, видимо, напрасно.

Ведь не зря говорят в народе: в какой цвет не перекрашивайся — всё равно прессе верить нельзя. Тем более, радужной.

Впрочем, злые языки утверждают иначе. Мол, пресса тут не причем. Какими завитушками не обзаводись — блондинка она и есть блондинка.

Content

Воробьев Андрей Рассказы

Андрей Воробьев Рассказы

ПОД РАЗВЕСИСТОЙ КЛЮКВОЙ

ОДИН ИЗ ПЕРВЫХ ТЕРРОРИСТОВ

ХРАНИТЬ ВЕЧНО!

ПРАВДА ОБ ОСТАПЕ БЕНДЕРЕ ИЛИ ГИМН ПРЕСТУПНИКУ

ВЫШЕЛ ХОХЛЕВ НА КРЫЛЬЦО…

ПАЛИТРА СМЕРТИ