Лев Гурский

ЗВЕРИ НА ЛОВЦОВ

Кремлевский кабинет обставлен по-спартански. Минимализм, никаких излишеств, ни следа роскоши: только два кресла, разделенные столом. На столе — компьютер. На стене — портрет премьер-министра. У стены — триколор на коротком флагштоке.

Президент страны — в ярко-синем костюме, министр внутренних дел — в форме тускло-болотного цвета. Президент улыбается широко, министр — с болезненным напряжением. Президент оживленно жестикулирует, а обе ладони министра словно намертво прилипли к лежащей на столе кожаной папке с золотым гербом. Истекают три минуты, отведенные для телекамер и протокольных блицев, и журналисты выпровожены за дверь. На лицо министра тотчас же набегает тень, возле губ собираются горестные складки. Он молча пододвигает папку к президенту. Тот берет ее, открывает, читает.

— Потрясающе! — говорит он через несколько секунд. — Не статистика, а фантастика. Цифры, я надеюсь, настоящие?

Министр удрученно кивает. Лицо у него усталое.

— Фантастика, — повторяет президент. — Я, конечно, верил в успех, но такого прорыва… Вы сами-то поняли, как это делается?

Министр всегда знал, что изобретатели — прибабахнутые чудики из мультиков: сивая бородка, древние очечки, ералаш на голове, грязный белый халат, цифры с ребусами вместо слов. Но тот, кого министр видел сейчас перед собой, внешне напоминал совершенно нормального. Он был модно пострижен, хорошо одет, никаких очков не носил, да и разговаривал по-человечески. Ну то есть почти.

— Вот такие амулеты, — он показал министру плоский кругляш размером с пятак, — каждый из ваших сотрудников должен постоянно носить с собой. Лучше всего спрятать их где-нибудь в обмундировании. Так, чтобы один был в повседневном комплекте, а еще один в парадном. Я знаю, вы заказали модельному агентству Тудашкина новую форму. По-моему, безвкусица, но для нашего дела подходит идеально. Мэтр любит глупые шеврончики. Пусть туда и вшивают, место есть… Берите, не бойтесь, он уже протестирован. Завтра мы пришлем из лаборатории первую тысячу штук.

Министр осторожно, двумя пальцами взял кругляш. С виду простая железка, на ощупь гладкая и холодная.

— Он что же, действительно амулет? — опасливо спросил он.

— К черту суеверия, — ухмыльнулся изобретатель. — Это всего лишь удобное слово. А так он называется ССВЭ-231-3128. Там десять тысяч микросхем и литиевая батарейка, которой хватает на год. Еще пять лет назад прототип был величиной с книжный шкаф. Год назад — размером с книгу. Сейчас устройство выглядит так. Если бы в Кремле нас не торопили, то через год его можно было бы засунуть в зубную пломбу, вместе с композитными материалами.

— Значит, это что-то вроде передатчика? — догадался министр.

— Нет, что вы! — изобретатель замотал головой. — Совсем иной принцип. Я уж скорее сравнил бы его с громоотводом. Но вместо молнии сюда попадает… э-э… Вам фамилия Колмогоров о чем-то говорит? А Файнциммер? Вижу, что нет. Ладно, тогда совсем популярно. Наша модель, говоря совсем ненаучным языком, сгущает вероятность. Мы все знаем, до чего скромны успехи МВД в борьбе с преступностью. Когда милиция рапортует об аресте какого-нибудь злодея и он к тому же настоящий, то, скорее всего, его поймали случайно, а не в результате напряженных сыскных усилий…

— Я попросил бы не шельмовать тут… — обиделся министр.

— Ладно вам, расслабьтесь, вы не на брифинге… В общем, я прекрасно понимаю проблемы МВД: вы всем сердцем желаете перемен, но, как баран в ворота, все время упираетесь в кадры. Никто не хочет вкалывать, верно? Так вот, с нашим прибором вам не придется требовать от подчиненных больше усердия и эффективности. Теперь Его Величество Случай окажется на их стороне. Помните пословицу: «На ловца и зверь бежит»? Вот-вот, именно так оно и будет. Мы упорядочиваем стохастические процессы и как бы перенаправляем в нужную сторону вероятность пересечения двух множеств — зверя и ловца. Улавливаете, да? Все происходит само.

Президент удовлетворен. Да что там — доволен. Он перелистывает бумаги, лежащие в папке, цокает языком, потирает руки. Министр сидит насупившись, не разделяя восторгов главы государства.

— За первые две недели эксперимента в Москве раскрыто тридцать особо тяжких… — торжествует президент. — Это супер! Пока говорю неофициально, но можете уже сверлить дырочку для ордена.

— Если считать с областью, то пятьдесят восемь особо тяжких, — уточняет министр. Обещание скорой награды его почему-то не радует. — Из них двадцать — «висяки», остальные — свежак…

— Пакет чипсов с беконом, — сказал оперуполномоченный УБОП майор Сергей Таранин. На нем была новенькая форма с шевроном на левом рукаве. — Ну и «девяточки» бутылку, само собой, и смотри, чтоб холодненькая была. Чуешь, какое к вечеру пекло?

— Извини, командир, «девятки» вообще никакой не осталось, — ответили из глубины киоска, — ни холодной, ни теплой. Вон тот мужик перед тобой только что три последние взял.

— Один — и целых три взял? Вот сука! — искренне обиделся майор. — Ему, значит, все, а нам, значит, хрен? Ну ла-а-адно… Эй, чмо, а ну стой! — Оперуполномоченный рванулся в переулок вслед за ускользающей тенью. — Стой, бля, кому я сказал! Милиция! Стой, стрелять буду! Стой, считаю до трех! Раз!

Тень не послушалась, и тогда майор, ошалев от такой наглости, рванул из кобуры табельный «грач». Бабах! — силуэт ойкнул, оступился и со стеклянным звоном кувыркнулся на асфальт.

Еще не добежав до тела, оперуполномоченный понял, что беглец жив, но абсолютно бесполезен: при падении три вожделенные «девятки» превратились в маленькое озерцо с пивным запахом и блестящими островками бутылочных осколков. А среди осколков в пивном море плавали… ох, мать моя женщина! Откуда ж у такого чмошника столько новеньких купюр? Он их печатает, что ли?

Тем временем в переулок уже заскакивал киоскер, скуля на ходу о том, что эта падла расплатилась за пиво фальшивой пятихаткой! Ну прям совсем настоящей, прям один в один, сразу не отличить, но ты только глянь, командир! — без водяных знаков…

Президент улыбается. И это не отрепетированная, для публики, улыбка, а настоящая, живая. Всякий чиновник, которому глава государства так улыбается, может абсолютно не беспокоиться о своем будущем. Но министр внутренних дел почему-то неспокоен. Он ерзает на гостевом кресле, словно принцесса на горошине.

— Итак, сколько ваших сотрудников вы представили к наградам? — интересуется президент.

— Девятнадцать человек, — отвечает министр. — Но… — Не договорив, он вздыхает. Ему явно не по себе.

— Как же мы его остановим? — спросил у своей рации старший сержант Иван Несмеянов. Сержант Денис Терехов стоял рядом и прислушивался к разговору. — По инструкции, шоссе можно перегораживать грузовиками, а здесь на трассе нет ни одного.

— А мне по хрену, как вы его остановите, — задушевно ответила рация голосом капитана. — Хоть легковушки ставьте поперек, хоть сами ложитесь. Но если упустите эту «тойоту», генерал с нашего майора шкуру спустит, майор с меня по две, а я с вас по десять. Потому что, кроме инструкции, есть еще магнитола, и ее у внука генеральского сперли те самые козлы на «тойоте». Приказываю действовать по обстоятельствам. Поняли?

— Так точно! — хором ответили сержант и старший сержант, переглянувшись, и начали действовать по обстоятельствам.

Для начала они притормозили первый попавшийся ВАЗ-2115. Пока водитель, мужичок с внешностью старого крота, суетливо озираясь, шарил в поисках прав и техталона, мальчик лет восьми на заднем сиденье весь изнылся. Сначала он хотел пить, потом к маме, потом вот этот милицейский свисток и чтобы сразу же свистнуть.

— Слушай, малый, ты бы лучше заткнулся, — буркнул, наконец, сержант Денис Терехов. — А то вот я твоего отца щас арестую.

— Вы чего, какой он мне отец? — отмахнулся мальчик. — Я его первый раз в жизни вижу. Подобрал меня на детской площадке, обещал отвезти к маме, и три часа уже непонятно куда-то едем.

— Не слушайте Васю, Вася шутит, — пробормотал водитель. Он нервно рванул ручку бардачка, и оттуда на сиденье хлынули цветные фотки. Такой странной порнухи оба патрульных в жизни не видели…

Наконец-то президент обращает внимание на хмурое лицо министра.

— Вы здоровы? — участливо спрашивает он. — Все в порядке?

— Так точно, — отвечает министр. И вдруг добавляет: — Никак нет, не все в порядке. Там, в папке… две последние страницы…

Президент перелистывает страницы, находит нужные, углубляется в чтение. Потом поднимает глаза на министра и удивленно спрашивает:

— Но почему они уходят? Почему?

…Крот-педофил, закованный в наручники, был положен на землю, а вскоре к нему в компанию добавились еще четверо: молодой парень в свитере, перевозивший сумку с брикетами белого порошка, два квадратных амбала, у которых в багажнике нашлась чья-то отрезанная нога, и гладко выбритый старик с грудой золотых слитков на заднем сиденье. Вокруг них бродил мальчик, оказавшийся Толей, и свистел в милицейский свисток. Поперек шоссе уже стояли «Хонда», джип «Гранд-Чероки» и «Шевроле Ланос».

Снова ожила рация. Сквозь шум и треск атмосферных помех раздался озабоченный голос капитана:

— Отбой. Разблокируйте шоссе. Никого не тормозите, повторяю, никого. А лучше отсидитесь в лесу. Пусть все едут куда хотят.

— А как же генерал? — спросил старший сержант Иван Несмеянов.

— Генерал убит, только что. Вышел погулять с собакой и наткнулся на рецидивиста Паленого, прямо на улице, случайно. А тот в розыске с девяносто шестого, вот они друг друга и положили… И майора нашего час назад грохнули. На него соседи сверху протекли, он пошел права качать, дверь перепутал, а там оказались шахиды, ну и рвануло всех… Везде, короче, полная херня творится. Какая-то нелюдь на нас отовсюду прет. Ворье, бандюганы, террористы. На каждом шагу, передохнуть некогда… Мы что им, бобики, за всех отдуваться? Не знаю, как вы, а я не для этого в органы пошел. Я на это не под-пи-сы-вал-ся…

Президент смотрит на министра. Только сейчас глава государства замечает, что шеврон на министерском рукаве пришит криво.

— А-а, без толку, — морщится министр. — Я уж давно вытащил и выкинул эту дрянь, а все равно не помогает. Изобретателя дергал, он тоже не в курсах. Выходит, эта хренова вероятность к нам вроде прилипла. Что делать, не знаю… Я ведь вчера на коллегии чуть двух губернаторов не арестовал, — жалобно добавляет министр. — Еле-еле удержался. По коридору нормально пройти не могу. В столовую загляну — кража. В сортир зайду — коррупция. В гольф приехал поиграть — так пока дошел до пятой лунки, встретил на поле Мавроди, Басаева и битцевского маньяка…Отпустите меня в отставку, ну пожалуйста! Мне даже тут, в вашем кабинете неспокойно. Сижу и думаю: а вдруг я здесь тоже не случайно? Вот у вас, я вижу, в компьютере игрушки стоят — они разве все лицензионные? Признайтесь ведь, не все? А?

2010

Content

Лев Гурский
ЗВЕРИ НА ЛОВЦОВ