Михаил Строганов

МАТРОНА МОСКОВСКАЯ:

и свет во тьме светит

Глава 1

Никому из живущих ныне, никому из живших до нас и никому из тех, кто будет жить после, не дано было увидеть, каким был промысел и как мир был сотворен в начале. Человеческие фантазии, догадки и доктрины призваны не столько успокоить пытливый ум, сколько его запутать, загнав мысли о вселенной, окружающем мире и самом человеке в приемлемый для сознания лабиринт, выхода из которого нет и быть не может. Так разум человека превращают, или же он сам охотно становится частью системы, одним из множества взаимосвязанных зависимых элементов, которые, цепляясь, противоборствуя или даже уничтожая друг друга, льют воду на одну мельницу.

Год за годом, век за веком, тысячелетие за тысячелетием искушённое новыми знаниями, развращенное опытом, с искореженными эмоциями и вывернутыми наизнанку чувствами человечество возводит одну и ту же нежизнеспособную Вавилонскую башню.

Покорствуя или бунтуя, защищая или ниспровергая догмы, жертвуя всем ради придуманного будущего или всеми силами цепляясь за идеализированное прошлое, каждый человек в этой системе координат по прежнему остаётся бессловесным заложником и покорным слугой зла, который даже своим бездействием работает не покладая рук над Вавилонскими вратами, основанием которых служит тьма над бездною и дорога в ад…

Невероятно страшен и беспросветен путь человеческий до Рождества Христова, в котором человек был не зверем, а существом худшим зверя, потому что был движем не вкусившими крови инстинктами, а пристрастившимся ко злу рассудком.

Древний мир, с его беспощадными идолами и разнузданными вакханалиями, с одержимым преклонением перед силой, похотью и смертью, с его помпезными царствами, где правит рациональная безжалостность, так формулирует идею человеческого счастья: «Лучшая доля — на свет не родиться, если ж родился — скорей умереть…»

Человек до Христа был не только в рабстве внешнем, по принуждению своих владык и хозяев: он и в душе, и в мыслях был прокажен рабством.

Как бактерии лепры проникая в кровь поражают иммунитет, разрастаются в гранулемы до тех пор, пока человек не сгниёт заживо, так и чревоугодие, похоть, алчность, печаль, гнев, уныние, тщеславие, гордость пожирают существо изнутри, производя физическую несвободу и духовную смерть.

Среди безнадежности и отчаянья, в мире, где зло и ложь почитаются за добро и благо, где человек рождается на свет только для того, чтобы его употребили на пользу или потеху себе сильные мира сего, вдруг раздаётся негромкий голос бывших галилейских рыбаков, а ныне апостолов Иисуса Христа:

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его…

Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал. Пришел к своим, и свои Его не приняли. А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились…»

Минуло две тысячи лет, а евангельские слова по–прежнему проникают и переворачивают души, без прикрас показывая каждому его нутро. Не спрятаться от них ни за циничным рассудком, ни за сожженной совестью, потому что Слово, которое было в начале и будет в конце, настигнет в свой черед каждого, исчислит, взвесит и поступит по Своему усмотрению. И по прежнему звучат всё те же вопросы, что две тысячи лет назад задавали люди бесхитростным галилейским рыбакам, ставшим святыми апостолами:

— Мир станет лучше?

Нет, он будет хуже, чем прежде, потому что идет князь мира сего, который со Спасителем не имеет ничего общего.

— Быть может с воскресением Христовым род человеческий отвернется от зла?

Нет, люди станут куда изобретательнее во лжи, искуснее в пороках и ожесточеннее в делах.

— Возможно, в кругу семьи обретёт человек своё счастье?

Нет, потому что настают времена великого разделения, когда брат предаст брата на смерть, когда отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей; и восстанут дети на родителей, и умертвят их.

— В чем жизнь и надежда наша?

Мы знаем, что мы от Бога и что весь мир лежит во зле. Ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей. И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем. Любовь до того совершенства достигает в нас, что мы имеем дерзновение в день суда, потому что поступаем в мире сем, как Он.

— Кто же мы, уверовавшие и во Христа крестившиеся?

Вы — род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет; некогда не народ, а ныне народ Божий; некогда непомилованные, а ныне помилованы… Мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть.

Глава 2. Предвозвестья

Начало 1881 года было наполнено зловещими предзнаменованиями. В феврале неожиданно умирает русский писатель Федор Достоевский. Вместе с ним не только заканчивается великая «пушкинская» эпоха в литературе: Россия лишается своего культурно–исторического пророка, который мог докричаться и вразумить «думающих людей» из самых разных слоёв: от разночинного интеллигента до рафинированного философа.

Через месяц, в марте, на набережной Екатерининского канала от взрыва бомбы погибает император Александр Второй, прозванный в народе «Освободитель». По злой иронии судьбы террорист–убийца сам именуется «народовольцем». Ни тогда, ни много после в этом не увидели зловещего предзнаменования, что отныне всё зло, неустройство, социальный разлад, страдания и ненависть людей друг к другу будут приходить «во имя народа», под маркой борьбы за его счастье.

Отныне любая толпа, демонстрация, митинг «защитников народа и вершителей прогресса» превращается в разомкнутую пасть преисподней. Вошедшие в свиное стадо и поглощенные морской бездной бесы вырвались на свободу и отправились искать себе новые души и тела.

В России расцветал ниспровергающий мораль нигилизм вместе с мировоззренческим позитивизмом, которые в массах порождали пренебрежение к своим духовным истокам вкупе с наивной верой о наступлении эры всемирного прогресса, всеобщего процветания и братства народов.

Необыкновенно модной и популярной становится идея «разрушить прежний мир до основанья», а пока разрушение еще не произошло, подготовиться к пришествию нового дивного мира, заранее вытравив из себя всё, из чего складывалась прежняя жизнь. В особенности её средоточие — веру в Бога. Пророчество Достоевского становилось повседневной реальностью:

«Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой–то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве… Появились какие–то новые трихины, существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей. Но эти существа были духи, одаренные умом и волей. Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими. Но никогда, никогда люди не считали себя так умными и непоколебимыми в истине, как считали зараженные. Никогда не считали непоколебимее своих приговоров, своих научных выводов, своих нравственных убеждений и верований. Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали. Все были в тревоге и не понимали друг друга, всякий думал, что в нем в одном и заключается истина… Не знали, кого и как судить, не могли согласиться, что считать злом, что добром. Не знали, кого обвинять, кого оправдывать. Люди убивали друг друга в какой–то бессмысленной злобе… В городах целый день били в набат: созывали всех, но кто и для чего зовет, никто не знал того, а все были в тревоге. Оставили самые обыкновенные ремесла, потому что всякий предлагал свои мысли, свои поправки, и не могли согласиться; остановилось земледелие. Кое–где люди сбегались в кучи, соглашались вместе на что–нибудь, клялись не расставаться, — но тотчас же начинали что–нибудь совершенно другое, чем сейчас же сами предполагали, начинали обвинять друг друга, дрались и резались. Начались пожары, начался голод. Все и все погибало. Язва росла и подвигалась дальше и дальше. Спастись во всем мире могли только несколько человек, это были чистые и избранные, предназначенные начать новый род людей и новую жизнь, обновить и очистить землю, но никто и нигде не видал этих людей, никто не слыхал их слова и голоса».

Когда весной 1881 года Амвросий Оптинский напишет исполненное болью послание «Нигилисты и цареубийцы суть предтечи антихриста», его предупреждение попросту никто не услышит. А кто услышит — не примет всерьез, потому что нигилизм уже поразил русское общество снизу до верху, определяя место Церкви между ярмарочными скоморохами и театром.

Над «поповскими баснями» откровенно потешаются во дворцах и в избах, в университетах и торговых рядах, в библиотеках и кабаках, воспринимая веру православную в лучшем случае как исторический атавизм или элемент культурного декора. В худшем — досадным пережитком. И доживающее свой век дворянство, и вступившая в права буржуазия, и нарождающийся пролетариат всё охотнее «веруют в обезьяну Дарвина», чем в Христа. Подобно вирусу из уст в уста передается подхваченное Карлом Марксом глумливое изречение о том, что «религия — опиум для народа», способ одурачивания и успокоения непросвещенных масс…

Как тяжело, как невыносимо горько звучали слова псалма для тех, кто всем разумением своим держался Православия, кто всем сердцем был предан Иисусу Христу:

«Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога».

Они развратились, совершили гнусные дела; нет делающего добро.

Господь с небес призрел на сынов человеческих,

чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Бога.

Все уклонились, сделались равно непотребными;

нет делающего добро, нет ни одного…»

Глава 3. Свеча на ветру

Жизнь человеческая подобна еле теплимому огоньку: малейшего дуновения порой достаточно, чтобы погасить пламя, неловкого движения хватит, чтобы мерцающая звёздочка захлебнулась сама собой. Но если пламя зажжено от сошедшего с небес чудотворного огня, то никакие житейские бури его не задуют, никакие мировые шторма не зальют.

Избранники приходят в этот мир не по своему хотению, не ради того, чтобы выбирать или устраивать свою судьбу.

Они рождаются и проживают свой век, неся на плечах крест, незримый для остальных.

Они живут так, чтобы каждым деянием или помыслом принадлежать Господу и даже собственными немощами и скорбями приносить в мир Его волю.

Каждое их дыхание — тест для мира, каждая молитва — экзамен, каждая смерть — его переоценка.

Матрона не была желанным ребенком. Ещё до рождения её небогатые родители, крестьяне Никоновы, уже обременённые тремя чадами, воспринимали своё нерождённое дитя как «лишний рот» и подумывали пристроить младенца расти за «Христа ради» или за казенный счёт.

Так бы и отдана была Матронушка в детский приют, а потом в богадельню, как бы не приснился её матери дивный сон: слепая белая птица с человеческим ликом, слетев с небес, присела на её правую руку. Странная вестница выбрала десницу намеренно, потому что ею полагает на себя человек крестное знамение…

Проснулась мать в священном ужасе: «Может вовсе и не птица, а херувим, посланник рая, чьё имя переводится как милующий? Не Спаситель ли сказал: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут…»

Знает бедняк, что тяжело быть милостивым, когда у тебя голодные дети мал мала меньше… Но ещё тяжелее человеку верующему бросить вызов словам Христовым, восстать против небесного знамения, противопоставить себя херувиму…

Дитя родилось 22 ноября, сразу после великого праздника всех Небесных Сил бесплотных — Собора архангела Михаила, в день святой Матроны Константинопольской.

Девочка была чудной, словно не от мира сего: крошечной и невесомой, как птичка. Глаз не было вовсе, словно истаяли они от невыносимого для земного зрения горнего света… Тогда и мать, и отец слепорожденной девочки всерьёз восприняли сон, рассудив, что дитя и правда избранно Богом.

Так, благодаря сновидческому знаменью и дивному совпадению рождения дочери с церковным чествованием Сил бесплотных, осталось дитя жить в семье. Благодаря вмешательству Сил Небесных была принята Матрона родителями, как некогда после явления ангела праведному Иосифу был принят и Сам Спаситель…

Девочку крестили в сторожке: храм был закрыт на ремонт. Вперед пропустили ребеночка из семьи зажиточной, чьи родители, вероятно, побрезговали идти после убогонькой…

Стоило священнику погрузить ребенка в купель, как явилось первое чудо: столп легкого пара поднялся над водой и благоухание тут же наполнило сторожку. Потрясенный священнослужитель тут же сказал: «Я много крестил, но такое вижу в первый раз, и этот младенец будет свят». И тут же добавил: «Если девочка что–то попросит, вы обязательно обратитесь прямо ко мне, идите и говорите прямо, что нужно…» Впервые без сомнения и сожалений обрадовались родители, что оставили девочку в семье: слепенькая, маленькая, как только душа держится в чахлом тельце, а тут такая честь от уважаемого человека! Воистину диво дивное: сам отец Василий от крещения почтил дитя!

На груди у Матроны — не то нарост, не то родимое пятно в виде креста… И захочет кто снять, отнять от Христа, да не сможет: избранная и призванная Им, родная Ему ещё до рождения. Так сбылось в Матрониной судьбе слово Господне о Своих избранных: «Прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя: пророком для народов поставил тебя… ко всем, к кому пошлю тебя, пойдешь, и все, что повелю тебе, скажешь…»

Но не открыл Господь ни им, ни иерархам церкви, ни князьям, ни вельможам, ни умудрённым, ни прославленным — никому во всей погружающейся в смуту Российской империи не открыл, что появилась на свет святая Матрона всея Руси, которой было уготовлено Господом в самые страшные и безбожные дни принести невиданную доселе святость и неописуемую благодать в Москву, чтобы она воистину стала Третьим Римом.

Глава 4. Люди злые и люди добрые

Редко кто из почитателей Матроны задумывался над смыслом, которое несет в себе имя её родового села — Себино. Между тем в жизни святой нет ничего случайного и даже самая малая деталь исполнена глубокого смысла.

В названии затерявшегося на карте крошечного села Тульской губернии, расположившегося близ легендарного Куликова поля, мы услышим созвучие голосов всемирных, характеризующих традицию и историю христианского мира, найдем и сочетание родных, исконно русских, смыслов и образов.

Имя святого мученика Себастьяна (Севастиана), происходит от греческого слова «sebactos», что значит священный и почитаемый; древнерусским словом «себьи» называют деревянные крюки для укрепы на дне моря сетей.

Этимология имени села приобретает в жизни святой сакральное значение: на протяжений всей жизни Матроны будут соседствовать непрестанное мученичество и гонения за веру вкупе с апостольской «ловлей человеков» из бушующих пучин адовых.

Сызмальства постигала Матронушка добро и зло человеческое, не умозрительно, по сказкам да книжкам, а на непосредственном отношении к себе.

«Богом обиженная, природой обделенная, калека несчастная…» — так не стесняясь говорили, ещё больше думали про себя окружавшие её близкие люди. Не жаловали Матрону и старшие братья, каждым куском оговаривали: «Зачем зря кормить убогую? Какой от неё прок? Кому нужна такая уродина?»

Не нужна была Матронушка миру раньше, не нужна была бы и теперь. Сегодня, вооруженные техническими средствами, её и вовсе бы не допустили появиться на свет, «милосердно» посоветовав родителям превентивно избавиться от ребенка с врожденной патологией…

Всем известно, как бессердечны бывают дети, выбирая себе на потеху стрекоз или лягушек, с какой бессовестной жестокостью разоряют птичьи гнезда или топят в воде мышат, с каким азартом истязают безответных и беззащитных сверстников.

Вполне вкусила от детской злобы и маленькая Матрона, которую дети ради забавы хлестали крапивой, чтобы прорекла слепая, указала на своего мучителя. Или сталкивали дитя в яму, хоронили заживо, чтобы посмотреть, как слепая выбираться станет и найдет ли дорогу домой…

В этих, казалось бы, незначительных штрихах, проявилась вся ненависть и чужеродность хищного мира к кротким и незлобивым избранникам Божьим, что маленькая Матронушка, сама не ведая того, уподобилась Господу Христу:

«Люди, державшие Иисуса, ругались над Ним и били Его; и, закрыв Его, ударяли Его по лицу и спрашивали Его: прореки, кто ударил Тебя?»

Насмешки и унижения преследовали святую Матрону на протяжении всей многотрудной жизни: одни потешались над немощами и жизнью на «птичьих правах». Другие, худшие первых, над её служением «не по чину», над пророчествами и чудесами, что творила силой Божьей в утешение людям.

Одни доносили и гнали за незаконное проживание без прописки, за то, что инвалид, а не проживает в интернате или на попечении у близких, за то, что не имеет официального признания, что мешает строить счастливое безбожное будущее, распространяя среди несознательного элемента «поповские пережитки» и суеверия.

Другие, норовили искушать и беспрестанно следили: не получится ли «провести» прозорливицу? И не нарушит ли в чем праведности сама? Не съест ли лишнего? Не почивает ли по ночам, вместо молитв?

Так бывают человеку его ближние бессердечнее соглядатаев и безжалостнее цепных псов.

Жизнь святой Матроны — живое и наглядное подтверждение слов Иисуса Христа: «Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше».

От своего крещения не была Матронушка одинокой, всегда рядом находились люди, которые видели в ней избранницу Христову, не земной, а небесной властью призванной, не саном, а благодатью пожалованной.

В самые мрачные богоборческие времена находились те, кто, рискуя своей свободой и жизнью близких, предоставляли ей кров, спасали от злых людей, перевозили с места на место, часто оплачивая её свободу из своих скудных средств.

К народу, больному духовно, Господь посылает свою избранницу, немощную телесно, словно уравновешивает весы мироздания, показывая наглядно как любое из семян Божьих «сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе».

Великим водоразделом человеческим становится святая Матрона для каждого русского человека, точно разделяя живую душу от смердящей душонки. Словно о ней сказаны проникновенные слова послания святого апостола Павла:

«В чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем».

Если родные братья смеялись и гнали, то чужие берегли как зеницу ока; если просвещенные глумились, то неученые принимали в простоте своего сердца; если лицемеры гнушались, то праведники принимали Матрону как избранницу Христа.

Глава 5. Восьмой столп

Праздник Успения Богородицы всегда особенный: с нежной печалью по земной смерти Девы Марии и неизбывной радостью от её слов: «Радуйтесь! Ибо Я с вами во все дни». Потому что Пресвятая Богородица не удалилась на покой, не покинула немощных и обездоленных, а осталась в миру верной заступницей, утешительницей и целительницей для всех чад Христовых.

В народных поверьях этот праздник совпадает с окончанием главного крестьянского дела — жатвы. В храмы приносят колосья и семена для освящения и благословения, чтобы и в другие лета даровал Господь хлеб насущный…

Впереди — молодое бабье лето, а вместе с ним и надежда пусть на мимолетные, но теплые и ласковые дни перед долгой суровой зимой. А пока и богатые, и бедные готовят щедрые угощения для близких и дальних, для соседей и первого встречного, чтобы никто в этот день не был голоден, чтобы, вкусив от плодов земных, воздал хвалу Божьей Матери.

Храм Успения Пресвятой Богородицы села Себино становится вторым домом маленькой Матроны, но куда более желанным чем дом родительский. Всё в нём знакомо, всё по сердцу, всему душа радуется.

Чудится ей, что во время молитвы может различать образа по красоте и благодати, которые скрывают от человека земные очи…

От младенчества Матрона непостижимо тянулась к Богу, из колыбели ползла к иконам, целовала их и разговаривала с ними, словно помнила, Кем послана и зачем явилась на этот свет. Оттого и в куклы играть не хотела, и развлечений других не искала, находя высшую радость в том, чтобы на церковной службе становиться сопричастной Его Слову…

«Тогда Иисус, отпустив народ, вошел в дом. И, приступив к Нему, ученики Его сказали: изъясни нам притчу о плевелах на поле. Он же сказал им в ответ: сеющий доброе семя есть Сын Человеческий; поле есть мир; доброе семя — это сыны Царствия, а плевелы — сыны лукавого; враг, посеявший их, есть диавол; жатва есть кончина века, а жнецы суть Ангелы. Посему как собирают плевелы и огнем сжигают, так будет при кончине века сего… тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их. Кто имеет уши слышать, да слышит!» — Не беда, что родилась слепой, она всё слышит, вбирая в своё сердце каждое слово…

Заметив ревность о Боге, помещица Лидия Янькова берёт четырнадцатилетнюю отроковицу в паломничество, проводит Матрону по святым местам земли русской. Предвидя, что больше не придется посетить монастыри и лавры, не посчастливится приложиться к чудотворным образам, жадно впитывает Матрона святость, благословляется святой Русью на великий подвиг, о котором ещё не ведает и сама.

Только великому прозорливцу Иоанну Кронштадтскому откроется на миг, кем суждено быть для земли Русской стоящей перед ним слепенькой отроковице.

Их встреча в храме Андрея Первозванного напоминает евангельский рассказ о Сретенье Христовом, когда исполненный Духом Святым праведный Симеон, взяв на руки младенца Иисуса и благословив Бога, сказал: «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои спасение Твое…»

Так же и праведный Иоанн возвестил, что надлежит Матроне стать надеждой и пристанищем грешных и слабых, а порой заблудших и отбившихся от стада «овечек Христовых». Быть посланной в мир великой силою, удерживающей зло, Восьмым столпом земли русской наряду с Верой, Надеждой, Любовью, Чистотой, Смирением, Благостью и Славой — столпами, на которых зиждется Церковь Божия.

Видел, прозорливец, что к слепоте физической доведется ей обезножить, чтобы став мученицей плоти взвалить на свои плечи всю тяжесть русской судьбы, совершить подвиг больший, чем былинный богатырь святой Илья Муромец. Тот был исцелен и пошёл, чтобы спасти Русь, Матрона — обезножила, чтобы, просидя сиднем полвека, одолеть врага страшнее Поганого Идолища.

Знал отец Иоанн, что Царство Русское зыбко, да как бы ни колебалось оно под натиском адовых полчищ, всё равно не сгинет в вихре истории народ русский благодаря кротким молитвам Матроны. Святой, предвозвещенной до рождения херувимом и благословленной при крещении Иисусом Христом, чудотворным Восьмым столпом всея Руси.

Глава 6. Взыскание погибших

В семнадцать лет отроду у Матроны отнялись ноги. Не сами по себе, не из–за болезни, не от телесной немощи. Знала Матрона, что надлежит этому свершиться, видела бесов, слышала их угрозы…

Посмеивались над ней братья, не понимала странных видений дочери мать, не придавал особого значения сельский священник. Подобно многострадальному Иову довелось ей в одиночестве испытать искушения зла…

Словно сам дьявол в обличии нечестивой женщины подкрался к Матроне, прошептал заклятья и отнял самое сокровенное и дорогое, что было на сердце у девушки: нести людям Слово Божие по заповеди Христа:

«Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет…»

Вот и стала Матрона слепой да безногой. Кому такая нужна? А люди сами к ней идут. Если идти не могут — ползут за избавлением и чудом.

Не от того, что веруют в её избранничество, а потому, что прежде испробованы все способы получить помощь и больше уповать не на что.

Приходят к Матроне от отчаянья — уходят с надеждой, приходят с горем — возвращаются с радостью, приползающие на брюхе покидают её дом на своих ногах!

Много необъяснимого видят родные братья своими глазами, живут в окружении чудес Божьих — и всё равно не верят. Высмеивают приходящих, потешаясь над Матроной, как палачи над распятым Христом:

«Подобно и первосвященники с книжниками, насмехаясь, говорили друг другу: других спасал, а Себя не может спасти».

Матрона в ответ пророчествует, предсказывая события на десятилетия вперёд: «Будут грабить, разорять храмы и всех подряд гнать, а потом все бросят землю и побегут кто куда». Или взяв куриное перо замечает: «Вот так обдерут и нашего Царя–батюшку…»

Одни пугаются её слов, другие потешаются над ними, но никто им не верит. Не внемлет её спасительным предостережениям даже помещик Яньков, которому она предлагает путь к спасению от революционного пожара. А меж тем уже не за горами рыщет смерть…

Не слушают её ни приезжающие за исцелением барыни, ни приходящие за советом зажиточные мужики. Всем надобно от Матроны одного: сиюминутного чуда, безотлагательного решения проблемы, очевидного результата. А что до её предсказаний и предостережений… простительная слабость блаженной калеки, причуды юродивой!

Всем же хорошо известно, что Российская империя несокрушима, царь — помазанник Божий, которого народ именует «батюшкой», армия — непобедима, дворянство — благородно, купечество — богато, духовенство — благочинно. Да и русские мужики смекалисты и деловиты. Их тоже поди на мякине не проведёшь…

Правыми оказались не тысячи и миллионы утешавшихся самообманом, а «калека убогая» — святая Матрона. Всё вышло по её слову: сокрушили, отобрали, разогнали и провели…

Но Матрона не мифическая Кассандра, не предсказательница, не пророчица. Она — великая святая земли русской. Её опора, «Восьмой столп».

Оттого неуслышанная — не заламывает рук, непонятая — не раздирает одежду, неутешенная — не посыпает голову пеплом. Знает, что Бог наделил её особой силой и дал ей особый крест — удержать на плечах Россию.

Теперь от неё зависит, быть ли на свете святой Руси или не быть вовсе.

По своему провидческому сну она соберёт с мира по копейке, чтобы от имени всего народа русского написать икону Пресвятой Богородицы «Взыскание погибших», способной спасти даже потерявших душу вероотступников.

Знает Матрона, что, когда отнимется всё, эта икона станет для неё Божьим храмом и незримым окном в Царство небесное. До конца своих дней она будет неустанно молиться о погибших телесно и духовно, о сбившихся с пути и потерявшихся в жизни, о живых и мёртвых, о всём народе русском…

В эти предгрозовые, тысяча девятисотые годы, которые теперь принято называть «серебряным веком», Александр Блок пишет лучшие стихи о судьбах России. Ему видится будущее Родины таким же, как её священное прошлое: в великой борьбе добра и зла, в вселенской брани, на которую сойдутся люди и нелюди, праведные и грешные, ангелы и бесы…

Среди стихотворений Блока есть множество провидческих строк, становящихся пронзительно ясными только когда понимаешь, что они духовно адресованы святой Матроне Московской.

Избраннице Христовой, которой судил Бог родиться в селе Себино, расположенном близ священного Куликова поля, и полжизни провести за молитвами в храме.

Опять над полем Куликовым

Взошла и расточилась мгла,

И, словно облаком суровым,

Грядущий день заволокла.

За тишиною непробудной,

За разливающейся мглой

Не слышно грома битвы чудной,

Не видно молньи боевой.

Но узнаю тебя, начало

Высоких и мятежных дней!

Над вражьим станом, как бывало,

И плеск и трубы лебедей.

Не может сердце жить покоем,

Недаром тучи собрались.

Доспех тяжел, как перед боем.

Теперь твой час настал. — Молись!

Глава 8. Близ есть, при дверях

Никогда прежде Россия не называла себя безбожной. За тысячу лет ни один самозванец или смутьян не посмел объявить Христа врагом и препятствием для счастья народного.

После кровавой смуты 1917 года — не просто смогли, об этом стали «кричать на площадях и проповедовать с крыш», подкрепляя слова массовым террором и разграблением церквей. Впрочем, ещё до гонений многие русские люди добровольно поснимали с себя нательные кресты в знак избавления от «поповских басен» и «бабкиных суеверий». Взращённые нигилизмом и наивной верой в прогресс, одураченные пропагандой, люди не ведали, что творили…

Не отставали от безбожного большинства и братья Матроны: приложили свою руку и к закрытию окрестных церквей, и к раскулачиванию зажиточных односельчан. Бога не страшились и людей не стеснялись, а с сестрой, «калекой убогой» совладать не могли. Несмотря на преследования и запреты, к Матроне по–прежнему шли люди. К последнему свету погружавшейся во тьму России…

Предсказанное великое разделение пришло в мир, врагами человеку стали его кровные братья и сёстры.

Знала Матрона, что наступившую духовную тьму не рассеять электрификацией, что глупость не исправляется всеобучем и нет прививки от захвативших людские тела бесовских трихин.

Кто разумел, тот сам нашёл мерзость запустения на святом месте и различил лжепророков, что «дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных».

Знала святая, что кроме собственного спасения есть у неё большее дело, ради которого благословил Бог родиться на этом свете. В смутные дни и годы испытывался мир, взламывались печати, разверзались бездны, открывая путь для пришествия антихриста. Что «тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь».

В 1925 году, в разгар внутрипартийной борьбы, когда решалась судьба России, промыслом Божьим переезжает Матрона в Москву. Великая молитвенница прибывает в столицу, вдруг сделавшуюся безбожной.

В предназначении Матроны вновь сбываются слова Господа:

«Вы — свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми…»

Её жизнь в Москве подобна житию первых христиан, презираемых и преследуемых за имя Христово.

Она скитается, прося постоя у добрых и злых людей, оставаясь у кого придется. В те годы большого коммунального уплотнения каждый квадратный метр рассчитывается по цене золота, каждый находящийся на нем «непрописанный» человек — повод для доносов бдительных соседей. Вслед за Спасителем она может сказать о себе:

«Лисицы имеют норы и птицы небесные — гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову».

На Матрону постоянно наушничают, дескать, она не только проживает незаконно, без прописки, но и вовсе нигде не числится официально, не стоит на учёте ни в каком государственном учреждении. Вдобавок ко всему ведет антиобщественный образ жизни, распространяя в несознательной части населения и чуждом социальном элементе религиозные предрассудки.

Что ей людские правила и законы, если она Богом закреплена за Россией? Праведность её не житейская, мирская, из Евангелия почерпнутая, Христом наученная.

Её обижают — она прощает, на неё клевещут — она спасает, её преследуют — она непрестанно молится. Матрона не сетует на людей, не проклинает гонителей, подвижнически переносит лишения. Помнит апостольское наставление: «наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной».

Странствия Матроны по Москве, совершаемые Христа ради, незримы современниками, но видимы Богом. От дома к дому, от угла к углу совершает она крестный ход, обнося и благословляя город «Взысканием погибших».

Оттого не рухнула Русь, что удержала её Матрона своими молитвами, ревностным служением Христу. Устоял Восьмой столп — не позволил упасть Третьему Риму: не сокрушили его ни внутренние, ни внешние враги.

Удивительное и в то же время чудесное совпадение: приезд Матроны в Москву совпадает с началом единоличного возвышения Сталина, а потом и с возвращением его политики к русским культурно–историческим традициям. Неслучайно народная молва связывает их встречу в критический для страны момент — роковые дни начала Великой Отечественной войны.

Когда Матрона преставилась, лишенный её молитвенной защиты Сталин оказался обречён. После смерти святой он не прожил и года. Самый могущественный и сильный человек был таинственным образом зависим от самого беспомощного и бесполезного для этого мира человека!

Пройдут десятилетия, пока не станет очевидным тот факт, что величие Советской России есть незримый триумф святой Матроны Московской, удержавшей антихриста, вымолившей и отстоявшей пред Богом Святую Русь.

Глава 9. Святая

Не бывает человек при жизни святым, потому что подвизается он Богу до последнего дыхания своего. Всей без остатка жизнью и самой смертью своей подтверждает избранничество и служение Господу. Потому что для святого «жизнь — Христос, и смерть — приобретение».

Оттого так тяжел, несправедлив, а порой и мучительно невыносим их жизненный путь, проложенный от праведности к святости. Много званых, а мало избранных… Но каждый из них твердо помнит слова Христа:

«Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир».

Вот и праведную Матрону ненавидит мир, гонит, хулит, презирает и одновременно боится. Словно есть у этой беспомощной калеки неведомая сила, способная сокрушить его основания, священное право, чтобы обличать его человеконенавистничество, и неземная красота, чтобы обнажить его уродство.

Ей ли не знать, как несовершенна была русская жизнь до революции и сколь беспросветной стала после неё? Ей ли, прикованной к кровати, укрывавшейся по чужим углам, не осязать, как день за днем вытравлялся из человеческой души свет и как люди называли тьму — светом…

Не ведают люди, чем обернётся для них безбожие, а она предвидит судьбы многих, потому что слово Христово истинно и непреложно:

«Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит; тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого. Так будет и с этим злым родом…»

Духовными очами видит Матрона, как разгулялась на земле нечисть, как, выискивая уязвимых и уязвленных, подстраиваются бесы под сиюминутные чаяния людские, чтобы, войдя в единый ритм с человеком и овладев его разумом и волей, превратить его в разносчика бесовской заразы и переброситься на других, как пожар… Но не может остаться безучастной к судьбе народа русского, молится за него денно и нощно, борется с бесами, подобно подвижнику веры…

Святая Матрона — плоть от плоти народная, русская, православная, духом и благодатью — Христова. Оттого и разговаривает, и учит приходящих к ней людей языком невелеречивым, предпочитая вести разговор иносказательно, притчами.

Чудны и чудесны её притчи: о своей свадьбе, об овечках, о саночках, о пяточках… Нехитры, безыскусны, просты… Но с какой неподдельной благодатью веет от них евангельским духом! Главное в её притчах — безоговорочное доверие Богу, вера в то, что «Господь Сам всё управит».

Говорит же так не потому, что не научена по–другому: более сорока лет провела она при храме, богослужение знает наизусть. Во всём стремится Матрона соблюдать слова Христа: «Вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах…»

Помнит также слова Спасителя ученикам: «Жатвы много, а делателей мало». Оттого трудится Матрона и день, и ночь, не позволяя себе даже сна: вздремнет «на кулачке» и принимается за молитву. Помнит, что «не может человек ничего принимать на себя, если не будет дано ему с неба».

По меркам мира она немощная, убогая; по слову Христа — соль земли. Кто кого пересилит? Кто окажется прав?

Всё, что она делает — делает по слову Спасителя: больных исцеляет, прокаженных очищает, бесов изгоняет; даром получила — даром и отдаёт. Лечит не только телесные недуги — исцеляет заблудшие души.

Сама ходить не может, а чтобы поставить на ноги человека не нужны Матроне ни травы, ни лекарства, ни особые методы: надобно только Слово Божие.

Вода, которой она исцеляет, великий дар, явленная при крещении благодать, которой отметил её жизнь Господь, подобно неснимаемому нательному кресту.

Не властью человеков, но волею Божьей получает Матрона вместе с избранничеством право превращать обычную воду в святую, подобную тем иорданским водам, в которые Иоанн Креститель погружал Христа.

Оттого так высоко ценит и так трепетно относится к каждой капле благословлённой воды…

Избранная от рождения святая Матрона никогда не снимала с себя креста, да и не смогла бы снять, потому что была отмечена и родилась с ним.

По сей день сбываются над ней слова, которыми благословил Христос своих избранных:

«Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся».

Глава 10. Да приидет Царствие Твое

Современный человек подобен слепому: происходящее мозолит, кидается ему в глаза, но он ничего не замечает, кричащего — не видит. Если на миг к нему возвратится зрение, тотчас он желает ослепнуть снова, потому что жить становится невыносимо страшно. Тьма кругом, и в этой тьме ему мерещится, что земля вот–вот расступится под ногами. А вокруг беснуются слепые вожди, подталкивающие и увлекающие других слепцов в бездну…

Прозревший с ужасом понимает: делать что–либо уже не имеет смысла, потому что мир осужден и обречен. От будущего не убежать и не скрыться, оно уже повсюду пустило метастазы и вот–вот разрастётся настолько, что поглотит остатки жизни. Впереди — неминуемая развязка и нескончаемые финальные титры агонии….

Святая Матрона, от рождения не имевшая глаз, видела жизнь отчётливее зрячих; немощная телом — оказалась сильнее здоровых, не получившая образования — была прозорливей разумных.

До настоящего времени, до сегодняшнего дня мы так и не поняли, что значит она для русской судьбы и какое место ей уготовано в нашем будущем.

В святой Матроне явил Бог «веру с горчичное зерно», которая творит невозможное. Никакая сила, власть или контроль князя мира сего отныне не смогут противостоять такой вере.

«Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, — для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом».

Подвижническая жизнь святой Матроны — наше упование, житие — учебник на каждый день, кротость — источник преданности Богу. Весь её святой образ — пример личного спасения для нынешних и грядущих поколений. Всех, кому надлежит пройти свой путь во времена надвигающейся слепой тьмы…

«Как мне вас всех жаль. Доживете до последних времен. Жизнь будет все хуже и хуже. Тяжкая. Придет время, когда перед вами положат крест и хлеб и скажут: «Выбирайте!» Мы выберем крест… возьмем земельки, скатаем шарики, помолимся Богу, съедим и сыты будем!» — так говорить может только тот, кто искренне верует и точно знает, что Царствие Небесное не от мира сего…

На все времена до скончания века Христос оставляет людям надежду, что им не суждено быть одинокими в этом мире:

«Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко».

Вторя Господу, обещает святая Матрона продолжить своё служение и после окончания своего земного пути. Никто из чад Христовых не останется без её попечения:

«Все, все приходите ко мне и рассказывайте, как живой, о своих скорбях, я буду вас видеть, и слышать, и помогать вам. Всех, кто обращается ко мне за помощью, я буду встречать при их смерти, каждого».

Значение святой Матроны Московской для минувшей, настоящей и будущей исторической судьбы России трудно переоценить. С момента её канонизации Русской Православной церковью она принимает на себя особую миссию хранительницы народа русского, берёт страну на своё попечение.

«Если народ теряет веру в Бога, то его постигают бедствия, а если не кается, то гибнет и исчезает с лица земли. Сколько народов исчезло, а Россия существовала и будет существовать. Молитесь, просите, кайтесь! Господь вас не оставит и сохранит землю нашу!»

По её словам открыл Бог, и знаем, что, даже когда силы небесные поколеблются, устоит святая Матрона, Восьмой столп земли Русской. И все, кто стоит рядом с ней и держится за неё, уцелеют и не погибнут.

Роль Матроны Московской в жизни каждого обратившегося к ней человека столь велика, что сама духовная встреча со святой разделяет жизнь и судьбу человека на до и после. Потому что святая Матронушка — верная заступница и помощница каждого человека, вторая после Пресвятой Богородицы.

«Величаем тя, святая праведная старице Матроно, и чтим святую память твою, ты бо молиши о нас Христа Бога нашего».

Святая Матрона Московская, моли Бога о нас!

Content

Михаил Строганов
МАТРОНА МОСКОВСКАЯ:
и свет во тьме светит

Глава 1

Глава 2. Предвозвестья

Глава 3. Свеча на ветру

Глава 4. Люди злые и люди добрые

Глава 5. Восьмой столп

Глава 6. Взыскание погибших

Глава 8. Близ есть, при дверях

Глава 9. Святая

Глава 10. Да приидет Царствие Твое