Ольга Пашнина

Лгунья

© Пашнина О., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Пролог

– Мне нравится, как ты говоришь «нет». Это даже забавно.

Похоже, она сама не поняла, как оказалась в центре комнаты. Не то страх, не то осознание, что отступать уже некуда, заставили ее замереть. Мужчина достал из кармана веревку, руки в черных перчатках ловко соорудили петлю.

– Сними туфли, – приказал он, и девушка с явным облегчением подчинилась – устала.

Платье скользнуло к ее ногам, девушка осталась обнаженной и в первые мгновения немного растерялась.

– Дай руку. – Бархатистый и глубокий голос мужчины прокатился по помещению.

Она протянула руку вбок, словно еще надеялась, что все предчувствия были напрасными. Мужчина усмехнулся.

– Вверх, ты ведь знаешь. И вторую.

Он ловко затянул узел на запястьях девушки и закрепил веревку на крюке под потолком. Проверил силу натяжения, даже с какой-то заботой, словно боялся повредить девушке. Наверное, и вправду боялся.

Он собрал ее длинные волосы на затылок, освобождая спину, провел рукой по обнаженной коже, и девушка вздрогнула. В подвале, освещенном лишь луной, было видно, как блестят ее глаза, как дрожат ресницы. И оставалось лишь гадать, чем это вызвано: желанием или затаенным страхом.

– Напомнить тебе правило? – прошептал он. – Хотя я подозреваю, ты все прекрасно помнишь.

Она что-то тихо ответила, и мужчина рассмеялся, отойдя в сторону.

В его руке появился стек. Мягким движением он обрисовывал контуры ее позвоночника, ласкал нежную кожу на пояснице.

Резко, со свистом рассекая воздух, спину девушки обжег удар. Она закрыла глаза. Короткий стон не имел отношения к боли, и мужчина это понимал. Он тщательно контролировал каждое свое движение.

Он обошел привязанную девушку и коснулся стеком ее груди. Она вдруг рассмеялась.

– Что тебя так веселит, любовь моя? Мы только начали.

– Это и веселит. Всегда забавляло то, что ты делаешь. Как бесит тебя то, что нужно подчиняться, как ты изо всех сил играешь в независимость. Ты сходишь с ума от этого подчинения, и единственный способ доказать себе собственную значимость – хоть на немного подняться над тем, от кого зависишь.

По лицу мужчины пробежала тень, но он умел брать себя в руки. Да, она знала все его слабые места, но на этот раз у него было преимущество: он знал все свои сильные. И за годы научился их использовать, отбрасывая все, что может помешать на пути к достижению цели. Даже если эта цель… немного сопротивляется.

Он приблизился к девушке и поцеловал. Так и не снял перчатки… касания рук явно нравились ей, и не было уже никаких сомнений в том, что эта игра доставляет удовольствие обоим.

Едва уловимый сгусток магии поднялся вверх и с небольшой вспышкой развязал веревку. Девушка такого явно не ожидала, а потому не удержалась на ногах, но мужчина не дал ей упасть окончательно, поддерживая и направляя.

Дальнейшее не представляло интереса. Засов на двери подвала выглядел очень привлекательно. Одно движение – и у этих двоих появится достаточно времени, чтобы испробовать все подручные предметы для своих игр.

Но это слишком рискованно. Не время для решающего шага… впереди еще много интересного.

Лестница скрипит, но если знать ее секреты, можно подняться совершенно бесшумно. Секреты, секреты… все в этой семье хранят свои тайны. Им кажется, что они надежно скрывают то, чего так боятся, но как легко ошибиться, всего лишь доверившись не тому человеку. Допустив одну ошибку.

Нарушив правила игры. Предав своего ребенка. Не заперев дверь в подвал…

Стол в кабинете абсолютно пуст. Причудливые тени деревьев, растущих перед окном, кажутся жуткими чудовищами, пробирающимися в помещение, карабкающимися по стенам.

На темной полированной столешнице ярко выделяется белый конверт. Изящные буквы, словно оттиск, легко прочесть.

«Кот снова поймал свою мышку. Куда она сбежит на этот раз?»

Часть первая

У всех есть секреты

Мне не верилось, что в гробу лежала именно Кристалл.

На ее похоронах мало кто плакал, но особой радости смерть Кристалл Кордеро не вызвала. Она была не самой плохой мачехой, не самой глупой женщиной, не самым бесчестным партнером. Она могла не вызывать симпатию, но неизменно вызывала уважение. Может, поэтому ее похороны напоминали скорее торжественную вечеринку. Вуаль скрывала мое лицо, в особенности глаза, так что я могла беззастенчиво рассматривать собравшихся.

Как давно я не видела их…

Кайла, моя старшая сестра. Двадцать семь, выглядит моложе. Преподает теорию заклятий в Хейзенвильском Колледже Магических Наук. Как и все женщины Кордеро, худая, высокая, с волосами оттенка темного шоколада. С виду может показаться, что она до ужаса расстроена: аккуратный носик покраснел, в руках зажат белоснежный платок, шляпка накренилась набок, волосы выбились из строгого пучка, а на лице ни грамма косметики. Но Кайла актриса. Смерть Кристалл для нее – повод выйти в люди, а на создание небрежного образа горюющей падчерицы она наверняка потратила не один час.

Я едва сдержала улыбку. Многие здесь узнали во мне прошлую нескладную восемнадцатилетнюю Кортни, которая уехала учиться так далеко, как только смогла, так что в каждую минуту этой бесконечной церемонии я чувствовала на себе десятки взглядов. Улыбка только убедит собравшихся в том, о чем судачили годами: я – неблагодарная дочь, безответственная сестра и просто ужасная падчерица.

– Попрощаемся с Кристалл, – произнес маг-погребельщик. – С ласковой матерью. Любимой женой. Верным другом. Отныне свободной ведьмой.

Нам – сестрам Кордеро – предстояло первыми бросить горсть земли на крышку гроба мачехи. Кайла справилась с этим лучше всех. И грациозно, и в то же время скорбно. С гулким звуком комья упали на белоснежную крышку.

Настал и мой черед.

Я вышла из первого ряда. Внимание стало острее, теперь уже практически все присутствующие пялились на меня в упор. Ожидали, верно, что я начну рыдать и просить прощения.

Земля на ощупь была влажной и холодной. «Прощай, Кристалл», – сказала я про себя. Извиняться мне было не за что. И на гроб смотреть смысла тоже не было. Что было, то прошло, и даже сильные ведьмы смертны. Это первое, чему научил нас отец, и, наверное, это единственное, что я пронесу через всю жизнь.

К гробу подошла Ким. Вообще, она Кимберли, но с длинными именами у нас в семье проблема. Как и с разнообразием: папа даже женился на ведьме, чье имя начинается на букву «К». Эта же буква и красовалась на воротах нашего особняка.

Ким красотка, но красотка особая. Она словно и не наша родственница: светловолосая, озорная, дружелюбная. Любимая младшая сестренка с огромными глазищами и яркими полными губами – вот такой я ее всегда помнила. Ким ничуть не изменилась, но все же в ее глазах читалась грусть. Наверное, именно она была ближе всех к Кристалл.

Остальные по очереди подходили к гробу. Я отошла, чтобы никому не мешать, и столкнулась с Кайлой.

– Кортни, – с лица сестры мгновенно сошла скорбь, – мы не думали, что ты приедешь.

– Она и моя мачеха, Кайла.

– Незаметно, чтобы ты вспоминала об этом хоть раз за последние пять лет.

– Кайла, прекрати! – одернула ее подошедшая Ким. – Кортни, я так рада, что ты вернулась!

Мы обнялись, и Кайла скорчила рожу. Вот ей бы точно не помешала вуаль, но где это видано, чтобы леди Кордеро скрывала свою неземную красоту?

– Ты ведь останешься? – Ким подняла голову, и глаза ее горели. – Ты приехала надолго?

– Прости, Кимми, – улыбнулась я, – но завтра утром у меня заказан экипаж до Даркфелла. Я не останусь.

Ким заметно сникла, но пыталась улыбаться. Бедняжка, ее можно понять, она остается наедине с Кайлой. Ким еще не закончила школу, остался целый год, а потом, вероятно, придется поступать в колледж. Но я точно знаю, что Ким, как и я, мечтала уехать из Кордеро-холл, в детстве мы часто об этом говорили.

За размышлениями я не заметила, как церемония проводов Кристалл в последний путь завершилась. К нам подходили люди, ее друзья, знакомые отца, врачи, студенты Кайлы. Этот поток не кончался, мы принимали соболезнования с легкими грустными улыбками. Я действительно чувствовала сожаление, но все же мечтала, когда все кончится.

Ведьм провожали праздником. Никто не должен был рыдать, если ведьма вдруг стала свободной. Большая часть тех, кто был на кладбище, постепенно перемещалась в Кордеро-холл, где совместными усилиями Кайлы и Хейвен, давней подруги семьи, организовали фуршет.

После дождя дышалось намного легче. Я брела по знакомым улицам к большому особняку в дикируанском стиле, с витиеватой буквой «К» на воротах и пыталась поверить, что да, я вернулась, я снова в Хейзенвилле. Как давно я не ходила по этим улицам. Некоторая часть меня, та, что любила Хейзенвилль, мечтала пройтись по вымощенным камнем улочкам, сесть в экипаж и прокатиться по набережной, выйти на пляже, прикоснуться к темной и холодной воде. Посмотреть в хмурое небо и доказать самой себе – с прошлым покончено.

Смерть отца словно открыла передо мной двери. Кордеро-холл больше не держал, и я сбежала, оставив все, что называла семьей и историей Кордеро. За это меня назвали предательницей. Но я словно освободилась от всего, что так угнетало. И совсем не рада была вернуться.

Особняк я увидела издалека. Совсем не изменился, все такой же величественный и мрачный. Массивные окна с рамами из красного дерева… я помнила, как весело было сидеть на подоконниках, придумывать страшилки и смотреть на ночной лес. Скрипнули ворота, признавая хозяйку. И будто теплый ветерок подул, едва я ступила на территорию дома. Имение словно приветствовало меня, блудную сестру, залетевшую на огонек. Совсем ненадолго.

Дом встретил меня множеством голосов и знакомым запахом. Мы всю жизнь здесь прожили, а запах остался прежний: лака для дерева и кофе. Родной запах, до боли знакомый.

Видит Богиня, как я хотела сразу же подняться к себе, чтобы не слушать этих заученных слов соболезнования. Не слышать перешептываний. Не замечать на себе взглядов. Но все же я была одной из Кордеро, а значит, должна была держать лицо.

– Кортни! – Хейвен сразу же кинулась ко мне. – Я не знала, что ты приедешь.

Хейвен, сколько я себя помню, была лучшей подругой Кайлы. Мы с ней никогда не ладили и старались не пересекаться. Но меня не было пять лет, и… какие, к адским псам, старые подростковые обиды?

– Добрый вечер, Хейвен, – улыбнулась я. – Да, я приехала всего на один день, почтить память Кристалл. Затем мне нужно будет вернуться к занятиям.

– А, – в глазах девушки я явно увидела промелькнувшее осуждение, – понятно.

Она тряхнула длинными русыми волосами и улыбнулась. На этот раз слишком сладко.

– Вы неплохо постарались, – сказала я. – Закуски впечатляют.

– Да, традиции требуют уважать ушедших. Хотя лично я не понимаю тех, кто думает о закусках, когда его близкий человек лежит в земле.

Не надейся, Хейвен, теперь меня не так просто вывести из себя. Я уже не взрываюсь от неосторожного слова, и устроить скандал на проводах Кристалл у тебя не выйдет.

– Кортни, Богиня моя! – раздалось откуда-то сбоку.

Я почти с облегчением покинула Хейвен.

Диналия – еще одна подруга нашей семьи. К встрече с ней я готовилась основательно, но все равно сердце сделало пару кульбитов и подступило к горлу. Если здесь Диналия, значит, и ее брат рядом. Диналии всего шестнадцать, она лучшая подружка Ким, а ее брат…

…ее брата зовут Герберт Уолдер. Я еще не видела его в этой толпе лицемеров, но наверняка он скоро появится. Вот с ним-то и придется держать себя в руках. Единственная слабость Кортни Кордеро, единственная помеха на пути к идеальному образу. Я ненавидела Герберта Уолдера больше жизни, больше всего на свете. Я могла бы убить, если бы знала, что это сойдет мне с рук.

А вынуждена была держаться.

– Кортни, – Ким нашла меня в толпе студентов Кайлы, расспрашивающих о моей учебе в Даркфелле, – тебе и Кайле нужно подняться в кабинет отца.

– Зачем?

– Герберт будет читать завещание.

– Что, сейчас?

Я думала, завещание Кристалл огласят, когда все уйдут. Но наш поверенный, несомненно, лучше знал, в какой момент собрать наследниц семьи. Вот демоны, я надеялась отсрочить встречу с ним!

– Уже иду, – кивнула я сестре.

Ким, активная и веселая Ким, унеслась, оставив меня среди этой толпы, в лицо улыбающейся, а за спиной обсасывающей мои косточки. Голову выше, Кортни, легкую усмешку на лицо. Ты так долго тренировала этот образ, что теперь не имеешь права допустить ошибку.

* * *

Несмотря на то что в кабинете папы последние годы работала Кристалл, все в нем осталось так, как при отце. Не могу сказать, что была этому рада, скорее, я чувствовала себя не в своей тарелке в глубоком кожаном кресле напротив стола. В детстве нам запрещалось заходить в папин кабинет, и сейчас мы все чувствовали, будто нарушаем незыблемое правило папы.

– Кортни, – кивнул мне Герберт.

Я кивнула в ответ, нечеловеческим усилием удержав усмешку. За пять лет я совсем забыла этот голос, глубокий, бархатистый, с хрипотцой. Герберт всю жизнь, сколько я себя помнила, был поверенным нашей семьи. Этот мужчина, маг и юрист, обладал двумя важными особенностями, из-за которых на него вешались девушки из самых разных родов.

Во-первых, у него был невероятный голос.

Во-вторых, он обладал поразительными глазами, глубокими, почти черными.

Да, Герберт Уолдер, несомненно, был хорош собой. Высок, отлично сложен, его темные волосы всегда были аккуратно подстрижены, а из рук он не выпускал небольшие деревянные четки. Держался уверенно и немного небрежно, в одежде предпочитал свободные рубашки, не стесняя себя бабочками и пиджаками.

Вот и сейчас Герберт в излюбленной манере стоял перед всеми нами, опираясь на краешек стола.

– Кайла, Кортни и Кимберли, – начал он, – вы – единственные наследницы Кристалл Кордеро, жены Карла Кордеро, последние наследницы рода Кордеро. Сегодня вы потеряли мать. Мои соболезнования.

Звонкий голос Кайлы заставил Ким вздрогнуть. Я старалась лишний раз на старшую сестру не смотреть.

– Бросьте, Герберт, мы уже не перед гробом, не нужно устраивать маскарад.

Герберт ответил холодно и, быть может, надменно. Как бы я ни ненавидела этого мужчину, к его чести следует признать: на чары моей сестрички он не велся никогда. Даже когда в детстве юная Кайла очаровывала всех гостей своими талантами, господин Уолдер предпочитал ее компании Кристалл.

– Смею заметить, Кайла, единственная, кто устроил маскарад, – это ты. Причем бездарный.

Кайла изменилась в лице и умолкла. Ким хихикнула:

– Пять баллов!

– Кимми, – я покачала головой, призывая сестру немного успокоиться, – это завещание. Не нужно.

– Согласно закону, магии и традиции, вы становитесь единоличными обладательницами всего имущества рода Кордеро. В связи с кончиной Кристалл я обязан обнародовать дополнение к завещанию от вашего отца.

Мы переглянулись. Никто не знал о дополнении, хотя могли и предположить. Папа надеялся, никогда не возникнет ситуации, когда мы втроем останемся последними из рода, но… так уж вышло.

– Что ж, дополнение к завещанию мага Карла Тристана Кордеро обнародуется впервые, в присутствии лиц, указанных в дополнении, и поверенного, оговоренного отдельно. Настоящее дополнение вступает в силу в связи с обстоятельствами, когда наследование состояния семьи Кордеро переходит к дочерям Карла Тристана Кордеро, и… да, Кайла.

– Можно короче?

– Все для тебя, – криво усмехнулся Герберт. – Итак, если опустить формальности, согласно дополнению к завещанию вашего отца, после смерти Кристалл Кордеро вы: не имеете права продавать семейный особняк и фамильные имения на берегу Моря Варраси. Не имеете права отказываться от магии, проводить процедуры по изменению типа магии, процедуры по изменению внешности, а также участвовать в любых мероприятиях, будь то развлекательных или иных, предполагающих риск для жизни. Все денежное состояние семьи Кордеро делится в следующих пропорциях: сорок процентов Кайле, по тридцать процентов Кортни и Кимберли. Также каждая получает перечень предметов антиквариата и объектов недвижимости. При желании ознакомитесь со списком. И последнее условие – в права наследства вы вступаете по достижении возраста в тридцать лет каждая. До этого периода вам назначается ежемесячное пособие в размере тысячи золотых. Оплата расходов по дому и налогам возлагается на поверенного вплоть до вступления в основные права наследования первой сестры.

Герберт выждал паузу, давая нам переварить информацию, и нанес последний, роковой удар:

– Также существует примечание. В целях сохранения рода Кордеро и древней фамилии, каждая из сестер вступает в наследство в том и только том случае, если к указанному возрасту даст семье наследника или наследницу.

– Что?! – тут же взвизгнула Кайла и вскочила. – Я что, племенная кобыла?! Герберт, как ты это допустил, как ты позволил…

– Твой отец находился в здравом уме, когда писал завещание, – отрезал Герберт. – Сядь.

Наверное, с Кайлой никто еще так не разговаривал. Она мгновенно сникла и опустилась в свое кресло. Ким отреагировала спокойнее, в ее возрасте я и не задумывалась о детях или браке. Сейчас Ким думает, что до тридцатилетия далеко.

Мне до указанного возраста оставалось почти семь лет. Если быть точнее – шесть лет и десять месяцев.

Я сама не могла сказать, как отреагировала на условия отца. Чего-то подобного я и ожидала. Удивления не выдала, сумела сохранить спокойствие и была этому очень рада.

– Такова воля вашего отца, – произнес Герберт. – Ваша воля – исполнять или не исполнять условия завещания.

При этом он многозначительно посмотрел на побледневшую Кайлу. Ей было двадцать семь. Разумеется, детей она и не планировала.

– Завещание Кристалл в общем-то проще. Все накопленные средства она завещала фонду помощи бездомным и дому целительства. Всю одежду – Храму Богини. Украшения частично в музей, частично в фонд семьи. Как вы понимаете, Кристалл распоряжалась деньгами вашего отца, так что для вас никаких накоплений не оставила. Впрочем, к ее чести – она была удивительно умной женщиной и сумела ваше состояние приумножить.

Герберт взял со стола другой листок и достал из ящика шкатулку.

– Кристалл была бы не Кристалл, – вдруг улыбнулся поверенный, – если бы не оставила вам небольшие сувениры.

Он открыл коробку и достал оттуда небольшое карманное зеркальце, инкрустированное рубинами и гранатами.

– Кайле, которая не мыслит себя без любви, – прочитал Герберт и протянул Кайле зеркальце.

Сестра изо всех сил делала скучающий вид, но я заметила, как дрожит ее рука.

– Кортни, девушке, для которой время является главной ценностью.

Я постаралась взять старинные карманные часы так, чтобы не касаться руки поверенного. Мне показалось, Герберт это заметил и усмехнулся. Волна ненависти поднялась во мне, но нечеловеческим усилием я ее подавила. На глаза навернулись слезы, когда я открыла часы. Кристалл… Кристалл понимала меня, понимала мой порыв, осознавала причины моего побега. Не оправдывала, но понимала.

– Кимми, нашей маленькой художнице. – Герберт отдал Ким небольшой блокнотик с красивыми пергаментными листами.

– На память обо мне и моей к вам любви. – Мужчина дочитал до конца.

Мы все молчали, сжимая каждая свой подарок. Я предполагала, что будет какое-то письмо или слезливая речь, но, если честно, не ожидала чего-то такого. Эти часы я видела несколько раз, ими пользовалась Кристалл, они были… Они ей подходили. Словно были созданы для нее.

– Она вас любила, – произнес Герберт. – Пусть не показывала этого, но очень любила.

– Что ж, – Кайла привычно нацепила маску холодной стервы, – спасибо, Герберт. Я должна вернуться к гостям. В этом доме даже похороны проходят так, словно мы продаем ее тело.

Для похорон Кайла выбрала черное платье «в пол». Закрытое, с длинными рукавами и плотно облегающим тело верхом, но расходящейся юбкой из легкого шифона в несколько слоев. Как по мне, такой наряд был слишком уж торжественный, но в этом вся Кайла. Я не сомневаюсь, что она знает, в чем ее нужно будет хоронить, если вдруг что. И упаси Богиня не сделать ей маникюр – восстанет, как пить дать.

– И не надейся, Герберт, что останешься нашим поверенным, когда я вступлю в права, – донесся ее голос из коридора.

«Сначала роди», – захотелось ответить мне.

– Я тоже пойду, – тихо произнесла Ким и шмыгнула носом.

Поднялась и я, совершенно не желая оставаться в компании Герберта. Мне нечего было ему сказать.

– Она в чем-то была похожа на тебя, Кортни. – У него оказались совершенно иные планы.

Нужно было уйти, но я замерла, так и не дойдя до двери, крепко, почти до боли сжимая в руках часы.

– В городе ее считали содержанкой. Беднячкой, которая удачно вышла замуж. Она не боялась осуждения, улыбалась всем, кто за глаза ее оскорблял, и заставляла приветствовать ее на утренней прогулке. Ты тоже не побоялась сбежать. Нам нужно поговорить, Кортни.

– Нам не о чем разговаривать. – Лед в моем голосе прозвучал достаточно явно.

– Надо же, в Даркфелле учат говорить «нет»? – усмехнулся Герберт.

– В Даркфелле, – сладко улыбнулась я, – учат говорить лишь с теми, кто этого достоин. Извини, меня тоже ждут гости.

По лицу Герберта пробежала тень. Я знала, на какие точки нажимать, чтобы сделать больно. Я детстве много раз слушала занятнейшую историю…

О том, как подружились два мальчика: богатый подросток, сын влиятельнейшего мага в городе, и бедный сирота, несколько младше первого, продающий газеты на площади. Как их дружба из детской переросла в настоящую, крепкую, как богатый мальчик взял над младшим товарищем шефство и помог другу поступить в Хейзенвилльский колледж, как благодарный мальчик стал поверенным друга и оставался с ним до самой смерти.

Герберт, как и все, выбившиеся из низов, смертельно ненавидел упоминания о своем прошлом. Особенно от таких, как я.

В зал для приемов, где толпился народ, не пошла. Если память мне не изменяла, в малой столовой стоял небольшой бар. Туда я и направилась, чтобы выпить пару глотков хорошего коньяка, а после – собраться перед обратной дорогой. Экипаж прибудет рано утром – если я не хочу застрять в Хейзенвилле еще на сутки, придется поторопиться.

* * *

Музыка стихла лишь к полуночи, когда я уже закончила все водные процедуры и готовилась ко сну. Этот дом навевал воспоминания. Каждый звук в нем рождал десятки образов, каждый предмет – воспоминания. Я спала в своей старой комнате, и за исключением личных вещей, здесь все осталось по-прежнему. Та же темная тяжелая мебель из темного дерева, тот же дорогой эрентийский ковер, огромная кровать с мелкими подушками. Портрет мамы сняли. Кристалл после смерти отца сняла все портреты и заперла в хранилище, и это тоже стало одной из причин, по которым я уехала.

Часы лежали на столике. Надо же… когда я уехала, Кристалл оборвала все контакты, перестала давать мне деньги. Она не могла отменить содержание, назначенное отцом, но что-либо выделять сверх него категорически отказалась. Я не думала, что она включит меня в завещание, а уж тем более не думала, что Кристалл оставит часы.

Бронзовая поверхность блестела в свете лампы. Я аккуратно потрогала пальцем завитки на часах, открыла, чтобы полюбоваться. Изящная секундная стрелка неспешно завершала круг. Я уже знала, что не расстанусь с этим подарком.

На внутренней стороне крышки была какая-то гравировка. Приглядевшись, я поняла, что напоминает она беспорядочный набор букв. Странно… не сказала бы, что такое украшение пошло часам на пользу.

Над Хейзенвиллем взошла полная луна. Я поднялась, чтобы задернуть шторы. Нужно спать, иначе я рискую пропустить экипаж, ждать он не будет.

Щелчок. В полной тишине он прозвучал особенно громко, и я поняла, что доносится от часов. У меня не было дара прорицательницы, но почему-то именно в этот момент ощущение приближающихся неприятностей вышло на первый план. Я осмотрела часы со всех сторон, но больше ничего не щелкало, время они показывали нормальное, стрелки ходили исправно.

Но что-то было не так, а что именно, я поняла, едва взглянула на внутреннюю крышку часов. Там, где раньше были разбросаны буквы, теперь отчетливо угадывалось несколько мелких строчек. Я поднесла часы поближе, чтобы рассмотреть, что за надпись там появилась. Кристалл ни разу не была замечена в подобных шутках… Буквы были мелкие, но я без проблем прочитала послание.

– Маленькие девочки хранят большие тайны. И кто-то знает твою, – прочитала я.

Где-то вдалеке кричала неясыть.

* * *

Шутка, шутка – повторяла я себе. Всего лишь шутка Кристалл. Как забавно было бы подшутить над падчерицей, ослушавшейся воли старших. Так я себя успокаивала, сидя на кровати и уставившись на надпись.

Проблема была лишь одна – Кристалл никогда не имела склонности к подобным шуткам. Она мало улыбалась и уж точно не тратила драгоценное время на розыгрыши. Это удел Кимми, но Ким не способна плясать на костях погибшей мачехи.

Надо выпить наконец, решила я. Совсем немного, буквально глоток виски, чтобы успокоиться и уснуть. Совершенно непроизвольно я пропустила третью сверху ступеньку – знала, что она скрипит. Потом усмехнулась. Усмешка вышла горькая. Когда отец болел, любой шорох мог его разбудить, и я изучила каждую скрипящую поверхность в этом доме. Надо же, за пять лет не забыла…

Я услышала тихие голоса еще в коридоре и мгновенно определила, кому они принадлежат. Сестры не спали, вероятно, не могли прийти в себя после всех процедур. Как бы Кайла ни играла стерву, я знала, что для нее всегда тяжело давались похороны. Она была самой старшей, когда хоронили маму, а я толком ничего и не понимала. Ким вообще еще не было.

– Кортни? – раздался голос Ким. – Это ты?

Я не стала таиться и вошла в гостиную. Кайла все еще была в своем платье, она поздно ложилась. Ким уже готовилась ко сну и переоделась в красивую, расшитую гладью, голубую сорочку чуть выше коленей.

– Не спится? – хмыкнула Кайла. – Нам тоже. Твои шутки?

– Кайла, хватит! – Ким вскочила с кресла. – Зачем Кортни так шутить?

Закралось неприятное и в некотором роде неожиданное предположение.

– Что случилось? – спросила я.

Вместо ответа Ким показала свой блокнот. Внутри, на первой странице, красовалась точно такая же надпись, что и на моих часах. И даже почерк совпадал, вот только узнать его я не могла.

– А у тебя? – спросила я Кайлу.

Та нехотя протянула мне зеркальце. На посеребренной поверхности, словно помадой, оказались выведены те же слова.

– И вы думали, что это я, отлично.

Так как на столе уже стояла бутылка с виски, мне осталось всего лишь достать из бара чистый стакан. Я щедро плеснула себе янтарной жидкости и одним махом осушила первую порцию. Вторую уже принялась потягивать.

– Что-то мне не смешно, – презрительно скривилась Кайла. – Кристалл, что была настолько стервой, что даже после смерти решила нас приструнить?

– Кристалл была не большей стервой, нежели ты, Кайла. Прекрати истерику.

– Прекратить?! – взорвалась сестра. – Кортни, это не истерика. Это… Богиня, а что, если это не Кристалл, а кто-то, еще не унесший нашу тайну в могилу?

– И кто же знает? Вы кому-то рассказали?

– Нет! – горячо заверила меня Ким.

Кайла отрицательно мотнула головой и поджала губы.

– Ну, надеюсь, во мне вы не сомневаетесь.

– Это могла быть только Кристалл, – медленно произнесла Ким. – Либо Герберт, он наверняка видел эти вещи, передавая нам. И мог заколдовать.

– Герберт не похож на идиота. – Кайла покачала головой. – Он был верен отцу, и я сомневаюсь, что стал бы вредить нам. Он знает, что я его не уволю. Ким обожает, а с побегом Кортни смирился. Если это он, то он болен.

О Герберте я могла многое рассказать, но не стала. Если бы он хотел шантажировать меня, не стал бы втягивать в это дело Кайлу и Ким. А так… действительно бессмыслица. Вот только врагов у семьи Кордеро достаточно.

– Хорошо, предположим, это не шутка. Если это шантажист, он себя еще проявит. Потребует денег или еще чего-то. И тогда уже решим.

– Дать деньги? – с сомнением проговорила Ким. – Это не выход.

– Нет, – согласилась Кайла. – Весь вопрос в том, о чем именно говорится в послании.

– Предполагаю, что о нашей общей договоренности. Иначе мы не получили бы одинаковые послания. Хорошо, бежать в ночи и делать кучу глупостей – не наш вариант. Идите спать, остается только смотреть, что будет дальше. Я оставлю вам свой адрес, если подобное повторится, напишете.

Кайла и Ким недоуменно переглянулись.

– И что, ты уедешь? – спросила Кайла.

– Да, уеду. Мне нужно закончить этот год, я оставила в Даркфелле комнату и никого толком не предупредила. Глупые магические шутки – не то, что может заставить меня жить в Кордеро-холл дольше, чем следует.

– А если это продолжится?

– Если продолжится, будем решать, что делать. Но пока не вижу смысла поднимать панику. Все, идите спать.

Ким беспрекословно подчинилась. Кайла, хоть и выглядела уставшей, отсалютовала мне бокалом и осталась сидеть в кресле, гипнотизируя взглядом зеркальце. Что ж, ее выбор. Но я искренне полагала, что беспорядочное метание из угла в угол ни к чему хорошему не приведет.

Каждый член семьи Кордеро имел немало тайн. Находились среди них и такие, раскрытие которых принесло бы немало бед. Что именно знает тот, кто отправил эти послания, и, главное, как он будет это знание использовать?

Несмотря на правильные слова, я долго не могла уснуть. Ворочалась, то и дело находила глазами часы. Уснула под утро, когда первые лучи рассвета уже забрезжили в небе.

* * *

Я не услышала старый бронзовый будильник, потрепанный и видавший виды. Но все же спала очень чутко и в один момент поняла, что нужно подниматься. До прибытия экипажа оставалось полчаса. Я быстро приняла холодный душ, переоделась и решила не завтракать. До Даркфелла четыре часа пути, перекушу там. Мне не терпелось вернуться домой. Кордеро-холл домом я давно не считала.

С собой у меня практически ничего не было, я приехала налегке. Поэтому спускалась с одной небольшой сумкой, куда сложила платье и туфли, переодевшись в удобные черные брюки с рубашкой. Еще один наш с Кристалл камень преткновения. Я никак не хотела выглядеть, как подобает леди Кордеро.

Ни долгих прощаний с домом, ни прощальной чашки кофе. Я решительно спустилась на первый этаж, чтобы через сад пройти к воротам, где уже ждал экипаж. Даже не стала прощаться с сестрами. Кайла вряд ли расстроится, а Ким… Ким я напишу. Она должна меня понять, она единственная знает, что мой побег был не столько результатом давления отца и Кристалл, сколько побегом от того, что мы трое сделали, и от того, что позже случилось…

Я замерла на полпути, услышав из большой столовой детский плач. Дети? В доме нет никаких детей.

«Уходи, Кортни, уходи навсегда!» – шептала интуиция.

Но любопытство победило, и я вошла в зал.

Ким, стоявшая к выходу спиной, держала на руках очаровательного малыша, который ревел не переставая. Сестра неумело его качала, а Кайла сидела рядом на стуле и массировала виски. Похоже, она так и не ложилась.

– Привет, – осторожно сказала я, – это чей?

– Кортни! Ты уже уезжаешь?

– Да, экипаж, наверное, уже подали. И все-таки, чей ребенок?

В доме точно никого не было! Я все же оставалась ведьмой, и ведьмой неплохой.

– На, прочитай! – истерическим голосом выкрикнула Кайла, от чего ребенок еще сильнее заплакал.

Мне в руки сунули небольшую голубенькую карточку с серебристой окантовкой.

– Кайла вышла утром на занятия и увидела на крыльце сверток с ребенком, – тем временем объяснила Ким.

– На крыльце? Территория сада защищена заклятиями, кто сумел пробраться к крыльцу?

– Хороший вопрос! – скривилась Кайла. – Это было в свертке. Читай!

Я перевернула карточку и прочитала:

– Хейзенвилль хранит столько тайн, что некоторые из них приходится подкидывать под дверь.

Ребенок начал реветь еще громче.

– Кто твоя мама? – Ким принялась с ним сюсюкать. – Какой красивый малыш, кто у нас плачет?

– Вы его кормили? – спросила я.

– Нет! – ответила Кайла. – Чем, по-твоему? Мы даже не знаем, сколько ему лет. Он еще питается грудью или уже что-то ест? Если да, то что? Нет ли у него заболеваний?

– Понятно, – вздохнула я. – Нужно вызывать стражу. Но прежде я вызову Герберта. Не хватало нам еще проблем с чужими детьми.

– Агу-у-у, – улыбалась Ким ребенку, и тот улыбался ей в ответ.

Я действительно не могла определить, какой у ребенка возраст. Может, год, может, меньше. Но из семьи он был хорошей: костюмчик и конверт были довольно дорогие.

Я направилась в кабинет отца, чтобы вызвать Герберта. Он обязан был решать подобные вопросы и пусть благодарит Богиню, что ночью мы дали ему выспаться. Я все еще сжимала в руке таинственную записку. Она не давала мне покоя, как и вечерние послания на часах. Ребенок на крыльце – это уже не шутки. Но если это знак, то слишком уж туманный. При чем здесь ребенок?

– Кортни! – раздался крик Ким. – Спускайся!

Несколько секунд я металась между желанием быстро отправить записку Герберту и узнать, что стряслось внизу. Как оказалось, Герберт уже был здесь. А еще с ним были двое стражей, одного из которых я узнала – Тай О’Ши, поклонник Ким. Кристалл не разрешала им встречаться из-за разницы в пять лет, но Кайла вроде как собиралась смягчить условия. Тай уже год ходил помощником стража, но что он с наставником забыл в такую рань в Кордеро-холле?

– Леди Кордеро, – хором поздоровались стражники.

Герберт просто кивнул, не глядя на меня. Его взгляд был прикован к Ким, держащей ребенка. И взгляд этот не выражал ничего хорошего.

– Леди Кордеро, – обратился стражник к Кайле, – я вынужден арестовать вас за похищение Джеффа Белами.

– Что? – ахнула Кайла. – Я никого не похищала!

– К сожалению, старшая дочь семьи Белами, Стелла, видела вас с ребенком. Я своими глазами вижу Джеффа, все приметы совпадают… простите, но я должен вас арестовать.

– Да погодите…

– Молчи, – отрезал Герберт. – Молчи, Кайла, хуже сделаешь.

Ей застегивали на запястьях антимагические браслеты.

Тай аккуратно забрал у Ким ребенка, тот уже успокоился.

Все же нас стража знала, и очень хорошо. Мы ежемесячно делали неплохие пожертвования в их корпус, поэтому с Кайлой обращались максимально мягко. К экипажу ее выводили едва ли не под руку, помогли надеть пальто. На все это я смотрела с нарастающим чувством беспокойства.

Да, мрачные послания – бесспорно, неприятно. Подкинутый ребенок еще хоть как-то тянет на злую шутку, но арест Кайлы… Я повернулась к Герберту.

– Делай что-то!

– Позволь напомнить, что я не твой личный слуга. Кайла…

– Кайла не крала ребенка! – четко, почти по слогам, проговорила я. – Его подбросили под дверь. Очевидно, чтобы ее подставить. Кто, как и зачем – разберись. Иначе, Герберт, ты действительно не будешь работать в этом доме.

Я развернулась было, чтобы подняться наверх и еще раз изучить записку. Одна Богиня ведает, почему я не отдала ее Герберту. Но он перехватил меня, больно сдавив запястье. Ким растерянно переводила взгляд то на меня, то на Герберта.

– Пусти, – потребовала я. – Ты уже не лучший друг моего отца. Ты на нас работаешь. Или делай свое дело, или катись.

– Я распоряжаюсь твоим наследством, Кортни, не стоит так со мной разговаривать.

– Посмотрим, удастся ли мне оспорить твое право на управление моими деньгами? Ты на меня работаешь, Уолдер. Так работай. Вытащи Кайлу, иначе я найду другого специалиста.

Хватка мужчины медленно ослабла. Я вырвала руку и устремилась наверх.

* * *

Кайлу продержали весь день и к вечеру не отпустили, несмотря на все наши надежды. Увидеться с ней тоже не давали. Похищение ребенка – серьезное преступление. В Хейзенвилле очень трепетное отношение к детям. За незаконные аборты иных лишали магии.

Я никак не могла сосредоточиться на письмах. Кроме почерка, в них явно было что-то общее. Никакой конкретики, никаких подписей, требований, угроз. Словно загадочный аноним просто решил поиздеваться. И это самое мерзкое, потому что неизвестно, чего еще можно было ждать.

– Тук-тук. – Ким приоткрыла дверь и заглянула в кабинет. – Ты тут уже четыре часа сидишь. Я принесла тебе кофе и обед.

– У меня есть кое-что крепче кофе, – усмехнулась я и кивнула на стакан с виски.

– Кортни, если ты будешь столько пить, то сопьешься через неделю. Когда я заходила сюда после ареста Кайлы, ты уже пила.

– На самом деле это тот же самый, – призналась я. – Забыла.

– Придумала что-нибудь?

Ким села в кресло напротив.

– Нет, что тут придумаешь? Нужно ждать вестей от Герберта, он все еще там.

Сестра обвела взглядом кабинет. Ничего в нем не напоминало о бывшем присутствии Кристалл.

– Так странно видеть тебя здесь, – сказала Ким. – Иногда мне кажется, что отец не умер, что он все равно пристально за нами следит.

Тут я не могла не согласиться с сестрой. Присутствие отца я ощущала даже в Даркфелле, причем остро чувствовала его неодобрение.

– Да, мне иногда тоже так кажется. Но он умер, Ким. И нужно учиться решать проблемы без оглядки на его мнение.

– А что бы он сделал?

– Не знаю. Я так и не изучила папу, это все равно, что жить с посторонним человеком в доме. Но, думается мне, он бы вытащил Кайлу гораздо раньше.

– А что, если это Хейвен сделала? – Ким задала вопрос, и я поняла, что он мучил ее с самого утра.

– Ким, Хейвен не помнит, что мы сделали. Мы миллион раз это проверяли.

– Да, но мы ведь не знаем, на что способна человеческая память! Помнишь Сесилию Эйвен, знакомую Кристалл? Она пролежала без сознания год, а когда проснулась, помнила все, включая первые месяцы жизни.

– Сесилия стала жертвой неудачного заклятия.

– И ее место, кстати, заняла Кайла. Так что она тоже может хотеть отомстить.

– Половина Хейзенвилля ненавидит нашу семейку. Круг подозреваемых даже не широк, он просто не имеет конца. А если предположить, что есть псих, который мстит через нас уже мертвому отцу, то я не ручаюсь и за другие миры.

Ким невесело рассмеялась и зевнула. Не одна я провела почти бессонную ночь. И быть может, впереди еще уйма таких ночей.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала. Если честно, я думала, что после смерти Кристалл ты вернешься. Кайла, конечно, не подарок, но все же она наша сестра. И тоже ненавидела правила, придуманные отцом.

– Ким, я уехала не из-за Кайлы. – Я замолчала, размышляя, стоит ли рассказывать Ким обо всем, что произошло после смерти папы. – Я уехала из-за Герберта, и…

– Леди Кордеро? – После короткого стука в кабинет вошла экономка Нина. Она жила неподалеку и была единственной, кому отец доверял уход за домом. Мне казалось, Нине было очень много лет, но на самом деле она пришла к нам совсем юной девочкой и сейчас была чуть старше Кристалл. Возможно, Нине было лет сорок.

– Внизу ждет леди О’Ши, хочет с вами поговорить.

Мы с Ким переглянулись, и я заметила в глазах сестры панику. Хейвен пришла как раз после ареста Кайлы?

Значит, либо весь Хейзенвилль в курсе, что мы замешаны в похищении ребенка, или Ким права, и Хейвен действительно вспомнила события десятилетней давности.

Вся суть Хейвен в том, чтобы быть элегантной серой мышкой. Этот образ позволяет ей манипулировать людьми, получать то, что она захочет, и при этом оставаться той самой девочкой, которую все жалеют. Впрочем, моя неприязнь к Хейвен продиктована совсем не этим. Когда-то мы даже дружили.

Она сидела в гостиной, длинные рыжие волосы были собраны в косу. По лицу девушки я не поняла, что именно она хочет сказать, но инстинктивно напряглась.

– Хейвен, добрый день, – поздоровалась я и даже выдавила легкую улыбку. – Кайлы сейчас нет…

– Да, я знаю. – Хейвен поднялась, одергивая юбку. – Я поэтому и пришла. Кортни, ей нужно что-нибудь? Теплые вещи, еда?

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Хейвен прекрасно знала, что едва Кайле что-то понадобится, она получит это в мгновение ока.

– Боюсь, ей сейчас хочется лишь свободы. Мы немного шокированы такими событиями, но уверены, что ситуация вскоре разрешится. Герберт уже работает со стражей, а он профессионал.

– Да, конечно, – поспешно закивала Хейвен. – Извини, Кортни, я, наверное, глупая. Просто Кайла – единственная моя подруга. Пожалуйста, дай знать, когда все разрешится, ладно?

– Да, само собой. Думаю, завтра она будет дома.

– Бедная Кайла, – вздохнула девушка, – сначала это известие о завещании. Потом ребенок. Ума не приложу, кто может так шутить.

– Завещание? А что с ним?

Я не доверяла Хейвен и никак не могла понять, то ли ожидала от нее какой-то мести, то ли просто чувствовала, что она не такая дурочка, какой прикидывается.

– Кайла вчера очень расстроилась из-за условия вашего отца, ну… того, про детей. Она столько выпила… я так за нее волновалась и даже не хотела ехать домой, но Кайла сказала, что ты будешь против…

– Кайла так сказала? – спросила я жестче, чем планировала.

Хейвен густо покраснела.

– Прости, Кортни. Твой приезд стал неожиданностью для всех. Послушай, давай начнем заново? Нашу дружбу, наверное, не вернуть, но ведь мы можем общаться, верно?

– Да, конечно. Мне кажется, ты не так поняла Кайлу. Условия в завещании вполне приемлемые. Ты, наверное, не в курсе, но в таких семьях, как Кордеро, условие продолжения рода является совершенно нормальным. И речь идет лишь об управлении Кордеро-холлом.

Хейвен всю перекосило, хоть она и хотела это скрыть. Ее семья была из тех, что сколотила состояние честным трудом. Их принимали в местном обществе, с ними общались, но каждый знал, что О’Ши – не ровня семьям Хейзенвилля. Я уважала людей, поднявшихся с высот, но ненавидела тех, кто при этом ненавидит тех, кому состояние досталось от предков. Хейвен бесилась от одной мысли, что в нашей семье есть традиции, воспоминания и привилегии.

– Ладно, в общем, в просто хотела сказать, что мы не должны больше враждовать. Мы уже не маленькие девочки, которые хранят тайны, мы…

– Что? – перебила я ее. – Что ты сказала?

Хейвен недоуменно умолкла, но в ее глазах мелькнул нехороший огонек. Может, это было отражение огня, полыхавшего в камине, а может, фраза о маленьких девочках промелькнула совсем не случайно.

От звука резко распахнувшейся двери мы обе вздрогнули. Этот звук совпал с раскатом грома, и я почувствовала, как сердце забилось быстро-быстро.

– Кортни Кордеро, маленькая дрянь, иди сюда, иначе я сделаю что-то очень нехорошее!

Герберт осекся, войдя в комнату и заметив Хейвен, которая от смущения по цвету стала идентична алому ковру на полу.

– Добрый вечер, Герберт, – усмехнулась я. – Хейвен, тебя проводить? Наш поверенный исключительно не в духе, а когда он не в духе, может и укусить.

Герберт действительно был взбешен – когда я провожала Хейвен к двери, он бросил на меня такой взгляд, что пару секунд я была готова напроситься в гости к О’Ши и там переночевать.

– Что ты себе позволяешь?! – налетела я на поверенного, когда дверь за Хейвен захлопнулась.

Напуганная криками, Ким спустилась, чтобы посмотреть, что тут происходит, но я жестом велела ей идти к себе. Ким всего семнадцать, не лучший возраст для таких перемен. До смерти Кристалл она была влюблена в Тая, мечтала закончить школу и сходить на первый в ее жизни прием.

Герберт был вне себя, он не контролировал силу, когда схватил меня за локоть и потащил наверх.

– В кабинет! – рявкнула я, когда поняла, что направляемся мы в гостевую.

Но против силы мужчины я была беспомощна и потому разговаривать пришлось в гостевой. Герберт был мастером психологических игр, он знал, что нужно сделать, чтобы вывести меня из равновесия. В кабинете я чувствовала себя уверенно, а в спальне терялась и превращалась в восемнадцатилетнюю Кортни, которая убегала из дома, взяв небольшую сумку и десяток золотых, посреди ночи, в дождь.

– Вы с ума сошли?! Как я должен защищать вас, как, по-твоему, я вытащу Кайлу, если вы пытаетесь сделать из меня идиота?

– Знаешь, сейчас мне кажется, что особых усилий для этого не требуется, – холодно произнесла я. – Что стряслось? Что с Кайлой?

– Она проболталась о завещании – раз! Она похитила…

– Она не похищала этого ребенка, ясно? Я знаю свою сестру. Она стерва, она недалекая дурочка, думающая только о том, полнит ли ее платье, она посредственный преподаватель, но она не похищает детей, Герберт. Ты знаешь это не хуже меня.

– Может, за эти пять лет она изменилась, а?

– Так вот в чем дело? Ты бесишься, что я уехала, а теперь вернулась? Что, неприятно получать по носу, Уолдер?

– Кортни, это не шутки. Наша с тобой история…

– У. Нас. Нет. Истории! – отчеканила я. – Если тебе нечего больше сказать, выметайся из моего дома и считай это официальным увольнением! Кордеро больше не нуждаются в твоих услугах.

Я подошла к двери, но та оказалась заперта. На кончиках пальцев непроизвольно вспыхнул огонь, и секунд десять я не могла его погасить, так была зла.

– Ты не выйдешь отсюда, пока я не получу ответы.

– Что ж, мне повезло, – хмыкнула я.

Герберт точно фразу оценил, но тему развивать не стал.

– Ты знала, что Кайла бесплодна?

Эффект от удара камнем по голове был бы меньше, чем от этой фразы.

– Что? – Я села на постель. – Бесплодна? Нет, конечно, нет!

– Кайла идиотка, они обыскали ее пальто и нашли заключение лекаря, – уже спокойнее произнес Герберт. – Понимаешь, как это выглядит? Кайла получает заключение, что не может иметь детей, а через пару недель вскрывают завещание, и она понимает, что наследницей не будет никогда. А совершенно случайно у вас в доме оказывается чужой ребенок.

Наверное, хуже уже быть не могло. Кайлу подставляли умело и быстро, буквально за сутки она оказалась в тюрьме и, если докажут умысел на похищение, останется там надолго.

– Я не могу ей помочь, Кортни. Если бы она не разболтала о завещании… возможно. Сколько вам нужно объяснять, что семейные причуды не выносятся на обсуждение общественности? Ваша семья не из простых, Кортни, и сотни людей только и ждут, когда вы допустите ошибку. Кайла эту ошибку допустила.

– И что, она останется в тюрьме?

– Полагаю, суд учтет обстоятельства и, лишив ее магии, вернет домой.

– Кайла не выживет без магии.

Герберт согласно кивнул и сел рядом. Я подумала, он попытается взять меня за руку, но, к счастью, он этого делать не стал.

– Я хотел бы помочь, Кортни. Но не знаю как.

Слишком громко тикали часы. Я была в этой комнате последний раз пять лет назад и тогда совсем не слышала этого звука.

– Впрочем, – вдруг Герберт быстро поднялся, – можно попробовать. Собирайся. Надень какое-нибудь платье попроще и заплети волосы.

– Куда? – Я подняла голову.

– К Белами.

* * *

Семья Белами жила неподалеку. Их не было на похоронах, но я смутно помнила семейную пару не очень богатых владельцев книжного магазинчика и их дочь Стеллу. Стелла мне запомнилась своей необычностью: она неуловимо отличалась от родителей, была в ней какая-то внутренняя сила. Как-то Кристалл сказала, что в этой девчонке, возможно, есть магия. Довольно странно. Белами – семья небогатая и скромная, а одеяльце Джеффа стоило явно больше, чем они могли себе позволить.

– На полчаса засунь свой характер куда поглубже и изображай хорошую девочку, Кортни, иначе Кайлу лишат магии.

– Это бред, – в который раз сказала я. – Ты хочешь идти к людям, у которых украли ребенка, и просить их спасти похитителя. Они выставят нас за дверь и будут правы! И это я не говорю о том, что тот, кто пытался подставить Кайлу, все еще на свободе.

– У тебя есть хоть какие-то мысли, кто это мог быть? Она говорила о ссорах на работе, о каких-то мужчинах?

Я качала головой. Всю дорогу от Кордеро-холла я думала, рассказать ли Герберту о Хейвен и наконец решилась. Кайла молчала о бесплодии, и теперь ей грозит одна из самых страшных процедур. Пожалуй, хуже лишения магии может быть только лишение головы. Но у нас не практикуют такой вид казни.

– Возможно, это Хейвен. – Наконец я решилась.

– С чего ты взяла? – спросил Герберт.

– Она сегодня заходила и как-то странно выразилась… почти дословно, как в той записке.

Мы не рассказывали Герберту о послании в часах, блокноте и зеркале. Я уверяла себя, что делаю это лишь потому, что не хочу зря поднимать панику и порочить память Кристалл, но на деле я даже не была уверена, что Герберт ни при чем.

– Хейвен подруга Кайлы. Она ничего не получит от этого ареста.

– Возможно, она хочет мстить…

Мы почти подошли к дому Белами. Он, конечно, разительно отличался от Кордеро-холла. Белами жили на втором этаже своего книжного магазина. Власти города выделили им дом побольше, когда стало ясно, что в семье появится второй ребенок.

– За что, Кортни?

– Мы кое-что сделали… с Хейвен. И думали, что она ничего не помнит, но я не исключаю вероятности, что она все вспомнила и начала мстить.

– Стоп! – поднял руку Герберт. – Я не хочу сейчас это слышать. Расскажешь после того, как мы вытащим Кайлу. Хватит с меня секретов сестер Кордеро.

– Хорошо, – не стала перечить я, потому что Герберт уже звонил в дверь.

Едва дверь открылась, я почувствовала запах книг. Старых, новых, глянцевых и пергаментных – самых разных. И увидела ряды заманчивых корешков. В колледже была библиотека, и книги я почти не покупала. А сейчас, пожалуй, купила бы парочку.

– Мы через полчаса закрываемся, но можете пройти посмотреть.

«Э. Белами» – так значилось на его табличке на груди. Он обращался к Герберту, а потом заметил меня. И решительно шагнул вперед, вынуждая нас отступить.

– Что вы здесь делаете? Немедленно уходите, пока я не позвал стражу!

Герберт чуть отстранил меня к себе за спину на случай, если Э. Белами начнет махать кулаками. Я не собиралась позволять говорить Герберту, потому что… потому что не до конца ему доверяла. Что, если он попытается еще сильнее подставить Кайлу? У него, если вдуматься, есть мотив. Если Кайлу лишат магии, вступать в права наследования придется мне. Это его вполне устраивает, ведь тогда я останусь в Хейзенвилле.

– Подождите! – выступила я вперед, отстраняя Герберта.

Тот, понимая, что потасовка перед домом Белами будет выглядеть странно, не стал перечить.

– Мы пришли просто поговорить, – сказала я. – И извиниться.

Эдмонд Белами не был черствым человеком, и уж точно он не был совершенной сволочью. Кристалл говорила, что, если человек держит книжный магазин и не процветает – он слишком добр, чтобы обманывать тех, кто любит книги. Я бы с этим поспорила, но с Белами, похоже, ее теория работала. Мужчина отошел, пуская нас в магазин.

– Северная история магии? – ахнула я, увидев знакомые темно-синие тома.

– Да, миледи, прижизненное издание.

– Можно?

Эдмонд кивнул, и я аккуратно достала первый том. Этому изданию сто лет, и на данный момент это самая полная книга о северном материке и его магической истории. Три тома, три века и дополнительный том-энциклопедия. Фолиант был украшен темно-зеленой кристаллической крошкой, большие золотые буквы совсем не стерлись от времени. Отличное издание, я бы сказала, почти бесценное.

– За сколько вы его продаете? – Я повернулась к Эдмонду Белами.

– За три тысячи, но вы ведь пришли не за книгой, леди Кордеро. Вы пришли уговорить меня отпустить вашу сестру.

Дураком Белами не был.

– Вы правы. – Я с сожалением поставила книгу на полку, раздумывая, продадут ли ее мне после того, что случилось, и могу ли я взять деньги, положенные отцом на мое содержание. – Я пришла, чтобы поговорить об утреннем инциденте.

– Ваша сестра похитила моего сына. Вы можете угрожать мне, но я не отступлюсь от своих слов. Даже семья Кордеро – всего лишь люди перед законом.

– Я не собираюсь вам угрожать. Вы же понимаете, что любая угроза с моей стороны сделает только хуже для Кайлы.

– Тогда зачем вы пришли?

– Вы любите своих детей, господин Белами?

От неожиданного вопроса тот опешил и замер у стойки с почтовыми открытками.

– Что за вопросы, конечно, я их люблю…

– И они растут здоровыми веселыми детьми, верно? Наш отец был совсем не такой, как вы. Он, может, и любил нас, но совсем не так, как вы любите Стеллу и сына. Мы должны были быть идеальными, потому что мы – самая известная семья в городе, а может, и не только. Кайла идеальной не была.

Герберт бродил по магазину, рассматривая книги, но я всем существом ощущала его внимательный взгляд. На затылке у него глаза, что ли.

– Кайла больна, она не может иметь детей. И вчера она узнала, что если не родит, то потеряет все, что любит: наш дом, наследство, право опеки над Кимберли, младшей сестрой. Она не хотела похищать вашего сына, она запуталась. Вы неглупый человек, вы ведь понимаете, что это… действие – результат отчаяния. Неужели кто-то способен решить, будто можно похитить ребенка и… что дальше? Кайле нужна помощь, а не наказание. Но если вы не откажетесь от показаний, ее лишат магии. Я не хочу терять сестру, господин Белами. Мы все совершаем ошибки.

– Вас долго не было в Хейзенвилле, леди Кордеро. Ваша сестра не тот человек, которого нужно жалеть.

– Я надеялась, что вы тот человек, который может пожалеть даже мою сестру.

Из глубины магазина послышался грохот, от которого я вздрогнула. На лестнице, ведущей на второй этаж, сидела красная, как рак, девчонка лет одиннадцати. Темноволосая и кудрявая, очень симпатичная. Я сразу отметила в ней магический потенциал. Интересный ребенок и совсем не похожа на родителей.

– Стелла, немедленно иди наверх! – прикрикнул на нее отец. – Подслушивать некрасиво, и ты это знаешь!

Девчонка немедленно убежала, а я продолжила, не дав Эдмонду возразить.

– Я хочу помочь сестре. Но это станет невозможным, если ее лишат магии. Кайле нужна не тюремная камера, а кабинет целителя. Подумайте об этом.

Я направилась к двери, Герберт застрял где-то между стеллажей. Не так я планировала этот разговор и вряд ли чего-то добилась. Но, быть может, Белами хотя бы задумается, и нам повезет.

– Вы уедете, Кортни, – донесся мне в спину его голос, – а нам жить рядом с вашей сестрой.

Я явно что-то пропустила за годы своего отсутствия. Кайлу никогда не любили, но не до такой степени. Что, если я не совсем адекватно оценила отношение к сестре и врагов у нее было больше, чем казалось на первый взгляд? Не мог ли сам Белами подбросить ребенка, чтобы оклеветать Кайлу? Эдмонд не выглядел последним подлецом, но не всегда люди являются теми, кем кажутся.

За спиной у меня хлопнула дверь – это Герберт вышел из магазина.

– Феерично, – мрачно оценил он короткий разговор с Белами, – я бы сказал, бесподобно. И чем ты думала, неся этот бред?

Я промолчала, не желая вступать с ним в новый спор.

– Что, Кордеро настолько гордые, что даже прощения нормально попросить не могут?

– Кайла не крала этого ребенка, ясно? Я сказала все, что хотела.

– О да, только Кайле это никак не поможет.

– То есть ты считаешь, что, если бы я рыдала у него в ногах, Кайле бы это помогло? Эдмонд Белами не дурак, и если не помогло то, что я сказала, не поможет ничего. Ты видел его дочь Стеллу, она могла наврать о том, что видела Кайлу?

– Зачем? – задал резонный вопрос Герберт.

– Не знаю.

– Рассказывай, почему Хейвен может мстить вам.

Я глубоко вздохнула. По правде говоря, я надеялась, что Герберт не вспомнит. Но память у него была отменная, и он словно только и ждал момента, чтобы спросить о Хейвен.

– Помнишь, как мы очень долго думали, что у меня не будет магии?

Герберт кивнул, он тогда уже работал на отца. Ему было… кажется, около двадцати семи лет. Поразительно – ему было двадцать семь, а мне всего тринадцать. Хотя, конечно, маги живут несколько дольше людей, но все же и у нас есть некоторые предрассудки.

– Тогда Кайла услышала, как он говорит с Кристалл. Он сказал, что, если моя магия не проснется, отправит меня в интернат в Адерфолле.

– Что? – пораженно спросил Герберт. – Ты серьезно? В интернат?

– Ты считаешь, это не в духе нашего отца? – усмехнулась я. – А мы вот с Кайлой поверили и не сказать, что обрадовались. Хейвен… Хейвен была подругой Кайлы, со мной она тоже неплохо общалась, но исключительно тогда, когда была в настроении. Иногда она открыто жаловалась, что я им мешаю. Им было по семнадцать, наверное, я была и впрямь слишком приставучей. Но, что важнее, Хейвен ненавидела свою магию.

– У Хейвен нет…

Я смерила Герберта взглядом, и он умолк, начиная что-то подозревать.

– Она ненавидела колдовать и не хотела быть ведьмой. Не буду вдаваться в детали, но Кайла подстроила все так, чтобы Хейвен оказалась у нас на чердаке и провела обряд. В процессе Хейвен потеряла сознание, а придя в себя, ничего не помнила.

– Вы что, забрали магию Хейвен?

Голос Герберта звучал пораженно. Такого он точно не ожидал. А я перевела дух. Рассказать об этом кому-то оказалось нелегко, а еще надо будет как-то объяснить Кайле и Ким, почему я все выдала Герберту, если уж так его ненавижу, как утверждаю.

– Кортни, вы с ума сошли? О чем вы думали? За такие ритуалы положена смертная казнь!

– Слушай, я этим не горжусь! Мы были детьми, а отец собирался сдать меня в приют. Мы просто перепугались.

– И забрали у Хейвен магию?! Богиня, Кортни, глупая ты девочка, о чем только думала?

– О том, что хочу остаться дома, – невесело хмыкнула я. – Хейвен ничего не помнила, у нее исчезла магия – не сразу, конечно. А у меня она появилась, и все были довольны. Если она вдруг вспомнила, то вполне могла отомстить Кайле, потому что заклинание читала именно она.

– Ким знает? – спросил Герберт.

– Да, нам пришлось ей рассказать – она видела, как мы колдуем. Мы поклялись никому не рассказывать. Ты первый, кто узнал об этом.

– Я чертовски польщен! – саркастично заметил Герберт. – Если Хейвен все вспомнила, удивительно, что вы вообще живы.

– Хейвен сегодня приходила и как-то очень странно выразилась. Мне показалось, она знает и пытается намекнуть на это.

– Тогда дела плохи. Если пойдет в прямую атаку, можем сделать упор на возраст и сроки давности, но все зыбко и зависит от того, кто будет рассматривать дело. Гораздо хуже, если Хейвен будет мстить вот так, исподтишка. Сейчас нет способа определить, не она ли похитила ребенка. Хорошо, что ты вообще сподобилась об этом рассказать.

– Только не надо меня отчитывать, – скривилась я. – Обратного ритуала нет, что сделано, то сделано.

– А ты бы провела его, этот ритуал? – вдруг спросил Герберт.

Ответить я не успела, так как увидела Ким, сидящую у ворот Кордеро-холла. Сестра сидела прямо на траве и была одета явно не по погоде. Сразу появилось ощущение чего-то нехорошего.

– Ким?

– Кортни! – Она подняла голову и вскочила. – В доме кто-то был.

– Что? – Мы с Гербертом переглянулись.

Он снял куртку и закутал замерзшую Ким в нее.

– Я читала, а потом услышала какие-то шаги, – тараторила Ким. – Сначала я подумала, что это вы вернулись, и вышла встречать, но никого не было в доме. Потом разбилось стекло, и я убежала.

– Где ты слышала звук? – спросил Герберт.

– На чердаке, – ответила Ким.

Она выглядела по-настоящему напуганной, и даже меня пробрала дрожь. А ведь раньше я считала, что напугать меня задача не из легких. Все эти записки совершенно выбили меня из колеи.

Кордеро-холл виднелся среди деревьев. Величественный и мрачный. Уже сгущались сумерки, на небе появились первые звезды. Несколько окон в особняке горели. Я точно узнала кабинет – забыла погасить там свет – и комнату Кайлы. Я позаимствовала платье у сестры, ибо сама взяла с собой всего два костюма и ни один из них не подходил для разговора с Белами.

– Стойте здесь, – бросил Герберт.

– Что? – Я встрепенулась. – Ты же не собираешься идти туда? Я с тобой!

– А с Ким кто останется?

– Я тоже пойду, – неуверенно произнесла сестра, на что Герберт лишь хмыкнул.

– Да, храбрые молодцы. Стойте здесь, я проверю дом. Эту ночь проведете у нас с Диналией, утром разберемся.

– А зачем проверять дом?

– А затем, что я так хочу, – отрезал Герберт и быстро направился по дорожке к дому.

Я закусила губу, чувствуя неясное беспокойство.

– Ты же вроде его ненавидишь, – сказала Ким.

– Ненавижу. Но, если честно, не уверена, что обрадуюсь, если его там убьют.

– Так ты расскажешь, что между вами произошло, когда ты сбежала?

– А, это…

Я села на траву у ворот и поежилась: земля была холодная. В воздухе пахло цветами и ночью. Полная луна уже вовсю освещала наш сад, придавая ему какое-то неестественно жутковатое свечение.

Мне вдруг показалось, что из гущи деревьев на нас с Ким кто-то смотрит. Я будто бы даже увидела мелькнувшую тень и поднялась. На кончиках пальцев зажглись огни. Ким испуганно вздохнула, но прежде чем я направилась в кусты искать источник шороха, из дома вышел Герберт. В руках он держал небольшую сумку, с которой я приехала.

– Это на вечер и утро, переночуем у меня.

– Что там?

– Окно на чердаке действительно разбито, кое-где следы. В доме никого, но завтра проверим детальнее и вызовем мастеров, чтобы поставить стекло. Идем, наймем экипаж, холодает.

* * *

Я была всего раз в доме Герберта, и мне тогда было лет пятнадцать, не больше. Кристалл брала меня в салон, а по дороге мы зашли к Герберту, чтобы передать какие-то документы. Я просидела в гостиной всего минут десять, но обстановка в доме Уолдеров привела меня в восхищение.

Герберт один воспитывал сестру Диналию, и они были невероятно похожи как внешне, так и во вкусах. В их доме не было ничего лишнего, все комнаты отличались черными и серыми тонами.

Диналия вышла нас встречать, заспанная и удивленная. Герберт быстро отправил сестру спать и кивнул Ким:

– Ложись с Дин в комнате, ладно? Только не болтать, а сразу спать!

– А мне куда? – зевая, спросила я.

Если честно, то даже на ненависть сил не было. День вышел долгим и беспокойным.

– Поднимайся на второй этаж, первая дверь, – ответил Герберт. – Я запру двери на всякий случай, хоть обычно этого и не делаю, и поставлю охранное заклятие в комнате Диналии.

Силы остались лишь на то, чтобы кивнуть. Я поднялась в уютную, хоть и небольшую, гостевую спальню. Переоделась в одежду, что взял Герберт, и села на неразобранную постель. Жутко болела голова, и я аккуратно массировала виски.

– Помочь? – раздался насмешливый голос Герберта.

– Попробуй только, – пригрозила я.

К счастью, Герберт не стал тянуть руки и просто положил на тумбочку чистое полотенце.

– Я рассчитывал хотя бы на «спасибо». За то, что спасаю вашу семейку, хотя за последние сутки меня три раза грозились уволить.

– Пожалуйста, – хмыкнула я, – Ким ты не выгонишь, а я могу и в отель отправиться.

С этими словами я поднялась с постели и потянулась к одежде.

– Эй, остынь, я всего лишь шучу. Кортни, я, конечно, понимаю, что не вызываю у тебя теплых чувств, но до побега ты не отличалась такой эмоциональностью.

Я бы не назвала себя излишне эмоциональной, хотя Герберт был одним из тех людей, которые запросто выводят меня из равновесия. Их на самом деле было немного. Отец, может.

Но уходить посреди ночи в отель, в то время как Хейвен (или не Хейвен) ждет момента, чтобы нам отомстить, было действительно глупо, и я улеглась обратно. Едва голова коснулась подушки, я поняла, что засыпаю.

– Пусть Ким останется у тебя на пару дней, – сказала я. – Я вызову магов, чтобы поставили охранные заклятия посильнее.

– Уверен, они с Диналией найдут чем заняться, – хмыкнул Герберт.

– Герберт, – окликнула я его, когда дверь за ним уже закрывалась.

– Да?

– Ты хоть раз жалел о том, что произошло?

Ответ я в принципе знала, но почему-то захотелось услышать его здесь и сейчас, в полумраке ночника, в чужом доме и на границе между сном и реальностью.

– Нет, – после недолгой паузы откликнулся Герберт, – никогда.

Засыпая, я лишь услышала, как он произнес заклинание, погасившее все светильники, и звук закрывшейся двери.

* * *

Утро выдалось пасмурным и дождливым. Я благодарила – мысленно – Герберта за то, что он взял для меня брюки и рубашку, а не какое-нибудь платье. Я планировала, пока Ким спит, облазить весь дом, проверить чердак, подвал, погреб, домик для прислуги – все, где могли остаться какие-то улики. На нашей территории вчера кто-то определенно был. Напугал Ким и наблюдал за нами в саду. Хоть какой-то след он должен был оставить.

Этими мыслями я поделилась с Гербертом, когда утром его экономка подала нам на завтрак кофе и ароматные блинчики.

– Я с тобой, – мгновенно откликнулся он.

– Ты что, вообще не работаешь? – беззлобно хмыкнула я.

– Почти. Значительную долю моего дохода составляют отчисления за то, что я терплю вашу семейку. У меня есть еще несколько клиентов, но они, к счастью, пока что не за решеткой. Кайла единственная отличилась.

– Мне не хочется оставлять Ким. Они не полезут в расследование?

– Ким семнадцать, она большая девочка.

– Для тебя наверняка, – холодно ответила я. – Не хочу, чтобы Хейвен что-то с ней сделала.

– Дом под охраной, Диналии я скажу, чтобы до нашего возвращения они не выходили. Прекрати изображать из себя наседку, Кортни. Мы не знаем, Хейвен ли подставила Кайлу, Хейвен ли забралась в дом. Возможно, это был всего лишь вор, прознавший о смерти хозяйки.

Вот в это, честно говоря, верилось мало. Мы все же не та семья, которую можно обокрасть, забравшись через чердак в дом. Но за попытку успокоить я была даже благодарна. Довольно тревожное вышло возвращение домой.

Сначала я намеревалась осмотреть сад, а затем перейти к дому. Когда мы с Гербертом вышли из кареты, стало ясно, что с садом придется подождать.

– Это что, мастер по замене стекол? – пораженно спросила я, рассматривая толпу перед домом. – Я думала, он будет один. Кого ты вызвал?

Но Герберт и сам не понимал, что происходит. Я насчитала с десяток стражников и парочку целителей в светло-зеленых халатах. В доме точно никого не было… может, Нине стало плохо? Я быстро миновала ворота и направилась к дверям.

– Леди Кордеро?

На середине пути меня перехватил мужчина. Маг, если верить моей интуиции. Блондин, высокий, совсем не старый. Черты лица были приятные, мягкие, но смотрел он внимательно, взгляд пробирал до глубины души. В руках он держал небольшой блокнот.

– Могу я поговорить с вами? Я – Кэрланд Портер, детектив Управления Стражи Хейзенвилля.

– Детектив? – не поняла я.

И повернулась к Герберту:

– Ты вызвал стражу?

Тот покачал головой, но руку Портеру пожал. Они явно были знакомы.

– Где вы были сегодня ночью? – спросил детектив у меня.

– Ночевала у друга.

– Ваши сестры?

– Кимберли со мной, она осталась у подруги Диналии Уолдер, а Кайла находится под арестом. А что случилось, кто все эти люди и зачем тут вы?

Мы все повернулись на звук открывшихся дверей. Сначала скорее машинально, лишь через пару секунд я увидела, как двое стражников выносят носилки, на которых накрытое простыней лежит тело.

– Что… – Дыхания на вопрос не хватило.

Я подскочила к носилкам, и Герберт чудом ухватил меня за руку, не давая сбросить простыню.

– Леди Кордеро, не стоит, тело – улика, – предостерег меня детектив.

– Нина? – только и спросила я.

Портер покачал головой.

– Хейвен О’Ши. Сегодня ночью ее убили в вашем доме, и я, леди Кордеро, намерен выяснить, кто именно.

* * *

После допроса я почувствовала, что сил на осмотр сада и дома уже не осталось. Мы рассказали Портеру обо всем: и об аресте Кайлы, и о том, что в дом кто-то залез. Разумеется, умолчали о нашем участии в исчезновении магии Хейвен. Мне показалось, Герберт считал, будто я способна все выложить детективу, и периодически кидал на меня предостерегающие взгляды.

По версии детектива, Хейвен пришла посреди ночи к нам, наткнулась на открытую дверь (не было следов взлома), вошла, и там на нее кто-то напал. Были небольшие следы сопротивления и след от веревки на шее. Веревку не нашли, хоть и перерыли весь дом, а еще едва ли не перекопали сад.

Меня чуть потряхивало: я была уверена, что если бы не удачное стечение обстоятельств, жертвой могла бы быть Ким или я, а вовсе не Хейвен. Не то чтобы я радовалась тому, что Хейвен убили, но… я все же немного радовалась, что все мои сестры живы. И, честно говоря, возвращаться в дом было страшно.

Но Герберт взял на себя все формальности, проверил протокол, и я просто в нем расписалась. Сил на недоверие еще и к Герберту просто не осталось, будь что будет. В итоге, когда стража уже начала убираться из Кордеро-холла, Герберт отправил меня наверх. Он явно заметил, как я держусь за голову.

Я быстро прошла через гостиную, где нашли тело, и почти бегом поднялась по лестнице. Окно мы так и не вставили, и на втором этаже было холодно. Придется, наверное, разжечь в комнате камин.

На всякий случай я заперла дверь, а еще поставила охранное заклятие. Все спокойнее. Как же хорошо, что Ким у Диналии. Хотя бы за нее я спокойна. Впрочем, может, уже перестать ее опекать, семнадцать лет – возраст, в котором я принимала вполне взвешенные решения.

Повернувшись к постели, я оцепенела. Под покрывалом явно что-то возвышалось. Небольшое и квадратное. Я быстро пересекла комнату и, не давая себе шанса передумать, отбросила покрывало.

Книги… те самые, что я приметила в магазинчике Белами. «Герберт» – первая мысль, пришедшая мне в голову. Но потом я заметила сверху небольшой конвертик точно из такой же бумаги, на которой была написана записка, когда подкинули ребенка.

«Тайны Хейвен теперь навечно с ней. Чьи еще секреты отправятся в могилу?» – прочитала я.

От громкого стука в дверь я вздрогнула.

– Кортни, это я, открой на две минуты и подпиши счет для стекольщика.

Медленно я открыла дверь и с минуту молча рассматривала озадаченного Герберта, ища хоть какой-то признак лжи.

– Что с тобой? – поинтересовался он.

Он заметил в моей руке записку и, не дожидаясь, когда я очнусь, забрал ее, быстро прочитал и нахмурился.

– Нужно сдать их Портеру.

– Это не все, – наконец смогла произнести я.

И махнула рукой в сторону книг. Герберт долго рассматривал их, листал, даже проверил на магию, но ничего не нашел. Я и сама видела, что это обычные книги.

– Странно, – нахмурился он, – очень странно. И это уже серьезно, убийство – это не шутки.

Потом он заметил мой взгляд и осекся.

– Что? Ты думаешь, это я?

– Я сейчас ни о чем не думаю, но ты единственный, кто знал, что эти книги мне понравились.

– Кортни, ты свихнулась? На кой демон мне подкидывать вам записки, убивать Хейвен и покупать для тебя книги? По-твоему, я похитил ребенка, подбросил вам под дверь, чтобы Кайлу арестовали, пошел с тобой к Белами, увидел, что тебе понравились книги, затем отвел вас с Ким к себе, в ночи пробрался в Кордеро-холл и убил там Хейвен. С утреца купил книжки и закинул тебе в спальню. Вот мне больше делать нечего!

– Я не знаю, что думать, Герберт! – взорвалась я. – И ты прекрасно знаешь, что я тебе не доверяю. И никогда не поверю больше, ясно? Я хочу вытащить Кайлу, защитить Ким и уехать, чтобы ни разу больше не оказаться в этом доме, в этом городе, рядом с тобой.

– Может, ты и хочешь этого, – сквозь зубы процедил Герберт, – но не так-то просто оставить Хейзенвилль. Ты не принадлежишь себе, как бы этого ни хотела.

– Главное, что я не принадлежу тебе, – усмехнулась я.

– Давай проверим?

Неожиданно Герберт сделал несколько шагов вперед. Я инстинктивно отступила и уперлась спиной в холодную стену.

– Отойди, – потребовала я и с недовольством заметила, что голос дрогнул.

Губы Герберта исказила кривая усмешка.

– Что ты сделаешь, если не отойду? В доме никого нет.

– Стекольщик? – не очень уверенно произнесла я.

Герберт поднял руку и указательным пальцем провел по моей нижней губе.

– Хочешь позвать стекольщика? Мне кажется, я справлюсь сам.

Он наклонился и прижался губами к моим. Я не успела сделать вдох, как тут же весь воздух отобрали, оставив жалкий клочок, которым и дышать не получалось. Поцелуй поднял все воспоминания прошлого, снова сделал меня почти ребенком, и все выстроенные за пять лет стены рухнули.

Напористо, почти больно. Я не отвечала, но Герберту и не нужен был мой ответ, он хотел поцелуй, и ничто не могло помешать. Мое сопротивление он просто сломил без особого труда, прижав мои запястья к стене. Я почувствовала, как камень царапает кожу на тыльной стороне ладони.

Губы горели, а контраст прохлады воздуха и тепла мужского тела сводил с ума. Я просто потерялась в лавине не новых, но таких забытых эмоций. В один момент просто перестала сопротивляться и послушно поддалась рукам Герберта, позволяя делать все, что ему захочется. Не знаю, куда завел бы меня этот поцелуй, если бы не звон стекла и резкий толчок, а следом за ним ворвавшиеся капли дождя.

Я застонала – ушибла колено и поднялась. Герберт уже был на ногах и осматривал камень, запущенный кем-то ловким в окно. Второй этаж… и наш дом нельзя было назвать обычным городским домиком. Моя комната располагалась очень высоко, поди докинь.

– Там стекольщик еще не ушел? – мрачно поинтересовалась я.

Ох, какая же злость накатила из-за этого демонского поцелуя…

* * *

Временно мне пришлось переехать в гостевую спальню, самую дальнюю по коридору. Крохотная комнатушка с одной кроватью и тумбочкой служила комнатой нашей няни, когда мы еще в ней нуждались. С тех пор как Ким исполнилось тринадцать, комната всегда пустовала. Можно было переехать в мраморную спальню, как ее называла Кайла за необычный узор на стенах, но с этой комнатой у меня было связано много воспоминаний. Небольших пространств я не боялась, в колледже на первом курсе жила в самой маленькой комнатушке общежития.

Вернулась Ким. Сестра без особого энтузиазма поужинала – на этот раз готовила я, Нину мы отпустили, пока в доме не установится нормальная температура. Окно на чердаке поставили, а в моей спальне не успели. Сколько все же в старом доме щелей, и как легко устроить тут пробирающий до костей сквозняк.

Ким явно было веселее с Диналией, и я подумала о том, чтобы оставить сестру там. Но самой ехать к Герберту не хотелось, а оставаться с ним наедине в Кордеро-холле… нет, пока что это не для меня.

– Кортни, ты уверена? – спросила Ким, осматривая комнату. – Можешь взять мою, а я…

– Ким, брось, это всего лишь постель, – фыркнула я. – Главное, что здесь маленькое окно и в него сложно чем-то попасть. Держись, пожалуйста, от окон подальше. Я попробую найти того, кто бросил этот камень. Ты, кстати, не замечала никого, кто ошивается возле нашего сада или осматривает дом?

Ким как-то странно замялась и покраснела. Мне бы почуять неладное, но эмоциональная усталость достигла своего предела, и я даже не обратила на это внимания, вплоть до тихого «Это я».

– Что ты? – не поняла я.

– Я кинула камень, – призналась Ким и поморщилась. – Не убивай меня!

– Зачем?! – От шока я села на постель, забыв, что намеревалась готовиться ко сну.

– Я просто шла домой и увидела вас в окне, как вы спорили, а потом Герберт, ну… тебя поцеловал. – Ким сделалась совсем пунцовой. – А потом я вспомнила, о чем ты говорила. Ну, что убежала из-за Герберта. Тогда я решила, что он может тебя обижать, взяла камень и бросила. Думала, он отвлечется и от тебя отстанет.

– Ким, ты с ума сошла? Ты же могла нас убить! Мы просто поспорили, зачем было разбивать стекло?

– Слушай, я не хотела разбивать стекло! Я думала, ударю камушком, вы услышите стук и увидите меня. А оно разбилось, я и убежала.

Даже не знаю, стоило смеяться или ругать Ким, которая в свои семнадцать была все еще немного инфантильной. Но какое же облегчение накатило от ее признания! Осознавать, что меня никто не пытался убить и что в мое окно не начнут лететь камни, было просто невероятно.

– Ладно, не переживай ты так, – наконец вздохнула я, потому что Ким едва не плакала. – Но не спасай меня больше. Мы с Гербертом не ладим, и у нас было прошлое, но он один из немногих, кто может нас защитить. И я его не уволю, даже несмотря на то, что постоянно грожусь.

– Расскажи, что между вами было, – попросила Ким. – Я никому не скажу! Даже Кайле!

Сказать? Наверное, надо, за недоверие к сестре обычно платят очень дорого. Но если все рассказать Ким… в первую очередь хуже станет мне. Некоторые вещи стоит хранить в секрете просто потому, что они слишком личные, чтобы ими делиться. Поэтому я тщательно подбирала слова.

– Когда умирал папа, я была не в себе. Перестала учиться, ничего не хотела, убегала из дома. У нас с Гербертом в это время закрутился роман.

– Ты была влюблена в Герберта? – пораженно переспросила Ким.

– Я не могу сказать, что была влюблена. Так, легкое очарование взрослым мужчиной, не более.

– Тебе было семнадцать.

– Ну, извини, – фыркнула я, – я как-то не думала о том, что мне всего семнадцать.

– А Герберт?

Мне даже стало смешно, насколько наивной и неиспорченной выросла Ким. Кристалл плотно занималась ее воспитанием. Сестра отличалась от нас не только внешне, но и по характеру. Не могу сказать, что мне никогда не хотелось быть такой милой, как Кимберли.

– А что Герберт? Ему-то какая разница, постель – все, что от меня требовалось. Мы проводили время месяца три, а потом я сбежала, едва умер отец.

– Где вы встречались?

– В мраморной спальне.

Ким замерла с открытым ртом.

– Я предупреждала.

– Если бы Кристалл узнала, она убила бы вас обоих! – пораженно покачала головой сестра. – Гербрет… не ожидала от него такого.

– А от меня, значит, ожидала? – притворно возмутилась я, но тут же посерьезнела.

Часы в гостиной били десять вечера.

– Ладно, Ким, иди отдыхай. Пойду скажу нашему поверенному, что вызывать стражу по факту разбитого окна не стоит, и завалюсь спать. Завтра, чувствую, денек будет еще напряженнее.

Сама не знаю, чем я думала, когда шла на ночь глядя к Герберту. Я, конечно, убеждала себя, что лишь предупрежу о Ким, но… но, похоже, во мне еще не улеглась та буря эмоций после утреннего инцидента.

Герберт сидел в кресле, читал. Немного непривычно было видеть его в очках, пять лет назад он их не носил. Интересно, давно начал? Спрашивать я не стала, но заметила кое-что. Его взгляд изменился, как и поведение в отношении меня. Он словно сломал стену, которую я выстроила за пять лет, и теперь шел в атаку. Ну, ничего, помимо стены у меня в арсенале есть и другое оружие.

– Стекло разбила Ким, – без предисловий сообщила я. – Не вызывай стражу, не хватало нам еще и допросов Ким.

– Что? – Герберт отложил в сторону книгу и поднялся. – Зачем Ким бросила камень в твое окно?

– Она нас видела. И решила – кстати, справедливо, – что я против происходящего.

– Ким знает?

– Не все. Но она знает, что я тебя не переношу, и этого ей было достаточно.

– И что же она знает? – Герберт говорил медленно, будто бы лениво, прекрасно зная, как меня это бесит.

– Только то, что мы спали вместе.

– Сложно было наврать, да, Кортни? Ты ведь хорошая девочка. Каково это – признаваться в том, что в семнадцать лет спала с другом отца?

– Не сложнее, чем выносить твое присутствие, – парировала я. – Стража отменяется, так что завтра займись Кайлой. Если дело дойдет до суда, я хочу, чтобы ты нашел лучших людей. Мы не можем допустить, чтобы ее лишили магии.

Я повернулась, чтобы уйти, но мое внимание привлек звук открывшегося ящика. Интуиция подсказывала, что Герберт сказал далеко не все, что собирался, и надо бы убраться из его комнаты, но… во мне еще жила слишком любопытная девица, не убила я в себе это качество.

– Удивительное растение, все же, этот кордер. Не устаю восхищаться набором его свойств.

Когда хотел, Герберт мог двигаться совершенно бесшумно. Я вздрогнула, ощутив его присутствие прямо у себя за спиной, и повернулась. В руках он вертел небольшой пузырек с алой жидкостью, поверхность которой переливалась голубовато-фиолетовым сиянием. Пузырек был размером с мой мизинец, но концентрация была до ужаса высокой, и меня немного передернуло.

– Помнишь этот вкус, Кортни?

Я молчала.

– Помнишь, – голос понизился до хриплого шепота, – как нам было хорошо?

– Тебе, – поправила я с ледяной улыбкой. – Твое удовольствие дорого мне обошлось, Герберт. Не думай, что я растаю от чувственного взгляда и одного поцелуя, я слишком много времени потратила на то, чтобы понять, какая ты сволочь. И не прыгну в твою постель, даже если ты будешь на коленях об этом умолять. Но можешь попробовать, я, может, оценю.

– Что ж, – усмехнулся и пожал плечами Герберт, – твое право. Только, Кортни, неужели ты думаешь, что я, в свою очередь, испугаюсь твоего сурового голоска в то время, как ручки-то у тебя дрожат от страха.

Он отошел, но аромат мужского парфюма окутывал меня и преследовал на каждом вдохе.

– Можешь снова сбежать в Даркфелл, милая. Но перед этим ты все равно проведешь со мной ночь.

– Если это и случится, она станет твоей последней. – Я допустила ошибку и выдала злость.

Пузырек вырвался из рук мужчины и разбился о стену. По полу растеклись клубы алого тумана.

– Занимайся своим делом, Герберт. Дочь хозяина не для обслуживающего персонала.

Я не очень умело била в таком состоянии. Умом понимала, что надо бы тоньше давить на больные места Герберта, но до темноты в глазах хотелось сделать ему как можно больнее. Не став смотреть на его реакцию, я развернулась и вылетела из комнаты. Но направилась не к себе, а прочь из Кордеро-холла, на воздух.

Пожалела, что не захватила плащ, но не стала возвращаться. Возможно, Герберт даже наблюдал за мной из окна. Он удивительно циничен и столь же удивительно отвратителен. Как выдержать рядом с ним еще хоть день? А самое мерзкое, что я даже не уверена в его непричастности ко всем последним событиям.

Я сама не замечала, куда иду, все прокручивала в голове события прошлого, настоящего и пыталась хоть немного заглянуть в будущее. Безуспешно, но эта иллюзия уверенности давала какую-никакую опору.

Остановилась я, лишь когда поняла, что до книжного магазина Белами рукой подать. Все окна были темные, что в такое время казалось странным. Дети-то спят, но взрослые? А ведь если Белами нет дома, это мой шанс выяснить, кто купил книги – вдруг поняла я. Они ведь наверняка записывают данные таких покупателей, это антиквариат, а не обычная приключенческая книжка. И если мне повезет – а мне должно повезти хоть раз за последнее время, – в журнале будут сведения о покупке.

Недолго думая, я обошла дом и, наспех проверив защитные заклятия, взялась за ручку. К счастью, ничего не среагировало на мое вторжение, замок отперся легко и быстро. Совсем неслышно скрипнула задняя дверь, впуская меня в складское помещение магазина, заполненное запахом старых книг и лавандовых саше.

На всякий случай я не шумела – вдруг в доме кто-то есть. Прошла через зал и оказалась в самом магазине, непривычно жутковатом в такое время.

Стол продавца был пуст, разумеется, всю документацию с него убрали. Вот только куда? В столе ящиков не оказалось, но я знала, что журнал где-то в помещении. Вряд ли Белами уносит его с собой каждый раз. Выручку – да, но не журнал. Сантиметр за сантиметром я осматривала пространство магазина, пока не нашла наконец за неприметной дверкой сейф.

С замком справилась без труда, такая простая магия не преграда для опытного взломщика. Я взломщиком не была, но, учась в колледже, натренировалась на взломе защиты книг от копирования. По сути, одно и то же.

С негромким щелчком дверь сейфа открылась, и моему взору действительно предстал небольшой журнал в кожаной бордовой обложке. Помимо журнала там были еще какие-то документы, но они меня не интересовали. Я осознавала, что вломилась в чужой магазин и роюсь в сейфе, но… все, что происходило, было слишком серьезным, и мне надо было знать, кто купил книги.

Я не сразу нашла нужную дату, но все же разобралась. Надо же, как много покупок антиквариата совершается в небольшом, казалось бы, городке. Энциклопедию я нашла в самом низу и, прочитав подпись покупателя, немного обомлела.

«К. Кордеро» – значилось там.

Кайла? Кимберли? Кристалл?

Нет, подпись была выведена моим почерком.

Какого демона?! Когда я уезжала, почерк у меня был совсем другим: годы в колледже и огромное желание изменить каждую мелочь в жизни сыграли свою роль. Я ни с кем не переписывалась, мало с кем общалась. Откуда тот, кто присылает нам записки, знает, как выглядит моя подпись, да еще и так виртуозно.

Потом я все же рассудила, что при желании образцы моего почерка достать можно. Взять какую-нибудь курсовую или тот же акт замены стекла в доме. К слову, документы мне принес Герберт. Правда, уже после того, как прислали книги. Но почему Белами не сопоставил личность того, кто покупал, с тем, что написано в журнале? Уж он-то должен был понять, что перед ним не Кортни Кордеро.

Если только Эдмонд Белами не замешан. Он удивительно часто всплывает во всех разговорах, это его дочь свидетельствовала против Кайлы, это в его магазине купили книги. И – вдруг пришло мне в голову – возможно, бумагу для записок.

Я вернула журнал на место и перебрала оставшиеся бумаги. Ничего интересного не оказалось: счета, расчеты, списки товара. Лишь на самом дне я нащупала тонкую кожаную папку. Нехорошо было рыться в чужих документах, но мне вдруг очень явно показалось, что я нащупала нить.

Документ был зашифрован. Один из тех шифров, что знают лишь подписывающие стороны: взломать такой очень сложно, и это дело не одного дня. Стройные ряды замысловатых символов не несли никакой информации, но вот подписи обычно не шифровались. И в одной из подписей я узнала Кайлу. В другой – Эдмонда Белами. Что подписали сестра и владелец книжного магазина?

Несколько секунд, и у меня в руках была копия документа, которую я бережно свернула и убрала в карман. Дома попытаюсь расшифровать и, может, найду ключ ко всем этим событиям.

Услышав шум наверху, я быстро убрала все документы и едва-едва успела подняться и отскочить от сейфа.

– Что вы здесь делаете? – Девочка Стелла недоуменно смотрела на меня, потирая глаза.

Конечно, Кортни, соври теперь ребенку.

– Привет, – улыбнулась я, – ты одна дома? Я шла мимо и услышала, что задняя дверь открыта. Все в порядке? Дома есть взрослые?

– Папа! – позвала Стелла, и я закусила губу, надеясь, что в полумраке не видно моей нервозности.

Поверит?

Перепуганный Эдмонд появился в лавке уже через минуту. Он кутался в длинный теплый халат и на ходу надевал очки, а когда увидел меня, заметно помрачнел.

– Ваша семья может оставить нас в покое или нет? Что вы здесь делаете?

– Успокойтесь, я просто шла мимо и увидела, что ваша задняя дверь открыта. Это показалось мне странным.

– Шли мимо? – Мужчина прищурился. – Куда?

– Гуляла. Мне кажется, вам стоит проверить дверь, а потом уже устраивать мне допрос. Или, если хотите, вызывайте стражу. Скажете, что я к вам вломилась.

– Не стоит, – с некоторым сомнением проговорил Белами.

И от меня не укрылось, как его взгляд метнулся к двери, за которой находился сейф. Но я ничем себя не выдала.

– Спасибо за беспокойство, – наконец проговорил Эдмонд. – Не смею вас задерживать, леди Кордеро. Стелла, иди спать, все в порядке.

Когда девчонка убежала, я направилась к выходу. Белами долго искал ключи в ящике стола, чтобы выпустить меня. Почему-то проводить до задней двери ему не пришло в голову, а я лихорадочно раздумывала над одной сумасбродной и не слишком порядочной идеей.

Но разве был выбор?

– У вас талантливая дочь, – словно невзначай обронила я, проходя к выходу.

И уже в дверях добавила:

– Пожалуй, ей стоит учиться магии.

– Вы прекрасно знаете, леди Кордеро, что наша семья не получит разрешения на обучение, будь Стелла даже трижды талантлива.

– Нет нерешаемых проблем, господин Белами, – улыбнулась я. – Особенно, если найти связи в колледже. Даркфелл Стеллу не примет, но Хейзенвилль… подумайте. А я посмотрю, что можно сделать для нее. Нельзя зарывать такой талант, и… шанс выбраться на более высокий уровень. Доброй ночи.

Не оборачиваться. Уходить быстро и уверенно – тогда у Белами создастся впечатление, что последний шанс он уже потерял. Чтобы обучить детей, иные готовы душу отдать, а здесь требуется всего лишь написать пару слов на фирменном листе пергамента. Если мозги у него на месте, Кайлу он оправдает. А если нет… даже не знаю, на что я буду способна после нескольких недель такой жизни. Нужно больше спать и хоть как-то расслабляться.

В детстве, когда мы с сестрами ссорились или меня наказывал отец, я обязательно шла к реке, на набережную. По тому, где я сидела, можно было определять степень паршивости моего настроения. Если на скамейке неподалеку, у памятника колонистам – мне было грустно. Если на перилах набережной – очень грустно. Чем ближе к воде, тем тоскливее было. Сейчас я спустилась к пляжу, не поленившись пройти лишних триста метров до спуска. Села у самой кромки воды и уставилась на горизонт.

Впрочем, ничего я там не увидела – зрение испортилось еще на втором курсе. Размытая палитра синего, больше ничего.

– Я думал, в это время здесь никого не бывает.

– Тай? – Я удивленно обернулась. – Что ты здесь делаешь?

Тай О’Ши, брат Хейвен… уж не следил ли он за мной? С этими событиями я стала жутко мнительной. А еще остро ощущала собственную беззащитность: в это время на улицах никого.

– Мы с Хейвен детьми здесь часто играли. Я прихожу, когда есть выходной, мне кажется, словно она здесь.

Он задумчиво посмотрел на звезды. В Даркфелле из-за дыма от фабрик мы почти не видели звезд, но здесь они бриллиантовой россыпью украшали темное небо. И воздух в Хейзенвилле был чище, вот только все равно мне дышалось тяжелее.

– Когда у Хейвен пропала магия, – произнес Тай, – она постоянно сидела здесь, чтобы не видеть сочувственных взглядов.

Совесть всколыхнулась где-то внутри и неприятно меня уколола. Во мне ее магия, живет и цветет, словно так и было с самого начала. Богиня, какими же глупыми мы были! Ритуал мог убить и Хейвен, и Кайлу, и меня.

– Я думала, Хейвен ненавидела свою магию и мечтала от нее избавиться.

– Родители считали, именно поэтому магия и пропала. Но, думается мне, она не была до конца честна со всеми нами. Хейвен полюбила бы колдовать, мне кажется, у нее бы получилось.

– Мне жаль, Тай, – наконец сумела выдавить я. – Надеюсь, Портер найдет убийцу.

– Портер считает, что Хейвен убил кто-то из вас.

Воздуха стало резко не хватать.

– Я то есть. Потому что Кайла в тюрьме, а Ким здравомыслящий человек не представит в роли убийцы, к тому же она всю ночь провела в комнате Диналии.

Тай кивнул, уселся рядом и набросил мне на плечи свою куртку. Я хотела было возмутиться, но потом передумала: приятное тепло разлилось по телу.

– Ну, ты так внезапно приехала…

– Да, на похороны мачехи. Удивительно, да?

– И потом вдруг осталась, – закончил Тай.

– Мою сестру арестовали! А младшая осталась одна в огромном доме. Мне что, просто взять и уехать?

– Я понимаю, Кортни, понимаю, – мягко произнес парень. – Это не я придумал, а Портер. Никто из вас не убил бы Хейвен. Может, вы и не слишком ладили, но убийство… нет, здесь что-то другое. Возможно, Хейвен стала жертвой обстоятельств, и просто чудо, что не погибла Ким. Знаешь, когда я думаю, что вместо Хейвен могла погибнуть моя девушка, мне совсем не становится легче почему-то.

– Да, согласна.

– А ты чего тут сидишь? С Гербертом поцапались?

– С чего ты взял? – Я бросила в сторону Тая удивленный взгляд.

– Когда вы оказываетесь в одном помещении, между вами можно почувствовать напряжение. Причем такое, что хочется как можно скорее убежать куда подальше. Вы явно друг друга ненавидите, или…

– Или?

– Или любите.

– Вот уж вряд ли, – фыркнула я. – Герберт был другом отца. Не моим. Если б не завещание отца, Кристалл наверняка б его уволила.

– Кристалл? – К моему удивлению, Тай расхохотался. – Сомневаюсь. Ты много пропустила. Кристалл с Гербертом были вместе одно время.

– Встречались? – пораженно выдохнула я.

– Скорее спали. Как-то Кайла оставалась у Хейвен, и я случайно услышал их разговор. Кайлу бесила эта связь, и она делала гадости Кристалл.

– Гадости? Например?

– Знаешь кристаллы записи?

Я покачала головой. С кристаллами у меня напряженка, я никак не могу разобраться с этой магией: она рикошетит от граней и все. На третьем курсе я неделю проходила с рассеченной бровью от такого бумеранга.

– Они незаконны, на рейдах мы изымаем их тоннами. Но все знают, где можно купить такую штуку. Кристалл записывает происходящее в радиусе действия луча магии, который в него заключен. И может воспроизвести раза два-три увиденное в форме некой иллюзии. Кайла рассовывала эти кристаллы в спальне Кристалл и в кабинете, а потом делала мгновенные портреты и развешивала на досках объявлений.

Я застонала и упала на спину.

– Отлично! Моя мачеха трахалась с другом моего отца, сестра это записывала и демонстрировала всему городу! Хейзенвилль, как я скучала!

Тай негромко рассмеялся. Да, наверное, с его точки зрения это было несколько забавно.

– Погоди… в кабинете? Ты сказал, в кабинете?

– Ага.

– Очаровательно. Я сидела за столом… бр-р-р! Тай, вот зачем ты мне это рассказал?

– Ну, прости. Это было пару лет назад, уже все давно забыли.

Звезды подмигивали, словно насмехаясь. Все пять лет учебы я почти постоянно думала, что будет, если я вернусь. Как отреагируют сестры, Кристалл. Что я буду здесь делать, чем займусь, что изменю. Но ни в одном, даже самом бредовом варианте развития событий не было ничего подобного.

Мою сестру арестовали, в моем доме убили Хейвен, Кристалл спала с Гербертом, а Кайла заключала какие-то договоры с Белами.

– Слушай, а как можно расшифровать магически защищенный документ? – спросила я у Тая.

– Практически никак, – фыркнул тот. – Разве что тебе повезет и подберешь ключ. А что такое? Кортни, это, между прочим, незаконно, а я – страж.

– Да успокойся ты, – фыркнула я, – после отца остались кое-какие документы. Хочу удостовериться, что он не заложил дом или… нас. Ключ, конечно, мы все благополучно посеяли.

– Тогда подбирай. Надеюсь, ты хорошо знаешь отца и его магию, потому что иначе…

Тай покачал головой, а я задумалась. Хорошо ли я знаю Кайлу? Похоже, что не так хорошо, как я раньше думала.

– Знаешь, через пару часов рассвет и мое дежурство. Мне бы подготовиться. Как настоящий страж, я не могу оставить тебя одну на пляже. Идем, провожу до дома.

– Хорошо, что Ким не ревнивая, – усмехнулась я, принимая протянутую руку и вставая.

* * *

– Подъем! Я солнышко, мать твою! – рявкнула я Герберту в самое ухо и засветила заклятием в глаз.

– Что? – сонно и недовольно пробурчал он. – Кортни, что тебя укусило?

Он бросил взгляд в окно и скривился.

– Еще темнота такая!

– Ты спал с Кристалл!

Герберт тихо выругался и сел на постели, закрыв нижнюю часть… туловища простыней. Насколько я помнила, одежду во время сна он не признавал, но сейчас меня это мало волновало.

– И какая птичка принесла на хвосте этот занимательный факт из моей биографии?

– Какая разница, кто мне сказал? Весь город в курсе! Герберт, ты в своем уме? А с Кайлой у тебя ничего, случайно, не было? Или ждешь, когда Ким подрастет?

– Зачем ждать? – хмыкнул он. – Тебе было ровно столько же.

От этих слов я совсем взвилась и готова была кидаться заклятиями ровно до того момента, как мой запас совсем иссякнет.

– Сядь, – отрезал Герберт, не дав мне и слова рявкнуть, – и успокойся. Весь город в курсе благодаря твоей полоумной сестричке. У нас с Кристалл был короткий роман, мы встречались исключительно у нее, и никто не узнал бы об этом, если бы не Кайла. Великовозрастная дурочка решила, что Кристалл обязана вечно носить траур по вашему отцу, и устроила ей настоящую травлю. Кристалл прекратила наш роман, сделав выбор в пользу Кайлиного душевного спокойствия. Вот и вся история, какого демона ты надулась от ревности?

– От ревности? – поразилась я. – То есть для тебя это нормально?! Связь с Кристалл – это ничего особенного и, если бы Кайла не сделала вам гадость, вы бы по-прежнему спали вместе?

– А что, собственно, тебя так бесит? – в свою очередь, взвился Герберт. – Ты уехала от меня! Прошло три года, мне что, надо было вечно ждать, что ты вот-вот вернешься?!

– При чем здесь я? Ты мог выбрать кого-то кроме моей мачехи? Она ведь была женой твоего друга!

Тут терпение Герберта лопнуло окончательно и он оглушительно на меня рявкнул:

– Она что, не может трахаться?!

– Достали ругаться! – раздался из-за стены голос Ким. – Идите на улицу!

– Хватит насиловать мой мозг, Кортни, – жестко произнес Герберт. – Твоя сестра в двадцать пять лет вела себя хуже, чем в пятнадцать.

Дверь тихонько приоткрылась, и показалась светленькая головка Ким.

– Если вы не прекратите ссориться, я вас здесь запру, – пригрозила сестра. – Из всей семьи остались только вы, и если будете так себя вести, главной придется стать мне.

Я против воли улыбнулась, Герберт тоже выглядел менее воинственным. Все же меня в семнадцать лет воспринимали серьезнее, чем Ким. Слишком уж кукольная внешность была у сестры, из-за чего, когда Ким злилась, всем вокруг становилось смешно.

– Расслабься, Кимми, – хмыкнул Герберт, – твоя сестричка просто надулась от ревности.

– Много о себе мнишь, – холодно ответила я.

Мы обменялись возмущенными взглядами.

– Дамы, может, дадите мне одеться? – наконец, когда пауза затянулась, попросил Герберт. – Я, конечно, могу и так, но вряд ли твоя, Ким, сестра придет в восторг.

– Пошли делать завтрак, – со вздохом решила я, увлекая за собой Ким прочь из комнаты.

Герберт что-то бросил нам вслед, но я была слишком погружена в свои мысли, чтобы его слушать.

Почему меня так вывело из себя сообщение о связи Кристалл и Герберта? Ни на секунду я не допустила за все это время, что Герберт может оставаться без любовницы. Да и насчет Кристалл иллюзий не питала, их брак с отцом был скорее партнерским, страсти там не было никогда – это даже я, будучи ребенком, понимала.

Но все же… почему они не могли спать с кем-то другим?! Почему в этой семье все идет наперекосяк?

Ким первая сбежала по лестнице на кухню, чтобы позавтракать чем-то до прихода Нины. Я задержалась, чтобы поправить криво висящие портреты папы и мамы, но когда услышала визг сестры, в мгновение ока очутилась в гостиной. К счастью, никакая опасность Ким не угрожала.

На диване, изящно закинув ногу на ногу в своей излюбленной манере, сидела Кайла и насмешливо смотрела на изумленную меня.

– Кайла! – Ким счастливо кинулась к сестре обниматься. – Тебя отпустили!

– Да, Белами забрал показания. Не знаешь, Кортни, почему?

– Не имею понятия, – усмехнулась я. – Но, боюсь, нам понадобятся твои связи в колледже, чтобы он не придумал еще чего-нибудь.

– Так значит, все это Белами? Зачем? – удивилась Кайла.

Я несколько секунд размышляла, не спросить ли о документе, который я нашла, но потом решила, что не стоит.

– Вряд ли он убил Хейвен, – вместо этого сказала я.

Кайла тут же помрачнела, и легкомысленная улыбка сошла с ее лица.

– Что-то мне не очень хочется торчать в доме, где убили мою подругу.

– Да, но мы не можем продать Кордеро-холл, ты ведь помнишь завещание.

– Продавать не будем, но предлагаю постепенно переносить официальную резиденцию дома Кордеро. Скажем, в Даркфелл.

Только сейчас я поняла, что Кайла издевается. Кордеро в Дракфелле…

– Убью, – мрачно сообщила я. – Кайла, серьезно, если вы всей семьей переедете в Даркфелл, я буду убивать вас медленно и поодиночке!

– Ладно, не кипятись, – фыркнула старшая.

Ее взгляд метнулся к лестнице, откуда спускался, застегивая рубашку, Герберт.

– Кайла, рад видеть тебя. Неплохо выглядишь.

Кайла приветствие проигнорировала, только легко кивнула и поднялась.

– Я в душ и, пожалуй, запишусь в студию красоты леди Уорхол. Мои ногти и волосы в совершенно отвратительном состоянии. С удовольствием выпью кофе, если кто-то его сварит.

– Я сварю! – тут же отозвалась Ким. – А может, съездим к озеру?

Кайла задумалась, а я про себя молилась, чтобы никто не согласился. Ненавижу дом у озера, а если всем идея понравится, и мне придется туда тащиться. Одна я в этом огромном доме не останусь, а вернуться в Даркфелл… пока не найдут убийцу Хейвен, я этого не сделаю.

– Я не против, – наконец сказала Кайла. – Возьми Тая.

– Разумно, – в свою очередь, кивнул Герберт. – Там с вами точно ничего не случится.

– Кортни? – с такой надеждой и восторгом спросила Ким, что мне ничего не оставалось делать, как махнуть рукой и согласиться на все, что они предлагали.

Озеро так озеро.

– Я закажу экипаж. Выезжать будем завтра, когда Кайла, – Герберт хмыкнул, – приведет в порядок ногти и волосы.

– Премного благодарна, – саркастически фыркнула в ответ сестра и шутливо раскланялась.

До меня только позже, когда с кухни донеслись ароматы кофе, дошло: Герберт тоже поедет.

* * *

Домиком на озере мы называли любимый особняк Кристалл. Он действительно располагался на берегу небольшого, но живописного озерца, которое тоже принадлежало нашей семье. Всякий, кто здесь бывал, без сомнений говорил, что место чудесное, а воздух – еще лучше. Свежий, вкусный, лесной. В нескольких десятках метров действительно начинался довольно густой лес.

Я домик не любила и лет до шестнадцати не могла отказаться от проведения здесь нескольких недель лета. Разрешение не ехать я получила впервые при помощи Герберта. Вспоминать, при каких обстоятельствах, не хотелось.

Но оказалось, вся моя неприязнь улетучилась, едва я ступила на порог дома и поняла, что отца в нем нет. Что мы с сестрами здесь полноправные хозяйки и, если захотим, можем сделать все, что угодно. Даже дышать стало как-то легче.

Мы приехали после полудня, и Ким с Таем унеслись гулять. У них были удивительные и чистые отношения, первая любовь. Я была совершенно уверена, что, если ничего неординарного не случится, в скором времени они поженятся.

Пусть хотя бы Ким будет счастлива в любви. У нас с Кайлой как-то не сложилось… сразу после школы Кайла встретила парня, который работал помощником отца. Спустя две недели отношений парень жестоко бросил ее и обманул отца. С тех пор Кайла, насколько мне было известно, кроме коротких необременительных интрижек, в отношения не вступала. Что до меня… моим первым и единственным мужчиной был Герберт, и этих месяцев хватило так, что, оказавшись в Даркфелле, я долго практически не общалась с магами, а уж если приходилось сдавать экзамены молодым преподавателям, впадала в ступор. Сейчас, конечно, смешно, но тогда мне казалось, что все, конец, и отношений у меня никогда не будет.

Может, и не будет, но сейчас я не слишком расстроюсь.

Уже когда стемнело, было решено ужин устроить на берегу. Герберт с Таем развели костер, принесли мясо и намеревались устроить настоящий привал, хотя в доме имелась и печь, и даже современная панель, работающая на чистой магии. Но звук потрескивающих поленьев в костре успокаивал, дым отгонял назойливых насекомых, а пламя ласково облизывало мою руку. Ким и Кайла так не могли, а у меня с огнем всегда были близкие отношения. Я могла взять раскаленную головешку и не почувствовать ничего, кроме приятно покалывающего тепла.

Чтобы не мешать во время приготовления ужина, я побрела вдоль берега, и дальше, по пирсу. Внизу плескалась темная вода, и, если честно, очень хотелось нырнуть. Но вечер был прохладный, а плавала я из рук вон плохо.

Кайла и Ким о чем-то болтали, стоя у перил. Я заметила в их руках уже знакомые «подарочки» от Кристалл: блокнот и зеркало. Сердце екнуло. Опять?

– Шушукаетесь, как бы поскорее от меня избавиться? – лениво пошутила я.

– Думаем, кто мог убить Хейвен, – ответила Кайла. – Странно это все. Не вижу причин Белами убивать кого-то.

– Да, я тоже. Если бы не записка, я бы подумала, что смерть Хейвен – нелепая случайность. У меня нет идей. Возможно, стоит все рассказать Портеру.

– Фу, – скривилась Кайла, – он допрашивал меня. Мерзкий мужик. Мне показалось, он готов на все, лишь бы закрыть папку с делом и не искать убийцу. Он спрашивал о тебе, Кортни.

– Да, я слышала эту версию. Сомневаюсь, что Портер докажет мою причастность.

– Если только наш таинственный маг не подставит тебя, как сделал это со мной.

– Кайла, не нагнетай! – Ким передернуло. – Мне уже этот блокнот снится.

– Все, – я достала из кармана часы, – хватит с меня. Прощай, Кристалл. Ты была отвратительной мачехой, но, возможно, неплохим человеком.

С этими словами я выбросила часы в озеро. Они в последний раз блеснули в лунном свете и пошли ко дну. Пораженные Кайла и Ким смотрели на меня со смесью опасения и надежды. А потом тоже кинули блокнот и зеркало в воду.

– И что, все? – спросила Кайла.

– Вряд ли. – Я хмыкнула. – Но тому, кто это делает, придется придумать более оригинальный способ донести до нас свои сообщения.

Я принюхалась: в воздухе отчетливо пахло смесью дыма и мяса.

– Идемте, а не то они все съедят.

* * *

Иногда моя семья выглядит нормально. Иногда Кайла весело смеется над чужими шутками и не кривится при виде обычной, не серебряной, вилки. Ким и Тай счастливо обнимаются, а Диналия рисует в большом альбоме для эскизов. И даже Герберт спокойно ест, не трогая меня и почти не разговаривая. В такие моменты я забываю, почему уехала в Даркфелл, и просто наслаждаюсь моментом.

Мы просидели до самой ночи, болтая обо всем, но в то же время старательно избегая смерти Хейвен, ареста Кайлы или моего возвращения. Просто вспоминали забавные истории из детства или спорили о последних мировых событиях. Вино немного ударило в голову, и я была, пожалуй, абсолютно счастлива. Но так устала за последние дни, что намеревалась весь следующий день проспать.

– Ой, а можно на лодке покататься? – вдруг встрепенулась Ким.

– Завтра я ее посмотрю, – кивнул Герберт, – если еще жива – почему нет?

– Давайте сейчас! – заканючила сестра. – Такая луна красивая!

Луна действительно сияла высоко в небе, была огромная, с легким желтым оттенком.

– Нет, Ким, – строго сказала Кайла. – Ночью никаких купаний. Завтра днем – пожалуйста, ясно?

– Ясно, – проворчала Ким, но тут же захихикала, когда Диналия показала ей рисунки, и мгновенно забыла о несостоявшейся прогулке.

Потом они затеяли игру в ассоциации, но я уже не выдержала и пошла спать. Через открытое окно до меня еще долго доносился их смех. Я находилась на грани между сном и явью, сильно кружилась голова. Только когда все разошлись по комнатам и тишину нарушал лишь шум воды, я уснула крепко и без сновидений.

Проснулась от того, что затекла спина. Кровать вдруг показалась до ужаса жесткой и холодной, я мысленно выругалась на совсем не летние ночи Хейзенвилля и перевернулась было на живот, но, во-первых, не нащупала одеяла, а во-вторых, кровать подо мной странно и опасно качнулась.

Сон слетел, словно его и не было, я мгновенно открыла глаза и уставилась в ночное небо, полное звезд.

Еще не рассвело, и даже нигде вдалеке не забрезжили первые мазки рассвета. Звезды подмигивали, где-то вдалеке стрекотали кузнечики. Откуда здесь кузнечики?

Я осмотрелась и, если честно, с трудом сдержала крик, рвущийся наружу.

Каким-то непостижимым образом я проснулась посреди озера, в хлипкой деревянной лодочке. И всюду, куда простирался взгляд, на поверхности темной воды плавали куклы в светлых, но испачканных чем-то красным платьицах. На бортике лодки лежали часы…

«Достаточно оригинально?» – прочитала я новую гравировку.

* * *

Красные всполохи освещали поверхность озера, придавая плавающим куклам жутковатый вид. Я просидела в лодке, наверное, с час, но так и не смогла понять, что за магия отделяет меня от дома. Озерцо было небольшое, я точно знала его размеры и пару раз плавала на этой самой лодке. Из любой точки озера даже ночью был виден дом, но не в этот раз. Словно какая-то завеса закрыла меня от внешнего мира, и это пугало.

Я коснулась воды и поежилась. Холодная. Не смертельно, конечно, но все же от постоянных дождей и ветров озеро так и не прогрелось.

– Это война, – процедила я сквозь зубы, закатывая рукава рубашки.

Лодка опасно качалась, и я вдруг фыркнула, поймав себя на страхе, что она перевернется. Я все равно собиралась плыть, какой смысл стараться сохранить равновесие? Вряд ли меня хотели убить, скорее просто припугнуть. Но я это запомню. И отомщу так, что пропадет всякое желание делать кому-либо гадости.

Задержала дыхание и опустилась в воду. Ногу свело легкой судорогой, но хоть я и плавала не очень, глубины не боялась. Медленно, гребок за гребком, я поплыла вперед, отбрасывая с дороги дурацких кукол. Куда плыть? Непонятно. Сил еще хватало, чтобы бросать искрящиеся сгустки магии, но если мне не удастся понять, в какой стороне дом…

Наконец я уперлась в нее. Теневую завесу – на ощупь я поняла, что это за магия и едва не рассмеялась. С завесами я умела справляться, нужно было только немного сосредоточиться. Нелегко выбросить из головы все посторонние мысли в такой ситуации, но через пару минут бултыхания у меня все же получилось. На кончиках пальцев вспыхнули разноцветные огоньки. Я коснулась завесы, и та мгновенно вспыхнула. Прошло всего несколько секунд, но темный купол, накрывший озеро, уже исчез, и я увидела дом. Далековато, но реально.

Плыть оказалось сложнее, чем я думала, надо было хотя бы раздеться. Но все же берег приближался, медленно, но неумолимо. Я выдохнула, когда смогла ступить на относительно твердую землю, и одновременно в доме начали один за другим вспыхивать окна.

– Кортни! – Ким первая выскочила на улицу, как спала – босая и в сорочке. – Что случилось?! Мы тебя потеряли!

Вместо ответа я просто показала часы. Вышедшие следом за сестрой Герберт и Тай увидели лодку и, похоже, окончательно перестали понимать, что происходит. Но Герберт набросил мне на плечи куртку и вопросов задавать не стал. Последней появилась хмурая и бледная Кайла. В руках сестра держала блокнот и зеркало. Да, те самые, что мы выбросили в озеро.

* * *

– Пей до дна, – потребовала Кайла.

Я зажала нос и проглотила отвратительное на вкус зелье болотного цвета. По телу прошла волна дрожи, но температура не спала, и мой нос волшебным образом не начал дышать. Я взялась за третью кружку имбирного чая с медом и подумала, что скоро, наверное, рожу улей.

– Получается, это кто-то из своих? – Ким задала вопрос, который мы все боялись озвучить.

– Получается, так. Герберт, Тай или Диналия. – Кайла выглядела шокированной. – Не могу поверить. Тая мы знаем с детства, его родители постоянно у нас ужинали. Диналия – лучшая подруга Ким, а Герберт… Герберт, конечно, сволочь, но не до такой же степени!

Ким бросила на меня многозначительный взгляд. Я не рассказывала Кайле, что связывало нас с Гербертом в прошлом, но, похоже, придется это сделать, иначе сестра обидится.

– Есть вероятность, что кто-то следит за нами и все это время прятался. Но зачем похищать тебя и так пугать?

– Чтобы вернуть часы. Там была новая гравировка «Достаточно оригинально?».

– Значит, кто-то слышал наш разговор на пирсе. – Кайла закусила губу. – Невозможно, рядом никого не было! Если только в воде… или он прятался внизу, рядом с лодками.

Мы с Ким вздрогнули.

– Прекрати, иначе я сорвусь и побегу обратно в Кордеро-холл, – прохрипела я. – И помру где-нибудь по дороге.

Очередной приступ кашля на некоторое время выбил меня из разговора.

– Я не верю, что Тай или Диналия могли такое сделать, – наконец, отдышавшись, сказала я. – Диналия слишком слабая, чтобы без шума оттащить меня к лодке и отвезти ее в воду. Тай… он мог сделать, что угодно, когда мы сидели на пляже.

– Значит, Герберт, – подытожила Кайла. – Уволим его?

– Нет, – Ким покачала головой, – нельзя. Сейчас, когда он на нас работает, Герберт вынужден действовать осторожно и не выдать себя. Если мы его уволим, дадим полную свободу. Он знает о нашей семье все, он изучил вдоль и поперек дом. Нельзя показывать, что мы догадались, до тех пор, пока не выведем его на чистую воду. Помните, отец всегда налаживал контакты с теми, кого хотел уничтожить?

– Согласна, – кивнула я. – Чем ближе он к нам, тем проще понять, что происходит. Но какой мотив?

– У Герберта полно причин ненавидеть нашу семью, – сказала Кайла. – Он всегда был на вторых ролях, вроде и друг, но ниже по статусу, вроде и компаньон, но подчиненный, вроде и потенциальный опекун, но…

– Что? – Я поперхнулась чаем. – Чей?!

– Ким вообще-то. Сюрприз, Кортни! Я к тому, что Герберт вполне может ненавидеть нас и мечтать избавиться.

– Хорошо. Давайте обсудим все дома, ладно? Я сегодня отлежусь, а завтра вернемся.

– Ты не боишься, что он снова что-то сделает?

– Нет, но постарайтесь держаться вместе. Сомневаюсь, что случится что-то еще. Мы достаточно напуганы и настороже. Но не исключаю вероятности новой гадости.

– Отдыхай. – Ким поднялась с постели. – Я пойду к Таю, попрошу его поставить охранные заклятия.

Когда Ким ушла, Кайла тоже было засобиралась досыпать положенное. Вторая половина ночи вышла какой-то сумбурной и напряженной.

– Погоди, – остановила я сестру. – Я не верю, что это делает Герберт.

– Почему? – Кайла тут же поняла, что без достаточных оснований я не стану делать подобные заявления.

– Его единственная цель – затащить меня в постель.

– Что?! Кортни, ты с ума сошла? Он встречался с Кристалл!

– А еще раньше спал со мной. Я уехала сразу после смерти отца, потому что не хотела продолжать с ним отношения и не знала, как от него избавиться. Разумеется, это задело его самолюбие, и сейчас он делает все, чтобы затащить меня в постель. Но пугать… понимаешь, когда я думаю о ситуации «ночь, я сплю, Герберт и несколько часов», я моделирую далеко не сон посреди озера в окружении мерзких кукол. Герберт сволочь, ты правильно сказала, но чтобы напугать меня, ему не обязательно так рисковать.

Кайла нахмурилась.

– Это ты о чем?

Глубоко вздохнув, я выложила наконец все, что давно скрывала:

– Дело в том, что наш… роман, назовем это так, был не совсем добровольным с моей стороны.

– Он… – Кайла округлила глаза и, кажется, потеряла дар речи.

– Он меня не насиловал, если ты об этом. Не пугайся так. – Я усмехнулась. – Я всегда ненавидела этот дом и это озеро, а вы постоянно сюда ездили. И как-то Герберт уговорил отца не брать меня с собой, он пообещал, что поднатаскает меня по истории и праву. Отец ведь хотел, чтобы я учила именно право, так что разрешил. Герберт действительно исправил мои оценки, но оказывал слишком много внимания, а я фыркала и отшучивалась.

– Это мерзко. – Кайла поморщилась.

– Не знаю. Мне льстило первое время, потом я немного устала от этого внимания. Но ты ведь помнишь Герберта… да он и не сильно изменился. Ему легко соблазнить девушку. Мной двигало скорее любопытство, но почему-то отказаться я не могла. Для этого мужчины практически нет границ в… личной жизни, скажем так. Мы немного увлеклись с этим делом и пару раз баловались зельями и кое-чем еще, это как-то затягивало… не знаю, походило на настоящую жизнь. Не могу сказать, что я не понимала неправильность этих отношений, но, если честно, пока болел отец, встречи с Гербертом были единственными часами, в которые можно было не притворяться.

Все продолжалось ровно до тех пор, пока не умер отец. Тогда Герберт ждал меня в комнате, а я собрала вещи и сбежала. Иначе я не порвала бы с этим. Для него зелье, секс и все остальное – все равно что хороший алкоголь, а я… мне было нелегко справиться, я едва не провалила первую сессию в колледже.

Герберт не стал бы так издеваться и рисковать, разбрасывая по озеру игрушки, у него есть рычаг мощнее. И он им наверняка воспользуется.

– Ненавижу его! – процедила Кайла.

– Да, я тоже, но все же Герберт не убийца и не наш анонимный маг. Он мужик с отвратительным характером и высоким самомнением. И знаешь, не могу сказать, что хуже. Не говори Ким, пожалуйста. Она сейчас в таком возрасте… не хочу, чтобы она на него злилась. Ким он защитит, если вдруг что. А я разберусь.

– Не скажу, а ты за нее не волнуешься? Если Герберт…

Я покачала головой, не дав сестре закончить.

– Нет, он не тронет ее. Уж в этом я уверена, Кайла. Герберт повернут на мне, Ким для него – подружка сестры, и не больше.

– Что ж, как знаешь. Но я бы на твоем месте не доверяла Герберту.

– Я и не доверяю, – слабо улыбнулась я. – Иди спи. Завтра поедем домой.

* * *

К счастью, остаток времени, что мы провели у озера, прошел без происшествий. За одним только исключением: гуляя вечером, Тай и Герберт нашли в лесу рядом остатки чьего-то лагеря. И появилась версия, что наш загадочный маг ждал подходящего момента в лесу, а не являлся «своим». Мы не знали, чему поверить, так что просто быстро собрали вещи и вернулись в Кордеро-холл.

Я разболелась не на шутку, нос совсем не ощущал запахи, от температуры раскалывалась голова. Половину дня я просто сидела и смотрела в одну точку. В комнате уже наступила кромешная тьма, а я все еще сидела, и в голове была абсолютная пустота.

– Тук-тук.

В проеме появился Герберт, правда, узнала я его лишь по силуэту. Он впустил с собой немного света из коридора, и я поморщилась.

– Как здоровье?

– Как у утопленника, – вяло огрызнулась я.

– Ой, какая у нас температура, – сказал он, прикоснувшись к моему лбу. – А я тебе принес ужин.

– Не хочу, – поморщилась я.

– А фруктовое пюре со сливками?

В руках он держал хрустальную креманку с аппетитным розовым пюре, щедро сдобренным взбитыми сливками.

– Давай. Надеюсь, там исключительно не магические ингредиенты.

Герберт тихо рассмеялся, протянул руку и взъерошил мои кудри. Я вяло дернула головой, но в общем-то воевать не хотела.

– Может, уже поговорим нормально? Или так и будешь от меня бегать?

– Я не хочу с тобой говорить. Я хочу вернуться в Даркфелл. Разобраться с этим гадом и вернуться в Даркфелл.

– Ты думаешь, что это я, так?

– Нет, я не думаю, что это ты. Если бы это был ты, я бы проснулась не в лодке, а в твоей комнате. Но это не значит, что я буду кидаться тебе на шею, Герберт, едва ты входишь в помещение. Оставь меня в покое.

– Кортни, прекрати на меня шипеть. То, что мы с тобой не слишком хорошо расстались, не значит, что я должен бросить всю вашу семью. Ты хоть представляешь, что будет, если я, как ты выразилась, отстану от вас? Ты представляешь объем бумаг, которыми занимаются мои люди для вашей семьи? Сколько налогов на имущество вы платите? Ты лично сможешь управиться с ценными бумагами, обязательствами, отчетами, письмами?

Я закусила губу. Отчего-то меня пробрал смех. Нападая на Герберта, я не думала о том, какую работу он выполняет. Да, в налогах я не сильна, Кайла, думаю, тоже.

– Что ж, возможно, ты будешь любить меня чуточку больше, если я скажу, что нашел, где купили кукол.

– Где? – Я тут же забыла и о головной боли, и о температуре.

– В Даркфелле. Там есть небольшой магазин игрушек «Астори». Когда-то он был широко известен, но потом конкуренты его сожрали, и сейчас они распродают ассортимент себе в убыток. Крупный заказ пришел им на следующий день после похорон Кристалл.

– То есть кто-то знал, что мы окажемся на озере и я так крепко усну, что не замечу, как окажусь посреди озера? Бред!

– Согласен, но поставь себя на место этого мага. Я думаю, он импровизирует. Не хочешь прокатиться до Даркфелла и выяснить, на кого оформили заказ?

– Хочу, – кивнула я, – как зелье подействует, поедем. Вот только я почти уверена, что заказ будет оформлен на К. Кордеро. Я нашла запись в журнале Белами. Тот, кто купил книги и прислал мне, подписался моим именем.

– Странно… знаешь, я тут прикидывал, кому вы успели насолить, и кто может желать вам зла. Список получился огромный.

– Утешил, – хмыкнула я.

И поняла, что больше разговоров не выдержу. Зелье от простуды начинало действовать и вызвало жуткую сонливость. Поставив креманку с недоеденным ужином, я легла и закрыла глаза.

– Посидеть с тобой?

– Упаси, Богиня. Последнее место, где я хочу тебя видеть – моя постель.

Герберт тихо рассмеялся и наклонился все же, чтобы мимолетно коснуться губами моего лба.

– Маленькая лгунья.

Я сложила из пальцев известную комбинацию и с головой укрылась одеялом.

– Еще и невоспитанная, – хмыкнул Герберт.

Но к счастью, ушел.

* * *

В Даркфелл мы выбрались, когда мне окончательно полегчало, а это случилось еще через сутки после возвращения в Кордеро-холл. Поехали мы с Гербертом, хоть такой расклад мне и не понравился. Но Кайла должна была остаться в доме рядом с Ким. Вообще среди нас царила атмосфера напряженности и готовности к любым неприятностям. Кайла взяла недельный отпуск в колледже, Ким стала очень редко выходить из дому, а если и выходила, то в сопровождении Тая.

Даже Герберт опасался оставлять Диналию одну, и его сестра практически жила у нас. Впрочем, никто и не был против: Диналия в отличие от брата была чудесным человеком.

Я сидела в карете, глядя на унылые серые пейзажи за окном. Дождь то заканчивался, то начинался снова. Иногда едва уловимые капли противно капали из месива серого тумана, иногда вода лилась стеной. Из-под колес то и дело разлеталась грязь. Я еще не отошла от простуды и хотела лишь оказаться в тепле, но до Даркфелла еще оставалось несколько часов.

Украдкой я бросала взгляды на Герберта, но тот сидел, погрузившись в чтение каких-то бумаг, и не обращал на меня внимания. Как все усложнилось с моим приездом. Было время – всего пара минут, – когда я колебалась, не зная, стоит ли ехать на похороны Кристалл. А что было бы, если б не поехала?

Сама не заметила, как тяжело вздохнула. За какую-то неделю устала сильнее, чем за несколько лет интенсивной учебы. И конца всему этому не предвидится.

Герберт отвлекся от своих бумаг и переключил внимание на меня. Под его взглядом было немного неловко, я предпочла не заметить и продолжила смотреть в окно. Но Герберт так просто не сдавался. Его рука легла мне на колено, потом продвинулась вверх, собирая плотную ткань юбки. От прикосновения горячей руки к внутренней стороне бедра я вздрогнула и осознала, как замерзла. Несколько секунд мной владела слабость, которую я, разумеется, испытывала к подобным прикосновениям после пяти лет отсутствия каких-то отношений. Но почти сразу я стряхнула оцепенение и сбросила его руку.

Герберт не сдавался. Его губы коснулись моей шеи, я отстранилась, но вдруг поняла, что и отсаживаться особо некуда.

Дрожь, прокатившуюся по телу, я обозвала предательской и на пару секунд возненавидела себя за нее.

Не стоит недооценивать силу самовнушения. За годы в колледже я привыкла думать о Герберте, как о главном злодее в моей жизни. Желание винить в неудавшемся первом романе кого угодно, кроме себя, сделало свое дело: я искренне верила, что именно Герберт совал мне зелье. Только реальность-то немного поправила мои представления. Иногда мне не нужны были зелья, чтобы отдаваться ему без единого возражения.

– Я на тебе не женюсь. – Наконец я нашла в себе силы перевести все в шутку.

Момент был утрачен, атмосфера безвозвратно потеряна, и Герберт вернулся на свое место, хоть от меня и не укрылось, как блестят его глаза.

– А могла бы, – усмехнулся он. – Как глава рода, ты можешь выйти за кого хочешь.

– Я не глава рода.

– Станешь ею.

– Кайла старше.

– У Кайлы не может быть детей.

– А я, значит, должна рожать одного за другим? Я разберусь с этими посланиями и вернусь в Даркфелл. Там закончу аспирантуру и останусь преподавать. И надеюсь, не увижу больше тебя.

Карета затормозила, и в окно я увидела городские ворота.

– Как думаешь, – Герберт поднялся и первым вышел, чтобы подать мне руку, – ваш отец знал, что Кайла не может иметь детей?

Я так и замерла на верхней ступеньке под мелким моросящим дождем.

– Думаешь, Кайла смогла бы скрыть от Карла факт своего бесплодия? Подумай, Кортни, почему он выставил подобное условие?

Герберт чуть потянул меня за руку, и я практически упала в его объятия.

– Кайла – заносчивая. Неглупая, но довольно ограниченная девушка. Ким слишком наивна и добра. Только ты можешь взять на себя род, Кортни. И Карл прекрасно это знал.

– Мне не нужно это, – почти прошептала я.

– Так всегда бывает.

* * *

Даркфелл – город большой, пожалуй, один из самых больших на материке. Его улицы изгибаются под самыми причудливыми углами, переплетаются, путая неопытного путешественника. Крупный промышленный центр, имеющий свой порт, как воздушный, так и водный. Люди нашего уровня обычно передвигались по городу в экипажах, но мы решили не нанимать карету, а воспользоваться небольшими трамвайчиками, в которые нужно было вскакивать прямо на ходу – ехали они медленно, весело гремя. На таком трамвайчике можно было пересечь город. Необычное и скорее туристическое развлечение, но почему бы и нет, раз мы здесь оказались?

Зачем-то Герберт взял меня за руку. Может, боялся, что упаду. Но трамвайчик нам достался почти пустой, так что я села у окна и предалась тревожным мыслям. И правда, зачем отец так составил завещание? Ведь он знал, наверняка знал о бесплодии Кайлы. Такие вещи от внимания отца никогда не ускользали. Ответ напрашивался простой и понятный, но как же не хотелось в него поверить!

Лавка игрушек располагалась недалеко от моего колледжа, и я вздрогнула, увидев знакомый шпиль. После возвращения в Хейзенвилль я все чаще и чаще думала, а так ли хорошо мне было в колледже.

– Может, после пообедаем в каком-нибудь ресторанчике? – предложил Герберт.

– Можно, – кивнула я. – Здесь есть неплохие места.

Кроме нас в трамвайчике была еще пара с ребенком и одинокий мужчина с газетой, поэтому мы говорили достаточно громко.

– У тебя был кто-нибудь, пока ты училась? – вдруг спросил Герберт.

– Что? – Я сделала вид, что не поняла вопроса.

– Ты встречалась с кем-то? Спала?

– Тебя это не должно касаться, – холодно ответила я.

– Однако касается.

– Ты дуешься от ревности, как сам же выразился. – Мне вспомнился наш разговор в спальне.

– А я и не скрываю. И раз уж у нас сегодня день невероятных догадок, подумай своей кудрявой головкой вот о чем. Ты уехала, поступила в крупный колледж в Даркфелле и подумала, что сбежала от меня. Неужели я не мог тебя найти? Неужели Кристалл стала бы мне помехой?

– Нам пора. – Я поднялась и направилась к выходу.

Конечно, я думала, почему Герберт меня не ищет, и, конечно, пришла к выводу, что Кристалл запретила, дала мне возможность жить так, как я хочу. И если причина не в этом, то я совсем перестала что-либо понимать. Всю дорогу до магазинчика я поглядывала в сторону мужчины, но Герберт молчал. Очевидно, ему показалось достаточным посеять в моей душе сомнения.

Прежде чем войти в магазинчик, я тряхнула головой почти неосознанно, чтобы выбросить из головы непрошеные мысли. Меня интересовали лишь куклы, и ничего более. Со странностями своих отношений я разберусь, когда ничто не будет угрожать мне и сестрам.

Когда Герберт говорил, что магазин распродает остатки товара за бесценок, я не придала этим словам значение. И лишь оказавшись внутри, поняла, насколько плохи были дела этого атмосферного, но очень мрачного и запущенного магазина.

Вывеска покосилась и потрескалась, дверь скрипнула, впуская нас в душное и пыльное помещение. Тусклый свет придавал куклам на стеллажах зловещий вид. Под высоким потолком я заметила паутину, а пол под ногами пружинил. Герберт подошел к стойке и нажал на кнопочку звонка, а я рассматривала товары. В основном игрушки были старые, но очень красивые. Я бы сказала, по-особому красивые. Множество музыкальных шкатулок, грубоватых, но неуловимо интересных. И ни капли магии.

Неудивительно, что они разорились. С каждым годом появляются все новые и новые игрушки, яркие, красочные, магические. А такими интересуются разве что коллекционеры.

– Слушаю вас. – Из подсобки вышел низенький старичок с пышными седыми усами.

– Добрый день, – поздоровался Герберт, – недавно у вас был заказ на крупную партию кукол. Вот таких.

Он положил на прилавок пару кукол. Мы специально прихватили несколько для такого вот случая. Старик взял одну из них и повертел, рассматривая со всех сторон, а я поймала себя на том, что затаила дыхание. Сейчас мы, возможно, узнаем, кто делал все эти вещи.

А если ответ меня не обрадует?

Но об этом я подумать не успела. Старик отложил куклу и внимательно посмотрел на Герберта.

– Это кровь? Уж не хотите ли вы сказать, что куклу использовали во время темного ритуала?

– Что? О нет! Мы не детективы и не стража. Но нам действительно очень нужно знать, кто заказал у вас партию кукол.

– Что ж, подождите пару секунд, я схожу за журналом, – прокряхтел старик. – Женщина… это точно была женщина, такая красивая, что я потерял дар речи, когда ее увидел.

С этими словами он скрылся в подсобке. Мы с Гербертом переглянулись.

– Женщина… – пробормотала я. – Это мог быть кто угодно, в том числе тот, кого мы не знаем. Например, Хейвен.

– И почему она мертва? – спросил Герберт.

– Не знаю, может, работала не одна. Понимаешь, у меня есть четкое ощущение, что далеко не все события – звенья одной цепи. То ли кто-то узнал о нашем недоброжелателе, то ли это какой-то очень хитрый план.

– Да, похоже на то, – пробормотал Герберт. – Что ж, давай уже выясним все наверняка.

Старик вернулся с журналом довольно быстро. Толстая потрепанная книжка не менялась с самого открытия магазина. Как я поняла, в ней были лишь оптовые заказы. Конечно, чтобы разбросать вокруг лодки кучу кукол, нужно их еще где-то купить. Вот она, прозаическая сторона мистификаторов. И даже иррациональный страх от зрелища начал проходить, когда я поняла, что кто-то оформлял документы на покупку, тащил несколько коробок с куклами к карете и вез их в Хейзенвилль.

Герберт быстро пролистал до нужной даты, и я перестала дышать, ища нужный заказ.

– Э. Фаннинг, – прочитал Герберт расшифровку подписи. – Некто Э. Фаннинг купила эту партию кукол.

Он взглянул на меня.

– Подделка? Ты знаешь, кто может быть Э. Фаннинг?

– Да, – медленно кивнула я. – Мать Ким.

Мы вздрогнули от резкого звука захлопнувшейся двери: это старик без предупреждения ушел в подсобку. У меня в ушах еще долго оставались его слова:

– Блондинка! Ах, какая невероятно красивая блондинка! Да, я помню тот день… крупный заказ. И невероятная женщина!

* * *

– Как Кристалл допустила наличие любовницы у Карла? – Герберт никак не мог поверить в существование родной мамы Ким.

– Один вопрос, – я отложила в сторону вилку и взялась за кофе, – откуда, как ты думал, появилась Ким? Мама умерла, Кристалл никто и никогда не видел беременной, так откуда Ким?

Герберт бросил недовольный, исподлобья, взгляд.

– Если в твоем понимании я держал свечку над твоим отцом каждый раз, как он с кем-то трахался, смею разочаровать. Я был уверен, что Ким дочь Кристалл.

– Она единственная из нас блондинка. – Я рассмеялась, и Герберт, кажется, был готов меня убить.

– Знаешь, ваша семья – не все, что интересует меня в этой жизни.

– Так сразу и не скажешь. Что до Кристалл, у нее не было выбора. Она могла устроить скандал и оказаться на улице, но, полагаю, возвращаться в нищету ей не хотелось. Однако папа не был идиотом и ребенка принял, но Эмили Фаннинг исчезла из поля его зрения. Полагаю, получив крупную сумму.

– А теперь деньги вернулись, и она решила вас припугнуть, – предположил Герберт.

– Все на это указывает, – кивнула я. – Но почему она просто не пришла и не попросила денег, не знаю. Мы бы даже дали, потому что Ким почти наверняка ее бы пожалела.

– Возможно, она злится. Знаешь, женщины иногда вспоминают о детях, которых они оставили.

Герберт произнес это как-то странно, у меня возникло ощущение, что я не совсем понимаю, о чем он говорит. Но устроить допрос я не успела, потому что в ресторанчик вошли трое парней. Я быстро пересела на диван рядом с Гербертом так, чтобы оказаться к ним спиной.

– Кортни? – несколько удивился он.

– Там Эрик.

– Эрик?

– Ага. Эрик. Он ухаживал за мной в колледже и был весьма настойчив. Я разбила ему нос, и с тех пор он меня ненавидит. Я изображала из себя девочку из небогатой семьи, и Эрик думал, что легко покорит меня своей состоятельностью. С тех пор он делает гадости, а так как ограничений по поведению в него не заложено, жди скандала.

Герберт явно изменил поведение, хоть и старался этого не показывать. Но конкурента учуял, и глаза его нехорошо блестели, а движения из расслабленных превратились в немного резковатые, отточенные. Я надеялась, Эрик пройдет мимо, и на этот раз мы избежим публичного скандала, но, конечно же, парень с друзьями уселись прямо напротив нашего столика. Не прошло и минуты, как Эрик заметил меня и направился к нам.

– Кортни, – он внимательно меня осмотрел, – а я думал, тебя отчислили.

– Не волнуйся за меня. Решаю дела с наследством. Я ведь ездила на похороны мачехи.

– И когда же ты вернешься?

– К твоим похоронам думаю успеть.

Парень побагровел и явно стушевался. Мне сейчас только Эрика не хватало. Парнем он действительно был неприятным, хоть и красивым. Сколько девчонок рыдало после его обещаний вечной и светлой – не счесть.

– Пожалуй, нам пора, – хмыкнул Герберт. – Не буду мешать ребятам развлекаться. Присутствие юриста явно будет их стеснять, – усмехнулся Герберт. – Идем, милая.

И при этом он ненавязчиво, но очень собственнически приобнял меня за талию. Началось. Самцы сцепились, а я, как всегда, пожинаю последствия. Причем ни один, ни другой мне совершенно не нужны.

Но Эрик оказался не полным идиотом и, поняв, что Герберт юрист, а значит, не только прекрасно знает законы, но и имеет нужные связи со стражей, поспешил насмешливо откланяться и вернуться к друзьям. Но меня не покидало ощущение, что этот парень еще даст о себе знать.

Едва мы вышли из ресторана, я высвободилась из мужских объятий. Внутри клокотала беспричинная, но такая обжигающая злость.

– Знаешь, я думал, твои поклонники более… обременены интеллектом, – рассмеялся Герберт.

Проигнорировав его, я направилась к стоянке экипажей, чтобы наконец вернуться в Хейзенвилль. И вот что странно: я совсем не чувствовала сожаления, покидая Даркфелл.

* * *

– Это бред, причем очень странный, – в который раз повторила я, когда мы с Гербертом уже поднимались по ступеням к дому. – Если Эмили Фаннинг нужны деньги, зачем убивать Хейвен? Зачем разбрасывать вокруг меня кукол на озере?

– Кортни, люди далеко не всегда делают что-то, чему есть разумное объяснение. Поверь, в моей практике было множество случаев, когда кто-то оказывался мертв лишь потому, что на убийцу находило затмение. Иногда люди сходят с ума и поступают совершенно нелогично и жестоко. Я разыщу эту Эмили. Не волнуйся, без доказательств мы ничего ей не сделаем.

– Кортни, это ты? – раздался голос Ким из гостиной.

Оттуда играла негромкая музыка, слышались ароматы кофе.

– Да, Кимми, мы вернулись, – устало выдохнула я.

Сеcтра выглядела как-то странно. Ее глазки возбужденно блестели, а щеки подозрительно раскраснелись. Кайла ей вина налила небось? А повод… хотя, к демонам доводы, я тоже хочу!

– Кортни, у нас гости, – улыбнулась Ким.

– Какие гости? – удивилась я.

Только бы не Портер… только бы не детектив, я не выдержу сейчас еще и его допрос! Пусть это будет Тай.

Но из гостиной вышел совсем не Тай. Моложавая женщина с длинными золотистыми волосами застенчиво улыбнулась и махнула мне рукой.

– Здравствуй, Кортни. Наверное, ты меня не помнишь. Ты так изменилась… ох, о чем же я, ведь прошло семнадцать лет! Я Эмили Фаннинг, мама Ким.

Возникла очень неловкая пауза. Ким ничего не замечала, она, казалось, была рада неожиданному визиту леди Фаннинг. Герберт, как обычно, оценивающе осматривал женщину. Вообще в нашем кругу не пристало так откровенно пялиться и рассматривать, но Герберт оставался собой в любой ситуации, и раз леди Фаннинг была любовницей отца, он не считал эту женщину достойной уважения. Двойная мораль – такая привычная черта всех друзей отца.

– Добрый вечер, Эмили, – наконец я нашла в себе силы поздороваться. – Удивлена, что вы вдруг решили нас навестить.

– Не нужно этого холода, Кортни. Я всегда мечтала навещать Кимберли, я не отказывалась от нее. Но у Карла были свои условия, а я… со мной она выросла бы в нищете.

По лицу женщины пробежала тень. Так я и думала – пришла клянчить деньги.

– Я слышала, ты сильно простужалась. Как здоровье?

– Спасибо, неплохо.

– Мама останется у нас на пару дней, ты же не против? – спросила Ким.

Глядя в ее глаза, сияющие надеждой, я просто не могла сказать «нет» и вышвырнуть Фаннинг из дома.

– Кайла разрешила, – добавила Ким.

Я подавила желание сказать что-то вроде «Кайла слишком быстро решила, что она уже хозяйка дома». Все же моя злость была результатом усталости и трудного дня. Меньше всего я хотела срываться на младшей сестре. Да, Ким рада приезду матери, она вообще не склонна на кого-то обижаться, прощает любые обиды. А Кайла не знает, кто заказал кукол, и разумеется, тоже решила не расстраивать сестру.

– Прошу меня извинить, я очень устала, – наконец сказала я, проходя мимо Фаннинг к лестнице. – Уже поздно. Думаю, вы разберетесь с ужином без меня.

– Спокойной ночи. – А Ким все ж почувствовала мое напряжение.

– Не уверена, что усну в одном доме с этой женщиной, – не удержалась и шепнула я Герберту, когда мы поднимались наверх.

– Остаться с тобой? – не преминул воспользоваться шансом.

– Размечтался. Хотя…

Я вспомнила о документе, найденном у Белами, и решила, что знания Герберта мне могут понадобиться.

– Пожалуй, хочу. Можешь не обольщаться. Сегодня мне нужен исключительно твой интеллект.

* * *

Дверь скрипнула едва слышно, но я бросила быстрый взгляд, чтобы удостовериться – вошел Герберт. В его руках были две тарелки, которые он поставил на стол. Я с любопытством приподнялась на локтях. В одной из тарелок были бутерброды, по-мужски неуклюжие, с огромными кусками копченого мяса. Во второй лежали всякие фрукты, орешки и сыр. Герберт сходил за бутылкой вина и достал где-то два бокала.

– Урчание твоего желудка намекнуло мне, что ты не станешь отказываться от легкого перекуса, – усмехнулся он, встретившись глазами с моим голодным взглядом.

– Все уже спят?

Я сделала несколько больших глотков вина и тут же ощутила головокружение. Не хватало еще напиться.

– По-моему, да. Давай сделаем перерыв, а не то моя голова взорвется.

Мы на протяжении трех часов пытались расшифровать документ Кайлы, но особых успехов не добились. Герберт использовал все известные заклинания, но без шифра мы мало что могли. А подобрать шифр – это дело не из легких.

Я уже почти решилась идти к Кайле и спрашивать прямо, как с ней связан Белами. В конце концов, одно дело – похищение ребенка. Убийство Хейвен – это серьезнее.

– Не понимаю, – я потерла виски, – как связаны Белами, Хейвен и Эмили? Это какой-то бред!

– А я предупреждал. Многие дела разваливаются просто потому, что все вокруг ищут логический мотив. Иногда что-то случается просто потому, что кому-то стало скучно. Или кто-то псих… погоди-ка.

Герберт отставил в сторону бокал с вином и подвинул к себе документ.

– Что? – тут же заинтересовалась я.

– Если его шифровала не Кайла?

– Белами?

– И не он. Если документ шифровал Карл?

– Не поняла, – нахмурилась я. – Зачем папе шифровать какое-то соглашение между Кайлой и Белами?

– Посмотри на подпись.

Посмотрела, и не один раз. Подпись, как подпись, принадлежит явно руке сестры. Что необычного увидел Герберт?

– Объясняю. Подпись на этом документе немного отличается от обычной подписи Кайлы. Я каждую вашу завитушку знаю досконально. Так Кайла расписывалась до того, как поступила в колледж. В юности она не очень жаловала письмо, а позже, начав учиться, она немного видоизменила почерк. Она расписалась на этом документе еще до поступления в колледж.

– Тогда я совсем перестала что-либо понимать, – призналась я.

– Есть документ, который Кайла подписала явно после шестнадцати – раз получила право отвечать за себя, но явно до восемнадцати-девятнадцати. Ты же помнишь, что Карл контролировал каждый ваш шаг в то время. Он вряд ли прошел бы мимо этого документа, если только Кайла не сделала какую-то глупость самостоятельно, что вряд ли.

Он вернулся к вину и откинулся на спинку кресла. Глаза его блестели, и, пожалуй, взгляды, которые Герберт нет-нет, да и кидал в мою сторону, были слишком многозначительны. Я старалась их не замечать, но ничего не могла с собой поделать: вино в голову ударило быстро.

– Тогда что-то, связанное с мамой.

Маму отец любил. Наверное, это был единственный человек, которого он любил таким, какой он есть. Которого не лепил под собственные нужды. Ей он все прощал, ей позволялось то, на что я до сих пор не могу решиться.

Я пробовала вариант за вариантом. Имя, дату их свадьбы, дату ее рождения, смерти. Но написанное в документе так и оставалось набором символов.

– Думай, милая, думай, – хмыкнул Герберт. – Должно быть что-то, что он поставил как шифр. Любимое блюдо, имя ее питомца в детстве?

– Цитата? – вздохнула я.

Улеглась на кровать, поднеся документ к глазам и криво нацарапала там мамину любимую цитату из «Одиссеи Гэллы» – «И ночью тихо стелется туман по духом зла испещренному проспекту».

К моему удивлению, буквы вспыхнули красным, закрутились и сложились в привычные слова. От удивления и неожиданности я не сразу поняла, о чем говорится в документе, а когда вчиталась, резко села.

– Кортни? – Герберт мгновенно оказался рядом.

– Это соглашение между Белами и Кайлой, – я читала с самого начала, – куча условий, вознаграждений – ему. О передаче ребенка на воспитание. Кайла отказалась от своего ребенка и отдала его в семью Белами?

Герберт, судя по его лицу, тоже был несколько удивлен. А у меня так и вообще выбили из-под ног почву. Кайла, холодная и заносчивая старшая сестра – родила ребенка?!

Ей было семнадцать – я взглянула на дату подписания.

– И почему мы не заметили? Мне было уже тринадцать, я бы запомнила сестру беременной. И ты тоже.

– Ну а обучение Кайлы в Даркфелле? Когда она решила поступать в колледж? По срокам все сходится.

– О, Богиня! – Я опустила голову и помассировала виски. – Стелла – дочь Кайлы? Моя племянница? Но для чего Белами привлек внимание к своей семье, ему ведь нельзя разглашать эту тайну?

– Кончились деньги, полученные от твоего отца? – предположил Герберт. – Решил стрясти с Кайлы еще, а она, возможно, отказалась. Он и отомстил.

– А Эмили Фаннинг?

– Здесь два варианта: либо она как-то узнала, что Кайла отказалась от ребенка в юности, либо все просто слишком удачно совпало.

– А Хейвен?

Герберт пожал плечами. Он тоже выглядел уставшим, бессонная ночь не прошла даром.

– Ясно, – я резко поднялась и направилась к двери, – не будем гадать.

– Кортни, ты куда?

– Будить Кайлу. Этот разговор я откладывать не собираюсь.

* * *

Кайла не сразу поняла, что я хочу, и, конечно, поначалу пыталась нас выпроводить из комнаты, но я была настойчива и взбешена. От меня в моей семье скрывали наличие у старшей сестры ребенка! Папа правда хотел, чтобы главой рода стала я? Кажется, такие вещи приятно рассказывать. Нет, возможно, где-то есть его тайный дневник со всеми тайнами нашего дома, но пока что все новости сыплются, больно ударяя по голове.

Наконец Кайла проснулась и более-менее пришла в себя. Поскольку все спали, мы спустились в столовую, и Герберт сделал всем кофе. Отпираться сестра не стала, лишь устало и обреченно махнула рукой.

– Я не крала их ребенка, Кортни. И не приближалась к Стелле, мне это не нужно, я не изменила своего решения.

– По порядку, Кайла.

Мне казалось, старшая из нас я.

– Помнишь парня, который работал у отца помощником? Райана?

– Он отец?

Кайла кивнула.

– Да, мы с ним встречались. Отец был не против, семья у Райана была хорошей и уважаемой. Но потом Райан сбежал, обворовав отца на несколько тысяч золотых. Естественно, я была в совершенном шоке, а уж когда выяснила, что беременна… Папа организовал мой отъезд в Даркфелл якобы на обучение. На самом деле я рожала, а когда появилась девочка, отдала ее Белами. Мы с ними подписали контракт, они обязались никогда и никому не говорить, у кого взяли девочку. Отец поддерживал их деньгами до самой своей смерти, Кристалл ничего не знала.

Я взглянула на Герберта, который занимался долговыми обязательствами папы, и он задумался.

– Да, там была статья, о которой я ничего не знал, но деньги шли не Эдмонду.

– Это его жена, – Кайла кивнула, – у них разные фамилии. Как ты вообще нашла этот договор?

– Рылась у Белами в сейфе.

– Вы странные, – хмыкнул Герберт. – Одна рожает в семнадцать, вторая роется в сейфе в книжном магазине.

– А ты соблазняешь семнадцатилетнюю дочку друга, – огрызнулась Кайла.

Герберт явно опешил. Не ожидал, что я рассказала о наших отношениях. Но сейчас Герберт меня мало волновал, я пыталась сложить воедино все кусочки мозаики, но получала лишь головную боль.

– Они не шантажировали тебя? Не просили денег?

Кайла покачала головой.

– Я была в шоке, когда узнала, что ребенок Белами. Мне показалось, это какой-то намек. Словно кто-то знает о договоре и так издевается.

– Я уже не знаю, чему верить. После рождения Стеллы ты не смогла больше иметь детей?

– Пожалуйста, Кортни, прекрати называть ее Стеллой! – не выдержала Кайла. – Это уже не мой ребенок, я только родила ее, я не собираюсь ее воспитывать.

– Я не заставляю тебя воспитывать ее, Кайла. – Я ответила резче, чем собиралась. – Но ее имя – Стелла. У меня нет такого количества синонимов «девочка», а повторы в речи – это неэстетично.

Кайла залпом выпила целую чашку кофе и поморщилась.

– Мерзкий. Герберт, ты хоть немного сахара можешь класть?

– Тебе нельзя, дорогая. – По его голосу стало понятно, что напоминание о нашем романе он еще Кайле припомнит.

– Что ты от меня хочешь? – спросила Кайла меня. – Это не Белами. Им нужен был ребенок, я его им отдала. Они не стали бы вскрывать все это, они любят ребенка. А он, полагаю, не обрадуется, узнав правду. Без понятия, кто подбросил ребенка к нашему крыльцу. Но Белами решил, что я передумала насчет договора и забрала их ребенка взамен своего, узнав условия завещания. Как по мне, он идиот.

– Да, довольно неразумно с твоей стороны было бы такое проворачивать. Что ж, мы нисколько не продвинулись. Кстати, леди Фаннинг приехала с вещами? – спросила я.

– Да, у нее была какая-то сумка, а что?

– Кортни, что ты собираешься делать? – Герберт сразу почувствовал неладное.

Он вообще знал меня довольно неплохо, а еще обладал почти нечеловеческой проницательностью. Поэтому, наверное, его так задел мой побег: он его не ожидал. Я и сама не ожидала, что решусь сбежать вдруг в одну дождливую ночь.

– Это Фаннинг сделала заказ на кукол, – пояснила я для Кайлы. – Предположительно она решила нас припугнуть и отомстить за то, что ее лишили Ким и не дали толком денег. Подозреваю, там еще и Кристалл по ней прошлась. Не верю, что наша мачеха оставила бы любовницу папы в покое. Она вряд ли решилась бы навредить Эмили, когда они с отцом встречались, но уж после наверняка отомстила за унижение. Я хочу проверить ее сумку.

– Я с тобой!

Для Эмили выделили многострадальную мраморную спальню. Я старалась не вспоминать, при каких обстоятельствах обычно бывала в этой комнате, но Герберт все помнил. Выпитое вино еще не выветрилось толком, и я немного покраснела.

Они с Кайлой остались снаружи, а я тихонько повернула ручку. Петли были смазаны отлично, дверь даже не скрипнула. Из коридора в комнату пролился свет, я осторожно посмотрела в образовавшийся проем, чтобы удостовериться, что Эмили спит. Не знаю, что бы я сказала, если б она не спала. Соврала что-то, наверное.

Но в следующий момент я распахнула дверь на всю ширину и уставилась на пустую кровать. Сумки женщины тоже не было, как и пальто.

– Где она? – Я повернулась к Кайле.

– Не знаю, – произнесла побледневшая сестра. – Я ничего не слышала!

Я проверила ванную и несколько близлежащих комнат, но Фаннинг не нашла. Последним вариантом была комната Ким: вдруг решили пообщаться? Направляясь к сестре, я молилась, чтобы все было в порядке. Какая глупость – оставить Фаннинг в доме, и чем я только думала? Она оставила меня посреди озера в окружении кукол, она, возможно, убила Хейвен!

– Кортни… – позвала Кайла. – Иди сюда.

– Погоди, я…

– Кортни, где договор? – Это уже Герберт.

Я обернулась. Дверь в мою комнату была приоткрыта, а на кровати, где я оставила договор, ничего не было.

* * *

Конечно, мы не нашли Эмили Фаннинг. Весь остаток ночи мы бродили по Хейзенвиллю, заглядывая во все места, куда она могла направиться. Но чем ближе подкрадывался рассвет, тем яснее становилось, что именно мать Ким была тем самым загадочным анонимом.

Почему? Пожалуй, деньги – универсальный ответ на любой вопрос такого типа. Деньги, месть, обида, много ли причин нужно отвергнутой любовнице?

Как? Мы не знали, насколько сильная магия у Фаннинг, но предполагали, что достаточно. Хватило ее ведь, чтобы усыпить меня, поставить завесу на озере.

Почему она убила Хейвен?

Здесь наши мнения разделились. Кайла считала, что Хейвен убил кто-то другой. Герберт предположил, что Фаннинг думала искать документ у нас в доме, а Хейвен просто неудачно зашла. Но откуда Эмили знала о ребенке Кайлы? Папа не был похож на человека, рассказывающего такие семейные тайны первой мало-мальски симпатичной женщине.

– Мы не можем утверждать, – сказал на это Герберт, – ибо не знаем, насколько сильно Карл был влюблен в Эмили. Иногда мужчины теряют голову.

Мне ничего не оставалось, как согласиться, но все же ощущение, будто мы что-то упустили, не проходило.

Ким, конечно, в этой суматохе проснулась и долго не могла поверить, что мы не шутим. Разумеется, долго плакала и пыталась найти матери оправдания. Но больше Ким мне было жаль только Кайлу. Если младшая переживет предательство матери, ибо они не были знакомы от слова «совсем», то Кайла, хоть и делала вид, что все хорошо, до дрожи боялась последствий. Ни у кого из нас не было сомнений, что Эмили использует документ.

Как я уже говорила, в Хейзенвилле отношение к детям сложилось почти трепетное. И нет никаких сомнений в том, что, если о секрете Кайлы узнает город, ей придется несладко. В их глазах она сейчас похитительница чужого ребенка, а если добавится еще и Стелла… я сочувствовала сестре, но как помочь, не знала.

В доме царила атмосфера молчаливого напряжения, глаз до утра никто не сомкнул. Еще даже не пробили колокола на храме Богини, как появились первые предвестники беды.

Герберт уезжал на некоторое время к себе, чтобы взять документы для работы. Ким вызвалась сделать ранний завтрак и не тревожить Нину. Кайла делала вид, что читала, но я видела, что сестра полностью ушла в себя. Я же бесцельно слонялась по дому, не зная, куда в первую очередь кидаться и чем себя занять. Я чувствовала надвигающуюся лавину, но не могла ее остановить.

Хлопнула дверь – это Герберт вернулся. Чтобы хоть чем-то себя занять, я спустилась к нему и уже по его лицу поняла, что все плохо.

– Полагаю, вам не стоит выходить на улицу, – произнес он.

– Что? – Кайла обеспокоенно выглянула из гостиной.

Меня не удовлетворяли туманные намеки, я хотела фактов, поэтому протиснулась мимо Герберта и распахнула входную дверь.

Перед воротами Кордеро-холла стояли несколько десятков человек с плакатами, факелами и табличками.

«Убирайтесь из Хейзенвилля, детоненавистники!»

«Кайле Кордеро – лишение магии!»

«Достойное наказание матерям-нелюдям!»

– Этот город сходит с ума, – медленно произнесла я, обозревая всю эту толпу.

* * *

– Я заставлю их разойтись, если вы прекратите истерику, – потребовал Герберт.

Тут он, конечно, лукавил: истерики не было. Кайла, конечно, до смерти перепугалась, как и Ким, но обе сидели тихо, что радовало. Я немного покричала, конечно, когда не удалось уговорить их уйти своими силами: едва я потребовала разойтись, в меня полетел камень. Кто его кинул, я не видела, но он точно был идиотом. Герберт не дал мне отрикошетить удар, поэтому я чувствовала, как внутри кипят злость и нерастраченная энергия.

Стражу вызвали, но стража тоже не горела желанием нам помогать. Как я упустила момент, когда семья Кордеро из самой уважаемой в городе превратилась в самую ненавистную?

Быстро приняв душ, я остановилась в раздумье перед шкафом Кайлы. Я все еще носила ее платья, благо у сестры половина одежды была вообще совершенно новой, ни разу не надетой. Не совсем мой стиль, конечно, я предпочитала что-то скромнее. Но для разнообразия сойдет. В этот раз мне хотелось убивать, на самом деле хотелось, и я выбрала ярко-красное длинное платье с черным кружевом. Длинный разрез доходил до середины бедра, тяжелая ткань мягко обтягивала грудь и талию, а с бедер свободно ниспадала. Плечи были открыты, и пришлось надеть черное болеро.

– Неплохо выглядишь. – Ким, когда я спустилась вниз, попыталась улыбнуться.

– Они все еще там? – Я имела в виду народ, конечно.

– Да, но Герберт уже связался со стражей, и они обещали направить людей.

На столе я увидела стакан с янтарной жидкостью. Пахла жидкость, как виски, и я залпом проглотила все содержимое.

– Эй! Я, между прочим, себе налила! – возмутилась Кайла.

Я поморщилась – без закуски получилось слишком крепко, да и невкусно – никогда не любила виски. Но буря внутри немного улеглась.

– Будешь обедать? – спросила Ким.

– Нет, пока не хочу. Когда прибудет стража? Я хочу с ними как следует поговорить. Надо заявить на Эмили Фаннинг. Черт возьми, я готова заявить, что она нас обокрала, если это поможет наказать ее.

Ким только тяжело вздохнула и повернулась к Герберту.

– Хоть ты обедать будешь?

– Не сейчас, Кимми, – улыбнулся он. – Я составляю заявление на леди Фаннинг, как того хочет твоя не слишком добродушная сестренка. Попозже обязательно.

Он бросил на меня быстрый взгляд и поднялся.

– Ладно, леди. Если не возражаете, займу ваш кабинет и там поработаю. Позовите, когда прибудет стража, хотя я постараюсь не пропустить. И не занимайтесь, пожалуйста, самодеятельностью. А еще лучше идите и отдыхайте, половину ночи провели на ногах.

– Так, я хочу знать, что он там пишет, – тоже объявила я. – Но совет дельный – отдыхайте. И Кайла, полагаю, тебе придется выступить перед журналистами. Так что начинай прикидывать речь.

Не слушая возражений сестры, я поднялась в кабинет отца, где за столом Герберт сидел над документами.

– Хочу иск к Фаннинг, – с порога заявила я. – Могу потерять парочку фамильных украшений, только посади ее и чтобы эта женщина больше не приближалась к моему дому!

– Остынь, кровожадная моя, – хмыкнул Герберт. – Что ты так взволновалась, Кортни? Я разберусь с Фаннинг, а ты разберись с сестрами. Не знаю и не хочу знать, какие еще секреты вы храните, но молись Богине, чтобы они не всплыли сейчас. Это кажется ерундой, Кортни, но отказ от ребенка вкупе с попыткой похищения – и Кайла долго не сможет появляться на улице. Это Хейзенвилль, здесь не прощают ошибок и только и ждут, чтобы вас уничтожить.

– Кайла, наверное, права, – медленно произнесла я, подходя к окну, – нужно переносить резиденцию Кордеро в Даркфелл. Этот город изжил себя. Он медленно умирает, захлебывается в собственных предрассудках.

– Ты слишком категорична. Хейзенвилль всегда жил словно на несколько десятилетий позже. Но мы ведь его любим. Вечно мокрый от дождя, неспешно живущий. Его домики и жителей.

– Говори за себя.

Я подошла к окну, чтобы удостовериться, что разозленный народ никуда не делся. Нет, их не пугала утренняя прохлада и медленно накрапывающий дождь. С одним из мужчин – он держал какой-то плакат – мы встретились взглядом, и я тут же задернула штору.

По всему телу разливалось непонятное ощущение тепла. Мне хотелось потянуться, или, может, как-то еще сбросить накопившуюся энергию. Пульс был явно выше нормы, так сказался бокал с виски? Мне показалось вдруг, что в комнате душно, а еще через миг очертания кабинета немного расплылись.

– Ты ненавидишь Хейзенвилль, потому что никогда не была в нем счастлива?

Герберт, оказывается, бесшумно поднялся из кресла и оказался совсем рядом. Я чувствовала его дыхание у виска, слышала чарующий голос и словно не понимала, где нахожусь. Все запахи стали ощущаться намного сильнее, а вот посторонние звуки исчезли, я слышала только мужское дыхание и стук собственного сердца.

– Или потому, что он напоминает обо мне?

– О тебе напоминает не только Хейзенвилль.

Герберт запустил руку в мои волосы и обнажил шею. Горячие губы принялись исследовать, и им я совершенно не могла сопротивляться. Выдержка мне отказала. Это было поражение, и оборона моя не продлилась даже пару недель. А ведь когда-то я искренне верила, что не позволю этому мужчине даже прикоснуться ко мне.

Мне хотелось его ударить. Сделать больно, заставить очнуться, но больше всего хотелось очнуться самой.

– Что такое, Кортни? Не можешь сопротивляться? Как жаль, ты ведь так старалась. Упрямая девочка.

Это не было похоже на обычное возбуждение. Я находилась словно в трансе, и каждое прикосновение отзывалось внутри желанием, граничащим с болью. Такой эффект не давало притяжение к мужчине, такой эффект давал только наркотик.

– Ты что-то подсыпал в стакан, – нашла в себе силы выдохнуть я.

– Брось, Кортни, зачем мне подсыпать что-то?

Он развернул меня к себе лицом, поясницей я уперлась в краешек стола. Рука Герберта скользнула вверх по обнаженному бедру, кожу словно обожгло, и я с шумом втянула воздух. Его пальцы двигались неторопливо, поглаживая, то приостанавливаясь, то продвигаясь дальше.

Он поймал губами мои губы и впился жестким поцелуем. Руки разорвали тонкую ткань платья, я подалась навстречу и позволила усадить себя на стол. На несколько мгновений Герберт оторвался, всматриваясь в мое лицо, а потом медленно вошел. Тело дрожало от каждого движения, я закрыла глаза, чтобы ничего не видеть, но так только острее чувствовала каждое прикосновение. Сначала медленно, потом быстрее и жестче. Я до боли вцепилась в мужские плечи и кусала губы, чтобы не кричать. Мы не заперли дверь, в любой момент могла войти Кайла, или, что хуже, Диналия или Ким. А за окном стояла возмущенная толпа.

Я выгнулась и застонала, Герберт позволил мне опуститься на стол и расстегнул одну за другой пуговички на платье, обнажая грудь. Его пальцы играли с горошинами сосков до тех пор, пока я не потеряла над собой контроль и не начала стонать громче. Он сжал мои бедра, входя все сильнее и сильнее, почти обнаженной спиной я чувствовала холодную поверхность стола.

Все чувства слились в один коктейль, состоящий из удовольствия на грани боли и ощущения нереальности происходящего.

Звон стекла совпал с моментом наивысшего наслаждения. Я выгнулась, вскрикнула. Герберт прижал меня к себе, уткнувшись лицом в мои волосы, тяжело дыша. С трудом сфокусировав взгляд на ковре, я увидела камень, прилетевший в окно. Второй раз за последнее время… только уже явно не от Ким.

* * *

Кто-то громко постучал в дверь, и я выронила сережку, которую собиралась надеть. Подняла, взглянула на себя в зеркало и вздохнула. Влажные после ванны волосы снова заворачивались в непослушные колечки.

– Ты в порядке? – Герберт тихо закрыл за собой дверь.

Я потерла виски и прикрыла глаза.

– Не очень. Чего ты хотел?

Я намеревалась причесаться и лечь, потому что звуки борьбы снаружи окончательно меня доконали – разболелась голова. Когда пришла стража, завязалась потасовка, но все же перед лицом закона наши граждане были довольно трусливы, и на рожон большинство не полезло.

– Вот.

Герберт протянул мне стакан, на дне которого оставался лед и немного виски.

– И зачем мне это? – Я даже поискала глазами бутылку, но нет – выпить он не предлагал.

– Ты сказала, что это был словно наркотик. В стакане остались следы нашего с тобой любимого зелья.

– Что? – Я обомлела.

Да, ощущения очень похожи, но… я не поверила в эту сумасшедшую догадку, думала, напилась, виски в голову ударило, сказалось напряжение последних дней. Что ни говори, а разрядка вышла что надо.

– Я пила из бокала Кайлы. Зачем кому-то подсыпать в бокал Кайлы наркотик? Это бред какой-то, такие дозы не наносят почти никакого вреда.

– Согласен, – кивнул Герберт. – Значит, кто-то знал, что ты выпьешь из ее стакана.

– Исключено. Это было спонтанное решение. Надо найти бутылку.

Я направилась к дверям, но Герберт удержал меня за локоть.

– А поговорить ты не хочешь? – спросил он.

– Мне кажется, нам не о чем разговаривать. Ты только что сам продемонстрировал все причины сегодняшних событий.

Герберт хрипло рассмеялся и притянул меня к себе. Аромат, исходивший от него, напомнил о совсем недавней сцене на столе в кабинете. Тогда у меня даже не было сил, чтобы вернуть пробравшимся за ограждения людям камень.

– Милая, ты можешь сколько угодно врать самой себе, убеждая, что наркотик, зелье или что там ты винишь стало причиной наших отношений. Только от правды-то никуда не деться, и такое зелье только разжигает то, что уже загорается. Ничего бы не было, если б ты этого не хотела. Можешь трусливо прятаться за магией и кознями врагов, только меня не обманешь так просто.

– Хватит, – отрезала я.

Не став слушать дальнейших возражений, спустилась вниз. Кайла и Ким все так же были в гостиной, пили кофе и тихо о чем-то беседовали. Диналия уже ушла спать, ее изрядно напугали стычки перед домом. Я не знала, ушла ли стража, но надеялась, что устроившие представление перед моим домом получили по заслугам.

– Значит, так, – громко объявила я, выйдя на середину комнаты.

Даже Нина вышла из кухни и прислушалась.

– Сегодня вечером переворачиваем весь дом вверх дном. Выбросить все емкости с жидкостями, открытые и закрытые, все продукты, включая конфеты, сыпучие специи и так далее. Выбросить все без исключения кремы, духи, всю косметику.

– Что? – Кайла истерично хохотнула. – Ты в своем уме?

– Это ты, Кайла, не в своем уме. Ты впустила в дом женщину, которую гнал взашей отец. Ты оставила ее на ночь, из-за тебя Эмили Фаннинг растрепала всему Хейзенвиллю о наших семейных тайнах. Тебе в бокал она подсыпала наркотик, и неизвестно, чего еще в доме касалась эта женщина. Вы обе не способны думать о собственной безопасности. Вам угрожают, вам шлют анонимные письма, а вы запросто впускаете в дом постороннюю, сказавшую, что она трахалась с нашим отцом. Кто-нибудь вообще знает, как выглядит Эмили Фаннинг?

Ответом мне стала тишина. Ким опустила в пол глаза, Кайла отвернулась. Сначала она искала поддержки у Герберта, но тому, похоже, важнее было договориться со мной, чем с сестрами.

– Она показала вам документы? Доказала, что та, за кого себя выдает?

Красноречивей, чем молчание, ответа сложно придумать.

– Тогда вперед. Все сыпучие, жидкие, кремообразные вещества. Даже ингредиенты для зелий. Нет, не так – особенно ингредиенты для зелий. Герберт, насколько я поняла, ты имеешь право заключать сделки на перепланировку или какой-либо ремонт дома.

– Да, миледи, – усмехнулся он.

– Смени все замки. И вставь окно в кабинете. Рассмотри вопрос, чтобы установить дополнительную защиту на все окна, мне надоело, что в мой дом кидаются камнями и палками. Инициируй дело, я хочу, чтобы кто-то из этой толпы получил реальный срок, чтобы остальным было неповадно.

– Кортни, ты…

Под моим взглядом недовольная, но притихшая Кайла окончательно умолкла. До нее только сейчас начала доходить серьезность положения.

* * *

Мне было проще всех, конечно. Я не жила в этом доме, я пять лет считала домом небольшую комнату в колледже Даркфелла. Я без сожаления расставалась со всем, что могло быть отравлено. Наркотик – это не шутка, я на собственном примере убедилась, что игры с такими вещами могут плохо кончиться. А если бы его случайно выпила Ким?

В огромную коробку, найденную в подвале, я выбрасывала бутылки с элитным алкоголем, содержимое которых предварительно выливала. Внутри кипела злость. На сестер, пустивших Фаннинг в дом, на женщину, сделавшую нам столько зла. На себя за слабость в кабинете и на Герберта, который об этой слабости напоминал.

– Миледи? – Нина робко постучала. – Для вас письмо.

– Что? – Я замерла с бутылкой в руке. – От кого?

– Не подписано. Курьер принес три конверта: для вас, миледи Кайлы и миледи Кимберли.

Опять. Я закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула. Финишная прямая, я больше не собираюсь терпеть выверты Эмили Фаннинг. Герберт ее найдет и заставит ответить наконец, чего она хочет. А потом я решу, что она получит. И вряд ли мы найдем компромисс.

– Хорошо, – улыбнулась я Нине, – можешь идти.

И только когда шаги экономки стихли, немного дрожащими руками я распечатала конверт.

Внутри оказался рисунок и свернутая в несколько раз записка. Рисунок представлял собой хорошо известный каждому жителю Хейзенвилля пейзаж – маяк на окраине города. Когда-то давно, когда еще не была развита так магия, маяки служили ориентиром для подлетавших к Хейзенвиллю дирижаблей. Позже, когда появились магические методы навигации, от маяков отказались, и многие из них так и остались ветхим напоминанием о былой романтике.

«Минус одна сестричка Кордеро. Кайла нескоро сможет выйти на улицу. Сможете с Кимми поймать меня?» – гласила записка.

В ярости я смяла пергамент и вышла в коридор, где встретилась с бледной Кайлой.

– Ким, иди сюда! – позвала я младшую и забрала у старшей письмо.

– «Как жаль», что Стелла не может обеспечить мамочке наследство, – прочитала. – Плохим девочкам пора спать. Хорошие идут на охоту».

– Я его убью! – прорычала Кайла.

– Нет! – Я едва ухватила ее за руку. – Останься с Ким.

– А ты?

– А я найду Фаннинг. Что-то мне подсказывает, что это она все устроила. Теперь не отвертится.

– Кортни! – Ким испуганно на меня взглянула. – Ты не должна идти одна. Давай вызовем стражу! Или Герберта?

– Нет, Герберта нельзя, – почти шепотом сказала Кайла. – Он может быть виновен. Девочки, я знаю, вы ему доверяете, но мы ведь не знаем, что у него на уме! Он спал с Кристалл, он знал об отце все, у него есть магия, и он вполне мог знать наши секреты. И о моем договоре с Белами тоже. Я не верю, что папа не говорил о моей беременности!

– Именно поэтому я иду одна, – твердо произнесла я. – Не волнуйтесь, я не маленькая глупая девочка. Я сумею с этим разобраться.

– Мы идем с тобой. – Ким покачала головой. – Нельзя разлучаться, именно этого он и ждет.

– Да, – подтвердила Кайла. – Даже не думай о том, чтобы бросить нас здесь!

Отказываться и убеждать сестер, что это не очень хорошая идея, ни времени, ни сил не было.

– Ждите внизу, я возьму куртку.

Захватив одежду, я зашла в кабинет отца. Сейчас там было холодно из-за разбитого окна, но меня мало волновала погода. Я быстро пересекла темное помещение и на ощупь коснулась неприметного бугорка сбоку от ящиков. У папы было много секретов, некоторые из них я знала. Тут же открылся самый нижний ящик, имевший двойное дно. Я сняла фальшивую фанерку и достала массивный бронзовый револьвер. Я умела немного стрелять, но такое оружие ни разу не держала в руках. Должно быть, отдача от него невероятно мощная. Но отправляться к заброшенному маяку без средств защиты глупо. Неизвестно, что выкинет Фаннинг и как придется обороняться.

Я взглянула на медленно поднимающуюся луну и поежилась от неприятного ощущения беды. Словно после этой ночи все изменится навсегда.

* * *

– Здесь жутко, – пробормотала Кайла.

Я промолчала, но в целом была с сестрой согласна. Одинокий маяк, обветшалый и темный, за которым простирался лес, пугал. Вокруг не было ни души, чтобы добраться до места, нам пришлось нанять экипаж до ворот и остаток пути пройти пешком. Но это было неплохо. На случай, если за нами следили, я неплохо замаскировала наш приезд.

– Кажется, мы на месте. – Я сверилась с рисунком. – Ладно, вы оставайтесь здесь. Сделаем вид, что я пришла одна.

– Но, Кортни…

– Кайла, я хочу поймать его с поличным. И сорвать чертову маску, понимаешь? А этого не случится, если он сразу увидит, что мы пришли втроем.

– Тогда должна спрятаться только Кайла, – возразила Ким. – Ведь нам с тобой пришли одинаковые записки, и мое имя там есть.

Мне не хотелось тащить Ким на встречу с этим магом, но, подумав, я кивнула:

– Разумно.

– Вы что, меня здесь одну оставите?

– Я предлагала тебе сидеть дома. Ты сама выбрала пойти с нами. Сиди, пожалуйста, тихо. Если увидишь что-то странное и опасное – дай знать. И, Кайла, ты обладаешь магией. Не забывай об этом, если вдруг придется защищаться или помогать нам. Все, пошли.

Темная вода набегала на каменистый пляж, но мы держались поодаль. На рисунке и в записке не было указаний идти на маяк, поэтому я не стала предпринимать попытки туда забраться. Во-первых, до него нужно было немного проплыть, во-вторых, заколоченные досками окна и мрачная бледность облупившейся краски не внушали доверия. Кто знает, что там внутри? Помимо гипотетической опасности в виде нашего анонима, там вполне могла быть реальная в виде прогнившего пола и проржавевших насквозь опор.

– Как-то так, – сказала Ким после долгих хождений туда-сюда по пляжу. – Этот ракурс точно повторяет рисунок. Полагаю, мы пришли на место.

– И где обещанная охота?

Едва я это спросила, сбоку, там, где уже начинался лес, хрустнула ветка. Ким вздрогнула…

– Кажется, там кто-то есть!

– Оставайся на виду у Кайлы! Не смей никуда уходить с пляжа, если что, кричи, – быстро сказала я.

Незаметно от сестры я вытащила оружие. Готова стрелять, если покажется, что опасность слишком близко.

Меж деревьев мелькнуло что-то темное, и я устремилась туда. Старалась запоминать какие-то ориентиры, чтобы ненароком не заблудиться, но вскоре поняла, что это бесполезно, и ускорилась. Уже отчетливо впереди виднелась темная фигура, ловко петлявшая меж деревьев. Я ее догоняла, вот-вот должна была нагнать.

Неожиданно для самой себя вылетела на безлюдную дорогу, уходившую в густой туман. Никого на дороге не было, но… как? Даже самый быстрый человек не мог ее преодолеть за такое расстояние, еще недавно я видела перед глазами темную фигуру, а сейчас… словно находилась где-то между мирами.

Крик пронесся над лесом и распугал стайку ворон, которые с надсадным карканьем полетели прочь.

Кричала Ким. Как я пересекла лес, не помню, но вид живой и невредимой сестры немного отрезвил. Ким прижала руки ко рту, смотря куда-то наверх. Проследив за ее взглядом, я увидела на маяке двоих. Блондинкой, скорее всего, была Эмили, и она с кем-то боролась. Часть стены скрывала напавшего на женщину. Я сделала несколько шагов к маяку, но едва ноги коснулись ледяной воды, Эмили Фаннинг сорвалась и полетела прямо в воду.

Несколько секунд ничего не происходило. Я словно находилась в оцепенении и не сразу поняла, что за женщиной придется плыть.

– Нет, Кортни! – Ко мне подбежала Кайла, когда я стала расстегивать плащ. – С такой высоты она не выжила.

– А если?

– Ты ее не вытащишь. Вода ледяная, ночь, ничего не видно. Идем отсюда, пожалуйста! Пока нас не обвинили еще и в смерти Фаннинг. Это было представление, он старается нас запугать…

Голос Кайлы дрожал. Нехотя я вышла из воды и направилась к рыдающей в сторонке Ким. Сунув руку с револьвером в карман, пальцем я коснулась чего-то горячего.

Часы Кристалл я не брала с собой, и как они оказались в моем кармане, не знаю.

– Секреты некоторых могут убивать, – вслух прочитала я. – На что способны ваши?

Часть вторая

Секреты могут убивать

Небо – серое и мрачное. Дождь – мелкий и холодный. Ветер – порывистый. Такова погода в Хейзенвилле, таково мое настроение.

Портье в отеле встретил меня равнодушной улыбкой. Погода не располагала к любезностям, таким взглядом, тоскливым и безжизненным, меня встречали везде: в салоне платья, в ресторации и теперь вот в не самом лучшем отеле Хейзенвилля.

– Мне нужен господин Сантьяго.

Портье глянул в журнал, хотя наверняка за последние дни приехал всего один новый гость и, возможно, номер его комнаты даже запомнили.

– Двадцать второй, миледи. Это на втором этаже.

Я небрежно бросила портье монетку. Надеюсь, он поймет, что золотой – плата не столько за указание комнаты, сколько за молчание, если вдруг кто-то спросит, к кому приходила леди Кордеро.

Дверь двадцать второй комнаты распахнулась от моего стука. Меня явно ждали.

– Джейк?

Тишина в ответ. Я повесила зонтик на дверную ручку, захлопнула дверь и сняла перчатки. За ними на тумбу полетел и плащ. Я осталась в длинном темно-зеленом платье, туго зашнурованном в районе талии.

– Джейк, это не смешно. Я получила твою записку и пришла, что ты делаешь в Хейзенвилле?

У меня невольно вырвался вскрик, когда дверь ванной распахнулась и оттуда буквально выскочил человек. Джейк всегда был высоким, но мы не виделись несколько месяцев и в этой крохотной комнатушке мне показалось, что он нереально высокий.

– Кортни! – выдохнул он.

– Что случилось, Джейк? – У меня сердце пропустило несколько ударов.

Не знаю, какое чудо спасло нас от обвинения в убийстве Эмили Фаннинг. Наверное, то, что тело так и не нашли, а нет тела – нет обвинений. Да, она пропала прямо из нашего дома, но ума не приложу, куда подевалась. Детектив Портер копал… он, похоже, возненавидел нашу семью с первого взгляда и решил проучить. Конечно, он ничего не нашел да вдобавок получил от Герберта – тот составил иск в его адрес. Конечно, это детектива только раззадорило.

Обеспокоенное выражение на лице Джейка сменилось улыбкой, он шагнул ко мне и прижался губами к моим. Я на несколько секунд опешила, а потом оттолкнула.

– Что ты делаешь, Джейк? Зачем ты приехал? Я ведь сказала, что вернусь, как только закончу свои дела с наследством.

– Я скучал, Кортни. Эрик сказал, что видел тебя в Дарфелле. С Уолдером.

– Эрик слишком много болтает. Мы ездили оформлять кое-какие документы.

– Документы, которые нельзя оформить в Хейзенвилле?

– Ты устраиваешь мне допрос? – В моем голосе послышался лед.

– Он вел себя так, словно вы уже вместе.

– Что ж, мы не вместе, можешь успокоиться. Ты из-за этого примчался?

– Я маг, – напомнил Джейк. – И чувствую, что ты в опасности. Я приехал помочь. Не думаю, что твои сестры будут против помощи здорового взрослого мага.

– Если Герберт узнает, он тебя убьет.

– Ты боишься, – Джейк исподлобья на меня взглянул, – что Герберт меня убьет, или что я могу ему навредить?

– Я в принципе не люблю, когда вокруг люди друг друга убивают. Особенно если один из них мой парень, а второй – адвокат. Я, между прочим, о тебе никому не говорила. И даже думала с осторожностью, учитывая способности Ким к ментальной магии.

Поняв, что с Джейком все в порядке, я испытала невероятное облегчение. Когда курьер утром принес записку, я уж было дернулась – две недели мы жили без всякого напоминания со стороны анонима. Но, к счастью, записка принадлежала Джейку Сантьяго.

Мы познакомились, когда я была на втором курсе, и сразу сдружились. Высокий светловолосый парень, во-первых, был звездой курса и невероятно обаятельным магом, а во-вторых, полной противоположностью Герберту. Последнее обстоятельство и отодвинуло все мои сомнения. Я не давала отношениям зайти дальше, чем могла себе позволить, но все же Джейк с упорством отвоевывал место в моем сердце.

– Ну, – Джейк обнял меня за талию, – рассказывай, что с тобой приключилось.

– Не знаю, Джейк. – Я только вздохнула. – Зря ты приехал.

– Из-за Герберта?

– Нет, – я закатила глаза, – из-за меня. Здесь с наследством ситуация… непростая.

Я, конечно, имела в виду полученные от Кристалл часы, но Джейк наверняка истолковал все по-своему.

– Брось, Кортни, я не глупенький мальчик. Мне спокойнее, когда я рядом с тобой. Иди сюда. В этом номере не хватает чего-то острого…

– Нет, Джейк, – я уперлась в его грудь руками и уклонилась от поцелуя, – девочки будут волноваться. Я вышла ненадолго.

– Но ты ведь не заставишь меня уехать? Мы увидимся? – Он поймал мой взгляд. – Не думай об этом, Кортни. Я все равно не уеду, я подожду, но оставить тебя в этом змеином логове я не могу.

– Знаешь, иногда мне кажется, что в этом логове главная змея – это я, – честно призналась.

– Ну, что же ты так себя не любишь? – Мне на плечи легли сильные руки. – Ты умница, Кортни. Только не убегай больше от меня.

– Постараюсь, – улыбнулась я. – Мне пора, Джейк.

– Приходи завтра. Скажи, что идешь к подруге, останься на ночь.

– У меня нет здесь подруг.

– Убеги из дома. Ты ведь делала это в юности, через окно – сама рассказывала.

– Подумаю, – неохотно кивнула я.

Мне не казалась удачной идея лезть через балкон ночью в свете последних событий. Но Джейку ничего не было известно, глупо винить его в желании провести со мной время. Мы довольно долго не виделись. И я должна была соскучиться, а на деле вместо этого прокручивала в голове каждый раз измену и размышляла, что будет, когда Джейк узнает. А если они встретятся с Гербертом, он обязательно узнает.

На моем лице было явно написано что-то очень мрачное. Ким, сидевшая в гостиной, встревожилась.

– Что-то случилось?

– Нет, все хорошо. Что у вас тут происходит?

– Ничего. Подклеиваю обложку дневнику. Знаешь, я все думаю… может, все кончилось? Эмили мертва, ведь наверняка мертва и тело куда-то отнесло течением. Она убила Хейвен и подбрасывала нам записки.

– А тот, кто ее толкнул?

Нам не показалось, нет. Наверху маяка действительно была темная фигура, такая же, как я видела в лесу.

– Что, если это было ее заклятие? Или он вообще нам помогает! Подумай сама, Хейвен тебе угрожала – и была убита. Эмили подсыпала что-то в бутылку и… вообще. И тоже мертва! Может, от нас отстали?

– Ким, я боюсь благодетелей, которые могут убивать.

– Да, но мы не получали ничего вот уже несколько недель. И все вроде спокойно. Я просто устала бояться, если честно.

– Я знаю, Ким, – улыбнулась я. – Все образуется. Но пока что бдительность терять не стоит. Особенно Кайле.

Кайла теперь в город выбиралась крайне редко. Из колледжа она ушла, ее даже не просили – не выдержала косых взглядов. И теперь старшая проводила все время в комнате, изредка спускаясь на ужины или выходя на короткую прогулку. Вроде не пила, так что я ее не трогала. Пройдет, все успокоится и пройдет. А может, есть смысл переехать в Даркфелл. Теперь идея перенести все дела туда не казалась мне такой уж страшной.

– Переоденусь к ужину и помогу тебе накрыть, – сказала я, поднимаясь.

Нина работала в щадящем режиме: болела спина. Завтраки готовила Ким, обед и ужин нам привозили из ресторации Хейзенвилля. Ким принимала еду, расплачивалась с курьером и накрывала на стол. В этот раз мы еще ждали Герберта с Диналией. Девчонки собирались общаться и ночевать вместе, а Герберт грозил вводить меня в курс дел, чтобы Кайла не развалила все семейные дела ко всем демонам. Остаток вечера представлялся мне тоскливым, но куда уж там! Разве могли быть в этом доме скучные вечера?

– Ты не думала о том, чтобы сделать здесь ремонт? – спросила у меня Диналия.

– Думала, – кивнула я. – Хочу сделать дом светлее. Но пока что дел и так слишком много, я даже боюсь представить масштаб работ. Но меня пугают все эти тяжелые шторы, массивная мебель. Дом не предназначен для детей, а они, как завещал отец, в наших ближайших планах.

– Да уж, – хмыкнула Кайла, почтившая нас присутствием, – и как мы только здесь выжили.

На самом деле сестра была права, в детстве все самые дальние уголки дома становились местом для наших игр, и мы чудом не пострадали. Чердак, подвал, домик для прислуги, колодец – куда нас только не заносило! На Кайлу падали шторы в родительской спальне, я оказывалась под тяжеленным перевернувшимся креслом. Если у одной из нас появится ребенок, я перестрою весь дом, чтобы сделать его безопаснее и уютнее. Сейчас он больше напоминает замок темного колдуна, где банальный поход в ванную посреди ночи может обернуться сражением со смертью.

– Полагаю, это заслуга не ваша, – хмыкнул Герберт.

И в этот момент в дверь позвонили.

Кайла с грохотом отодвинула стул.

– Позвольте мне, – с сарказмом произнесла сестра, – явить свой лик на суд позора и вдохнуть свежий хейзенвилльский воздух, коль я так редко это делаю.

– Полагаю, Кайла, ты будешь в порядке, – хмыкнул Герберт. – Способность язвить к тебе вернулась.

Мы почти закончили с горячим, когда Кайла вернулась. И не одна.

– Кхм, – покашляла сестра.

Я подняла глаза и обомлела. Позади сестры стоял Джейк, хорошо одетый, благоухающий, держащий в руках четыре небольших букета из алых роз. По голове словно ударили дубиной, а в ушах поселился неприятный звон. Я стала комком нервов, и тронь кто сейчас – непременно бы взорвалась.

– Добрый вечер, дорогие дамы и господа. – Джейк ослепительно улыбнулся. – Вы Кайла, да?

Кайла усмехнулась, приняв от него букет.

– Вы, – он подошел к Диналии, – Ким?

– Нет, Ким вот, – указала она на сестру и зарделась, получив от Джейка букет.

Ким растерянно поблагодарила Джейка и взглянула на меня, как всегда, ища объяснений. Я ведь все знала. Я ведь была старшей.

– Кортни. – Мне под нос сунули последний букет.

Но я не шелохнулась.

– Кортни, – тише произнес Джейк, – ну не выставляй же меня посмешищем! Возьми цветы!

– Молодой человек, вы кем являетесь? – подал голос Герберт.

– Ох, простите. – Джейк рассмеялся. – Джейк Сантьяго. Смею надеяться, возлюбленный Кортни. Возможно, жених, впрочем, ответа я от нее пока что не добился. Переживала, как вы меня примете.

Жаль, что я не умела делать мгновенные портреты. Лицо Герберта стоило запечатления.

– Джейк, тебе пора. – Наконец я совладала с голосом и поднялась.

– Не пригласишь жениха на ужин, Кортни? – услышала я насмешливый голос Герберта. – Негостеприимно.

– Да, Кортни, – поддакнула Кайла, – пусть Джейк останется. Я хочу с ним поговорить, ты так скрывала его от нас.

– Боялась, уведешь, – плюнула я в Кайлу ядом напоследок и пошла за приборами.

Вернувшись, увидела, как Герберт и Джейк по-светски беседуют. Они уже достали откуда-то бутылку виски, а Ким сбегала и принесла льда из хранилища. Джейк держался непринужденно, что-то рассказывал. Герберт тоже не выказывал злости, но почему-то у меня складывалось ощущение, что взрослая и хищная особь жрет маленького любопытного зверька. Ну, или не жрет, а выжидает, чтобы сожрать.

– И чем вы занимаетесь, господин Сантьяго? – спросил Герберт.

Он определенно получил мой взгляд. И понял, что я этот разговор не одобряю, но не мог прекратить загонять Джейка в угол. Тот явно понимал, что в борьбе интеллектов и достижений не выиграет, но остановиться уже не мог. Замечательно.

– Значит, вы студент? Что ж, достойный путь. Желаю успехов в обучении. Мне требуется помощник. Если Кортни даст вам рекомендацию, я, возможно, смогу взять вас помощником.

Джейк усмехнулся и бросил в мою сторону быстрый взгляд.

– О, не стоит. Провинциальные конторки не мой конек. Я думаю вести частную практику, присматриваю офис в Даркфелле. Не могу определиться с названием. К слову, вот моя визитка. Если мне понадобится помощник, приходите на собеседование.

– Я пошла спать! – объявила Ким.

– И я! – быстро сориентировалась изрядно повеселевшая Кайла.

Диналии ничего не осталось, как последовать за ними, а я начала убирать со стола. От злости дрожали руки. Я готова была убить… обоих! Только бы до драки не дошло, не хватало мне еще разнимать их.

– Джейк, не пора ли тебе домой? Уже довольно поздно. – Наконец я собралась с духом и решилась пресечь дальнейший цирк.

Но у Герберта были свои планы. Он решил как следует поиздеваться, добить меня окончательно.

– Кортни, ты же не выгонишь жениха в такое время. В доме полно свободных комнат.

Джейк криво усмехнулся.

– Конечно, – широко улыбнулась я. – Но зачем нам спать в разных комнатах? Джейк, поднимайся в мою, третья дверь. Я сейчас установлю охранные заклинания на двери и окна.

И все же с лица Герберта улыбку я стерла. Посмотрим, у кого теперь будет бессонная ночь.

* * *

В тишине шаги прозвучали неестественно громко. Я вздрогнула, но быстро узнала Ким.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

– Прячусь, – вздохнула я.

– На чердаке? – Ким посмотрела на кресло, в котором я сидела. – С бутылкой?

– Ну… вот так вот, – пожала плечами я, сделала большой глоток и поморщилась.

– То есть красавчик Джейк ждет там один, в холодной постели, а ты пьешь здесь, среди мышей, пауков и пыли? Слушай, мне семнадцать, но я явно что-то упустила в вопросах отношений.

Сестра уселась рядом, скрестила ноги и вопросительно на меня посмотрела.

– Что у вас с Джейком не так? Он показался мне забавным парнем. И зубастым: вон как отбрил Герберта.

– Я не просила его приезжать. Все и так сложно, а теперь еще и Джейк добавился. Да и вообще, надо было поговорить сначала с Гербертом.

– Кортни, ваши отношения кончились пять лет назад. Ты не можешь всю жизнь спрашивать разрешения у Герберта, у него нет власти над тобой. Или ты его любишь?

Вместо ответа я хмыкнула и снова глотнула виски. Хороший, дорогой. Но от того не менее мерзкий на вкус.

– Мы переспали.

– С Гербертом? – ахнула Ким. – Как? Когда?

– Перед тем, как начали перетряхивать дом. В бокале Кайлы был наркотик, я из этого бокала пила. Ну и дальше все по накатанной. Джейк еще не в курсе, но ты же знаешь Герберта – он бережет главный козырь до конца игры.

– Тебе надо рассказать Джейку. Иначе Герберт действительно все разрушит.

– Знаю, – кивнула я. – Придумываю, как о таком рассказать. Пока выходит слабо.

– А этот Джейк… – Ким замялась. – Он тебе действительно нравится? И ты пойдешь замуж?

– Он очень простой, веселый. С ним легко и интересно, – после небольшой заминки ответила я. – Пожалуй, я бы вышла замуж.

– А в голосе тоска-а-а, – рассмеялась Ким, но быстро умолкла и прислушалась.

– Что это? – нахмурилась я.

Хлопнула входная дверь, послышалась голоса.

– Может, Джейк решил уйти?

– Или Герберт оставил меня на пути к безбрежному счастью, – усмехнулась я. – Идем, посмотрим.

Уже на лестнице я поняла, что в доме посторонние. Алкоголь и паршивое настроение не могли заглушить ощущения. Чужую магию, магию сильную и властную, я почувствовала сразу. Похоже, Ким тоже, потому что сестра явно напряглась.

В гостиной были Кайла, Герберт и детектив Портер, тот самый, что расследовал убийство Хейвен. Он так и не выдал хоть сколь значимых результатов, хотя крови у нас попил немало.

– Доброй ночи, господин Портер, – поздоровалась я. – Что привело вас в Кордеро-холл в такое время?

– Доброй ночи, леди Кордеро. К сожалению, меня вновь привело к вам расследование. Сегодня в одиннадцать часов было найдено тело Эмили Фаннинг. Характер травм указывает на то, что она была убита: ее ударили тупым предметом по голове и сбросили с высоты в воду. Тело отнесло течением в достаточно отдаленный район.

– И при чем здесь мы?

Мой голос был совершенно ровный и спокойный, но сердце нет-нет и порывалось пуститься в пляс. Детектив это явно чувствовал, но зацепиться не мог. Пока что не мог.

– В последний вечер Эмили Фаннинг была у вас в доме, верно?

– Да, мы поужинали, и она ушла. Леди Фаннинг – родная мать Кимберли.

– Однако Кимберли, похоже, не слишком удивлена моим рассказом, – усмехнулся Портер.

Он взглянул мне в глаза. Вызов… еще не все карты раскрыты.

– Что вы хотите сказать?

– Может, Кимберли знала о смерти Эмили Фаннинг?

Ким рядом вздрогнула и невольно придвинулась ко мне чуть ближе.

– Уверяю, господин Портер, если бы у моей сестры обнаружился дар прорицания, мы бы зарегистрировали его. У вас все? Вы пришли лишь затем, чтобы бросить ничем не обоснованные подозрения?

Следующий его вопрос меня обескуражил:

– Вы пьяны, леди Кордеро?

Прежде чем я ответила, из кресла поднялся Герберт, доселе хранивший молчание. Он мрачно обвел всех присутствующих взглядом и медленно, словно совершенно никуда не торопился и вел светскую беседу в кругу друзей, сказал:

– Вы не можете задавать моей клиентке подобные вопросы. Она находится в своем доме, в окружении семьи и имеет право пить то, что пожелает. Ваша и только ваша вина в том, что вы не смогли дождаться дня и явились посреди ночи. Что касается Кимберли, то вам придется найти более убедительные аргументы для разговора с ней, поскольку она несовершеннолетняя.

– Что ж, тогда, – Портер криво усмехнулся и порылся в папке, которую держал, – жду Кимберли Кордеро завтра в десять на официальный допрос. Вот вызов.

Оцепенели все. Ким, кажется, перестала дышать, Кайла побледнела. Герберт, хоть и не выдал ничем удивления, бросил на сестру быстрый взгляд и забрал вызов.

– Кимберли будет на допросе исключительно с законным представителем.

– Да, там указано, – ничуть не смутился Портер, – Кайла Кордеро.

– Я боюсь…

– Это не обсуждается. Расследование имеет все основания полагать, что со стороны леди Кортни Кордеро может быть оказано давление на дознавателя.

– Каково основание вызова? – наконец я справилась с удивлением и шоком.

Детектив ответил очень холодно, при этом неодобрительно на меня взглянув.

– При Эмили Фаннинг нашли записку, написанную от имени Кимберли Кордеро. Это все, что я могу сообщить. На этом прошу извинить. Спокойной ночи леди, господин Уолдер.

Когда за Портером захлопнулась дверь, несколько минут мы просто стояли и молчали. Каждый думал о своем, а я пыталась унять нарастающую головную боль. Зря я столько выпила, ведь знала, что ничего еще не кончилось!

Но Ким? Зачем кому-то вешать убийство на безобидную Ким, которая к тому же, ну уж точно не могла убить Эмили Фаннинг. Сестра ведь была с нами, и я стояла рядом, когда Эмили летела с маяка. Жаль только, следствию об этом лучше не рассказывать.

– И что мне делать? – Ким первая нарушила тишину, голос у нее немного дрожал.

– Идем в кабинет, – распорядился Герберт. – Кайла, ты тоже. А ты…

Он смерил меня тяжелым взглядом.

– Или трезвей, или допивай уже и развлекай женишка. Нашла время.

– Герберт! – тихо одернула его Ким.

– Идем, Кимберли. Меня не будет на допросе, так что давай в оставшееся время разберем, что можно говорить, а что нет.

Когда их голоса стихли, я без сил рухнула в кресло. Наверное, хотелось разреветься, но слез не было. За годы жизни в Даркфелле я приучила себя даже не думать о слезах. Поэтому я просто уставилась на слабые языки пламени в камине. Он уже догорал, и ни у кого не нашлось времени подкинуть дров.

* * *

– Болит? – услышала я голос Герберта.

Можно догадаться, что болит, если я сижу и потираю виски, мечтая отрубиться и не чувствовать мерзкого похмелья.

– Держи. – Он сунул мне стакан с зельем, которое я выпила залпом. И едва не застонала от облегчения.

– Что сказала Ким? Что в записке?

Но Герберт только покачал головой.

– Клянется, что ничего не писала и не знает. Я без понятия, что в записке, поэтому будем гнуть эту линию. Думаешь, Ким перепугалась и врет?

– Зачем? Она знает, что ты профессионал и что в ее интересах рассказать правду. Нет, я не сомневаюсь, что записку подделали. Тот, кто это все устроил, уже подделывал мою подпись в журнале. Почерк Ким – не самая сложная задача.

– Значит, это и будем доказывать.

Легкая улыбка тронула мои губы.

– Надо будет поднять тебе вознаграждение.

– Пока что я сам решаю, сколько и кому твоя семья будет платить. Тебе придется постараться, чтобы взять управление на себя, помни о завещании.

– Уж о нем-то я точно не забуду. Постарайся, чтобы все это кончилось быстро. И чтобы Кайла не наломала дров.

– Я проинструктировал Ким, – кивнул Герберт. – Портер имеет право только на один допрос без адвоката, а дальше я буду с ней. Расслабься, я сомневаюсь, что кто-то всерьез надеется упрятать Ким за решетку. Скорее припугнуть всех вас, не более. Нельзя поддаваться панике. Иди к жениху, он без тебя наверняка скучает.

– Не трогай Джейка, – предупредила я, поднимаясь.

– Потому что он – твоя единственная любовь? – усмехнулся Герберт. – Я не верю, что ты испытываешь к нему хоть что-то. Иначе ничего из того, что было в кабинете, не произошло бы.

При напоминании о воздействии наркотика мне снова стало не очень хорошо. Я так и не решила для себя, рассказать ли Джейку об измене. Герберт прекрасно меня знал, и можно было не сомневаться – еще воспользуется этим.

– Мои отношения с Джейком никого не касаются. Особенно тебя. Он настоящее и будущее, ты в прошлом. Что касается кабинета… наркотик, Герберт, это не повод считать, будто я к тебе что-то испытываю. Полагаю, окажись в тот момент рядом Джейк, я бы получила больше удовольствия и не пряталась потом в комнате весь день, не зная, как бы тактичнее тебе все объяснить.

В глазах Герберта мелькнула злость. Как бы ни притворялся он хладнокровным и рассудительным, вывести его из себя легче легкого. Я напрочь забыла, что сейчас бы с ним лучше дружить. Хотелось уколоть, да побольнее.

– Думай, как тактичнее объяснить все это Джейку. Иначе придется мне.

– Ты живешь для того, чтобы все разрушать, – усмехнулась я. – Только на этот раз все не так просто. Джейк не поверит тебе, он знает, что между нами было, и знает, что ты собой представляешь. Можешь продолжать унижаться и делать мелкие гадости людям, только от этого счастливее ты не станешь.

Мне бы уйти на этом, остановиться, но я намеревалась сказать еще очень много. И Герберт вряд ли хотел это слушать, а потому резко притянул меня к себе и впился в мои губы, не давая шанса ни на вдох, ни на слова протеста.

Поцелуй кончился так же быстро, как и случился. Но причину этого я увидела не сразу, а вот Герберт мгновенно взял себя в руки и шагнул к Ким, стоявшей в дверном проеме. Не знаю, увидела ли она нас, но проблем это в любом случае добавит.

– Готова? – спросил Герберт. – Тогда идем. Раньше начнем, раньше будем свободны. Зови Кайлу, экипаж уже подали.

Когда дверь за ними закрылась, я несколько минут просто стояла посреди пустого дома и размышляла, что делать дальше. Мне казалось, я не засну, в то время как Ким там общается с Портером. Но бессонная ночь и остатки похмелья были куда сильнее волнения. Если вдуматься – когда за последние недели я была совершенно спокойна?

Мы научились жить в ожидании неприятностей. И засыпать с этим же ожиданием. Ничего удивительного, что я уснула в первой же комнате, в которую зашла прилечь. Я упорно избегала Джейка, понимая, что начнутся вопросы. Почему я пила, что происходит, куда все ушли и что нам угрожает. Не время отвечать на эти вопросы, я и сама хочу знать больше, чем могу объяснить.

В сон я провалилась быстро, уснула крепко и без сновидений. Однако само состояние тревожности не проходило. И когда я проснулась, за окном уже вовсю светило солнце, а я чувствовала себя совершенно разбитой.

Первое, что сразу ощутилось – непривычная легкость, когда я подняла голову. Сердце пропустило пару ударов, мелькнувшая догадка быстро пропала из подсознания. Рука немного дрожала, когда я ощупывала голову, но все подозрения тут же подтвердились, и я перевела взгляд на подушку.

Кудри, которые я растила с пятнадцати лет, отныне превратились в бессмысленные пряди, лежавшие на подушке, отдельно от моей головы. От былой длины остались лишь воспоминания. Волосы были отрезаны криво, пряди получились разной длины. Самая короткая доходила до середины шеи, самая длинная спускалась чуть пониже плеча. Валялись рядом и ржавые ножницы.

Я все ж была в шоке, поэтому долго сидела и смотрела на это, осознавая, что находилась на краю пропасти. Почему я ничего не услышала? Ведь только чудом это оказались всего лишь волосы. Если бы цель была не испугать меня, а убить…

Мой взгляд скользил по ножницам, словно специально выбранных старыми и тупыми. По некогда бывшим кудрям каштанового цвета. В окно лился солнечный свет, и вдруг среди всех отрезанных волос что-то блеснуло. Я буквально заставила себя протянуть руку. Под прядями оказались часы, те самые, что завещала Кристалл и с которых начались все эти события. Уже догадываясь, что увижу новое послание, я открыла крышку часов.

«Неверных девочек надо наказывать».

– Это война, – сквозь зубы процедила я, захлопнув крышку часов.

* * *

Уложить это новоприобретенное гнездо оказалось не так-то просто. Я потратила с полчаса, чтобы выпрямить непослушные кудри и более-менее придать им форму. И все равно было видно, что резали их тупыми ржавыми ножницами, да еще и как попало. Придется вызвать кого-то, чтобы сделали прическу. И все равно будут вопросы, сплетни и так далее.

– Кортни? – От стука в дверь я вздрогнула.

Почти забыла, что Джейк сегодня ночевал у нас. Сразу мелькнула догадка – а что, если он узнал о моей связи с Гербертом и решил так отомстить? Но подобные шутки были не в стиле Джейка.

Конечно, он заметил состояние моих волос и нахмурился.

– Кортни, что ты сделала?

– В каком смысле? – не поняла я.

– Зачем ты отрезала волосы, Кортни? Что с тобой происходит?

Он быстро пересек комнату и заключил меня в объятия. Но ни успокоения, ни чувства надежности это не принесло. Я не поняла, о чем он говорит, и чувствовала грядущую ссору.

– Джейк, я не отрезала себе волосы. С чего ты вообще взял это?

– Твой способ справляться с проблемами – вредить себе. На первом курсе ты резала себе руки.

– Джейк! Я не резала себе руки, я миллион раз говорила, что это последствия неудавшегося заклятия! Ты же сказал, что веришь!

Я уж и забыла об этой истории. Мы только-только сдружились с Джейком, и я решилась рассказать ему о себе. Тогда я действительно, практикуясь в магии, неверно произнесла заклятие и в результате потеряла много крови от кучи мелких порезов на руках. Целители Даркфелла потратили много времени, чтобы шрамы свести, и все же некоторые остались напоминанием о студенческой ошибке. Джейк подумал, что я специально режу руки из-за всего случившегося. Тогда я думала, мне удалось его убедить, что все в порядке.

– Кортни, прекрати, – мягко произнес Джейк. – Я ведь знаю тебя не первый год. Ты вернулась домой, и что я вижу? Зачем тебе это, почему ты здесь? Почему ты так себе вредишь?

– Джейк, это сейчас совсем не смешно. В доме кто-то был, и я намерена…

– Ты была у целителя? – прервал меня парень.

– Прости?

– Тебе нужно сходить к целителю и все ему рассказать. Он даст зелья, свитки. Никого не было в доме, родная. Я проснулся около десяти, нашел тебя – ты спала. Решил не будить, и все это время провел внизу, готовил завтрак. Если бы кто-то вошел, я бы услышал. В доме никого не было, а тебе стоит сходить к целителям. Это из-за Герберта, верно? Ты сама не своя, когда говоришь о нем, и, по-моему, он слишком часто захаживает к вам. Что он тебе снова сделал?

– Мне кажется, – я высвободилась из объятий Джейка, – тебе пора в гостиницу. А еще лучше в Даркфелл.

– Оставить тебя? Ни за что!

– Тогда прекрати нести ерунду. Заруби себе на носу: я не трогала собственные волосы, ясно? Кто-то был в доме. И если ты не слышал… делай выводы.

– На что ты намекаешь?! – взвился Джейк.

– Очень хочется верить, что всего лишь на твою невнимательность, – отрезала я. – Мне нужно переодеться. Ты можешь идти.

Джейк разозлился. Когда он злился, черты его лица становились грубее. Мы редко ссорились, живя в Даркфелле, но сейчас я была готова выгнать его со скандалом, так он меня разозлил. Даже не глупое предположение, что я в порыве беспамятства отрезала себе волосы, а то, что несколько лет он делал вид, что верит мне, а сам считал меня не совсем нормальной мазохисткой.

– Я не твоя прислуга, чтобы ты мне указывала, когда уходить.

– Ты в моем доме, Джейк. И я сейчас не твоя однокурсница, а наследница влиятельного рода. Давай не будем вспоминать, у кого из нас какое происхождение. Оставь меня. Если пожелаешь вернуться в гостиницу, я не стану тебя останавливать. Но если ты хочешь остаться, Джейк, тебе придется жить в этом доме по правилам нашей семьи. А значит, следовать моим указам.

– Раньше ты такой не была, – после долгого молчания произнес парень. – Ты была настоящей.

– Нет, Джейк. Настоящая я сейчас. Уйди, пожалуйста, мне нужно обо всем подумать.

Когда Джейк ушел, я повернулась к отражению в зеркале. Сколько еще людей подумают, что я сама себя уродую? Думать и анализировать не хотелось. Ничего нового я не придумаю.

Время действовать.

* * *

За обдумыванием действий меня и застали Ким, Кайла и Герберт, вернувшиеся с допроса с наступлением темноты. По мере того как приближалась осень, темнело все раньше и раньше. Я стояла перед камином в гостиной и раздумывала, как бы ловчее провернуть все и поймать наконец этого анонима.

Крепко обидевшийся Джейк не ушел, но из комнаты почти не выходил, а когда все же показывался, всячески демонстрировал беспокойство. Диналия занималась у себя.

– Кортни? – Ким заглянула в комнату. – Как… что с твоими волосами?

Кайла сразу убежала к себе, а вот Герберт услышал мой голос и, конечно, заявился.

– Как все прошло? – спросила я.

Сестра пожала плечами.

– Допрос вел не Портер. Герберт добился, чтобы дали другого детектива. Нормально, спросили, в каких я отношениях была с Эмили и так далее. Напарник Портера вообще не верит, что я могла быть как-то причастна.

– А почему так долго?

– Они собрали всех свидетелей в один день, мы в очереди шли последние. Так что с твоими волосами?

– Обрезала, забудь. Иди переодевайся, ужин Нина уже поставила.

Ким, бросив на меня настороженный взгляд, убежала. А вот Герберт так просто никогда не сдавался. И сразу понял, что изменения в прическе случились не из желания перемен в жизни.

– Рассказывай, – почти приказал он.

– Нечего рассказывать. Пора устроить этой твари веселую жизнь. Я хочу поставить ловушку.

– Как так получилось?

Он пересек гостиную, чтобы ближе рассмотреть меня. Коснулся пальцами неровно отрезанных кончиков.

– Кудри жалко.

– Отрастут, – отмахнулась я. – А вот у этого урода, когда я ему кое-что отрежу, уже нет.

– Ты ничего не почувствовала? Не слышала? – продолжал допытываться Герберт.

– Нет, я крепко спала. Проснулась уже так. Ножницы валялись рядышком.

– Это был кто-то знакомый. Иначе ты бы что-то почувствовала. Кто-то, от кого ты не ожидаешь подвоха.

– Намекаешь на Джейка? – усмехнулась я.

– Насколько ты ему доверяешь? – вопросом на вопрос ответил Герберт.

Я только закатила глаза и хотела отойти, но он удержал, крепко схватив за локоть.

– Доверяю, Герберт. Он не будет обрезать мне волосы, к тому же это явно связано с прошлыми событиями, а его даже не было в Хейзенвилле. Джейк ни при чем.

– С чего ты взяла, что это связано с тем, что случилось? – В голосе Герберта прозвучало удивление.

Пришлось достать из кармана часы и продемонстрировать гравировку.

– Неверным… что это значит?

– Без понятия. Но он даже не знает о часах, а значит, ни при чем.

– И давно ты получаешь послания здесь?

– Третий раз, – призналась я. – Самое первое, перед тем как подбросили ребенка, в домике у озера и вот.

– Доверять поверенному – не твое, да? – язвительно поинтересовался Герберт.

– В данном случае я воспринимаю тебя не как поверенного, а как мужчину, – парировала я. – Поэтому и не доверяю.

– Что ж, или тебе придется начать, или выбери кого-то более подходящего. С этого дня, Кортни, ты не должна оставаться одна. Ложись спать в чьей-то компании, причем желательно в компании Кайлы – ей я доверяю, у нее мозгов не хватит проворачивать такие аферы. И никуда не ходи без сопровождения. Можешь считать это приказом, я все же исполняю волю твоего отца.

– Зачем еще? Я могу за себя постоять.

Многозначительный взгляд Герберта несколько охладил мой пыл. Но все же я сопротивлялась. Скорее из вредности.

– Сейчас это всего лишь волосы. Что будет, если в следующий раз он полоснет тебе этими ножницами по горлу? Кортни, клянусь тебе, если ты не сделаешь что-то для собственной безопасности, я запру тебя в комнате и не выпущу. Или, возможно, запрусь вместе с тобой, и тогда у тебя не останется времени на то, чтобы влипать в неприятности.

– Вы удивительно самонадеянны, господин Уолдер, – услышали мы холодный голос Джейка.

Только этого еще не хватало. Что Джейк, что Герберт, оба не понимают, когда надо остановиться. Я хочу поймать того, кто нам вредит, и покончить с этой историей, а они взялись делить меня, надувшись как петухи. Кого-то придется выгнать, и я не уверена, что в нынешней ситуации смогу отказаться от услуг Герберта.

– Что ж, – меж тем продолжал он, – раз вам были непонятны мои намеки, скажу прямо. Оставьте в покое мою невесту, Уолдер. Иначе до конца жизни будете оформлять завещания одиноких старушек кошатниц.

Тут уже я не выдержала.

– Джейк, убирайся отсюда!

Тот опешил, явно не ожидая, что я выйду из себя.

– Не смей в моем доме приказывать моим служащим. От моего и только моего решения зависит, будет ли Герберт на меня работать. Если у вас есть разногласия, можете решать их вне моего дома, понятно? Еще раз от тебя я услышу такой тон, все будет кончено. Уходи. Я не желаю тебя сейчас видеть.

– Кортни, – Джейк, конечно, сделал попытку меня вразумить, – ты что, не видишь, что он тебя убивает? Сколько ты приходила в себя после переезда в Даркфелл? И что, Кортни, все снова? Почему ты не видишь, что я пытаюсь вытащить тебя из всего этого?

– Потому что ты не оттуда меня вытаскиваешь, Джейк. И ведешь себя недопустимым образом. Герберт, оставь нас.

С явно неохотой, бросив в сторону Джейка испепеляющий взгляд, Герберт удалился.

– Я хочу, Джейк, чтобы ты кое-что понял, – начала я. – В Даркфелле я была Кортни, девочкой из колледжа магии, с которой было весело, хорошо и приятно. Возможно, ты даже любил меня и действительно собирался жениться, понимая, что мне не светит наследство. Но обстоятельства изменились, сейчас я здесь, в Хейзенвилле. Не опальная представительница древнего рода, а наследница. И правила общения со мной тоже изменились. Я не потерплю такой тон в стенах своего дома, я не позволю никому указывать моим людям, как им работать. И я не хочу, чтобы меня выставляли на посмешище.

– Я выставляю тебя на посмешище? – пораженно спросил Джейк.

– Устраивая с Гербертом скандалы – да. Тебе надо понять, Джейк, что наши роли изменились. Моя семья накладывает на меня обязательства, я больше не могу быть тебе подружкой, с которой можно обниматься на качелях в парке. Не важно, нравится это мне или нет. Факт. Подумай очень хорошо, сможешь ли ты быть рядом, быть моим мужем. Потому что эта семья сломала не одного человека.

– Ты говорила, что никогда не вернешься в Хейзенвилль. Ты останешься?

Трехсекундная пауза показалась мне вечностью.

– Да, Джейк. Я остаюсь.

– Что ж, – он несколько раз медленно кивнул, – хорошо. Я дам тебе время все обдумать. Подумай очень хорошо, Кортни, хочешь ли ты остаться в городе, который тебя душит. Рядом с людьми, которые тянут тебя на дно. Взгляни на своего отца – вот в это ты превратишься, если не сбежишь.

– Уходи, Джейк, я устала тебе объяснять. Сомневаюсь, что ты поймешь причины моих поступков, если даже не можешь поверить, что я не режу себе волосы. Мне нужно уладить кое-какие дела, так что оставь.

И на этот раз Джейк покинул дом, к счастью, не став демонстративно хлопать дверьми. Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоить ритм сердца. Никогда еще мне не было так мерзко и гадко на душе. Но все можно заблокировать, отодвинуть на краешек сознания, пообещать себе подумать позже и, возможно, забыть.

Я сосредоточилась на плане поимки того, кто проникал в наш дом. И вскоре действительно кое-что придумала.

* * *

В тишине скрипнула дверь. И тьму прорезала полоска света из коридора. Я насторожилась, но узнала в силуэте Герберта. Вот как я не услышала того, кто ввалился в комнату? Как не почувствовала? Разве что это действительно был кто-то знакомый. Кто-то, к чьему присутствию рядом я привыкла… и снова на ум пришел Джейк.

– Ну, и что ты их гипнотизируешь? – спросил Герберт тихо.

Я сидела перед кристаллами. Куча таких же кристаллов была разбросана по дому в потайных местах. Они реагируют на всех, кого не запомнили при проведении ритуала. В данном случае я посчитала, что Герберт, Кайла, Ким и Диналия раз уж все равно находятся в доме, не подлежат обнаружению. Маловероятно, что наш аноним – кто-то из них. Кайла? Не могу себе представить, чтобы сестра вредила сама себе. Ким? Ей семнадцать, магия толком не устаканилась, причин нет. Герберт? Пожалуй, самый вероятный вариант, но… он ведь это тоже понимает. Неужели такой идиот – и подставляется? Диналию вообще можно не рассматривать, она еще беспомощнее Ким: всю жизнь под крылом у брата. Вот уж где Герберт сам не свой, так в отношениях с сестрой.

– Жду, – ответила я. – Он появится. Я уверена, что почти каждую ночь он бывает в доме.

– У тебя глаза слипаются.

– Днем посплю.

– Уже поспала.

Я проигнорировала его последнюю фразу, но Герберт не ушел. Сел рядом и задумчиво на меня уставился.

– Сильно поссорились с Джейком? – к моему удивлению, спросил он.

– Да.

– Зря он ушел. Оставить невесту в опасности… последнее дело.

– Пришел расхваливать себя и убеждать меня, какое Джейк дерьмо? – неожиданно зло поинтересовалась я.

– Нет. Просто предупредить. Я знаю, о чем ты думаешь. Вот сейчас поймаешь того, кто вас мучает, все кончится. И будет как прежде. Да, твоя жизнь изменится, но все вернется на круги своя. И Джейк снова станет тем парнем, рядом с которым надежно. С которым весело. Только так не будет, понимаешь. Если он не поддержал тебя сейчас, не поддержит и потом. Может, когда у тебя не будет проблем, он вернется, готовый к любым трудностям, раскаявшийся. Однако жизнь, милая, редко протекает беспроблемно. И едва тебе снова придется столкнуться с чем-то тяжелым, реакция его будет совершенно идентична нынешней.

Я долго думала, что ответить. И надо ли вообще отвечать, потому что я не знаю, что тут сказать. Не о Джейке сейчас речь и не о наших отношениях. Если все будет так продолжаться, жениться Джейку будет просто не на ком.

Герберт задумчиво водил пальцем по запястью. Моему. Совершенно излишнее напоминание о былых временах. Но отказаться от него и отдернуть руку я не могла. Иногда воспоминания о прошлом спасают от настоящего.

Я усмехнулась. Не знаю, что лучше: мое прошлое или настоящее.

– Почему я, Герберт? – вырвалось у меня. – Почему ты так одержим именно мной? Не Кайлой? Не Кристалл?

– Почему, Кортни, как ты думаешь, твой отец женился на Кристалл, но любви к ней никогда не чувствовал?

– Он любил маму, – пожала я плечами. – Понимал, что должен жениться, что нам нужно женское воспитание, но любил маму.

– Не просто любил. Он ее обожал, он жил ей. Теряя что-то очень важное, ты постепенно входишь в нормальный ритм. Живешь своей жизнью, делаешь то, что должен делать. Но это никуда не девается. Оно внутри, оно всегда будет там. У Карла жена умерла. А ты жива, только и разница.

– Карл маму любил, – отрезала я. – А ты, во-первых, просто хочешь, а во-вторых, злишься, что я оставила тебя с носом и сбежала.

– Пусть так. – Герберт не стал спорить. – Но, как и твой отец, я не выбирал тебя. Есть кое-что неподвластное самоконтролю. Ты ведь тоже это знаешь.

Палец переместился на сгиб локтя, я вздрогнула и почувствовала, как низ живота свело. И уж хотела было сбросить руку Герберта, как вдруг комната осветилась: сработал кристалл.

– Кладовая, – сразу определила я и с торжеством взглянула на Герберта. – Что я говорила? Что поймаю.

Он поднялся одним движением, и от меня не укрылось, как рука уже сложила пальцы в правильном положении для заклятий. Сама я о таком, конечно, не подумала. На возбуждении перед поимкой нашего анонима мне и в голову не пришло использовать магию.

Мы вышли из комнаты, стараясь ступать как можно тише. Кладовая располагалась на втором этаже, там хранилось чистое белье, всякие полотенца, салфетки и другие мелочи, что менялись во время каждой уборки дома.

Мы шли совершенно бесшумно. Умом я понимала, что стук моего сердца только кажется до ужаса громким. Но никак не могла избавиться от ощущения, что вот-вот мы упустим нашего мага. А еще мне казалось – совершенно справедливо и ожидаемо, – что никого найти так и не удастся. Сколько раз мне казалось, что вот-вот я пойму, кто все это затеял?

Мы были уверены, это Хейвен. И тут же, словно насмешка над предположениями, ее смерть.

Потом была Эмили. И вот здесь-то я думала: все, конец всему. Но кто-то ведь ее убил… и он продолжал свои действия, а выходки каждый раз становились все опаснее и опаснее.

Мы даже не дошли до кладовой, как черная тень метнулась к лестнице. Необходимость скрываться отпала, и мы с Гербертом рванули следом. Я чуть не покатилась кубарем по лестнице и каким-то чудом опередила мужчину, влетев в гостиную, не обращая внимания на препятствия. У самого камина я догнала фигуру в плаще, бросила заклинание и остановилась. Фигура заметалась в панике, я почувствовала отголоски чужой магии. Тепловым ударом я сбила противника и рывком стащила капюшон, чтобы наконец раз и навсегда покончить с тайнами.

И в тот же миг, когда я отбросила темную ткань, она обмякла. Под плащом, лежавшим на полу как обычная тряпка, ничего не оказалось. Ни человека, ни магии, ни существа.

– Фантом, – заключил Герберт и хрипло рассмеялся. – Он над нами издевается!

– Думаешь, знал, что в доме ловушка, и специально создал фантома? – Я закусила губу.

– Это в его стиле. Поиздевался и снова завел нас в тупик.

– Я гналась за кем-то в черном по лесу, перед тем как убили Эмили. И на маяке мы видели кого-то похожего. Мог фантом сначала отвлечь меня, потом молниеносно переместиться на маяк и там столкнуть Эмили?

Герберт задумался. Он внимательно осматривал плащ, но я уже не сомневалась, что ничего мы не найдем, даже следа магии. Снова тупик.

– Я полагаю, да. Причем хозяину фантома даже не нужно постоянно его контролировать. Если он знал, что ты поведешься на приманку, а Эмили окажется на маяке, то мог устроить все заранее.

– То есть Эмили вообще могла быть ни при чем, – заключила я.

Уж лучше бы демонские кристаллы не работали и мы с Гербертом так бы и сидели в моей комнате. Он бы приставал, я отбивалась, но зато я не чувствовала бы такого горького чувства разочарования. Неудачи выбивали меня из колеи, заставляя все с большим усердием вгрызаться в дело, доводя себя до отчаяния.

– И что, он решил избавиться от фантома? Ведь удобная фигура: мы гоняемся за черным плащом, а реальный кукловод остается в стороне и наслаждается.

– Ну, полагаю, он не планировал попадаться. Судя по его растерянности, фантом явно не знал, что делать дальше. Значит, либо хозяин не думал, что дело примет такой оборот. Либо хотел сдать нам фантома, но, как ты сказала, это очень удобная фигура и глупо было бы ее просто так раскрывать.

– Ну и что делает фантом, когда не знает, куда бежать? – спросила я это без особой надежды на внятный ответ, я вообще паршивее себя еще не чувствовала.

Но Герберт, к моему удивлению, ответил. В тишине его голос звучал слишком пугающе.

– Он намеревался вернуться к хозяину. Или к тому месту, где его создали.

Мне показалось, в помещении вдруг стало прохладнее. Я невольно поежилась и хлопнула в ладоши, чтобы зажечь свет. Фантом бежал в гостиную, это несомненно.

Но выход находился в другой стороне.

А значит, кем бы ни был его хозяин, он вызывал его в доме.

* * *

Сколько комнат в огромном доме, где веками жили представители одного рода? Много. Десять спален, большая и малая столовые, кухня из трех совмещенных помещений, несколько кладовых, чердак, заваленный хламом, подвал, заваленный чуть более нужным хламом, комната для занятий музыкой, несколько кабинетов, зимний сад, прачечная… и еще куча шкафов, небольших комнатушек и чердаков. В любом из этих помещений мог быть проведен ритуал вызова фантома и, когда я думала, что придется проверять все, хотелось жалобно выть.

К счастью, мне повезло на этот раз. Мы осматривали лишь гостиную с камином и креслами. Плюсы? Комната была одна. Минусы? Комната была невероятных размеров.

– Ладно, скажи, что мы ищем, иначе я засну прямо на ковре, – наконец не выдержала я.

И как только никто не проснулся, пока мы бегали за фантомом и лазили по комнате?

– Тайник. Я думаю, фантома вызвали здесь, и должен быть тайник. Если он возвращался не к хозяину – а хозяина мы здесь не видим, то к тайнику с камнями для вызова.

– Понятно, – протянула я, поставила кресло на место и перешла к камину. – Выстроили же дом! Кому он такой нужен?

– На самом деле немного нетипично, что в доме так мало людей. Когда твой отец был подростком, здесь почти не было свободных спален.

– Да, знаю, а потом они все перемерли от обсидианового гриппа. Мама была целительницей и познакомилась с папой, через пару лет родилась Кайла. Это я уже слышала.

Часы пробили шесть утра, и мне показалось, что сейчас я действительно упаду от усталости.

– На кухне наверняка ничего нет, – зевнула. – А есть-то как хочется.

– Скоро придет Нина и приготовит твои любимые блинчики. Она уж и не чаяла, что когда-нибудь снова начнет их готовить. Кайла помешана на фигуре, а Ким – поклонница мясных блюд, – усмехнулся Герберт. – А вообще, как давно ты была в приличном месте?

– В том, где люди едят под живую музыку в окружении свечей? – уточнила я. – В семнадцать, когда отмечала день рождения Кайлы. В Даркфелле я особенно не ходила по заведениям. Не тот доход, не та обстановка.

– Пригласить тебя поужинать?

К собственному удивлению, я вдруг кивнула:

– Да.

– Серьезно? Ты согласна поужинать со мной? Вечером? Без сестер и твоего полоум… кхм… немного обиженного жениха?

– Ужин, Герберт, а не ужин и постель. Заодно расскажешь, как обстоят дела у семьи. Похоже, мне все-таки придется влезть в управление.

– Не могу ручаться за себя. Если выпью – боюсь, не удержусь, – хмыкнул он.

Я оставила его реплику без внимания, ибо пальцы нащупали что-то. Что-то, похожее на щель между стеной и камином, куда вполне можно было сунуть листок бумаги или тонкую пластинку. Может, конечно, от времени камни немного отошли, но кто знает? Я уже к любой мелочи отношусь с подозрением.

– Дай что-то тонкое, но прочное, – попросила я.

И Герберт без колебаний дал линейку, валявшуюся на столе – вечером он сверял налоговые отчеты и не убрал (на заметку – заставлять забирать с собой все документы и запирать их).

Я просунула линейку в щель и… ничего не произошло. Мне даже легче стало, если честно – я не была готова обнаружить что-то типа тайника нашего анонима. Потому что все же боялась. Боялась того, что это окажется кто-то очень дорогой: Кайла или Диналия. Или того, что это будет Джейк, от которого я ждала поддержки. Или Герберт, без помощи которого я просто не справлюсь со всеми делами.

С явным облегчением я начала вытаскивать линейку. Послышался негромкий, но достаточный, чтобы мы услышали, щелчок. По другую сторону камина часть стены вдруг чуть подалась назад и отъехала в сторону. Бесшумно, идеально четко и быстро. Не могу сказать, что Герберт был удивлен, а вот я стояла истуканом, смотря в темное пространство хода. Или потайной комнаты?

– Это что? – не нашла ничего лучше, как спросить.

– Дом старый, Кортни. Неужели ты никогда не думала, что здесь могут быть тайные ходы и комнаты?

– Думала… в детстве! Когда мы с Кайлой бесились, выводя из себя всех домашних. Папа говорил, в доме нет никаких ходов.

– И ты своим детям так же скажешь. Потому что неизвестно, что в этих ходах происходит. Может, там давно все прогнило и соваться туда опасно для жизни?

– Не думаю, что в этот, – я кивнула на стену, – опасно. Наш аноним явно там бывал. Интересно, сколько еще в доме тайных ходов.

К моему удивлению, Герберт вдруг ответил на вопрос:

– Как минимум два. Один соединяет три спальни с домиком прислуги, где есть подвал. Во время войны предполагалось, что хозяева дома смогут уйти, если начнется пожар или стрельба. В подвал под домиком нельзя попасть иначе.

– А второй?

– Второй ведет из подвала, но он завален. Опять же, во время войны там обрушился потолок. Мы с Карлом проверяли, когда хотели строить над ходом беседки.

– Ты, похоже, знаешь этот дом лучше, нежели я.

Я не хотела ни на что намекать, но получилось так, словно я не доверяю Герберту. Меня действительно смутил подробный рассказ обо всех тайных ходах в доме. Я о них не знала, Ким и Кайла тоже. А Герберт, зная, что в доме кто-то был, молчал?

– Почему ты не рассказал о них, когда кто-то в доме напугал Ким? Или когда мне отрезали волосы? Почему ты молчал? Ведь… ведь ход из домика прислуги ведет в ту спальню, где я уснула, верно? Тот, кто отрезал мне волосы, мог им воспользоваться.

– Конечно, это был я. – Сарказм в голосе Герберта хоть и неявно, но угадывался. – Я поехал вместе с Ким и Кайлой в управление, оставил их там и рванул обратно, чтобы пролезть тайным ходом и отрезать твои кудри. Потом я вернулся в управление. Книжка «сто глупых развлечений» оказалась очень познавательной.

– А книжка «сто глупых шуток» шла в комплекте?

– У меня коллекция. Кортни, я просто забыл. Хочешь, верь, хочешь, нет, но я не думаю ежеминутно о том, как устроен ваш дом. Мне и в голову не пришло подумать про эти ходы.

Я все еще пыталась рассмотреть что-то в темноте обнаружившегося хода. Когда поняла, что просто так это не удастся, подошла к самому краю. На кончиках пальцев зажглись огни, осветившие пространство. Ход оказался не совсем ходом, а скорее эдакой тайной кладовой. По размеру комната была совсем небольшой, может, пять-шесть квадратных метров. От голых стен шла прохлада, пол был без покрытия, и сначала я осторожно потрогала его ногой.

– Не бойся, – хмыкнул Герберт. – Местечко явно обитаемое.

Он указал на угол комнаты, оставшийся неосвещенным. Едва я подошла туда, сразу же заметила кучу оставленных кем-то вещей. Наклонилась, чтобы рассмотреть находку лучше, и чуть не ахнула: среди всякого хлама были и листки с неудавшимися рисунками маяка, и две сломанные куклы, совсем как те, что плавали возле лодки на озере. Обертки от шоколада, старая глиняная кружка со следами кофе.

– Он бывал здесь все это время. В моем доме, у меня под носом. Чудесно.

– Надо проверить все остальные ходы и комнаты, даже те, которые заперты, – кивнул Герберт. – Хочешь обратиться к Портеру? У него ресурсов немного больше.

Чуть подумав, я отрицательно покачала головой.

– Нет, хватит с меня этого детектива. Кстати, поищи о нем информацию на досуге, мне не нравится то, как он взялся за Ким. А здесь… вызови рабочих, пусть замуруют эту комнатку навечно. Я выпью кофе и возьму Кайлу, мы проверим остальные ходы, пока Ким и Диналия еще спят.

– Как скажешь, – с сомнением согласился Герберт. – Вечером ужин, не забудь.

Забудешь тут. Как думать об ужине, когда в твоем собственном доме такое происходит?

* * *

– Сделай лицо проще! – со смехом попросила Ким. – У меня такое чувство, что ты идешь не на ужин, а на публичную казнь.

Я вяло улыбнулась.

– Я устала, Кимми. И, честно говоря, осталась бы дома.

– Если ты будешь сидеть постоянно дома, то сойдешь с ума, – наставительно произнесла сестра и особенно больно впихнула шпильку в мою косу.

Коса получилась красивая, высокая, с незаметными, но элегантными рубиновыми шпильками. Вообще я не люблю носить мамины украшения, но эти уж очень хорошо подошли к новому платью. Длинному, черному, с красным кружевом на спине и в виде вставок на юбке. Через тонкие кружевные цветы было чуть видно ногу вплоть до середины бедра. Ярко накрашенные глаза и бледные губы – любимый тип макияжа Кристалл. Мне он тоже шел, и я испытывала по этому поводу некоторое сожаление.

– Красавица, – улыбнулась Ким. – Удачного вечера. А я буду есть мороженое, болтать с подружкой и мечтать о славных днях, когда мне тоже разрешат выходить на такие вечера с Гербертом.

– Боюсь, его на всех нас не хватит, – рассмеялась я. – Найди кого-то помоложе.

Ким покраснела – явно вспомнила о Тае, который теперь заглядывал совсем редко: с убийства Эмили у стражей появилось много работы. Народ в Хейзенвилле участливый, живо интересуется всеми происшествиями, и особенно – убийствами. Некоторые даже контролируют, и все ради безопасности. Лицемерной, напускной заботы, которой они прикрывают свои секреты.

Вечер был прохладный. Я накинула плащ как раз тогда, когда явился Герберт. В руках он держал небольшой «дипломат» – я просила взять с собой бумаги по семейным делам, чтобы хоть немного вникнуть в ситуацию. Делами я прикрылась скорее из-за опасений. Разговор с Гербертом на личные темы может зайти не туда, куда планировалось.

– Может, накинешь что-то теплее? – спросил он, оценив мой плащ. – Там довольно прохладно.

– Незачем, я не планирую прогулку.

– Как скажешь, – почему-то усмехнулся он. – Ты очень хорошо выглядишь. Возьми ключи, девочки будут спать, когда мы вернемся.

Очень надеюсь, что вернемся мы не к утру, потому что мне надо хоть немного расслабиться прежде, чем я начну продумывать дальнейшие шаги.

* * *

В Хейзенвилле не так много мест, куда можно выбраться на ужин или обед. Но если что и есть, то оно высшего класса.

В ресторане было на удивление людно. К счастью, Герберт сделал заказ, и нас без проблем проводили к небольшому столику на двоих у окна. Сквозь полупрозрачные шторы виднелся ночной Хейзенвилль.

– Прошу вас, меню. – Милая официантка в форме принесла две книжечки и вручила нам. – Я подойду через пару минут.

– Серьезно? – рассмеялась я, едва вчиталась в текст. – Меню без цен? Ты полагаешь, я могу впечатлиться непомерными суммами?

– Это дань вежливости, Кортни. Дама не должна знать, сколько стоит ужин. Полагаю, в тех местах, где ты ужинала в Даркфелле, такое не принято. Там, скорее всего, на ужин скидываются всей компанией, а сдачу забирают вплоть до последнего медяка.

Не знаю, задался ли Герберт целью испортить мне настроение, но вдруг стало весело. Ведь он прав – в студенческие годы я не слишком шиковала. Иногда денег совсем не было, когда нужно было внезапно купить что-то дорогое. Иногда деньги были, но я все равно ими не сорила, предпочитая не смущать приятелей. Да, мы частенько ужинали в тавернах и пабах, и папа, узнав об этом, притащил бы меня за ухо домой. Но было весело и интересно, эти вечера были наполнены другой атмосферой, совершенно не похожей на эту мерцающую роскошь.

Герберту тот мир вряд ли был знаком. Он привык к дорогим вещам и элитным заведениям. Воспоминания о другой, менее сытой, жизни оказались надежно погребены под выдержкой и способностями. Что ни говори, а добиваться своего Герберт умел. Да, отец дал ему старт, помог подняться из грязи. Но всего остального Герберт добился сам и в чем-чем, а в уме ему отказать было нельзя.

Уже позже, будучи не самым бедным юристом, Герберт с трудом, но разыскал Диналию в одном из приютов Даркфелла и забрал к себе. Диналия оказалась его сестрой, девчонку забрали в приют, еще когда она была совсем малышкой. Втайне от всех Герберт ее искал и в итоге нашел. Мне бы понять, что он от своих целей не отступается… но куда там.

Мы сделали заказ. Принесли вино, и я с удовольствием глотнула терпкий бордовый напиток. Полусладкое… помнит.

– Итак, что с делами?

– Сейчас?

Герберт неторопливо меня рассматривал. С ног до головы, начиная от прически и заканчивая туфлями.

– Что ты сделала с волосами? Мне кажется, на такую косу их явно не хватило бы.

Ким потратила несколько часов, чтобы нарастить искусственные пряди и придать моей прическе более-менее приличный вид. Процедура не самая приятная и уж точно не самая эстетичная. Зато не видно жутких прядей и никто не станет задавать навязчивые вопросы.

– Женский секрет, – только и улыбнулась я.

– Расплету, выясню, – тихо, чтобы слышала только я, произнес Герберт.

Я крепче сжала ножку бокала, но тут же опомнилась. Не хватало еще разбить в руках бокал и облиться с ног до головы вином. Хуже ситуацию не придумаешь.

К счастью, ужин избавил меня от необходимости отвечать. Уже после того, как принесли кофе с десертом, Герберт потянулся к «дипломату». Я подумала, что мне наконец покажут бумаги и введут в курс дела, но Герберт достал вовсе не документы. А небольшую коробочку черного цвета.

– Что это? – немного напряженно спросила я.

– Посмотри и узнаешь.

И как реагировать? Подарки не дарят бывшим подругам, не дарят хозяйкам, на которых работают. Но Герберт выглядел совершенно невозмутимым. И я открыла коробочку, слабо соображая, что вообще происходит.

– Красивые, спасибо, – вежливо поблагодарила я за действительно красивые и дорогие серьги.

Что полагалось сделать дальше, начисто вылетело у меня из головы. Примерить? Убрать в карман? Отдать Герберту на хранение? Я поступила, как любая девушка, которой подарили украшение – примерила и посмотрелась в отражение в окне. Симпатичные красные камушки чуть поблескивали на свету.

Больше эту тему Герберт не поднимал, и до конца ужина мы беседовали о чем-то нейтральном, не затрагивая ни наши отношения, ни события, происходящие вокруг.

– Идем? – вдруг спросил он.

Я даже ощутила сожаление, не хотелось так рано покидать ресторан. Хотя перспектива выпить что-нибудь покрепче дома и лечь спать представлялась заманчивой.

– Не домой, – усмехнулся Герберт. – Танцевать.

– А позвать потанцевать в начале ужина ты меня не мог?

– Мог, – ничуть не смутился он. – Но в свете последних событий решил, что лучше не оставлять без присмотра еду и напитки. Даже в подобном заведении. Так что, ты идешь со мной танцевать?

Я без промедления поднялась и, позволив взять себя под руку, направилась к площадке для танцев. Играла негромкая мелодичная музыка, несколько пар уже танцевали. Но прежде раздался оклик:

– Кортни, детка, ты ли это?

– О нет, леди Томэс, – тихо вздохнула я.

И тут же ослепительно улыбнулась:

– Здравствуйте, Танита, как поживаете?

Уже пожилая, но еще не растерявшая лоск и выдержку, блондинка рассматривала меня, как детектив на допросе. И конечно, от ее внимания не ускользнул Герберт, который по-хозяйски приобнял меня за талию. Он умеет выбирать момент: при хорошей знакомой отца я не стану устраивать скандал.

– Признаться честно, я не знала, что ты вернулась. Но мы все так рады тебе! Обязательно приходи на обед.

Тут ее лицо приняло скорбное выражение:

– Бедняжка Кайла. Как страшно осознавать, что в один миг твой ребенок может оказаться чудовищем. Может, это и кощунственно, но хорошо, что Карл не дожил до такого. Хоть не видит…

– Нам пора, миледи, – поспешил сказать Герберт, чувствуя, что вот-вот и моя выдержка мне изменит.

– О… а я думала, вы хотите танцевать.

– Нет, мы как раз шли к выходу. День выдался долгий, так что мы домой.

– Что ж, до свидания, – хитро улыбнулась женщина, явно приняв слова Герберта за намек.

Я процедила что-то невразумительное и позволила себя увести. На свежий воздух, вдохнув который я почувствовала, как злость постепенно отступает.

– Дыши глубже, – посоветовал Герберт. – Старая женщина вряд ли соображает, что и кому говорит. Для нее это новая сплетня.

– И так будет всегда, – усмехнулась я. – Мне что, улыбаться им и терпеть?

– Ты так решила? Как знаешь, но твоя мать, например, не терпела – осаждала только так. Карл поначалу ругался с ней, но вскоре смирился. Никто не решался в открытую с ней враждовать. Можешь выбрать этот путь, никто не запрещает.

– Не сейчас, – после короткой паузы ответила я и поежилась. – Поехали домой. Я замерзла и устала.

Настроение не было безвозвратно испорчено, но все же некоторую роль неосторожная реплика сыграла. Легкомысленный настрой слетел, словно и не было. Герберт махнул рукой кучеру, и тот быстро подал карету.

– Выпьешь со мной дома? – спросил он прежде, чем подать мне руку.

– Посмотрим, – уклончиво ответила я.

Когда оказалась в тепле кареты, немного отпустило. И брошенные вскользь слова перестали казаться оскорблением, которое требовало немедленного обрыва всех связей. Не стоит сейчас показывать характер, неизвестно, кто друг, кто враг, к кому придется идти за помощью, а кого лучше держать поближе просто на всякий случай.

В целом вечер выдался хороший, пусть и не удалось потанцевать. Я давно не танцевала, несколько лет, наверное. Может, вытащить Джейка? Но при мысли о нем настроение немного испортилось. Он не давал о себе знать и, возможно, вообще уехал обратно в Даркфелл. Невозможность понять, чего именно хочу, угнетала, я думала об этом каждый день и каждый день не могла решить, к чему двигаться. Машинально я теребила новую сережку, когда рука Герберта легла мне на колено и, не встретив сопротивления, двинулась вверх, а губы почти неосязаемо коснулись виска.

– Расслабься, – бархатистым голосом произнес Герберт, – убери коготки, она просто глупая женщина, единственная радость которой – новая сплетня. Прекрати о ней думать. Подумай о чем-нибудь более приятном.

– Например, о тебе? – усмехнулась я.

– О себе. О том, чего тебе действительно хочется.

– Ну, это уж точно не секс в карете с тобой. – Я отстранилась. – Может, хватит?

– Хватит? – Пальцы мужчины аккуратно погладили меня по щеке, задержались на губах. – Когда от моих прикосновений у тебя перестанут гореть глазки, тогда я прекращу. Не ври хотя бы себе, Кортни. Можешь рассказывать сказки Ким, Кайле, Джейку. Себе не ври, и меня не обманывай. Расслабься хоть раз, соверши ошибку, но получи то, чего ты так хочешь.

– Я хочу, чтобы это все кончилось.

– Знаю, милая, знаю. Я сделаю все, что смогу. Ты ведь понимаешь, что я буду защищать тебя и девочек любой ценой.

– Да, – после долгой паузы откликнулась я.

– Вот и хорошо. А теперь… останови меня.

Поцелуи стали ощутимее, Герберт запустил руку в мою косу и заставил откинуть голову, обнажая шею, и горячие губы заскользили до самой груди.

Карета резко остановилась, я открыла глаза, и наваждение пропало.

– Кажется, тебе сегодня не везет, – вырвалось у меня.

На это Герберт лишь усмехнулся.

– Звучит как вызов, – произнес он, помогая мне выбраться из кареты.

Окна Кордеро-холла не горели. Все в доме спали.

* * *

Инстинктивно я раздевалась тихо, хоть и знала, что девчонки на втором этаже нас вряд ли услышат. Разве что Кайла, если не спит, но ту мало интересует, когда я вернулась домой, тем более что это произошло раньше, чем я сама предполагала.

Мне бы попрощаться и уйти, но сонливость пропала, и организм потребовал продолжения. Дозы алкоголя, что содержалась в бокале вина, ему казалось мало. Обычно я не поощряла это желание пить несколько больше, чем нужно, но сегодня решилась на стаканчик чего-то крепкого. Иначе все равно не уснуть. Мне вообще казалось, будто над головой завис острый нож, который вот-вот рухнет и все разрушит.

– С тех пор как ты выбросила все запасы спиртного, я даже не уверен, есть ли в доме что-то приличное.

– Будь уверен, – откликнулась я. – Только оно заперто, возьми ключ в столе, в кабинете.

Вряд ли запертый шкаф со спиртным мог удержать нашего злоумышленника от того, чтобы подсыпать туда что-то, но я все равно не пренебрегала такими простыми вещами. Там стояло хорошее охранное заклинание, при попытке открыть шкаф оно должно было заверещать на весь дом. Надеюсь, Герберт его увидит и снимет прежде, чем всех перебудит.

Увидел, снял. Вернулся в гостиную с бутылкой виски. Я достала стаканы, мельком бросив на него взгляд. Он так и не снял перчатки и плащ, почему-то проигнорировав шкаф в коридоре. Еще куда-то собрался?

Моя рука дрогнула, когда снизу послышался негромкий шорох. То есть в гостиной он был негромкий, а вот в подвале… в подвале источником звука мог служить только… только тот, о чьем присутствии в доме я не знаю.

– Что это?

Герберт тоже насторожился. Поставил бутылку на стол и направился к холлу, откуда в подвал вела небольшая дверь.

– Иди спать, – бросил он мне.

– Ну, уж нет, на этот раз я не собираюсь прятаться в комнате, как маленький ребенок.

– Знаешь, милая, бродить со мной по подвалам не самая лучшая идея. Но как знаешь, делай выбор сама.

Конечно, я никуда не ушла. Может, потому что хотела поймать того, кто издавал этот шум, может, просто назло Герберту. Но я вошла вслед за ним в подвал и внимательно осмотрела большое помещение, заваленное хламом.

Когда-то папа мечтал, что в подвале будет зал для тренировок сыновей. Он даже нанял рабочих, и те начали его обустраивать: ввинтили в потолок крюки для перекладин и колец, установили какие-то железки в полу. Но мечтам папы не суждено было сбыться: сначала родилась Кайла, потом я. Мечты о сыне пришлось оставить, как и идею сделать для детей место для спорта. В подвал стаскивали мебель, которая по какой-то причине не стояла в доме, надоела или чуть сломалась, шкафы, которые ломились от ненужных вещей. Едва я вошла, сразу же подумала, что нужно разобрать здесь все и выбросить добрую половину. А вторую половину отдать кому-то, кто не может себе позволить купить новое. И вообще, обновить бы весь интерьер в доме, а то уж больно мрачным выглядит Кордеро-холл, а потому и отношение к нашей семье соответствующее.

Если пришли мысли о ремонте, значит, в подвале ничего не было. Здесь негде было спрятаться, некуда сбежать.

– Наверное, что-то упало, какой-то стул или чехол, – вслух произнесла я, и мой голос эхом прокатился по подвалу.

– Наверное… – откликнулся Герберт.

Затем я услышала, как щелкнул замок на двери.

– Я ведь предупреждал, Кортни, что не стоит ходить со мной по подвалам.

– И что это значит? – холодно поинтересовалась я, стараясь, чтобы в голосе не промелькнула дрожь.

Он неспешно приближался. С каждым шагом росло желание куда-то сбежать и спрятаться. Это был Герберт, настоящий. Он умело играл в добродушного адвоката, когда хотел, или в галантного кавалера, когда это было выгодно. Но настоящий Герберт только такой – с опасным блеском в глазах, полностью в черном. Не сводящий с тебя взгляда…

За спиной неожиданно оказалась стена, я почувствовала ее холод обнаженной частью спины. Герберт придвинулся ближе, рука взметнулась к моей шее, но лишь осторожно коснулась чувствительной кожи за ухом.

– Знакомое чувство, да? – хрипло произнес он. – Выброс адреналина, страх. Скучала?

– Нет, – не очень уверенно пробормотала я.

Он еще приблизился, даже через ткань пальто я чувствовала жар, исходящий от тела. И сбежать от него никуда не получалось. Губы коснулись щеки, но мимолетно, я почти ничего не почувствовала, кроме мелкой дрожи, охватившей тело. В какой-то момент мне это надоело. Дразнящих прикосновений и теплого дыхания стало мало. Мои губы коснулись его, но Герберт прикосновение прервал и тихо рассмеялся.

– Ты ведь знаешь правила. Только когда я скажу.

– Нет.

– Тебе нравится это слово, да?

Он быстро, словно делал это сотни раз, расплел мою косу. Кудри рассыпались по плечам.

– Мне тоже нравится, как ты говоришь «нет». Это даже забавно.

Мы оказались в центре помещения. Я не двигалась с места, хоть и слышала, что Герберт делает что-то очень… знакомое. То, о чем я старалась не думать и не вспоминать, но что в этой темноте подвала очень отчетливо всплывало в памяти.

– Сними туфли. – Почти приказ, которого, впрочем, и ослушаться не захотелось. Я с наслаждением сбросила обувь и почувствовала, как ноги отдыхают. Потом – как руки в перчатках расстегивают пуговички на платье, и оно спадает на пол. Кожа покрылась мурашками от легкой прохлады.

Некоторое время ничего не происходило. В абсолютной тишине я слышала только свое прерывистое дыхание. И… боролась с искушением обернуться и посмотреть. А еще боролась, а вернее, пыталась не обращать внимания на неожиданное стеснение. Откуда оно появилось?

– Дай руку, – мягко попросил Герберт, но эта нежность могла обмануть разве что идиота. Мысли перечить почему-то не возникло, я протянула правую руку и услышала смешок.

– Вверх, Кортни, ты ведь знаешь. И вторую.

Вокруг моих запястий обвилась веревка, потом я почувствовала, как она натягивается, и была вынуждена поднять руки полностью. Герберт затянул узлы и проверил, насколько сильно давят веревки. Терпимо.

Он собрал мои волосы и несколькими шпильками зафиксировал наверху, обнажив шею и спину. Перчаток не снимал. Указательным пальцем провел вдоль позвоночника, и я непроизвольно вздрогнула.

– Напомнить тебе правило? – прошептал он. – Хотя я подозреваю, ты все прекрасно помнишь.

– Кристалл часто приходилось напоминать? – вырвалось у меня.

Герберт рассмеялся и отошел в сторону. Я не видела, что он там делает, хоть и догадывалась.

– Тебя так злит мой роман с Кристалл. Ты не представляешь, какое удовольствие мне доставляют твои шпильки. Твоя ревность. Если бы не она, я бы, наверное, сдался.

Плеча коснулось что-то прохладное. Не рука. Что-то повторило контур шеи, спустилось ниже, вниз по позвоночнику и задержалось на пояснице, там, где чувствительная кожа и все сжимается от мимолетного ласкающего прикосновения. Я замерла, закрыла глаза. Ощущение приятной неги, смешанной с легкой щекоткой, сменилось болью от сильного удара. И второго, чуть слабее. Стеком Герберт провел по внутренней стороне моей коленки, бедра. Близко, очень… у меня вырвался короткий стон, сзади я услышала удовлетворенный смешок.

Стек в подвале… что ж, можно было и догадаться, что Герберт планировал подобное продолжение вечера.

Он вышел вперед, так, чтобы я его видела. Рассматривал меня долго, горящим взглядом, выдававшим нетерпение. Та часть меня, что еще могла разумно рассуждать, гадала, как долго он сможет продолжать эти игры. Как быстро не выдержит.

От прикосновения стека к груди соски напряглись, удар был совсем легкий, но от него все тело словно пронзило током, и я дернулась.

Это была борьба. Герберт был здесь хозяин, от его воли зависело все. Никакого контроля с моей стороны, никакого шанса на прекращение. Он не остановится, даже если я буду умолять это сделать. Единственный выход – переиграть. Чем дольше он контролирует себя и эту игру, тем увереннее себя чувствует.

Я рассмеялась.

– Что тебя так веселит, любовь моя? Мы только начали.

– Это и веселит, – хрипло ответила я. – Всегда забавляло то, что ты делаешь. Как бесит тебя то, что нужно подчиняться нашей семье, как ты изо всех сил играешь в независимого. Ты сходишь с ума от этого подчинения, и единственный способ доказать себе собственную значимость – хоть на немного подняться над тем, от кого зависишь.

Я четко знала, куда бить и тщательно (в той степени возможностей, которую позволял затуманенный возбуждением разум) подбирала фразы. В лице Герберта ничего не менялось, но я инстинктивно чувствовала его состояние и знала, что он на пределе. Он приблизился вплотную, стек уперся в низ живота, причем я была уверена, что Герберт четко контролирует его положение, ибо от нарастающего напряжения я была готова захныкать. Только гордость останавливала, и я упрямо смотрела ему в глаза.

Там полыхал огонь. И не знаю, чего в нем было больше, злости на меня, или страсти. Рука Герберта сжала мои волосы на затылке, а поцелуй, последовавший за этим, больше напоминал укус. Но все же прикосновение было настоящим, и я вся отдалась этому чувству, подумав, что, если он снова начнет меня дразнить, выйду из себя. Во мне не было покорности пять лет назад, не будет и сейчас.

Но это его слабость. Однажды приблизившись, он не сможет вернуть хладнокровие.

Однако за годы, как оказалось, Герберт все же чему-то научился, потому что моя победа оказалась мимолетной. Я ощутила короткую радость от того, что сумела его задеть, но тут же снова все чувства оказались в зависимости от его движений, дыхания, приказов. Стек был отброшен куда-то в сторону, Герберт вновь зашел мне за спину.

Теперь он использовал руку, так и не сняв перчатку. Прикосновение грубой ткани к обнаженной коже казалось нестерпимым, на грани боли и наслаждения. С замиранием сердца я ждала, когда он снимет перчатку, но Герберт не торопился, лаская грудь, покрывая шею короткими поцелуями. Я выгнулась, насколько позволяли веревки, почувствовала, как они сильнее впиваются в кожу, но в этот момент такая боль казалась совсем пустячной. Герберт провел рукой по животу, спустился ниже, и в прикосновениях не было нежности или осторожности, но мне уже было все равно, от каждого касания я вздрагивала.

Веревки вдруг ослабли. Не удержавшись на ногах, я опустилась на пол, чуть поцарапав колени. Почувствовала, как Герберт уверенно меня направляет, заставляя принять удобное… для него положение. Связанные руки не дали толком опереться, но мне вскоре стало плевать. Тело требовало разрядки, разум оказался затуманен, весь мир снова сузился до одного-единственного мужчины, которого я даже не видела, но которого чувствовала каждой клеточкой тела.

От первого толчка я застонала. Каким-то чудом мне еще удавалось не кричать, чтобы не разбудить никого в доме, эхо в подвале звучало что надо. Но с каждым движением, с каждым ощущением того, как входит Герберт, я теряла контроль. Настал такой момент, когда я просто перестала обращать внимание на что-то, кроме лавины удовольствия. И еще долго не могла прийти в себя, когда напряжение взорвалось внутри, затопив теплом и удовлетворением. Сердце билось так, что перед глазами темнело, я чувствовала каждый удар сердца и просто лежала, приходя в себя. На холодном полу, в темноте.

На плечи мне опустились руки, уже без перчаток. Непривычно было ощущать тепло мужской кожи. Герберт аккуратно меня усадил к себе на колени и принялся распутывать веревку. Мы оба молчали, я вообще не была уверена, что смогу что-то произнести, и дрожала явно не от холода.

А Герберт растирал мои запястья, медленно залечивая магией ссадины. Он тоже тяжело дышал, но выглядел немного менее растрепанным, нежели я. И более… бодрым, я после всего пережитого вообще потеряла способность хоть как-то шевелиться и грозилась вот-вот отрубиться прямо на месте.

Из кармана Герберт достал фляжку и протянул мне. Я даже не стала разбираться, что там, просто сделала несколько больших глотков, поморщилась. На глазах выступили слезы: виски был хорош, но все же зря я так опрометчиво глотнула. И без того взбудораженный организм ответил алкоголю решительно. Я просто поняла, что засыпаю и предотвратить это не в силах. Да и не хочу в общем-то и плевать, оставит меня Герберт тут или каким-то образом оденет и оттащит наверх.

Слишком много эмоций для одного дня. Слишком.

* * *

– Кортни… – донеслось откуда-то из реальности.

Донестись-то донеслось, но я решительно не хотела просыпаться и понимать, кто и зачем меня зовет. Однако голос оказался настойчив:

– Детка, просыпайся. Кортни.

И дальше меня уже чуть потрясли за плечо, так что пришлось недовольно открыть глаза. Первый же взгляд – и на окно, которое было совершенно темным. Может, рассвет и занимался, но явно пока не слишком активно. То есть утро, можно сказать, не наступило, а меня уже будят?

С явным намерением высказать все, что думаю, о такой наглости я повернулась. Герберт не дал мне начать возмущаться одной короткой фразой:

– Ким приболела, мы вызвали лекаря. Кайла сказала, что, если я тебя не разбужу, ты… ну, она не очень культурно выразилась, но я был впечатлен.

– Что с ней?

Несмотря на спокойный голос и совершенно умиротворенное выражение лица, что-то в Герберте мне не нравилось. Он говорил так, словно Ким лишь кашляет, но ради этого не нужно вызывать лекаря. Даже если она простудилась или отравилась, в доме есть сундук с лекарственными зельями.

– Обожглась, – еще больше удивил Герберт.

Пришлось встать и накинуть халат. Обуви не нашла и поняла, что это вообще-то не моя комната. Одна из нежилых спален, я даже в темноте не смогла определить какая.

– Каким образом она умудрилась обжечься и где?

Герберт смотрел на меня с некоторой… я бы сказала опаской, если бы верила в то, что он может меня бояться.

– Не увольняй Нину, она вряд ли виновата в том, что случилось.

Тело слушалось не слишком хорошо, мышцы ломило. Я предпочла это не демонстрировать во избежание лишних усмешек со стороны Герберта, но мысленно пожалела, что уснула и не приняла теплый душ.

– При чем здесь Нина? Герберт, я хочу спать, хватит устраивать мне игру в загадки.

– На Ким свалилась кастрюля с кипятком. Нина решила приготовить что-то очень сложное, оставила вариться на всю ночь и осталась у нас. Ким пошла на кухню и со сна, видать, не заметила. Опрокинула и обожглась, мы вызвали лекаря.

– Просто случайно пошла и опрокинула кастрюлю? – прищурилась я.

– Понимаю, о чем ты думаешь. Но она говорит, сама. Нет причин думать, что кто-то пытался ей навредить. В конце концов, детка, неприятности случаются и сами по себе.

– Ага, – буркнула я, поежившись, – и все – в моей семье.

Кайла с Диналией тоже не спали. Старшая сестра, выглядя крайне уставшей и помятой, встретилась нам по дороге в спальню Ким. Под глазами залегли темные круги. Несмотря на сонный туман в голове, мелькнула смутная догадка. Я подошла к ней и принюхалась.

– Ты что, пила? – прошипела я. – Ты что, свихнулась? Еще раз увижу тебя в таком состоянии, отправишься куда-нибудь подальше!

– А что такое? – усмехнулась Кайла. – Боишься, Ким научится плохому? Ну, так у нее богатый выбор. Старшая пьет, средняя трахается в подвале с…

– Чтобы я тебя сегодня не видела. Протрезвеешь – побеседуем, ясно? И я не шучу насчет высылки. Поедешь, как миленькая, в глушь.

– Сначала роди, а потом командуй, ясно? Ты еще не наследница!

– Зато я в подвале трахаюсь с распорядителем наследства, достаточный аргумент? Герберт, уведи ее куда-нибудь и умой, что ли. Психушка, а не дом.

В комнате Ким сидела перепуганная Диналия. Сестра была бледной, со следами слез на лице, но улыбнулась мне, когда я вошла.

– Привет, тебя зачем разбудили? Я в порядке.

– Ну-ка, покажи, что с тобой случилось.

Обожгла Ким бедро, ногу и часть руки, поэтому сидела так, чтобы не опираться на больные места. Пораженные места выглядели не слишком хорошо, возможно, останутся шрамы.

– Обезболивающее выпила?

Ким кивнула и вздохнула.

– Ты Нину не ругай, ладно? Это я виновата, свет не зажгла, решила на ощупь пройти и вот…

– Не буду, – улыбнулась я, погладив младшую по светленькой головке. – Скоро лекарь придет, потерпи чуточку.

– Иди спать, ты устала.

Очень надеюсь, Кайла не сообщила Ким свои умозаключения относительно нас с Гербертом. Завтра же серьезно с ней поговорю. Понимаю, ситуация со Стеллой Белами сильно ударила по Кайле, лишила ее положения, работы, но не до такой же степени! Нужно как-то решать эту проблему, пусть уедет, в конце концов. Найдет работу в другом городе или просто сменит обстановку. Главное, убедить в необходимости этого Герберта, чтобы дал денег, и обеспечить охрану.

– Как поужинала? – спросила Ким.

– Хорошо. – Я понимала, что Ким надо отвлекать, и начала рассказывать, какой был ресторан, что я заказывала и кого видела.

И разумеется, Ким заметила серьги, которые я не сняла перед сном.

– Красивые, – улыбнулась она. – Кортни, я хотела спросить…

Но что именно она хотела выяснить, мне узнать не удалось. Пришел лекарь и Герберт, проводивший Кайлу, привел его в комнату Ким.

– Привет, красавица. – Лекарь был таким, каким я его запомнила – пожилым и добродушным, но с самого моего детства он приходил в любое время. У него лечился отец, у него же Кристалл. Оба, правда, умерли. От этой мысли мне вдруг стало весело.

– Так, прошу всех выйти, незачем смущать нашу юную леди, – распорядился он. – Давайте, давайте, ничего страшного, все вылечим, через пару дней будет как новая, и даже шрама не останется. Герберт, ты какой-то уставший, может, выписать тебе витамины?

Герберт, явно не настроенный так благодушно, пробормотал что-то невнятно и первым вышел из комнаты. Мы с Диналией последовали за ним, однако далеко не ушли, остались ждать у дверей.

– Так, юная леди, иди-ка ты спать, – распорядился Герберт. – В отдельную комнату, дай Ким отдохнуть и уснуть.

– А ты? – Диналия насупилась.

– А я провожу лекаря и тоже пойду. И завтра спим до обеда, если кто-то поднимется раньше и разбудит нас – останется еще и без ужина. Давай иди.

С явным недовольством Диналия ушла. Я хотела было найти комнату вместе с ней, но потом подумала, что она и без меня неплохо знает дом, разберется. А белье чистое есть в каждой комнате, нужно только застелить.

– Нужно решать проблему с Кайлой, – сказал Герберт. – И я сейчас говорю не об общественном мнении, а о ней самой. Она здесь свихнется.

– Знаю, но что мне делать? Отправить ее в Даркфелл? Сейчас это довольно опасно. Переезжать всем вместе? Тоже не лучшее решение. Попробую с ней поговорить, но пока что, боюсь, придется оставить все как есть. Пока не решится проблема нашего анонима, мы должны быть в одном месте.

– Или ему того и надо, – возразил Герберт. – Чтобы вы были рядом. Если он действует один, мотаться между Даркфеллом и Хейзенвиллем будет проблематично.

– Да, и он выберет что-то одно. Если нас – хорошо, мы на своей территории. А если Кайлу в чужом городе? Нельзя так рисковать. И, честно говоря, я сомневаюсь, что он действует один. Слишком много всего происходит. Ну, либо он гений. Или – что вероятнее – использует людей, как использовал Эмили Фаннинг.

– Например, кого?

Несколько минут я размышляла.

– Портера, думаю. Он резво взялся за нашу семью, на днях я видела его совсем рядом. Формально причин для подозрений нет, но… проверь, кто он такой. Я не слышала о нем раньше, но, если честно, думала, что за пять лет состав управления немного изменился. Ты контактировал с Портером раньше?

Герберт покачал головой.

– Да, несколько раз встречал в управлении и на конференциях. Но мы почти не общались, я даже не знал, что он детектив. Смерть Кристалл подтверждал другой, а с Портером мы впервые тесно пообщались, когда убили Хейвен.

– Что ж, он – наиболее вероятная кукла.

– Или Джейк.

Я напряглась.

– Я не обвиняю его. Просто говорю, что уж больно вовремя приехал этот парень и слишком активно взялся за тебя.

– Я знаю его несколько лет.

– А ты думаешь, такое планировалось за месяц? Кортни, тот, кто все это организовал, очень хорошо знает твою семью. Каждого из нас. Он может быть кем угодно, он может быть не твоим врагом, а врагом кого-то из твоей семьи. Отшитым ухажером Кайлы, неудавшимся партнером твоего отца, бывшим любовником Кристалл – кем угодно. Я даже не могу сделать окончательный список тех, кого нужно проверять, потому что далеко не все знаю о делах твоего отца. Когда я начал помогать Кристалл с делами, я был в шоке от того, сколько Карл утаивал. Но этот шок ни в какое сравнение не идет с тем, какой я испытал, приняв все дела окончательно.

– Все началось с завещанных Кристалл подарках. Вот и пляши от этого. Мог ли кто-то подменить их?

– Исключено, она отдала мне шкатулку лично.

– Тогда мог кто-то иметь доступ к шкатулке?

– Не исключено, – после паузы произнес Герберт, – я храню такие вещи в сейфе, но сейф совершенно обычный. Это были всего лишь подарки вам, так что я не накладывал сложных заклинаний для защиты.

– Это тот, кто рядом. Кого мы видим, кто наблюдает за нашей жизнью. Он или знает нас досконально, потому что предугадывает все действия и события. Либо меняет план по ходу развития, что более вероятно.

– Ты меня извини, милая, но проверять я буду всех. В том числе Джейка, Портера. В том числе… тебя.

– Что?! – Я задохнулась от удивления. – Герберт, ты в своем уме?! Ты тоже считаешь, что я отрезала себе волосы? Или что я сама заплыла на лодке на середину озера, разбросала кукол и отрубилась?

– Я считаю, что метод работы элитных детективов, которые тонко подмечают детали и разрабатывают изящные версии на основе следа от женского каблучка, не поможет. Ситуация зашла так далеко, что проверять нужно все. А еще я полагаю, ты далеко не все рассказываешь о своем пребывании в Даркфелле. И у тебя вполне могли остаться там враги. Ты не думала, что все эти события начались не из-за смерти Кристалл, а из-за твоего приезда?

– Если бы все это было из-за меня, Хейвен бы не погибла. И Эмили Фаннинг. Это прошлое семьи, а не мое…

– Кортни, ты не можешь отделять свое прошлое от прошлого семьи. Вот подумай, как можно тебе отомстить за что-то? Подставить тебя и упрятать за решетку? Выгнать из колледжа? Убить? Или устроить такую вот игру, от которой страдаешь не только ты, но и твои сестры.

– Как будто ты за мной не следил и не знаешь, что врагов в Даркфелле у меня не было.

– Представь себе, не следил. Кристалл знала, что с тобой все в порядке, ты изредка писала Ким – это все, что я о тебе знаю. Так что, детка, если у тебя есть что рассказать – я готов внимать ценной информации, несмотря на поздний час.

– Хорошо, – я сделала несколько глубоких вдохов, – делай то, что считаешь нужным. Ищи, копай.

– Тогда дай мне все, что знаешь о Джейке.

– Хорошо, я постараюсь записать все, что вспомню, – с некоторым раздражением произнесла я.

Наверное, Герберт был прав. И проверить нужно всякого, кто хоть как-то близок к семье. Но наши отношения с Джейком и так, похоже, закончились на не самой приятной ноте, а после сегодняшней ночи я просто не имею права пытаться с ним помириться.

Одно дело – поддаться искушению по вине наркотика, стать жертвой злой шутки. Другое… ничего, кроме пары бокалов вина сегодня ночью в моей крови не было. Только вино и пьянящее ощущение беспомощности. От него я бежала в Даркфелл, к нему в итоге и вернулась. Несколько сотен раз за последние годы я говорила себе, что нуждаюсь в мужчине, который получает удовольствие от того, что я рядом, а не от того, что связывает мне руки за спиной. И как просто оказалось разрушить все стены, что с таким трудом я возвела.

– Я схожу за деньгами для лекаря, – бросила я Герберту. – Пусть меня дождется, если закончит.

Деньги можно было взять или в комнате, или в кабинете, где я держала немного золота на случай непредвиденных обстоятельств. Кабинет оказался ближе.

В тусклом свете, что падал на стол, я увидела конверт. Большой, по размеру совпадающий со стандартным размером какого-нибудь официального документа. Конверт был подписан, но с такого расстояния я не смогла рассмотреть, что именно там написано. Однако сердце уже билось быстрее, ибо я прекрасно знала, что это означает.

Новое послание. Новая шутка… издевка, угроза?

Я решительно пересекла кабинет и подняла конверт.

«Кот снова поймал свою мышку. Куда она сбежит на этот раз?» – гласила подпись.

В конверте оказался рисунок. Но не такой, какой мы с сестрами получили в ночь, когда погибла Эмили. Рисунок был магический. Маг, обладающий нужными знаниями, мог переносить на бумагу то, что видел в какой-то момент времени. Эдакий мгновенный портрет…

Данный изображал меня. И Герберта. Сцена в подвале еще не успела выветриться из головы и толком уложиться в сознании, поэтому я ощутила, как кровь приливает к лицу. Рисунок изображал меня со связанными руками и Герберта со стеком позади. Сомнений не было – рисунок сделали именно в тот момент, когда мы были в подвале. При мысли, что кто-то наблюдал за мной в такой момент, сделалось тошно. В порыве ярости я скомкала рисунок, и он исчез в пламени, на доли секунды вырвавшемся из руки.

Спокойно, Кортни.

– Кортни, я должен уйти к себе, взять кое-какие документы и заказать пару выписок из метрических книг, ты справишься здесь одна? – Герберт заглянул в кабинет. – Кортни? Ты в порядке?

– Да, все нормально. Иди, я разберусь.

Но Герберт не ушел, а, напротив, прошел в кабинет и остановился около меня, внимательным взглядом рассматривая. Что он надеялся увидеть?

Я чуть-чуть, словно невзначай, отступила и оказалась около небольшого настенного зеркала. Толстый слой пыли намекнул, что надо бы разрешить Нине здесь убираться. И отец, и Кристалл не терпели, когда кто-то посторонний роется в их вещах, а я кабинет все равно не использую. Пора выбросить из него весь хлам.

– Мне кажется, ты чем-то расстроена. И явно не неуклюжестью Ким. Что-то случилось?

– Все хорошо, – упрямо повторила я, сама не зная, почему скрываю конверт.

И тогда Герберт склонился, чтобы меня поцеловать. В воспоминаниях промелькнули все наши встречи, особенно та, что была свежее всего в памяти. Но я отстранилась и натолкнулась на удивленный взгляд темных глаз.

– Кортни, я ухожу на весь день, почему я не могу тебя поцеловать?

Только короткий миг я не владела собой, а потом все прошло, и привычная снисходительная улыбка стерла с лица Герберта недоумение.

– У нас с тобой не роман, Герберт. Не нужно целовать меня перед уходом.

– То есть в подвале ты отдавалась мне из вежливости?

– Ты не спрашивал моего позволения.

– Я тебя не насиловал, Кортни, не смей меня в этом обвинять! – с нажимом произнес он.

– Есть кое-что кроме секса, – мне с трудом удавалось говорить спокойно, – я никогда не отрицала, что наши встречи приносили… некоторое удовлетворение. Но мне не нужны отношения, когда в один момент мне хорошо, а после я хочу помыться. К тому же не стоит забывать, что, несмотря на твою дружбу с папой, мы из разных семей, Герберт. А значит, моим мужем должен быть кто-то другой. Держать тебя в качестве любовника – не то, чего я хочу. Извини.

Мне показалось, что он меня ударит, и я даже отступила, хотя дальше особо и отступать-то было некуда.

– Кортни, ты это серьезно?

– А ты не понимаешь, почему я сбежала? Почему приехала только когда умерла Кристалл и почему до последнего надеялась уехать обратно? Герберт, я не хочу повторения истории, я не вернусь к тебе. Эта ночь была последней моей ошибкой. Они слишком дорого мне обходятся. А ты превращаешь меня в того человека, которым я боялась стать.

Когда он вскинул руку, я вздрогнула. Ждала удара. Но ударил он в зеркало, в паре сантиметров от моего лица. Осколки посыпались на пол, на тех, что остались в зеркале, появились капельки крови. Ни слова не сказав, Герберт вышел.

Я долго смотрела на алые бусинки, катящиеся по зеркальной поверхности. Внутри что-то медленно рассыпалось. Я опустилась на колени, чтобы убрать мусор.

– Собираешь осколки собственного сердца?

Кайла уселась в кресло.

– Ты вроде бы собиралась отсыпаться.

– Собиралась, – не смутилась сестра. – Только вы так были заняты разборками, что общаться с лекарем пришлось мне. Если тебе интересно, Ким будет в порядке. Сейчас она спит, нога заживает. Ничего страшного, даже шрама не останется.

– Хорошо, – безучастно сказала я.

– По тебе не заметно, что тебе хорошо. Кортни, что ты творишь? Я могу понять твою ненависть к отцу – да, он был дерьмом, а не папой. К Кристалл тоже понимаю. Даже ко мне пойму, но Герберт-то тебе что сделал? Ты его славно приложила, на такое даже я не способна. А ты знаешь, что обо мне говорят.

– Кайла, мне кажется, я вышла из возраста, когда можно доверять секреты сестре.

– Да нет, без вопросов. – Она подняла руки и усмехнулась. – Мне просто интересно, почему ты так любишь делать больно тем, кто о тебе заботится. Кристалл из кожи вон лезла, чтобы помочь тебе в Даркфелле в обход воли отца, а ты ее даже не навестила. А сейчас старательно подводишь к петле единственного человека, готового нам помогать. Где ты собираешься найти нового юриста, готового разбираться с делами нашей семьи?

– Герберт ведет наши дела не потому, что заботится обо мне, – отрезала я.

Крупные осколки наконец все собрала и начала искать бумагу, чтобы аккуратно завернуть.

– Да, конечно, он просто обожает ковыряться в чужих бумагах. Да половину из того, что Герберт делает, юрист вообще знать не обязан! Ты не занимаешься домом, не занимаешься продуктами, не вызываешь садовника, не платишь за магию, на которой, кстати, работает твой душ, в котором ты часами пропадаешь. Не знаешь, как вообще охраняется дом и чьими силами. Продолжать?

– И что? Мне теперь спать с ним из благодарности? У него есть вознаграждение. Кстати, немаленькое. В другом месте за такие деньги придется спать не с хозяйкой, а с хозяином.

– Ну и стервой же ты стала, – скривилась Кайла.

– Это говоришь мне ты?

– Ну, я не держу около себя влюбленного по уши папиного друга. Может, я действительно добродетельнее?

– Я не держу его около себя. И он не влюблен. И никогда не был, Кайла. Ты не знаешь, о чем говоришь. Герберт может создавать нужное впечатление, может притвориться влюбленным, убедить в этом всех. Но то, что он делает, это не любовь, это какая-то извращенная месть за то, что наша семья выше его, что он от нас зависит. Ты не видишь этого, потому что никогда не оставалась с ним наедине. Не видишь, как он меняется, когда получает власть над тобой.

– Твоя проблема, сестренка, – Кайла наигранно зевнула, – что ты считаешь, будто мужчина твоей мечты должен полюбить тебя, а не твой «семейный» хвост. На самом деле он должен полюбить тебя вместе с этим хвостом. Иначе не выйдет.

– Это не любовь, – повторила я.

– Тебе-то откуда знать?

– А тебе? Твоя любовь обокрала отца и сделала тебе ребенка, из-за которого ты не выходишь из дома. Хватит учить меня жизни, Кайла. Мы обе жили не так, как надо. Только делали разные ошибки.

– Тогда хватит держать его возле себя!

– Я не держу.

– Держишь. – Кайла поднялась и направилась к выходу. – Ты принимаешь его приглашения. Позволяешь здесь оставаться на ночь. Сажаешь за наш стол. Я, может, и глупенькая, неудавшаяся старшая сестричка, но вариантов здесь немного. Либо ты непроходимо тупа. Либо тебе просто нравится себя мучить. Я не знаю, что происходит между вами наедине, но зато вижу, что происходит на людях. Если бы это хоть немного напоминало ненависть, Герберт бы уже не появлялся у нас дома. И если тебе не нравится то, как он обходится, может, попробуешь об этом сказать? Не унижать его, а попросить? Знаешь, иногда работает. Теперь извини, я точно спать. Удивлюсь, если завтра нас не атакуют толпы налоговиков, магов и прислуги из всех владений, потому что Герберт бросил работу.

Она с грохотом захлопнула дверь, а я в сердцах бросила все собранные осколки на пол. Второй раз в жизни мне захотелось сбежать как можно дальше из Кордеро-холла. Но в прошлый раз от побега зависела только моя душа. В этот раз такой поступок дорого обойдется нам всем.

* * *

Дверь отворилась бесшумно, лишь впустив холодный воздух в кабинет. Я так давно не была в конторе Герберта, что не сразу и узнала привычную обстановку. Конечно, здесь все изменилось. Пусть в мелочах, пусть стол по-прежнему стоит боком к окну, а шкафы занимают все свободные стены, статуэтки на столе уже другие, кресла новые, а на стене висят привезенные пейзажи из последних путешествий Герберта. Пять лет назад они были иные…

– Кортни?

Он стоял у стола, просматривал какие-то бумаги.

Мне надо было действовать быстро, решимость таяла с каждым мгновением, в течение которого Герберт на меня смотрел. В считаные секунды я пересекла кабинет и обвила его шею руками, прижавшись всем телом. Сразу оказалась окутана знакомым приятным запахом, а тело словно расслабилось.

– Кортни…

– Прости, – выдохнула я ему в шею. – Я не хотела говорить то, что сказала. Я устала, Герберт, я боюсь.

Не сразу, но он обнял в ответ. От прикосновения его рук, опаливших жаром даже через толстую ткань платья, я довольно зажмурилась. Сделала глубокий вдох и затихла. Просто стояла и наслаждалась, а время шло и шло.

– Я уехала не из-за тебя. Вернее… из-за тебя, но не из-за того, что мне было с тобой плохо, ты же знаешь. Я просто боялась…

Он не дал мне договорить, поцеловав. Язык раздвинул мои губы, лишив возможности думать и чувствовать что-то кроме этого поцелуя, жадного и горячего. Я вцепилась в его плечи, сама не замечая, что наверняка оставляю синяки.

– Чего? – оторвавшись, спросил он. – Чего ты сейчас боишься?

– Не знаю… того, что ты врешь и я тебе не нужна, того, что единственное, чего ты от меня хочешь – это нечто подобное тому, что было в подвале… Я боюсь, что полюблю тебя настолько сильно, что сделаю все ради твоего удовольствия, а себя потеряю.

– Глупая, – улыбнулся он, – ты не можешь себя потерять. Тебя – не существует.

Герберт сделал шаг вперед. Я отступала до тех пор, пока за спиной вплотную не оказался шкаф с книгами. Рука Герберта скользнула вверх по моей ноге, собирая платье. Прохладный воздух коснулся кожи на бедре.

Его рука распустила шнуровку на груди, медленными, дразнящими движениями ласкала ключицу. Пальцами Герберт обхватил мою шею и сжал. Я чувствовала, как в груди все замирает. Почти слышала удары сердца, рваные и лихорадочные. Рука сжималась сильнее, я хватала ртом воздух, но бесполезно. Ногтями я без особого успеха вцепилась в его руку, но ни на миллиметр не сдвинула. В глазах темнело, сознание медленно ускользало.

* * *

Проснувшись, я пару секунд не понимала, что есть реальность, а что сон. Мне казалось, что за последние дни я почти не спала. Конечно, это было не так, но каждый раз я вставала с тяжелой головой и совсем не чувствовала себя отдохнувшей.

Несмотря на то что проснулась сама, было еще довольно рано. Весь дом спал, Нина на кухню не вышла, а самой готовить завтрак не хотелось. Я некоторое время бесцельно бродила по первому этажу. Можно было лечь и еще немного поспать, но смотреть в потолок, мучительно пытаясь справиться с мыслями и в итоге увидеть новый кошмар, как-то не хотелось. Ничего не оставалось, как подняться в кабинет и хотя бы попытаться вникнуть в состояние дел. Уже в кабинете, усевшись за стол, я вдруг вспомнила, что Герберт не оставил мне документов. Зато оставил, еще с похорон, список имущества, завещанного отцом. Не сказать, чтобы я интересовалась, что мне там оставили. Домом больше, домом меньше, большинство владений рода я вживую никогда и не видела. Но если выдалось свободное время, почему бы нет?

Я порылась в ящиках в поисках списков, но раньше нашла шкатулку. В ней Герберт хранил подарки от Кристалл. Сама не знаю, почему заинтересовалась ею. Обычная шкатулка с росписью, резная. Кристалл такие любила. Тяжелая и массивная, даром что пустая.

Я не сразу поняла, что именно меня в ней настораживает. И только когда уже собиралась поставить ее на место и продолжить поиски, заметила, что наружная толщина шкатулки не совпадает с внутренней. У нее было двойное дно.

Зазор между дном и стенкой был настолько маленький и незаметный, что я провозилась добрых десять минут, пытаясь открыть потайной отдел шкатулки. И уже почти решила, что мне только кажется. В конце концов, шкатулка может быть из цельного куска дерева, в котором мастер по какой-то причине сделал очень толстое дно. Но что-то подсказывало, что такая шкатулка весила бы намного больше.

Наконец мне удалось ногтем подцепить донышко, и я с трудом, сломав два ногтя, вытащила его наружу. Интуиция не подвела, в шкатулке оказалась небольшая книжечка в кожаной красной обложке. Ни названия, ни каких-либо рисунков на ней не было. Я внимательно осмотрела шкатулку на предмет еще каких-нибудь сюрпризов, а потом села изучать книжку.

Все страницы были исписаны аккуратным почерком Кристалл. Похоже, это был ее дневник: на первых страницах она описывала свадьбу с отцом и проблемы с родными, которые резко осудили ее замужество. Почему Кристалл прятала дневник? И хотела ли, чтобы его нашли?

Я быстро пролистала дневник до конца. Каждая страница была исписана, иногда цвет чернил менялся, иногда поля украшали незамысловатые рисунки. В тексте встречались и наши имена. Я невольно остановилась на том месте, где Кристалл рассказывала о моем побеге.

Но не прочла и пары строк. Из недр дома раздался крик Кайлы. Я бросила книжку на стол, вскочив из-за стола, потому что кричала Кайла так, словно тоже опрокинула на себя бочку с кипятком.

– Кайла!

Она не прекращала орать, и среди бессмысленных, но дико громких воплей я услышала ругательства. Что ж, хотя бы она в порядке и не потеряла способность к ругани.

Картина, открывшаяся, когда я увидела ее комнату, действительно потрясала. Очевидно, Кайла пошла умываться. Ванной в ее комнате не было, сестра пользовалась той, что в конце коридора. Вернувшись и открыв дверь, Кайлу буквально сбила с ног гора… игрушек.

Куклы, мягкие забавные звери, кораблики, да чего там только не было. Вся комната Кайлы, а она была далеко не самая маленькая в доме, была завалена этими игрушками.

– Это что?!

– Кайла, тише. – Я и сама смотрела на эту груду с опаской. – Разбудишь Ким.

– Меня не было полчаса! Полчаса, Кортни! – Кайла не унималась, ее глаза лихорадочно блестели, она вот-вот была готова начать бегать по комнате. – Как он успел это сделать?

– А ты уверена, что это наш аноним? – спросила я и тут же осеклась, ибо увидела, что к лапе особенно крупного плюшевого медведя прикреплен листок.

Очередная записка. Что ж, я воспринимаю их уже почти спокойно. Чего не скажешь о Кайле.

– Что там?! – нетерпеливо спрашивала она, пока я открепляла записку.

«Плохие матери откупаются от детей игрушками. Ты очень плохая».

– Да, это он, – мрачно заключила я.

– Он бывает в доме! – Кайлу захлестнула паника. – Он может входить в наш дом! Тебя это вообще волнует?

– Кайла, что я сделаю? Я сменила замки, поставила дополнительную защиту. Единственный выход – переехать, но я не знаю, поможет ли. Если бы была уверена, мы бы уже размещались в другом доме.

– Он среди нас. Или кто-то ему помогает.

– Например?

– Герберт?

От Кайлы у меня начинала болеть голова. Я, конечно, сочувствовала ее проблеме и тому, что она почти не выходит из дому, но истерика – не лучшее решение.

– Ты же вчера его защищала. Что случилось теперь?

– Мою комнату завалили игрушками, вот что случилось! Подумай сама, кто вхож в дом? Из посторонних – только Герберт и Диналия. Диналии шестнадцать. Нина? Я не вижу причин это делать. Я думала всю ночь. Это Герберт. Он злится на тебя, неужели ты не видишь, что напряжение растет одновременно с тем, как ты его доводишь? Сначала это были безобидные шуточки, сейчас все намного серьезнее.

– Убийство Хейвен – безобидная шуточка? – хмыкнула я. – Да, забавно. Расскажу подружкам на пикнике, посмеемся.

– У тебя нет подружек, – отрезала Кайла. – Все эти странности начались с твоим приездом. Значит, это либо ты, либо тот, кто с тобой связан. Я очень сомневаюсь, что ты страдаешь какими-либо расстройствами и вредишь нам, а сама этого не помнишь.

– Мы это обсуждали раз десять. Странности начались со смертью Кристалл. Этот кто-то может быть связан и с ней. А что до проникновения в дом – возможно, его сила такова, что наши охранные заклятия не работают.

– Конечно, в это верить легче…

– Кайла, я не понимаю, что ты хочешь! Мне выгнать Герберта? Так не получится, мне, чтобы его выгнать, надо родить и прожить еще семь лет. До этого времени он неприкосновенен. Устроить скандал и семь лет позволять распоряжаться наследством человеку, который нас ненавидит? Вот уж радость-то какая. В этом проблема, сестренка, можешь сколько угодно топать ножкой и требовать на арену нашего главного героя, но я не знаю, как его найти. Даже в какой стороне искать, не знаю, и кому верить – тоже. Нужна хоть одна зацепка, хоть какая-то улика. Их нет. Я не знаю, что делать. И если у тебя будут хоть какие-то идеи, отличные от «найти и покарать, возможно, жестоко» – с удовольствием выслушаю.

Кайла упрямо сопела и дулась, но глаза отводила и ничего толкового так и не сказала.

– Кортни! – раздался сонный голос Ким. – Что у вас случилось?

– Все нормально, – крикнула я.

И уже тише обратилась к Кайле:

– Вызови кого-нибудь, чтобы разгребли эту кучу.

– И что мне с ними делать? – спросила сестра.

– Подари интернату, – отмахнулась я. – Или выбрось. Где Нина? Я хочу кофе!

Словно в ответ на мои мысли где-то внизу едва слышно прозвенел дверной звонок. Не знаю почему, но мне вдруг стало тревожно. У Герберта всегда с собой ключи, мы все дома, включая Диналию, Нина заходит с черного хода, и у нее также отдельный ключ. Кто мог прийти в такую рань?

– Кортни, – снова позвала Ким. – Можешь зайти? Мне тяжело вставать.

– Откроешь? – спросила я Кайлу, и та кивнула.

Ким сидела на постели, опершись спиной на подушки. Выглядела заметно лучше, нежели ночью. Хоть бледность и усталость не прошли. Лекарь забинтовал ей ногу, так что этот день, похоже, придется ей провести в постели.

– Болит?

– Почти нет, – улыбнулась сестра. – Очень хочется кушать.

– Нина еще не пришла, но я сейчас спущусь и сварю кофе. Сделаю тебе пару бутербродов.

В глазах Ким промелькнула неуверенность. Я знала это выражение ее лица. Она о чем-то боялась сказать.

– Кортни, ты мне веришь?

– Что? – не поняла я. – Ты о чем?

– Ну… – Ким отчаянно покраснела. – Ты веришь, что я не способна на что-то… плохое?

– Конечно, верю. Ким, что такое?

– Я проснулась, и здесь было это. Кортни, я клянусь, я не знаю, откуда эта штука!

Она запустила руку под подушку и извлекла оттуда камень. Обычный, чуть больше моей ладони по размеру, темно-серый. Таких камней по городу валялась уйма, некоторые использовались при мощении улиц, некоторые при строительстве.

– Ну и зачем подбрасывать тебе в комнату камень? – не поняла я.

Взяла его у сестры и рассмотрела. Лишь с одного бока меня привлекло темное пятно, напомнившее… запекшуюся кровь.

– Ким, это не…

– Кортни!

Я подскочила, когда в комнату заглянула Кайла.

– Там Портер. У него разрешение на обыск.

Ким побледнела и, кажется, от страха перестала дышать. Да и я с трудом сдержалась. Мне с трудом удавалось спокойно сидеть и прятать от глаз Кайлы камень.

– Попроси его подождать две минуты, Ким оденется, – кивнула я.

Кайла, пожав плечами, развернулась, чтобы снова спуститься вниз. Но я ее окликнула:

– Кайла! Герберт вернулся?

– Нет.

Едва она ушла, Ким прошептала:

– Кортни, и что мне делать?

– Ничего, лежи и болей. Никому не придет в голову, что ты что-то скрываешь, если сама не будешь с этим лезть.

– А-а-а… камень?

– Оставь мне. Я разберусь. Лежи и отдыхай, прикажу принести тебе завтрак.

Более-менее Ким успокоилась. Я старалась вести себя непринужденно, но едва вышла из комнаты сестры, ускорила шаг. Так быстро я еще не одевалась.

* * *

– Господин Портер, доброго вам утра! – улыбнулась я, выходя в гостиную. – Могу узнать, что привело вас к нам в дом в такое время?

– Обыск, миледи. У меня разрешение на проведение обыска вашего дома в связи с убийством Эмили Фаннинг. Надеюсь, вы не станете препятствовать закону?

– Ну что вы, разумеется, нет. Однако попрошу вас снять верхнюю одежду и вытереть обувь – в некоторых комнатах очень дорогая мебель. К тому же, надеюсь, вы понимаете, что обращаться с имуществом нужно бережно. Уверяю, я знаю каждую царапину в этом доме. За новые будете отвечать головой. Или… деньгами.

Улыбка с лица Портера медленно сползала. Он делал вид, будто внимательно меня слушает, а в глазах так и сверкало желание уколоть.

– Что ж, начнем с комнаты Кимберли, вы не против?

– Постарайтесь как можно меньше ее тревожить, Ким больна, – холодно сказала я. – Кайла, помоги ей перейти в другую комнату, пока эти господа… осматривают ее. Заодно проветри и организуй завтрак. Господин Портер, может, распорядиться насчет кофе?

– Благодарю, миледи, не стоит.

– Ох, уверяю, он не отравлен. Что ж, раз мы все выяснили, спешу вас покинуть. У меня встреча на другом конце города, хотела прогуляться.

Не дожидаясь ответа Портера, я направилась прочь из дома. Сумка была тяжелее обычного из-за камня, но я надеялась, это не слишком заметно.

– Минутку, леди Кордеро, – остановил меня детектив. – Разрешите осмотреть вашу сумку?

Сердце пропустило удар.

– Разумеется. – Я протянула сумку Портеру, который незамедлительно полез открывать замочек. – А разрешите посмотреть разрешения на досмотр?

Портер замер, так и не открыв сумку. Я испытала невероятное облегчение, но постаралась, чтобы это не отразилось на моем лице. Разрешения на личный досмотр у него не было, чтобы обыскать человека, нужно его арестовать. Дом – пожалуйста, но сумка моя, я ухожу, а значит, он не может залезть в мой карман.

– Хорошего дня, – пробурчал детектив.

– И вам, – кивнула я, принимая из его рук сумку.

– Что вы там такое тяжелое носите?

– Всего лишь документы. Большое наследство обязывает. Если будут проблемы, меня, вероятнее всего, можно будет найти в конторе Герберта Уолдера. Впрочем, Кайла все вам покажет. До свидания, мистер Портер.

– До свидания, – уже поднимаясь по лестнице, откликнулся детектив.

Пальто он так и не снял, но я не стала напоминать. Еще будет время, а сейчас надо уйти как можно дальше и быстрее. Как все слаженно получилось! Ким нашла камень с чем-то, похожим на кровь, и тут же пришел Портер. И вот незадача – хочет обыскать именно ее комнату! Страшно подумать, что бы было, если б Ким проснулась позже или я сначала поговорила с Портером, а потом с ней.

К слову, интересно: Ким разбудили крики Кайлы, она нашла камень и позвала меня. Если бы Кайла тихо-мирно вернулась в комнату, не переполошив дом, последствия были бы печальны. Так помогает нам этот аноним или нет? У меня вообще такое чувство, что их два. И война у них своя собственная, а мы так, на дороге случайно валяемся.

Я действительно направилась к Герберту, помня о его обещании поискать информацию. Мне мало верилось, что за такой короткий срок он что-то найдет, но вдруг? А еще я хотела обсудить с ним одну навязчивую идею, которая вдруг начала неотступно преследовать.

Но прежде я свернула к набережной, где в этот час не было ни души. Утром даже стража в этот район не забредает. Тем более осенью. Холодно, безлюдно, серо – в Хейзенвилле есть и более интересные места.

Я подошла к перилам, огляделась, убеждаясь, что меня никто не видит, и быстро выбросила камень в воду. С негромким всплеском он ушел под воду, оставив после себя лишь круги на воде. Вот и все… на этот раз нам повезло. Но сколько раз будет везти в будущем – большой вопрос.

Меня охватило чувство дежавю, когда я оказалась перед дверью кабинета Герберта. Сон начинался точно так же и кончился довольно плохо.

– Войдите, – раздался голос Герберта, когда я постучала.

Я едва заметно вздрогнула, поняв, что кабинет выглядит точно так же, как во сне. С той лишь разницей, что Герберт не стоял, а сидел за столом, просматривая какие-то документы.

– Что-то случилось? – От его голоса буквально повеяло холодом.

– Портер явился к нам с обыском.

Вообще я собиралась разговаривать мягче и спокойнее, но почему-то это равнодушие в его голосе меня взбесило!

– Комната Кайлы оказалась завалена игрушками, а Ким нашла у себя в комнате окровавленный камень. Найди его Портер – Ким бы уже была за решеткой. Ты выяснил что-то о Портере?

– Да, – кивнул Герберт. – Вряд ли это тебе понравится.

– Говори.

– Он был очень хорошо знаком с Хейвен. Настолько хорошо, что спал с ней и даже собирался жениться. Портер действительно был детективом, до тех пор пока не ушел. Некоторое время жил в Даркфелле, там познакомился с Хейвен – она ездила ухаживать за тетушкой. Похоже, что Портер расследовал исчезновение магии Хейвен, то самое, к которому вы приложили руки. А когда ее вдруг убили, вплотную взялся за вас.

– Считает, мы виновны в смерти Хейвен, – кивнула я. – Понятно. Один только вопрос, Портер ли пытается нас подставить.

– Маловероятно, судя по тому, что мне на него прислали, парень не самый умный детектив. Но дел он может натворить немало. Я инициирую его отстранение. Хейвен ведь дружила с Кайлой, и все об этом знали. Так что придется ему подвинуться.

– А это не приведет к тому, что назначат еще более неадекватного детектива? – Я закусила губу.

– Не знаю, – хмыкнул Герберт. – Но Портер в одержимости местью пока что доставляет слишком много проблем. Поэтому есть смысл рискнуть.

– Я хочу переехать. В какой-нибудь другой дом. Где нет тайных ходов, о которых он может знать, где нет подвалов, чердаков. Сможешь найти что-нибудь рядом с Хейзенвиллем?

– Попробую.

Мы замолчали. Я сидела, понимая, что надо бы уже уходить и возвращаться к напуганным Кайле и Ким. Но чувствовалась недосказанность, и я никак не могла придумать, что сказать.

– У тебя что-то еще? – неожиданно резко спросил Герберт.

– Нет, я просто…

– Не надо просто, Кортни. Наши отношения отныне остаются исключительно в рамках «работодатель – служащий». Я не обязан вытирать тебе сопли и обещать, что все будет хорошо. И я буду выполнять свою работу, как поверенного и семейного адвоката. Со всеми остальными проблемами, будь то завал игрушек или твои личные сексуальные переживания, разберись сама. И да, впредь давай придерживаться определенных часов приема. Скажем, с десяти до двух.

– Что ж, в таком случае в нашем доме ты больше не ночуешь, – поднявшись, сказала я. – Служащие должны жить отдельно от хозяев.

– Жаль тебя разочаровывать, Кортни, но по завещанию твоего отца я могу жить там, где захочу. Придется тебе сначала вступить в право наследования, а потом уже распоряжаться штатом. У тебя все? Мне нужно составить жалобу на Портера.

– Да, – после небольшой паузы тихо ответила я, – у меня все.

– Тогда увидимся вечером. Надеюсь, смогу показать кое-какие результаты.

Намека яснее не требовалось. Но я не могла смириться с тем, что меня просто выставляют из кабинета, как надоедливую студентку. Поэтому довольно медленно поднялась, поправила прическу и собралась обстоятельно, перед зеркалом. Герберт так и не поднял головы, якобы погруженный в работу.

* * *

Я не обладала даром предвидения. Говорят, в нашем роду было много сильных магов, в том числе и предсказателей, но, увы, ни одну из их способностей я не унаследовала. Но ощущение беды было таким сильным, что еще у самых ворот я поняла: что-то случилось. Мне стоило неимоверных усилий идти к крыльцу спокойно.

Дверь скрипнула, пропуская в теплый коридор и дальше, в холл, где отчетливо пахло успокоительным зельем. Кайла, сидевшая в кресле, вскочила, едва я вошла.

– Он ее арестовал! – истерично выкрикнула сестра.

– Что? Портер арестовал Ким… как? За что?

– Сказал только, что они что-то нашли и что Ким обвиняется в убийстве Эмили. Я ничего не смогла сделать.

Она неосознанно подняла руку к голове и поморщилась. Я тут же подскочила к сестре. На затылке Кайлы была небольшая ссадина, уже обработанная зельем.

– Это что? – едва сдерживая гнев, спросила я.

– Хотела заставить его показать, что он там нашел, – нехотя признала Кайла. – Портер меня толкнул, и я вписалась в лепнину затылком.

– Понятно, – протянула я, успокаиваясь. – Вызови Герберта. Он у себя в конторе. Пусть срочно идет в управление и разбирается, что там происходит. Сама ложись отдыхать, не хватало нам еще сотрясения.

– А ты? – спросила Кайла.

– А я буду думать, что делать дальше. Портер мстит нам, считая, что мы виноваты в исчезновении магии Хейвен и ее убийстве.

– Ну, – Кайла бегло оглянулась на Нину и прошептала: – Мы и вправду виноваты. Но почему Ким? Она была маленькая!

– Потому что она – единственное, что мы обе любим, полагаю.

Что ж, в этом было разумное зерно. Но у Портера не может быть доказательств, что Ким убила Эмили. Хотя бы потому что Ким стояла с нами. Быть одновременно в двух местах – это слишком.

* * *

Мы просидели в неизвестности до самого вечера, получив от Герберта только одну записку: «Ждите и не высовывайтесь». Кайла так и не ушла спать, бледная и осунувшаяся, сидела в гостиной в сгущающихся сумерках. Свет никто из нас не зажигал.

– Нина, иди домой, если нужно, – когда стало ясно, что ужинать сегодня мы будем вряд ли, сказала я. – Завтра утром будет видно, что и как. Сегодня не нужно нам готовить.

Экономка ушла, а мы с Кайлой и Диналией остались в одиночестве. Не знаю, сколько времени прошло, как долго мы просидели в молчании. Но когда раздался звонок в дверь, обе подскочили. Кайла первая бросилась открывать.

– Вам письмо, миледи, – произнес юношеский голос.

От Герберта. Я поднялась. Если прислал письмо, значит, все еще там и вытащить Ким до сих пор не получилось. Кайла бросила посыльному монету и буквально захлопнула дверь перед его носом, сразу же начав вскрывать письмо.

– Ну? – поторопила ее я, видя, как Кайла стремительно бледнеет.

– Портер переводит Ким в тюрьму Даркфелла на основании возможного давления с нашей стороны. Герберту отказали в том, чтобы быть ее адвокатом, но он поедет туда и разберется на месте.

– Ничего не понимаю… что за бред? Они не имеют права судить ее в другом месте! Она живет в Хейзенвилле, убийство было на территории Хейзенвилля, ее арестовали на территории Хейзенвилля!

– Не знаю… – Кайла совсем растерялась. – И что будем делать?

– Пойду разбираться. Если Герберт не может с этим справиться, я ему помогу. И знаешь, мне все сильнее кажется, что он нам не помогает. Оставайся дома на случай, если кто-то вернется.

Я уже вышла на улицу и направилась к воротам. Экипажей поблизости не было, но Хейзенвилль город небольшой, двадцать минут – и я на месте. Подстегиваемая злостью, наверное, управлюсь даже раньше.

* * *

Я влетела в управление стражи так, что перепугала паренька, отвечавшего за прием посетителей. К счастью, во мне еще не умер здравый смысл, поэтому я вежливо улыбнулась и заговорила лишь тогда, когда отдышалась.

– Извините, пожалуйста, а не подскажете, у кого я могу узнать насчет свидания с заключенным.

Парень улыбнулся мне в ответ. Он явно недавно здесь работал. Во-первых, не знал меня. Во-вторых, нервничал и терялся.

– У меня можете, миледи. Как зовут заключенного?

– Кимберли Кордеро.

Парень нахмурился, быстро сверился с каким-то листком и покачал головой.

– Нет, простите, но такой заключенной нет.

– Проверьте, пожалуйста, еще раз. Ее, возможно, куда-то перевели? Ее арестовали сегодня утром.

– Боюсь, это совершенно невозможно. Сегодня утром арестов не было.

– Что? – Я замерла, подумав, что ослышалась. – А… детектив Портер?

– А что детектив Портер? – не понял парень.

– Где он сейчас? Мне нужно с ним увидеться.

– Боюсь, леди, и это невозможно. Детектив Портер взял месяц отпуска.

И вот тут я окончательно поняла, что ничего не понимаю, а земля уходит из-под ног. Портер в отпуске? Не было задержаний? Но Ким увели и якобы переводят в Даркфелл. Об этом сообщил Герберт…

Единственное рациональное объяснение – Герберт и Портер работают вместе. А что, довольно логично и удобно, кстати. Остаются неизвестными мотивы.

Я вышла на улицу, совершенно растерянная и разбитая. Что делать? К кому обращаться? Это, наверное, похищение, но я даже не представляю, к кому идти. Явно не к этому пареньку.

Не давая себе шанса передумать, я ускорила шаг, пока не оказалась в той части города, где зазевавшихся прохожих было меньше. Я не носила с собой оружия за исключением револьвера и долго искала что-то острое. Наконец решила, что шпилька из косы подойдет. Волосы рассыпались по плечам. Можно себе представить, как я выгляжу со стороны. Натуральная ведьма.

Заколку пришлось заточить, и я немного перестаралась. Острая грань с легкостью рассекла нежную кожу ладони. Я поморщилась от боли, алые капельки покатились вниз, к запястью. Я сжала кулак, кровь закапала на дорогу и зашипела, испаряясь.

Закрыла глаза, сливаясь с болью, настраиваясь на сестру. Кровь капала, ее запах вел меж узких городских улочек, искал родную кровь. Я не сразу увидела перед глазами картинку, а когда увидела, не сразу узнала. Маяк… тот самый, куда вел нас аноним, тот самый, где была убита Эмили.

Иллюзия пропала, я открыла глаза. Маяк? Что Ким делает на маяке?

Рану прижигала уже на ходу. На улице стремительно темнело, яркие звезды подмигивали с абсолютно черного неба. Луна, скрытая облаками, стремительно росла. Еще пара дней, и будет полная.

Я шла по следу, слабо понимая, чем это может грозить. И с каждым шагом мне казалось, что я лишь приближаю что-то очень плохое. Но бросить все и обратиться за помощью я уже не могла.

Маяк был безмолвен. И выглядел точно так же, как в ту ночь. История повторилась, но в этот раз я была одна. Ни Кайлы, ни Ким… и фантома тоже нет. На этот раз враг реален, и это детектив Портер. А еще, возможно, Герберт, но об этом думать не хотелось, ибо каждая мысль о его предательстве вызывала боль.

Я старалась ступать бесшумно, держась в тени деревьев. Приближалась к маяку, держа наготове заряженный револьвер. Чем ближе я подходила, тем яснее слышались голоса. И я сразу узнала голос Ким, тихий и испуганный, в котором звучали слезы. А еще голос Портера, изменившийся до неузнаваемости, сочащийся ненавистью.

– Прыгай! – рявкнул он.

Ким что-то тихо ответила, я не расслышала.

– Нет, милая, – продолжил Портер, – поздно плакать, поздно умолять. Она тоже просила не трогать ее, да?! Она тоже не хотела того, что ты сделала!

– Я ничего не делала! – в истерике выкрикнула Ким и сорвалась на рыдания.

Я ускорила шаг. За собственными воплями Портер не слышал ничего, в том числе и как я поднималась на самый верх. На последних ступеньках я пригнулась, чтобы спрятаться от него, а самой оценить обстановку. Ким стояла у части обрушившейся стены, внизу о камни билось беспокойное море.

– Я сказал, прыгай. Это будет несчастный случай… убийца, испугавшись возмездия, сбежала и повторила судьбу жертвы. Повезет утром газетчикам. Жаль, никто не плюнет в твою могилу за Хейвен… ну что ж, придется это сделать мне. Прыгай!

– Ким, не смей! – крикнула я, поняв, что сестра на пределе.

Портер резко обернулся, и я заметила в его руке нож. Значит, служебный револьвер использовать побоялся.

– Отойди от нее! – приказала я. – Ким, отойди от края.

Дрожа всем телом, сестра подчинилась и медленно отошла вбок на пару шагов, не сводя с Портера испуганных глаз.

Он выглядел так, словно не спал несколько дней. Все его силы ушли на то, чтобы устроить эту ночь, ни о чем, кроме мести, он не думал. Почему Ким? В том, что случилось с Хейвен, было больше моей вины. Или Кайлы…

Портер был безумен. Не знаю, сходил ли он с ума медленно, смакуя все подробности смерти невесты, или двинулся в одночасье, но за свои действия он не отвечал и себя не контролировал. Я чувствовала, как воздух дрожит от напряжения, рука с револьвером затекла. Ким словно оцепенела и не могла двинуться с места, а Портер переводил взгляд то на меня, то на нее. Словно решал, на кого броситься…

Я перестала дышать, когда поняла, что в следующую секунду он решится на что-то безумное и смертельное. Рука сама нажала на спусковой крючок, руку пронзило болью отдачи, Ким завизжала. Портер упал на колени, пытаясь что-то сказать, но из уголка губ пролилась тонкая струйка крови. На белоснежной накрахмаленной рубашке расплывалось кровавое пятно.

– Все. – Я притянула Ким к себе, и она снова разревелась. – Успокойся. Он был психом.

– Это был он? Он писал те записки?

– Наверное.

– И что теперь будет?

Я снова бросила взгляд на тело детектива и пожала плечами.

Теперь уже все равно.

Часть третья

Маленькие девочки хранят большие тайны

Розы принесли кроваво-красные, блестящие от влаги. Их было столько, что малая столовая оказалась все заставлена цветами. И приносили все новые и новые, а я не успевала расставлять их в вазы. Повезло, что нет шипов.

– Кортни, где закуски? – В столовую заглянула Кайла.

– Спроси у Нины, я даже не знаю, что у нас в качестве закусок, – рассеянно ответила я. – Там все нормально?

– Да, Ким занимается освещением, а Диналия с удовольствием рисует таблички на стол. И куда нам столько цветов?

– В танцзал, столовую и гостиную. Не спрашивай, пожалуйста, я все делала, как Кристалл. Она эти цветы что, ела?!

– Может, раздавала гостям с собой?

Кайла сморщила нос.

– Уже на следующий день этот ботанический сад начнет жутко вонять, и мы опять потратим тройку часов, выбрасывая хлам. Мы – маги, мы можем переносить предметы силой мысли, бить друг друга огненными шарами и варить исцеляющие зелья, а вот вечных цветов придумать не можем. Ладно, у меня прическа. Ты справишься здесь?

– Да, разумеется.

– Кортни, ты меня хотя бы слушаешь? – вздохнула Кайла. – Я все еще считаю, что тебе нужно куда-то съездить.

– Все в порядке, Кайла, делай свою прическу, я разберусь с цветами и проконтролирую сервировку.

– Как знаешь. – Сестра поджала губы.

Кайла действительно считала, что мне нужно на пару недель куда-то съездить. Я и сама подумывала об этом, только все как-то не решалась. Уже давно стало ясно, что ни в какой Даркфелл я не вернусь, да и на работу пойти не получится. Нужно ждать заветного возраста и перенимать управление делами семьи. Пока что все это делал Герберт, и дело существенно осложняло его нежелание мне помогать.

Я помню ту ночь, когда Портер чуть не убил Ким. Герберт приехал через полчаса, когда до меня уже дошло, что именно случилось. Он не сказал, где был все это время и как получилось с письмом. Да, он помог нам, но… и не взглянул в мою сторону. Ни тогда, когда избавлялся от тела, ни когда мы шли домой. Ким… с Ким все было иначе, ей он помог, в том числе и отправив к хорошему лекарю, который избавил ее от кошмаров. Но меня для Герберта Уолдера отныне словно не существовало. И даже не знаю, стоило ли этому радоваться.

Этот прием затеяла Кайла. Ей казалось, надо как-то отпраздновать избавление от Портера и его шуточек, хотя я не могла сказать, что считаю убийство радостным событием. В городе считали, детектив пропал, уехав в отпуск. И искали его не там, где могли бы обнаружить хоть намек на истинную судьбу Портера.

Прием обещал быть самым крупным за последние годы. Десятки приглашенных, множество знакомых отца, партнеров, друзей семьи. Много молодежи. Кайла планировала танцы, ужин и светские беседы. Ким, оправившаяся от пережитого, была рада ей помогать. А вот я предпочла бы суете тишину. Но все не получалось.

Поставив последние цветы, я отвлеклась, чтобы выпить немного кофе. Одной было скучно, так что я отправилась к Диналии и Ким. Они как раз заканчивали с оформлением большой столовой и бурно решали, за что взяться дальше.

– Ты как? – спросила Ким, неловко улыбнувшись.

Она больше всех за меня волновалась.

– Нормально. Но уже ненавижу этот прием, а ведь он даже не начался. Боюсь, Кайла заставит меня танцевать.

– Кайла такая. Надо еще разобрать подарки для гостей, их тоже привезли.

– Ой, это мне! – воскликнула Диналия, резво устремляясь к дверям.

Мы с Ким остались вдвоем. Сестра то и дело бросала на меня обеспокоенные взгляды.

– Кортни, я знаю, ты сейчас устала, но, может, куда-нибудь поедешь? Туда, где нет нашей семейки, этого мрачного городка. В солнечное и красивое местечко, а?

– Я в порядке, Кимми. И не хочу пока никуда ехать. Просто я устала от этой суеты. Может, поживу пару дней у озера.

Правда, при мысли об озере я каждый раз вспоминала, как очнулась в лодке в окружении кукол. И как-то резко проходило желание туда ехать, тем более одной.

– Как скажешь, – вздохнула Ким. – Я просто думаю о том, что… это ведь был Портер. И нам больше ничего не грозит. Никаких записок, странных событий и убийств. Можно позволить себе пару дней отдыха.

Я открыла было рот, чтобы напомнить, как точно так же мы говорили об Эмили – она мертва, больше нам никто не угрожает. Нет, Портер был психом, мечтавшим отомстить нашей семье, но… но что-то не сходилось.

Пусть он писал нам записки и делал все эти вещи, но ведь кто-то убил Хейвен! Ее смерть вообще не вписывается в теорию, потому что, как бы ни был безумен Портер, он мстил именно за нее. И зачем бы стал убивать? Но все это могло только напугать Ким. И я предпочитала держать свои соображения при себе.

– Как у вас дела с Таем?

– Так себе. – Ким поморщилась. – Он в шоке от «побега» Портера. Работает. Почти не заходит. Наверное, едва я поступлю в колледж, мы расстанемся.

– Ну, у Тая убили сестру, а теперь еще и пропал ее жених. Я его понимаю. Подожди немного, все или образуется, или ты окончательно поймешь, что нужно рвать все связи.

– Этим ты занимаешься, да? Ждешь, пока у вас с Гербертом все образуется?

– Да нет, – подумав, ответила я, – мы все выяснили. И наконец-то пришли к верным отношениям.

– Оно и видно, – хмыкнула Ким. – Он ходит мрачный, как на похоронах, ты с каждым днем все тоньше и тоньше, тебя ветром не уносит? Ты ешь?

– Ким, это ведь не из-за Герберта. Вернее, не столько из-за него. На все нужно время. Не волнуйся, морить себя голодом не позволю. Расставишь цветы? Пару десятков букетов в зал, остальное в гостиную и столовую. Я пойду, немного полежу.

Мы с Кайлой вскочили почти в четыре утра, чтобы принять самую свежую партию продуктов и цветов, так что я очень заразительно зевала и мечтала хотя бы пару часиков до ужина поспать. И если никаких катастроф в доме не случилось, можно было позволить себе целительный сон.

В комнате было очень темно из-за плотных тяжелых штор, которые я не открывала. Вид застеленной кровати был, пожалуй, всем, чего я хотела в данный момент от жизни. Я с удовольствием сняла туфли и платье, переодевшись в длинную удобную рубашку, и развалилась поперек кровати. Рука нащупала под подушкой блокнот и, решив немного почитать, я осветила страницы.

Дневник Кристалл манил меня с того самого дня, как я нашла его в шкатулке мачехи. Тогда было не до него, лишь чудом я не потеряла заветную книжечку. А вот как только я более-менее отошла от всех событий, смогла наконец взяться за чтение. У Кристалл был сложный почерк, дневник шел медленно. К тому же я не пропускала страницы и читала даже скучные описания серых будней. А вдруг что-то важное? Неспроста она прятала его в шкатулке с двойным дном.

И нужно заметить, что жизнь с отцом – то еще испытание. Кристалл откровенно скучала, целыми днями просиживая в доме или прогуливаясь по саду. Первое время молодой жене почти ничего не разрешалось. Возиться с детьми да заниматься собой. Уже позже, когда отец разглядел в ней ум и хватку, Кристалл брала часть семейных забот на себя. А пока что ей оставалось только играть в счастливую новобрачную. Чего ей это стоило, ума не приложу: отец не был для нее интересным собеседником – был очень молчалив, не проявлял ухаживаний. Пожалуй, единственное место, где он Кристалл устраивал – постель. Об этом она, впрочем, на страницах дневника не распространялась. И спасибо ей за это огромное.

Я сама не заметила, как уснула на очередном описании нудного приема. Тело чувствовало приятную расслабленность, я впервые в жизни поняла значение выражения «сладко спать». И каким же счастьем оказалось проснуться тогда, когда захотелось! Я еще долго валялась в темноте, наблюдая за причудливыми тенями от огня ночника. Ровно до тех пор, пока оклик Ким не заставил подняться:

– Кортни, осталось полтора часа! Пора собираться!

И почему я родилась женщиной? Краситься, одеваться, весь вечер танцевать на высоких каблуках. Мужчиной быть однозначно лучше: одеваться проще, силы больше, да и отец, надо думать, не ставил бы унизительных условий о наследниках, будь у него сын.

За невеселыми и подчас бредовыми мыслями я оделась. Узкое платье силуэта «рыбка» любимого красного оттенка выбирала Кайла, и на этот раз не прогадала. Я убрала волосы наверх, щедро украсив небольшими, но изящными шпильками – чтобы не было заметно, что шевелюра не совсем родная. Привела в порядок лицо, влезла в парадно-пыточные туфли и была готова принимать гостей на полчаса раньше, чем эти гости должны были приехать.

– Готова? – улыбнулась мне Ким. – Потрясающе выглядишь.

Сестренка тоже постаралась, выбрав излюбленный черный. Длинное пышное платье сидело как влитое. Разве что Ким немного похудела, и лиф был чуть больше, чем нужно, но если не приглядываться, даже незаметно. Ее красивые золотистые кудри лежали на плечах, чуть поблескивая от лака.

– Хочу себе такую прическу! – заявила Кайла. – Хочу быть блондинкой!

– Покрась, – хмыкнула я.

Без лишних предисловий развернула сестру и принялась зашнуровывать корсет. Кайла на этот раз отличилась ярко-изумрудным платьем в стиле средних веков. С расклешенными рукавами и длинным полупрозрачным шлейфом.

Как-то так получилось, что мы одновременно посмотрелись в зеркало, и Ким фыркнула.

– А мы ничего.

– Да уж, – улыбнулась я, – завидные невесты.

– Ну, тебе, Кортни, особенно актуально, – хихикнула Ким. – Герберт удавится от злости, если ты появишься на приеме с кем-то шикарным.

– Ага, и мы останемся без поверенного. К тому же труп в доме – явно лишнее. Идемте вниз, все проверим и пойдем встречать гостей. Кайла, наутро я тебя прокляну за этот прием, вот увидишь.

– Ага, – только и ответила Кайла, изящно подхватив по дороге в столовую с фуршетного столика бокал с шампанским.

Она первая вошла в столовую и первая же замерла, отчего на нее налетела излишне возбужденная Ким. Я из-за спин девчонок не видела, что там творится, но уже понимала: что-то скверное.

– Чудесно, – процедила Кайла. – Он с того света решил нас достать, или в этом городе к богам отправились еще не все твари?

Когда я увидела, что стало со столовой, то поняла гнев Кайлы. Она так старалась, выбирая цветы, потратила уйму денег и времени. А теперь они все погибли, превратившись в сгнившие жухлые бутоны. Все до единого вазы с розами погибли в считаные часы. На полу посреди этого всего валялся белый конверт, подняла который Ким.

– «Вы настолько близки к смерти, что рядом погибает все живое. Странно, не правда ли?»

– Без подписи, – добавила Кайла.

Я на удивление спокойно выслушала записку.

– Ладно, давайте уберем быстро все цветы. Скоро будут гости.

– Кортни…

– Мы не можем просто так отправить всех по домам. Пойдут слухи.

– А если он еще что-нибудь выкинет?

– Постараемся не допустить. Выбросьте цветы, скоро гости приедут. А, собственно, вот и первые…

За окном я заметила Герберта с Диналией. Когда кончилась подготовка, Диналия убежала домой наряжаться и готовиться. Пришла, разумеется, вместе с братом. Вместе они смотрелись очень эффектно. Яркий макияж делал девушку старше, и можно было принять Диналию не за младшую сестренку Герберта, а за взрослую романтическую спутницу. Это обстоятельство неожиданно не обрадовало.

– Добро пожаловать, – дежурно улыбнулась я, открывая дверь и пропуская Герберта с Диналией в коридор.

Герберт лишь равнодушно скользнул по мне взглядом и протянул бутылку отличного вина. Диналия позволила забрать пальто.

– Остальные гости еще не прибыли, предлагаю скоротать время за чашкой кофе.

Нина уже ждала с горячим ароматным напитком и огромным блюдом с небольшими бутербродами. Мы молчали. Не хотелось в праздничный вечер говорить о семейных делах, а посвящать Герберта в новую пакость анонима при Диналии я не решалась. Вдруг поняла, что даже не знаю, что девочке рассказывали о событиях, коснувшихся нашей семьи.

К счастью, эта вынужденная гнетущая пауза не продлилась долго. Начали прибывать гости, которых мы с Кайлой провожали в гостиную. К тому времени, как все были готовы отправиться ужинать, Ким закончила с уничтожением остатков цветов. И я смогла дышать чуточку легче.

– Ваши интерьеры прелестны, – ласково сказала мне одна из давних подруг отца. – Разве что не хватает живых цветов…

Кайла стиснула зубы с такой силой, что мне почудился их скрип.

– К сожалению, поставщик нас подвел: цветы привезли явно не первого сорта. Но могу заверить: ужин на высшем уровне!

Всего было человек тридцать, в основном компаньоны отца с женами и дочерьми. Когда-нибудь и мне с мужем придется влиться в этот круг, чтобы эффективно использовать связи и знакомства. Сейчас эта толпа напыщенных магов-аристократов больше относилась ко мне как к забавной знатной сиротке, оставшейся одной в жестоком мире.

Мне досталось место с господином Антером, давним знакомым отца. Кажется, он занимался поставкой золота и имел неплохой доход вкупе с дурным нравом и склонностью обирать всех, кто рискнул ему довериться.

Я даже салат в рот положить не успела, как он уже налил мне в бокал вина и примерился к добыче:

– Вы не думали продать пару земель, чтобы выгодно вложить средства?

– Я рассматриваю разные варианты. Но, к сожалению, не могу ничего сделать без разрешения поверенного. – Я кивнула на Герберта, который от этого в восторге не остался.

Антер сразу сник и налег на вино. Я ненавязчиво отставила бокал и уже собиралась было закончить ужин без напитка, но увидела, как Герберт незаметно ставит рядом со мной чистый бокал. Но по-прежнему он не бросил в мою сторону и взгляда.

Незаметно все рассредоточились по дому, что невольно напомнило день похорон Кристалл. Точно так же гости бродили по дому, под негромкую музыку общались, держа в руках бокалы с напитками и небольшие тарелки с закусками.

Подтянулись опоздавшие, молодежь отправилась в танцевальный зал. Он был небольшим, но позволял использовать магию и парочку живых музыкантов. Девушки с удовольствием танцевали, купаясь во внимании богатых и зрелых мужчин. Только Диналия с Ким скорее дурачились, нежели танцевали. Тая не отпустили с дежурства, и он взял с Ким обещание не заигрывать ни с кем на приеме.

Меня, как хозяйку вечера, приглашали многие, а отказывать я начала только, когда ноги совсем отказались двигаться. Села где-то в уголке и из-под ресниц наблюдала за гостями. Может, идея устроить праздник была не такой уж и плохой. Пока все шло, как было задумано.

И в эту же секунду, словно судьба усмехнулась и решила меня проучить за своевольные мысли, в зале появился… Джейк. Он рассматривал толпу явно в поисках меня. И привлекал ненужное внимание. Поэтому я поднялась и как можно спокойнее вывела Джейка из зала, сдерживая злость.

– Зачем ты пришел, Джейк?! – спросила я.

– Вот уж не думал, что когда-нибудь ты будешь против моего присутствия на вечеринке. Развлекаешься? Я надеялся на приглашение.

– Ты достаточно сказал, Джейк, чтобы я передумала тебя куда-либо приглашать.

Парень явно взял себя в руки и вздохнул.

– Кортни, – лицо его смягчилось, – я пришел не ссориться. Я пришел сказать тебе, что люблю. И что не позволю тебе навредить.

– Мне говорили это не раз, но пока что дальше слов не заходило. Отныне свои проблемы я решаю сама, Джейк. И не нуждаюсь в покровителе.

– Кортни… – Он вздохнул и сокрушенно покачал головой. – Да, я знаю, что ты очень самостоятельная и умная. И знаю, что ты можешь справиться со многими вещами, но сейчас тебе нужна чья-то помощь. И Уолдер тебе не помогает. У него совершенно иные цели. Я боюсь за тебя, Кортни!

– Джейк, ты доводишь меня до истерики! – не выдержала я. – Оставь в покое Герберта, я разберусь с ним. Не с Гербертом проблема, понимаешь? С тобой! Ты в своей ревности и злобе наговорил такого, что, даже если бы ты остался последним мужчиной в мире, я бы не вернулась. Извини, но между нами все кончено, окончательно и бесповоротно. Уходи, Джейк, нужно расставаться достойно.

Но упрямства ему было не занимать.

– Я никуда не уйду, Кортни. Я не позволю ему еще раз отправить тебя в лечебницу.

– Что? – не поняла я.

– Ты не сказала мне, что в шестнадцать лежала на лечении, – с упреком и некоторым оттенком обиды произнес Джейк. – Я думал, мы близки достаточно, чтобы о таком говорить. Но, впрочем, я тебя понимаю. Кортни, неужели ты не видишь, что все повторяется? Вокруг тебя происходят странные вещи. Тебе отрезают волосы, и ты утверждаешь, что никого не видела и не слышала. Как это возможно?

Я открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Джейк мне не дал вставить и слова.

– А я скажу тебе, как возможно.

Он порылся во внутреннем кармане пальто и достал сложенный вдвое пожелтевший листок.

– Это свидетельство о твоей выписке. Тебе было шестнадцать, когда тебя туда поместили. Симптомы? Галлюцинации, агрессивное поведение, провалы в памяти. И знаешь, кто забрал тебя оттуда ровно через семь месяцев? Уолдер. Он же контролировал твое лечение и занимался документами. А не после ли твоей выписки начались ваши отношения? Ментальные лекари – серьезные маги, сколько нужно им заплатить, чтобы внушить семнадцатилетней девушке спать с другом отца?

– Ты псих, – ошарашенно проговорила я, отталкивая руку с листком. – Не было никакой лечебницы, Джейк! Не знаю, кто наплел тебе этот бред, но советую с ним больше не общаться. Убирайся, пока я не вышвырнула тебя вон! Не желаю тебя больше видеть!

– Проблемы? – раздался холодный и спокойный голос Герберта.

Должно быть, я говорила слишком громко. И наверняка привлекла внимание гостей!

– Нет, Джейк уходит.

Джейк с ненавистью смотрел на Герберта, но понимал, что если затеет потасовку, победителем из нее не выйдет. Поэтому он развернулся на каблуках и стремительно выскочил прочь. Я долго смотрела ему вслед, ощущая странный мороз по коже. Кто-то открыл окно?

* * *

Пока гости бродили по дому, общались и танцевали, в столовой Нина раскладывала десерты и заваривала чай. Время уже перевалило за полночь, но никто и не думал расходиться. Кайла порхала меж гостями, счастливая и изящная. Ким выглядела явно уставшей и в итоге не дождалась сладкого, подойдя ко мне:

– Я пойду спать. Глаза закрываются.

– Конечно, иди. Только не забудь как следует запереть дверь. Хочешь, оставим Диналию?

Я поискала в толпе глазами сестру Герберта, но Ким отрицательно покачала головой.

– Она завтра едет с Гербертом в Даркфелл. Присматривать новый офис.

От последней фразы внутри меня что-то напряглось.

– Не знаешь зачем?

Умная Ким, конечно, все сразу поняла.

– Знаю, – тоскливо протянула она, – Герберт хочет переносить свою контору в Даркфелл и управлять всеми делами оттуда. Поговори с ним, а?

– Ну, в любом случае все завтра. Отдыхай. Наверное, еще пару часов, и они начнут расходиться.

– Предлагаю всем пройти на десерт! – громко объявила Кайла, и все потянулись к столовой.

В дверях отчего-то возникла пробка. Когда мне удалось протиснуться внутрь, я поняла, что никто не садится за стол, все немного напуганно смотрят на салфетки и тихо переговариваются. А потом все взгляды обратились ко мне.

То, что я приняла за салфетки, оказалось рисунками. Возле каждой тарелки с красивым аппетитным пирожным лежал рисунок. Все разные, но каждый без исключения изображал нас с Гербертом. В подвале.

Рисунки вспыхнули, и за считаные секунды не осталось ничего, что бы напоминало об этой жестокой шутке. Герберт усмехался, но эта усмешка могла обмануть лишь тех, кто знал его чуть менее хорошо, нежели я. Он был в бешенстве.

– Некоторые… фантазии стоит держать при себе, – ледяным голосом проговорил он в полной тишине. – А вот воспитание, пожалуй, стоит доносить до общественности.

– Десерт! – уже менее бодро провозгласила Кайла.

Остаток ужина прошел в напряжении.

Народ разошелся к четырем, и, когда дверь за последними гостями закрылась, я чувствовала, что вот-вот упаду. Меня не волновали ни погибшие цветы, ни абсурдные заявления Джейка, ни шуточка нашего анонима, нарисовавшего целый порнографический альбом. Я хотела лечь и полежать в тишине и темноте хотя бы пару часов. Наверх шла, сбрасывая по дороге туфли и одежду. Плевать, что подумает Нина или сестры! Это мой дом, и иногда я хочу вести себя не слишком адекватно.

Кайла тоже изрядно вымоталась. Ее широкая обаятельная улыбка сползла сразу же после окончания, и она отправилась спать еще раньше, не сказав ни слова. Все утром… а точнее, днем. Когда выспимся и переварим лавину информации, свалившейся на головы.

Только когда я уже легла, мне в голову пришли слова Джейка. Кто-то явно распускает по городу слухи, и если сейчас в них поверил Джейк, человек, знавший меня достаточно хорошо, то в будущем проблемы могут быть и серьезнее. Нужно найти источник этих слухов и жестко пресечь.

В окно светила яркая луна. Я ворочалась, никак не могла уснуть. Под окном шумели деревья, их причудливые тени немного пугали, мне казалось, возле окна кто-то есть, царапает маленькими лапками по раме, стеклу. И шипит. Я поняла, что нахожусь между сном и явью. Если так и не усну, сойду с ума, наверное.

Пришлось перевернуться на бок и открыть верхний ящик комода, чтобы достать маску. Я не любила пользоваться такими штуками, но… иногда выбора не остается. Рука нащупала что-то мягкое и сжала, но вытащила я, к собственному удивлению, не маску. А горсть лепестков роз, свежих, благоухающих. Весь сон слетел, словно и не было. Я резко поднялась и заглянула в комод. Весь ящик был засыпан лепестками, а среди них валялась небольшая полупустая бутылка. Я с опаской достала находку и с трудом вытащила пробку, чтобы хотя бы понять, что это такое. От неосторожного движения несколько капель сорвались с края горлышка.

Едва они коснулись лепестков, те моментально сгнили.

* * *

Какое странное название для психиатрической лечебницы, думала я, преодолевая потемневшие каменные ступени.

До «Хейзенвилль-Гард» можно было добраться двумя путями. Первый – нанять карету. Второй – взять билет на омнибус, выйти в километре и оставшееся расстояние преодолеть пешком. Я выбрала второй способ. И не потому что боялась, будто кучер расскажет, куда я направляюсь. Просто до последнего я сомневалась.

Джейк нес откровенную ерунду, подхваченную злыми языками. Но за ниточку нужно было потянуть, чтобы выяснить, кто стоит за всеми слухами. Так я успокаивала себя, проходя по длинным и полупустым коридорам.

Сюда свозили пациентов даже из Даркфелла. Внешнюю мрачность лечебницы дополняло внутреннее запустение. Отстраненно я понимала, что виной тому не недостаточность средств, а скорее специфика профиля, но по-человечески ужасалась дешевому полу, обшарпанным стенам. И окнам с массивными прочными решетками.

Я с трудом нашла нужный кабинет. И прежде чем постучать, поправила платье. Рука немного дрожала.

– Войдите, – раздался женский голос.

– Здравствуйте. – Я ступила в узкий и длинный кабинет с простенькой мебелью.

Весь кабинет был завален папками с бумагами, а посреди этого хаоса восседала некогда миловидная, но уже потерявшая очарование женщина лет пятидесяти.

– Меня зовут Кортни Кордеро, я бы хотела кое с кем побеседовать. Это возможно?

Мое имя не произвело на женщину никакого впечатления.

* * *

– Она всегда говорила, что хочет провести остаток дней именно здесь, – говорила леди Бьюит, ведя меня через сад, заполненный неспешно гуляющими стариками. – Франческа отдала «Хейзенвилль-Гард» всю жизнь, всю магию. Уж мы о ней заботимся, не сомневайтесь.

– Всем ментальным магам нужна помощь?

Меня поразило такое количество стариков. Больных, уставших от жизни. Отчаяние и тоску в воздухе можно было пощупать рукой. Невольно я старалась казаться меньше и пыталась не отставать от директора лечебницы.

– Нет, случай Франчески скорее редкость. Знаете, леди Кордеро, я не думаю, что она помнит хоть что-то из своей практики. Как звали вашу подругу?

– Эмили Фаннинг, – быстро ответила я.

– И когда она находилась у нас?

– Дайте посчитать… примерно семь-восемь лет назад. В этот период.

Леди Бьюит сокрушенно покачала головой.

– Пять лет назад мы пережили сильнейший кризис. Многие маги нас покинули. По сути, Франческа – единственная, кто работал в то время. Но предупреждаю – она совсем плоха и может не захотеть с вами говорить.

Мы резко остановились в тени раскидистых деревьев. Под ними в кресле-качалке сидела старушка. Она, блаженно закрыв глаза, слушала негромкое пение птиц. А нас, похоже, не слышала.

– Франческа, – леди Бьюит потрепала старушку по плечу, – к вам гости.

Я запоздало подумала, что зря не взяла гостинцы. Наверняка Франческа бы обрадовалась какому-то подарку. Но необходимость разобраться с собственными страхами захватила все мое существо. И разве можно было думать о каких-то подарках?

– Я оставлю вас ровно на пятнадцать минут, – улыбнулась леди Бьюит. – Постарайтесь ее не переутомлять.

Когда она ушла, я замялась, не зная, с чего начать. Но придумывать приветствие и объяснение приезда не пришлось.

– Я знала, что ты придешь, – вдруг проговорила женщина. – Как ты выросла, Кортни.

У меня пропал дар речи. А еще я утратила способность двигаться и просто смотрела на женщину в веселом, пастельных тонов платье, с длинными седыми волосами. Только спустя пару секунд я поняла, что глаза ее смотрят куда-то в сторону. Франческа была слепа.

– Вы меня знаете? – хрипло спросила я.

– Я узнала бы тебя, будь даже слепа, глуха и глупа. К счастью, болезнь коснулась лишь моих глаз. Мой разум чист, как и в те годы. Не так давно это и было, верно?

– Предполагаю, что восемь лет назад, но… расскажите о моем пребывании здесь. Я почти не помню то время.

– Может, оно и к лучшему, – рассмеялась старушка. – Ты была непростым ребенком. Какая ты сейчас? Тебя не мучают они?

– Кто – они?

– Видения, голоса. Они еще приходят? Кортни, девочка, ты – единственная, о чьем уходе отсюда я жалела. Я действительно думала, он совсем тебя сломает. Однако я слышу в твоем голосе твердость. Могу я хотя бы надеяться, что на этот раз пришло избавление?

– Я… я вас не очень понимаю. Я не помню тот период, не помню голосов и видений. И кто это «он», тоже не знаю. О чем вы говорите?

– Ты была очень юной, когда он тебя привез. Мне понадобился месяц, чтобы ты привыкла и разговорилась. Мы беседовали каждый день, и каждый день я ужасалась тому, где ты выросла, детка. Такой отец… нелегко тебе пришлось, да?

– Чем я болела?

– Не знаю. Я ведь ментальный маг, а не прорицатель. Каждый безумец здесь безумен по-своему, и мы с тобой не исключение. Тебе мерещились фигуры. Они говорили с тобой. Заставляли убегать и драться.

Она помолчала, словно вспоминая.

– А еще ты любила записки… писать себе записочки, знаешь, такие – маленькие, в конвертах. Делилась там своими секретами и прятала в укромных местах. Забывала… находила – и пускалась в плач. Все это время тебя так никто и не навестил… кроме него. Он приезжал каждую неделю. Тогда я еще не потеряла зрение. Да и вкус. Хорош, чертовски хорош. Только хорош, дорогая, по-темному. От него веяло чем-то очень большим и темным. Поверь, я ведь знаю, что творится в душах у людей. Понять не могу, а знать – знаю. Так вот, душа у того человека была черная.

– Как он выглядел? – спросила я, впрочем, предвкушая ответ.

– Ох, если бы я помнила! Я так долго не видела ничего, кроме темноты, что даже не могу сказать, как выглядела в то время сама. Я только помню… голос.

– Голос? – Я сглотнула.

– Голос, – согласилась Франческа. – Очень необычный голос. Бархатный, с хрипотцой. От него все внутри замерзало.

– Герберт, – вырвалось у меня.

Франческа что-то тихо напевала.

* * *

– После ремонта мы немного обновили палаты, но в целом все осталось, как прежде, – сказала леди Бьюит. – Проходите, вот она.

Я вошла в ничем не примечательную палату с обитыми мягкой тканью стенами. В палате не было ровным счетом никакой мебели, а небольшое окошко оказалось утоплено глубоко в стене и закрыто двойной решеткой.

– Почему здесь так… – Я долго не могла подобрать слово. – Странно? Почему нет кровати?

– Здесь содержатся пациенты, которые могут навредить себе или окружающим. Их просто-напросто нельзя оставлять в комнате, где есть твердые или деревянные вещи. Оставить вас? Желаете побыть одна?

Я нахмурилась, но не стала противиться. А вот леди Бьюит достаточным тактом не обладала, потому что с улыбкой сказала:

– Многие вылечившиеся пациенты приходят навестить свои палаты и своих друзей. Для них «Хейзенвилль-Гард» – место, которое дало им шанс на нормальную жизнь. Можете побыть здесь немного. Но не увлекайтесь, Кортни. Настоящая жизнь ждет вас там. Вне стен лечебницы и вне рамок давней болезни.

Лишь уже чтобы она заткнулась, я делано поулыбалась и сунула женщине мешочек с золотом.

– Пожертвование на нужды лечебницы, – произнесла я, не в силах отделаться от мысли, что значительная часть этих денег пойдет на нужды леди Бьюит.

Дверь за женщиной закрылась. И я тут же подскочила, чтобы оставить широкую полоску света в коридор. Быть запертой в камере психиатрической лечебницы мне хотелось меньше всего. Только когда я надежно зафиксировала дверь, решилась осмотреться.

Впрочем, на что там было смотреть? Мягкие стены, унылый, тусклый потолок. Это место не вызывало никаких воспоминаний. Ничего. Ни отголосков тех событий, ни смутных образов. Словно и не было в моей жизни долгих месяцев в этой комнатушке. А может, не было?

Но Франческе не было резона врать, да еще и так четко описывать Герберта.

Выходит, из-за него я лежала здесь. И никто, даже сестры, меня не навещал. Отец этому явно потворствовал, а я… я слышала голоса и писала себе записки. Что происходит и сейчас.

Довольно быстро я почувствовала, что надо уходить, ибо просто рискую сойти с ума в ограниченном пространстве. И тогда окажусь тут уже по праву, а не в качестве гостьи. Я быстро вышла на воздух, и только когда лечебница скрылась из виду за деревьями, остановилась, чтобы перевести дух.

Я не знала, что делать дальше. И к кому пойти, тоже не представляла. Наверное, впервые в жизни я по-настоящему жалела, что рядом нет отца. Он был не лучшим родителем, но, несомненно, обладал теми качествами, которыми должен обладать глава рода. Он бы разобрался в происходящем.

А может, он и разобрался… тогда, восемь лет назад. И я очутилась в «Хейзенвилль-Гарде». И сейчас меня бы постигла участь не лучше. Как знать.

Могла ли я быть виновной во всех событиях? В убийстве Хейвен, в создании фантома, похищении ребенка, подбрасывании записок? Каков шанс, что я, страдая провалами в памяти, могла вредить и себе и сестрам? Если напрячься и вспомнить, большинство странных событий происходило, пока я спала. А если вообразить, что во всем этом замешан Герберт, можно объяснить практически каждый инцидент.

Он объяснил свою записку тем, что получил от Портера уведомление о переводе Ким, и сразу же выехал в Даркфелл. Но что заставило Герберта вернуться и как вообще он мог поверить какому-то письму, так и осталось тайной.

Я больше не могла думать обо всем этом. Голова раскалывалась. Голосов, к слову, не было. Я даже усмехнулась, поняв, что еще могу шутить. Но веселость быстро прошла, едва я поняла, что до стоянки омнибусов придется довольно прилично идти пешком. Надо было нанять экипаж, хуже уже точно быть не может.

* * *

Круглое зеркало с изящной окантовкой подернулось дымкой. Я не выдержала и плеснула еще зелья на серебряную поверхность. И даже пританцовывала от нетерпения, надеясь, что Герберт услышит зов. Я никогда не связывалась с ним таким образом. Зелье для зеркального ритуала было довольно редким. Но сейчас был исключительный случай.

– Герберт! – воскликнула я, едва дымка рассеялась и образ его отразился в зеркале.

– Что такое? – спросил он. – Почему через зеркало?

– Нам надо поговорить! О том, что случилось восемь лет назад.

– Восемь… – не понял он. – А что тогда случилось?

– Вот и выясним. Это личный разговор. Где ты?

Я вдруг поняла, что смутно узнаю фон за его спиной.

– Это загородный дом?

Герберт кивнул.

– Да, сработали охранные заклинания. Кто-то сюда вломился. Пытаемся понять, не пропало ли что. Твой разговор не подождет до вечера?

– Нет, – отрезала я. – Жди меня там, скоро приеду.

– Кортни, я предпочту, чтобы ты осталась в Кордеро-холле, – с нажимом произнес Герберт. – Здесь, возможно, небезопасно.

– Как будто тебе не все равно, – вырвалось у меня.

Герберт подарил мне внимательный серьезный взгляд, от которого стало как-то неуютно.

– Нет, Кортни, мне не все равно.

– Тогда почему я только сейчас узнала о том, что лежала в психушке?

Или Герберт был прекрасным актером, или… или у меня забрезжила надежда, что все это бредни и тщательно продуманный спектакль.

– Кортни, ты вообще о чем? Какая психушка? Откуда ты это взяла? Так, все, мне пора, я приеду, и поговорим. Я вообще перестал что-либо понимать.

– Нет! Приеду я, оставайся там. Хочу взглянуть на повреждения сама. Это приказ, Герберт, я все же хоть и не вступила в права наследства, а хозяйка.

Не сказав больше ни слова, я стерла отражение. Отныне зеркало снова стало зеркалом.

Я быстро покидала в сумку необходимые вещи и, на ходу застегивая пальто, устремилась вниз. До домика у озера полчаса езды, если найму быстрый экипаж. А я его найму, денег у меня достаточно. Если все сложится удачно, то уже к вечеру я буду знать всю правду относительно лечебницы и Герберта. Почему-то я была уверена, что сумею распознать его вранье. Самоуверенная дурочка…

Открыв дверь, я нос к носу столкнулась с Джейком. Тот виновато улыбнулся, но пройти мне не дал.

– Кортни, мне нужно с тобой поговорить!

– Джейк, я занята!

– Пожалуйста!

Под глазами Джейка залегли темные круги, да и вообще Джейк выглядел так, словно пил неделю. И одежда осталась такой же, в которой он явился на прием.

– Кортни, – его голос сорвался, – у меня дома был пожар. Там… там ничего не осталось. Я не знаю, что делать.

С этими словами он сел у моих ног на холодные мраморные ступеньки и низко опустил голову. Сейчас Джейк напоминал того парня, который понравился мне в Даркфелле. И отмахнуться от нескольких лет отношений я не могла. Даже ради разговора с Гербертом.

– Ладно, поднимайся, – проворчала я. – Идем в дом.

* * *

В кухне витали ароматы свежесваренного кофе. Я буквально заставила Джейка съесть ужин, что оставила Нина, и сама попыталась поесть. Естественно, никакая еда в горло не лезла.

Я боялась спрашивать о пожаре, но Джейк рассказывал все сам. У его младшей сестренки начала проявляться магия, один неудачный всплеск – и красивая детская охвачена огнем. Из дома не выбрался никто: ни родители, ни сестры, ни бабушка. Джейк рассказывал обо всем отстраненно, взгляд его ничего не выражал. Я понимала это состояние. Пройдет время, прежде чем парень сможет нормально поплакать. И еще больше времени ему понадобится, чтобы снова начать жить.

– Они заставят меня заплатить компенсации, – глухо проговорил Джейк. – Соседям. Раз магия сестренки, наша семья несет ответственность.

– Успокойся, возьмешь деньги у меня. Я найду тебе юриста.

– Спасибо, Кортни, – с искренней благодарностью произнес Джейк. – Я не знаю, что бы делал. Я так долго не решался пойти к тебе…

– Ешь, – строго наказала я. – Мне нужно связаться с Гербертом и сказать, что встреча отменяется. Я скоро вернусь.

Мысленно досадуя, что пообщаться о лечебнице не выйдет, я вернулась к тому же зеркалу. И уже собралась было плеснуть на поверхность зеркала, как поняла, что на нем что-то написано.

«У малыша Джейка нет ни совести, ни души. А еще у него нет сестренки. Кого не будет у тебя, если ты ему поверишь?»

У меня вырвалось короткое ругательство. Раз за разам я обжигалась, доверяя Джейку.

– Кортни! – только и успел он крикнуть мне вслед.

Джейк выскочил на крыльцо, но я уже неслась к экипажу, который забыла отменить. Кучер знал, куда ехать, но я все равно сказала и сунула ему в руки мешочек в золотом. На эту сумму, наверное, можно было купить пару лошадей.

– Как можно быстрее, пожалуйста, – попросила я.

Кучер понятливо кивнул.

Джейку не хватило нескольких секунд, чтобы меня задержать. Карета неслась вперед, игнорируя все ограничения и запреты. А у меня бешено билось сердце. В словах анонима я не сомневалась. Джейку верить нельзя, а дом у озера слишком далеко, чтобы там кто-то мог прийти на помощь. Герберт отлично подходит на роль новой жертвы.

* * *

Ни у дома, ни у окрестностей не было ни единой живой души. Мне казалось, Герберт упоминал кого-то еще, но я увидела дом в таком виде, в каком мы оставили его, уезжая после той памятной ночи. Разве что дверь была распахнута настежь.

Я так летела сюда, ведомая страхом, что только у самых дверей задумалась, а что, если это ловушка?

Слишком многое указывает на Герберта. Да, всегда странностям, творящимся вокруг него, находились объяснения. Иногда их умело находил он. Иногда я. Но, если вдуматься, слишком много в этой истории темных пятен. И слова Франчески… она ведь описала именно его!

Мне было страшно. Наверное, первый за долгое время раз я ощутила чистую эмоцию. Обычно страх смешивается с волнением, обидой или чем-то еще не менее мерзким. Но, входя в дом, я не чувствовала ничего, кроме страха. Один-единственный оттенок.

Пахло дымом. Это я поняла, войдя в гостиную. Источник запаха определила сразу, кухня вовсю полыхала. Я в ступоре смотрела на языки алого пламени, поглощающие все на своем пути. Еще бы чуть-чуть, каких-то полчаса, и от дома могло остаться только пепелище.

Я с трудом стряхнула оцепенение. Совершенно не к месту на ум пришло воспоминание, как отец с легкостью справлялся с такими вещами. Он был хорош во всех видах магии, в том числе и в стихийных. Я была куда более бездарна, потушить огонь изящной водной магией, увы, не могла.

Поэтому просто направила всю магию, что была мне доступна, на разгорающееся пламя. И не сразу, но оно подалось. С треском огонь затихал, убирался. И вскоре о былом пожаре напоминала лишь почерневшая кухня. Восстановлению не подлежит, все в ремонт.

– Герберт! – крикнула я.

Но никто не отозвался.

Не приди я так быстро, задержи меня Джейк хотя бы на полчаса, пожар уничтожил бы дом и, возможно, перекинулся на лес. И я запуталась. Аноним хотел меня предупредить? Или наоборот, заманить в ловушку?

– Герберт, эй! – снова позвала я.

Сама меж тем осматривала весь первый этаж, чтобы убедиться в отсутствии новых очагов. К счастью, ничего не горело. Об этом же сообщала и магия.

Настал черед второго этажа. Большинство комнат были почти пустые. Никаких следов постороннего вмешательства не было. Я обходила все по очереди, проверяла шкафы и любые места, где можно спрятать горючее вещество. Ничего.

Только за последней дверью я нашла Герберта. Комната была самой маленькой, располагалась над кухней и даже имела отдельный выход на заднюю лестницу. Предполагалось, наверное, что в этой каморке будет жить прислуга или экономка. Но мы не брали прислугу на отдых, и я, если честно, даже не была в этой комнате.

Обстановка была простая, ничего лишнего: кровать, письменный стол и стул, шкаф и комод.

Герберт был явно без сознания, с хорошей ссадиной на виске. Он был привязан к стулу.

Меня передернуло при мысли о том, на что надеялся тот, кто на него напал. И в этот момент я уверилась, что загадочный аноним хотел спасти Герберту жизнь. Но по какой причине?

Все это напоминало какую-то игру, правил которой я не знаю.

Я двигалась, как во сне. Медленно подошла к Герберту, проверила пульс и дыхание. Наверное, просто получил по голове и отключился. Я взялась за узел, пытаясь ослабить и развязать. Веревки были крепкие, а узлы затянуты так сильно, что я сломала несколько ногтей прежде, чем смогла хоть немного ослабить петли.

Спустя минуту бесплодных попыток я поймала себя на том, что рассматриваю Герберта. В последние месяцы мы старательно избегали друг на друга смотреть и виделись намного реже. Иногда мне казалось, что я уже не помню, как он выглядит. Сейчас, когда его жизни уже ничто не угрожало, а меня Герберт не видел, я пользовалась моментом.

На всех, кто знакомился с Гербертом Уолдером, всегда производили впечатление его глаза и голос. Возможно, поэтому Франческа говорила о нем с такой опаской. Он действительно напоминал демона, глаза которого смотрят прямо в душу, а голос окутывает бархатистой мягкостью. Герберту сложно было перечить.

Я не удержалась и коснулась рукой темных жестких волос, очертила линию губ. Да, он определенно был красив. Вот только я отчаянно не хотела верить, что Франческа права и душа у Герберта темная. Разум мог говорить все, что угодно, услужливо подсовывать воспоминания из не самого приятного прошлого, приводить доводы разума. Но верить в очевидное не хотелось.

– Раз начала, – я вздрогнула, когда раздался его голос, – так не останавливайся на полпути.

За размышлениями я не заметила, как Герберт очнулся. Остатки страха испарились вместе с неуверенностью. На смену им пришла злость. Он едва не погиб, а издевается!

– Знаешь, – хмыкнула я, – сейчас, к нашему общему удивлению, связан ты. Я бы на твоем месте поблагодарила за спасение и молчала.

Он рассмеялся, поморщился – я ощутила укол жалости – и с любопытством наблюдал за моими вялыми попытками распутать узлы.

– Ты не способна пользоваться преимуществами, Кортни. Поэтому всегда проигрываешь.

– Ты так считаешь?

– Я тебя знаю. Ты хочешь быть хорошей девочкой, да только не получается. Вся твоя жизнь не вписывается в стандарты хороших девочек. У тебя не образцовая семья, не «правильная» жизнь. Но что еще больше тебя бесит, так это то, что в концепцию хорошей девочки не вписываешься ты сама. Со способностями к управлению, со склонностью к темной магии, с удовольствием от секса с плеткой. Каково это, столько лет гоняться за Кортни-пай-девочкой, которая ложится спать с заходом солнца и не позволяет к себе прикасаться никому, кроме папы?

– А что насчет тебя? – хмыкнула я, убрав руки от веревок.

– А что я? – Герберт сделал вид, что удивился.

– К какому образу стремишься ты? Хочешь быть влиятельным адвокатом, которому подчиняются все, начиная с местных детективов в расследованиях и заканчивая богатыми наследницами в постели? Хочешь все контролировать?

– Возможно, – не отрывая от меня взгляда, произнес он.

– Сейчас ты не контролируешь ситуацию, – напомнила я.

– Ты так считаешь? – Герберт усмехнулся.

Указательным пальцем я провела по его шее, с удовольствием отметив, как он напрягся. Глаза Герберта потемнели, он ничего не говорил, но следил за мной с непрерывным вниманием.

Я медленно расстегивала пуговички белой рубашки. Одну за другой, изредка намеренно царапая кожу ногтем. Чувствовала участившееся сердцебиение Герберта. Полы рубашки разошлись, обнажив рельефный торс. Я наклонилась, кончики волос коснулись его живота. Губами я едва коснулась шеи, совсем невесомыми поцелуями спустилась ниже, на живот. Язык скользнул вокруг пупка. С ремнем я справилась куда быстрее, чем с веревками.

Герберт рассмеялся.

– Ты на это не решишься.

Наверное, он знал, что делает, потому что пренебрежительное сомнение завело меня еще сильнее, начисто лишило каких-либо сомнений и просто не оставило выбора. Я коснулась губами напряженной плоти и услышала низкий протяжный стон. Дыхание Герберта участилось, он закрыл глаза, откинув голову назад. И я точно знала, будь его руки свободными, он не дал бы мне отстраниться.

Но раз правила сегодня были мои, я дразнила. И хотела… не знаю, может, отомстить за несколько недель равнодушия. Может, доказать ему, что Герберт составил неверный образ. А может, доказать самой себе, что могу вызвать в нем желание не только будучи связанной и беспомощной. Сейчас он был в моих руках, и это ощущение пьянило.

Я расшнуровала корсет платья не до конца, чтобы было видно чуть больше, чем я позволяла себе обычно.

– Необычное ощущение, да? Когда не можешь ни на что повлиять. Когда не владеешь ситуацией.

Я склонилась, чтобы поцеловать его, но только скользнула губами по щеке и снова опустилась, на этот раз намереваясь мучить сильнее. Герберт с шумом выдохнул, я ощущала его нетерпение и желание. Но намеренно не давала развязки. И ощущала какое-то мстительное удовольствие.

– У тебя неплохо получается, – с насмешкой сказал он.

– У меня был неплохой учитель.

– Он был бы доволен.

Я снова отстранилась и с удовольствием заметила тень разочарования, мелькнувшую на лице Герберта. Отступила на несколько шагов, чтобы было чуть больше свободного места, и снова взялась за шнуровку корсета.

Герберт наблюдал молча, но я почти чувствовала, как бушует в нем страсть. И как бесится он от того, что не может пошевелиться.

Платье легко скользнуло на пол, вслед за ним полетела оставшаяся одежда. Я оставила только туфли. И очень надеялась, что внешне выгляжу уверенно, потому что на самом деле приходилось преодолевать сомнения с каждым жестом, каждым словом. Я чувствовала на себе жадный взгляд и боролась с искушением прекратить все и уйти. Но это искушение было не мое. Оно принадлежало той части Кортни, которая действительно хотела остаться хорошей девочкой, быть самостоятельной, с «настоящей» семьей и работой. Но, похоже, ничего более настоящего, чем то, что есть сейчас, в моей жизни никогда и не было. А хорошая девочка Кортни – насквозь лживая иллюзия.

Я подошла к Герберту, поцеловав, дав себе время насладиться свободой и контролем. Грудью прижалась к его обнаженной груди. Удовольствие от соприкосновения тел пронзило насквозь, у меня вырвался короткий стон.

А потом, к собственному удивлению, я услышала смешок и почувствовала на талии руки Герберта. Он с силой надавил, заставив меня опуститься, и вошел, от чего я выгнулась и застонала в голос.

– Запомни, девочка моя, ты командуешь ровно до тех пор, пока это разрешаю я, – сказал он, покрывая поцелуями мою шею.

Мы оба были на пределе. Не существовало ничего вокруг, только ощущения. Я закрыла глаза, полностью отдавшись во власть лавины эмоций. Вздрагивая от каждого движения, я наслаждалась каждым мгновением этой близости.

Герберт вдруг замер, заставил меня слезть и поднялся, разминая руки и ноги. В несколько движений разделся, не отрывая взгляда от моего лица. Его руки скользнули по моим плечам, изучали и ласкали. Неудовлетворенность прерванной близостью причиняла почти боль, но я не стала бы просить. Никогда и ни за что я не стала бы умолять Герберта о чем-то, и он это знал.

Плевать на нерасправленную постель, на дом, одиноко стоящий посреди леса. Плевать на опасность и все остальное. В эти часы был только один человек в моей жизни и одно важное чувство. Все остальное, в том числе и опасное, могло подождать.

Пальцы судорожно переплелись, я чувствовала внутри себя движение и подавалась навстречу. Волны удовольствия накатывали одна за другой, накапливаясь до тех пор, пока ошеломляющая лавина ощущений не накрыла меня с головой. Я почти отключилась, до боли сжав руку Герберта, а он увеличил темп и сам находясь на грани. Несколько мощных толчков, и тепло разливается по телу, а приятная дрожь все никак не проходит.

– Я уже думал, не дождусь тебя, – с улыбкой произнес Герберт, целуя.

– Ты развязался! – с обидой проговорила я.

– Я тут же об этом пожалел, – заверили меня. – Все нормально?

– Да, я… просто не задавай вопросов, ладно? Я пока не готова на них отвечать.

– Вопросы, – задумчиво произнес Герберт, – это не то, что меня сейчас интересует.

* * *

Мягкие и неспешные поглаживания спины отвлекали от сути разговора. Я упускала почти половину из того, что говорил Герберт.

– Кортни, это чья-то злая шутка. Ты никогда не была в лечебнице, никогда не страдала от галлюцинаций и провалов в памяти. Неужели ты не помнишь те годы? Как скандалила Кайла, как Ким свалилась в бассейн, как Кристалл неудачно сменила цвет волос и твой отец не взял ее с собой на встречу?

– Помню, – пришлось признаться мне.

– И как ты тогда вообще допустила хотя бы мысль, что я мог отправить тебя в лечебницу? Да и вообще, головой-то подумай, неужели Карл пошел бы на такой шаг? А тебе не показалось странным, что, несмотря на небольшой промежуток времени, в больнице якобы не осталось сотрудников с тех времен? Только ушлая директорша и полоумная слепая бабка, которая всем своим видом иллюстрирует страшилки для детей про злобных духов. Как ты могла им поверить?

– Знаешь, когда вокруг столько происходит, сомневаешься во всех, включая себя. Эти записки… они появлялись повсюду, а тут еще Джейк со своим расследованием и эта Франческа. Я действительно почти поверила в то, что делаю это сама.

– И что тебя переубедило?

– Ну, – фыркнула я, – я не пишу на зеркалах самой себе послания. И не стала бы бить тебя по голове.

– И поджигать дом.

– Да, точно.

Герберт хмыкнул и убрал с моего лица непослушную прядку волос.

Я чувствовала, что не могу сдвинуться с места. Мышцы ныли, все тело было в шоке от того, что с ним делали. Но усталость была очень приятная. Я бы поспала, да не хотелось здесь оставаться надолго. Последние полчаса, что мы валялись и разговаривали, я несколько раз давала себе клятвенные обещания, что вот-вот мы оденемся и поедем домой. Не тут-то было.

– Мы что-нибудь придумаем, – заверил меня Герберт. – И прекратим это. Рано или поздно тот, кто это делает, совершит ошибку. Мы этим воспользуемся.

– Я не понимаю, как можно так кого-то ненавидеть. Мы ничего и никому не сделали! Ну… кроме Хейвен, но мы были детьми!

– Кортни, не думай о причинах. И никогда не пытайся понять и оправдать преступника. Иначе…

– Что? – спросила я.

Губы Герберта тронула легкая усмешка. Он провел ладонью по моей пояснице, отчего по телу прошлась приятная дрожь.

– Иначе ты в него влюбишься.

Я рассмеялась, намереваясь высказать этому нахалу все, что о нем думаю, но замерла, услышав что-то за дверью комнаты.

Ветер, наверное, дом довольно старый, а я еще и двери, кажется, оставила открытыми. Но чутье подсказывало – не ветер.

Звук повторился, теперь он напоминал шаги. Словно кто-то поднимался по лестнице. Я различила знакомый скрип ступеньки. Такие звуки обычно не замечаешь, но когда в тишине в пустом доме вдруг скрипнет прогнившая доска, вздрагиваешь. И невольно в голову лезут непрошеные мрачные мысли. Особенно когда за тобой и твоей семьей охотится какой-то псих.

– Ты слышал? – Я вскинула голову.

Герберт одним движением поднялся и быстро натянул штаны. Шаги в коридоре стали яснее. Я не успела бы одеться, но на всякий случай приготовила руки. Если нужно, моя магия сможет принять весьма неприятный вид.

Дверь в комнату с мягким звуком открылась, явив… Джейка. Я задохнулась от возмущения и – видит Богиня – с трудом сдержала рвущуюся наружу магию.

– Джейк! – рявкнула я. – Ты что, не в курсе, что вламываться в чужие дома нехорошо?

– А ты, Кортни, не в курсе, что…

Он не договорил, Герберт сбил его с ног сильным ударом в челюсть. Джейк рухнул в коридоре и там уже оказался прижат к стене. Он орал и брыкался, но из захвата Герберта вырваться не мог. С грохотом дверь в комнату закрылась, и я быстро оделась. Теперь, когда все осталось позади, мне очень хотелось выяснить, зачем Джейку понадобилось мне врать!

– Стой, Герберт! – крикнула я, видя, что он уже хочет вывести Джейка из дома.

– Кортни, ты что, до сих пор его защищаешь? – сквозь зубы процедил Герберт.

– Нет, но я хочу кое-что знать. Джейк, скажи-ка мне, как тебе пришла в голову чудная идея задержать меня дома? Кто тебя надоумил и сколько вранья было в этой слезливой истории, достойной лучших театров?

Джейк что-то пробормотал и тут же заорал: Герберт так вывернул ему руку, что чуть не сломал.

– Отпусти меня, ублюдок! – зарычал Джейк. – Катись вместе со своей потаскушкой… а-а-а!

– Я ведь тебе руку-то сломаю так, что ни один целитель не соберет, – почти ласково проговорил Герберт. – Но самое приятное, что, помимо руки, у тебя есть еще одна, две ноги и некие более чувствительные части тела. И знаешь, Сантьяго, если я пойму, что тебе известно нечто о твари, которая пыталась меня убить, но ты не делишься прекрасным с нами, то могу и убить. И тебя даже никто не найдет, понимаешь? Похоронят пустой гроб. Земля падает на пустой гроб с другим звуком, все присутствующие поймут, что от тебя даже не осталось того, что можно было похоронить.

Я так и осталась стоять с открытым ртом, смотря не на Джейка, а на Герберта. Я знала о… темной стороне своего поверенного, но выбивал информацию он довольно профессионально. Интересно, сколько раз за практику ему приходилось такое вытворять?

– Джейк, он не шутит, – холодно произнесла я. – И я не помогу тебе. Моя семья не оставляет тех, кто пытается ей навредить. Мне не хочется верить, что ты по своей воле участвовал в заговоре против меня, но…

– Я нигде не участвовал! – В голосе Джейка прорезались истеричные нотки. – Она сказала, что любит его!

– Герберта? Кто?

– Я не знаю! – снова взвыл Джейк. – Она просто нашла меня в гостинице и сказала, что хочет вас разлучить! Она просила любым способом оставить тебя в доме! Даже придумала мне легенду! Я думал, что вызову жалость и мы помиримся, а потом я…

– Какое поразительное качество – умение думать. Как она выглядела?!

– Я не знаю! Она была в маске и плаще. Невысокая, может, ростом с тебя или пониже, голос красивый и молодой – больше ничего! На ней была маска, как кукольная! Кортни, я клянусь, я не знал, что она хочет тебе навредить! Она сказала, что любит Уолдера и он ее тоже, а ты – его прошлое, и надо всего лишь дать толчок!

– Отпусти его, – бросила я Герберту. – У него не хватит мозгов врать.

И уже Джейку, который скулил на полу, прижимая руку к себе:

– Убирайся. Не из Хейзенвилля, Джейк, и даже не из Даркфелла. Из страны. Я не желаю больше слышать о тебе. Если я узнаю, что ты все еще живешь в этой стране, поверь – долго это не продлится.

Герберт был удивительно любезен. Похоже, несколько минут беспомощности разбудили в нем желание убивать. Он «помог» Джейку вылететь из дома вон, а когда тот скатился по ступенькам, брезгливо вытер руки.

– Возможно, это было слишком, – вздохнула я, когда мы остались одни.

– Не было, – буркнул Герберт. – Он слишком долго действовал мне на нервы. И я даже ничего ему не сломал.

Резко вспыхнул камин, я вздрогнула, не ожидав этого.

– Так что, все это делает какая-то… женщина, влюбленная в тебя? – пораженно спросила я.

– Кортни, мы не можем утверждать это на сто процентов. Судя по тому, что происходит, она ловко манипулирует людьми. Сантьяго, при всех его недостатках – болван в первую очередь, а не заговорщик. Его волнует лишь то, что подружка упорхнула к другому. На это легко надавить. Знаешь, влюбленные женщины не запирают возлюбленных в горящем доме.

– Да она псих! – В сердцах я ударила по подлокотнику дивана. – И надо ее вычислить.

– Нужно возвращаться. Дома все обсудим и решим, как быть.

Он протянул мне руку. Несколько секунд я молча смотрела на Герберта.

– Ты останешься? – спросила я прежде, чем подняться.

– Разумеется.

И я с облегчением позволила взять себя за руку.

* * *

Уже на подходе к дому меня охватила тревога. Я не могла объяснить, откуда она взялась, да и объективных причин не было. Герберт шел рядом и крепко держал меня за руку. И вроде бы дышать стало чуточку легче, но почему-то казалось, что все произошедшее лишь начало. Короткие часы покоя кончились в тот момент, когда мы вышли из дома и вернулись в Кордеро-холл.

– Замерзла? – спросил Герберт, заметив, что я поежилась.

– Нет, – едва слышно ответила я. – Предчувствие нехорошее.

Я ожидала, что он начнет меня успокаивать и убеждать, что я слишком сильно волнуюсь. Но он только крепче сжал мою руку и ускорил шаг. Я поняла, что и его одолевают те же самые чувства.

И они резко усилились, когда двери Кордеро-холла открылись от одного прикосновения, а потом и вовсе, покосившись на разломанных петлях, рухнули на пол. Я застыла как вкопанная, глядя на массивные деревянные двери, валявшиеся теперь в коридоре.

А потом словно от толчка очнулась и побежала в гостиную.

– Кайла! – Мой крик пронесся по дому, но ответа не нашел.

Я преодолела лестницу в считаные секунды.

– Ким! Диналия! Девочки!

– Кортни, спускайся, – услышала я немного напряженный голос Герберта.

Он остановил мои вопросы, указав на Кайлу, лежащую на полу без сознания. Да что это за день?

– Жива? – спросила я, и, кажется, пока ждала ответа, мое сердце не билось.

– Да, просто без сознания. Получила по голове. Сегодня, похоже, у нас у всех выдался непростой денек. Принеси воды, ладно? Она уже просыпается.

Ресницы Кайлы дрогнули, она нахмурилась и что-то пробормотала. Герберт осматривал голову девушки на предмет травм и повреждений.

– Шишка, – услышала я его вердикт. – Жить будет.

Я налила полный стакан холодной воды и принесла в гостиную, где Кайлу уже уложили на диван. Она поморщилась, когда Герберт ощупал ее затылок.

– Ничего, может, мелкое сотрясение. Завтра будешь здорова.

Он ей подмигнул.

– Я вот тоже по голове получил. А потом еще и…

Он не договорил, но мне хватило, чтобы покраснеть и отвернуться.

– Где Ким? – спросила я сестру.

– Пошла к Диналии. Обещали запереться в доме и никуда не выходить. Мне подумалось, в доме Уолдеров безопаснее, чем у нас. И надо же – правильно подумалось! Прошу оценить мой успех.

– Если шутишь, значит, все в порядке, – с облегчением сказала я. – Кайла, что случилось?

– Да откуда ж я знаю? Спустилась вниз, чтобы чего-нибудь поесть, а дверь нараспашку и остатки твоего ужина.

Джейка – поняла я. Парень сразу бросился за мной, даже не захлопнув двери дома. Кайла в это время спала наверху и, естественно, ничего не слышала.

– Я закрыла дверь и вернулась в гостиную. Там был кто-то… не знаю, в темном плаще, до пола. И дурацкой фарфоровой маске. Я заорала и бросила несколько пульсаров, а они вернулись и приложили меня о стену.

Мы с Гербертом переглянулись. Аноним пошел в наступление.

– Надо забрать Ким и Диналию, – вздохнула я. – Лучше, если будем все вместе.

– Я схожу, – вызвался Герберт. – И приведу. Оставайтесь, пожалуйста, в доме, ладно? Ни шагу прочь. Сидите здесь. Кайла – лежи. Кортни, не лезь на рожон, при малейшем признаке опасности вызывайте стражу. Поняла?

– Да, – кивнула я. – Только не задерживайтесь.

Герберт быстро поцеловал меня в макушку и вышел, не забыв запереть входную дверь.

Кайла подарила мне удивленный взгляд. А скорее даже ошеломленный.

– Вы что, вместе?

Я помедлила, отвечая:

– Да. Я думаю, да. Я не могу больше постоянно думать хотя бы об этом. Может, это неправильно. Может, я делаю глупость. Но я ему верю, и я хочу исправить ошибки, которые мы делали пять лет назад.

– Ну, главной ошибкой Герберта было то, что он соблазнил дочь своего друга, – холодно произнесла Кайла. – Но если ты уверена… знаешь, прежде, чем вводить его в семью, хорошо подумай, сестренка. Герберт… он пугает меня в статусе главы рода, если честно.

– Герберт никогда не получит этот статус, мы обе это знаем, – ответила я. – Он не нашего уровня. Но я хочу попробовать. Мне двадцать три, и сильнее чувства я еще не испытывала. Я не говорю, что он идеален, я просто…

– Кортни…

– А?

Кайла держала в руках сложенный вдвое листок, в котором я сразу же узнала записку. Я выхватила послание из рук сестры и с замиранием сердца прочитала.

«До цели остался один шаг. Вопрос, кто из нас является целью».

– Это было у меня в кармане. О, Богиня, он ко мне прикасался! Я должна вымыться!

– Это она. Джейк сказал, с ним говорила женщина.

– Нас преследует неадекватная баба? – Кайла закатила глаза. – Что ж, этого следовало ожидать. Я не удивлюсь, если Хейвен на пару со своим дружком-детективом инсценировала свою смерть. Ты подумай, ему ведь ничего не стоило увезти Ким. Он мог и скрыть живую Хейвен. Тогда хотя бы есть мотив.

– Их двое, – уверенно произнесла я, подходя к окну.

На Хейзенвилль уже опустилась ночь. В темноте сада, среди пугающих деревьев, мне то и дело чудилась фигура в плаще. Я почти перестала различать плоды воображения и реальность. На миг мне даже показалось, что я вот-вот узнаю человека, скрывающегося за маской. Но все пропало, и я вернулась в кресло.

– Их двое. Действуют или против друг друга, или просто играют. Слишком противоречивы события. И… так, лежи, мне надо кое-что проверить.

Разумеется, Кайла не послушалась. Пошатываясь, сестра побрела за мной в комнату, где я проверила ящик стола, всегда закрытый на ключ. Там я хранила дневник Кристалл.

– И что пропало? – как-то даже неудивленно поинтересовалась Кайла.

– Дневник. В шкатулке с подарками Кристалл спрятала свой дневник, там было двойное дно.

– А что в дневнике? Намек на личность нашей подруги?

– Нет, обычные переживания нелюбимой жены, играющей роль статусной вещи. Она закончила его вести за пару месяцев до начала болезни отца. Наверное, потом стало не до мемуаров. Не знаю, зачем его было прятать. Я прочитала весь, от корки до корки, искала шифры, невидимые чернила, заклинания. Ничего.

– Но зачем-то он понравился той, что организовала мне приятные часы беспамятства. Зачем?

– Не знаю. Но…

Я нагнулась, приподняла ковер и отодвинула несколько фальшивых досок. Книжечка была на месте, точно такая же, какую я нашла в шкатулке. Вернее, это и была она. Достаточно вспомнить, как мы оставили документы о сделке с Белами, чтобы раз и навсегда усвоить урок: хочешь что-то сохранить – прячь как следует.

– Оригинал?

– Ага. – Я кивнула. – На всякий случай сохранила. Попробуешь найти то, что ищет аноним? Только ляг, пожалуйста. Если у тебя сотрясение, надо отдыхать. Идем в гостиную.

Кайла странно искала в дневнике тайные знаки. Вместо того чтобы читать содержимое, она ногтем ковыряла обложку. Я смотрела на ее бесплодные попытки распотрошить дневник, наверное, минут десять, а потом не выдержала и спросила:

– Что ты делаешь?

– Ким так прятала записки от Тая. Делала двойную обложку, внутри прятала тонкий листочек. Кристалл как-то увидела. Ким до смерти перепугалась, что она сдаст их с Таем отцу, но Кристалл никому так и не рассказала.

Кайла вдруг откинулась на подушки с тяжелым вздохом, потеряв к дневнику всяческий интерес. Я уж было испугалась, что травма начала себя проявлять. Бывали случаи, когда внешне повреждения казались незначительными, а вот последствия…

– Она нас любила, – глухо произнесла Кайла. – А мы ее нет.

– Она была просто хорошим человеком и выполняла обещание, данное отцу. Мы не любили ее, потому что верили, что, если бы не Кристалл, нас папа любил бы чуть больше. Это была иллюзия, и Кристалл все понимала.

Я забрала у сестры дневник и принялась ковырять обложку сама. Не то чтобы я верила, что взрослая женщина прятала что-то в глупом дневнике, скрупулезно подклеивая странички. Но чем-то надо было себя занять. По моим ощущениям, прошло столько времени, что за Герберта и девочек уже можно было начать волноваться. Но часы насмешливо показывали, как я ошибалась.

И когда обложка аккуратно разделилась на две части, я поначалу не поняла, что случилось. Лишь удивилась огромным глазам Кайлы и перевела взгляд на блокнот.

Меж двух половинок обложки был зажат тоненький квадратный листок. Он весь был исписан мелким почерком мачехи.

– Что там? – Нетерпеливая Кайла закусила губу.

– Заметка Кристалл. Я не понимаю…

Когда я дочитала, поняла, что мир вращается слишком быстро. Пришлось схватиться за подлокотник, чтобы унять головокружение и подступающую тошноту.

– Она считала, что папу убили. Она нашла следы зелья… не пишет названия и состава, но по действию оно как раз похоже на течение болезни, и обнаружить его крайне сложно.

– Не могу поверить, – прошептала Кайла. – Кто? Зелье – не отравленный нож и не удар по голове камнем. Это нужно быть постоянно рядом, знать, что он есть, улучить момент. Кто, Кортни, кто имел такую близость к нашей семье и почему, убив отца, он не остановится?

Я поднялась, бросив блокнот на стол. Но успев перед этим незаметно спрятать листок в рукав, чтобы Кайла не смогла прочитать. Ей нельзя выходить из дома, а информация, так надежно и в то же время наивно спрятанная Кристалл, не позволит ей остаться.

– Я должна кое с кем встретиться. Будь дома, ладно? Если вернется Герберт, хочу, чтобы ты сказала, куда я пошла.

– А куда ты пошла? Кортни, ты сумасшедшая? Там ночь! И разгуливает какая-то психопатка, жаждущая нас прикончить!

– Я должна сообщить страже, – с трудом выдавила я, отчаянно надеясь, что Кайла не распознает ложь. – Мы обе знаем, что об уликах следует сообщать сразу же. И Герберт нас поддержит. Отдыхай и ничего не бойся. Наша анонимная вредительница далеко.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю. Я скоро.

Кайла в безопасности. Правда, Герберта она вряд ли дождется.

Разумеется, я не собиралась идти к страже.

Просто я теперь совершенно четко знала, кто стоит за всеми событиями.

* * *

Ночью на единственном кладбище в Хейзенвилле пусто и темно. На удивление, оно не охраняется, так что любой может войти и пройтись по узким тропинкам меж рядами могил. Дальше, вдоль аллеи погибших в восстании, к фамильным склепам самой богатой части города.

Я увидела склеп, принадлежащий семье Кордеро, еще издалека. Мои шаги, хоть я и старалась ступать бесшумно, эхом проносились над кладбищем. Меня трясло наполовину от пронизывающего осеннего холода, наполовину от нервного напряжения. Нервы были натянуты, как струна. И я всерьез боялась, что организм сегодня таки не выдержит. Шок от посещения лечебницы, страх за Герберта, секс, страх за Кайлу, шокирующая догадка и эта ночная прогулка… дело плохо. Долго я не продержусь.

Проход в склеп был закрыт массивной каменной плитой. Весила такая плита несколько тонн, да еще и была усилена магией, чтобы ни один, даже самый сильный вандал не добрался до трупа того, кто мог выкинуть сотни тысяч золотых на огромную каменную плиту.

– Прости, папа, – негромко сказала я. – Ты бы не одобрил. Но я на тебя не похожа.

Узнав мою магию, плита сама сдвинулась в сторону. Я нерешительно вошла в склеп.

Все вокруг блестело чистотой. Гроб стоял на постаменте в центре небольшого помещения, вдоль стен была выложена неброская мозаика. Рядом висел портрет отца. Я так давно не видела его лицо.

– Что ты с нами сделал, – поморщилась я. – Неужели эта власть стоила того, во что превратился род?

Я старалась не смотреть на гроб, чувствуя, как с каждой минутой, проведенной в склепе, все сильнее и сильнее хочу оказаться дома. Пусть все это будет глупой ошибкой! И я ничего здесь не найду, смогу вернуться домой.

Снова пришел черед заколки, и снова, прямо поверх уже зажившей царапины, я пустила кровь. Узор на полу засветился красным сразу же, плитки раздвинулись, открывая небольшое пространство в полу. Кристалл умела прятать свои секреты, а уж тем более те, что могли изобличить убийцу.

В нише оказалась папка с какими-то документами. Довольно увесистая по внешнему виду. Я опустилась на колени, чтобы достать ее и просмотреть. По мере того, как я продолжала читать, наваливалась такая боль, что каким-то чудом мне удавалось не скулить.

Кристалл не бросила вести дневник. Она лишь перенесла его на отдельные листы и хранила в склепе. Раз в неделю, в выходные, мачеха неизменно навещала отца, чем вызывала в народе насмешки. Да и у нас не находила отклика. Мы списывали все на кокетство, но… Кристалл просто боялась.

Я не могла понять, почему она никому не рассказала. Герберту, Кайле… доказательства были очевидны, никто бы не обратился против Кристалл. Какие причины толкнули ее на несколько лет скрытных визитов к тайнику, остается только гадать.

Что теперь с этим делать? Разум кричал, отнести домой и передать нужным людям. Чувства требовали дать еще один шанс, помочь, поговорить. Но разве можно говорить с тем, кто не моргнув глазом может убить, а потом врать в лицо, что непричастен? Разве можно помочь тому, кто желает не помощи, а странной, извращенной игре, пешки в которой – якобы близкие люди?

Я колебалась. Несколько минут сидела на холодном полу, рассеянно перебирая листы, но все же заставила себя подняться. Чем раньше я это сделаю, тем быстрее все кончится.

Ветер стал еще холоднее. Пронизывал до костей. Выйдя из склепа, я задохнулась от холода и особенно сильного порыва. Ветер поднял в воздух опавшие листья, закружил прямо перед моим лицом. Когда все стихло, я вздрогнула. В самом конце аллеи стояла невысокая фигура в длинном черном плаще. Ее лицо было закрыто нелепой фарфоровой маской. Из-за того, что на кладбище не было освещения, в слабом лунном свете маска казалась особенно яркой и особенно жуткой.

Не знаю, сколько мы так стояли. Сердце билось где-то у горла.

– Что с Гербертом?

Фигура пожала плечами.

– И это все? – Я усмехнулась. – Вот так все кончится? Здесь, рядом со склепом, где лежит отец? Убьешь меня? Или еще помучаешь? Сними маску, Ким.

Не сразу, словно размышляя, стоит ли это делать, Ким стянула фарфоровое уродство и бросила в сторону. От удара о каменную дорожку маска раскололась надвое.

– Кортни, я думала ты не догадаешься, – с удивлением сказала сестра. – Что меня выдало?

– Ты забрала дневник Кристалл. В нем не было ничего, если только ты не догадывалась, что Кристалл могла спрятать что-то в обложке, как делала ты. Это было последней каплей. Наверное, я догадалась бы раньше, если бы так тебя не любила.

Губы Ким искривила усмешка.

– Так любила, что пропала на пять лет. Хватит лицемерить, Кортни. Тебе не нужна ни я, ни семья. Ты только и думаешь о том, как сорвать побольше жалости, выставив Герберта эдаким совратителем хороших девочек.

– Неправда. – Я покачала головой. – Я уехала не поэтому. И не от тебя.

– Хватит рассказывать сказки. Вся ваша семья – насквозь порочная. Появление кого-то, кто ее бы извел, было делом времени.

– То есть себя ты частью семьи не считаешь?

– А вы? – вопросом на вопрос ответила Ким. – Давай посчитаем. Тебя ведь учили в колледже считать? Раз: Ким – незаконнорожденный ребенок, мать которого настолько никчемна, что даже не смогла отстоять право на встречи. Два: Кимми, как ты не похожа на своих красавиц сестричек, какая ты смешная. Три: Ким, отстань от Кайлы, ей нужно учиться, она не твоя нянька. Четыре: Ким, ты позоришь нашу семью, ты должна соответствовать своей фамилии. Пять: Ким, ты любишь папу? Шесть: Ким, в то время, как ты боготворила одно его имя, я трахалась с ним у порога спальни умирающего отца. Достаточно? Ты любила в колледже арифметику, Кортни? Я могу продолжить. Только теперь уже на своих условиях.

Она почти ласково и немного безумно улыбнулась, вдохнув ночной воздух полной грудью. Я поняла, что сжимаю записи Кристалл так, что побелели пальцы.

– Теперь задача. Дано: подонок-папаша, его нищенка жена, сестра-тупица, сестра-потаскушка, подруга-неудачница, не сумевшая даже сохранить магию, ее полоумный женишок-детектив. Найти: способ от всех вас избавиться. Решение: заимствуем у папочки большую сумму, продаем парочку украшений, достаем один флакон с редким и дорогим зельем. Запасаемся терпением, выжидаем каждый удобный момент. Наслаждаемся агонией. Упускаем из вида сестру-потаскушку, зато избавляемся от нищенки, доводя ее практически до лечебницы. К слову, я не собиралась тебя убивать. По моему плану ты закончила бы в «Хейзенвилль-Гарде». Надо же было этому Джейку все испортить… Так вот, о чем я там? А, да, продолжаем решать проблему под названием «Кордеро». Убиваем мачеху, ибо она становится ну уж слишком скучной. И узнаем, что – вот тварь-то какая! – она все же раскопала кусок правды о том, кто прикончил ее муженька. И эта правда угрожает всему, что ты строила годами. Но вводим дополнительное условие! Приезжает еще одна сестренка и так кстати остается, решительно намереваясь разобраться в происходящем. Я не могла упустить такой шанс, Кортни.

Ее кукольное лицо… изменилось. Неуловимо, но изменилось. Ким не лучилась дружелюбием, в глазах не сверкали искорки смеха. Я впервые видела ее такой. Свою младшую Кимми, которую обожали все, безумной и жесткой. И, честно говоря, я не до конца поверила, что все записки, все жестокие шутки были ее рук делом.

– Я не могла упустить еще и тебя. А потому с удовольствием включилась в игру. Вы так смешно каждый раз пугаетесь. Знаешь, это затягивает. Невероятный кайф. Только поэтому вы еще живы – с вами весело играть.

– Ты ненормальная, – выдавила я.

– Не менее ненормальная, чем все вы. Я честна, Кортни. Вы прячетесь за фамилией и шикарными воротами. Храните свои секреты, оберегаете их. Варитесь в тайнах, как в собственном соку. Такая система всегда разрушается изнутри. Вот возьмем Кайлу. Что она из себя представляет? Глупая, недалекая, эгоистичная. Неудивительно, что такая бросила ребенка. Что из себя представляешь ты, Кортни? За маской разумной девушки скрывается настоящая Кордеро. Как ты говоришь с Гербертом иногда… я удивлена, что он до сих пор тебя не бил. Наверное, поэтому ему так нравится с тобой играть. Постель – единственное место, где он может тебя ударить. У тебя немного секретов, но из нас ты – самая настоящая лгунья. Знаешь почему? Потому что ты лжешь каждую минуту. Каждую секунду своей жизни. Всем окружающим. Себе. Ты даже более отвратительна, чем Кайла.

– Зато ты всегда честна. Честна настолько, что годами притворялась любящей сестричкой.

– Должна же я была как-то жить. Да, признаюсь честно, у меня была мысль бросить все и уехать. В свободную жизнь, подальше от вас. Но почему такие, как вы, должны жить, скажи мне, Кортни? Вы ведь разрушаете все, к чему прикоснетесь. Посмотри вокруг! Посмотри на себя! Вы – тьма, вы идеально соответствуете этому месту!

– Ким, тебе нужна помощь.

– Нет, Кортни, помощь сейчас нужна не мне. Я устала с тобой болтать, у меня еще куча дел. Я тут подумала, почему бы не перевести нашу игру на новый уровень? Мне уже порядком надоело писать эти огрызки. Поэтому, раз уж мы все друг о друге знаем, я позволю себе озвучить условия лично. Дано: малышка Диналия, которая не далее как сегодня вечером отправилась в гости к подружке. Нужно определить: где она и как скоро это место превратится в ее последнее пристанище. Ответ для самопроверки: ты все равно не успеешь.

Мощный взрыв сотряс кладбище. Склеп, находившийся от меня по правую руку, разлетелся, сверху посыпались камни. Я пригнулась, чтобы защититься от обломков, а когда смогла выбраться из облака пыли, Ким уже не было.

Я достала из кармана плаща зеркальце. То самое, которое Кристалл завещала Ким. Сама не знаю, зачем его прихватила. Но сейчас оно оказалось как нельзя кстати. У меня не было зелья, но все же неясный образ Герберта мне вызвать удалось.

– Я на кладбище, у фамильного склепа. Ким забрала Диналию, я не знаю, где она! – В последних словах явно звучали истерические нотки.

Потом магия пропала, оставив бесчувственную зеркальную поверхность.

* * *

Тучи затянули все небо, скрыв даже бледную луну. На Хейзенвилль опустилась непроглядная тьма.

– Маяк, дом, загородный дом, что еще? – спросил Герберт.

– Не знаю, – глухо ответила я. – Я ничего о ней не знаю!

Он тихо выругался сквозь зубы и встряхнул меня за плечи.

– Кортни, соберись! Еще будет время страдать, сейчас надо ее остановить. В Кордеро-холл она не возвращалась, на маяке ее тоже нет, где еще?

– Ким никогда не любила говорить о своих местах. Может, что-то и есть, но… я просто не знаю, что из всего было правдой.

– Кортни, я тебя еще раз прошу, успокойся. Если мы найдем Ким и Диналию, сможем помочь обеим. Ким больна, ей нужен лекарь. Диналия в опасности. Плакать будем после, хорошо?

Я с трудом заставила себя отодвинуть эмоции куда-то очень далеко. Но они все равно рвались наружу.

– Она может прятать ее где угодно, но если действительно затеяла игру, то я смогу догадаться. Ким сказала, я точно не успею. Значит, она рассчитывает, что Диналия умрет раньше, чем я до нее доберусь.

Я заметила, как сверкнули в темноте глаза Герберта.

– Она здесь, – поняла я.

– На кладбище? С чего ты взяла?

Я направилась к обходной аллейке, что огибала всю новую часть кладбища.

– Если хочешь что-то спрятать, спрячь на видном месте. Первый порыв – бежать и искать Диналию в заброшенных домах или каких-то… колодцах, я не знаю. Но как сделать так, чтобы она умерла в заданное время?

– Не знаю, точно рассчитать время кровопотери или поместить в какой-то сосуд, заполняющийся водой.

Герберт говорил отрывисто. При мысли о Диналии у меня внутри тоже все сжималось. Пожалуй, она была единственным человеком, кто никак не страдал от игр Ким. Означало ли это, что хотя бы дружба у сестры была настоящая?

– Как Ким здесь оказалась? Сначала я подумала, что она за мной следила, но ведь нет! Она не могла знать, что Кристалл прячет записки в склепе. Она предполагала, что есть еще дневник, и даже выкрала первый, но конкретного места не знала.

– Ты считаешь, Ким спрятала Диналию где-то здесь?

– Да. Точнее – там.

Я указала на самый вход, где располагался ритуальный салон. Законом об ограничении некромагии было запрещено продавать какую-либо атрибутику вне стен кладбища, поэтому все гробы, траурные букеты и таблички продавались в одном месте.

Двухэтажное, темно-серого противного цвета здание было построено едва ли не вместе с кладбищем. И кажется, переделано под салон из храма Богини. В это время суток оно, конечно, пустовало. Но замок на дверях оказался слишком хлипкий, чтобы стать достаточным препятствием.

– Или это ловушка… – высказала я сомнение.

– Вряд ли, – покачал головой Герберт. – Ким напугана, хоть и ведет себя уверенно. Она не была готова к тому, что придется раскрыться. Ей казалось, ее власть не ограничена. Сначала были жестокие шутки, потом – записки, затем она стала появляться лично, пусть и в маске. Ким не готова к тому, что ее секреты раскроют. Но уже слишком поздно.

– Будем разделяться? – спросила я.

– Нет уж, – хмыкнул Герберт. – Она, конечно, слабая девчонка, но все же неадекватна. Я тебя не пущу.

– Спасибо, – с искренней благодарностью ответила я. При мысли о том, чтобы бродить здесь одной, становилось как-то жутко.

– Что именно ты ищешь?

Мы пересекли несколько залов, складских помещений и кабинетов. В здании не было ни одной живой души. Герберт вскрывал замки один за другим по моим просьбам, и мы осматривали каждое помещение.

– Здесь должна быть лестница на склад, – пояснила я. – Он находится в подвальном помещении. Когда хоронили отца, я спускалась туда с Кристалл и Ким. Она наверняка запомнила.

– И зачем вы туда спускались? – спросил Герберт, вскрывая последнюю дверь.

– Выбирали гроб.

* * *

Склад тоже напоминал склеп. Там ровными рядами на небольших подставках стояли разномастные гробы, при виде которых меня замутило. В полнейшей тишине, нарушаемой лишь звуками наших шагов и дыханий, я прислушивалась, надеясь получить подтверждение своих догадок. Но Диналия, если и была здесь, то была без сознания.

Или я ошиблась. Об этом думать совсем не хотелось, потому что если моя догадка оказалась неверной, то мы действительно не успеем. Я с трудом сдвинула крышку ближайшего, но он оказался пуст. Герберт последовал моему примеру. Гробов было несколько десятков, я старалась двигаться как можно быстрее, но безуспешно.

– Я запру ее в психушке навечно, – мрачно пообещал Герберт.

И несмотря на то что я до сих пор не справилась с шоком, все мое существо это решение поддерживало.

Отодвинув очередную крышку, я вскрикнула и отскочила.

– Портер. – Герберт поморщился. – Надо серьезно заняться воспитанием Диналии, раз уж у ее ровесниц есть склонность к откапыванию трупов.

Когда я проверяла следующий гроб, меня била крупная дрожь. Портер, как напоминание и о собственном преступлении, и о безумии сестры, еще долго будет стоять перед глазами.

Крышка не сдвинулась ни на миллиметр. С таким же успехом я могла попытаться сдвинуть стену.

– Герберт, – позвала я, – он заперт.

Он отодвинул меня в сторону, примериваясь для удара, но потом, видимо, нам одновременно пришло в голову, что внутри может быть Диналия. И если сорвать крышку каким-нибудь заклятием, девочка пострадает.

– Над замком явно колдовали. Надо вскрыть и срочно.

С этим не согласиться я не могла. Сколько времени есть у человека, запертого в практически герметичном ящике? Диналия хрупкая, но наверняка до смерти перепуганная. А значит, не больше часа. Они с Ким ушли так давно, что я боялась даже не опоздать, а узнать, что Диналия была мертва, еще когда мы с Гербертом были у озера.

В уголке мастера валялись какие-то инструменты, из которых Герберт вытащил несколько железных палок. Удары, казалось, слышались по всему кладбищу. Я поежилась, представив, каково Диналии внутри. После четвертого удара замок отвалился и со звоном покатился по полу. Одним движением Герберт отодвинул крышку и замысловато выругался.

– У нас общие воспоминания, – прочитала я записку, оставленную Ким в гробу, – а теперь еще и общий секрет.

Обычно она писала записки на одной стороне листка, но теперь ажурные буквы украшали и его заднюю поверхность.

– А лучший способ сохранить секрет – умереть.

Я перевела взгляд на Герберта, который был явно бледнее обычного.

– Прости. – Я опустила голову. – Это была ошибка. Я не знаю, где Диналия. И вряд ли узнаю. Ким слишком хорошо знает всех нас, она предугадывает мысли наперед.

– Пошли в дом, где они были. Мы ведь маги, и куда более сильные, чем Ким. Она оставила следы, мы ее найдем.

– Не успеете. – Спокойный мелодичный голос Ким прокатился по помещению. – Я ведь говорила. Эта задача не имеет решения. Но ты пыталась, и я это ценю. К сожалению, у нас слишком мало времени. Скоро рассвет… я хочу вернуться домой, Кайла наверняка волнуется.

– Кайла не такая уж и дура, как ты считаешь, – сказала я. – Она догадается чуть позже, чем я. Но догадается.

– Вовсе нет, – улыбнулась Ким. – Вы подали мне отличную идею. Знаете, как все было? Мы с Диналией отправились к ней. Просто пошушукаться о девичьем, обсудить последние новости и съесть что-то вкусное. Взрослых не было дома, а бар брата Диналии был открыт. Мы всего лишь выпили вина. И всю ночь крепко спали. В то время как ты, Кортни, обнаружила что-то очень важное и отправилась за ним к кладбищу. Наверное, ты хотела помочь Герберту скрыть труп детектива, который вы спрятали не слишком надежно. В процессе между вами возникла ссора, и Герберт тебя убил. Какая жалость… впрочем, этот поверенный давно вызывал подозрения. Ничего удивительного.

Я криво усмехнулась, чувствуя, как леденеют руки.

– Смотрю, быстро у тебя прошла любовь.

– Всегда приходится чем-то жертвовать. Я не могу выносить этого Герберта. Он уже не тот мужчина, который был мечтой юной девочки. Я запомню его другим… тебя, Кортни, я даже не стану вспоминать.

Я не успела среагировать, в руке Ким появился мой револьвер. Оглушительный выстрел лишил меня на несколько секунд слуха, а сильный толчок отбросил в сторону. Я ударилась об угол гроба с такой силой, что в глазах потемнело. Голова закружилась так сильно, я не выдержала и застонала. Последнее, что я видела перед тем, как отключиться, был Герберт, на белоснежной рубашке которого расплывалось кроваво-красное пятно.

* * *

– Тук-тук, за окном тихо плачет навь. Старый дом, старый дом…

Окончание жутковатой песенки потонуло в какофонии звуков, обрушившихся внезапно. Громче всего я слышала собственное дыхание. И шорох одежды. Голос Ким словно раздавался из соседней комнаты.

Я открыла глаза, но ничего, кроме темноты, не увидела. Дрожащей рукой коснулась стен, ощупала все свое вместилище и с ужасом поняла, что нахожусь в каменном саркофаге. Приступ паники был жестко подавлен. Рыдания и метания не помогут, особенно в присутствии Ким.

– Слышишь меня, Кортни? У тебя еще не кончился воздух? Молчишь? Правильно молчишь, слова еще пригодятся. Скажи, Кортни, где записи Кристалл? Куда ты их спрятала, сестренка?

– Размечталась, – прохрипела я и закашлялась.

– Что-что? Не слышу, говори громче! Кортни, скажи, где записи, и я тебя выпущу.

Она думала, я поверю?

– Кортни, ну что ты как маленький ребенок, в самом деле? Из нас я младшая. Подумай, чем ты рискуешь. Герберт мертв, Кайла в доме совсем одна, Диналия, ничего не подозревая, пьяная спит дома. Зачем тебе упрямиться?

Я уперлась ладонями и ногами в крышку и что было силы надавила. Мне даже показалось, что удалось на пару сантиметров приподнять крышку, но силы быстро меня покинули. Ким звонко засмеялась.

– Не получится, – сообщили мне. – Я тут сверху сижу. Слушай, я все равно их найду, только тебе будет уже все равно. Воздух у тебя кончится быстро, а в этот саркофаг никто даже не заглянет. Тут, кстати, папа рядом, передает тебе привет. Пришлось его вытащить, а то вам вдвоем места там совсем не осталось. Да, дорогая, мне жаль, что так вышло с Гербертом. Ты его любила, я знаю. Тебя утешит то, что он защищал тебя?

Я почувствовала, как спазм лишил возможности говорить, но только стиснула зубы и предприняла вторую попытку поднять крышку.

– Упорная. Тоже, кстати, качество папочки. Он продержался дольше, чем я думала. Кортни, на что ты надеешься? Скажи, где записи Кристалл, и я тебя отпущу. У меня есть куча денег, я просто уеду – и забудем, что мы сестры. Пойдет?

– Не пойдет! – не выдержала и рявкнула я.

На этот раз я не толкала крышку, а сдвигала в сторону. Собрав остатки сил и магии, я сосредоточилась на одном усилии и сдвинула крышку. Образовавшийся зазор был достаточным, чтобы я вылезла. Ким сидела на саркофаге, поэтому, когда я сдвинула крышку, девушка упала. Я без раздумий ударила ее ногой по лицу, отчего Ким вскрикнула и упала навзничь, но быстро поднялась, пока я выбиралась.

Сестра бросилась ко мне, от удара о стену я потеряла способность дышать. Я ударила Ким в солнечное сплетение, затем еще и еще. Она не сдавалась, поняв, что терять уже нечего. Какой-то части меня вдруг стало страшно: я запросто могла ее убить!

Ким снова бросилась ко мне, доставая револьвер, но к этому я была готова. Перехватила ее руку, сжала что было сил и вывернула. Ким пронзительно закричала, роняя оружие. Однако боль или ярость не затуманили ее разум. Ногой сестра отбросила револьвер как можно дальше, не давая мне преимущества. Удар в живот отбросил меня назад.

От приступа головокружения я едва не упала. Пришлось схватиться за стену, чтобы как-то успокоить взбунтовавшуюся голову. Ким вскочила, сделав молниеносный выпад, блеснула сталь, и острое лезвие полоснуло меня по животу, оставив глубокую кровоточащую царапину. Я зашипела от боли, отшатнувшись от сестры, а та примерилась ко второму удару.

– Из-за тебя придется спалить все это кладбище! – выкрикнула Ким. – Видишь, что ты делаешь, Кортни? Ты все разрушаешь! Ты – причина смерти Герберта, ты – причина того, что от Кордеро остались жалкие клочки. Как тебе нравится осознавать это?

Пространство склепа осветила красноватая вспышка. Я, перестав контролировать собственное тело, медленно осела на пол, наблюдая, словно во сне, за мечущимися в красных оттенках тенями.

Не знаю, на сколько я отключилась, но когда пришла в себя, почувствовала теплые руки, обнимающие за плечи. И знакомый запах… слезы пролились беззвучно, я уткнулась носом в шею Герберта и боялась открыть глаза. Боялась, что это иллюзия, что я или сплю, или медленно умираю.

– Надо идти за помощью, – ворвался в сознание его голос. – Тебе нужен лекарь.

– Она сказала, ты мертв… – ничего не соображая, пробормотала я.

– Она не удосужилась проверить. Ничего страшного, крови много, но рана по касательной. Будет у меня теперь брутальный боевой шрам. Расскажешь детям, что я завалил медведя, а то схватка с тощей блондинкой – не тот подвиг, которым стоит гордиться.

Несмотря на весь трагизм ситуации, я улыбнулась. Казалось, меня уже ничего не сможет расстроить или напугать, чувства просто отключились. Я что-то делала, куда-то шла. Остановилась рядом с бесчувственной Ким и с полминуты на нее смотрела. Сейчас она словно спала, и ни один знавший ее человек не мог даже представить, что каких-то несколько минут назад ненормальнее человека просто не существовало.

За горизонтом уже брезжил рассвет.

* * *

– Леди Кордеро, если бы вы сразу сказали, что присматриваете палату для сестры, я бы непременно…

Я остановила леди Бьюит жестом, поморщившись от напоминания о цели визита.

– Давайте просто подпишем документы и на этом расстанемся, хорошо?

– Разумеется, разумеется, – сразу засуетилась женщина. – Подпишите, пожалуйста.

– Вы уяснили мои требования? Если я увижу на Кимберли хоть одну ссадину, полетит все ваше руководство.

– Леди Кордеро, – обиженно поджала губы директор лечебницы, – в моем заведении непозволительно грубо обращаться с пациентами. Однако должна вас предупредить: многие сами наносят себе повреждения. Или пытаются нанести их окружающим…

– Я прекрасно знаю об этом, леди Бьюит, не нужно напоминать. Уверяю вас, я сумею разобраться в ситуации. Просто помните о нашем уговоре.

Я поставила подпись с таким нажимом, что бумага в некоторых местах просто прорезалась. Директор тут же свернула все подписанное в папку и сунула в сейф.

– Еще раз прошу извинить за инцидент с Франческой, мы не понимаем, как так…

– Достаточно, – улыбнулась я. – Напоминаю только, что этот инцидент – наш с вами секрет. Если вы сохраните в тайне то, что я вам рассказала, я сохраню в тайне то, что произошло. Вы неглупая женщина, так что, думаю, мы подружимся.

Я поднялась, бросив на стол очередной мешочек с золотом.

– На расходы. Если ей что-то понадобится, свяжитесь со мной. Я доверяю вам, леди Бьюит. Сделайте все, что в ваших силах. А за помощью с нашей стороны дело не станет.

Не дожидаясь ответа, я вышла, оставив директора размышлять обо всем произошедшем. Не отдавая себе отчет, я спустилась по дальней лестнице именно тем путем, которым вела меня леди Бьюит в прошлый раз, показывая «мою» палату. Я до последнего уверяла себя, что пройду мимо. Но сердце дрогнуло, и я сама не заметила, как оказалась перед окошком, позволяющим заглянуть в палату.

Ким не могла меня видеть изнутри. Сестра сидела, привалившись спиной к мягкой стене, закрыв глаза, и что-то беззвучно напевала. Прошло всего три дня с той ночи, но как же изменилась Ким… длинные золотистые волосы превратились в сухие и ломкие бледные пряди. Изящество и легкость сменились болезненной худобой. Она ни с кем не говорила, отказывалась принимать пищу. Засунуть в камеру ее получилось лишь усыпив. В скором времени Ким начнут кормить принудительно, а если это состояние продлится, прибегнут к помощи сильных менталистов, которые смогут ввести ее в апатичное состояние хотя бы для того, чтобы сохранить жизнь.

Если она ей вообще нужна такая.

Я постоянно думаю, где мы ошиблись, позволив Ким превратиться в то, чем она стала? Ее всегда любили больше, она была ангелом семьи Кордеро, такая непохожая на нас, такая настоящая. В какой момент Ким перешла черту, за которой уже не было ничего нормального? И что сделал с ней отец… Не уверена, что хочу это знать, но версии одна страшнее другой лезут в голову беспрестанно. И, самое мерзкое, что ни от одной я не могу с легкостью отмахнуться.

Вся логика, все выводы и теории разбились о реальность. Я думала, жизнь станет проще, когда история, начавшаяся со смерти Кристалл, кончится. Но, похоже, этому не бывать.

Перед домом сносили деревья. Несколько магов-садовников занимались выращиванием новых. Из самого Кордеро-холла слышались звуки ремонта. Мы решили не переезжать, оставив особняк как дань памяти роду. Но я все же взялась полностью обновить обстановку, внешний вид, сад, даже ворота. Избавиться от ненавистной буквы «К» и начать жить хоть немного по-другому. Пожалуй, за это можно Ким поблагодарить.

Кайла сидела на диване, когда я вошла. Листала книгу, но было заметно, что взгляд сестры устремлен совсем не на страницы.

– Привет, – осторожно поздоровалась я.

– Привет. Как все прошло?

– Нормально, подписали все бумаги, и я ушла.

– И… и что дальше?

Этот вопрос волновал не одну Кайлу. Ким осматривал ментальный лекарь. Итоги были неутешительны. Подобные нарушения практически не исцелить, а значит, Ким проведет в лечебнице остаток жизни. И маловероятно, что когда-нибудь мы сможем ее навестить.

А еще я не была уверена, что смогу на это решиться. Слишком глубокий след оставила одна-единственная ночь.

– Как мы теперь без нее будем? – тихо спросила Кайла.

– Не знаю. Я ничего не знаю, я до сих пор не могу поверить.

– Я все думаю о том, что вы рассказали. Об ее ненависти к отцу. Почему?

– Я стараюсь не думать об этом, Кайла. Я никогда не считала отца хорошим человеком, но даже боюсь представить, что может породить такое. Может, это даже хорошо, что мы не узнаем? В любом случае теперь все кончилось.

– Да, – кивнула сестра. – Нас больше не мучают записками, но с нами нет Ким.

– Ее давно с нами не было. Знаешь, я не представляю, как ей помочь. Но, может, у нас получится воспитать своих детей иначе.

– У тебя, может, и получится.

Кайла замолчала, снова уставившись в раскрытую книгу.

– Я уеду, – вдруг сказала она, чем привела меня в ступор. – В Даркфелл. Мне надо немного пожить одной.

– И бросишь меня?

– У тебя есть Герберт. Скоро появятся дети. Переедет Диналия, здесь не будет одиноко. А я хочу одиночества. Понимаешь?

– Конечно, понимаю, – улыбнулась я. – Если тебе это действительно нужно – поезжай. Только не забывай о нас. И… если будет совсем плохо, возвращайся.

– Ну, я в любом случае дождусь окончания ремонта. – Кайла отмахнулась от тоски и снова надела излюбленную маску. – Вы без меня здесь натворите. О, смотрите, кто пришел! Судя по твоему лицу, мы в долгах и срочно должны продавать все имущество?

Герберт фыркнул, не обратив на Кайлу никакого внимания.

– Как дела? – спросил у меня, сев рядом.

– Нормально. Все подписала. Я думала, ты вернешься только завтра.

– Я разобрался раньше и решил приехать. Скучала?

Кайла хмыкнула и закатила глаза, хоть и делала вид, что ее совершенно не интересует наш разговор.

– Пройдемся перед ужином? – предложил Герберт, и причин отказаться у меня не было.

Мы брели вдоль главной улицы, к набережной. Мне казалось, редкие прохожие пялятся на меня и перешептываются, но то была лишь игра воображения. О болезни Ким еще никто не знал. А о том, что сестра делала в последние годы, о ее роли в смерти родителей, я надеялась, никто и никогда не узнает.

– Как спала?

– Никак, – усмехнулась я. – Не спится. Ты сегодня останешься?

– Да, и приведу Диналию уже с вещами. Ты точно хочешь, чтобы мы жили в твоем доме?

– Герберт, Кайла собирается в Даркфелл, Ким… – я сглотнула, – уже не вернется. Я сойду с ума одна. Либо забери меня к себе, либо переберитесь в Кордеро-холл. Я не хочу стать соседкой по палате Ким.

– Конечно. – Герберт крепче сжал мою руку. – Я тебя не оставлю. У нас есть как минимум шесть лет, чтобы разобраться во всем и решить, как лучше выполнить условия твоего наследования.

Было еще кое-что, не дававшее мне покоя. Наверное, в сравнении с историей Ким это была такая глупость…

– Я хотела попросить у тебя прощения, – с трудом произнесла я. – За то, что сказала в подвале. И за то, что в кабинете. Я не думаю так на самом деле, Герберт, я просто очень, очень сильно запуталась. И действительно, пыталась быть тем, кем не являюсь.

– Да нет, детка, ты была в чем-то права. Я не очень люблю подчиняться. И привык все контролировать. Единственное, что мне никогда не поддавалось – это ты. У меня никак не получалось относиться к тебе равнодушно. Это бесило.

– А сейчас?

– А сейчас не бесит. Ты же рядом. Не убегай больше.

– Постараюсь.

– Не убегай, – повторил Герберт. – Мне хватило одного раза, если случится второй, я наделаю очень много глупостей. Вообрази себе, я любил тебя со дня твоего шестнадцатилетия. А ты исчезла на целых пять лет, и сдерживаться, чтобы не забрать тебя оттуда, не вернуть себе… это было тяжело.

– Ты знал, где я?

Герберт рассмеялся, а я почувствовала легкий укол обиды. Что смешного?

– Кортни, ты сумасшедшая. Разумеется, я знал, где ты. Вычислить тебя смогла бы даже Кайла, если б задалась целью. Я боялся совсем тебя потерять. Я знал, что ты рано или поздно вернешься. В последние годы, если честно, эта уверенность меня подводила.

– С шестнадцати лет? Погоди, ты любил меня с шестнадцати лет?!

Ответил Герберт поцелуем. Я не совсем еще привыкла к тому, что нет больше нужды сдерживать порывы и убеждать себя в неправильности этих отношений.

Правильно, неправильно – какая разница, кому есть до этого дело, если вот этот вот мужчина без раздумий закрыл меня от пули и чуть не потерял сестру просто потому, что влюбился не в ту девушку?

– Твой отец бы не обрадовался, верно? Но да. Я люблю тебя, Кортни. И просто не умею иначе. Что бы ни случилось дальше, каким бы ни было будущее, я сомневаюсь, что это чувство изменится.

– Я не хочу, – после долгой паузы произнесла я, – чтобы оно менялось.

Эпилог

Осенний ветер кружил опавшие листья. То и дело вдоль дорожек мужчине встречались дети, прыгающие в золотисто-красные сугробы, бросающие красивые листья в воздух и наслаждаясь их неспешным полетом. Золотая пора осени почти кончилась, грозя вот-вот переродиться в раннюю зиму, когда опустится первый снег и тут же растает. Но пока в Хейзенвилле еще стояли погожие деньки.

Герберт Уолдер спешил. Больше всего на свете он хотел вернуться до того, как проснется Кортни. Во-первых, чтобы у нее не возникло ненужных вопросов. Во-вторых, чтобы поймать момент, когда девушка сонная и ласковая. И получить частичку утреннего удовольствия. Не такие уж серьезные желания. Даже скорее человеческие, простые. Не чуждые и самой Кортни. Эта игра нравилась обоим, так почему бы не поиграть?

Но сначала – встреча.

Он не поверил своим глазам, когда увидел послание. И – был соблазн – сначала едва не выбросил белоснежный конверт, раз и навсегда покончив с этой историей. Но не смог. Любопытство – величайший порок, он толкает на поступки, способные лишить человека всего, за что он боролся годами. Герберт Уолдер прекрасно осознавал, чего может лишить его этот поступок. И все равно пошел.

После того как Ким похозяйничала на кладбище, некоторые дорожки и склепы до сих пор не восстановили. Они компенсировали городу ущерб, приложив максимум усилий для того, чтобы о Ким не слишком много болтали. К счастью, это сработало. И жизнь в Кордеро-холле немного начала напоминать обычную.

Он быстрым шагом, держась в тени, пересек кладбище, оказавшись перед хорошо знакомым фамильным склепом. Шрам после его визита сюда до сих пор иногда напоминал о себе. Даже уверенному и невозмутимому Герберту было не по себе.

– Я думал, мне приснилось твое письмо, – сказал он, едва увидел хорошо знакомый женский силуэт.

Она стояла спиной к источнику света. Но Герберт мог с закрытыми глазами восстановить в памяти ее образ. Большие пронзительные глаза, тонкие губы, талия, которую он мог обхватить двумя ладонями.

В семье Кордеро не было некрасивых женщин. Но красота сестер была еще юная. Редкую юную девушку можно назвать некрасивой. Кайле и Кортни лишь предстоит повзрослеть. Эта женщина обладала красотой иной.

– Тебя можно поздравить? – Она чуть улыбнулась. – Когда назначена свадьба?

– Весной, полагаю. Если до этого времени твоя падчерица не сбежит от меня еще раз.

Кристалл рассмеялась. Длинное темно-синее платье сидело так, словно для нее и шили. Как этой женщине удается перемещаться по Хейзенвиллю, в то время как все считают ее мертвой?

– Ты злишься на меня. Я чувствую, – уверенно произнесла она.

Герберт не стал отрицать.

– Злюсь. Твои шутки зашли слишком далеко. Мы договаривались не об этом!

– Разве? – В притворном удивлении Кристалл подняла брови. – А мне кажется, все случилось именно так, как мы хотели. Кимберли наказана. Больше она никому не причинит вреда. Убийца Карла найден, и девочки об этом знают. Кортни вернулась и даже досталась тебе. Что именно не так, Герберт?

Она, по-кошачьи мягко и изящно ступая, придвинулась ближе к нему. Руки скользнули по его груди, обняв шею, алые губы потянулись к его губам. Герберт мягко, но настойчиво отстранил женщину.

– Я ведь женюсь, помнишь?

Она снова рассмеялась.

– О, Богиня, ты и вправду ее любишь. Я думала, твое маниакальное желание заполучить Кортни исчезнет, едва она перестанет быть диковинкой в твоей постели. Что ж, удачной вам свадьбы.

– Я даже не хочу знать, какие из шуток принадлежали тебе. Если ты хоть раз…

– Послушай, я признаю, что не всегда была… объективна. Иногда я забываюсь и чуть увлекаюсь. Кимберли так живо подключилась к моему плану, что я даже растерялась. В любом случае все получилось совершенно замечательно.

– Ты их до смерти перепугала!

– Имею же я право на свои маленькие слабости? – усмехнулась женщина. – Не так уж много я и натворила. Прислала Кортни книжки, которые она так хотела, напомнила, что за изменой следует наказание, ну и дала шанс почувствовать себя главной… не только в доме, но и рядом с тобой. Все только на пользу.

– Значит, убить меня пыталась ты.

– Нет, Герберт, неужели ты думаешь, что я способна на такое? Я лишь подтолкнула Кортни к твоему спасению. Ничего больше.

– А волосы?

Кристалл тяжело вздохнула, закатив глаза.

– Увлеклась. Ненавижу измены. Прежде чем спать с тобой, Кортни должна была расстаться с Джейком. Или хотя бы о нем рассказать. Признаю, отрезать ей волосы было слишком жестоко. Зато в твоей семье не будет измен.

Я обещала Карлу, что главой станет Кортни. Я выполнила почти все. За одним исключением…

– Кайла, – догадался Герберт.

– Да, она, как я слышала, собралась в Даркфелл. Это немного усложняет задачу. Ты знаешь, что нужно сделать. Кайла должна вернуть своего ребенка.

– Кайла…

– Не станет главой рода, – закончила Кристалл, – но должна воспитывать Стеллу Кордеро сама. Я хочу, чтобы ты кое-что для этого сделал.

– Я больше не участвую в твоих играх, Кристалл. Я помог всем, чем мог. И мне не нравятся твои методы.

– Ты не возражал против моих методов, когда все начиналось. И даже поддерживал их. Что изменилось?

– Они потеряли сестру. Они узнали, что Ким – убийца и психопатка. А ты хочешь втравить их в новый спектакль? Когда мы все начинали, я не думал, что мне придется несколько месяцев пытаться хоть как-то их уберечь от Кимберли. И второй раз я такого не позволю, поняла? Я хочу ребенка, хочу нормальную семью и не хочу никаких расследований. Если ты снова втянешь их в это, можешь быть уверена, что в покое я тебя не оставлю.

– А если я расскажу все Кортни? О том, как ты заколдовал их подарки, как сделал меняющиеся гравировки?

– Расскажи. – Голос его не дрогнул.

– Надо же, какое доверие. А я вот не могу сказать однозначно, как отреагирует наша Кортни. Может, все рухнет в одночасье, а? Не боишься снова остаться один?

– Нет. Ты мало знаешь о любви, Кристалл. Оставь их в покое, нарушь обещание Карлу и позволь Кайле самой решить, как строить свою жизнь. Она взрослая девочка, сумеет разобраться.

– Ты ошибаешься, – мягко и с улыбкой произнесла Кристалл. – Но я дам тебе время самому это понять. Твое право, Герберт. Я не стану настаивать на помощи, если ты не захочешь. Просто прошу быть благоразумным. Карл… его нельзя назвать хорошим человеком. Но дураком он не был. И детей своих знал.

– Так хорошо знал, что позволил Ким убить себя?

Губы женщины тронула грустная улыбка.

– То, что произошло у Карла с Ким, останется в прошлом. Он сознательно платил за единственную ошибку смертью. И единственное, чем мог помочь девочкам: дать им то, что поможет выжить.

– У него, несомненно, были странные методы, – холодно откликнулся Герберт.

– О да. В этом вся семья Кордеро. Что ж, тогда нам придется попрощаться. Проводишь до экипажа?

– Куда ты сейчас? – спросил Герберт, когда они выходили из склепа.

– Далеко. Туда, где никто и ничего обо мне не знает. Надеюсь, что в счастливую жизнь. Береги детей, Герберт. И девочек. Я не обладаю даром предсказывать будущее, но мне почему-то кажется, что впереди у вас далеко не самая спокойная и размеренная жизнь.

С этими словами Кристалл забралась в карету, из окна которой на прощание подарила Герберту улыбку. Экипаж сорвался с места, оставив после себя лишь клубы пыли да едва уловимый запах ее духов.

Часы на старой часовне пробили шесть. Пора возвращаться домой.

Content

Ольга Пашнина
Лгунья

Пролог

Часть первая У всех есть секреты

Часть вторая Секреты могут убивать

Часть третья Маленькие девочки хранят большие тайны

Эпилог