Пон Синди

Ярость феникса (ЛП)

Синди Пон «Ярость феникса» («Королевство Ксиа» – 2)

Перевод: Kuromiya Ren

Моей маме Маргарет,

которая показала мне, что значит быть героиней

Глава первая:

Чэнь Юн был уже на борту корабля.

Аи Линг пошатнулась, когда ее дух коснулся его, она схватилась за бамбуковый торговый лоток. Старушка с любопытством взглянула на нее, раскладывая баклажаны и морковь. Аи Линг прошептала извинение и ушла, запах кинзы наполнял воздух.

Она не чувствовала духов рядом с портом. Она все еще была далеко. Но ее притянуло к Чэнь Юну, словно она месяцами изнемогала по теплу и свету. Она закрыла на миг глаза, пытаясь унять бешеный пульс. Она видела его перед глазами: его янтарный взгляд, четко очерченную челюсть, скулы, улыбку, что делала его младше.

Она должна попасть на тот корабль. От этого зависит его жизнь.

Едва забрезжил рассвет, огромный город Юань Хай на берегу оживал. Аи Линг приближалась к гавани, гул улиц заглушали крики чаек. Мальчики протискивались, как сардины, в толпе. Женщины были в одинаковой серой и синей одежде, а мужчины едва не пели, уплетая рис с кусочками мяса, сладости и соевое горячее молоко, чтобы прогнать холод и набраться сил перед новым днем. Желудок Аи Линг заурчал, но она не остановилась.

Выскользнув из лабиринта улиц, где здания напоминали домино, она, наконец, оказалась на главной дороге. Торговцы уже разложили свои товары: вышитые платки и туфли, веера, украшенные рисунками лотосов и стрекоз, золотые серьги и нефритовые браслеты. Она чувствовала запах пельменей и булочек, что только готовились.

При виде огромного порта у нее перехватило дыхание. Корабли были крупнее, чем Аи Линг себе представляла, они были похожи на огромных монстров, потрескивающих от волн. Маленькие лодочки покачивались в их тени.

Треугольные флажки разных цветов трепетали на ветру над парусами, а солнце поднималось из-за горизонта, похожее на спелую хурму. Люди кричали друг другу, пока разгружали корабли и проверяли тросы, что толщиной были почти как их тела. Морская соль ощущалась на губах, Аи Линг спешила к воде.

Аи Линг, прижимая к себе сумку, обходила моряков. Она взяла с собой лишь несколько комплектов одежды, тонкое одеяло и сушеную еду. А еще альбом, который не могла оставить. В этот раз она уходила намеренно, потому взяла с собой мешок золотых монет – ее месячное жалование вдовы. Денег давали много, ведь Чжун Йе был советником императора. Аи Линг поежилась.

Она почти видела его серые глаза, чувствовала, как душит его дух своим. Она пыталась прогнать эти мысли, но он возвращался, словно темная рана.

Она прикрыла шляпой глаза, коса была спрятана под синюю просторную тунику. Она отпустила дух вперед, позволяя ему скользить среди торговцев и моряков. Она представляла, как от нее расходится множество нитей, соединяющихся с другими. Она никогда еще себя так не открывала. Последние месяцы она удерживала себя, пытаясь управлять растущей силой. Но сегодня она взмахнула силой, как художник кистью. И это было так легко.

- Корабль – сто пятьдесят футов, сделан из тика и камфары, - сказал мужчина по имени Тянь Ан. – Это будет его шестым путешествием в Цзян Дао.

Мальчик, Сяо Хоу удивленно воскликнул.

Она не могла бы их услышать, но Аи Линг собирала их разговор по нитям, словно срывала цветы для букета. Касания плечом, взмах рукой – она словно вселялась в чужие тела. Она заставила силы притихнуть и сосредоточилась на огромных парусах, хлопающих, как челюсти дракона. Остановившись неподалеку, она задрала голову. Нос «Парящего дракона» был покрыт изображениями Бессмертных и ласточек. Огромные глаза были вырезаны на носу корабля, три паруса хлопали на ветру. Невероятно. Конечно, мальчик удивлялся.

Тянь Ан и Сяо Хоу загружали сундуки и контейнеры на борт, она следила за ними из-под шляпы. Тонкий запах сандалового дерева и жасмина доносился от груза. Моряки помогали им, голоса их заглушали ее мысли. А мальчик впервые собирался в такое далекое путешествие, в нем цвело восхищение.

Аи Линг направила дух на борт. Тринадцать мужчин и два мальчика работали там. Чэнь Юн уже был там, она избегала его. Она уже врывалась в его сон, после чего пообещала себе, что больше так вмешиваться не будет. И клятву держала. Было сложно, но она знала, что он еще испытывает чувства к своей любви детства. Он не мог знать, что она здесь. Он бы сразу отправил ее домой, словно надоедливую сестренку.

Аи Линг прижала пальцы к груди, словно это могло уменьшить боль. «Парящий дракон» скоро отправится. Чэнь Юн говорил с капитаном и штурманом на мостике. Она проникла в сознание штурмана. Два люка вели в трюмы. Она могла там спрятаться, пока корабль не отправился.

- Прошу всех присоединиться к благословлению «Парящего дракона», - сказал капитан. Его звали Пэнь. Аи Линг коснулась его духа и всех, кто был на борту. Она видела Чэнь Юна глазами Пэня, он был красивым в строгой темно-синей тунике с воротником-стойкой, застегнутым одной жемчужной пуговицей.

Кто-то схватил ее за локоть и грубо развернул, вцепившись в руку.

- Что мы тут забыли? – процедил мужчина, поджав губы и кривясь, словно съел лимон. – Девушка! Воровать решила? – его свободная рука скользила по ее телу.

Ее лицо пылало от злости. Она пыталась вырваться. Все еще связанная с моряками на борту, она чувствовала запах сандаловых благовоний от маленького алтаря, где стояли фрукты и чаша с вином. Золотая статуэтка Императрицы неба стояла посреди алтаря и улыбалась.

- Воришек ждет расправа! – он нащупал под ее туникой рукоять кинжала. – А это что?

- Пусти! – Аи Линг попыталась ударить его, но он отбил ее руку. Они боролись, он потянул ее за тунику. Она ударила его в голень, но хватка лишь окрепла. Аи Линг оставила моряков и набросилась на противника духом. Она легко захватила его сознание. Его голень болела, но жадность и предвкушение кипели в нем. Она обвила его дух своим, заставляя его отпустить ее руку.

Он застыл, раскрыв рот. Он чувствовал ее вмешательство.

- Прочь, - сказала она. – Или я сброшу тебя в море, - она выхватила кинжал и приставила кончик лезвия к горлу мужчины. – А ты не умеешь плавать, - удивительно, но ее рука не дрожала.

Он оскалился, она ощущала его страх.

- Колдунья, - он плюнул ей под ноги и убежал.

Аи Линг вернула дух на борт корабля.

Моряк перерезал горло курице, зажатой под рукой, и вылил кровь в серебряную чашу. Он ходил по палубе и читал молитвы.

Аи Линг побежала к кораблю, но трап уже был убран. Сверху взрывались фейерверки, запах дыма окружал ее. Корабль отплывал, а она смотрела, проклиная мужчину, что задержал ее. Паника охватила ее. Чэнь Юн умрет, если ее не будет на борту.

Она раскинула нити и искала на пристани, пока не заметила маленькую рыбацкую лодку с одинокой каютой. Дерево выгорело на солнце и казалось белым. Рыбак курил трубку и смотрел вслед «Парящему дракону». Он потер небритый подбородок, краем глаза взглянув на нее.

- Красавец, да?

- Сможете догнать?

Его кустистые брови поползли вверх.

- Если отплывем сейчас. Пока он не вышел в открытое море, - заявил он. – Зачем?

Она вытащила мешочек золотых монет. Старик вытянул руку, и она вложила в его ладонь мешочек. Он заглянул внутрь и присвистнул.

- Украденное?

- Нет, - она коснулась его духа, читая ее мысли. Его рука покачивалась, он прикидывал вес. Он помог бы ей и с украденными монетами.

- Залезай. Нужно спешить, - она запрыгнула на борт, он поднял якорь. Он в спешке настраивал парус. – Они еще не набрали скорость. Молись богу удачи, чтобы мы их догнали.

- Бог удачи смеется надо мной весь день, - сказала Аи Линг.

- Ой-ей. Тогда нам поможет Небесная императрица.

Они мчались по волнам, но «Парящий дракон» не сбавлял ход. Аи Линг хотела, чтобы лодка плыла быстрее, хоть она и едва стояла на ногах. Корабль оставлял след пены, они преследовали его.

- Садись, - сказал рыбак.

Она опустилась на твердую скамейку.

- За кем?

- За другом, - было больно так говорить. Чувства к Чэнь Юну стали только сильнее со временем, хотя она надеялась, что они угаснут. Но с каждым письмом чувства лишь разгорались сильнее. А она писала, изливая все свои страхи, чувства и сны. Но эти письма он никогда не прочтет, ведь она их не отправляла.

Он присвистнул.

- Хороший, наверное, друг.

Аи Линг не сводила взгляда с «Парящего дракона». Ветер бил ей в лицо, выдергивая из косы пряди волос.

- Быстрее, - выдохнула она, словно ее могли услышать боги. – Быстрее.

Если бы им было до нее дело.

- Быстрее! – крикнула она ветру, он глотал ее слова. Он осыпал ее брызгами. Она вытерла соленую воду с глаз, рыбак хихикал.

Они нагнали корабль. Почти.

- Они не знаю, что я иду за ними. Мне бы не позволили подняться на борт.

Он фыркнул.

- Я могу догнать корабль. Но на борт? Не обещаю. Ты должна забраться туда, шанс только один, - он окинул ее взглядом. – А руки у тебя слабые.

- Я справлюсь.

Он покачал головой. Она направила дух к «Парящему дракону». Все собрались на корме, поправляя паруса и слушая правила, которые озвучивал капитан. Они, к счастью, еще не заметили лодку.

- Нужно добраться до носа корабля, - сказала она.

Он что-то проворчал о сумасшедших девушках, но направил лодку. Корабль возвышался рядом с ними, рыбак едва справлялся с волнами, расходящимися от корабля.

Аи Линг взглянула наверх и вскрикнула:

- Как же я залезу? – сердце замерло.

Старик кивнул на толстый канат на дне лодки, на конце его был четырехконечный крюк.

- Брось его.

- Что? – удивилась она. Бросала она еще хуже, чем вышивала. Но она схватила канат. Крюк был тяжелее, чем казалось. Она бросила его, крюк упал в воду.

- Ой-ей! – возмутился рыбак. – Еще раз. Быстрее!

Аи Линг выловила крюк из воды. Она прошептала молитву и в отчаянии метнула крюк вверх, она и не знала, что у нее есть такие силы. Крюк описал дугу и упал за перила корабля.

Она уставилась на «Парящего дракона». Все молчали. Никто не заметил. Рыбак потянул за канат и кивнул.

- Впечатляет, - он улыбнулся. – А теперь наверх. Давай!

Она схватилась за веревку и оттолкнулась от палубы, пытаясь полететь к кораблю. Она не пошевелилась.

Рыбак зарычал.

- Скорее!

Он обхватил руками ее за талию и с силой толкнул. Аи Линг подавила крик и вцепилась в канат, приземляясь ногами на бок корабля.

- Скорее! – он подтолкнул ее.

Дрожащими руками она держалась за канат и медленно шла. Корабль подпрыгнул на волне, Аи Линг отлетела назад и увидела небо, а потом врезалась в корабль. Едва дыша, она кашляла, прижимаясь к кораблю, ее окатило водой. Сосредоточься.

Потихоньку она продвигалась вверх. Канат натирал ладони. Моряки скоро разойдутся и заметят ее. Она задрожала и прикусила губу. Она или заберется на корабль, или умрет.

Собравшись с силами, Аи Линг взобралась на палубу, бесшумно скользнув на нее. Она встала и быстро помахала рыбаку, ладони опухли, руки болели. Она быстро обернулась и так резко опустилась на пол, что зубы клацнули. Она проползла за шлюпкой и, приподнявшись, поняла, что испачкалась кровью той курицы, которую брызгали на палубу для благословения. Аи Линг уже почти слышала смех бога удачи. Она спряталась в трюме, скользнув в люк. Никто ее не увидел. Туника ее промокла, была испачкана кровью. Она нащупала стену и принялась искать в темноте укрытие. Она не могла выйти до вечера, пока они не выйдут в открытое море.

Она направила дух к капитану Пэню, чтобы взглянуть на Чэнь Юна. Она разглядывали карты и обсуждали путь. Чэнь Юн стал выше, но взгляд янтарных глаз остался прежним. Ее горло сжалось. Она заставила себя отступить. Ей так его не хватало.

Весь день Аи Линг сидела в трюме в темноте и пила теплую воду из фляжки. Из-за постоянной качки ей не хотелось есть. Она боялась уснуть, а потому гуляла по кораблю с помощью духа, узнавая все, что могла.

Она коснулась нефрита на шее, погладив вырезанный символ. Отец предлагал купить ей новую подвеску, ведь эта помутнела. Но она отказалась. Сильный дух уже не защищал ее, но она чувствовала связь с этим нефритом.

Что подумал отец, прочитав ее письмо? Родители не преследовали ее. Она была два дня в пути и уловила бы их души. От отца исходила любовь и сила, сверкая, когда она смотрела на него. Мама не могла скрыть тревогу, но и она была полна любви к упрямой дочери. Аи Линг улыбнулась.

Она вскочила на ноги. По лестнице спускался штурман Йен. Он прошел по коридору мимо ее укрытия. Ее сердце колотилось в груди.

Он возвращался, люк был открытым, в трюм попадали лучи света и брызги воды. Он открыл дверь и прошел в комнату, где была она. Свет очертил комнату с квадратным столом и низким стулом. Она прижалась к стене ближе к двери, проклиная бога удачи. На столе лежали карты, и Йен искал среди них, казалось, что его крупное мускулистое тело занимает всю комнату. Она боролась с желанием зажмурить глаза.

Наконец, он нашел то, что искал, и развернулся. Он застыл, увидев ее. Фонарик покачивался в его руке. Она раскрыла рот, но не издала ни звука.

- Кто ты? – он смотрел на нее так пристально, что взгляд мог прибить ее к стене. Он выронил карту и схватился за кинжал. Ему было около двадцати пяти, у него были высокие скулы и глубоко посаженные глаза, черты подчеркивала лысая голова. Он опустил фонарик на стол и приблизился, сняв ее шляпу. – Девушка? – он недоверчиво покачал головой. – Тебе придется все объяснить капитану.

Солнце опускалось к горизонту, но Аи Линг закрывала глаза рукой от света, когда вышла на палубу. Она видела свет и синеву. Она пошатывалась на затекших ногах, штурман следовал за ней, моряки удивленно следили за ними. Капитан Пэнь стоял на мостике. Он был ксианцем, но его волосы были короткими возле ушей, зато длинными на шее, Аи Линг такую прическу ни разу не видела. Он был еще и в странной одежде: узкие черные брюки, белая рубашка с широкими рукавами, черная накидка без рукавов.

Он подавил удивление, глядя на нее. Она чувствовала его любопытство. Он шагнул вперед навстречу ей.

- Я просил карту, Йен.

Штурман отдал ему свиток.

- Она пряталась в моей каюте.

Матросы собирались вокруг них, хоть и стояли на расстоянии, но им было слышно разговор.

Пэнь разглядывал ее.

- Надеюсь, ты умеешь плавать. За борт ее.

Мужчины зашептались.

- Шутите! – Аи Линг было и горячо, и холодно. Они были слишком далеко от берега.

- Аи Линг? – донесся сзади голос Чэнь Юна.

Ее кожу покалывало, она обернулась, сглотнув. Он проталкивался сквозь толпу. Аи Линг успела взглянуть ему в глаза. Казалось, ее сердце выпрыгнет из груди.

- Ты ее знаешь? – вскинул брови Пэнь.

Чэнь Юн кивнул. Она сдерживала дух. Но все равно чувствовала его смятение и гнев.

- Знаю. Это моя сестра.

- Сестра! – Пэнь взглянул на Чэнь Юна и на нее. – Значит, выбрасывать ее нельзя?

Чэнь Юн не ответил, она сжала зубы. И это все ради его спасения?

- Меня зовут Аи Линг, - она вскинула голову.

- Зачем ты здесь? – спросил капитан.

Вопрос был логичным, но она не ожидала, что его зададут так сразу.

- Я хочу путешествовать с братом. Чтобы помочь ему найти родного отца.

- Почему ты не сказала мне? – спросил Чэнь Юн.

- Ты бы не согласился, - уставилась на него она.

- У нас еще не было девушки на борту, а, тем более, крысы, - сказал Пэнь. – Ладно. Живи в каюте с братом.

Жар вспыхнул на ее щеках, она опустила голову.

- Йен, очисти свою каюту и поменяйся с Чэнь Юном. Твоя все же шире, - сказал Пэнь. Йен кивнул с нечитаемым выражением лица. – Не хорошо, конечно, чтобы брат с сестрой жили в одной каюте и спали на одной кровати, но вы ведь купались в ванне вместе, когда были детьми?

Она вскинула голову, уловив насмешку Пэня. Но его лицо было холодным.

- Будешь помогать, чтобы отплатить за проезд, как и все здесь.

- Я в состоянии, - она заставила себя говорить ровным и уверенным голосом.

- Да? Вот завтра и увидим.

Пэнь собрался уходить и замер.

- Возьми в камбузе имбирь. Ты зеленая, - он сморщил нос. – И помойся. От тебя пахнет, как от мясника.

Он не ждал ее ответ, матросы разбежались, как рассыпавшиеся бусины, когда капитан вернулся на мостик.

Глава вторая:

Триста лет назад, шестая луна, сорок первый год Сына небес, Да Цяня;

Шестьсот тридцать третий год;

Во Дворце Аромата мечты

Все свободные места в огромном банкетном зале были заняты. Стражи, одетые в черное, выстроились вдоль стен и напоминали гостей, которым не нашлось места. Праздник был лишь по приглашениям, ведь отмечали сорок первый день рождения императора. Стражи у входа останавливали всех без золотого билета.

Чжун Йе не был приглашен, но в простой серой тунике и штанах он легко прошел, как слуга. Почти два года он жил при дворце как евнух, поклявшись в верности. Тогда был банкет в честь тридцать девятого дня рождения Сына небес, но Чжун Йе был занят чисткой уборных, выполнял официальное поручение. Он даже сейчас помнил вонь.

Его быстро повысили от уборщика до работника в покоях наложниц. Там он был посланником. Он исполнял прихоти наложниц высокого ранга и впечатлил умом и послушанием королевского повара. Так Чжун Йе стал хранителем рецептов, он следил, чтобы в блюда императора попадали все необходимые ингредиенты. Еще до рассвета и поздно ночью он исполнял желания наложниц, часто принося им угощения с кухни или ткань и нити из королевских мастерских.

Два года он спал, в лучшем случае, по четыре часа, пришло время получить ранг выше. Чжун Йе стоял смирно, пытаясь быть невидимым за гостями, что расселись, и жаркий воздух наполнился разговорами. Пот собирался на лбу Чжуна Йе, стекал по его спине, но он не шевелился.

Раздался удар в гонг. Все притихли, стало слышно шелест шелка и трепет вееров, кашель. Шел император, за ним следовала его свита и восемь стражей. Они шли по красному ковру, расшитому золотыми драконами, приближаясь к массивному креслу. Он был в черном одеянии, на котором были вышиты узоры красными и золотыми нитями, а, несмотря на жару, он надел головной убор черно-красного цвета, украшенный золотом, рубинами и жемчугом.

Чжун Йе следил за императором. Он успел достаточно узнать о его предпочтениях из сплетен наложниц. Императрица в темно-лиловом одеянии опустилась на трон рядом с ним, держа голову высоко, хотя и была в тяжелой, усыпанной драгоценностями шляпе. Она родила ему сына и дочь, но они были слабыми и бледными. Чжун Йе знал, что она пытается забеременеть снова.

Второй раз ударили в гонг, звон заставил его задрожать. Он глубоко вдохнул. Церемониймейстер встал рядом с троном императора и озвучивал поздравления и напутствия от имени королевства. У него были шаловливые руки, он любил приласкать служанок. Девушки старались его избегать. Эти руки он вскидывал сейчас, произнося речь.

Наконец, он замолк, опустив руки, и в гонг ударили еще три раза. Он хлопнул в ладоши, и слуги примчались в зал, расставляя блюда перед гостями. Чжун Йе шел среди них вдоль стола, направляясь к креслу императора. Он врезался в стену стражей, не дойдя несколько шагов.

- Ты не слуга императора, - заявил один из них.

- Нет, но я считаю, что одно из блюд отравлено, - спокойно сказал Чжун Йе.

Рот стража раскрылся, Чжун Йе в три шага оказался перед императором, который уже взял золотые палочки, собираясь попробовать угощение. Страж зашептал ему на ухо. Император посмотрел на Чжуна Йе. Тот едва заметно кивнул, страж помахал рукой. Чжун Йе упал на колени рядом с троном императора.

- Вам преданный слуга, ваше величество, - сказал ясным голосом Чжун Йе. Он прижался к полу, здесь голоса гостей было слышно громче.

- Как тебя зовут? – спросил император.

- Чжун Йе, ваше величество.

- И ты думаешь, что моя еда отравлена? – туфли императора были украшены жемчугом и рубинами. Он покачивал ногой, пока говорил.

- Да, ваше величество.

- Все мои блюда перед подачей пробуют, - он топнул украшенной туфлей. Гости притихли, слышался лишь стук палочек о тарелки. – Поднимите его, - приказал император.

Страж схватил его за тунику и поднял, не церемонясь.

- Хочешь сказать, что блюдо успели отравить после того, как его попробовал мой дегустатор? – в огромном зале повисла напряженная тишина.

Чжун Йе сжал руки, чувствуя, как вспотели ладони. Ему нужно все рассчитать по времени.

- Да, ваше величество. У заморских гостей есть убийца при дворе. Я прошу вас быть осторожным, - он бы упал на колени, но страж подхватил его под руки.

- Ладно. Проверим, - император подцепил палочками кусочек говяжьего языка, обмакнул его в соевый соус и чили. Шепот гостей становился все громче, а император одарил их лишь одним взглядом. Зал притих. Чжун Йе сглотнул, в горле пересохло, а Сын небес кормил его, словно мать.

Было вкусно, в еде отлично сочетались соль и перец, нотки сладкого и кислого. Он жевал так тщательно, словно это было его последним делом на земле. Императрица прижала изящную ладонь ко рту, остальные замерли. Он проглотил, желудок урчал. Он не ел с самого утра.

Император откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

- Отпустите его, - кивнул он стражу. – Как ты себя чувствуешь?

Чжун Йе разжал кулаки и склонил голову.

- Может, я ошибся, - его колени подогнулись, в груди разгорался пожар. Мир почернел, но он все еще слышал. Он уткнулся лицом в холодный каменный пол, его обхватили руки. Голоса звучали издалека.

- Унесите его к лекарю, - сказал император.

Больше он ничего не слышал.

Чжун Йе открыл глаза, мир расплывался перед ним, мелькали черные и белые точки. Он зажмурился, голова гудела.

- Выпей, - тихий мужской голос. Лекарь поднес к губам Чжуна Йе чашу, от которой поднимался пар, горький запах трав ударил в нос. Он бы отвернулся, если бы хватало сил. Он глотнул. Горячая жидкость обожгла горло, он скривился, но сглотнул. Ему нужно прийти в себя поскорее, а лекарь знал, что делать. – Еще. Пей до конца, - Чжун Йе открыл глаза и посмотрел на лекаря. У него было худое лицо, глаза смотрели с любопытством. – Повезло, что ты выжил. Многие жертвы драконьей руты не дотягивают до следующего дня.

Все прошло, как и планировал Чжун Йе. Девичья туфелька, дикий цветок, получивший название из-за формы цветов, по действию напоминал драконью руту, но отпускал жертву через несколько дней. Чжун Йе изучал лекарственные травы и знал, что разница была лишь в том, что туфелька ускоряла биение сердца перед потерей сознания, а драконья рута замедляла. Он заставил себя выпить горячий чай с измельченными цветками девичьей туфельки, надеясь, что он правильно рассчитал время.

- Повезло, что я смог тебя спасти, - лекарь забрал у него пустую чашу и поставил на столик.

- Моя благодарность безгранична. Я обязан вам жизнью, королевский лекарь.

- Кан. Лекарь Кан, - он коснулся лба Чжуна Йе. – Жар спал. Это хорошо. Отдыхай.

Чжун Йе не знал, сколько времени был без сознания. Он не хотел, чтобы император забыл его подвиг.

Когда Чжун Йе проснулся в следующий раз, голова уже была ясной. На столике рядом с ним стояла лампа в форме лотоса, не было жарко. Он с трудом сел, придвигаясь к подушкам. Он оглядывал комнату. Окна были закрытыми, потому не было понятно, какое сейчас время дня. Он сглотнул горечь от лекарств.

Дверь с шорохом сдвинулась, он придвинулся к лампе, ведь только ею можно было защититься. Чжун Йе посмотрел на грязную коричневую тунику, в которую его переодели. Под тонким покрывалом были босые ноги.

Он услышал шелест одежд, и свет выхватил мерцание золота и серебра. Сын небес устроился на стул у кровати, одна нога устроилась на низкой деревянной подставке. Император потер рукой гладкую щеку, склонив голову и разглядывая его. Император был не глупым, но легко отвлекался на девушек и напитки.

- Хорошо сработано, Чжун Йе. Надеюсь, тебе стало лучше? – он вскинул брови, Чжун Йе не понимал, интересует ли его это на самом деле.

- Да, ваше величество. Если бы не лекарь Кан, я бы остался в мире ином.

- Да, он прекрасный лекарь. Я обязан тебе многим, ведь это я заставил тебя съесть отраву, - император улыбнулся. – Я хочу узнать больше об истории человека, что спас меня. Я читал записи.

- У меня бедное происхождение, ваше величество.

- Фермеры. Не самые умные люди, - император замолчал, в Чжуне Йе кипел гнев. Его отец был одержимым разведением рогатого скота. Чжун Йе провел семь лет, пытаясь избавиться от клейма фермерского сына. – Но это основа королевства.

Чжун Йе выдохнул и кивнул.

- Моя семья старается.

- Расскажи, что ты знаешь об этой попытке убить меня, – сказал император. Он сложил ладони на коленях.

- Новичок на кухне появился две недели назад. Ему около двадцати, но ведет он себя, как ребенок. Куда бы я ни пошел, он путался под ногами. Я увидел, как он копается в кладовой, когда я проверял инвентарь.

Голос Чжуна Йе был хриплым, император помахал рукой. Служанка появилась из тени с маленькой чашкой. Она отдала ее Чжуну Йе, а он не сдержался и скривился от вкуса.

- На кухне была суета из-за банкета. Мальчик улизнул, когда, как он думал, никто его не видел, а я пошел за ним. Он бежал быстро, словно кролик. Я видел, как один из иностранцев из страны за северными горами что-то ему передал. Что-то маленькое.

- Ты разглядел мужчину?

- Нет. Он был в одежде с ног до головы, тканью закрывал лицо. Они коротко поговорили, мальчик вернулся на кухню, - Чжун Йе глотнул целебный настой, тепло проникало в него. – Я хотел пойти за иностранцем, но банкет был уже близко, и я боялся, что мальчик успеет что-то натворить.

- Как он успел подсыпать яд?

Император склонился ближе, Чжун Йе чувствовал запах алкоголя.

- Почему дегустатор не обнаружил яд?

- Я не видел мальчика, когда вернулся на кухню. Я видел, что дегустатор проверил первые два блюда, их разложили на тарелки. Но поднос с ними кто-то сбил. Мальчик снова появился, его заставили убирать. А когда я увидел, что они снова раскладывают еду на тарелки, то почуял неладное, - Чжун Йе устал от разговора и откинулся на подушки. Он сам подкупил подозрительного мальчика, заплатил ему, чтобы тот появился и исчез. Сбили еду лишь по случайности, но ему это было на руку.

- То есть ты мог нарушить банкет без причины? Ты ничего не видел? – не сводил с него взгляда император.

Чжун Йе закрыл глаза, понимая, что выглядит слабым.

- Это интуиция, ваше величество. Без нее я не дожил бы до этих дней.

- А если бы ты ошибся?

- Риск того стоил. Наказание несравнимо с тем, что могло быть с вашим величеством, - голос Чжуна Йе было едва слышно, он не притворялся.

Он уснул раньше, чем император ответил.

Чжун Йе шел по длинному коридору, освещенному лампами. Он ускорился, чувствуя предвкушение. Император повысил его, как только он выздоровел. Он взглянул на новую одежду, темно-сапфировую, расшитую желтыми нитями.

Он замер перед красной раздвижной дверью, где были вырезаны семь драконов. Четверо стражей стояло по бокам от двери. Чжун Йе постучал и склонил голову. Двери раскрылись, из комнаты выглянула хихикающая девушка.

- Это господин Чжун, ваше величество, - позвала она.

Наложница кивнула в сторону комнаты, показывая, что он может войти. Ее одеяние открывало ее бледные плечи не просто так. Чжун Йе кланялся так низко, пока не стал видеть ее туфли, выглядывающие из-под одеяния. Глупая девочка флиртовала с ним под носом императора.

- Скорее! – голос императора был нетерпеливым.

Чжун Йе поспешил в покои императора. Там он обычно принимал наложниц. Конечно, он мог делать это где угодно. Он мог поймать их и в саду, и приласкать служанку за углом. Священным местом был лишь храм Солнца.

Он лежал голым на огромной кровати. По бокам ниспадали плотные шторы, приглушенный свет давали светильники в форме звезд. Две наложницы прижимались к императору, пытаясь обратить на себя внимание. Он был уже не в расцвете сил, но все же оставался сильным. Он вырвался из хватки женщин и улыбнулся, глаза его выдавали, что он пил.

- Поздравляю, Чжун Йе. Я повысил тебя и, надеюсь, не ошибся в этом.

Чжун Йе упал на колени, прижимаясь лбом к ковру.

- Это большая честь для меня, ваше величество.

- Так и должно быть. Напомни, мальчик, с чего ты начал? Я не видел тебя до этого.

Он не поднимал головы.

- Уборщик, ваше величество.

Император рассмеялся.

- Уборщик! Отлично! Может, когда-нибудь ты сможешь убирать за самим Сыном небес! – смешок и шлепок по ноге. – Поднимись, - сказал император.

Чжун Йе вскочил на ноги. Одна из наложниц поглаживала полное бедро. Он чувствовал запах цитрусовых и пота. Чжун Йе держал на лице маску, лишенную эмоций.

- Мне надоели эти наложницы. Найди мне новую девочку, - он откинулся на подушки, не думая о своей наготе. – Кого-то особенного.

Чжун Йе поклонился, не сводя глаз с лица императора.

- Но ты ведь евнух, - ухмыльнулся император. – Могу ли я доверять твоему вкусу?

Чжун Йе склонился ниже.

- Вы не пожалеете, ваше величество.

Чжун Йе спешил по коридорам на улицу, сердце колотилось в груди. Это его шанс, ему так быстро повезло. Он не мог ошибиться. Мысли путались, он думал обо всех наложницах, которых знал: о новых, старых, юных, некоторым вообще не было пятнадцати лет. Старшим было около двадцати, они были более уверенными в себе. Более женственными.

Он ворвался в покои одной из наложниц, Мей Гуи. Она сидела за трюмо, служанка была за ее спиной, расчесывала ее длинные волосы. Женщины обернулись, глядя на него огромными глазами.

Покои были маленькими, она была наложницей низкого ранга, вряд ли она вообще пересечется с императором. Но комната была богато украшена пурпуром и зеленью. Пахло ненавязчиво розами.

Мей Гуи встала.

- Господин Чжун, - ее голос было едва слышно. Все наложницы слышали о его повышении.

- Раздевайся.

Ее губы образовали круг.

- Императору нужна новая любовница этой ночью. Дай тебя увидеть!

Служанка быстро сняла одеяние госпожи, закинув ткань на тонкую руку. Чжун Йе успел взглянуть в ее глаза, а она отвела взгляд. Он взял себя в руки.

- Подними руки, - он нетерпеливо жестом попросил ее повернуться.

Мей Гуи закрывала руками грудь. После его приказа ее фарфоровое личико побледнело. Она вытянула руки и покружилась, это выглядело смешно. Ей было около восемнадцати. Глаза ее были светло-карими, узкими и чуть раскосыми. Лицо ее покраснело от стыда, покраснела и шея. Заманчиво.

- Когда в последний раз у тебя были месячные?

Ее рот снова раскрылся.

- Две недели назад, господин Чжун, - сказала служанка. – Она уже зрелая.

Служанка Мей Гуи была милой, с округлыми формами, глаза ее были большими, а лицо в форме сердечка. Прекрасная. И почему не ее выбрали наложницей?

- Твоя госпожа девственница?

Мей Гуи кивнула. Хоть это она знала.

- Она обучена? – он обращался к служанке?

- Да, господин.

Он сузил глаза и ничего не сказал.

- Мной, господин. Я была певицей до того, как прибыла во дворец.

Не удивительно. Использованная девушка никому не нужна, тем более, императору.

- Надеюсь, обучена хорошо. Если Мей Гуи заслужит почтение императора, вы обе повысите ранг.

Чжун Йе забрал одеяние у служанки и бросил его Мей Гуи.

- Как тебя зовут? – спросил он у служанки.

- Серебряный Феникс, господин, - она поклонилась, напоминая орхидею, покачивающуюся на ветру.

Глава третья:

Аи Линг шла за Чэнь Юном по тесному коридору в камбуз, который оказался больше, чем она представляла, с огромным прямоугольным столом и кривыми стульями вокруг него. Кок, сухопарый мужчина с морщинистым лицом, протянул ей горячий напиток из имбиря. Она глотнула, скривилась из-за горечи и старалась не смотреть на Чэнь Юна. Его злость и недовольство были понятны и без того.

- Я покажу тебе каюту, - сказал, наконец, Чэнь Юн, когда она допила.

Она шла за ним. Йен уходил, унося стопку книг. Он безмолвно кивнул им. Комната была освобождена от его вещей.

- Что ты здесь делаешь? – спросил Чэнь Юн, даже не закрыв дверь.

- Мне приснился Ли Рон, - выпалила она.

Он сел на небольшой стул.

- Что?

- Он пришел ко мне и попросил, чтобы я пошла за тобой.

- Зачем? – он держал себя в руках, но глаза его потемнели.

- Он сказал, что ты в опасности, - она знала, как странно звучат ее слова.

- Ты пришла из-за сна?

- Он был таким реальным. Я боялась за тебя! – она хотела пнуть его стул, помня, какой напуганной была, когда проснулась. Она дрожала все время, пока не смогла коснуться его духа этим утром.

Выражение его лица смягчилось.

- Он в порядке?

- Да.

Чэнь Юн отвел взгляд. Ей тоже еще было больно думать о его брате.

- Родители тебя отпустили?

Она хлопнула в ладоши и уставилась на стену.

- Я оставила письмо.

- Они с ума сойдут от беспокойства, - сказал он. – Это долгое и опасное путешествие. И здесь не место для…

- Девушки? – она разозлилась, чтобы отмести в сторону другие чувства. – Ты, похоже, забыл наше предыдущее путешествие, - она говорила резким тоном. Не так она представляла их воссоединение.

Чэнь Юн скривился, но взял себя в руки. Он встал, и в комнате уже не осталось места, чтобы отступать.

- На мне будет вся ответственность за тебя, - тихо сказал он.

Он стоял достаточно близко, чтобы она чувствовала слабый лимонный запах его кожи.

- Это мой выбор. Если ты в опасности, то я… - она запнулась, не зная, как продолжить.

Уголок его рта приподнялся, хотя он не посмотрел ей в глаза. Он не был рад видеть ее. Она была лишним бременем.

Он склонил голову, словно вспоминал что-то.

- Я не писал тебе название корабля, на котором поплыву.

- Нет. Мне сказал Ли Рон, - ответила она. – «Парящий дракон», а еще день, когда ты отплывешь.

Капитан Пэнь уже устроился во главе стола, когда они вернулись в камбуз. Йен сидел справа от него, а Лао Лю, кок, был рядом со штурманом. Остальные матросы поели раньше. Капитан встал на ноги, остальные тоже последовали традиции.

- Ах, а вот и наши гости. Как ты себя чувствуешь, Аи Линг? – он отодвинул стул рядом с собой. Она коснулась его духом и снова ощутила лишь веселье. Чуть смутившись, она прошла к столу на негнущихся ногах и смогла сесть, не упав. Чэнь Юн устроился рядом с ней.

- Лао Лю приготовил рыбу на пару и отбивные, а еще куриный бульон. Празднуем, чтобы ветра были благосклонны, - он поднял чашу с вином.

Лао Лю был хорошим поваром, судя по аппетитным ароматам в воздухе. Аи Линг поискала взглядом чай, но не нашла, и пришлось взять чашу с вином. Она глотнула, как и мужчины, чувствуя незнакомый вкус вина, что быстро попало в ее желудок.

Она поглядывала на капитана, пока ела. У него были загорелые и ухоженные руки. Вещи его были безупречными. Пэнь заметил ее взгляд, она тут же отвернулась к миске с супом. Бульон был теплым, и это тепло успокоило ее. Напомнило о доме.

- Ты учила язык Цзян, как и твой брат? – спросил капитан Пэнь.

Аи Линг быстро проглотила бульон и отставила миску.

- Нет.

- Тогда у тебя будут уроки с нами каждое утро, - Пэнь промокнул рот шелковым платком. – Но после назначенных заданий, - он склонился вперед, а Аи Линг и Чэнь Юн выпрямились. – Я не хочу казаться жестоким, но я люблю дисциплину на корабле. И если вы будете шататься по кораблю без дела, это покажется остальным неправильным примером.

Она опустила плечи.

- Понимаю.

Веселье в глазах Пэня не коснулось сурового рта.

- Ты будешь помогать на палубе. И со всем, что попросит Лао Лю. Опустошение горшков в комнатах, - он отклонился на спинку кресла, которое было только у него, - уже поручено одному из ребят.

Чэнь Юн опустил голову, чтобы скрыть улыбку, а она скрестила руки на груди, чтобы показать возмущение, но решила не радовать этого мужчину.

- Ясно.

- И можешь приходить на урок, когда закончишь, - сказал Пэнь.

- А вы говорите на языке Цзян? – спросила она, глядя на Йена и Лао Лю.

Штурман кивнул, а Лао Лю пожал плечами.

- Понять их смогу, мисс. Я смогу даже выторговать приемлемую цену на рынке.

- По часу каждое утро, - сказал Пэнь, словно все уже было решено. – Чему научите взамен? – он вскинул черную бровь, Аи Линг отвела взгляд. Она чувствовала его веселье и начала повторять мысленно стихотворения о лепестках сливы на снегу.

- Я могу научить вас боевому искусству, - сказал Чэнь Юн.

- Серьезно? – Йен склонился вперед, впервые заинтересовавшись разговором.

Чэнь Юн налил еще вина штурману.

- Моя семья издавна владеет этим искусством.

- Прекрасный обмен, - сказал Пэнь, поднимая бокал. – А ты, Аи Линг? Будешь учиться с нами?

- Почему бы и нет? – она вспомнила, что якобы сестра Чэнь Юна, и добавила. – Отец учил только братьев.

Ее не сбить с пути, ведь этот выбор она сделала сама. Пэнь произнес тост и улыбнулся ей.

Аи Линг готовилась ко сну в крошечной уборной. Здесь было так тесно, что она едва могла развернуться. Ей уже не нравился запах, а что будет через два месяца? Она спешно потерла зубы крупной солью, намочила платок и протерла лицо и шею. Ей хотелось принять ванну.

Она прислонялась к стене коридора, пока шла обратно в каюту, и почти убедила себя, что привыкла к качке корабля. Она толкнула дверь и увидела обнаженную спину Чэнь Юна. Он вытянул руки над головой, неровный свет очерчивал мышцы на его руках. Она застыла.

Чэнь Юн быстро склонился и вытащил тунику для сна.

- Стучи в следующий раз, - сказал он с непонятным выражением лица, надевая тунику.

Аи Линг кивнула.

- Можешь закрыть дверь?

Она удивленно взглянула на дверь и закрыла ее.

Он скрестил руки на груди и разглядывал каюту.

- Я могу спать на полу, - двойная койка едва вместила бы их двоих, но занимала почти всю комнату. Рядом была щель. Она и не думала, что он ляжет в этот небольшой промежуток между кроватью и стеной.

- Нет. Мы можем поделить кровать, - она взобралась на правую сторону, что была придвинута к стене, и улеглась, укутавшись одеялом до подбородка. Ее одеяло пахло знакомо, она была этому рада.

Чэнь Юн погасил фонарь и опустился на кровать рядом с ней. Она покраснела. Их плечи соприкасались, его рука источала тепло рядом с ее. Она чувствовала, как в темноте вздымается и опадает его грудь.

- Ты правда думаешь, что я в опасности? – спросил он.

- Сон был таким ярким. И я проснулась с тревогой. Я должна была прийти, - слова звучали неубедительно. И почему «должна»? – Прости, - прошептала она.

Он повернулся и задел ее ногой. Воздух трещал между ними, он напрягся и притих.

- Нужно быть бдительными.

У Аи Линг кружилась голова.

- Твоя сила предупредит нас об опасности?

Она, пылая, повернулась к нему.

- Она ведь осталась? – спросил он.

- Стала сильнее, - прошептала она. – Намного.

Он долго молчал, и она успела подумать, что он уснул.

- Спокойной ночи, - выдавил он.

Она чуть не рассмеялась, но поняла, что он хотел сказать больше. Невысказанные слова повисли в воздухе. Она хотела их услышать, но удерживала себя в стороне от его яркого духа.

- Спокойной ночи, - прошептала она.

Широко раскрыв глаза, она смотрела во тьму, глубоко дыша и успокаивая колотящееся сердце. Дыхание Чэнь Юна было таким же. Она закрыла глаза, но тут же вспомнила его голую спину.

Что же такое!

Она молилась Богине Безмятежности о сне, а в ответ корабль тряхнуло, и Чэнь Юн отлетел на нее, прижав ее к стене.

Он выругался.

Она подавила вопль.

Он отодвинулся, а корабль выровнялся.

- Прости, - прошептал он.

Больше они не говорили ночью, хотя она еще долго не могла уснуть.

Как-то Аи Линг все же смогла уснуть. А, проснувшись, оказалась в той же позе, что и перед сном: руки лежали на животе, плечом она касалась Чэнь Юна. Было непонятно, наступило ли утро. Но шаги в коридоре и хлопанье дверьми дали понять, что матросы уже не спят.

Она не знала, проснулся ли Чэнь Юн.

- Уже утро? – хрипло спросил он, отвечая на ее вопрос.

- Матросы уже не спят, - почему-то прошептала она.

Он соскользнул с кровати, дверь каюты открылась, впуская тусклый свет лампы из коридора. Он принес в комнату фонарь вместо потушенного, а потом вытащил вещи из сумки.

- Я переоденусь в уборной, - сказал он.

Она вздохнула, когда он закрыл дверь за собой. К такому нужно привыкнуть. Она надела персиковые штаны и тунику с длинными рукавами, чтобы защититься от солнца и соли. Она расплела косу и принялась расчесывать волосы деревянным гребнем. Мыслями она была далеко, слышала, как в камбузе матрос просит добавки сушеного мяса. Она чувствовала его и свой голод. Чтобы прийти в себя, она прочитала мысленно любимое стихотворение о цветущем лотосе в пруду.

Она приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Было тихо. Чэнь Юн и капитан Пэнь еще ели, когда она пришла в камбуз. Лао Лю наполнил ей чашу горячим соевым молоком и хотел положить булочку на щербатое блюдце, но Пэнь вскинул руку.

- Она опоздала, - сказал он. – После твоей работы мы отправимся на урок языка, Аи Линг.

Она спешно пила соевое молоко, убеждая себя, что ее лицо пылает из-за пара из чаши. На палубу она вышла поздним утром. Туман уже рассеивался, воздух был холодным и влажным. Сяо Хоу мыл палубу широкой шваброй.

- Мы уже отмыли палубу, - сказал он.

Моряки стояли под тремя мачтами, разбираясь с тросами. Они кричали друг на друга, чтобы их движения совпадали по времени. Сяо Хоу проследил за ее взглядом.

- Папа сказал, что научит меня, когда я подрасту.

Она улыбнулась ему в ответ на его улыбку, его щеки покраснели от гордости.

- Завтра я успею вовремя, - ее желудок недовольно заурчал. Она бы не отказалась от нормальной еды.

Мальчик показал ей, как вести швабру, а потом оставил ее. Море семи звезд казалось бесконечным. Казалось, в мире существует только этот корабль и безграничные воды. Аи Линг замерла, закончив задание, чтобы насладиться видом. Солнце красило облака в золотой и розовый цвет. Она всегда хотела путешествовать, исследовать мир. Она моргнула, казалось, что это была не ее мысль. Могло ли так быть? Затылок покалывало.

Сяо Хоу вернулся и забрал у нее швабру, напугав ее. Он осмотрел палубу и кивнул.

- Для первого раза неплохо, - сказал он.

Она улыбнулась.

- Я могу идти?

Он склонил голову, напомнив ей Таро. Она уже ждала, что у него дернутся уши.

- Наверное, да. До завтра, мисс.

Она поклонилась.

- На рассвете.

Она спустилась обратно в камбуз. За столом остались только Пэнь и Чэнь Юн, а еще стопка книг. Пэнь даже не взглянул в ее сторону.

- Получилось? Лао Лю оказал тебе услугу, помыв вместо тебя. Начнем урок.

Она благодарно улыбнулась коку. Тот вежливо кивнул. Аи Линг пыталась взглянуть в глаза Чэнь Юну, но не удалось. Он не говорил с ней после тех пары фраз утром.

Пэнь попросил у Лао Лю чайник с горячим чаем.

- Чэнь Юн уже неплохо знает язык. Мы сможем общаться с ним в свободное время. А пока что нужно хотя бы знать основные фразы, - он расстегнул серебряные пуговицы на манжетах и закатал рукава.

Лао Лю принес чай и поднос с белым длинным пером, флаконом и листами пергамента. Капитан Пэнь взял перо, открыл флакон с чернилами.

- В Цзяне пишут не иероглифами. Там другие буквы, - он обмакнул перо в чернила. – У них двадцать восемь букв, они соединяют их в слова.

Он набросал что-то на толстом листе.

- Вот это: «доброе утро».

Аи Линг смотрела на маленькие письмена, теснящиеся в ряд, и хмурилась. Пэнь произнес всю фразу, стараясь делать это медленно.

- Теперь ты, - сказал он. И снова произнес фразу, она следила за его губами и слушала странный звук.

Она попыталась повторить.

Он улыбнулся, а потом прочистил горло.

- Сложнее всего правильно ставить язык. В ксианском все по-другому.

Так прошел час. Пэнь оказался терпеливым учителем, вскоре она смогла написать все двадцать восемь букв и знала, как они звучат. Чэнь Юн все это время что-то читал. Они закончили первый урок разговором на языке Цзян. Аи Линг, поражаясь знаниям Чэнь Юна, не могла отвести взгляд.

Даже капитан восхищенно кивнул.

- Ты, насколько я знаю, учишь язык полгода, но произношение впечатляет. Отлично, - он встал с кресла, Йен вошел и что-то прошептал ему на ухо.

Пэнь кивнул им.

- Увидимся днем на уроке боевого искусства, Чэнь Юн? И ты будешь? – он взглянул на Аи Линг, которая повторяла фразы благодарности на новом языке в голове. Она слабо кивнула в ответ.

- Думаю, у тебя получится освоить этот язык, Аи Линг, - сказал Пэнь.

- Спасибо за вашу помощь, - ответил Чэнь Юн.

- Не за что. Я и сам так учусь, - он улыбнулся и ушел.

Он должен быть женатым. Где тогда его жена? Она покачала головой, когда поняла, о чем думает.

Они собрались на палубе через час после обеда. Аи Линг думала, что их будет только трое, но пришел и штурман, и еще пятеро матросов.

- Многие хотят уметь сражаться, Чэнь Юн, - сказал Пэнь. – И о твоей семье слышали многие.

Чэнь Юн поклонился перед всеми.

- Это честь для меня.

Он начал с основной боевой стойки. Потом он вытащил из ниоткуда тонкую бамбуковую трость и постукивал по ноге каждого, кто не так встал.

- Шире ноги. Согни их в коленях, - он уверенным шагом шел по палубе, солнце мерцало на его темных волосах.

Чэнь Юн остановился перед ней. Он опустил трость и безмолвно разглядывал ее. Она заставляла себя не шевелиться. Ноги болели от напряжения.

- Что такое? – выдавила она сквозь сжатые зубы.

А он не ответил, что разозлило ее сильнее. Он медленно обошел ее по кругу. Она удерживала свой дух, от его взгляда тело покалывало. Наконец, он снова оказался перед ней. Она прикусила язык, пытаясь подавить недовольство, хотя ноги начали дрожать.

- Идеально, - он впервые посмотрел ей в глаза, ее щеки вспыхнули. Он постучал тростью по палубе. – А теперь покажи, сколько сможешь так стоять, - заявил он.

После этого Чэнь Юн начал показывать первый основной удар, «Нефритовая змея крадет дыхание».

Он наказывал ее? Ноги Аи Линг дрожали. Она на миг закрыла глаза, поднял голову, чувствуя лицом ветерок. Соль смешивалась с ее потом.

- Она чуть приподнялась, - крикнул один из мальчиков.

Она вздрогнула и сглотнула.

Чэнь Юн взглянул на нее.

- Ниже. Словно ты сидишь на лошади.

Она опустилась в стойку. Пот градом катился по шее на спину. Она пыталась отвлечься, наблюдая за Чэнь Юном, а тот двигал кулаком плавно, словно пантера. Остальные пытались повторить, но выглядели как беспомощные котята. Он шел по палубе, поправляя движения мужчин, высоту их рук и кулаки.

Корабль подскочил на волне, она упала на спину.

Чэнь Юн обернулся и улыбнулся, остальные засмеялись. Ему не жить!

- Отлично, Аи Линг. А теперь учи с нами первый удар.

Она поднялась на ноги и прошла на дрожащих ногах в конец шеренги, встав рядом с мальчиком, что выдал ее. Он усмехнулся, а она сузила глаза. Она ему еще отомстит.

Чжун Йе заглядывал в щель в покои императора. Тот был на Мей Гуи, накрыв ее собой.  Он видел ее ноги, пальцы на них были выкрашены в алый цвет, бледная рука с ногтями такого же цвета сжимала плечо императора. Чжун Йе кривился, но в нем что-то дрожало из-за того, что такого у него никогда не будет. Он криво улыбнулся.

Мей Гуи смогла заинтересовать императора, и Чжун Йе был этому рад. Серебряный Феникс хорошо обучила госпожу. И он чувствовал необъяснимую радость при мыслях о служанке.

Он вернулся к своему заданию. Странно, что он вообще замечтался. Император откатился в сторону, и Мей Гуи налила ему в чашу вина. Он надеялся, что после нескольких визитов она забеременеет. Когда наложница вернулась на огромную кровать, император уже спал. Она стояла рядом с ним с непонятным выражением лица.

Чжун Йе не знал, что она чувствует и о чем думает. Целью ее жизни было удовлетворение императора в надежде, что она сможет обратить на себя его внимание, ублажить его и родить ему крепеньких сыновей. Они с Чжуном Йе принесли себя в жертву, хоть и по-разному, чтобы добиться расположения Сына небес.

Мей Гуи задрожала и обхватила себя руками. Он отчужденно смотрел на ее наготу. Он видел и других красивых наложниц, что даже не попадут в покои императора. И ему всегда казалось, что эти сложности лишь мешают ему достичь своих целей.

Чжун Йе склонил голову и покрутил ею. Он стоял не меньше часа. И будет стоять, пока Мей Гуи не отпустят. Она знала, что должна сделать: разбудить императора и соблазнить его. А он думал, скорчившись в тайном проходе, думал о служанке.

Чжун Йе проснулся из-за стонов. Он и не знал, который сейчас час, пока не заглянул в покои в щель и не увидел, что в окна проникает дневной свет.

Они закончили, и в дверь постучали. Император сказал:

- Войдите.

Служанка раздвинула дверь, на миг стало видно стражей в коридоре. Было ли им приятно охранять эти покои? Зато они работали по сменам. Чжун Йе потирал шею. Но власть не получишь, работая посменно.

Девушка вошла, склонив голову, у нее был поднос с фруктами. Другая служанка, не отличавшаяся от предыдущей прической и одеждой, пришла следом с подносом с чаем. Чжун Йе почувствовал запах жасмина, а еще собственный голод и жажду.

Император поднялся, и третья служанка накинула на его плечи одеяние величественного желтого цвета, расшитого символами долголетия. Он воспользовался случаем прижать девушку к себе.

Она опустила голову и замерла, не будучи глупой. Чжун Йе подавил улыбку. Недостаток императора был очевиден. И способ управлять им, победить его, был в этой слабости к плотским утехам.

Мей Гуи отпустили, когда она накормила императора кусочками свежего манго и ананаса. Императору она понравилась, и он кормил ее в ответ, они выпили вместе чай, и император похвалил ее красоту, Мей Гуи вовремя улыбалась и смущалась.

Чжун Йе обрадовался, когда ее, наконец-то, отпустили. Он прибыл в приемную императора, страж уводил Мей Гуи.

- Неплохо успел, - отметил страж.

Чжун Йе подхватил ее под руку. Она была укутана в то же одеяние, что и перед ночью. От нее пахло потом и тонким ароматом роз. Он сглотнул и попытался не морщить нос. Если он устал, то каково ей?

- Хорошо потрудилась, Мей Гуи, - сказал он, когда они шли по коридору, залитому светом золотых ламп. – Императору ты понравилась. Если нам повезет, он пригласит тебе снова.

- Спасибо, что выбрали меня, господин Чжун. Я старалась, помня уроки Серебряной Феникс, - тихо сказала она. Решительность в ее голосе удивила его. Может, она была умнее, чем ему показалось.

Он отвел наложницу в ее комнату. Серебряный Феникс ждала их. Она взяла Мей Гуи за руку и увела в спальню. Чжун Йе шел за ними, хотя на то не было причины. Они закончили на сегодня.

- Мы еще понадобимся вам, господин Чжун? – спросила Серебряный Феникс, усадив госпожу перед зеркалом. – У госпожи была длинная ночь.

Чжун Йе чуть не фыркнул.

- Точно. Она хорошо постаралась. Император рад, и я тоже. Ты хорошо обучила ее, - уголок губ служанки пополз вверх. Он понял, что глазеет на нее. – Могу я поговорить лично с тобой, Серебряный Феникс?

Она повернулась к госпоже, а та кивнула, и они вместе вышли в небольшую комнату.

- Да? – Серебряный Феникс замерла перед ним, и он увидел ее темные обсидиановые глаза.

Он не ожидал этого. Его окружали красивые женщины, но никто его не интересовал.

- Я хотел поблагодарить тебя за работу над госпожой. Чем ближе она станет к императору, тем лучше для нас.

Она подняла руку, и он ощутил аромат жасмина.

- Я понимаю это, господин Чжун. Это важнее всего, я должна помочь госпоже повысить статус. Я могу считать вас нашим союзником?

Чжун Йе рассмеялся, скрывая удивление.

- Пока вам нужны мои советы. Думаю, все мы хотим одного и того же.

Она склонила голову, лучи солнца сверкнули на ее серебряных заколках, удерживавших косы.

- Приятного дня, господин Чжун.

Она ушла, и только тогда Чжун Йе понял, что его отпустили.

Через два часа был созван двор, хотя протокол требовал, чтобы советники и дипломаты стояли смирно в присутствии Сына небес, Чжун Йе слышал шорох и шепот. Прошло два месяца с тех пор, как он стал советником, он уже стоял не в конце зала, а в середине. Императору нравилась Мей Гуи.

Чжун Йе разглядывал тронный зал. Красные колонны поддерживали высокий потолок. Алый ковер вел от дверей с резными драконами к трону на возвышении. Император сидел в этом золотом кресле, постукивая пальцами по подлокотнику. За ним была ширма, расшитая золотом и пейзажем с облаками и лотосами. Чжун Йе не знал, подслушивает ли кто-то за этой ширмой по приказу императора.

Весь двор обернулся, когда в двери прошел опоздавший. Приятный звон сообщил о его появлении. Чжун Йе был выше остальных, и ему было видно иностранца тонкого телосложения и среднего роста. Его волосы были такими светлыми, что казались серебряными. В комнате загудели, Император стукнул по трону веером.

Тут же воцарилось молчание. Иностранец пошел по алому ковру к императору, каждый шаг сопровождался звоном. Он прошел мимо, и Чжун Йе увидел, что его пояс украшен серебряными предметами разной формы. Он не знал, только ли для украшения они. Некоторые напоминали ключи.

Иностранец опустился на колени, уткнувшись лбом в пол, как и было принято.

- К вашим услугам, - он говорил с акцентом, но слова были понятными.

Гость из Паана. Странно, что он пережил путешествие. Чжун Йе знал мало о том королевстве, а потому пристально разглядывал дипломата.

- Поднимись, - махнул рукой император, Йокан встал.

- Никто не слал нам весть, чтобы мы ожидали тебя, Йокан из Паана, - сказал император, его взгляд был мрачным. Он уже хотел пировать и развлекаться, а потом долго спать.

- Корабль не смог доставить весть, ваше величество, - Йокан стоял прямо, сжав за спиной бледные руки. Чжун Йе заметил в его ушах серебряные кольца.

- Как жаль. А зачем ты прибыл? Чтобы наладить отношения? Научить нас своей культуре? Распространять свою веру? – император потирал бороду, так он раньше себя не вел.

Йокан поклонился.

- Я здесь как дипломат, чтобы узнать о вашем королевстве и культуре, ваше величество. А в обмен предложу вам…

Двор склонился вперед. Чжун Йе вскинул брови, пораженный поведением иностранца.

- …вечную жизнь, - сказал он, и его акцент придал словам драматизма.

Двор рассмеялся, император отклонился назад. Йокан не поднимал голову, его выражение лица было непонятным.

Придворные выходили из зала, общаясь. Император пригласил Йокана на личный разговор. Остались лишь два лучших советника и стражи. Чжун Йе подошел к трону, когда император встал с него.

Он упал на колени рядом с дипломатом, от которого пахло специями.

- Ваше величество, я прошу вас назначить меня помощником господину Йокану, пока он будет жить во дворце.

Император рассмеялся.

- Думаешь, такое задание можно поручить тебе с таким низким рангом, Чжун?

Чжун Йе прижался носом к полу.

- Я могу доказать, ваше величество.

- И уже доказал, - он слышал, что император улыбается.

- Я был бы рад помощнику, - сказал Йокан. – Я рад предложению господина Чжуна.

Чжун Йе замер.

- Хорошо, вот и твой первый друг в Ксие, Йокан. А теперь обсудим твою цель, - император прошел мимо Чжуна Йе, Йокан пошел за ним.

- Проведи Йокана в его покои после нашего разговора, - сказал император.

Чжун Йе не поднялся. Он ждал, пока не исчезнет позвякивание. Но он все это время улыбался.

Через два часа Чжун Йе ждал возле кабинета императора. Стражи не двигались и не говорили, как и не интересовались его присутствием. Он привык долго стоять, он был таким же неподвижным, как и они. Он слышал из-за двери тихие голоса, а потом смех императора. Чжун Йе хотел бы слышать разговор. И он не прекращал думать о словах Йокана о бессмертии. Он врал? Чжун Йе вспоминал все, что успел разглядеть: одежду дипломата и его поведение. Он выглядел умным и сильным человеком, явно был высокого статуса у себя на родине. Что он забыл в Ксие?

Двери раскрылись, появился Йокан, его серая одежда казалась тусклой на фоне богатых украшений императора. Он не поднимал голову.

- Хорошо, - сказал император. – Чжун здесь. Он покажет тебе комнату.

Йокан пошел по коридору, и это удивило Чжуна Йе, ведь иностранец даже не знал, куда идет. Хотя Чжун Йе был выше, ему пришлось ускориться, чтобы догнать мужчину.

- Расскажи о себе, Чжун, - сказал с акцентом Йокан.

- Я родился в семье фермеров, пятый ребенок и второй сын. Я из провинции Бай Хэ.

- Это я не понимаю. Расскажи о себе, - снова сказал дипломат.

Чжун Йе прочистил горло.

- Я ушел из дома в одиннадцать лет. Я учился в разных местах. В шестнадцать я пришел к императору как евнух, - мужчина остановился.

- Ты отказался от мужского начала? – с отвращением спросил Йокан.

- Так было быстрее попасть во дворец к императору, - ответил Чжун Йе.

Иностранец пошел дальше, Чжун Йе повернул в другой коридор, заставляя Йокана идти за ним.

- Не понимаю такой жертвы, - сказал Йокан, снова шагая рядом с ним.

- Я не жалею об этом. Это было два года назад, я уже при дворе императора, - почему он так откровенничает с ним? А если все это Йокан расскажет императору?

Они шли по двору, полному певчих птиц, солнце блестело на серебряных клетках. Он вел Йокана в покои во внешнем дворе. Дипломата посчитали важным. Потому и выделили хорошую комнату.

- А есть алхимик при дворе? – спросил Йокан.

Чжун Йе сцепил руки за спиной.

- Несколько, и все они пытаются услужить императору.

Тонкие губы Йокана растянулись в улыбке. Его глаза были светло-голубыми, и Чжун Йе не поверил в такой цвет.

- Отведешь меня к ним завтра?

Он склонил голову.

- Конечно, господин Йокан.

- А ты? У тебя есть способности к алхимии? – спросил он, разглядывая Чжуна Йе.

- Я учился сам, - Чжуна Йе хвалили за его любопытство и память. Но он не думал, что хвастовство будет ему во благо.

- Слушай, - сказал Йокан, поманив Чжуна Йе к одному из кресел в огромной приемной перед его комнатой. – Мне нужен друг и уши. А ты выглядишь умным и амбициозным. Ты ведь хочешь учиться?

Чжун Йе начал привыкать к его акценту.

- Да, господин.

- Очень хорошо. Может, поможем друг другу в наших стремлениях? – иностранец улыбнулся, хотя улыбка его глаз не коснулась.

- Конечно, - Чжуну Йе было интересно, каковы стремления иностранца.

Глава четвертая:

Чэнь Юн еще спал, когда Аи Линг проснулась из-за тяжелых шагов по палубе. Между ними лежало тонкое одеяло. Хотя она смотрела во тьму, пытаясь уснуть, ночь уже прошла. Она села и потянулась, потом коснулась головы. Она не привыкла спать с косой, но она не могла позволить Чэнь Юну увидеть ее с распущенными волосами. Только мужья видели такими жен. Чжун Йе видел ее такой в их брачную ночь. Она прикусила губу, прогоняя эту мысль.

Все пятнадцать матросов уже не спали. Лао Лю был в ужасном настроении, она коснулась его духом. Сяо Хоу помогал готовить завтрак и разлил половину бульона. Какая потеря! Он не получил завтрак, она чувствовала, как мальчик дрожит от голода, как и она.

Чэнь Юн остался спать, а она, переодевшись в уборной, поспешила в камбуз. Она сунула половину булочки в рот и выбралась на палубу. Сяо Хоу начал убираться и дал ей еще одну метлу.

- И у бортов хорошо протрите. Везде смотрите.

Аи Линг дала ему половину булочки и забрала свою метлу.

- Обмен, - сказала она. Глаза мальчика расширились, он усмехнулся. Она начала мести палубу и прошла Ям Хеда, который приподнял шляпу, приветствуя ее. Она дважды обошла палубу по кругу, а потом принялась мыть палубу морской водой с другими матросами, оттирая грязь.

Она истекала потом, когда они закончили.

- Завтра приносите свои вещи на палубу. Будем стирать, - сказал Сяо Хоу. Она представила, как мужчины развесят под парусом сушиться свое нижнее белье, и захихикала. Брови мальчика поползли вверх.

- Каждые три дня, мисс, мы стираем одежду.

Аи Линг склонила голову.

- Спасибо, что сообщили, сэр.

- Вам еще расскажет капитан.

Она взяла себя в руки. Если Пэнь хочет, чтобы она мыла уборную в наказание, она будет. Она ушла в камбуз и помогла Лао Лю мыть тарелки, а потом устроилась за столом для урока. Чэнь Юн уже начал читать свою книгу, не поприветствовав ее. Она села рядом с ним и налила себе чаю.

- Как вы храните еду свежей? – спросила она у Пэня, что писал на плотном листе пергамента.

- В трюме есть большие глыбы льда, - сказал он. – Пришлось долго планировать путешествие, да еще и матросов много. Все обсуждалось не раз.

Пэнь был в темно-синих брюках и тунике с длинными рукавами, обтянувшей его тонкое тело. Туника была обрезана, из-под нее выглядывала серая шелковая рубашка. Его черные волосы были зачесаны назад, и от этого он казался иностранцем.

- Как капитан, я должен учитывать все: нас может сбить с курса, может приключиться буря или появиться зайцы.

Аи Линг надулась, Пэнь рассмеялся. Она чувствовала на себе взгляд Чэнь Юна.

- Вы одеваетесь как они? – спросила она, сделав глоток чая. – Я никогда не видела такую одежду. А ваши волосы…

Он улыбнулся, обмакнув кисть в чернила.

- Да, так одеваются в Цзяне. Торговать проще, когда выглядишь как они, - он провел кистью по бумаге, где буковки теснились рядом друг с другом, как бусины. – Повторим то, что выучили вчера, а потом примемся за фразы сложнее.

Аи Линг вздохнула, не очень-то желая произносить эти странные звуки. У нее не было способностей к языкам, как у Чэнь Юна.

Урок закончился разговором Пэня и Чэнь Юна, и у нее разболелась голова, она ушла на палубу. Она поставила на палубе стул и смотрела на море, взяв свой альбом и уголек, захотев нарисовать мерцающие воды. Она склонила голову. Слова матросов и мысли гудели на фоне, как комары. Она закрылась от них, потянувшись к тишине.

Она вскинула голову. Яркие лучи ударили по глазам, она скривилась.

- Мисс, вы, похоже, уснули, - рядом с ней стоял Сяо Хоу.

- Мы не хотели вас напугать, - сказал Ям Хед. Мальчики стояли перед ней, как львы-стражи.

Аи Линг потерла лоб и улыбнулась. Уголек упал на палубу.

- Кто это? – указал на ее альбом Ям Хед.

Растерявшись, она опустила взгляд. Подробный портрет молодой женщины появился в ее альбоме. Она не помнила, чтобы рисовала ее, но понимала, что картина сделана ее рукой. Ее горло сжалось, пальцы коснулись шеи. Сердце билось так быстро, что она чуть не упала в обморок.

- Она красивая, - сказал Сяо Хоу.

- Можете принести воды? – попросила она слабым голосом.

Мальчики тут же убежали.

Она снова посмотрела на портрет. Пронзительные глаза смотрели на нее с личика в форме сердца. Брови ее были изящными, губы полными. Черные волосы были заплетены, как у служанки. Она словно смотрела на искаженное отражение себя.

Она закрыла альбом дрожащими пальцами. Хотя она не видела ее раньше, Аи Линг была уверена, что нарисовала Серебряную Феникс.

После обеда Аи Линг решила не обращать внимания на боль в ногах и пошла на урок боевых искусств Чэнь Юна. Ей нужно было отвлечься. Желающих учиться стало еще больше. Пэнь был в ксианской одежде, которую только здесь и носил, а Йен снял тунику, открыв мускулистый торс. Чэнь Юн попросил всех занять боевую стойку. Ее ноги гудели, но она подавила вскрик.

Судя по другим лицам, страдала не одна она. Пэнь и Йен терпели, но слишком сильно согнули ноги. Чэнь Юн ходил с бамбуковой палкой, постукивая по плечам и ногам, исправляя стойки. Он прошел мимо нее без слов.

Он снова показал удар «Нефритовая змея крадет дыхание». Небо затягивали тучи. Чэнь Юн был в темно-зеленой тунике с золотыми вставками, что мерцали и были яркой вспышкой на палубе. Словно один он здесь был живым, а остальные – лишь тенями. Он поправлял плечи людям, подвигал ноги, заставлял сжимать и разжимать пальцы, чтобы получался правильный кулак.

Аи Линг снова была в конце очереди. Она всем сердцем вкладывалась в каждое движение, но все равно следила за Чэнь Юнем. Он говорил тихим голосом с матросами, склонив голову к мальчикам, что восхищенно разговаривали с ним. Аи Линг делала взмахи ногами и выбросы руками, отдавшись движениям.

Он оказался перед ней, сцепив руки за спиной, он был так близко, что ей пришлось бы задирать голову, чтобы увидеть его глаза.

- Я следил за тобой, - в его золотых глазах мерцало что-то нечитаемое. Он впервые заговорил с ней сегодня.

Он отступил назад, и она чуть не пошла за ним, словно привязанная к нему.

- Покажи, - кивнул Чэнь Юн.

Она бросилась вперед, ударяя его в солнечное плетение. Он обошел ее, как и вчера. Ее ноздри раздувались, она хотела достать его.

- Идеально, - сказал он.

Аи Линг рухнула на палубу. Идеально! Она не понимала, что делала. Если он так зол на нее, что не хочет толком ее учить, мог бы просто игнорировать ее!

Он вскинул бровь и улыбнулся. Ей пришлось бросить все силы на то, чтобы не улыбнуться в ответ. Чэнь Юн закончил урок, показывая им приемы с такой плавностью и силой, что казался не человеком. Он вращался и прыгал, нападая на невидимого противника, сделал сальто и выполнил череду ударов, пригнувшись и подпрыгнув так высоко, что казалось, что он летит. Он снял тунику, хотя было прохладно, его шея блестела от пота, капли стекали на ключицы. Но он не выглядел уставшим, он был сосредоточенным.

Она зачарованно смотрела, восхищаясь движением его мышц, когда он показывал удары. Она понимала теперь, как силен Чэнь Юн, как опасен он может быть. Ей такой никогда не стать. Он мог стать идеальным убийцей.

Аи Линг оборвала эту мысль.

Все захлопали, когда он грациозно приземлился и поклонился. Он смутился, став похожим на мальчика, и взмахнул рукой, чтобы они притихли. Его окружили матросы, наперебой говоря с ним. Она вспомнила, что когда-то Чэнь Юн показывал свою силу, сражаясь с Ли Роном, когда они были в пещере Лао Пана. Сердце сжалось от боли.

Она встретила Пэня в камбузе, он уже сидел за столом со стаканом воды. Он не посмотрел на нее, вытирая пот.

- Попрошу Лао Лю оставить нам завтра на палубе воду.

Аи Линг села рядом с ним и пила воду большими глотками, пролив на себя часть, когда корабль покачнулся.

- Вы раньше занимались боевыми искусствами?

Пэнь крутил стакан.

- Когда-то, - сказал он. – Да.

Они долго смотрели друг на друга, она поняла, что дальше он рассказывать не будет. Корабль покачнулся, когда он поднял стакан ко рту. Он нечаянно умылся водой.

- Вы не женаты? – выпалила она.

Его черные глаза расширились, он рассмеялся.

- Нет. Я не думаю, что жена смирится с таким образом жизни. Я не смогу оставаться с ней и нашими детьми, - он взглянул на ладони. – Я такого не хочу.

- А сколько вам лет? – любопытство пересиливало этикет.

Пэнь снова рассмеялся.

- А ты прямолинейна. Тебе понравится в Цзян Дао. А если я спрошу, сколько тебе лет?

- На девятую луну будет восемнадцать.

- В Цзян восемнадцать – очень важная дата, - сказал он, улыбаясь. – А мне двадцать девять.

Двадцать девять!

- Ах, - она прочистила горло. – Вы не выглядите… я даже не думала…

Она сделала еще один глоток воды, в этот раз корабль не качнулся.

- Спасибо, - он улыбнулся, поднялся и постучал по столу. – Ты шутила, когда говорила, что не занималась боевыми искусствами?

- Что?

- Ты в отличной форме, - сказал Пэнь.

- Нет… отец учил только братьев.

Темные глаза его сузились, он разглядывал ее. Он думал, что она лжет?

- У тебя талант твоей семьи, - сказал он, кивнул и вышел.

Аи Линг смотрела на пустой стакан, слишком ошеломленная, чтобы смеяться.

Они плыли две недели без происшествий, когда что-то разбудило Аи Линг ото сна рано утром. Она села, не понимая этого, склонила голову, слушая треск и стоны корабля, кто-то бегал по ступенькам. Может, это ее и разбудило. Матросы уже проснулись. Она лежала и слушала ровное дыхание Чэнь Юна. Еще немного… Мысли ее блуждали, дух касался матросов, большая часть которых пыталась стряхнуть с себя остатки сна.

И вдруг она ощутила что-то другое. Она снова села. Незнакомые голоса. Издалека, но осязаемого. Она направила дух за пределы «Парящего дракона», почувствовав натяжение ее нити, давно она такого не чувствовала.

Туман нас скроет. Они не узнают, что ударило их. Она слышала слова мужчины, чувствовала его жадность. Аи Линг потрясла Чэнь Юна за плечо. Он был теплым.

- Что такое? – спросил он хриплым голосом.

- Пойдем на палубу, - сказала она. – Что-то не так.

- В пижаме?

- Нет времени. Скорее!

Они попытались одновременно встать и столкнулись. Перепутались руки, Чэнь Юн поймал ее за талию, помог ей подняться и открыл дверь. Лампа освещала коридор. Аи Линг схватила свой кинжал, привязав его на пояс, но даже не обулась, последовав за Чэнь Юном.

Туман был таким густым, что она могла видеть лишь на расстоянии вытянутой руки. Воздух был холодным и влажным. Она поежилась. Еще даже не встало солнце. Она прошла к правому борту, Чэнь Юн не отставал.

- Что случилось? – спросил он, вглядываясь в белый туман.

- Другой корабль. Я слышала голоса, но это были не наши матросы, - она схватилась на поручень. – Погоди, я узнаю больше, - она взглянула на Чэнь Юна. Он еще не стянул волосы, он старался стоять в стороне, как делал все эти две недели. Он потер щеку одной рукой. Она очистила сознание, отправив дух над водой в поисках людей, которых она не видела, но знала, что они там есть.

Она отыскала их, насчитала двадцать три человека. Большая их часть была на палубе. Они нетерпеливо носили длинные деревянные трубы, ожидая приказов капитана. Их корабль приближался к «Парящему дракону», но туман скрывал их.

Аи Линг вернулась обратно со вскриком.

- Нужно найти Пэня. Они похожи на пиратов, явно собираются атаковать.

Чэнь Юн побежал к мостику, Аи Линг не отставала, едва видя что-нибудь в густом тумане. Они ворвались в каюту без стука. Капитан склонился над столом и изучал карты. Йен стоял рядом с ним, они разглядывали вместе одну из карт.

Пэнь вскинул голову с удивленным видом.

- Доброе утро, - сказал он, выпрямившись. – У вас закончилась чистая одежда?

Она забыла, что была в пижаме, и обхватила себя руками.

- Аи Линг думает, что вскоре на «Парящего дракона» нападут пираты, - сказал Чэнь Юн.

Лицо Пэня ожесточилось, веселье исчезло.

- Почему ты так решила?

- Не могу объяснить. Но вы должны верить мне.

- Я могу поклясться, что она права, - сказал Чэнь Юн.

- И где они? – спросил Пэнь.

- По правому борту, и они подплывают все ближе, - ответила она.

- Йен, готовь матросов. Готовься к атаке.

Йен поклонился и быстро ушел.

- Корабль большой, - сказала она. – Я насчитала двадцать три человека.

- Я знал, что с тобой что-то не так. Но это… - Пэнь не мог подобрать слова.

Чэнь Юн схватил ее за плечо, удивив ее. Она чувствовала его тревогу, но и желание защитить, и закрылась от него.

- Вернитесь в каюту, - сказал Пэнь. – Там вам будет безопаснее.

- Нет, - ответила она. – Я могу помочь.

Он взглянул на Чэнь Юна.

- Она может, - сказал он. – И уговорить ее все равно не получится.

Аи Линг чуть не рассмеялась.

Пэнь сбросил темную серебряную накидку.

- Хоть это надень. Холодно.

Она взяла накидку, ткань скользила в руках. Стоило укутаться в нее, как стало намного теплее.

- Спасибо.

Он быстро кивнул.

- Идем.

Они вышли в туман. Они словно плыли по воздуху, хотя корабль покачивался на волнах, она слышала плеск воды.

- Там? – спросил Пэнь, вглядываясь в белый туман.

- Да.

- Как далеко? – спросил он.

Она пустила дух вперед, в этот раз притяжения не было.

- Скоро будут на расстоянии крика.

Он повернулся к ней, понять выражение темных глаз не получилось.

- Йен! – штурман появился, как призрак, среди тумана и тусклых солнечных лучей. - Огненные копья готовы?

- Да, капитан.

- Я подам сигнал, - сказал Пэнь.

Пять человек побежали к борту. Аи Линг видела, что один из них нес трубу, что была длиной с его руку.

- Она из бамбука, внутри порох, - Чэнь Юн склонился к ней. – Стреляет огнем, но недалеко.

В них из тумана полетело пламя.

- Боже правый, - сказал Пэнь. – У них есть огнемет.

- Что? – спросила Аи Линг, сердце колотилось.

- Огонь в нем разжигается маслом. Такое пламя не потушить водой, - сказал мрачно Пэнь. – Если они попадут по кораблю, мы обречены.

Они слышали крики. Рев и запах горелого наполнили воздух, еще один взрыв, и огонь полетел к «Парящему дракону». Туман слегка рассеялся, они увидели силуэт другого корабля, направляющегося к ним.

- Еще одни паруса! – рявкнул Пэнь. – Вперед!

Матросы бросились исполнять, но Аи Линг казалось, что «Парящий дракон» застрял в клейком рисе, а половник другого корабля уже мчался к ним. Она видела пиратов, и они были все ближе.

- Бросайте оружие! Или мы сожжем корабль! – прогудел голос с пиратского корабля.

Шипение и вспышка. Шар огня почти долетел до «Парящего дракона».

- Проклятье, - прошептал Пэнь. – Бросайте оружие.

Матросу послышались, оружие застучало по палубе.

- Хорошо. Я посылаю пятнадцать человек с огненными копьями. Никаких глупостей, и никто не пострадает, - капитан пиратов замолчал. – Нам нужен лишь груз. Если будете сопротивляться, мы сожжем корабль.

Он врал. Пираты убьют их и заберут «Парящего дракона». Жажда крови сплеталась с жадностью, она чувствовала их. Она отправила дух вперед и вцепилась в каждого человека на другом корабле. Она удерживала их неподвижными и сосредоточилась на пирате, что стоял рядом с огнеметом, проникая в него. Он пылал радостью, его сердце колотилось о ребра. Пот стекал по его спине.

Он очень хотел попасть огнем по «Парящему дракону». Но только когда они начнут сопротивляться. Он хотел трофеи, но готов был отдать их, лишь бы поджечь корабль. Он бы прекрасно пылал.

Аи Линг чувствовала испуганный лепет мужчин, что не могли пошевелиться. Их страх усилился, когда капитан прикрикнул на них. Она окутала духом пирата возле огнемета и захватила его тело. Он вскрикнул от удивления. Она ворвалась в его сознание, поняла, как работает оружие, повернула четырехколесную пушку, чтобы она целилась теперь в пиратский мостик. Огонь пролетел нал палубой, попал в мачту и поджег паруса.

- Идиот! С ума сошел? – вопил капитан пиратов. – На нас навели порчу!

Аи Линг вернулась в себя со вскриком и вцепилась в поручень, чтобы не рухнуть на палубу. Пираты кричали. Они могли сгореть или утонуть. Она не знала, что хуже. А матросы «Парящего дракона» обрадовались, танцуя за ее спиной. Туман рассеивался, солнце, как пылающее божество, поднималось на небе. Огни пожирали пиратский корабль, словно злые духи. Вдруг сильный порыв ветра налетел на них, принося с собой запах горелой плоти и дерева.

- Скорее, ловим ветер и уплываем! – кричал Пэнь, устремляясь по палубе. – Одной искры нам хватит!

Ноги ее без предупреждения подкосились, она осела на землю. Чэнь Юн поймал ее под руки и удержал. Вопли заполнили воздух, дым застилал небо.

Чэнь Юн помог ей подняться, и только его сильная рука помогала Аи Линг уцепиться за реальность. Она крепко схватилась за его тунику, вдыхая его запах: хлопок, пот и слабый аромат лимона. Он мог провести ее по ступенькам вниз, усадив на пустой стул в камбузе.

- Это ведь ты сделала? – тихо спросил он.

Она положила голову на руки, не в силах ответить. Она так сильно дрожала, что едва удерживалась на стуле. Он принес ей воды, она заставила себя сделать глоток.

- Они все умрут, - прошептала она.

- Они хотели сделать это с нами, - он сел рядом с ней и придерживал ее за локоть, она чувствовала его тревогу.

- Но это не ты обрек их на смерть.

Его пальцы вжались в ее локоть сильнее.

- Нет. Но я бы убил их, напади они на нас. Ты сделала то, что нужно было.

Она провела рукой по глазам.

- Я устала делать то, что нужно.

Он молчал, а потом тихо сказал.

- Твой сон с Ли Роном не подвел. Ты спасла нам жизни.

Она согнулась, обняв себя, не в силах смотреть на него.

- Твой кулон сиял? – спросил он.

Аи Линг фыркнула, но прозвучало это вяло. Она схватила помутневший кулон и показала ему.

- Боги бросили меня. Бросили, использовав, как поступили и с Ли Роном, - она с такой силой потянула за золотую цепочку, что она порвалась, кулон полетел вниз.

Быстрым движением он поймал подвеску.

Она хотела плакать. За Ли Рона. За себя. Но глаза оставались сухими. Лицо пылало. И шея. И грудь.

- Выброси его в море, - сказала она сквозь сжатые зубы.

- Аи Линг, - голос Чэнь Юна был хриплым. Он положил на ее руку прохладную ладонь и склонился ближе, другой ладонью обхватив ее щеку.

Ворвался Пэнь, и Чэнь Юн отстранился.

- А вот и наша героиня! – заявил Пэнь. – Аи Линг, ты сообщила нам вовремя. И судьба сожгла пиратов их же пламенем. Это удача, не иначе. Боги улыбнулись нас.

Просто прекрасно. Она хотела смеяться.

- Попрошу Лао Лю принести курицу в жертву. Нужно поблагодарить и отпраздновать. А ты – почетный гость.

Пояс развязался, и ее кинжал упал на пол. Аи Линг в замешательстве смотрела на него.

Чэнь Юн склонился и поднял его.

- Почему лезвие черное?

- Не знаю, - соврала она.

Пэнь склонился, нахмурившись.

- Принесите мне. Я его почищу, - он взглянул на кинжал еще раз и отступил. – Увидимся за ужином. Мое почтение, Аи Линг, - он кивнул и вышел.

Она изо всех сил удерживала голову. Она пылала, казалось, что кожа потрескается, став пеплом.

Чэнь Юн поднял ее на руки, от него веяло прохладой, она прислонила голову к его плечу.

Она уснула еще до того, как он донес ее до их каюты.

Мей Гуи ждала ребенка. Чжун Йе хотел прыгать от радости, когда Серебряный Феникс сообщила эту новость. Вместо этого он широко улыбнулся, словно перепил вина.

- Отлично, - сказал он.

Серебряный Феникс подняла голову. Она не была похожа на служанку. Слишком уверенная в себе, слишком умная… слишком красивая.

- Первая искренняя улыбка, господин Чжун.

Его глаза расширились.

- Новость ведь хорошая.

- Вам стоит больше улыбаться, - сказала она. – А то вы всегда такой серьезный.

Она пахла жасмином и весной. Чжун Йе хотел вытащить шпильки из ее волос одну за другой и зарыться в них лицом. Он сделал шаг назад.

- Советник императора – серьезная должность.

Серебряный Феникс коснулась закрученной косы изящным движением, глядя на него так, что он едва стоял на ногах.

- Я буду держать вас в курсе насчет госпожи. Рассказать еще кому-то?

- Рано. Я расскажу императору, когда придет время.

Она склонила голову с тенью улыбки на губах. Он вышел из комнаты и с трудом привел мысли в порядок.

Жаркие летние месяцы сменились осенью. Чжун Йе продолжал работать с Йоканом, пытаясь влиться во двор, чтобы слышать сплетни, рассказывая ему об алхимиках императора и их творениях. Император, вернувшись из летней поездки, продолжил встречаться с Йоканом  наедине, и из-за этого иностранный алхимик поднимался в глазах придворных.

Йокан проводил свои исследования. Все стены в его комнате были в полках, заполненных книгами, коробками, сосудами, полными разных соединений, что алхимик собрал по всему миру во время своих исследований. Стеклянные лампы светили и днем, расставленные по всей комнате. Йокан попросил императора сделать Чжуна Йе своим помощником. Удивившись такой удаче, Чжун Йе провел много времени, читая вслух тексты, переводя их для иностранца. Йокан воспринимал услышанное и записывал в свои книги с толстыми страницами.

В комнате всегда пахло по-разному. Этим утром в воздухе витал слабый запах корня лакрицы.

- Я восемь лет учил ксианский, но читать древние тексты мне сложно, - пробормотал Йокан, склонившись над массивной книгой.

- Как по мне, вы неплохо владеете языком, - сказал Чжун Йе. Они читали «Книгу божеств», и у Йокана было много вопросов.

- А ты веришь в божеств? Или в загробный мир?

Чжун Йе молчал. Он начал привыкать к таким вопросам Йокана, что всегда задавал их прямо.

- В моей жизни божества не появлялись.

Йокан поднял голову. Его брови были такими светлыми, что казалось, что их нет. И это сбивало с толку.

- Ясно. А ты из тех, кто верит лишь в то, что видел сам?

- Как-то так. Да и как можно верить во что-то, если это нельзя увидеть или пощупать? – спросил Чжун Йе.

- А любовь? – иностранец выпрямился и улыбнулся.

Чжун Йе попытался подавить удивление.

- Любовь? А что любовь?

- Ее тоже нельзя увидеть или пощупать, но она ведь есть? Ты ведь уже влюблялся?

Чжун Йе вдруг захотел закрыться. Проработав четыре месяца с ним, он все еще мало знал о Йокане, не знал, что он думает, какой он на самом деле.

- Нет. У меня нет времени на любовь, - он поймал себя на мысли о Серебряной Феникс.

- Интересно, - Йокан снова уткнулся в книжку.

Чжун Йе подавил раздражение. Он не мог действовать необдуманно.

- А ты? Когда-то влюблялся? – вежливо спросил он.

Йокан легонько покачал головой.

- У меня тоже нет на нее времени. Ненужное отвлечение, - он что-то нацарапал на пергаменте. – Слабость.

- Ты правда знаешь секрет вечной жизни? – спросил Чжун Йе. Йокан никогда не говорил об этом с ним после первого дня при дворе. Но он не мог врать, ведь зачем тогда с ним продолжал встречаться император?

- А ты читал когда-то «Книгу мертвых»? – спросил Йокан, глядя на Чжуна Йе. Кожу головы советника покалывало. Чжун Йе никак не мог привыкнуть к бледно-голубым глазам иностранца.

- Только отдельные страницы. Саму книгу я даже не видел.

- Поможешь перевести мне целый том, - сказал Йокан, постукивая пером по столу из черного дерева.

Чжун Йе сглотнул. «Книга мертвых» была злом. Ее читали лишь монахи, что собирались понять врага. Или те, кого привлекала темная магия. Горло сжалось, но он кивнул. Он готов на все, чтобы узнать секреты Йокана.

Чжун Йе шел по краю площади дворца после встречи с мальчиком двенадцати лет, евнухом и любимцем императрицы за его высокий голос. Она не была беременна, а в покоях императора была лишь раз за последние два месяца. И главного советника императора она не жаловала. Чжун Йе не смог подавить улыбку, услышав новости, и вложил в ладонь мальчика монетки. Чжун Йе завел себе много шпионов, всех награждал монетками, сладостями или всем вместе.

Под ногами хрустели желтые листья, пока он шел по тропе, что соединяла внешний и внутренний двор. Стража поприветствовала его и открыла двери. Так они вели себя впервые, и он удивился, что успел такого сделать, чтобы заслужить такое уважение.

Одна из наложниц высокого ранга с множеством служанок спешила к нему. Ей было двадцать, у нее была двухлетняя дочь от императора. Чжун Йе остановился и поклонился ей. Он не поднимался, пока она с улыбкой не кивнула ему.

- Господин Чжун, - сказала она.

Одна из ее глупых служанок захихикала, закрывшись рукавом.

- Вы давно не приходили, - она кокетливо смотрела на него из-под прикрытых ресниц. – Ни разу после вашего повышения.

- Я всегда к вашим услугам, леди.

Она прижала бледную ладонь к груди, отклонив голову, чтобы взглянуть ему в глаза.

- Да. Это я запомню, господин Чжун, - она всегда была великодушной.

Он не посмотрел на нее, но поклонился еще ниже. Она развернулась с шорохом разноцветных шелков. Ее служанки общались и хихикали, не заботясь о том, что он их слышит.

- Подумать только, ему лишь восемнадцать…

- Такой красивый. А глаза!

- Жаль, что… - служанке хватило такта понизить голос.

Кровь прилила к лицу Чжуна Йе.

- Это значит, что с ним нужно быть изобретательнее, - донесли с другого конца двора слова наложницы, ее служанки рассмеялись.

Он стоял, склонив голову, сжав за спиной руки так сильно, что ногти впились в запястье, пока двор не опустел. Он потер виски. Работа в покоях наложниц порой напоминала ему работу в гнезде змей.

Серебряный Феникс ждала его, когда он пришел в покои Мей Гуи. Он повеселел, увидев ее. Она коснулась его руки кончиками пальцев, испугав его.

- Плохие новости, - сказала она тихим голосом. Он закрыл дверь. - У госпожи началось кровотечение утром. Она не встает с постели.

Чжун Йе ударил кулаком по креслу.

- Кто-то знает?

- А вы не говорили императору? – черные глаза Серебряного Феникса смотрели на дверь спальни госпожи.

- Конечно, нет. Я бы рассказал тебе об этом, - заявил он, пытаясь понять, как лучше поступить. Он не мог собраться с мыслями, когда она была перед ним. Ее голова едва доставала до его подбородка, но она вела себя так, что казалась выше.

- Мы можем доверять друг другу, господин Чжун? – запах жасмина окутал его. – Я хочу лучшего для госпожи. А вы тоже хотите, чтобы она поднялась по рангу?

«Пока она интересна императору. Пока привлекает его», - подумал он.

- Королевский лекарь ее смотрел?

- Нет. Я послала за корой ивы, чтобы успокоить боль, - ответила Серебряный Феникс. – Я сказала, что у нее болит голова.

Он готов был обнять ее. Она была умной. Он потянулся к ее руке, она не скрывала удивления.

- Это не меняет планов насчет твоей госпожи. Мы будем расти в глазах императора вместе. Если будешь меня слушать.

- А разве я не так делала?

- Да. Приготовь ее для спальни императора.

- Она только что потеряла ребенка! – пораженно смотрела на него Серебряный Феникс. Ее щеки покраснели.

- Императору нравится твоя госпожа. Он постоянно о ней просит. Нельзя исчезать.

Он отпустил ее тонкую руку, все еще чувствуя кожей ее тепло.

- Он может выбирать из тысячи женщин. Понимаешь? Все готовы ему угодить.

Он знал, что она все понимает.

- Помоги ей исцелиться. Приготовься, что ее вызовет император.

Серебряный Феникс слабо качнула головой.

- Я не хочу, чтобы вы ранили ее, Чжун Йе.

Он сглотнул, не ожидая, что она назовет его по имени.

- Если хочешь, чтобы твоя госпожа повысила статус, ты это сделаешь.

- Ей нужно не меньше месяца. Это долго…

- У нас нет месяца. Я могу занять императора его привычными избранницами. Но он не видел Мей Гуи уже четыре дня. Я могу дать тебе еще четыре дня.

Она побледнела, открыла рот и закрыла его, поджав губы.

- Понимаю, - она ушла в спальню, но в дверях повернулась к нему. – Знайте, что мы вам нужны так же сильно, как вы нам, господин Чжун.

Он склонил голову, скрывая улыбку. У императора было много наложниц, если его интерес к Мей Гуи угаснет, если она не сможет быстро забеременеть снова. Но у других наложниц не было Серебряного Феникса. Чжун Йе выпрямился, когда она ушла.

Был поздний час. Плечи и шея Чжуна Йе болели от того, что он долго сидел, склонившись, над «Книгой мертвых». Йокан заказал им еду, но Чжун Йе почти не ел, аппетит пропал из-за демонов и монстров, о которых он читал. Алхимик сидел напротив него за широким столом из черного дерева, покрытым свитками пергамента, что казались от такого соседства белыми.

Йокан обмакнул перо в чернильницу и кивнул, указывая, что готов записывать абзац. Чжун Йе глотнул черный чай, а потом заговорил:

- Между гор, где никогда не светит солнце, но сияет луна, растет корень императрицы. Названный богиней-матерью, принявший облик девушки, корень императрицы цепляется за мокрую землю. Он не больше ладонь размером, пахнет как миндаль, если его разрезать. Корень императрицы способен даровать жизнь.

Чжун Йе замолчал и прочистил горло.

- Что значит «даровать жизнь»? Трава для плодовитости?

Йокан продолжал писать плотными строчками, а потом отложил перо. Он почесал нос, устав работать.

- Корень императрицы нам и нужен, чтобы создать заклинание вечной жизни, - его улыбка была натянутой, а лицо было бледным даже в свете ламп.

Чжун Йе потянулся. Ему нужно было на свежий воздух, нужно было тренировать боевое искусство, пока он еще не устал окончательно.

- Никогда о таком не слышал. И не видел у травников.

- Это и есть проблема и испытание, - Йокан встал из-за стола и принялся расхаживать по кабинету. – Я проводил исследования в Паане, все всегда выходило на корень императрицы, который находится где-то в Ксие. Но здесь он упоминается лишь вскользь, да и указания на место толком нет. Что можно придумать по этой загадке?

Чжун Йе перечитал абзац и покачал головой.

- Больше деталей. Нам нужно больше деталей, чтобы найти корень, - сказал Йокан. – Без него заклинание бессмертия бесполезно.

- Почему ты думаешь, что оно точно сработает?

- Я уже использовал однажды корень императрицы в Паане, когда ослабел и смотрел, как меня пытается схватить Смерть, - Йокан коснулся серебряного кольца в ухе. – Я ожил. И теперь я пытаюсь создать новое заклинание, подбираю ингредиенты, чтобы усилить корень императрицы, чтобы человек жил долго.

- Но откуда корень в Паане?

- Он был в сосуде в лаборатории. Прошлый дипломат был в Ксие, но не был алхимиком. Монах показал ему корень и сказал, что он исцеляет любую болезнь, может дать вечную жизнь. Дипломат не поверил ему, но был любопытным, а потому купил его за огромную цену. Он думал, что удивит придворных сказкой. Монах отрезал лишь несколько полосок, - Йокан рассмеялся. – Он писал в своем дневнике, что спорил с монахом, чтобы тот отдал ему весь корень. Монах говорил, что даже кусочки он продает слишком дешево. Мне досталось две полоски. Дипломат нарисовал корень, описал миндальный запах, который почувствовал, когда монах резал корень.

Чжун Йе покачал головой, что кружилась из-за усталости и голода.

- Я и сам не знаю, чем верить. Полубезумный монах и иностранец. Все это как гонка за мечтой.

- И что ты решил обо мне после полугода работы со мной?

Чжуна Йе вопрос застал врасплох, в голову пришла лишь правда.

- Ты умный, мне нравится, что ты столько всего знаешь об алхимии.

Йокан кивнул с тенью улыбки. Он коснулся серебряных подвесок на поясе и помахал Чжуну Йе на прощание.

- Мы вместе разгадаем загадку, Чжун, вместе. И поделим награду. Иди спать. До завтра.

Чжун Йе вышел из комнаты Йокана, пошатнувшись, но удержавшись о край двери. Он порезался, это очистило мысли. Не тратил ли он время зря с этим иностранцем и его мечтами о бессмертии? Дыхание вырывалось паром в темноте. Голые ветки виднелись в лунном свете, словно кривые пальцы, тянущиеся к небу. Он поежился. Зима наступила незаметно.

Чжун Йе знал путь по лабиринту дворов и залов, словно дворец принадлежал ему, но усталость притупила его ощущения. Он не понял, что к нему сзади подошла Серебряный Феникс, пока не учуял аромат жасмина. Он остановился и поприветствовал ее. Служанка тоже замерла, словно танцовщица, ожидающая следующий шаг партнера.

- Простите, что так поздно, господин Чжун, но я весь день хотела поговорить с вами, - она говорила тихо, ее голос смешивался с вечерними шорохами. Поверх туники она накинула тонкую шаль. Она должна быть одета совсем не так.

Луна сияла половинкой, словно кусочек дыни на небе. Ее лица почти не было видно. Он хотел коснуться ее щеки и едва не покачал головой, чтобы прогнать это желание. Вместо этого он устало улыбнулся.

- Что такое?

- Вы устали, - сказала она. – Идите за мной, - Серебряный Феникс развернулась и пошла к покоям своей госпожи. Чжун Йе замер, но пошел за ней. Он не видел ее три дня после того, как отвел Мей Гуи к императору на ночь. Он соскучился.

Она привела его к небольшому зданию за комнатами Мей Гуи. Тусклая приемная была пошла ткани и вышивки. Мебель была простой и деревянной, но Серебряный Феникс шла по комнате, как императрица.

- Садитесь. Я заказывала ужин госпоже, но она не стала его есть, - она указала изящной ручкой на поднос на круглом столике.

- Ты не голодна? – спросил он, устроившись на стуле.

- Я уже поела.

Он поглощал отбивную с морковью, отправил в рот палочками холодный рис. Его руки слегка дрожали. Серебряный Феникс налила им чай и села напротив него.

- А вы не ели?

Он рассмеялся.

- С Йоканом не расслабишься. Я часто забываю поесть… или просто не хочу.

- Над чем вы работаете?

Чжун Йе съел еще немного и ответил:

- Помогаю ему переводить древние тексты. Он не очень хорошо знает ксианский язык.

Серебряный Феникс отпила чай и посмотрела на него.

- Он хороший человек?

- Отличный учитель и алхимик.

- Я не об этом, - она начала вытаскивать шпильки из волос, косы развернулись и упали ей на спину.

Сердце подпрыгнуло. Он прочистил горло и сказал:

- Как по мне, так он умный и амбициозный.

- Ясно, - она начала расплетать косы тонкими пальцами.

Он опустил палочки для еды.

- Прошу, не надо, - он указал на ее волосы, ее глаза расширились.

- Ох. Простите. Я доставила неудобства. Но я думала, что моя работа служанкой и певицей до этого… и вы… - ее щеки покраснели, она стала еще милее.

Жар прилил и к его лицу, он встал из-за стола.

- О чем именно ты хотела со мной поговорить? – его голос стал холодным.

Серебряный Феникс положила ладони на колени.

- О моей госпоже. Она снова беременна.

Глава пятая:

Аи Линг открыла глаза. Чэнь Юн склонился над ней, схватив за плечи.

- Ты кричала во сне, - прошептал он.

Она всхлипнула, вдохнув.

- Что случилось?

- Просто сон, - сказала она.

- Кошмар?

Он отвернулась к стене.

- Не помню, - так и было. Но ей казалось, что во сне ее били. Она была в ловушке.

- Ты проспала два дня. Думаю, тебе нужно поесть и выйти на свежий воздух.

Аи Линг чувствовала, как покачивается корабль, и это ее уже успокаивало. Она поднялась на дрожащие ноги.

Только Пэнь и кок были в камбузе. Капитан встал, когда она вошла.

- А я уж забеспокоился, - он махнул, чтобы Лао Лю принес еду и чай. – Но Чэнь Юн сказал, что порой у тебя случается долгий сон.

Она слабо кивнула и устроилась на стуле. Лао Лю подвинул к ней чай и рис с яйцом и огурцами. Она была голодна.

- Старший брат присмотрел за тобой, - сказал Пэнь.

Она склонила голову и сунула в рот кучу риса палочками для еды.

- Ты пропустила праздничный ужин. Но Лао Лю захотел приберечь для тебя немного куриного мяса и бульона.

Она повернулась к коку, что нарезал морковь и грибы.

- Большое спасибо, - сказала она.

Лао Лю хмыкнул.

- У нас есть лекарства на борту. Лао Лю умеет ставить диагноз, - сказал Пэнь. Она заметила, что за эти недели у него чуть отросли волосы, теперь они касались кончиков ушей. – Может, поговоришь с ним об этом?

- Нет. Но спасибо, - ответила она. – Я просто устала, да еще и морская болезнь…

Пэнь кивнул.

- Когда доешь, приходи ко мне. У меня кое-что есть.

Он встал из-за стола и собрал свои бумаги и книги, поклонившись, а потом покинул комнату.

- И не забудь кинжал.

Аи Линг постучала, и Пэнь открыл дверь.

- Ах, отлично, - он поманил ее в комнату, и она вошла. Каюта была в три раза больше, чем у них с Чэнь Юном, но простая. Огромный стол был завален картами и занимал большую часть комнаты. Множество книг стояло на полках с бортиком. Она осталась в дверях, сцепив перед собой руки.

Пэнь кивнул на узкую раскладушку.

- Хотел кое-что подарить за предупреждение о пиратах.

Рядом лежала шелковая туника. Она погладила рукав. Он был насыщенного пурпурного цвета с золотой вышивкой на широких манжетах. Шелк мерцал, как драгоценный камень, в тусклом свете.

- Красивая, - прошептала она.

- Я рад, что тебе понравилось, - улыбнулся Пэнь. – Мы продаем шелк в Цзян, потому я вожу с собой немного одежды, чтобы показывать ткань.

Он указал на кресло, чтобы она пересела туда. Аи Линг взяла тунику, прижавшись щекой к ткани, не думая о том, как глупо выглядит.

- Мама прекрасно вышивает. Ей понравится эта туника.

Пэнь сел, а она придвинула кресло ближе к нему.

- И твоя мама разрешила убежать за Чэнь Юном?

Она удивленно вскинула голову.

- Он обо мне позаботится, - сказала она после долгого молчания.

Уголок губ Пэня приподнялся.

- Хватит, Аи Линг, - сказал он. – Чэнь Юн тебе такой же брат, как я.

Она сжала тунику в кулаке.

- Это так очевидно, как вы смотрите друг на друга, - захихикал он.

- Я… - она закрыла рот. – Он…

Пэнь топнул и вскинул бровь.

- Чэнь Юн на меня никак не смотрит, - сказала она, уши горели.

- Он не входил из каюты все два дня, пока ты спала, - Пэнь вытянул ноги. – Мы носили ему еду.

Ее сердце заполнилось радостью. Она этого не знала.

Он разглядывал ее.

- Я слышал о тебе.

Аи Линг сглотнула.

Пэнь улыбнулся.

- Мы с Йеном были во Дворце Аромата мечты полгода назад по торговым делам. Слухи говорили о девушке, что убила советника во время брачной ночи.

Она разгладила тунику, ладони вспотели.

- Это так? – спросил Пэнь. – Ты убила Чжуна Йе?

- Это важно?

- Ты не выглядишь мстительной. Или той, что хочет власти и статуса. Но ты смелая.

Смутившись, она все еще смотрела на тунику.

- Чжун Йе был силен в темных искусствах, - сказал Пэнь. – Его мог убить только кто-то очень сильный.

- Вы знаете о темных искусствах? – прошептала она.

Он замолчал и поднял руку.

- Нет. Никогда и не пробовал применять. Но изучал, как одну из тактик врага. Нельзя бороться со злом, не понимая его.

Аи Линг не смотрела на него. Нельзя было приходить к Пэню одной.

- Например, я вижу, что твой кинжал испорчен.

Зачем она вообще взяла с собой кинжал? Это было ее единственное оружие, но его давно нужно было закопать. Бросить в озеро.

- Он с тобой? – мягко спросил Пэнь.

Она вытащила кинжал и безмолвно отдала ему. Она не понимала, почему доверяет ему. Она знала, что сделанного не отменить. Но, может, ей станет легче, если она кому-то расскажет.

Пэнь держал кинжал за рукоять, красные камни мерцали в тусклом свете лампы.

- Он был освящен, - он взглянул ей в глаза. – Специально для тебя.

Она кивнула, думая о Лао Пане.

- Почему он испорчен?

- Я использовала его… для ритуала призыва.

Пэнь судорожно вдохнул.

- Чтобы вытащить сердце. Чье?

- Ли Рона. Младшего брата Чэнь Юна. Он был… - она подавилась. – Был моим другом, - она сморгнула слезы.

- Ты читала «Книгу мертвых», - веселье исчезло из его голоса, молчание затянулось. – Ты это еще и применяла? – все-таки спросил он.

- Нет. Я поспешила. Сделала неправильный выбор. Я не должна была так поступать. Я не подумала. Я хотела вернуть его. Он не должен был умереть, - бормотала она. – Я сожгла его сердце.

Пэнь молчал, медленно поворачивая кинжал. Он посмотрел на нее.

- Хорошо.

- Чэнь Юн не знает, - прошептала она. – Не говорите ему.

- Твой секрет я сохраню, - он отдал ей оружие, держа его за рукоять. – Но этому уже не помочь.

Аи Линг коснулась его духом и поняла, что он не врет. Но что делать? Чэнь Юн ее не простит.

- Вы можете очистить кинжал? – спросила она.

- Нет. Цвет лезвия уже не изменить.

Она догадывалась.

- Спасибо за красивую тунику, Пэнь. И за то, что выслушали, - он неуклюже поднялась.

- Не за что, - сказал он и открыл дверь.

Она прошла мимо него, перекинув тунику через руку.

- Аи Линг?

Она обернулась.

- Я всегда готов помочь, - он склонил голову с серьезным взглядом. – Мне ты можешь доверять.

С нападения пиратов прошло две недели. Корабль быстро плыл по морю, но уже осторожнее. Пэнь настоял, чтобы дозорных чаще меняли. Чэнь Юн держался на расстоянии. Аи Линг это ранило сильнее, чем она хотела признавать, но она не собиралась навязываться ему.

Одной из ночей она ходила по палубе, восхищаясь красивой луной, чей свет мерцал на волнах. Она вдыхала ветер, он свистел в ушах. Она смотрела на полную луну, похожую на ту, что видела во дворце, и ощущала радость. Дождаться дополнительного дня в году и темноты. Загадка решена. Она покачала головой, избавляясь от чужих мыслей. Она не чувствовала Чэнь Юна, пока он не оказался рядом с ней. Ее тело задрожало. Она ненавидела себя за это.

- Прекрасная ночь, - сказал он.

Она не ответила.

- Как ты? – его лицо было в тени.

- И ты спрашиваешь сейчас? – он не сдержала горечь в голосе. Она чувствовала его сожаление, удерживала дух при себе.

- Прости, если обидел. Я не ожидал тебя увидеть, - он прислонился к поручню, поставив на руку подбородок. Так он казался младше. – Почему ты не отвечала на мои письма? – он взглянул в ее глаза.

Чэнь Юн написал ей шесть писем, пока они были в разлуке. Она ответила лишь на одно.

- Я ответила.

Уголок его рта приподнялся.

- Было сложно найти того, кто согласился бы доставить письмо в Гао Тун, - поспешно сказала она. А что она бы ему написала? Что ей одиноко? Как она отстранилась ото всех из-за растущей силы? Что ей ужасно его не хватало? – Ты поэтому злишься? Из-за писем?

Он тихо рассмеялся.

- Я не злюсь. Ну, поначалу, может, и злился, когда ты оказалась на борту, - Чэнь Юн перевел взгляд на воду. – Было сложно покинуть дом, чтобы найти отца. Матушка не была рада, особенно, после потери Ли Рона, - он выпрямился. – Честно говоря, я рад, что ты здесь, со мной. Даже если… - он замер и напрягся. – Аи Линг…

Его сомнение привлекло ее. Он нервничал, она приблизилась к нему. Он отвел взгляд, заговорив.

- Я помолвлен.

Она была уверена, что сердце остановится, ногти впились в ладони, она пыталась удержать себя в руках.

- Что?

- Матушка организовала это перед тем, как я ушел.

- Почему ты не рассказал мне? – прошептала она, застыв.

- Я не знал, как, - он посмотрел ей в глаза, и теперь она отвела взгляд. – Я не хотел. Я должен был сказать раньше.

Ее губы дрожали. Она сжала их, а потом ответила.

- Она права. Тебе пора жениться. Наш долг…

- Да, это все родители, - перебил он. – Не надо повторять мои слова. Не надо, - он говорил с горечью, как и она.

Она хотела убежать, прыгнуть в море и утонуть. Или уплыть подальше от него. Она должна удержаться. Она никогда не владела им. Она отошла от края палубы.

Он схватил ее за край рукава. Его пальцы коснулись ее руки, потянулись к ее запястью. Прикосновение посылало мурашки по коже.

- Прошу, не уходи.

Она закрыла глаза и пыталась успокоиться, не думать о его теплой ладони на ее руке.

- Открой глаза, Аи Линг, - тихо сказал он.

Она послушалась, он отпустил ее.

Звезды мерцали точечками на небе, они долго смотрели безмолвно на луну.

- Похоже на нашу поездку на летящей колеснице? – спросил он.

- Да, - прошептала она. Как же ей держаться от него подальше, если ее тянет к нему, как прилив к луне?

Несколько дней спустя Аи Линг заметила, что Чэнь Юн выглядывает за борт вместе с Сяо Хоу и Ям Хедом. Мальчики стояли на сундуках, чтобы им было лучше видно. Тянь Ан, отец Сяо Хоу, оживленно говорил, размахивая руками.

Они закончили урок языка Цзян рано этим утром. Она еще час сидела на палубе. Повторяя выученное. Небо было безоблачным, ветер не наполнял паруса. Корабль почти не двигался. Ям Хед заметил ее и усмехнулся. Чэнь Юн проследил за его взглядом и просиял, кивком поманив ее к ним.

Она увидела, что в руках они держат лески.

- Мы рыбачим! – сообщил Сяо Хоу.

- Без удочек? – удивилась она.

- Они не нужны, - ответил Тянь Ан. – Так мы ловим рыбу. Монетки утягивают леску под воду, а объедки с кухни идут как приманка. Ждем спокойного дня, как сегодня, и замедляем ход судна.

- Хочешь попробовать? – спросил Чэнь Юн.

Она кивнула, а он осторожно передал ей леску и встал за ее спиной.

- Не ослабляй натяжение нити, - сказал Тянь Ан. – Никогда не знаешь, когда клюнет.

- Ты когда-то рыбачил? – спросила Аи Линг у Чэнь Юна. Он был в серой тунике с бронзовой вышивкой на воротнике, что делало его глаза темнее.

- Нет. Мы часто ели рыбу дома, но я не рыбачил. А ты?

- Пару раз с отцом на маленьком озере недалеко от города. Но удочкой.

Что-то потянуло за ее леску.

- Похоже, я что-то поймала!

- Тащи! – взмахнул руками Тянь Ан.

Аи Линг потянула за тонкую леску, чувствуя натяжение. Мальчики подпрыгивали на деревянных сундуках, Чэнь Юн смеялся, и она чувствовала ухом его дыхание. По рукам бежали мурашки. Леска врезалась в пальцы.

- Большая? – спросил Тянь Ан.

Она смотрела на воду. Море сверкало, словно в нем утонуло солнце. Она моргнула, и бесконечное море стало маленьким озером. Аи Линг видела вдали берег и густые деревья. Она стояла босиком, пальцы зарывались во влажную холодную землю. Ее руки были огрубевшими и в мозолях. Вдруг она что-то поймала. Она ловко взмахнула рукой, как и учила ее сестра. Сом упал на берег, извиваясь в грязи.

- Молодец, Чжун Йе! – старшая сестра погладила его по голове. – Неплохо для восьми лет.

Старший брат смотрел на рыбу, а та выдыхала последние разы.

- Ее даже нам двоим не хватит, - он пнул ее ногой.

- Перестань! – сказал Чжун Йе. Он вытащил изо рта рыбы крюк и спрятал рыбу в самодельную сеть. – Это для мамы, - гордо заявил он, вытирая пот со лба.

- Тащи! – кричал Тянь Ан.

Аи Линг зажмурилась на ярком солнце, растерявшись. Тянь Ан показывал рукой правильное движение. Она, не понимая, уставилась на него.

Чэнь Юн оказался за ее спиной, обхватил ее руки и вытащил рыбу из воды ловким движением, направляя ее руки своими. Она прижалась к нему, а обрывки воспоминаний продолжали наполнять ее: сестра держит ее за плечо, они идут домой, мама жарит кусочки сома с имбирем и чили, проходят дни, и порезы от лески заживают… Нет. Не ее воспоминания.

Огромный морской окунь упал на палубу, мальчики подскочили с лесками в руках. Они танцевали вокруг извивающейся рыбы, как воины после охоты. Их смех призвал нескольких матросов взглянуть на добычу.

Тянь Ан вытащил крючок и бросил рыбу в принесенную Лао Лю корзину.

- Вечером будет пир, ребята!

- Это для мамы, - прошептала Аи Линг.

Чэнь Юн удивленно посмотрел на нее. Она отошла от него, обхватив себя, чтобы согреться, несмотря на жаркое солнце в небе.

Они часами изучали одни и те же строки, пока буквы не начали расплываться перед глазами Чжуна Йе.

- Уверен, что у этого слова нет других значений? – спросил Йокан. – Не похоже на название какой-то провинции?

Чжун Йе поднес лампу ближе к «Книге мертвых» и заставил себя сосредоточиться.

Высоко растет, до луны достает,

Низко гнется, чтобы свет ловить,

Вода скользкая,

Ни тяжела, ни легка,

Отыщешь ее, когда светом станет тьма.

Йокан ударил кулаком по столу, лампа подпрыгнула от силы удара.

- Бред! Бессмыслица!

- Книга полна всякого: детских стишков, историй мудрых монахов, ученых и их исследований, тех, кто практиковал темное искусство. Здесь есть смысл, но его нужно достать.

Чжуну Йе стало интересно, который час. Они обедали уже давно.

- Наверное, в том месте есть холмы и долины. Там идет дождь. Значит, это уже не пустыни и степи, - сказал он.

- Нужно больше зацепок. Мы должны определить место. Иначе ничего не выйдет, - говорил Йокан.

Чжун Йе прочитал стишок дальше:

Лишь во тьме она растет,

Встань на четвереньки, она недалеко,

Раз в несколько лет, ты подожди,

Лишней луны, а за ней тьмы.

Стишок не складывался в единую картинку. А они изучили уже половину книги. Смогут ли они вообще узнать ответ?

Мей Гуи округлилась, ее грудь стала полнее. Чжун Йе критически разглядывал ее. Наложница серьезно смотрела на себя в зеркало в бронзовой раме, положив ладонь на живот.

Серебряный Феникс начала заплетать волосы госпожи, закрепляя их шпильками.

- Когда мы скажем императору? Опасно продолжать их встречи, когда госпожа с ребенком… - сказала она.

Он смотрел, как ее пальцы танцуют, заплетая волосы Мей Гуи, и подавил улыбку. Она разозлится, если поймет, что его это веселит.

- Давно у нее были месячные?

Серебряный Феникс посмотрела на потолок, поджав губы, словно считала в уме. Он хотел поцеловать ее.

- Больше трех месяцев назад, - сказала она.

- Еще пару недель, и я скажу императору, - он провел пальцами по своему шелковому одеянию. – Нельзя, чтобы остальные узнали о беременности сейчас. Ей могут что-нибудь подсыпать в чай, и все рухнет.

Он заметил недовольный взгляд Серебряной Феникс и замолчал. Мей Гуи нахмурилась.

- Я не хотел вас встревожить, леди. Вы защищены мной и теми, кто мне служит. Это лишь предосторожность, ведь вы носите ценный дар, - он поклонился, наложница расслабилась. Серебряный Феникс потирала плечи госпожи, следя за ним темными глазами через зеркало. Он улыбнулся ее отражению, она отвела взгляд. – Мне пора, - сказал он. Приходил он, чтобы своими глазами посмотреть на беременность.

- Господин Чжун, - Серебряный Феникс повернулась к нему плавным движением, оправдывая свое имя в честь мифического существа. – Я могу с вами поговорить?

- Конечно, - он прошел в приемный зал, она последовала за ним, задвинув за собой дверь спальни. Она шагнула к нему, и он впервые заметил маленькую родинку под ее правым глазом, словно она коснулась там тоненькой кисточкой для каллиграфии. В Ксии верили, что такая метка под глазом означает, что жизнь будет полна слез. Он надеялся, что это не так.

- Я хотела извиниться за мои действия и слова в тот вечер, - она стиснула зубы. – Я нарушила этикет и перешла границы.

- Это понятно, ведь ты была певицей, а я…

- Потому я и прошу прощения, - перебила она. И подняла голову, он приблизился, не успевая остановить себя.

- Я прощу, если поужинаешь со мной, - сказал он с улыбкой.

Ее изящная бровь приподнялась.

- Я ухаживаю за госпожой, пока она не уснет. Только тогда я смогу поужинать.

- Скажи когда, и я дождусь, - он прижал ладонь к сердцу. – Иначе я вряд ли смогу тебя простить.

Она покраснела. Чжун Йе держал на лице неприступную маску, хотя глаза его могли выдавать желание и веселье.

- Тогда во время следующего полнолуния, господин Чжун, - она отвернулась, но оглянулась через плечо. Он увидел тень улыбки на ее полных губах.

Он поклонился и вышел в пустой коридор, где уже не было ее запаха.

Следующее полнолуние должно наступить через три дня. Чжун Йе бродил по своей приемной, ударяя манекены в каждом углу, проходя мимо них. Он поставил их, чтобы практиковаться в боевых искусствах, ведь во дворце он себе товарища по тренировкам не нашел.

На ночь можно будет убрать их и забыть о заданиях.

Удар.

Попросить королевского шеф-повара приготовить что-то особенное. Он ведь все еще думал, что обязан Чжуну Йе жизнью.

Удар с разворота.

После того, как отравление испортило празднование сорок первого дня рождения императора, всех в кухне допрашивали часами, и шеф-повар тоже не избежал этой участи.

Ложный выпад.

Удар.

Чжун Йе чувствовал вину перед поваром, ведь тот всегда хорошо к нему относился, потому он заступился за повара в тот день. Это растрогало повара, он теперь воспринимал его, как брата.

Удар.

Он улыбнулся. Пользу можно добыть и неожиданными способами. Чжун Йе бегло оглядел свою комнату, а потом посмотрел на себя. Он стал внушительнее. Он еще не был самым важным советником императора, но после повышения он успел заслужить доверие.

Цветы! Он заполнит комнату цветами для Серебряной Феникс. И подарок… небольшой сувенир…

Чжун Йе замер. Он вел себя как мальчишка! С чего он вообще взял, что у них будет романтический вечер?

Он сбросил тунику и промчался по комнате, ударяя манекены изо всех сил руками и ногами. Он радовался тому, что кровь потекла по венам быстрее, ускоряя биение сердца. Чжун Йе не прекращал, пока не разбил костяшки пальцев, затмевая этой болью желание. Он стоял, тяжело дыша, пот стекал на грудь. Лучше бы ему отменить эту встречу, пока он не наделал глупостей.

Чжун Йе сунул в рот последнюю лепешку, разжевав ее, но не почувствовав вкуса.

- Слушай. «Остерегайся Ядовитого орла. Он охраняет корень, дающий жизнь, и кричит, как младенец. Он сторожит на горе, полной драгоценных металлов». Думаю, это тоже о корне императрицы, - сказал он. Они уже читали этот абзац, но как-то упустили упоминание корня.

Чжун Йе прочитал:

- Стоит корню оказаться вне земли, как людоед придет на запах корня. Он нападет и уничтожит человека, что украл корень. Потому монстр и живет вечно. Это оно! – он ткнул в книгу пальцем.

- Есть указания на гору? – спросил Йокан.

Чжун Йе быстро изучил страницу.

- Ничего. Сказано лишь, что погода там всегда приятная. Может, это где-то на юго-западе.

- Да, похоже, мы близко. Еще несколько деталей, и мы найдем эту гору, - Йокан опустил перо в подставку и размял руки. – Совсем все затекло после стольких часов переводов. Давай сегодня закончим раньше.

- Я заберу книгу с собой и почитаю еще, - сказал Чжун Йе, собирая свои вещи.

Йокан улыбнулся и отправился к двери.

- Порой отдых тоже помогает мысли, - сказал он. – Ты читал и думал весь день, - каждый шаг иностранца сопровождался звяканьем брелков на его поясе.

- Эти подвески что-то значат? – спросил Чжун Йе.

Йокан опустил взгляд и поймал одну из подвесок бледной рукой.

- Это знаки, что король дает за отвагу или жертву. Ничего важного не добьешься, не потеряв что-то взамен, - он поднял голову. – Ты ведь знаешь важность жертвы?

Чжун Йе чуть не фыркнул, вспомнив, что он отдал, чтобы попасть во дворец.

- Понимаю.

- Придет время, когда понадобятся и отвага, и жертва ради достижения цели. Я могу на тебя рассчитывать? – голос Йокана оборвался, акцент уже был почти не заметен.

- Да, господин, - Чжун Йе поклонился, а Йокан вышел из кабинета. Когда Чжун Йе последовал за ним, на улице уже стоял прохладный вечер. Чжун Йе не мог понять, к чему клонит Йокан. Он все еще толком не узнал ничего об иностранце. Йокан использовал его, но и Чжун Йе поступал так же, ведь так он заслуживал доверие при дворе.

Он завернул за угол и вздрогнул при виде полной луны над крышами. Он замер, восхищаясь ею. Что-то защекотало его. «Ты подожди лишней луны, а за ней тьмы». Полнолуние во время удлиненного месяца! Такое бывало лишь раз в несколько лет. Могло ли это быть решением загадки? Чжун Йе поспешил в свою комнату, дрожа от восторга.

Он остановился, не ожидая увидеть свет, проникающий сквозь резную дверь. Его комната была освещена. Он потянулся к кинжалу на поясе и отодвинул дверь. Серебряный Феникс сидела на одном из резных стульев, скрестив руки на коленях. Она была в просторном изумрудном одеянии, что ниспадало до пят. Чжун Йе подавил удивление.

- Что ты здесь делаешь? – он звучал грубее, чем хотел.

- Вы просили поужинать с вами. Я ждала, что вы проводите меня, но больше ждать уже не смогла, - ее голос был спокойным, но он чувствовал, что за спокойствием скрывается сталь.

- Ты не получала мое послание? Мне пришлось отменить встречу, - он опустил тяжелые книги на ближайший стол. – У меня много работы.

- Нет, я не получала послания, - она грациозно встала и коснулась рукой своей скрученной косы. Она украсила волосы шпильками с драгоценными камнями для него. – Вижу, слово вы держать не умеете. Тогда спокойной вам ночи, господин Чжун.

Он уже не был уставшим или заинтересованным в изучении «Книги мертвых» этим вечером.

- Останься. Прошу прощения. Я попрошу что-нибудь на кухне, - он хотел пир, хотел цветы в комнате и в ее волосах. А получил лишь ее упрямо вздернутый подбородок. – Садись, - он нежно взял ее под руку и заставил опуститься на расшитую подушку. – Одну минуту.

Он поспешил в комнатку, что примыкала к его покоям. Было темно, он забарабанил в дверь, распахнул ее и услышал вскрик.

- Сяо Мао!

Слуга вскочил на ноги.

- Господин Чжун! Я не знал, что нужен вас.

Ему было не больше двенадцати, но он был высоким, а штаны едва доставали до колен. И он был слишком худым. Чжун Йе решил попросить на кухне давать ему порции больше.

- Серебряный Феникс в моей комнате.

Глаза мальчика расширились, он стал похож на лягушку. Чжун Йе чуть не рассмеялся.

- Я доставил сообщение, гос…

- Забудь. Скажи на кухне, чтобы нам приготовили ужин. Шевелись!

Сяо Мао вернулся через пятнадцать минут с подносом с едой. За ним пришел еще один слуга, он тоже был с подносом. Чжун Йе запомнил, что нужно отблагодарить повара утром. Мальчики поставили подносы на стол, расписанный орхидеями, и безмолвно ушли. Он оценил их работу.

Чжун Йе поставил перед Серебряной Феникс чашку и наполнил ее рисовым вином, потом налил и себе. Он поднял свою чашку.

- Спасибо, что осталась.

Ее полные губы изогнулись в улыбке, он не отвел взгляда, и она поднесла чашку к губам.

- Честно говоря, я не знала, останусь ли, - она принялась сервировать стол. – Я хотела сбежать, пока вы говорили со слугой.

Она взяла серебряные палочки и принялась наполнять свою тарелку. Он не отставал.

- Тогда почему ты осталась? – спросил он.

- Я хотела увидеть вас… хоть вы и поступили грубо.

- Дурень я, - сказал он. – Простишь?

- Возможно, - ответила она с блеском в глазах.

До дворца Чжун Йе влюблялся в девушек, но они ничего не значили для него. Серебряный Феникс была другой. Он хотел узнать о ней все.

- Сколько тебе лет? – спросил он.

- Семнадцать, - она ела, отламывая маленькие кусочки. – Я осталась одна в двенадцать лет. А певицы растут быстро.

Он отклонился, уже не чувствуя голод. И налил себе еще вина.

- Двенадцать лет. Это так мало, - он разглядывал изящный изгиб ее бровей, ее щеки и линию шеи.

- Многие наложницы приходят во дворец в этом возрасте. Нас считают готовыми, как только начинаются месячные, - она взглянула в его глаза. – А сколько вам лет?

- Я пришел во дворец в шестнадцать. И пробыл тут уже два года.

- Только восемнадцать? – удивилась она. – А ведете себя так, словно на десять лет старше.

Он рассмеялся.

- Молодость – не преимущество во дворце. Мне проще казаться старше своих лет.

- Что случилось с вашими руками? – она коснулась одного из пальцев. Костяшки были сбитыми, он вздрогнул.

- Ничего, - улыбнулся он.

Серебряный Феникс смотрела на него так, словно могла читать мысли, а потом постучала кончиком пальца по своей чашке. Он наполнил ее вином.

- Вы скучаете по своей семье? – спросила она.

Вопрос удивил его. Он покинул ферму семь лет назад. Отец – сильный и мускулистый. Мать выглядела старше своих лет из-за постоянной работы. И от заботы за пятью детьми. Она была самой красивой в их деревне. Но Чжун Йе видел ее красоту, только когда она улыбалась, а случалось это редко. Его братья и сестры, с которыми он боролся за еду каждый раз.

- Там не было будущего, - зачем грустить? Он никогда не вернется.

Она кивнула.

- Я пыталась упросить родителей оставить меня, старалась быть полезной, чтобы остаться. Но я была третьей дочерью.

Дальше объяснять и не нужно было. Родители продали ее в публичный дом, когда ей исполнилось двенадцать, и с того момента она была для них мертвой. Они долго сидели в тишине, она гоняла еду по тарелке.

Он дотронулся до ее свободной руки.

- Мы ведь можем быть друзьями? Это ведь почти как семья?

Ее рот приоткрылся, она сияющими глазами посмотрела на него. И улыбнулась. И Чжун Йе потерял себя, не в силах отвести взгляд, пока она не пожала его ладонь. Только тогда он улыбнулся в ответ.

Он проснулся с ужасной головной болью следующим утром. Свесив ноги с кровати, он ругал себя и закрывал лицо руками. Они говорили до раннего утра, пока Серебряный Феникс не вспомнила о времени. Он проводил ее к ее комнате. Он помнил ее прикосновение, словно все еще держал ее за руку. Он раскрыл ладонь. Ему не приснилось, что они ходили рука об руку?

Чжун Йе покачал головой и скривился. Ему нужно лекарство, чтобы приступить к работе. Солнце указывало, что уже не меньше полудня. Он снова выругался. Все уже собрались при дворе, а то и разошлись. Сяо Мао сидел недалеко от его комнаты, играя со сверчком в бамбуковой клетке. Он вскочил на ноги и поклонился.

Чжун Йе рукой заслонился от солнца.

- Травяной настой от головной боли…

- От последствий вечера, господин! Сейчас.

Чжун Йе вздрогнул из-за его громкого голоса, но не смог найти силы возмутиться. А мальчик уже убежал. Он вернулся в полутьму комнаты. Стол все еще был полон недоеденных блюд. Что-то на полу привлекло его внимание: гребень с рисунком в виде цветов сливы. Он прижал ее к носу и вдохнул.

Дверь резко распахнулась. Сяо Мао принес закупоренную бутылочку. Чжун Йе спрятал гребень в карман и забрал напиток. Он скривился из-за горечи лекарства, но ему стало легче, и он сделал еще один глоток.

- Говори правду, ты забыл доставить мое сообщение Серебряной Феникс?

Мальчик покачал головой.

- Нет, господин. Я передал ей слово в слово, как вы и сказали. Я ждал ответ, а она сказала: «Я притворюсь, что не слышала этого».

Чжун Йе сглотнул, но слишком быстро, и закашлялся. Он посмотрел на Сяо Мао, понимая, что мальчик не врет, а потом расхохотался, и напиток пролился на пол.

Глава шестая:

Аи Линг собиралась спать, когда услышала топот сверху. Она из любопытства пошла взглянуть. Луна уже не была полной, казалось, что кто-то ее размазал на рисунке неба. Мимо проносились тонкие облака. Море не было буйным, но ей все равно приходилось идти, подпрыгивая, к чему она уже успела привыкнуть. Она обнаружила почти всех матросов на носу корабля, они собрались в круг у фонаря. Ям Хед с широкой улыбкой бил в барабан. Он перестал, увидев ее. Он сидел в сторонке от остальных, отвернувшись от них.

- О! Аи Линг здесь. Иди к нам, - сказал Девятый. Так его называли, потому что он был девятым из четырнадцати детей. Он всегда хорошо трудился и был веселым и дружелюбным. – Мы как раз уговорили Чэнь Юна сыграть.

- Во что играете? – спросила она.

- Передай цветок. Только цветка у нас нет, потому мы взяли платок капитана, - Девятый помахал серебристым квадратом ткани. Она видела его в кармане Пэня днем.

- Я не пью, - сказала она.

- Все равно иди к нам, - улыбнулся Пэнь. – Ты же часть экипажа.

Аи Линг села, скрестив ноги. Ям Хед вдруг начал бить в барабан. Девятый передал платок направо. Он дважды прошел по кругу, бой утих, и платок остался в руках Чэнь Юна. Все начали бить руками по палубе, смеяться и кричать. Лао Лю налил до верха кубок вина.

- Пей до дна!

Усмехнувшись, Чэнь Юн закатал рукава и с грацией поднял кубок с вином. Он откинул голову назад и выпил. Матросы хлопали.

- Спой нам, Чэнь Юн!

- Нет, расскажи стихотворение!

- Спросим правду. А то он очень молчалив!

И с этим многие согласились.

Она не могла отвести от него глаз. Чэнь Юн кружил в одной руке кубок, щеки его покраснели.

- От меня вам правды не получить, - сказал он с улыбкой.

- Ха! – фыркнул Девятый, ударив его по спине. – Так ты умеешь врать?

- Правда или еще вина, - сказал Йен. Даже у него, обычно сдержанного, были озорные огоньки в глазах.

Чэнь Юн опустил кубок перед Лао Лю, тот опять наполнил его. Он выпил, и снова раздался бой барабана. Платок описал три круга по рукам. И музыка затихла, когда она как раз собралась передать его Пэню.

Матросы загудели.

- Но я не пью, - сказала она.

- Один глоток, - хихикал Пэнь.

Кок налил вина в тот же кубок, что был у Чэнь Юна. Она покраснела, поднося его к губам и делая осторожный глоток. Все хлопали по палубе. Этот напиток отличался от рисового вина, он был крепче. Он обжигал рот, жаром стекая по горлу. Она чуть не подавилась.

- Правду от Аи Линг?

- Нет! Танец от милой леди!

Она рассмеялась.

- А поцелуй? – весело спросил Девятый.

- Нет, - заявил Чэнь Юн. Его непреклонность тут же пресекла все веселье.

- Ой, ладно тебе, брат. Сюда же, - Девятый постучал по щеке пальцем. – Все невинно.

Чэнь Юн отвел взгляд, щеки его пылали.

- Пусть Аи Линг решает, - сказал Пэнь. Он с озорными огоньками смотрел на нее.

Она опустила стакан перед Лао Лю.

- Ха! Она даже в щеку тебя целовать не будет, Девятый!

Матросы смеялись. Лао Лю налил ей еще глоток, и она выпила, кривясь.

Прошло еще несколько раундов. Пэнь спел песенку, Лао Лю жонглировал тремя картофелинами, Йен зачитал красивое стихотворение о Лунной богине, удивив Аи Линг своим приятным голосом.

Собирались тучи, ночь становилась темнее. Смех матросов звучал отдаленно. Аи Линг облизнула губы. Вкус что-то пробуждал в памяти.

Вдруг ее окутала тьма. Она лежала на маленькой палубе среди свитков и книг. Она устала и едва могла приподнять голову. Рука дрожала, она писала кистью. Еще несколько страниц, и она закончит на сегодня. Схватив фляжку с вином, ее наставник ворвался в крошечную каюту.

- А ты еще не спишь, - он сел на кресло рядом с ней. Он потягивал напиток, она чувствовала запах. – Я знаю тебя два года, но уже понял про тебя почти все, парень, - он ткнул ее в плечо одним пальцем. – Ты далеко пойдешь, Чжун Йе. Ты умный и амбициозный, - его слова сливались. – Просто не позволяй себе стать одержимым, - он помахал флягой. – И не становись таким пьяницей, как я! – он протянул ей флягу. – Попробуй!

Она покачала головой. Ей было около тринадцати, она никогда не пила. Наставник прижал флягу к ее губам.

- Один глоток, и больше ты пить не будешь, - он наклонил флягу, ей пришлось глотнуть. Было гадко, она подавилась.

Барабан стучал все громче и умолк. Аи Линг покачнулась и моргнула. Платок снова был у Чэнь Юна. Она прижала ладони к палубе, голова кружилась.

- Правду! Дважды ты не откажешься!

- Да! У тебя есть возлюбленная?

Она почувствовала на себе взгляд Чэнь Юна, но тот быстро отвернулся.

- Я помолвлен, - сказал он.

- Помолвлен!

- Как она выглядит? Ты взял с собой ее портрет?

Все у нее внутри сжалось. Ревность причиняла боль.

- Нет, - сказал Чэнь Юн.

- Она так же красива, как твоя сестра?

- Что за глупый вопрос? – Да Юн по кличке Бык, данной ему за силу и размер, ударил Тянь Ана по руке.

- Нет, - ответил без промедления Чэнь Юн.

Она удивленно подняла голову, но он смотрел на кубок. Пэнь фыркнул, все смеялись.

- Зато честно, - Девятый толкнул Чэнь Юна плечом.

Вспыхнула молния, треща в воздухе. Мачты теперь казались великанами, паруса надулись на их животах, Аи Линг был не по себе.

- Похоже, веселью конец, - сказал Пэнь. – Буря грядет. Я это чую, - капитан встал, за ним и остальные. Пэнь раздавал указания матросам, а потом кивнул Аи Линг и Чэнь Юну.

- Возвращайтесь в каюту. Ночка будет шумной.

Они уже сталкивались с бурями, но эта была другой. Словно Небесная императрица схватила «Парящего дракона» и трясла его изо всех сил. Беспощадный ветер, ужасные волны. Аи Линг умудрилась переодеться для сна, получив синяки на руках и ногах, пока ползла обратно в каюту. Она укуталась в свое тонкое одеяло, Чэнь Юн вернулся переодетым.

Корабль стонал и трещал. Они с Чэнь Юном лежали, не шевелясь. Она представляла, как корабль разламывается пополам и тонет. Буря была такой громкой, что заглушала мысли. Спать было невозможно. Она не знала, сколько времени прошло. Минуты? Часы?

Рука Чэнь Юна пробралась к ее. Он коснулся ее ладони, проведя пальцами. Гром грохотал, как злое божество, у нее стучали зубы, она резко села. Корабль накренился, и она упала на Чэнь Юна.

Он едва удержался на кровати, уткнувшись кулаком в стену. А корабль раскачивался в стороны. Чэнь Юн обвил ее руками, крепко удерживая ее.

- Поймал, - сказал он.

Она не могла его слышать из-за бури. Но слышала. Она поежилась, его губы коснулись ее уха.

Корабль вдруг снова качнулся, они скатились с кровати. Она оказалась на спине в узком проеме между кроватью и стеной, Чэнь Юн был над ней, упершись руками в пол. Она едва дышала. Корабль продолжал качаться, но они застряли между стеной и кроватью.

Она чувствовала быстрое биение его сердца.

- Ты меня поймал? – возмутилась она.

- Ну, - он склонил голову, чтобы говорить ей на ухо, - я ведь все еще здесь, да?

Было ужасно темно, но она видела его так четко, словно они лежали на солнце. Он улыбался, его золотистые глаза сияли. Она слышала его голос. Он приподнялся на локтях.

- Ты тяжелый, - сказала она. Но не могла попросить его отойти. У нее кружилась голова от падения, от ощущения его тела, прижатого к ее.

Он молчал какое-то время, дыхание его было горячим и неровным, она чувствовала шеей.

- Не думаю, что в кровати безопасно.

Выл ветер.

Аи Линг фыркнула, потом рассмеялась. Вскоре Чэнь Юн смеялся вместе с ней.

Громкий стук заставил их подскочить, они стукнулись лбами.

- Ай! – одновременно вскрикнули они.

- Чэнь Юн! – заколотил в дверь Пэнь. – Аи Линг!

Чэнь Юн отстранился и встал. Дверь распахнулась, свет заполнил каюту. Она опустила голову и замерла.

- В порядке? – спросил Пэнь. Она его не видела, но голос его звучал с усталостью.

- В основном, да, - ответил Чэнь Юн, потирая голову.

- На стене есть поручень. Все держатся ночью за него.

Чэнь Юн кивнул.

- Худшее прошло, - Пэнь отдал Чэнь Юну лампу. Он промок, вода капала на пол. Пахло дождем, морем и влажным деревом. – Спите.

Аи Линг вскочила на ноги, Пэнь закрыл дверь. Чэнь Юн поднял лампу, они увидели поручень с ее стороны кровати. Она и не видела его раньше.

- Я буду лежать на твоей стороне и держаться, - сказал Чэнь Юн.

- И держать меня?

Он рассмеялся, глаза его сияли в свете лампы.

- И держать тебя.

Проснулась Аи Линг наутро, чувствуя вокруг плеч его руку. Она была на боку, уткнувшись лицом в его грудь, ее рука лежала на его поясе.

Корабль почти не раскачивался.

Чэнь Юн хоть и спал, но крепко держался за поручень.

Чжун Йе устал учить Йокана, устал от «Книги мертвых». Сколько еще они будут искать корень императрицы? Что-то вспомнив, он потянулся к календарю.

Йокан оторвал взгляд от свитка.

- Думаю, нужно отыскать двойную луну в лунном календаре, - сказал Чжун Йе.

- Что?

- Это когда полная луна появляется дважды в один месяц.

- Да. Призрачный месяц, как мы называем это в Паане. Когда в наш мир приходят мертвые. Но к чему нам это?

- Из той загадки. Нужно дождаться лишней луны и снова тьмы. Месяц с двойной луной, - Чжун Йе листал страницы календаря. – Следующий такой будет в четвертом месяце, то есть через два месяца после этого.

- Хорошая работа, Чжун! Но это значит, что времени еще меньше. «Корень, посланный небом, лишь месяц растет. И в теплых краях его свет выдает», - прочитал Йокан то, что Чжун Йе знал наизусть.

- Ядовитого орла нет в «Бестиарии». Корень точно растет где-то в Ксие? – Чжун Йе потирал лоб, щурясь и вглядываясь в список обычных и редких птиц в открытой книге.

- А ты искал среди нелетающих? – Йокан поежился из-за его выражения лица. – Попробуй.

Чжун Йе листал «Бестиарий» и начал читать о других монстрах.

- Ты угадал! – воскликнул он. – Он летает лишь во время месяца с двойной луной, он с криком бросается на человека и срывает плоть с его костей. Существо размером с тигра, он съедает человека с волосами и ногтями. Он живет на горе Луву у реки Чжежень, - Чжун Йе подпрыгнул на стуле и начал ходить вокруг стола. – Корень не упоминается, но я уверен, что он охраняет его!

- Ты слышал о горе Луву? – спросил Йокан.

- Знакомое название. Он, вроде, был древним богом… - Чжун Йе подошел к полке и достал «Книгу божеств». – Здесь мы точно найдем эту гору.

Чжун Йе проснулся рано для встречи с Серебряной Феникс. Он медленно шел по кругу по лугу в саду Спокойствия. Сливовые деревья только начали цвести, их тонкий аромат разносил легкий ветерок. Чжун Йе подставил лицо солнце и раскинул руки, улыбаясь. Он был один. Он давно не был наедине с собой.

Он принялся медитировать, чтобы очистить сознание, а потом выполнил несколько основных техник боевых искусств. Он менял стойку за стойкой, забыв обо всем, кроме самого движения.

Он остановился. Дыхание было слишком быстрым, сердце колотилось в груди. Чжун Йе хотел уже снять тунику, но заметил вспышку цвета. Серебряный Феникс стояла под сливовым деревом, закрыв розовым рукавом нос и рот. Она явно улыбалась.

- Давно ты здесь? – спросил он.

- Довольно-таки, - сказала она, приблизившись.

Он выпил воды из фляжки. Она склонила голову для поцелуя, щурясь на солнце, как кошка. Он сделал сальто, приземлившись на руки, и пошел на них вокруг нее.

Серебряный Феникс скрестила руки.

- Ты рисуешься.

- Именно, - он прыгнул на ноги и поцеловал ее в губы со смехом.

Она поджала губы, изображая недовольство. Но ее выдала улыбка.

- Не знала, что ты занимаешься боевыми искусствами.

- С тринадцати лет.

Она взяла его за руку и повела мимо деревьев к ручейку. Он остановился и сбрызнул водой лицо.

- И у тебя хорошо получается? – она протянула ему платок.

Он рассмеялся, уткнувшись в ткань. Платок пах розами, он явно был из шкафа Мей Гуи.

- Не очень. Таланты начинают учиться этому с момента, когда начинают ходить.

- Но ты выглядел таким сильным.

Чжун Йе улыбнулся, она взяла его за руку.

- Так я очищаю сознание.

Серебряный Феникс повела его вглубь сада. Желтые, оранжевые и белые лилии покачивались под их ногами, словно бабочки. Ковер цветов расстелился по земле, воздух был тяжелым из-за пряного аромата глицинии. Она села и расправила юбку. Он лег рядом с ней, подложив под голову руки. Она расставляла на покрывале коробочки с едой.

- Боевые искусства, алхимия, поэзия и политика. Ты умеешь делать все? – спросила она с улыбкой.

Он поймал ее ладонь и поцеловал пальцы.

- Я всегда был плохим фермером, - она улыбнулась, но он не смог улыбнуться в ответ. Он не хотел шутить, но это было шуткой. Горло сжалось, он отвел взгляд.

- В чем дело?

- Я сбежал в одиннадцать. Работал, учился, учился, стал евнухом, - он помахал рукой. – Вот так. Я хотел стать лучше, чем фермер, чтобы дать маме то, что она заслуживала.

- Ты хороший сын, - сказала она.

- Разве? Может, я им был нужнее на полях, - он попытался представить лицо матери. – Я отправляю деньги каждый месяц. Но писем не пишу. Они не смогут их прочитать, - он помнил глаза матери, светло-карие с ореховой каемкой. – Я лишь хотел сбежать. Я не видел их семь лет.

Серебряный Феникс склонилась над ним, коснувшись холодной рукой его лица.

- Теперь мы есть друг у друга.

Он потянулся к ней, коснулся пальцами ее волос. Она пахла ягодами и солнцем. Он отстранился.

- Я скоро отправлюсь в путешествие ненадолго, - сказал он.

Она выпрямилась.

- Куда?

- Недалеко. Нужно собрать редкую траву для Йокана.

- Почему именно ты? – она поправляла платье. – Не нравится мне этот иностранец.

Он рассмеялся.

- Он – фаворит императора. Работа с ним повышает и мой статус. Быть избранным на такое важное задание почетно.

- Сколько тебя не будет? – она отвернулась, солнце мерцало на рубинах в ее ушах, его подарке. – Какую траву ты будешь искать?

- Около недели. Не больше.

- Я буду скучать, - прошептала она в его губы, вокруг лениво гудели пчелы.

Может ли он быть дорог такой прекрасной женщине? Чжун Йе не мог в это поверить.

Они решили, что он должен поехать один, чтобы не рисковать тем, что кто-то еще узнает о корне императора.

- Я могу тебе доверять? – спросил Йокан. – Корень может исцелить многое… может, исцелит все. Но он бесполезен в плане получения бессмертия без моего заклинания.

Чжун Йе убедил Йокана, что вернется с корнем, если удастся его найти. Он не был дураком. Он хотел бессмертие, а не хорошее здоровье. Он надеялся, что с горой они угадали. Древний храм на горе Луву назывался Бриллиантовой слезой, он был не так далеко от дворца. Он мог добраться туда за три дня на лошади.

Он был рад приятной погоде, он не хотел задерживаться в пути. Он прицепил к спине копье, острый наконечник был в ладонь длиной, сделанный из чистого золота. Он был слишком мягким для оружия, но в «Бестиарии» говорилось, что золото было единственным металлом против Ядовитого орла. Чжун Йе коснулся пояса, где был золотой кинжал.

Он давно не ездил, но быстро привык, поглаживая гриву коня, они проходили врата города. Он решил не прощаться с Серебряной Феникс утром. Она уже и без этого тревожилась, она словно предчувствовала опасность. Она так прижималась к нему всем телом прошлый раз.

Он знал, что любит ее. Но нравился ли он ей? Она дала ему шелковый платок, что он спрятал у сердца. Он выживет, чтобы снова увидеть ее и привезет корень императрицы.

Чжун Йе взобрался на гору Бриллиантовой слезы к вечеру после трех дней путешествия. Он искал ручеек, что начинался на вершине и впадал потом в гору Чжежень по другую сторону горы. Теперь ее называли рекой Бриллиантовых слез.

Воздух стал холоднее, когда село солнце. Его конь фыркал и замедлил ход. Он остановил коня и привязал к сухой сосне. Зеленый лес становился все реже. Бриллиантовые слезы не поддерживали жизнь растений, но зато земля здесь была богата металлов и минералов.

Чжун Йе разжег костер и устроился возле него, вздрагивая, когда слышал шум. Он услышал что-то, похожее на крик младенца выше. Он убеждал себя, что это лишь его воображение. Но лошадь его нервно фыркала, вскидывая гриву. Он уснул, прижавшись спиной к кривой сосне, прижав копье к ноге. Хрип лошади разбудил его. Огонь стал углями, луна серебром светила сверху. Чжун Йе нахмурился, шея и плечи затекли. Он потянулся и погладил коня. Тот тревожно озирался.

- Нас ждет долгий путь. Нам нужно поспать.

Пронзительный вопль сотряс ночь. Лошадь резко дернулась, дергая за связанные поводья.

- Спокойно, спокойно, - прошептал Чжун Йе, но скорее себе, чем лошади. Он поворошил угли в костре, думая, сколько осталось до рассвета.

Он умудрился снова уснуть, а проснулся туманным серым утром. Конь щипал травку, что была коричневой, а не зеленой.

Чжун Йе съел сухого мяса и кусочки манго, запил водой и накормил коня яблоками.

Протоптанных троп по горе не было, хотя по равнине идти было несложно, он взбирался все выше. Говорилось, что гора проклята, что на ней обитают мстительные духи. Гора была пустынной, он знал, что на нее никто не взбирался.

Туман рассеивался, пока они поднимались. Пахло пеплом и горящим деревом, хотя костра не было видно, даже следов. Солнечный свет проникал сквозь тонкие засохшие деревья, конь поднимался по темным камням горного склона с опаской.

Они добрались равнины к сумеркам. Чжун Йе слез с коня и осмотрел развалины каменного храма, что был не больше его приемной комнаты, храм был посвящен богу Луву. Остался лишь фундамент. Он перебрался через камни, осторожно ступил на алтарь. Он был длинным и широким.

Он зажег маленький походный фонарик и поднес его к поверхности алтаря. Символы на нем больше напоминали рисунки, чем буквы, вырезанные на камне. Слова были на трех сторонах. На четвертой был вырезан бог Луву, человеческая голова на теле тигра, он стоял на задних лапах, оскалившись. Чжун Йе упал на колени и сосчитал девять хвостов, один было едва видно, он нащупал его пальцем. Так и есть. Именно это описывалось в «Книге божеств». Он вскочил на ноги, взволнованный, услышав тревожный голос коня. Ночь наступила. Чжун Йе слышал тихое журчание воды вдалеке. Эту реку он искал?

Он скормил лошади несколько морковок и привязал поводья к огромному камню. Он погладил бархатный нос лошади и оставил фыркающее животное, отправившись на звук воды. В одной руке он держал копье, в другой – маленький фонарик. Черный пейзаж сливался с темнотой ночи, и Чжун Йе споткнулся. Выругавшись, он отряхнул руки от пыли, он обрадовался, что свет фонарика не угас, когда он выронил его.

Теперь он шел осторожнее. Он чуть не упал с обрыва, когда порыв ветра принес ему влажный запах воды. Он упал на колени, удерживая фонарик перед собой. Пламя было не больше светлячка, оно не могло осветить того, что было ниже его. Не было понятно, насколько велика расщелина, или куда течет вода. Тонкая улыбка луны с прошлой ночи превратилась в широкую ухмылку, источающую слабый свет.

Он изучит это завтра утром. Он направился обратно к лошади и выдохнул, увидев развалины храма. Он хотел разжечь костер, но решил сэкономить хворост. Чжун Йе поставил фонарик на алтарь и смотрел на небо за звездами. Он ходил около двух часов, судя по изменению их положения.

Звук, словно смех ребенка. Он резко вскочил, выхватив копье. Холодный пот стекал по шее, он стоял в тишине. Конь спал? Чжун Йе схватил фонарь и обошел фундамент храма, чтобы увидеть лошадь. Он попятился, не в силах осознать то, что видит, ведь слабый свет почти не давал шанса все увидеть. Веревка, которую он обвязал вокруг камня, лежала у скелета коня, от которого остались лишь обглоданные кости и копыта. Монстр так постарался, что кости выглядели белыми, словно выжженными на пустынном солнце. Чжун Йе отстранился и чуть не упал. Снова смех, он развернулся с копьем.

- Выходи, - крикнул он ночному небу. – Выходи и сразись!

Что-то пролетело, невидимые крылья пахли свежей кровью. Чжун Йе ударил, но не попал. Он развернулся, напрягшись, зная, что он – легкая добыча. Он пятился к развалинам храма, скорчился у алтаря, прислушиваясь к звукам. Сглотнув, он огромными глазами смотрел во тьму.

Он не двигался до утра. Он не спал, его фонарь догорел давным-давно. Утром его окружил туман. Он выпил воды из фляжки и заставил себя съесть соленое печенье.

Слабый свет проникал сквозь туман, разгоняя его, он вернулся к скелету лошади. Он согнулся и осмотрел землю вокруг него. Все было покрыто следами копыт. Конь явно пытался сбежать, но он сам обрек бедное животное, привязав его к камню. Он заметил другие отпечатки. Они напоминали следы тигра и были рядом со скелетом. Чжун Йе понял, что монстр точно нападал с воздуха, опустившись на лапы, когда уже начал есть. Может, конь спас его, утолив голод Ядовитого орла. Когда он вновь проголодается?

Он начал собирать свои вещи: хворост, сосуд с маслом для лампы, веревку. Он выпрямился и отряхнул тунику, коснулся рукой кармана, где лежал платок Серебряной Феникс. Он вытащил платок, и слабый аромат жасмина окутал его. Он прижал ткань к губам, а потом привязал его к поясу, направившись к реке.

Глава седьмая:

Они ужинали, когда сверху раздался испуганный вопль Аи Линг. Пэнь и Чэнь Юн вскочили на ноги, палочки для еды застучали по столу.

Все выбежали на палубу, но Пэнь резко замер, Чэнь Юн остановился рядом с ним. Она спряталась за спиной Чэнь Юна. Солнце скользнуло за горизонт, небо было зловеще серым. На палубе было четыре матроса, и каждый был зачарован двумя обнаженными фигурами, что приближались к ним. Они были тонкими, черные волосы развевались на ветру. Аи Линг видела выпирающие кости на плечах, мужчины смотрели на них, разинув рты.

Бык робко шагнул вперед.

- Матушка? Это ты?

Существо подняло белую руку, разжав пальцы. Бык сделал еще шаг. Аи Линг зашипела, у нее болела голова. Послышался стук, на палубу упало что-то бледное и мокрое. Существо встало, темные волосы закрывали лицо. Было темно, но Аи Линг знала, кого видит. Она побежала между Пэнем и Чэнь Юном, Пэнь отодвинул ее назад, она недовольно посмотрела на него.

Всхлипывая, Бык упал в объятия существа.

- Нет! – поспешил к нему Пэнь. – Не дай им тебя коснуться!

Бык задрожал. Он побелел, раздуваясь. Кожа натянулась на его лице, глаза выкатились. Он упал на палубу.

- Морские Оборотни! Нужен огонь! – кричал Пэнь. – Йен!

Она слышала Пэня, но смотреть могла лишь на белых существ. Их было четыре. Тощие и темноволосые, некоторые из них были в водорослях. Она шагнула навстречу им. Одна из фигур была знакомой. Увидеть бы его глаза. И ту улыбку…

- Бай Лан? Еды дома хватает? – Лао Эр, другой матрос, застыл, глядя на существо, которое Бык принял за свою мать. Монстр вытянул руку и отошел от Быка. Аи Линг не могла отвести взгляда. Морской оборотень говорил то, что слышал лишь Лао Эр.

- Мне так жаль. – Лао Эр раскинул руки, собираясь обнять оборотня. – Мне тебя не хватало.

Девятый, отводя взгляд, ударил Лао Эра, чтобы тот упал на палубу.

- Девятый, это моя жена!

- Нет, это не она! – крикнул Пэнь. – Они убьют тебя!

Йен ворвался на мостик с двумя факелами в руке, они горели так сильно, что Аи Линг ощутила тепло. Он передал один Чэнь Юну, а потом побежал с факелом на ближайшего монстра.

- Они боятся только огня. Больше факелов. Сжигайте их! – приказал Пэнь. Йен поджег волосы монстра. Пронзительные вопли и запах горелой плоти заполнили воздух.

Аи Линг направила дух к Морским оборотням. Она обернулась вокруг них, но их духи ускользали, словно вода. Она ничего не чувствовала, не за что было уцепиться.

- Но моя дочь… - возмущался Тянь Ан. Сяо Хоу появился из ниоткуда и вцепился в штаны отца с тревожным видом.

И вдруг силуэт, что показался Аи Линг знакомым, вышел на свет. Она, зачарованная, протянула руку. Хотя он был тощим, из-под кожи выпирали ребра, Ли Рон все так же улыбался. Он был голым и смущенным, она отвела на миг взгляд. Но снова посмотрела в его глаза.

- Ли Рон, мне так жаль, - прошептала она.

Чэнь Юн всхлипнул рядом с ней.

- Сожги их! – кричал Пэнь. – Прогоняйте их в море! – матросы медленно, но все же подняли факелы.

Ли Рон был так близко, что все его лицо озарял факел Чэнь Юна. Она шагнула к нему, не понимая, что делает. Он протянул к ней руки, она поспешила к нему.

- Прости меня, - по щекам текли горячие слезы.

- Конечно, Аи Линг.

Она слышала его слова, хотя губы не двигались. Его рука коснулась ее влажной щеки. Она вскрикнула от холода.

- Я прощаю тебя, - его слова льдом касались ее уха. Он вцепился руками в ее горло, ее дух словно тонул в море.

Сильная рука поймала ее за талию. Чэнь Юн прижал ее к груди, она сдавленно плакала. Он замахнулся факелом, раздался крик, она тоже вопила. Морской оборотень пятился.

- Иди вниз, - Чэнь Юн толкнул ее к люку. Его янтарные глаза пылали.

- Но…

- Иди! – проревел он. Чэнь Юн поднял руку, чтобы подтолкнуть ее, но застыл. Словно он не мог вынести прикосновения к ней.

Аи Линг раскрыла люк. Она скользнула внутрь, горло сжималось от слез, воздух был полон запах горелой плоти и водорослей.

Крики, казалось, раздавались вечно. Аи Линг лежала на твердой кровати, прижав колени к груди. Она все время дрожала, уткнувшись лицом в одеяло и повторяя мантру о защите то беззвучно, то во весь голос, сплетая слова, словно ткань.

Она уже не могла выдерживать это и, взобравшись по ступенькам, попыталась открыть люк. Он был закрыт снаружи. Она ударила еще раз, суета на палубе заглушила звук.

Она вернулась в каюту и не знала, сколько прошло времени, пока корабль не погрузился в зловещую тишину. Лампа почти догорела. Скрип, открылась дверь. Чэнь Юн, опустив голову, стоял в дверном проеме.

Аи Линг села.

- Ты не ранен? – спросила она.

Он вошел в каюту, где сразу стало тесно, и сел рядом с ней.

- Мы прогнали их в море, - он спрятал лицо в ладонях, растирая щеки. – Я все еще слышу эти крики. И запах горелой плоти.

- Это отвратительно, - прошептала она и коснулась его плеча. Чэнь Юн вздрогнул, она убрала руку.

Он поднял голову и попытался улыбнуться.

- Повезло еще, что Пэнь знает море. Я о Морских оборотнях ничего не знал.

- Что еще он сказал?

- Когда мы разобрались с ними, мы встретились на мостике, - он прижал к глазам кулаки. – Мы потеряли Да Юна.

Да Юн. Крупный мужчина, которого прозвали Быком.

Они почти не разговаривали, но он был с ней добрым.

- Пэнь сказал, что Морские оборотни ищут человеческое тепло. И они… - Чэнь Юн нахмурился, - превращаются в дорогих людей.

Она схватила одеяло дрожащими пальцами.

- Ты видела Ли Рона? – хрипло прошептал Чэнь Юн.

- Да, - она сморгнула слезы.

Он коснулся ее руки.

- Он покоится с миром, Аи Линг.

Так ли это? А вдруг Ли Рон застрял в загробном мире? Успела ли она сжечь его сердце?

Она кивнула, вытерев глаза.

- Кого видел ты?

Он не посмотрел на нее и покачал головой.

Они погребли Да Юна в море следующим утром. Пэнь и лучший друг Да Юна Лао Эр обернули его бледное и раздувшееся тело в синюю ткань, Йен прочитал молитву из «Книги божеств». Аи Линг поежилась, когда тело ударилось о воду. Она представила, как в него вцепляются Морские оборотни, радуясь, что он теперь у них.

День выдался серым и холодным. Матросы обедали в тишине. У нее не было аппетита, перед глазами все время всплывало тело Да Юна, погребальный костер Ли Рона.

- Тебе нужно поесть, - сказал Пэнь. – Ты выглядишь уставшей.

Ее горло сжалось. Чэнь Юн коснулся ее колена под столом. Она удивленно взглянула на него, но он уже убрал руку.

- Вы уже встречались с Морскими оборотнями? – спросила она у Пэня.

Капитан боролся с золотой пуговицей на рубашке. Он не побрился, под глазами залегли темные тени.

- Нет. Мы пугали друг друга такими рассказами, когда выпивали, - Йен налил ему еще чаю, Пэнь поблагодарил его, постучав пальцем по столу. – Я даже не знал, сработает ли огонь. Мы рисковали, но они еще опаснее, - он покачал головой. – Да Юн – первый матрос, которого я потерял.

- Чэнь Юн сказал, что они принимают облик дорогого человека, - сказала Аи Линг, сглотнув.

- Да, можно и так сказать, - Пэнь разглядывал ее, она держала дух при себе. – Дорогого человека, живого или мертвого.

Они питались виной, невысказанными чувствами, нерешенными…

Они сидели и молчали долгое время, погрузившись в мысли.

После обеда все разошлись, много вкусной еды так и осталось в кастрюле. Аи Линг поднялась на палубу. Матросы хмуро кивали ей, пока она шла по кораблю. Она вдыхала соленый воздух. «Парящий дракон» несся над водой.

Он прошла Ям Хеда и Сяо Хоу, что играли на палубе, сражаясь на деревянных палках.

- Будете рыбачить с нами, когда ветер утихнет? – спросил Ям Хед.

Она поправила волосы.

- Посмотрим, - сказала она, хотя по спине пробежал холодок. Чужие воспоминания были такими яркими, словно она проживала их. Она приманивала их? Она прошла по ступенькам на верхнюю палубу, не думая. Она любила тишину, что царила здесь.

Она собиралась уйти, когда заметила Чэнь Юна, что сидел на стуле лицом к морю, склонившись над книгой. Она замерла и смотрела на него. Она поняла, что он рисует, и улыбнулась. Она знала, что он тоже учился искусству, но еще не видела его рисунки. Она бесшумно приблизилась, надеясь подсмотреть.

Он обернулся, когда ей оставалось лишь несколько шагов, и закрыл альбом, усмехнувшись. Под его глазами залегли темные круги. Он тоже толком не спал.

- Я рисовал, - сказал он.

- А я пыталась подсмотреть.

Он улыбнулся.

- Ты никогда не показывала мне свой альбом.

- Нет, - она прислонилась к поручню, взглянув на него. – Я не знала, что и у тебя есть альбом.

- Я помнил, что ты постоянно рисовала, потому взял с собой в дорогу.

- Вот как… - она протянула руку.

Чэнь Юн дал ей альбом.

- Значит, я могу взглянуть на твой?

- Не обещаю, - сказала она. Обложка альбома была кожаной, приятной на ощупь. Она погладила обложку и открыла его. Сильные линии изображали мачты корабля, палубу. В его рисунках, как и каллиграфии, была смелость. Он рисовал матросов, даже улыбающегося Ям Хеда. Она нашла свой портрет, на котором подпирала голову рукой. Рисунок был выполнен нежными линиями, взгляд ее казался мечтательным.

- Это же я, - она подняла взгляд.

- Ох, - Чэнь Юн замер. – Ты тогда смотрела на море, - он забрал альбом и закрыл его.

- Ты хорошо рисуешь, - сказала она.

- Это лишь увлечение, - пробормотал он, спрятав альбом в сумку. – Ты в порядке?

Она помнила страх, крики и эмоции, что пульсировали на корабле.

- Я не видела ничего подобного… с нашего путешествия.

- Знаю, - тихо сказал он.

- Я не смогла остановить их. Я пыталась, - она отвлеклась на Ли Рона.

- Прости, что закрыл тебя. Я боялся. Я… - он пристально разглядывал ее, словно она как-то изменилась. Словно он не узнавал ее. – А ты всегда смелая, Аи Линг.

Она помнила его испуганный взгляд, его голос. Она не чувствовала смелости, она была растерянной.

- Это ты меня спас.

Он покраснел и отвел взгляд.

Они спустились на палубу вместе, но не говоря. Они чувствовали неловкость.

Чжун Йе направлялся на звук текущей воды. Днем он шел быстрее. Но замер он у края ущелья с удивлением. Он упал на колени и заглянул вниз, чувствуя, как оттуда поднимается воздух.  Трещина была шириной в два человеческих роста, и он видел, что она то сужается, то расширяется внизу. Падение убьет его, он должен пробраться. Он встал и огляделся, прислушиваясь к звукам.

Он решил пройти по краю ущелья и остановился, когда увидел водопад. Камни мешали ему идти дальше. Солнце висело над головой, камни мерцали золотом и медными вкраплениями. Дно ущелья здесь было ближе, но прыгнуть в него все еще нельзя было. Веревку не к чему было привязать.

Он провел ладонью по острым камням стены ущелья.

Камни были неровными, он мог уцепиться руками, но одна ошибка, и он упадет, став обедом Ядовитому орлу. Он оставил все вещи наверху, кроме копья, что привязал к спине, фонаря, фляги и нескольких кусков сушеного мяса. Он проверил на поясе золотой кинжал.

Чжун Йе, будучи фермером, делал многое, но никогда не спускался по скале. Он молился, чтобы каждый раз ему попадался выступ для ноги, пока осторожно карабкался по камням. Руки горели, ладони стали скользкими. После, казалось, часов карабканья он спрыгнул на землю. Он подошел к ручью, напился воды и вымыл руки. Когда он позже открыл глаза, небо потемнело, он проспал. Он проклинал себя за глупость, но быстро встал и огляделся. Он ничего не видел и не слышал, кроме водопада.

За водопадом была пещера, в которую можно было проскользнуть. Он отцепил копье от спины и шагнул в брешь в горе. Земля хлюпала под ногами. Он был в небольшой пещере, вверху виднелось небо. Вода стекала по одной из стен и собиралась в озере. Он склонился и рассмотрел его, оно было глубиной в две ладони.

Чжун Йе покинул пещеру и взобрался повыше. Он ждал ночи, чтобы отыскать корень, когда после тьмы наступит свет. Он устроился у каменной стены ущелья, чувствуя себя так спокойнее, и разжевал кусок сушеного мяса. Наступили сумерки, он зажег маленький фонарик, ожидая вечер.

Темнота сгущалась, вскоре он смог видеть лишь свет фонарика. Он вглядывался во тьму. Ничего. Он снова прошел в пещеру и заглянул в озеро. Свет фонарика отражался от воды.

Он погасил пламя. От пруда исходило сияние, но слабое, и он сначала подумал, что ему показалось. Время шло, сияние становилось все ярче. Вспыхивали круги размером с его кулак. Он закатал рукава и опустил руку в воду. Он принялся черпать грязь со дна, пока не нащупал что-то гладкое и твердое.

Пальцы его онемели, когда он смог вытащить предмет. Он зажег фонарик длинной сосновой свечкой, огонь танцевал на стенах. Корень был размером почти с его ладонь, он был черного цвета, похожий на арахис, похожий на женщину. Он отрезал кусочек ножом. Запах миндаля наполнил воздух. Он спрятал корень в сумку, привязал ее к плечу и отвернулся от озера.

Он потушил фонарик и закрыл глаза, сердце колотилось в груди. Когда он открыл глаза, он посчитал светящиеся круги. Восемь. Он заметил, что сияние еще исходило из места, где он нашел первый корень. Он копал еще несколько часов. Он дрожал, он устал, но все восемь корешков оказались в его сумке.

Он зажег фонарик, и крик младенца раздался в пещере, он выронил спичку, выругавшись. Что-то зашелестело. Он бросился к выходу из пещеры, что-то огромное упало сверху, напало на него сзади, почти вонзаясь в его спину. Он упал на землю, зубы стучали. Он слышал смех. Чжун Йе встал на четвереньки, пытаясь найти копье во тьме. Где оно?

Громкий вопль, он откатился в сторону, когти задели его руку, которой он закрывал лицо. Теплая кровь потекла по коже. Чжун Йе зло закричал, схватив кинжал. Если он и умрет здесь, то в сражении.

Зашелестели крылья, он замахнулся кинжалом и попал во что-то кричащее и кожистое. Монстр завопил и отстранился. Усмехнувшись, он повернулся на шум.

- Это чистое золото, если ты не распробовал!

Воцарилась зловещая тишина, сияние озера не освещало пещеру. Он полз к выходу, держа кинжал, не замечая раны от ярости.

Чжун Йе вышел из нее и перевел дыхание, а потом увидел движение, тень среди звезд. Два сверкающих желтых глаза смотрели на него. Монстр наступал. Он был размером с тигра, его не было видно во тьме из-за цвета меха. Но он видел клюв и длинный хвост, монстр расправил крылья, приближаясь.

Он прижался к каменной стене, слыша, как водопад грохочет о ручеек рядом с ним, брызги крови усеяли его руки и лицо. Монстр отстранился, напомнив своей стойкой статуи тигра, охотящегося на добычу. Чжун Йе скорчился, вытянув перед собой кинжал.

Когти вонзились в его плечи, словно обнимая, Ядовитый орел ударил его клювом. Если он попадет по горлу, это верная смерть. Чжун Йе опустил голову и поднял кинжал. Он провел лезвием по ребрам монстра. Ядовитый орел взревел, словно зарыдал ребенок, и упал. Чжун Йе набросился на него, отрезая ему крыло.

Монстр развернулся, брызнув ядом, ударил Чжуна Йе когтями. Ему нужно было копье. Ядовитый орел наступал, бил хвостом по земле. Чжун Йе почти потерял сознание. Новая атака. Он увернулся, рог вспорол его живот и проехался по боку. Он упал на колени, монстр не отступал, бил его клювом по голове. Он вонзил кинжал в горло монстра. Тот рухнул на землю, содрогаясь. Боль пришла, словно вспышка света, он заставил себя встать, зажимая бок рукой, кровь текла сквозь пальцы. Он вонзил кинжал в золотой глаз, тело монстра билось в конвульсиях, а потом застыло.

Чжун Йе вытащил кинжал, давясь запахом крови. Он поспешил в пещеру, голова кружилась, и он рухнул без сознания на землю.

Когда Чжун Йе проснулся, то тут же пожалел об этом. Каждая косточка его тела болела, мышцы стонали. Был больно дышать, он не мог двигаться. Он жив? Он попытался согнуть пальцы, но не чувствовал их. Он задрожал и застонал, пытаясь сесть. Сверху падали лучи, но он не знал, сколько времени прошло. Он поискал взглядом кинжал, тот оказался в его руке.

Он чувствовал твердую землю спиной, зубы стучали от холода. Он медленно двигал руками и коленями, все еще сжимая кинжал, корчась у выхода из пещеры. Рука с кинжалом. Другая рука. Согнулся. Колено. Другое колено. Вздрогнул.

Как-то он смог выбраться, из-за света заболела голова. Ядовитый орел лежал перед ним, он пополз к ручью, где упал на живот и пил из него, словно дикий зверь. Он пил, пока ему не стало плохо, а потом опустил лицо в воду. Он перевернулся на спину, прижался щекой к земле, а потом снова потерял сознание.

Возможно, его разбудило тепло солнца. Чжун Йе открыл глаза и оказался перед телом Ядовитого орла. Существо, словно леопард, было с золотистой шкурой с черными пятнами. Но голова его была орлиной, с острым клювом и рогом длиной с указательный палец на лбу. Когти выглядели опасными.

Чжун Йе встал, шатаясь, на ноги. Туника засохла с кровью, он сбросил ее, подавив крик. Глубокая рана тянулась по его животу. Он прижал тунику к ране. Плечи пылали. Он не мог взобраться по стене. Он нашел кусок сушеного мяса и заставил себя съесть его. Челюсть болела. Он не подумал взять с собой лекарственные травы. Он ожидал, что или умрет, или победит, а не останется едва живым.

Он увидел сумку у воды. Он подполз к ней и вытащил один из корней. Какой же он дурак! У него было лучшее лекарство. Он отрезал тонкий кусочек и зажал между пальцев. Тонкий аромат миндаля заполнил воздух, он вдохнул, не содрогаясь. Кусочек был твердым. Он осторожно лизнул его, чувствуя сладость, а потом разжевал. Корень хрустел, как орех, хотя был суше. И боль отступала.

Но сколько нужно съесть? Он взглянул на живот. Рана закрылась и заживала на его глазах, оставляя корочку на коже. Он зачарованно смотрел, как дыра на его боку затягивается. Он потянулся, поводил плечами, не чувствуя боли. Чжун Йе сбросил штаны и вошел в воду, пока она не оказалась ему по пояс, он стоял под водопадом и смывал с тела засохшую кровь и грязь. Корень пульсировал в нем, наделяя силой.

Вещи его были изорваны, он оставил лишь штаны, чтобы взобраться наверх. Он повязал платок Серебряной Феникс на руке. Он пальцем провел по ранам, что теперь были розоватыми следами на коже, и покачал головой. Он забрал из пещеры копье и фонарь. Копье оказалось в дальнем конце пещеры, а темное озеро молчало о своих секретах.

Чжун Йе покинул пещеру и замер у трупа Ядовитого орла, жалея, что у него нет бумаги и угля, чтобы зарисовать монстра для Йокана. Он отломал кинжалом коготь, золото было ядовитым для этого монстра, оно спасло жизнь Чжуна Йе. Может, монстр ел корень императрицы, чтобы исцеляться, воскреснуть, отрастить когти, один из которых он сжимал в руке? Он рассмотрел монстра, запоминая мелочи, собрал вещи и отправился к ущелью. Он взбирался без мыслей, словно паук по паутинке. Добравшись до верха, он едва дышал, сердце бешено билось, но он чувствовал себя непобедимым.

Он переоделся, перекусил и отправился по тропе, отдохнув лишь раз, пока не добрался до подножия горы Бриллиантовых слез.

Вернувшись во дворец, Чжун Йе сразу направился в покои Мей Гуи. Серебряный Феникс поспешила в приемную, едва успев закрыть за собой двери спальни, он обнял ее и закружил над землей.

Она вскрикнула и рассмеялась. И это пробудило в нем особое желание. Он осторожно опустил ее и поцеловал. Она судорожно вдохнула, попыталась оттолкнуть его.

- Я так беспокоилась, - прошептала она. Ее лицо был красным, а губы еще темнее.

Чжун Йе оглянулся на спальню и отошел.

- Как Мей Гуи? Как ребенок?

- Она набирает вес. И вся светится.

Он погладил ее щеку.

- Ты была бы прекрасной с ребенком, - он не подумал, что сказал, и слова замерли между ними, словно колючий лед. Его заполнила печаль. Он не сможет дать ей ребенка, как бы сильно ни любил. Чжун Йе сглотнул, желая, чтобы так можно было проглотить сказанное. Серебряный Феникс коснулась его руки и прижала его ладонь к губам.

- Я рада, что ты дома, - улыбнулась она, ее темные глаза сияли.

Дома. Когда-нибудь он сделает ей дом. Там она будет госпожой, и ей будут служить десятки служанок.

- Есть хорошие новости. Уверен, у Мей Гуи мальчик.

- Мы скоро увидимся? – спросила она.

- Как можно скорее, милая, - сказал он и ушел.

Следом он пришел к иностранцу. Йокан подскочил, увидев его.

- Ты задержался. Я тревожился, - сказал он.

Чжун Йе вытащил корень императрицы из сумки, чувствуя укол сожаления, когда разложил кусочки на столе из черного дерева. Йокан присвистнул, поднял один и покрутил в руке.

- Уверен, что это он?

- Я бы умер, если бы не…

Брови Йокана поползли вверх, он указал на стул.

- Расскажи мне все.

Йокан слушал Чжуна Йе, перебивая его вопросами, удивленно качая головой. Когда Чжун Йе закончил, Йокан отправил слугу за едой. Он потирал ладони, улыбка сияла на лице.

- Это больше, чем я ожидал. Я бы не подумал, что ты переживешь это.

Чжун Йе не сдержал смех.

- Уже списал меня со счетов?

- Ты ведь воспользовался шансом? Кто-то должен был туда пойти. Я не мог рисковать собой. А если бы мы оба умерли? – Йокан теребил подвески на поясе, они мелодично позвякивали.

- Ценю твою честность, - криво улыбнулся Чжун Йе. – Я жду свою часть награды.

Йокан вскинул светлые брови.

- Откуда мне знать, что это все, что ты нашел?

- Кроме того кусочка, что исцелил меня, я отдал все тебе. Можешь мне верить.

- Отлично. Четыре кусочка тебе в награду. Но, может, захочешь обменять их на заклинание бессмертия?

Чжун Йе закрыл рот. Он знал, что Йокан использовал его, но и он использовал иностранца.

- Откуда мне знать, что заклятие сработает? – спросил Чжун Йе, пряча награду.

- Я достаточно узнал, - сказал Йокан.

Мальчик принес поднос с двумя мисками бульона и лапши. Чжун Йе и не догадывался, как голоден, пока не учуял аромат лапши и мяса. Йокан шептался с мальчиком, пока Чжун Йе поглощал еду, жадно глотая.

Они вскоре доели все, Йокан встал и принялся вытаскивать разные баночки и коробочки с полок.

- Ты должен уйти, - сказал он, хмурясь.

Чжун Йе безмолвно ушел. Он пересек двор, увидев, как двое стражей ведут мужчину в кабинет Йокана, узник нужен был для опытов. Он был слабым, спотыкался. Холодок пробежал по спине Чжуна Йе. Он задумался, с чем имел дело алхимик, и не захочет ли он испытать заклятие на нем?

Позже Чжун Йе решил пройти по тайному ходу, чтобы доставить послание одной из наложниц императора. Он проходил мимо комнат Мей Гуи, остановился и заглянул в щель. Он редко подслушивал Мей Гуи, ведь Серебряный Феникс рассказывала ему все. Она оказалась отличным шпионом, у нее была хорошая память, она могла передать ему услышанные разговоры.

Но его не было больше недели.

Женщины сидели напротив друг друга в приемной, играя в карты. Он знал, что Серебряный Феникс не любит проигрывать. Он упивался ее видом, но уже собирался уходить, когда Мей Гуи заговорила:

- Господин Чжун вернулся?

Он заглянул в щель.

Возлюбленная его была удивленной.

- Да, этим утром. Вы его видели?

Мей Гуи рассмеялась.

- О, нет. Я его не видела, это ты видела. Это я понимаю, - она вытащила карту и захихикала. – Ты светишься весь день. Как фонарик.

Серебряный Феникс покраснела и поджала губы.

- Не смейтесь.

- Ты его любишь? – Мей Гуи отложила карты и с улыбкой взглянула на служанку.

Серебряный Феникс опустила голову и подвинулась.

- Госпожа…

Чжун Йе ощутил свой бешеный пульс, он прижался к стене, цепляясь ладонями за грубое дерево.

- Он красивый, но… такой пугающий, - сказала Мей Гуи. – И серьезный. И решительный. А еще… - она посмотрела на Серебряную Феникс, красноречиво указав на место между ног.

Он зажмурился, сердце колотилось так громко, что они могли его услышать. Он должен уходить, он не должен подглядывать за возлюбленной. И хотя он успел многое повидать, Чжун Йе был уверен, что к такому разговору не готов.

Он открыл глаза и увидел, что лицо Серебряной Феникс стало розовым от смущения.

- Госпожа, я забочусь о нем. Он умный и целеустремленный. И, думаю, он очень красивый, - она склонила голову, а он хотел сломать стену и оказаться рядом с ней. – И, - ее голос стал тише, - любовь не всегда значит секс.

Чжун Йе попытался сглотнуть, но в горле пересохло. Он отступил на шаг, Мей Гуи сдавленно вскрикнула.

- Моя милая Феникс влюбилась, - напела она.

Он больше ничего не слышал, он спешил по тайному проходу, забыв об изначальном задании.

Глава восьмая:

На следующий день матросы собрались на уроке боевых искусств, которого не было вчера. Погода все еще не наладилась, облака скрадывали цвет моря. Аи Линг была в розовой тунике, что уже выгорела на солнце, и ей казалось, что она растворится в этих облаках. Она была покрыта солью: она была в волосах, на коже, на одежде. Аи Линг ждала урока, чтобы очистить мысли.

После восьми недель уроков самым сильным среди них оказался Пэнь. Чэнь Юн продолжал ходить среди рядов учеников и поправлять их бамбуковой палкой. Он работал с каждым над техниками и стойками, но редко говорил с Аи Линг. Сегодня они кружились и растягивались, исполняя основные приемы и разминаясь. Чэнь Юн поманил ее встать перед всеми.

Она опешила и не сдвинулась.

- Поможешь мне с демонстрацией, Аи Линг? – попросил он, подавив улыбку. Все смотрели на нее, и она прошла вперед, вскинув голову. Она остановилась перед ним. Он сегодня был в бежевом, края рукавов покрывала серебряная вышивка. Он казался тоньше и подтянутее, чем в начале путешествия. Она видела, как он хочет научить их, помочь с парусами и перетаскиванием грузов. Его лицо загорело, и глаза казались золотыми. Он взглянул ей в глаза, прижал к ладони кулак и поклонился.

Она повторила за ним.

- Мы выучили только простые приемы, - он кивнул ей. – Проверим.

Чэнь Юн выбросил кулак в сторону ее челюсти, она уклонилась. Прямая ладонь, словно нож, устремилась к ее виску. Она пригнулась и увернулась. Удар в солнечное сплетение, пинок в колено, удар в живот. Аи Линг все это отражала, и они кружили по палубе. Она принялась нападать, подражая атакам Чэнь Юна, позволяя ему показать остальным защитные техники.

Завершив череду ударов, она замерла, чтобы поклониться. Но Чэнь Юн направил ногу с разворота в ее голову, она едва успела отступить назад. Она уставилась на него, широко раскрыв глаза. Он учил лишь тому, что они уже показали. Что он делает?

Он не сводил с нее напряженного взгляда и кивнул, словно подбадривая. Она скопировала его удар с разворота и почти попала. Она застала его врасплох, и он едва успел отскочить. Но теперь он был в движении, ударяя руками и ногами слишком быстро. Он бил не в полную силу, но при попадании синяки бы остались.

Она блокировала удары инстинктивно, вспоминая сражения, что были на полянах и в пустых дворах. В ней кипели амбиции и злость. Она ненавидела проигрывать. Она хотела все.

Она нападала, и каждый удар был опасным и пугающим. Чэнь Юн уклонялся, пригибался и отскакивал. Его глаза сузились, выдавая его удивление. Он вдруг схватил ее за запястье, сделал подножку, а ладонь его почти коснулась в ударе ее горла.

Аи Линг лежала на спине, не в силах шевельнуться, кровь шумела в ушах. Кто-то присвистнул. Чэнь Юн все еще держал ее за запястье, его прикосновение было холодным. Он помог ей подняться.

- Впечатляюще – сказал он. И поклонился, а остальные хлопали и разом заговорили.

Но она не поклонилась в ответ. Азарт сражения сменился растущим ужасом. Воспоминания вспыхивали в сознании, казалось, голова лопнет. Она схватилась за голову и побежала.

Спустившись, она ворвалась в каюту и хлопнула дверью. Она рухнула на кровать, обхватив руками колени. Сердце не успокаивалось. Дыхание не становилось медленнее. Она пылала изнутри.

- Аи Линг?

Она не слышала, как Чэнь Юн вошел. Зачем он здесь? Он возвышался над ней, а она хотела, чтобы он ушел.

- Я не хотел тебя разозлить, - сказал он. – Но ты так сражалась, что мне захотелось оценить твои способности, - он коснулся ее руки, она отпрянула, сильнее обнимая колени. – Ты занималась сама?

Она рассмеялась. И звук оказался резким. Безумным.

- Нет.

Он опустился на пол, их лица оказались наравне.

- Это твоя сила?

- Боевые искусства – твоя сила, а не моя.

Чэнь Юн вздрогнул. Его тревога проступила на лице.

- Скажи, что случилось, - тихо попросил он.

Она склонила голову.

- Не знаю, - казалось, что за ней следят. Или она следит за кем-то. В другом месте. И в голове она была не одна. Там был кто-то еще.

Чэнь Юн коснулся холодной рукой ее щеки.

- У тебя лихорадка. Я попрошу Лао Лю приготовить лекарство, - он укутал ее в одеяло и покинул каюту. Аи Линг смотрела на мерцающую лампу в углу, пока не забыла, где она и кто она.

Лихорадка не проходила два дня. Чэнь Юн помогал ей пить лекарства, что приносил Лао Лю. Она оставалась в каюте, потому что из-за палящего солнца у нее начиналась морская болезнь.  На третий день она снова стала собой.

Было сложно поверить, что они плыли уже два месяца. Она уже привыкла к жизни в море и к новым знакомым. И теперь, когда она вышла на палубу, то заметила, что тут оживленнее, чем обычно. Матросы громко общались о прибытии в Цзян Дао. Многие там уже были, но некоторые плыли в новую страну впервые. Ям Хед и Сяо Хоу поприветствовали Аи Линг.

- Сегодня такой день, мисс! – воскликнул Сяо Хоу. – Лучших условий для плавания еще не было!

Она улыбнулась. Ей полюбились мальчики, что казались младшими братьями, которых у нее никогда не было. День был прекрасным, ни облачка на небе. Дул сильный ветер, наполняя паруса, она подставила ему лицо.

Ям Хед указал на стаю морских птиц над головой.

- Они летят с земли.

- Что вы будете делать, когда мы причалим? – спросила она.

- Капитан сказал, что я пригожусь. Как мальчик на побегушках. Зато у меня будет место для ночлега! – он широко улыбнулся, глаза его сверкали.

- А отец возьмет меня в путешествие по королевству, - добавил Сяо Хоу, тоже светясь.

Она оставила их и присоединилась к Чэнь Юну, что общался с Пэнем на носу корабля. Капитан повернулся к ней и улыбнулся.

- Рад, что ты не пропустишь наше прибытие. Сколько бы раз ни приплывал в Цзян Дао, а все равно радуюсь.

- Пэнь верит, что найдет моего отца, - сказал Чэнь Юн.

- Когда Чэнь Юн назвал ксианское имя отца, я не узнал его. Но когда он сказал, что он был дипломатом при дворе императора, то я кое-кого вспомнил.

- Отлично! Но как мы узнаем, что это точно он? – спросила она.

- Никак, - ответил Чэнь Юн, глядя на море. – Никак не узнаем, пока не встретимся.

Аи Линг хотела коснуться его и приободрить, но сжала ладони в кулаки.

- Господин Дин живет в большом поместье в долине в южной провинции, - Пэнь повернулся к Аи Линг. – Я знаю и других людей, что приплывали в Ксию, но стоит начать с него.

Первым на горизонт указал и закричал Ям Хед. Почти все высыпали на палубу, столпившись на носу корабля. Подернутые дымкой темные утесы прервали бесконечный простор моря на горизонте. Руки Аи Линг покалывало от зрелища. Морские божества не мешали им плыть, паруса были полны ветра, они на большой скорости неслись к Цзян Дао. Йен закричал, и восхищенные матросы разбежались, занимая свои места и возвращаясь к своей работе, чтобы корабль безопасно причалил к берегу.

- Они построили порт, но под водой осталось много скрытых камней, - сказал Пэнь. – Придется маневрировать.

Глаза Аи Линг расширились, когда впереди показались зазубренные горы.

Пэнь улыбнулся.

- Не бойся. Йен это делал так много раз, что все пройдет гладко.

- Все королевство такое? – Чэнь Юн кивнул на утесы, щурясь на солнце, что отражалось от воды.

- Нет. Оно зеленое, с множеством холмов и долин. Но окружено такими скалами, прекрасная естественная защита. Стоит их проплыть, и вы увидите, как там красиво.

Аи Линг стряхнула с лица и волос соль.

- И как ощущения? – спросила она у Чэнь Юна.

- Словно возвращаюсь домой, - сказал он. – Словно я уже видел эти горы.

Она смотрела на красивые синеватые утесы. Решит ли Чэнь Юн остаться здесь, если найдет отца?

Он широко улыбался, лицо его смягчилось.

- Я чувствую надежду. И волнуюсь… - он замолчал, посерьезнев. – Что будет, если я его найду? Он примет меня?

- Конечно, - она хотела сказать больше, но замолчала из-за выражения его лица.

Он покачал головой.

- Он покинул Ксию, как только я родился. Он даже не посмотрел на меня.

Она коснулась его плеча.

- Может, всему есть объяснение.

Корабль плыл вперед, а она не понимала, как он не разлетается на кусочки от столкновения с волнами. Они с Чэнь Юном держались за поручень, а корабль лавировал, спеша к берегу. Она вскрикнула, а он рассмеялся. Еще один рывок, словно сама Небесная императрица подтолкнула их, и корабль попал в узкий проем, а через него – в закрытую гавань.

И все захлопали.

У пристани было лишь несколько крупных кораблей. Никакого большого города, а маленькая рыбацкая деревушка с разноцветными крышами хижин открылась виду.

Аи Линг привстала на носочки, разглядывая людей. Так выглядел отец Чэнь Юна? Мужчины были высокими, со светлыми желтоватыми или светло-каштановыми волосами. У них были высокие лбы, узкие и чуть вздернутые носы. Они одевались просто, в туники и штаны приглушенных цветов. Мужчины кричали друг на друга, закрепляя веревку корабля на столбе. Она понимала лишь отдельные слова, очень уж быстро они говорили.

- Ты их понимаешь? – спросила она.

Чэнь Юн вернулся к ней, поговорив с Пэнем на мостике.

- Частично, - сказал он. – Прибыли иностранцы, вот и все, что я понял.

Она рассматривала его лицо.

- Ты на них не похож.

- Я ни на кого не похож, - криво улыбнулся он.

«Разве?» - задумалась она. Его лицо стало таким знакомым, что она и забыла, как он отличался ото всех.

Пэнь пошел по палубе.

- Уже поздно отправляться в само королевство. Остаток дня мы будем вытаскивать грузы. Можете походить по берегу, осмотреться.

- Без вас? – спросила она.

Пэнь улыбнулся.

- Чэнь Юн неплохо знает язык.

- Но что подумают люди? Я еще не видела женщин. Они ходят в одиночку с мужчинами?

Пэнь рассмеялся.

- Аи Линг, в Цзян Дао женщины ведут себя так, как им захочется.

Она взглянула на деревушку и не могла понять, о чем он.

Они сошли на берег с деньгами Цзян в карманах, золотыми и серебряными монетами, что были похожи отдаленно на их, но с другой гравировкой. Пэнь дал им монеты, объяснив, что так им будет проще. Она покачивалась, сойдя с корабля, все еще чувствуя море, хотя под ногами была твердая земля.

Пахло иначе. Землей, мхом, цветами. Она глубоко вдохнула, раскрыв глаза. Чэнь Юн смотрел на нее, и она понимала, что и он это чувствует.

- Пахнет как… земля, - сказал он.

- Как сырая земля и…

- Жизнь, - добавил он.

- И цвета… - она не могла описать оттенки серого и голубого. Оттенки коричневого на мачтах кораблей. Она видела клумбы с золотыми и алыми цветами, темно-зеленые ухоженные кусты, что напоминали кубики.

Они шли на дрожащих ногах к деревушке, что устроилась под утесами.

- Чем пахнет? – она подняла голову и втянула носом воздух. Пахло медом, и в животе заурчало.

Чэнь Юн рассмеялся и накрыл рукой кошелек, прикрепленный к поясу.

- Ты не ограбишь меня, чтобы скупить всю еду в деревне.

Она скорчила гримасу, но рассмеялась, поспешив на аромат. Женщина, что возрастом напоминала ее маму, стояла перед уютной хижиной. Рядом стояла каменная печь, землю усеивали корзинки, полные предметов разной формы – овальной и длинной, круглой и квадратной. Они выглядели странно, но как пахли!

Женщина поприветствовала их, и она помнила, как учила слово с Пэнем. Чэнь Юн заговорил, удивляя Аи Линг легкостью, с которой произносил слова. Женщина отвечала слишком быстро, чтобы Аи Линг успевала понять. Ее волосы цвета пшеницы были заплетены в две косы, сцепленные сзади. Лицо ее было румяным, а глаза – голубыми. Она была в просторном темно-зеленом платье с белым фартуком.

Женщина с любопытством посмотрела на нее, и Аи Линг опустила голову, смутившись, что ее поймали.

- Это хлеб. В печи она выпекает буханки. В некоторых – орехи или сухофрукты.

- Какие пахнут как мед?

Чэнь Юн рассмеялся.

- Хмм. Даже не знаю, как правильно спросить, - он снова заговорил с женщиной, но в этот раз не так уверенно. Она кивнула на поднос на низком столике, и Аи Линг оказалась рядом с ним, не дождавшись перевода Чэнь Юна.

- Только из печи, так она сказала. С изюмом и сахарной пудрой.

Аи Линг вдохнула аромат.

- Можно нам четыре?

Его глаза расширились, он засмеялся.

- Четыре, если можно, - сказал он женщине, и последние слова заменяли в Цзяне «пожалуйста».

Женщина указала на корзинку и спросила, есть ли у них похожая. Чэнь Юн сказал: нет. Она вытащила с полочки корзинку. Она была овальной и глубокой, с плетеной ручкой. Женщина положила в нее четыре булочки (так их прозвала Аи Линг, не зная названия).

- Спасибо, - сказала Аи Линг на языке Цзян.

Женщина с удивлением улыбнулась и кивнула. Чэнь Юн дал ей серебряную монету, она спрятала ее в карман фартука.

Аи Линг коснулась булочки пальцем.

- Они еще теплые, - воскликнула она. – Давай одну попробуем!

Они сели на твердую скамейку у порта и смотрели, как матросы разгружают «Парящего дракона». Булочки были липкими, и она облизала пальцы.

- Это лучшее, что я когда-либо пробовала, - сказала она, жмурясь.

Чэнь Юн откусил большой кусок булочки и кивнул.

- Очень вкусно, - сказал он приглушенным голосом.

Солнце потянулось к горизонту, небо стало оранжевым. Она вздохнула и взглянула на оставшиеся булочки в корзинке.

Он заметил это.

- Нельзя сразу столько съедать!

- Я не буду. Но, уверена, теплыми они самые вкусные.

Он рассмеялся.

- Сейчас хотелось бы чаю.

- Думаешь, они пьют здесь чай?

- Пэнь много его привез. Я не знаю, есть ли у них своя версия.

Они сидели в тишине, слушая шелест волн.

- Ты на ней женишься? – тихо спросила Аи Линг. Она замерла.

Он напрягся, но не посмотрел на нее.

- Я обещал матери, - он словно пытался убедить себя.

Она оглянулась на утесы. На них словно кипела жизнь, а ее сердце было холодным. Каменным. Чэнь Юн казался далеким, а солнце скрывалось за морем.

Прошло две недели с возвращения Чжуна Йе. Он продолжал работать над переводами с Йоканом, хотя алхимик часто отпускал его. Шел пятый месяц, воздух пах цветущими пионами, дворы и сады были в весенних цветах. Чжун Йе пришел после ужина к Мей Гуи. Он вошел в спальню без предупреждения, что делал часто и намеренно.

Мей Гуи стояла перед бронзовым зеркалом, и Серебряный Феникс присела рядом с ней, прижав руки к ее животу. Их веселое общение прервалось. Его возлюбленная убрала руки и отошла от Мей Гуи, словно их застали за чем-то неприличным.

Он умел читать людей, но Серебряный Феникс была с самого начала загадкой, зато теперь открыла себя. Он видел ее радость и желание. Она отвела взгляд. Слишком поздно. Он прочистил горло с тяжелым сердцем, жалея, что не постучал.

- Леди, - Чжун Йе опустился на одно колено перед наложницей. Ее глаза расширились. Ее щеки стали круглее, так она была еще милее. Черные волосы ниспадали волнами на ее спину. – Я говорил о вас с императором. Он был рад и передал вам это, - он вытащил из кармана золотое кольцо.

Рука Мей Гуи взлетела ко рту. Чжун Йе кивнул, она протянула другую руку, и он надел кольцо ей на палец. Это был мощный символ, ведь он говорил, что она ждет ребенка от императора.

- Спасибо, господин Чжун, что выбрали меня, - сказала Мей Гуи, нервно крутя кольцо. Он выпрямился и улыбнулся. Серебряный Феникс была куда красивее и загадочнее. Как же хорошо, что наложница не она.

- Я лишь привел вас к нему. Остальное было вашей работой, - сказал он. Мей Гуи склонила голову, он поманил Серебряную Феникс.

- Постарайся знать обо всем, что происходит с твоей госпожой. О беременности теперь знают, у нас появятся враги.

- Да, господин Чжун, - сказала Серебряный Феникс, пройдя за ним в приемную комнату.

Он притянул ее к себе на краткий миг, чтобы шепнуть:

- Придешь ко мне ночью?

Она улыбнулась и кивнула. Чжун Йе покинул комнату, не оглянувшись, отчасти боясь, что она передумает.

Они лежали на шелковых простынях. Чжун Йе не переставал страдать из-за желания, которое ему не суждено было удовлетворить. Серебряный Феникс склонила голову ему на плечо, щекоча волосами его лицо. Она коснулась тонкого шрама на его теле.

- Откуда у тебя это?

Он был рад, что раньше она его без туники не видела.

- Меня били хлыстом, когда мне было тринадцать.

Она приоткрыла рот, он едва подавил улыбку.

Она перевернулась на бок, чтобы видеть его лицо. Лампы едва горели, дела ее глаза темнее.

- Что ты сделал?

- Украл… - он погладил ее обнаженную спину, пытаясь поймать одной рукой ее густые волосы, затем провел носом по ее шее.

- Что ты украл? – она отстранилась и вгляделась в него так пристально, что он усмехнулся.

- Чью-то жену.

- В тринадцать лет!

Он не сдержал смех, и она попыталась ударить его по груди. Но он был быстрее. Он поймал ее запястье, когда она замахнулась во второй раз.

- Расскажи! – попросила она.

- От ветки дерева. Я забирался на него и упал, - он пытался выглядеть серьезным.

- В тринадцать лет?

- В тринадцать лет, - кивнул он.

Она склонилась и поцеловала его шрам, он задрожал.

- Ты должен рассказать мне о путешествии.

Чжун Йе закрыл глаза и начал рассказ, опуская страшные подробности, и Ядовитый орел стал дикой кошкой, и он не был почти при смерти. Он рассказал ей, как искал корень, что мог исцелить боль в суставах.

Серебряный Феникс безмолвно слушала, касаясь его шрама кончиками пальцев, пока не стало казаться, что она была продолжением его.

Йокан поделился вестью лишь к шестой луне. Алхимик отличался от того, каким Чжун Йе видел его раньше. Он не переставал улыбаться и ходил по кабинету пружинящими шагами.

- Заклинание сработало! – воскликнул Йокан. – Это был корень императрицы, и мое зелье может продлить твою жизнь!

Чжун Йе контролировал выражение лица.

- Ты уже проверял?

- Да, - он взмахнул руками. – И стал словно на десять лет младше!

- Откуда уверенность? Может, это лишь эффект корня.

- Нет. Тело чувствует. Душа чувствует. Я восстановлен. Обновлен, - он крепко ухватился за руку Чжуна Йе. – Ты понимаешь?

- Ты можешь жить вечно? – Чжун Йе не поежился от взгляда бледных глаз иностранца, не понимая, врет ли он. Может, он сошел с ума. Он верил в исцеление, ведь сам его проверил. Но в бессмертие?

- Отдай свою часть корня, и я покажу тебе, - сказал Йокан. Его глаза сияли. Чжун Йе не ответил, и Йокан приблизился. – Для ритуала нужна почти треть корня. И ты все испытаешь сам.

- Я хочу знать все ингредиенты.

Глаза Йокана расширились, он рассмеялся. От этого звука сводило зубы.

- Может, сначала попробуешь, а потом будешь торговаться?

Чем он рискует? Бессмертие ведь стоило риска.

Чжун Йе, чувствуя любопытство и опасение, сел, положив руки на стол.

- Помнишь талисманы, что дал мне король? – Йокан коснулся ногтем одного из кусочков серебра. – За жертвы.

Куда он клонил?

- Ничего важного без жертв не совершается, - улыбнулся он.

И Чжун Йе мог поклясться, что у него стало меньше морщин, а оставшиеся были не такими глубокими у его рта. Или ему показалось?

- Но за бессмертие всегда нужно жертвовать.

- Я готов, - сказал Чжун Йе.

Йокан поджал губы и пригладил рукой короткие волосы, что казались еще светлее этим утром.

- Ты готов на все, чтобы получить бессмертие?

Чжун Йе был уверен в этом.

- Потому что для этого нужно забрать чужую жизнь, - сказал Йокан.

- Что? – отпрянул Чжун Йе, случайно сбив пергамент на пол и перевернув сосуд с чернилами. Они залили несколько страниц. А потом он поправил чернильницу дрожащей рукой.

- Бессмертие нельзя так легко получить. За него нужно отдать чью-то жизнь. Другую душу, - Йокан сцепил руки и склонился вперед.

- Чью-то душу? – Чжуну Йе стало не по себе. – Ты так и сделал?

- Да.

Он помнил узника, которого привели в комнату Йокана. Он стал жертвой темной магии алхимика?

- Невозможно. Так нельзя.

Йокан рассмеялся.

- Нельзя здесь рассуждать о правильности, Чжун. Это прекрасный шанс. Ты будешь это делать?

Он хотел выпить. Или поговорить хоть о чем-нибудь с Серебряной Феникс, только не об этом.

- Мне нужно подумать.

- Еще заглянешь ко мне? – сузил глаза Йокан.

Чжун Йе медленно кивнул.

- И ты используешь другого узника?

Алхимик пожал плечами.

- Их все равно убьют, это будет даже ужаснее. Я оказываю им услугу.

Чжун Йе шел в покои алхимика на следующее утро, все еще мрачный. Он вскоре оказался в кабинете Йокана. Алхимик суетился, собирая сосуды и коробочки.

- Ах, Чжун, уже готов?

Чжун Йе принялся замешивать чернила.

- Это темные искусства. Тебе нужно записать понятные указания, - Йокан постукивал пальцем по губам. Он поспешил к Чжуну Йе. – Ты принес корень?

Чжун Йе замер, но все же вытащил корешки из кармана и разложил на столе. Йокан взял тот, что был надрезан, и поднес к носу.

- Хороший аромат. Даже от него становится лучше.

Чжун Йе завершил приготовления к письму и закатал рукав, после чего обмакнул кисть в чернила. Он выжидающе посмотрел на Йокана.

Алхимик сцепил руки.

- Хорошо. Ингредиенты можно найти в твоем королевстве, но в определенное время. К счастью, они не нужны свежими, - алхимик начал перечислять медицинские ингредиенты, показывая Чжуну Йе компонент и возвращая его в бронзовую миску. Чжун Йе знал почти все, только такие редкие ингредиенты, как коренной зуб огромного медвекота, он до этого не видел. Это животное обитало в горах дальних регионов Ксии. Он никогда не видел своими глазами, зато путешественники порой показывали его рисунки.

После того, как Йокан объяснил, как эти ингредиенты готовить, он завел разговор о корне императрицы:

- Без него заклинание бесполезно. Проглоти корень, а потом начинай ритуал с нагревания зелья, - он указал на миску. – Я уже съел несколько кусочков корня.

Чжун Йе помнил ту энергию, что ощутил, когда съел тоненький ломтик. Йокан и сейчас это чувствовал?

- А потом ты должен произнести заклинание, что я написал, взывающее к богам.

- Каким? – спросил Чжун Йе.

Кто-то постучал в дверь.

- Хорошо. Вот и узник. Входите! – крикнул Йокан.

Дверь отъехала в стороне, Чжун Йе увидел стражу. Широкоплечий мужчина втолкнул в кабинет тощего узника, и тот упал на колени. Слезы и слюна капали на пол. Чем он провинился?

- Это предатель? – сморщил нос Йокан.

- Да, господин, - сказал страж.

- Подними его.

Страж пнул мужчину. Тот встал на четвереньки и потянулся к одеянию Йокана.

- Прошу, господин. Сжальтесь!

- Уже. Встань.

Мужчина вскочил на ноги. У него были впавшие щеки, грязная кожа. Сколько месяцев он провел в темнице? Чжун Йе отступил на шаг. От предателя пахло испражнениями и мочой. И рвотой.

- Повезло тебе. Ведь тебя не скормят собакам, ты умрешь быстро. Здесь, - сказал Йокан.

Глаза узника выпучились.

- Нет. Прошу! Пощадите! – он рухнул на колени.

- Подними его голову, - сказал Йокан стражу.

Страж рванул пленника за тонкие волосы, его лицо исказилось. Йокан вытащил из кармана флакон. Он вылил зеленую жидкость в рот узника. Мужчина мотал головой, слезы катились по его лицу. Чжуну Йе стало не по себе, он попятился и врезался в стол.

- Оставь нас, - сказал Йокан стражу. Он уставился на узника. – Думаешь, тебя не постигло бы наказание? За попытку нападения на императора? – он развернулся и спичкой поджег содержимое бронзовой чаши, масло, которым он сбрызнул ингредиенты, тут же занялось. И от горящего зелья поднимался едкий дым.

Узник угасал, из него утекала жизнь. Чжун Йе сжал ладонь в кулаки, пытаясь успокоиться и сдержать страх. Предатель склонился вперед, словно кланялся богам. Йокан нагнулся, схватив голову узника руками, и начал громко читать заклинание. Он взывал к демонам жадности и желания, безумия и принуждения. Его голос становился все громче, все более властным, а узника била дрожь, они оба содрогались. Пленник застыл. Йокан не выпрямлялся, он стоял, закрыв глаза и откинув назад голову.

Тишина в комнате пугала Чжуна Йе. Он не слышал ничего, кроме своего безумно бьющегося сердца. По спине стекал пот. Йокан жив? Он не двинулся, чтобы помочь.

Молчание затянулось, но тут Йокан застонал и потянулся. Он вскочил на ноги и ударил ладонью в грудь.

- Этот был сильным!

Чжун Йе заставил себя кивнуть.

- Да, - ответил он.

- Скажи стражам, чтобы забрали тело, - сказал Йокан, заливая сгоревшее зелье водой.

Чжун Йе смог выйти во двор. Он кивнул на дверь кабинета, и был рад, что стражи поняли его жест. Он ввалился в сад, и его стошнило под персиковым деревом. Он кашлял, а стражи тащили тело мимо него.

Чжун Йе боролся с желанием убежать. Вместо этого он вытер рукавом рот и вернулся в кабинет. Йокан сидел за столом, быстро что-то записывая на пергаменте.  Он не взглянул на севшего напротив Чжуна Йе.

- И как ощущения? – спросил хрипло Чжун Йе.

- Неописуемые.

- А узник…

Йокан поднял голову. Он выглядел энергичным и посвежевшим.

- А что с ним?

- Без него зелье не сработает?

Йокан фыркнул.

- Не будь ребенком. Мы говорим о бессмертии. Такое без жертвы не получишь.

- И его душой… ты продлил себе жизнь?

- Я не уверен. Я надеялся, что ты изучишь это со мной. Я многое записываю об этом, но определить эффекты не так просто.

- Император знает? – спросил Чжун Йе.

Йокан скривился и отклонился на спинку стула.

- Я не рассказываю ему все. Он щедро спонсировал мои исследования. Я покажу ему все. Скоро.

- Но не будешь говорить о ритуале?

- Никто не собирался продлевать жизнь императору, - подмигнул ему Йокан и склонил голову. – Но ты можешь воспользоваться шансом.

- Почему я?

- А почему бы и нет? Ты умный, амбициозный, способный. Мне нужен тот, кто поможет изучить эффекты, но не тот, кто будет требовать мгновенного бессмертия, - Йокан постучал пером по столу, не сводя пронзительного взгляда с Чжуна Йе.

Он не мог трезво мыслить. Слишком многое нужно было обдумать.

- Я могу предложить тебе снова стать целым, - сказал после долгой паузы Йокан.

- Что? – опешил Чжун Йе.

- Не навсегда. Сделанного не изменить. Но я кое на что наткнулся в «Книге мертвых». Ты сможешь стать целым в тот миг, когда это понадобится, - он вскинул брови, Чжун Йе опустил взгляд на сжатые кулаки.

Подонок. Откуда он знал, что ему хочется стать целым? Шпионы Йокана узнали о его отношениях с Серебряной Феникс?

- Я читал всю «Книгу мертвых». Там о таком не говорилось, - сказал он.

- Ты читал свою версию, - ответил Йокан. Иностранец улыбнулся, и лицо его было слишком молодым.

Сколько душ он украл? И где они теперь?

- Император собрал в своем кабинете целую коллекцию. Я перевел абзац, что, как мне кажется, тебя заинтересует. Конечно, ты понимаешь, что я не могу сразу отдать тебе ингредиенты, - Йокан вытащил листок из стопки бумаг и протянул ему. – Помоги мне, и я помогу тебе.

- Что случается с их душами? – Чжун Йе вонзился костяшками в край стола, подавляя надежду и злость. И страх. Он не взял пергамент.

Алхимик пожал плечами, стряхнув с себя пылинку.

- Это важно? Они – воры и предатели. Чего стоят их души?

Чжун Йе покачал головой.

- Нет. Я так не могу, - он не поднял голову и не посмотрел в лицо Йокану, но его молчание уже о многом говорило.

Глава девятая:

Она уже не спала. Она слышала топот ног, груз таскали по палубе. Она повернулась и уткнулась лицом в плечо Чэнь Юна. Ее рука скользнула к его груди, она улыбнулась в его тунику для сна. Он всегда спал крепко, даже не подозревая об этом. Еще минуту… Больше у них такой близости не будет.

Когда она проснулась в следующий раз, Чэнь Юна уже не было. Смущенная тем, что она уснула, прижавшись к нему, она быстро оделась. Аи Линг поднялась на палубу, матросы выстроились у поручня, слушая Пэня. Йен стоял рядом с ним. Пэнь обернулся, когда мужчины разошлись, увидел ее и улыбнулся. Солнце только показалось.

- Хорошо. Я боялся, что придется тебя будить. Повозка готова.

Йен и Ям Хед помогали загружать сундуки в повозку, запряженную лошадьми. Рядом стояли еще четыре такие, полные груза, а одна карета была подготовлена для них. Она уставилась на лошадей, что были молочного цвета с коричневыми и черными пятнами. Чэнь Юн открыл дверь кареты, и Пэнь протянул руку, чтобы помочь ей взобраться внутрь. Ей показалось, что она чувствует ревность Чэнь Юна, но его голова была опущена. Он сел рядом с ней, а ей казалось, что все это ей снится. Пэнь и Йен сели по другую сторону. Йен был таким крупным, что заполнил половину кареты.

- Но! – крикнул кучер, и карета сорвалась с места.

Пэнь задумчиво смотрел домой.

- Хорошо вернуться, - сказал он.

Аи Линг тоже смотрела в окно. Она еще не видела, чтобы стекло использовали в повозках.

- Долго мы будем искать поместье?

- Это путешествие на пять дней, - сказал Пэнь. – Будем останавливаться в гостиницах.

У каждой повозки и кареты было по шесть лошадей. Она поняла, зачем, когда они начали взбираться по почти отвесному утесу. Дорога была неровной и ухабистой. Она подскакивала рядом с Чэнь Юном, мысленно все время повторяя фразы языка Цзян.

Чэнь Юн задремал, его тело прислонилось к ее. Он был теплым, она не двигалась. Они добрались до вершины горы и теперь спускались. Цзян Дао простиралось во все стороны, города устроились среди зеленых холмов.

- Красивое королевство, - тихо сказал Пэнь.

Аи Линг разглядывала капитана, потом нервно посмотрела на Йена.

- При Йене можешь спокойно со мной говорить, - Пэнь все, конечно, заметил. В горле пересохло, но она заговорила:

- Вы говорили, что изучали темные искусства. Вы работали с…

Чэнь Юн вздрогнул и открыл глаза, Аи Линг замолкла. Он был сонным, и таким он ей нравился. Он выпрямился, смутившись, что заснул.

- Остановимся в первой же гостинице, что встретим, - сказал деловито Пэнь, словно продолжал разговор.

Она, обрадовавшись его быстрой реакции, коснулась духа Пэня. Он был любопытным и задумчивым. Она могла ему доверять?

В гостинице у нее была своя комната. Ей не хватало Чэнь Юна, зато так она смогла улизнуть к Пэню. Она поднялась по светлым деревянным ступенькам, ведя пальцами по серой каменной стене. На каждом этаже были прямоугольные стеклянные окна, украшенные мозаикой, разноцветные рисунки померкли в ночи. Комната Пэня была на последнем, четвертом этаже.

Она уняла быстро бьющееся сердце и постучала.

- Войдите, - сказал Пэнь.

Она вошла и закрыла за собой дверь. Прошло два часа после ужина, она знала, что почти все гости отдыхали. Они проснутся к завтраку.

- Аи Линг. Я надеялся, что ты придешь. Потому попросил принести сюда чай.

Он указал на стул по другую сторону круглого стола. Его комната была такой же, как у нее, кровать была усеяна подушками, а на окнах висели шторы в цветах. Огонь потрескивал в камине. Она села, вдыхая запах жасмина.

- Здесь пьют чай? – спросила она, делая осторожный глоток, и тепло проникало в нее.

- Нечто похожее. Но все же не такой, как пьем мы. Хотя им нравится чай, что мы привозим. Я привез много на продажу.

Она сделала еще один глоток, направила к нему дух и почувствовала любопытство и спокойствие. Он редко пугался или тревожился. Даже при нападении пиратов он держал себя в руках.

- Вы говорили, что вам можно доверять, - она отставила чашку. – Это так?

- А я давал повод сомневаться?

- Я вас не знаю.

- Так и есть, - он отклонился на спинку стула. – Но ты можешь мне доверять.

Они взглянули друг на друга. Она отвела взгляд и прочистила горло.

- Я отправила Чжуна Йе в загробный мир. Такое задание мне дали.

- Кто?

- Богиня.

Он испугался, и она почти рассмеялась. Это прозвучало смешно. Было ли это на самом деле? Если бы с ней не было Чэнь Юна, она бы решила, что сошла с ума.

Пэнь заерзал на стуле.

- И она помогла его убить?

Аи Линг вздохнула и посмотрела на чашку.

- Отчасти. Но я убила его своей силой. Я могу… понимать чувства других, слышать их мысли.

Захватывать их сознания и тела.

- Невероятно! – сказал Пэнь, тряся головой.

Они долго сидели в тишине. Ей казалось, что комната качается на волнах. Было непривычно находиться на земле.

- Что я сейчас думаю? – спросил он.

- Надеетесь, что Чэнь Юн найдет отца. Что вы будете в состоянии мне помочь, - ответила она, не упустив вспышку удивления в темных глазах Пэня.

В дверь постучали, дочь владельца гостиницы вошла с серебряным подносом. Она поставила его на стол, застенчиво улыбнулась и ушла.

- Это пирог Цзян, - сказал Пэнь, беря себе кусочек. – Их едят с чаем.

Аи Линг не сдержала улыбки, попробовав кусочек. Пирог был легким и воздушным. Он был покрыт коричневой начинкой, что была сладкой и со вкусом ореха. Она доела свой кусочек и допила чай. Пэнь налил ей еще.

- Было вкусно, - сказала она.

- Возьми еще, – он кивнул на тарелку.

Она так и сделала, больше ей есть не хотелось.

- Вы пытаетесь подкупить меня сладостями.

Пэнь рассмеялся.

- А это сработает?

Да.

- Мне кажется, что у меня появились видения. О Чжуне Йе. Я надеялась, что… вы как-то поможете.

- Какие видения? – уточнил он.

Она пожала плечами, содрогнувшись.

- Словно воспоминания из его жизни. И я словно теряю в этот момент себя.

Пэнь смотрел на огонь.

- Не помню, чтобы слышал о таком, когда обучался в монастыре.

- Вы были монахом?

- Десять лет. Я изучал тексты, но нормально меня учили лишь исцелять. Я был юным. А сердцу хотелось большего, приключений. Монастырь этого предложить не мог. Я учился и сам, когда ушел. Когда я услышал, что новая невеста Чжуна Йе убила его, то был заинтригован.

- Вы его знали? – ее сердце забилось быстрее. Она не любила вспоминать ту ночь, думать о нем.

- Встречались как-то. Впечатляет. Сильный, умный, хитрый. И окружен слухами. Словно он бессмертный. Словно он – божество, что было послано в мир людей, чтобы следить за нами и судить нас, - он склонил голову, насторожено глядя на нее. – Скажи, как именно работает твоя сила?

- Мой дух проникает в людей. Так я слышу их мысли и понимаю чувства, - об этом говорить было проще. Разговор был почти нормальным. – И я могу захватывать тела, так я заставила пирата выстрелить в свой же корабль.

- Ты это сделала? – Пэнь вскочил со стула и принялся расхаживать по комнатке. – Невероятно! Убивая Чжуна Йе, ты тоже коснулась его духа?

Аи Линг закрыла глаза. Она помнила, как их духи переплелись, сотни душ нападали на нее, царапая обнаженную кожу. Она поежилась.

- Да.

- А его тело сгорело, отправившись в подземное царство?

Она помнила ревущее пламя. Она смотрела на ткань, в которую было завернуто сердце Ли Рона, не позволяя себе смотреть на труп Чжуна Йе. Она оставалась там, пока не стало невозможно дышать.

- Да.

- С его смерти прошел почти год. Чжун Йе должен был возродиться жабой или ослом, боги подобрали бы ему подходящий облик.

Она побледнела.

- Он был евнухом.

- Что? – Пэнь застыл, но быстро все понял. – И ты сожгла все? Всего его?

- Нет. Я даже не вспомнила об этом. Я не могла думать, - она обхватила голову руками.

- Он застрял в подземном царстве. Подходящее наказание за содеянное.

- Но как он дотягивается до меня? – спросила я. – Как его остановить?

Пэнь опустился на стул.

- Ваши духи соприкоснулись, когда ты отправляла его в подземное царство. Может, это связало вас.

Она обхватила себя руками, ей было холодно, хотя комнату грел камин.

- Я поищу что-нибудь об этом. И скажу, если найду что-то, - Пэнь был мрачным. Он беспокоился за нее.

Она согласилась и вернулась в спальню. Но уснуть смогла далеко не сразу.

Аи Линг проснулась в слезах. Она быстро оделась, не помня сон. В дверь постучали, она открыла ее. Ей улыбнулся Чэнь Юн.

- Я беспокоился, ты долго не просыпалась.

Он разглядывал ее.

- Ты выглядишь уставшей.

Она чуть не рассказала ему все, но что-то ее остановило. Он не поймет, на что она пошла, чтобы убить Чжуна Йе. Она не говорила с ним о той ночи, хотя он был там, схваченный по ее вине.

- Никак не привыкну к суше, - сказала она, соврав.

Они прошли в столовую вместе, и уже на лестнице она почувствовала запах свежеиспеченного хлеба. Длинные деревянные столы и скамейки стояли недалеко от камина. Она заметила, что Пэнь и Йен уже ели яйца с солью и перцем, и решила попробовать их тоже. Но вкус ей не понравился. Аи Линг привыкла к тому, что яйца должны быть сварены в чае или политы соевым соусом. Зато ей понравился сладкий хлеб с орехами и сухофруктами. Она съела три кусочка с двумя чашками теплого козьего молока.

Они отправились в путь снова, как только рассвело, пересекая зеленые долины. Она смотрела в окно на светлеющее небо. Что принесет новый день?

В воздухе пахло цветущим лимоном. Пейзаж был холмистым и зеленым, их окружали фруктовые деревья. Каждый поворот приносил невероятный вид. Йен сидел с кучером. Аи Линг показалось и в тот раз, что ему тесно в карете.

- А как долго вы обычно останавливаетесь у господина… - она забыла имя.

- Дина, - сказал Пэнь с улыбкой. – На неделю или две. Дин добрый, он помогает нам, пока мы торгуем в соседних городах. Он был моим первым и остается самым лучшим клиентом.

- Что он покупает? – спросил Чэнь Юн.

- Все. Чай, сладости, специи, шелк. Он заказывает книги, чернила, рисовую бумагу и кисти. Даже духи. Он явно скучает по нашему королевству.

- Можете рассказать о нем? – спросил Чэнь Юн.

Пэнь задумался на миг и заговорил:

- У него одно из крупнейших поместий в провинции. Он из уважаемой богатой семьи. Они – мастера витражного стекла.

- Чего? – спросила Аи Линг.

- Стекла из разноцветных кусочков. Они похожи на картины.

- Я видел их в некоторых домах, - сказал Чэнь Юн.

- Да, но то мелочи. Семья Дин делает настоящие шедевры. Сами увидите.

Карета спускалась с холма. Аи Линг видела на склоне черно-белых овец, а узкие стебли травы напомнили ей о рисовых полях.

- У господина Дина нет ни жены, ни наследников, - сказал Пэнь задумчиво.

Она посмотрела на Чэнь Юна, но тот разглядывал ладони. А если господин Дин и окажется его отцом? Он взглянул на нее, словно прочитав ее мысли.

- Даже обсуждать не стоит.

- Да. Но я сужу по твоим словам, Чэнь Юн. И Дин хороший, - Пэнь склонился ближе. – И ему нужен наследник. Ему придется выбрать дочь сестры.

- Дочь? – поразилась Аи Линг.

Пэнь рассмеялся.

- Нет ничего страшного. Женщины здесь так же сильны, как и мужчины. Так он думал в мой прошлый визит. Он решил, что она подойдет лучше, чем ее брат-близнец.

Выбрать девушку, а не парня? Аи Линг не понимала.

- А сколько ей лет?

- Восемнадцать, - ответил Пэнь.

- И она сможет работать? – спросил Чэнь Юн.

- Наверное, да. Она умная, - Пэнь замолчал. – И очень красивая.

Аи Линг скрестила руки и откинулась на спинку сидения. Конечно.

- Спасибо, что рассказали, - отозвался Чэнь Юн.

Пэнь склонил голову.

- Я постараюсь помочь, и когда мы приедем. Ситуация очень деликатная.

Чэнь Юн посмотрел в окно. Она тоже так сделала, видя свое отражение с фоном из зеленых деревьев.

Последующие дни Йокан вел себя так, словно ничего не произошло, а Чжун Йе больше о бессмертии не говорил. Он даже не просил вернуть свою часть корней императрицы. Но в один день в конце недели Йокан отпустил его раньше, и он шел по двору, задумавшись. Он решил отправиться в покои Мей Гуи. Но уловил взглядом вспышки цвета, двух женщин во дворе.

Они были в штанах вместо привычных одеяний. Серебряный Феникс была с длинной шелковой зеленой лентой, что была широкой, как шарф, обернутой вокруг ее плеч. Она была в три раза длиннее ее роста. Она держала ленту, танцуя, и ткань чертила узоры над гравием. Ее тело извивалось под мелодию, что звучала в ней, она вскинула голову солнечному цвету, улыбаясь. Лента была ее продолжением. И не касалась земли.

Чжун Йе не мог дышать.

Мей Гуи пыталась повторять за служанкой, смеясь, когда ее розовая лента падала на камни. Она и заметила, что он подглядывает.

-  Господин Чжун, - сказала она, замерев. Серебряный Феникс взмахнула руками, и лента опустилась на них. Она что-то шепнула госпоже, Мей Гуи кивнула и поспешила в свои покои.

- Садись, - сказала Серебряный Феникс, улыбаясь. Она кивнула на скамейку у кустов роз.

- Как тебе угодно, - он послушался. Цвели красные и желтые розы, окружая их ароматом.

Она поклонилась ему так низко, что он увидел ее затылок.

- Я станцую для тебя, - сказала она. Выпрямившись, она подбросила ленту в воздух.

- А если я хочу с тобой? – спросил он.

Она рассмеялась, глядя на него из-под опущенных ресниц.

- Нельзя. Ты будешь смотреть.

Чжун Йе застыл, как статуя.

Она кивнула и отступила, взмахивая лентой. Она склонилась, напоминая лебедя, выгнула грациозно спину, пока ее голова не оказалась у камней. Она подняла руки, ленты окружали ее, как бабочки. Она стояла в странной позиции и рисовала лентами.

- Ты красуешься, - голос Чжуна Йе даже ему показался натянутым. Она улыбнулась и выпрямилась плавным движением, сорвалась с места и помчалась по саду, кружась, приближаясь так, что ленты почти касались его лица.

Чжун Йе больше не мог сидеть, он вскочил и присоединился, повторяя ее невесомые движения. Она весело смеялась, а он следовал за ней. Они кружились, и вот она остановилась, накинув ленту ему на плечи. Она поймала его.

Они смотрели друг на друга, тяжело дыша в унисон, Чжун Йе обнял ее и прижался губами к ее губам. Она цеплялась за него, прильнув ближе, и лента упала.

- Ты невероятна, - прошептал он.

Она улыбнулась, глаза сверкали. Она повела его к покоям Мей Гуи, но что-то привлекло ее внимание, и она склонилась, чтобы поднять. Она взглянула на предмет на ладони.

- Любопытно, - сказала она.

- Что это? – спросил он.

- Серебряный талисман.

Он был размером с его большой палец, изогнутый, как коса. Он вспомнил, что видел такой на поясе Йокана, и побледнел.

- Отдай! – резко сказал он.

- Что это? – со страхом спросила она.

Не может быть. Только евнухи могли бывать во внутреннем дворе. Йокан не мог попасть к наложницам. Чжун Йе развернулся и побежал.

Чжун Йе ворвался в кабинет Йокана и с ударом положил талисман на стол перед ним.

- Что это означает? – прорычал он.

Йокан выпрямился.

- Это мой талисман. Я думал, он потерялся, - он подхватил его тонкими пальцами. – Где ты его нашел?

- Перед покоями Мей Гуи, - Чжун Йе содрогался от гнева.

- Беременной наложницы? – Йокан вернул талисман на пояс и невинно улыбнулся. – Как звали ее служанку? Очаровательная.

Чжун Йе схватил алхимика за горло, приподнимая его над стулом.

Йокан постучал пальцем по запястью евнуха.

- Плохо, Чжун.

Рука Йокана была ледяной, и Чжун Йе отпустил его, попятившись. Он согнулся, ему было плохо.

Алхимик поправил воротник.

- Ты показал мне, как она тебе важна, - сказал он.

Чжун Йе взглянул в его бледные голубые глаза. Какой же он дурак. Он просчитывал все действия. Но в важный момент сорвался.

- Так ты попробуешь заклинание бессмертия? – улыбка иностранца напоминала гримасу. Он протянул кусок пергамента. – Помоги мне, и я помогу тебе.

Чжун Йе взял бумагу, лицо его ничего не выражало.

- Отлично. Мы поняли друг друга, - Йокан взмахнул пальцами, словно прогонял пса. – Иди. Продолжим завтра утром.

Чжун Йе покинул кабинет, тихо закрыв за собой дверь. Он не отвечал на приветствия других евнухов и наложниц, пока шел по дворцу.

Он ворвался в свою приемную. Сяо Мао убирался, но, как только взглянул на господина, тут же убежал. Чжун Йе хотел кого-то ударить, но бить должен был самого себя. Он снял тунику и принялся колотить манекены, ударяя их до тех пор, пока они сломанными не падали на пол.

Он бродил по комнате, покрытый потом, голова кружилась, и он чуть не поскользнулся на бумаге, что дал ему Йокан. Чжун Йе сел на стул и развернул пергамент.

- Нефритовый стержень, - было написано замысловатым почерком алхимика наверху. Требовались девять ингредиентов, немного крови испытуемого и что-то от тела возлюбленной, кусочек ногтя или прядь волос. Йокан не описывал заклинание. Он добавил это:

«Кусочек корня императрицы заставляет заклинание работать. Эффект длится не дольше дня, но он есть. Человек станет целым на время действия заклинания, все станет возможно. Благодарите демонов потери и стражей зависти».

Все станет возможно.

Сможет ли у них с Серебряной Феникс появиться ребенок? Чжун Йе схватился за голову. Она не была в его планах. Он связался с императором и алхимиком, узнал секрет вечной жизни, и это было не зря. Он прославлял семью, и в этом был смысла. Но любовь была неожиданной, словно падающий с неба жемчуг, но настоящей и осязаемой, он словно мог обнять ее руками.

Жар прошел, его кожа остыла, мышцы напряглись. Он встал и потянулся, крича, чтобы Сяо Мао приготовил горячую ванну. Утро уже близко. Он хотел со всем покончить.

Глава десятая:

Чэнь Юн тревожился. Она видела это по его напряженным плечам и челюсти. Ей даже не нужна была для этого сила. Она хотела бы ему помочь. Он повернулся к ней, когда карета проезжала апельсиновые деревья, овец и холмы.

- Я рад, что ты со мной, - сказал он. Она коснулась его руки на миг и улыбнулась. Она тоже была рада.

После трех дней пути она заметила поместье, когда карета повернула. Чэнь Юн придвинулся ближе к ней, они вместе выглядывали из окна. Она никогда не видела ничего подобного. Поместье Дин было из белого и серого камня с огромной аркой на входе. Над аркой было огромное круглое окно, солнце мерцало на красном, синем и желтом стекле. Витраж. Потрясающе.

- Мама дорогая, - прошептала она.

Они ехали мимо густых садов, окружавших дорогу. Она заметила розы невероятных цветов – оранжевые и темно-розовые. Были и незнакомые цветы, и она была рада, что сможет нарисовать их в своем альбоме. Она вдруг почувствовала, как плечо Чэнь Юна прислоняется к ее спине, он нервничал, но не мог сдержать восхищения. Смеясь, она привязала дух к себе и подтолкнула Чэнь Юна.

- Ты вытолкнешь меня в окно, - сказала она, голос показался ей слишком высоким.

Чэнь Юн отстранился и рассмеялся.

- Прости.

Их караван остановился, Ям Хед спрыгнул с первой повозки и помогал Йену управлять разгрузкой товара. Она вышла из кареты с помощью Пэня. Они оказались во дворе с мощеными тропинками. Она взглянула на витраж, и вблизи он оказался еще красивее. Темная деревянная дверь, ведущая в поместье, была закруглена сверху, повторяя дизайн арки.

Дверь открылась, и вышло несколько слуг в черно-белом. За ними шел юноша. Он был высоким, как Чэнь Юн, со светло-каштановыми волосами, что поблескивали золотом на солнце. Волосы были короткими, как у Пэня. Он приблизился к капитану и схватил за руку. Она говорили на языке Цзян, и Аи Линг поняла только части про дорогу, погоду и еду. К концу разговора юноша взглянул в их сторону. Взгляд задержался на ней, она опустила голову, чувствуя себя глупо. Пэнь поспешил их познакомить.

- Это Ник, племянник господина Дина, - сказал он.

Ник протянул руку Чэнь Юну, глаза его оказались светло-зелеными, словно прозрачное море. Он с интересом смотрел на Чэнь Юна.

- Ты хочешь встречи с моим дядей? – спросил он. Это она поняла.

Чэнь Юн кивнул.

- Мне кажется, что мы с ним знакомы.

- Дядя много лет был дипломатом в Ксие. Но он вернулся до моего рождения. Вряд ли и ты мог его знать.

- Может, и нет, - ответил Чэнь Юн. – Но я бы все равно хотел встречи.

- Конечно. Друг Пэня – наш друг, - сказал Ник. Но в голосе его была настороженность.

Чэнь Юн выдержал его взгляд, расправив невольно плечи, они долго смотрели друг на друга, пока Пэнь не прочистил горло. Вспомнив о деле, Ник кивнул слугам, что несли сундуки к дверям.

- Мы посмотрим товар и решим с ценами позже.

Пэнь согласился.

Они говорили ужасно быстро, но Аи Линг понимала некоторые слова. Она поняла, что знакомство закончилось, когда Ник повернулся к ней, поймал ее ладонь и прижал к губам. Ее лицо покраснело, и ей показалось, что от жара загорятся волосы.

- Кто эта красавица? – спросил он.

Она отдернула руку, а потом поняла, что повела себя грубо.

- Меня зовут Аи Линг, - сказала она на языке Цзян, как и училась.

Ник улыбнулся.

- Она знает язык! Прекрасно.

- Аи Линг моя сестра, - сказал Чэнь Юн. – Она хотела повидать мир и поехала со мной.

- А На будет рада вас видеть, - Ник поклонился Аи Линг. Он протянул руку, и ей пришлось положить сверху свою ладонь, и он повел их в поместье. Она чувствовала его интерес к ней. Она удержала дух, чувствуя, что снова краснее. Она пыталась отвлечь себя мыслью, кто такая А На.

Они прошли за Ником в гостиную с куполообразным потолком. На нем были нарисованы картины: девы резвятся на лугу с цветами и ручьями, а на берегу ходят невероятные павлины. Витраж бросал на каменные стены калейдоскоп цветов, а Аи Линг не могла отвести от стекла взгляда, пока не услышала смех.

Молодая женщина спускалась по винтовой лестнице. Она была в невероятном платье. Оно облегало верх и было ярко-зеленым, пышная юбка на оттенок темнее состояла из многих слоев. Рукава доставали ей до локтя, заканчиваясь бежевым кружевом. Она на миг взглянула на Аи Линг.

- Ты с гостями, Пэнь? – она добралась до последней ступеньки и протянула руку. – Мы можем оставить их себе, если они нам понравятся?

Пэнь поцеловал ее ладонь, выпрямился и усмехнулся.

- Я такими сделками не заведую, госпожа А На.

Так вот какая она.

- Где Йен? – спросила она. – Все хорошо?

- Да, - улыбнулся Пэнь. – Он проверяет товар. Он, конечно, скоро придет.

А На повернулась к Чэнь Юну и протянула руку, ее накрашенные губы изогнулись в улыбке. Он неловко поклонился и взял ее за руку. Аи Линг почувствовала прилив ревности. А На была с распущенными волосами медового цвета, что ниспадали волнами на ее плечи, обрамляя ее бледное лицо. Глаза ее были светло-зелеными, как у Ника.

- А ты? – спросила она.

- Ли Чэнь Юн, - он выпрямился, но держа ее за руку. А На обхватила его руку пальцами.

- Меня зовут Вэнь Аи Линг, - сказала она.

А На отпустила Чэнь Юна.

- Какие у вас длинные имена. Вы женаты? – она поглядывала то на Аи Линг, то на Чэнь Юна.

- Это его сестра, - сказал с улыбкой Ник.

- О, - А На уперла руки в бока. От нее пахло лавандой. – Вы совсем разные.

- Я… - Чэнь Юн запнулся, подбирая слово, - приемный.

Брови А Ны поднялись.

- Интересных людей ты привел, Пэнь.

Пэнь рассмеялся и протянул руку, она обхватила ее.

- Чэнь Юн – друг. Я хотел, чтобы твой дядя с ним встретился.

- Ясно, - сказала А На. Она прикусила нижнюю губу маленькими зубами. Аи Линг почти видела, как в ее голове двигаются мысли. – Он отдыхает в своей приемной, - она повела Пэня в просторный зал, стуча по камню каблучками.

Ник протянул руку, и Аи Линг стало интересно, можно ли здесь ходить без такого сопровождения. Она взяла его за руку, чтобы не вести себя грубо, но сначала скорчила гримасу Чэнь Юну, чтобы он понимал, как она к этому относится. Он теребил воротник. Ее ладони вспотели.

Они шли за А Ной через двойные двери. Слуга открыл их перед ней, она прошла в комнату с Пэнем. Чэнь Юн шел следом, а Ник вел Аи Линг. Комната была чуть меньше предыдущей, но с высоким потолком, покрытым узорами из листьев и цветов. Длинные прямоугольные окна выстроились на противоположной стене. Они были обрамлены золотым и красным узором из стекла. Полки из темного дерева покрывали дальнюю стену. В кресле с высокой спинкой сидел мужчина, рядом горел огонь в каменном камине. Что-то в господине Дине ей казалось знакомым. Он был того же возраста, что и ее отец, может, на пару лет старше. Седые волосы его были коротко острижены, у него был широкий нос, лицо было красивым, несмотря на возраст.

- Ты вернулся, Пэнь. Еще и с товарами из Ксии. Ты привез мне чай? И пирожные?

Пэнь выступил вперед, господин Дин поднялся, они пожали руки.

- Все, как ты любишь, друг.

Господин Дин повернулся к ним, на миг нахмурившись.

- Еще и с гостями? Присаживайтесь. Будьте как дома.

Аи Линг села рядом с Чэнь Юнем на длинную скамейку с подушками, а Ник и А На устроились в креслах. Пэнь все еще стоял.

- Да, я с двумя путешественниками из Ксии. Юноша думает, что… знает тебя, - Пэнь кивнул на Чэнь Юна.

Господин Дин тут же насторожился. Она поняла, что он почти не видел.

- Кто? – его тревожный взгляд скользнул по лицам, словно он не мог их разглядеть. – Старый друг? Из Ксии?

- Не старый друг, господин Дин, - сказал Чэнь Юн тихим, но ровным голосом. – Но, может, тот, кого вы оставили…

Господин Дин встал с кресла, глядя на Чэнь Юна.

- Как тебя зовут?

- Мать назвала меня Чэнь Юнем

- Невозможно, - он опустился на подушки, словно его ударили. – Этого не может быть, - шептал он.

А На взяла дядю за руку.

- Что происходит? – резко спросила она, глядя на них. – Пэнь, что это значит?

- Тише, А На, - господин Дин погладил руку племянницы, опустив голову. А На держала дядю за руку, но его ладонь тряслась. – Я никому не рассказывал. Боги, простите… Но я оставил сына в Ксие.

- Что? – хором воскликнули А На и Ник.

Чэнь Юн застыл. Аи Линг хотела его коснуться, взять за руку и поддержать! Она удерживала дух, но все равно чувствовала в комнате сильные эмоции, словно кто-то разлил краски. Но сильнее всего она ощущала надежду и страх Чэнь Юна.

- И это он? – спросила А На.

- Откуда тебе знать? – осведомился Ник. – Может, его имя такое же распространенное в Ксие, как мое и А Ны здесь.

- Но во дворце императора родился лишь один, - сказал Дин. – От наложницы императора.

Чэнь Юн побледнел. Ник и А На, раскрыв рты, смотрели на дядю.

- Кто тебя вырастил, Чэнь Юн? – спросил Дин.

- Меня приняли в семье Ли, - он запинался.

Дин потер руками глаза.

- И ты знаешь, что родился во дворце? И был оттуда вынесен?

- Да.

- Моим другом при дворе, советником императора.

Аи Линг сдержала слезы, подумав об отце, она скучала. Она пожала ладонь Чэнь Юна, и он на миг сжал ее, а потом отпустил.

- Прошлой осенью господин Вэнь рассказал мне свою историю.

- Твою историю, Чэнь Юн, - глаза господина Дина сияли. – Он назвал имя твоего отца?

Чэнь Юн кивнул.

- Скажите, - прошептал он.

- Вай Сен, - ответил Дин. – Такое имя дал мне император в Ксие.

Чэнь Юн согнулся, закрыв лицо руками.

- Чэнь Юн. Сын мой. Прости меня. Я должен был вернуться за тобой, - голос Дина был тихим. – Я писал господину Вэню много раз, но не получал ответ. Я уже думал о худшем.

Чэнь Юн не поднял голову, она не видела его лица, но знала, что он сдерживает слезы.

Дин приблизился к нему, запнувшись. А На и Ник бросились к нему, но он отогнал их взмахом руки. Он опустился на колени перед сыном и коснулся его плеча.

- Твоя мать была прекрасной, - сказал он на ксианском. – Я любил ее.

Чэнь Юн посмотрел на отца.

- Моя родная мать умерла, господин Дин.

Ее отравил Чжун Йе.

Дин не сразу взял себя в руки.

- Я не имею права теперь просить тебя называть меня отцом, но зови меня просто Дин, - он схватился за плечо Чэнь Юн. – Скажи, - господин Дин немного повернулся. – Как он выглядит, А На?

Молодая женщина разглядывала Чэнь Юна, и Аи Линг ощутила его шок. Он не понял, что его отец был почти слеп.

- Он очень красивый, дядя. Широкий лоб и строгая челюсть, как у тебя, - она склонила голову и поджала губы. Аи Линг понимала, что ей нравится его внешность. – Но… он немного отличается.

- У него темные волосы, - уверенно сказал господин Дин.

- Почти как перья ворона.

- Как у твоей мамы… - Дин не смог продолжить.

Чэнь Юн встал и отвел его под локоть к креслу у камина. Господин Дин улыбался ему сквозь слезы.

- А На, покажи гостям из комнаты, пожалуйста.

Она элегантно поднялась, расправила юбку и поклонилась ему.

– Конечно, дядя.

- Чэнь Юн. Прошу, останься. У тебя так же много вопросов, как и у меня, - он кивнул на соседнее кресло, где до этого сидела А На.

Чэнь Юн сел, взглянув на Аи Линг, собравшуюся уходить. Она кивнула и улыбнулась.

И он смог выдавить слабую улыбку в ответ.

Солнце еще только выглядывало из-за горизонта, а Чжун Йе шел в кабинет Йокана. И чем ближе он был, тем тяжелее был идти. Летнее утро было еще прохладным. Но его ладони были потными, по спине стекали капли. Алхимик, казалось, даже не спал в последние дни, так что он мог прийти рано.

Он вошел без стука, они давно оставили формальности. Йокан сидел за столом из черного дерева, что-то измельчая в черной ступке. Пахло имбирем.

- Ты рано, - сказал Йокан.

- Я могу уйти, - Чжун Йе еще не переступил порог.

- Нет, нет. Садись.

Чжун Йе опустил на стол книги и записи, вытер ладони об одежду.

- У тебя есть вопросы перед началом? – спросил Йокан. Чжун Йе покачал головой, и алхимик продолжил. – Я хочу, чтобы ты сегодня приготовил зелье, - он встал и бросил в стеклянный сосуд травы, что до этого измельчал.

Чжун Йе принялся собирать ингредиенты для зелья по всей комнате. Йокан поставил на стол бронзовую чашу.

- Корень императрицы можешь съесть даже за час до ритуала, - он нарезал тонкими ломтиками третий корешок, нежный аромат разлился в воздухе.

Чжун Йе словно пробирался по грязи. Он медленно смешивал ингредиенты. Йокан протянул ему листок.

- Зачитай этой вслух. Повторяй за мной, понятно?

Как мог иностранец написать заклинание на ксианском без его помощи?

- Зажги зелье, - сказал Йокан.

Он делал все, что было сказано, зелье вспыхнуло, повалил густой дым. Он съел корень. В этот раз ощущения отличались, ведь ран на нем не было. Обострились все чувства, цвета стали ярче, звуки – громче. Сила корня пульсировала в нем, сердце колотилось, как барабан.

- Стража! – крикнул Йокан.

Дверь распахнулась, Чжун Йе испытал чувство дежавю, ведь опять ввели узника, страж толкнул его на пол, другие фыркали в дверях.

Узник отскочил от Йокана и умоляюще посмотрел на Чжуна Йе.

- Господин! Пощадите! Я лишь крал еду для голодающей семьи. Лишь мешок риса! – он ударился лбом об пол.

- Хватит! – Йокан вытащил флакон с зеленой жидкостью. Глаза узника расширились, Чжуну Йе стало плохо.

Йокан фыркнул.

- Меньше мягкости, Чжун, - страж заставил узника поднять голову. Йокан откупорил флакон, схватил рукой лицо узника и влил жидкость в его рот. – Это не больно, – он кивнул Чжуну Йе. – Давай. Помни о соглашении.

Чжун Йе рухнул на колени и прижал пальцы к вискам мужчины, а тот извивался. Йокан начал читать, Чжун Йе повторял слова за ним, горло пересохло, он говорил хрипло.

Пальцам стало тепло, жар становился все сильнее, пока он не вытянул из тела узника умирающую душу. Серебристый дух кружил в воздухе. Красивый. Он смотрел на дух, и слова, что он повторял, зазвучали громче и быстрее.

Душа превратилась в поток и устремилась к губам Чжуна Йе, а оттуда – в его горло. Он вскрикнул. Жар начался в солнечном сплетении, волнами направился к сердцу, а потом – вниз. Он рухнул на пол, приятно содрогаясь, а хладный труп лежал рядом с ним.

Когда Чжун Йе открыл глаза, в нем кипела жизнь. Он был полон энергии, охвачен страхом, он вскочил на ноги.

Йокан сидел на своем стуле и смотрел на него.

- Как ощущения?

- Я поглотил его дух! – крикнул Чжун Йе, не успев остановить слова.

- Да ладно? – улыбнулся алхимик и взял свой дневник с записями. – Объясни.

Чжун Йе подавил желание ударить его. Он отступил на шаг и взглянул на труп. Узник умер, свернувшись калачиком. Чжун Йе пытался отвести взгляд, но не мог.

- Это часть заклинания, - Йокан заговорил с ним, как с ребенком. – Расскажи о своих впечатлениях, - он вздохнул и позвал стражей. Они унесли труп.

- Ты не говорил, что ел души, - сказал Чжун Йе надломленным голосом.

Йокан сделал запись.

- Это повлияло бы на твое восприятие. Ты мог испытать не то, что я.

- Я поглотил его душу, - Чжун Йе рухнул на стул.

- Расскажи, - попросил Йокан.

Чжун Йе описал все, что вспомнил, Йокан все это долгое время писал, не закончив и после его рассказа.

- И как ты теперь себя чувствуешь? – спросил Йокан.

- Иначе, - он ощущал себя таким сильным, словно мог голыми руками победить целую армию. – Более живым.

- Эффекты налицо. И они накапливаются, - Йокан закрыл дневник. – Так что готовься к повторению в скором времени.

Чжун Йе отстранился.

- Нет!

- Это ты сейчас так говоришь. Но придет время, когда мое заклинание пригодится, - алхимик улыбнулся и отдал ему свиток пергамента. – Я все перевел. Для этого даже не нужен корень императрицы, - он провел ладонь по серебряным амулетам и сказал после паузы. – Это ведь ее порадует?

Чжуну Йе было плохо. Он убил бы алхимика, если бы он произнес вслух имя Серебряной Феникс.

- Ты не говорил, что мне придется делать это не один раз, - но, сказав это, он понял, что ощущал сильное желание сделать это снова. Страстное желание. Он покачал головой так сильно, пока не заболела шея, пытаясь отринуть это желание.

- Не глупи. Наши записи пригодятся потомкам. Потому изучение того стоит, - сказал Йокан.

Во что он ввязался? Но больше всего Чжуна Йе пугало, что часть его хотела это повторить.

Серебряный Феникс лежала на его кровати, ее выбившиеся волосы напоминали хвост павлина.

- Не понимаю. Как это возможно?

Чжун Йе сам не верил.

- Это чары из… «Книги создания».

Она нахмурилась, румянец все еще алел на ее личике.

- Я о таком не слышала. Хотя книгу читала.

- Но ты не видела особую часть для евнухов, - сказал он, приподнимаясь на локте, чтобы видеть ее лучше. Лампы едва горели, добавляя комнате ощущение сказочности.

Она рассмеялась.

- Это ужасно!

- Моя любовь? – он улыбнулся ей, полный любви и физического желания. Он почти забыл это чувство. – Я уязвлен, - он водил медленно пальцем круги на ее животе.

Но она посерьезнела.

- Ты понимаешь, что я тебя все равно люблю. Даже без этого.

Странный ком возник у него в горле, он сглотнул, она погладила его щеку и скулы.

- Мы можем сыграть свадьбу. Завести детей, - сказал он. На ее губах появилась тень улыбки, он продолжил. – Я серьезно!

Она не верила, что это возможно? Или она этого не хотела? Сердце вырывалось из груди, она положила на него ладонь.

- Это будет большой честью для меня, Чжун Йе.

Он улыбнулся, не зная, как выразить словами чувства. Но он и не успел, она прижалась к нему, целуя в губы.

Глава одиннадцатая:

Ужин был из мягкой каши и картофельного супа, тушеной баранины и тушеных слив в меде и сливках. Аи Линг чувствовала себя уставшей, когда шла в свою комнату. Она хотела остаться одна.

Но Ник следовал за ней по широкой лестнице.

- Летом дни длиннее. Обожаю это время года.

Она замедлила шаги.

- Будет жарко? – спросила она на ломаном языке Цзян.

Он улыбнулся.

- Мне нравится, как ты говоришь на нашем языке. Звучит иначе, мелодичнее.

Она потянулась к нему духом, чтобы понять, что он сказал. Ей не нравилось это ощущение, словно она была глухой и немой, ведь не могла толком высказаться. Он был восхищен, был полон надежды, что она пригласит его в спальню. Она отстранилась.

- Спасибо, - сказала она.

- Здесь тепло. А в жаркие дни мы плаваем в озере, - он остановился у двери в ее спальню. Она прижалась к двери спиной.

- Где ты спишь? – спросила она, не подумав, и скривилась.

Ник рассмеялся. Он был в темно-серой тунике без рукавов, из-под которой виднелась бежевая рубашка с широкими рукавами. Серые брюки его были узкими, облегали ноги, она видела, что одежда была качественной. Она бегло взглянула на его лицо. Глаза были огромными, нос – заостренным, он выглядел таким иностранным. Она покраснела, когда он заметил ее взгляд.

- Моя спальня на третьем этаже, как и у А Ны. И у мамы, когда она позволяет нам ее посетить.

- Прекрасное поместье.

- Рад, что ты так думаешь, - он расстегнул серебристую пуговицу на шее, ослабив воротник. – Зачем твоему брату мой дядя?

Она была поражена наглым вопросом.

- Этот вопрос не ко мне.

Они молчали какое-то время. Она надеялась, что он поймет и уйдет.

- Я устала, - наконец сказала она. – И хочу отдохнуть.

На его лице проступило разочарование.

- Конечно. Может, я покажу тебе сады утром? Тебе нравятся цветы?

Она снова силой расшифровала его вопрос, ощутила его рвение.

- Да. Нравятся, - неохотно сказала она.

- Отлично. Тогда после завтрака, - он поклонился, она отвернулась и ушла в комнату. Она прижалась спиной к двери и ждала, пока сердце успокоится.

Аи Линг отыскала керамическую ванну, полную горячей воды, и поблагодарила мысленно того, кто придумал ее здесь. Она разделась, закрыв перед этим дверь, и опустилась в воду, вздохнув. Она стирала с себя морскую соль губкой, мыла волосы мылом и запахом персика. Когда она добралась до кровати и устроилась на ней, Чэнь Юна все еще не было в соседней спальне. Господин Дин пригласил его после ужина в свой кабинет. Она надеялась увидеть его, поговорить с ним, но она уснула с этими сожалениями.

Даже завтрак из свежего хлеба с сухофруктами и медом не поднял настроение Аи Линг. Ей сказали, что Чэнь Юн встал пораньше и пошел смотреть поместье с господином Дином. Она уже хотела вернуться в кровать, когда Ник схватил ее за локоть и повел к выходу.

- Готова к прогулке по садам?

Она и забыла об обещании, не нашла возможности отказаться. Он улыбнулся и протянул руку, за которую ей пришлось взяться. Они пошли по поместью через огромную кухню в сад за домом. Когда они вышли на улицу, она обрадовалась тому, что пошла. Свежий воздух и солнце помогли ей прийти в себя.

Небо было безоблачным и голубым. Ветерок носил с собой аромат роз. Они шли мимо ухоженных кустов по каменной тропинке, что огибала газоны.

- В Ксие есть сады? – он замедлил шаг, она почувствовала его радость.

- У нас есть дворы. И нет столько земли, как здесь. Тут слишком много… - она запнулась, подбирая слово, - места.

Ник улыбнулся.

- У нас много земли. Моя семья богата.

Она использовала силу, чтобы понять его. Что не так? Она отстранилась, пока не услышала сокровенные тайны.

- У тебя маленькая семья? – спросила она.

- Да. Сестра и мать. У нас был другой дядя, но он неожиданно умер.

- Прости.

- Да, пережить было сложно. Мы хорошо его знали. И мать нашла себе, чтобы утешиться, нового любовника.

- Твоего отца? – спросила она.

Он растерялся, а потом рассмеялся.

- Нет. Мать и отец не вместе. Я не видел его три года. У мамы новый любовник, помоложе.

Аи Линг попыталась скрыть потрясение. Женщина выбрала себе любовника? Ушла от мужа?

- У вас здесь все отличается, - сказала она.

Он вытянул ноги, устроившись на скамейке.

- О? Разве? Расскажи о Ксие. Дядя пару раз упоминал, но вскользь. Теперь понимаю, почему нет.

- Я толком не могу говорить на языке Цзян, - покраснела она.

- Ты хорошо разговариваешь.

- Женщины в Ксие не выбирают себе любовников. У них один муж, и они остаются с ним.

Его зеленые глаза искрились любопытством.

- Да? Как отличается! Так жену выбирает муж?

- Это… делают родители. Но мужчины постарше могут выбирать сами жен.

Он опешил.

- Не одну жену?

Аи Линг рассмеялась от его вида.

- Да.

Он встал и отряхнул брюки, потом протянул ей руку. Она поднялась и отдернула свою руку.

- Расскажи мне еще, - сказал он.

- Только после обычаев Цзян, - ответила она.

- Ладно.

Прогулка была приятной. Аи Линг останавливалась у незнакомых цветов и спрашивала у Ника их названия: королевское сердце, ангельское дыхание, печаль любовника. Она жалела, что не взяла альбом.

- В следующий раз я их нарисую, - сказала она.

- Ты художница?

- Начинающая.

- Буду рад тебе помочь утром, - сказал Ник. – Я хорошо рисую.

Она притворилась, что ее сильно заинтересовал цветок сине-лилового цвета, который никогда еще не видела.

- Думаю, я справлюсь сама.

- А если я скажу, что мне нравится быть с тобой?

Она выпрямилась, чувствуя на себе его взгляд. В этом королевстве вели себя смело.

- Может, в другой раз, - сказала она.

Он кивнул и протянул руку. Она вежливо взяла его за руку, она пошли к бело-серому поместью.

Господин Дин пригласил Аи Линг и Чэнь Юна на двухчасовую прогулку в центр города Сета несколько дней спустя. Пэнь присоединился к ним. Йен и Ям Хед были в отдельной повозке с товаром. А карета огибала холмы, городок, что был меж них, проезжала густой лес. Они направились к другому городу, где виднелось большое здание из серого камня с синим отливом, как и у скал вокруг Цзян Дао.

Пэнь крикнул кучеру, и тот остановил карету на площади перед замком. Пэнь указал вперед.

- Окна-витражи сделал Дин.

На фасаде здания было множество окон в виде прямоугольников. Они приехали вовремя. Солнечный утренний свет вычерчивал на разноцветном стекле две фигуры.

- Кто это? – спросила она.

- Наши главные боги, - ответил господин Дин. – Солнце и Жатва. Луна и Плодородие. Любовь и Здоровье. Вера и Благочестие.

- Каждый главный бог образован из двух разных сущностей, - Пэнь протянул руку с прижатыми двумя пальцами. – Потому они такие сильные. Боги слабее – одиночки. Без пары.

- Так они – пары из мужчин и женщин? – спросил Чэнь Юн.

Пэнь улыбнулся.

- Нет. Солнце и Жатва – мужчина. А Луна и Плодородие – женщина. Остальные – смесь.

Аи Линг разглядывала огромные окна, что, казалось, мерцали магией. Больше всего ей нравились Луна и Плодородие, изображенные в овальном обрамлении из лавандового, серебряного и жемчужного цвета. Богиня Луны была в венке из золотых звезд. Ее волосы ниспадали синими волнами. Богиня Плодородия была с серебристыми остриженными волосами, а рукой обхватывала живот. Аи Линг не могла понять, где заканчивается одна богиня и начинается другая.

- Они прекрасны, господин Дин, - сказала она, не сводя с них взгляда.

- Кто тебе нравится больше?

- Луна и Плодородие.

Господин Дин кивнул и закрыл глаза.

- Я все еще так ярко ее вижу. А тебе, Чэнь Юн?

Они прильнули к окну кареты. Она поняла, что их Чэнь Юном руки соприкасаются, она выглядывает над его плечом. Их лица почти соприкасались. Она чувствовала его тепло, напряжение его мышц, когда он обернулся к отцу.

- Любовь и Здоровье, - сказал Чэнь Юн.

Господин Дин засмеялся.

- Романтик. Я много часов подбирал правильный оттенок насыщенного алого для этой картины, - он открыл глаза. – Теперь эту технику ловли цвета используют и другие мастера. Я назвал ее желание.

Пэнь задернул занавеску, и они продолжили путь.

Господин Дин отклонился на спинку сидения, Аи Линг показалось, что он уснул. И она вздрогнула, когда он снова заговорил:

- Сейчас сложнее всего – разрабатывать картины. Я почти не вижу, чтобы их рисовать.

- Но вы продолжаете их создавать? – спросил Чэнь Юн.

Дин улыбнулся, и их с сыном улыбки были похожими.

- Да. Ник рисует все, что я придумываю. Он использует веревки. Ник приклеивает толстые нити к рисунку, они повторяют силуэт. Я могу увидеть картину руками и понять, правильно ли он изобразил ее, - он сжимал бежевую трость, без которой никуда не ходил. – Но я боюсь, что уже не смогу больше создавать новые цвета.

- А кто научил вас этому ремеслу? – спросила Аи Линг.

- Отец. Твой дедушка, Чэнь Юн. А его научила его мать. Семья Дин создает витражи веками.

- Вы – лучший мастер королевства, - сказал Пэнь.

Они приехали в центр Сеты до полудня. Пэнь вышел из кареты и с Йеном и Ям Хедом отправился общаться с торговцами, предлагая им товар. Когда Ям Хед увидел Аи Линг, он обхватил руками щеки и высунул язык. Она рассмеялась и тоже скорчила рожицу, после чего их карета уехала.

- Давно я не был в Сете. А На сейчас управляет контрактами и переговорами, - сказал Дин. – Что вы хотите увидеть?

В ее животе заурчало, но она не хотела казаться прожорливой. Или жадной. Чэнь Юн, словно прочитав ее мысли, сказал:

- Может, стоит сначала что-нибудь съесть?

Она улыбнулась и кивнула ему. Он едва слышно рассмеялся.

- Давайте, - сказал Дин.

Аи Линг все выглядывала в окно, они подпрыгивали на дороге из кирпича. Она видела изящных женщин, что покупали товары на главной улице, слуги шли следом за ними и несли покупки. Одежды их были украшены мехами и бархатом, были такими же роскошными и открытыми, как и у А Ны. Они носили замысловатые шляпки, овальные или треугольные, украшенные искусственными перьями или камнями. Аи Линг этим утром надела тунику, что подарил ей на корабле Пэнь. Она была рада, что для первой поездки в город выбрала нечто прекрасное, она погладила ладонью шелковый рукав.

Город Сета состоял из множества улиц, и карета двигалась по ним. На прилавках магазинов виднелись знакомые товары, ткани и нити, но цвета и оттенки были странными. Были магазины с обувью всевозможных цветов, некоторые ботинки доставали до колен, у некоторых были невероятно высокие каблуки. Она удивленно разглядывала их.

Карета выехала на просторную площадь, полную прилавков торговцев, что сидели, общались, бродили по площади. Она заметила фигурки богов Цзян, корзинки, шкатулки, украшенные ракушками. Вкусный аромат жареного мяса, свежего хлеба и сладостей, пряностей окружил карету.

- Мы можем тут остановиться? – спросила Аи Линг.

Дин склонил голову.

- Вы хотите остановиться на базаре?

- Можно? У них есть еда.

Дин рассмеялся.

- Конечно. Я собиралась показать вам любимую гостиницу, но это подождет.

Кучер остановил карету у четырехэтажного здания на краю площади. Здания прикасались друг к другу, крыши были треугольными, их фасады были светлых сиреневых, желтых, голубых и зеленых цветов. Чэнь Юн взял ее за руку и помог выйти из кареты. Его ладонь была теплой и шершавой. И она очень хотела бы пойти по базару, держа его за руку.

Он отпустил ее ладонь и улыбнулся.

- И похоже на рынки Ксии, и нет.

Дин вылез из кареты и постучал тростью по земле. Чэнь Юн протянул вторую руку, чтобы помочь ему идти.

- Куда сперва? – спросил Дин.

- Пойдем за нюхом Аи Линг, - сказал Чэнь Юн. Мужчины рассмеялись, но она уже ушла, следуя за вкусными запахами.

Они прошли женщину с ярко-рыжими волосами. Она вплела в волосы разноцветные ленты, держала в руках корзинку с такими же.

- Куплю-ка я парочку, - сказал Чэнь Юн.

Аи Линг, смутившись, покачала головой. Она не вплетала в косы ленты.

- Я же обещал тебе подарок в Цзян Дао? – он улыбнулся и принялся выбирать ленты.

Она рассмеялась, а он разглядывал разные цвета, склоняя голову и выглядя очень задумчиво. Он остановился на шести, и каждая из них была разного цвета и ширины, а потом протянул покупку ей.

Они остановились у прилавка, где невысокий мужчина с бородой готовил миндаль в сахаре. Он помешивал орехи деревянной лопаточкой, запах был божественным. Дин купил им по порции, которые рассыпали в свертки из бумаги. Она жевала орехи, пока ощущала аромат жареного мяса.

Они нашли прилавок, где двое мужчин и женщина жарили сосиски и зажаривали целых кур и свиней. Женщина поливала темным соусом шипящее мясо, волнистые волосы ее были убраны назад бирюзовым шарфом. Аи Линг ощущала запах пряностей и чеснока, она сглотнула.

- Что бы ты хотела? – спросил Чэнь Юн.

- Что угодно, - выдохнула она. – Все.

Чэнь Юн рассмеялся и заговорил с мужчиной, указывая на гриль. Мужчина повязал на лоб красный шарф, его щеки были темными от пепла. Он бросил кусочки мяса на толстый ломоть хлеба, добавил жареный лук и перец, а потом накрыл это другим куском хлеба. Он разрезал это пополам и завернул в бумагу.

Чэнь Юн заплатил и подхватил множество свертков, что уже начали пропитываться маслом.

- Я купил столько, чтобы ты попробовала все, - он улыбнулся Аи Линг, и она хотела его расцеловать.

Они ушли в палатку. Там показывали кукольный спектакль, по сцене двигалась белая лошадь из дерева и дева в пышном розовом платье. Дети, зачарованные действием, не сводили со сцены глаз. Они сели на скамейку в последнем ряду и принялись пробовать еду, господин Дин позвал их и угостил холодным напитком с лимоном и бузиной.

Аи Линг радостно вздохнула после еды, вытерла пальцы о бумагу свертков. Они ходили по базару еще час, пока Дин не повел их в поход по городу. Они останавливались в двух храмах, где были витражи, сделанные семьей Дина. Он объяснил им, что его работы заказывают и богачи, но к ним не добраться сквозь железные заборы.

- У вас невероятные витражи, - сказала она, они ехали обратно в поместье. – Сочетания цветов потрясающие.

- Напоминает рисунки краской, - сказал Чэнь Юн. – Там ведь тоже смешивают цвета.

Господин Дин просиял.

- Ты рисуешь?

- Немного. В основном красками, - ответил Чэнь Юн.

- Ты рисуешь и работаешь с цветом? – спросил господин Дин.

- Да.

- Я бы хотел научить тебя ремеслу, сын. Передать тебе умения, чтобы ты продолжил семейное дело.

- Отец…

Дин коснулся руки Чэнь Юна. Горло Аи Линг сжалось. Хотел ли этого Чэнь Юн?

- Никогда о таком не думал, - сказал Чэнь Юн. – Это слишком много.

Господин Дин покачал головой с задумчивым видом. Он не отпускал руки сына.

- Это твое право, Чэнь Юн. Все может стать твоим, если ты захочешь.

Дальше они ехали в тишине. Аи Линг несколько раз смотрела на Чэнь Юна, но он не сводил взгляда с окна, погрузившись в мысли.

Она отвернулась и выглянула в свое окно. Солнце опускалось к горизонту. Она заметила движение – одинокого ворона, кружащего вдали. Карета мчалась вперед, а птица словно преследовала их, опускаясь ниже и скользя по ветру. Перья на крыльях его были белыми. Ее сердце замерло, она прижалась лицом к окну. Может, лишь игра света? Ворон приблизился и полетел рядом с каретой. Ошибки не было. У ворона были белые крылья.

Предвестник смерти.

Кожу покалывало, дрожали пальцы, она повернулась к Чэнь Юну, но слова застряли в горле. Она хотела знать, о чем он думает, но держала дух при себе. Когда она оглянулась на окно, ворон пропал.

А На встретила их в дверях и сказала, что ужин ждет их в столовой. Она с любопытством взглянула на Чэнь Юна.

- Как поездка в Сета? – спросила она, ожидая, что Чэнь Юн протянет руку. Он так и сделал, и она направилась по коридору, шурша персиковой пышной юбкой.

Аи Линг следовала за ними, едва сдерживая тревогу.

Пэнь догнал ее после ужина.

-  Мы никак не поговорим, - сказал он.

Аи Линг оглянулась. Ник и А На шли вместе и приглушенно говорили. Чэнь Юн после ужина исчез.

Пэнь остановился у ее спальни.

- Я старался найти о твоем случае хоть что-то, - он огляделся и понизил голос. – В моих книгах почти ничего нет. А то, что есть, очень загадочное. Но я надеюсь найти решение для тебя.

Она знала, что он честен.

- Спасибо.

- Мне нужна твоя помощь, - сказал он. – Расскажешь, что случилось? В брачную ночь…

Она поежилась, но взяла себя в руки.

- Это будет полезно?

- Невероятно, - сказал он.

Она опустила голову. Аи Линг не хотела вспоминать ту ночь, пыталась о ней и не думать. Но это воспоминание не покидало ее.

- Я расскажу все, что смогу.

Пэнь прошел в ее спальню, освещенную лампами.

Мей Гуи родила на десятый месяц круглолицего мальчика с громким криком. Император сам посетил ее, когда Чжун Йе рассказал ему добрую весть. Император уже несколько месяцев не мог встречаться с Мей Гуи, но Чжун Йе не позволял ему забыть о ребенке. И вся тяжелая работа привела к прекрасному результату – к сыну, что вполне мог стать императором.

Император качал в руках сверток королевского желтого цвета, прижимая к груди и с гордостью глядя на ребенка.

- У него прекрасные глаза матери, - сказал с улыбкой он.

- Но ваш нос и рот, Ваше Величество, - прошептала с кровати Мей Гуи.

Император передал ребенка служанке и склонился, чтобы поцеловать Мей Гуи в губы.

- У тебя будет повышен статус, моя роза. Я принесу тебе дары во время нашей встречи. Наедине.

Чжун Йе взглянул на Серебряную Феникс. Они отпразднуют повышение Мей Гуи. Император поманил Чжуна Йе за собой в свой кабинет.

- Поздравляю с рождением сына, Ваше Величество, - сказал он, идя рядом с императором. Восемь стражей шли за ними, их шаги стучали по камням.

- Хорошо, что ты привел ко мне Мей Гуи, Чжун. Она мне нравится, - он потер короткую бороду. – Если у меня не будет достаточно сыновей, они могут умереть в юности, оставив королевство без наследника. У меня их слишком много, боюсь, они начнут убивать друг друга, - он громко рассмеялся. Чжун Йе держал маску без эмоций и открыл дверь перед императором.

Стражи остались за дверью, а Сын небес устроился в кабинете, полном книг и рисунков известных художников, живых и мертвых. Служанка пятнадцати лет вышла из скрытой ниши и налила им рисового вина.

- Расскажи, как ваши исследования бессмертия с Йоканом? – император откинулся на спинку кресла и посмотрел на Чжуна Йе сонным взглядом.

- Мы разбираемся с заклинанием, Ваше Величество, - император был хитрым, когда его не отвлекали. Чжун Йе знал, что Йокан давал императору поддельное зелье, где было совсем немного корня императрицы. Он чувствовал эффект, но это не продлевало жизнь.

- Он сказал, что ты убил страшного монстра, чудовище, чтобы добыть корень.

Опешив, Чжун Йе не сразу ответил:

- Да, Ваше Величество, - он не знал, что Йокан с императором говорили о нем, не знал, что тот рассказал. Говорил ли алхимик правду?

- Отлично. Следующий урожай?

- Не раньше восьмой луны следующего года. По словам звездочета.

Император постучал пальцами по полированному столу.

- И за ним снова пойдешь ты?

- Не знаю еще, Ваше Величество.

- Там снова будет монстр?

- Не знаю, Ваше Величество.

- Пойдешь. И принесешь все мне, - сказал император. – Я не доверяю иностранцу. Но он должен работать над заклинанием.

Чжун Йе кивнул, скрывая реакцию за глотком рисового вина.

- Пусть это случится, - стукнул по столу император.

- Да, Ваше Величество.

Император встал, и Чжун Йе вскочил на ноги. Император подошел и хлопнул Йжуна Йе по плечу, испугав его. Сын небес никогда не касался его прежде.

- Ты тоже будешь награжден, Чжун, за тяжелую работу.

Чжун Йе низко поклонился.

- У меня есть одна просьба, Ваше Величество.

Император вцепился в его плечо, показывая, что Чжун Йе слишком смел.

- Да? – в его суженных глазах была смесь любопытства и веселья.

- Это насчет Серебряной Феникс…

Чжун Йе и Серебряный Феникс быстро поели, накормив друг друга кусочками ананаса, смеясь, как дети. Они смыли сок с пальцев в пруду. Белый лебедь, величественный, словно императрица, подплыл к ним. Серебряный Феникс тихонько цокнула, вытянув руку.

- Это девочка.

- Откуда ты знаешь? – спросил он.

- Она маленькая, - лебедь покружила по воде и уплыла к своему спутнику.

- Они находят пару на всю жизнь, - сказала Серебряный Феникс, склонив голову и глядя, как лебеди плывут вместе.

- Как и люди.

Она рассмеялась.

- Люди! Люди непостоянны, как желания беременной женщины. Переменчивы, как вода… - она замолчала, увидев его лицо.

- Я не переменчив, - тихо сказал он.

- Любовь моя, - она обвила руками его тело. – До тебя я не могла думать иначе.

Сердце замерло, он едва дышал.

- Я говорил с императором, и он дал благословление для нашей помолвки.

Она отступила на шаг, уставившись на него и раскрыв рот.

- Шутишь.

Чжун Йе рассмеялся и взял ее за руку.

- Нет. Только не об этом. Ты же знаешь, как давно я этого хочу, - он боялся смотреть на нее и прочистил горло. – Ты ведь не передумала?

Она сжала его пальцы и улыбнулась.

- Конечно, нет.

Два зимородка с изумрудными брюшками преследовали друг друга, пролетев над прудом и исчезнув. Серебряный Феникс и Чжун Йе шли по высокой траве и среди ярких диких цветов. Она остановилась, напевая и собирая букет, а потом заправила за ухо лиловый цветок, а за его – темно-зеленый. Он рассмеялся, подыграв ей. Она наградила его поцелуем.

Они вошли в сад Возлюбленных, названный так из-за тайных беседок для встреч. В одну такую он и завел ее. Цвели пышные цветы, обрамляя их путь, и он притянул один цветок, разглядывая зазубренные лепестки. Серебряный Феникс была в тунике такого же цвета. Она была в бледно-голубом одеянии сегодня, а волосы были заплетены в косы и скручены по бокам. Она игриво подтолкнула его к скамейке и села рядом с ним.

- Нужно поговорить еще о важном, - сказал он.

Она посерьезнела и погладила шелковый рукав.

- Что может быть важнее помолвки? – спросила она.

Он с трудом смотрел ей в глаза.

- Я… похоже, раскрыл способ продлить свою жизнь. И твою.

Она застыла и отпрянула.

- Тот алхимик. Он навязывает тебе странные идеи.

- Не странные, любимая. Подумай о возможностях. Император – пьяница, раб своих страстей. Он не может даже толком меню для банкета составить.

Серебряный Феникс молчала, не глядя на него.

Чжун Йе вдохнул жасминовый аромат ее волос и кожи, сладкий запах цветов вокруг.

- Я могу повысить свой статус. Могу стать лучшим советником императора.

Она подняла голову и заглянула в его глаза, его сердце замерло, она беспокоилась. Он потянулся к ее руке, но она не позволила коснуться.

- Я знаю, что ты на это способен. Впереди целая жизнь.

Она взмахнула рукой, словно все было возможно.

- Они напишут о тебе стихотворения, воспоют твои хорошие деяния, твою мудрость. Этого не хватит?

Нет. Не после того, что он видел и испытал.

- Но можно получить больше. Ты не хочешь жить вечно? – спросил он. – Мы изобрели заклинание бессмертия. Оно работает.

Она отодвинулась от него на скамейке.

- Ты его пробовал?

Уже пять раз. Это становилось зависимостью. Он приучился не думать об узниках, как о людях, они были лишь ингредиентами. Он соврал:

- Лишь раз. Чтобы понять, как это работает, - он отвел взгляд. Она никогда не поймет и не сможет понять, пока не попробует сама.

- Прошу, больше так не делай, Чжун, - прошептала она. – Это неправильно.

И он вдруг разозлился. Откуда ей знать? Он был тем, кто раскрыл загадку, кто убил Ядовитого орла, получил ценный корень императрицы. Она не понимала, что он предлагал ей, чем он рискнул ради этого.

Ее тело было напряжено, хотя она пыталась это скрыть. Он видел это по изгибу ее шеи, по застывшим на коленях рукам. Они долго молчали, сидя рядом и почти не касаясь.

Чжун Йе думал, как изменить ее мнение.

Она вернулась к нему в спальню позже, войдя в комнату, словно богиня, в сверкающем в лунном свете зеленом одеянии. Она взобралась на высокую кровать, он ничего не говорил, а она вытащила из волос гребень и шпильки, пока черные волосы не упали на ее спину.

Она прижалась к нему, положив ладонь на его грудь, и шептала о дне: как ребенок Мей Гуи, Танг Эр, кто приходил посмотреть на него, о нефритовом кольце с вырезанными розами, что прислал император… Вскоре она уснула, тихое дыхание согревало его шею. Он вспоминал их ссору. Она была рядом, он поцеловал ее плечо. Она улыбнулась, что-то пробормотала, но не проснулась, и он уткнулся лицом в ее волосы.

Было ли неправильно хотеть все это?

Глава двенадцатая:

Господин Дин пригласил Чэнь Юна и Аи Линг в свою мастерскую. Она была в двадцати минутах ходьбы от поместья. Дин вел их, постукивая тростью и отказавшись от помощи сына.

- Я слишком много раз ходил этой дорогой, - сказал он.

Чэнь Юн, улыбаясь, протянул ей руку. Они шли за Дином по тропе, окруженной дубами. Воздух был наполнен ароматами гиацинтов. Они шли мимо луга с ними, цветы были розовыми и сиреневыми.

Она замерла, потрясенная цветами и привлеченная сильным ароматом.

Дин тоже остановился.

- Гиацинты – часть семейного герба, - он улыбнулся Чэнь Юну. – Воплощают они собой красоту и спокойствие. И это мы надеемся передать в витражах.

- А что еще есть на гербе? – спросил Чэнь Юн. Его теплая и сильная рука держала ее ладонь. Она закрыла глаза на миг, запоминая это ощущение. Жаль, что нельзя спрятать его в альбом меж страниц и сохранить навеки.

- Увидите, - улыбнулся господин Дин.

Они вскоре пришли к огромному зданию, сделанному из тех же белых и серых камней, что и поместье. Над широкими дубовыми дверями был огромный витраж в форме бриллианта. Господин Дин вскинул руку.

- Вот и герб семьи Дин, - сказал он.

Чэнь Юн отклонил голову, сузив немного глаза из-за солнца.

- Дуб символизирует силу? – спросил он.

Дин схватился за плечо Чэнь Юна, поднял голову, словно мог видеть герб.

- И долговечность. А гранат символизирует процветание.

Фон герба был золотисто-оранжевым, окружен он был гиацинтом, дубовое дерево и гранат прекрасно вписались в картину.

- Невероятный цвет у граната, - сказала Аи Линг.

- Внутри вы увидите, как это делается, - Дин открыл дверь. Чэнь Юн и Аи Линг остановились у входа в мастерскую. Здание было огромным, одна большая комната высоким полотком. Витражи всех размеров и форм увешивали стены, сверкая радугой цветов. Под потолком покачивались обработанные кусочки цветного стекла. Комната была с десятком огромных деревянных столов. Вокруг суетились люди. В мастерской пахло глиной, огнем, металлом и тем, что Аи Линг не могла узнать.

Она заметила Ника, склонившегося с серьезным видом над столом. Он говорил с мужчиной и женщиной рядом с ним.

- Подойдем к Нику, - сказал Дин, зная, что его племянник здесь. – Отведешь нас, сын?

Чэнь Юн взял отца под руку, и Аи Линг почувствовала смесь чувств: радость и гордость, но тревога и неуверенность.

Она пошла за ними, заметив, что они похоже шагают, расправив плечи и подняв голову. Она улыбнулась. А На присылала к Чэнь Юну портного, что сделал ему одежду Цзяна. Серые брюки сидели на нем отлично, облегали лодыжки и делали его еще выше. Он был в темно-синей рубашке и серебряной тунике без рукавов. Будет ли он и волосы коротко стричь?

Ник поприветствовал дядю и кузена, но просиял, увидев ее.

- Аи Линг! Вот это сюрприз. Добро пожаловать.

Она скромно кивнула ему.

- Расскажи нам о своей работе, Ник, - сказал Дин.

Стеклянные части были собраны на большой деревянной раме на столе.

- Это окно заказала семья Арра. Леди Арра хотела цветочный узор.

- Мы выбрали лилии и ирисы, - сказал Дин.

- Стекло нарезано и выложено. Теперь мя заканчиваем с цветами.

- Мы создаем цвета на основе оксидов металла, а потом закаляем их в огне, - сказал Дин. – Нужны хорошие навыки для этого. Жар печи может сделать цвет совершенно неожиданным.

Ник кивнул.

- Это самое сложное. Сейчас мы смешиваем цвета.

Мужчина приблизился к их столу и белой миской, помешивая содержимое ложкой.

- Это оксид меди и уксус. Мы рисуем прямо на стекле…

Аи Линг очарованно смотрела на миску. Белый цвет стал бронзовым, голос Ника звучал где-то далеко.

От бронзовой миски поднимался удушающий запах, она скривилась. Мастерская кружилась перед глазами, в ушах не прекращалось заклинание. Она поняла, что это голос Чжуна Йе читает что-то на древнем ксианском, пальцы прижались к вискам мужчины перед ней. Он был на грани смерти, она хотела кричать.

Ее голос затих. Она вскинула голову, глаза закатились, дух мертвого мужчины влетел в ее рот, и все тело содрогнулось от радости. Жизнь мужчины заполняла ее, текла по ее венам, покалывала кожу.

Она задрожала и ударилась о край деревянного стола, слезы текли из ее глаз. Стекло мерцало и сверкало над ней.

- Аи Линг! – голос Чэнь Юна звучал далеко.

А у нее не осталось голоса, чтобы ответить.

Господин Дин позвал семейного врача. Аи Линг соврала ему. Словно в мастерской было слишком жарко, слишком много запахов. Она потеряла сознание. Она весь день пролежала в кровати с раскрытыми окнами, в которые проникал ветерок из сада. Чэнь Юн и Ник посещали ее по отдельности.

Она смотрела в зеркало, что висело над умывальником, и не узнавала себя. Кожа была бледной, под глазами залегли темные круги. Она брызнула воду на лицо. Голова была тяжелой, трещала от мыслей. Из-за этого она с трудом могла делать глубокие вдохи.

Она попыталась за завтраком поговорить с Чэнь Юном, но он не смотрел ей в глаза. Он покинул столовую без слов, словно ее там и не было. Она уже готова была идти за ним, но необъяснимый страх остановил ее. Нервничая, она ушла в сад. Найдя скамейку под деревом апельсина, чьи цветы нежно пахли в теплом воздухе, она села и надеялась послушать птиц. Жаль, что она не взяла для них хлеб. Она нарисовала цветок, названный спиралью светлячка, пытаясь отвлечься.

Их присутствие она ощутила покалыванием: А На шла рука об руку с Ником. Они были далеко, их скрывали кусты, и Аи Линг отпустила к ним дух.

- Дядя ничего мне не говорил. Не думаю, что Чэнь Юн уже принял решение. Но я уверен, что он предложил ему дело и поместье. Все, - сказала А На. Аи Линг чувствовала ее недовольство и разочарование.

- Но это неправильно. Мы – семья дяди. Как мы можем знать точно, что Чэнь Юн – тот, за кого себя выдает? Он, наверняка, притворяется, чтобы лишить нас всего, - злость и зависть Ника. Он пнул камешек на пути.

- Не думаю, что Чэнь Юн врет. Посмотри на него. Его легко читать. И зачем самозванцу путешествовать с сестрой? – рассмеялась А На, чувствуя себя уверенной в себе.

Аи Линг скривилась, зная, что не должна подслушивать, но она не забрала дух. Они говорили о ней и Чэнь Юне…

- Аи Линг хорошая, - сказал Ник.

- Думаешь, а не заметила, как ты бегаешь за ней, виляя хвостом?

Ник рассмеялся.

- Может, я стану ей любовником?

А На так развеселилась, что это чувство вспыхнуло светом в сознании Аи Линг.

- Милый брат, она невинна, - А На покачала головой, смеясь. – Я в этом уверена.

- Девственница!

Аи Линг помрачнела. Зачем они об этом говорят? Как это… она снова прислушалась.

- А ты не понял? Она каждый день носит эту косу, а такое количество одежды прячет ее от посторонних взглядов, - фыркнула А На. – Это не очевидно?

- Она говорила о культуре Ксии, но нет, - сказал Ник. – И мне кажется, она просто играет со мной.

- Странный ты. Зачем тратить время на странную иностранку? Тебя многие взяли бы в любовники.

- Мне нравится Аи Линг, - ответил Ник.

- Она похожа на доярку.

Аи Линг ударила кулаками по каменной скамейке. Они шли к маленькому пруду. Она встала и последовала за ними, за натяжением силы.

- Она красивая. И мне нравится, что она другая. И она скоро пустит меня в свою постель.

Аи Линг застыла, ненавидя жар, что залил ее уши и шею.

- Готов поспорить? – спросила А На.

- Готов. Бьюсь об заклад, что заполучу Аи Линг раньше, чем ты – Чэнь Юна.

А На остановилась и посмотрела на брата.

- За дурака меня держишь? Я все видел, - сказал Ник. – Что ты задумала?

А На прочистила горло и пошла дальше, ее пышная юбка касалась лодыжек.

- Я не могу унаследовать семейное дело, но могу выйти замуж за того, кто все это получит.

В этот раз остановился Ник.

- Шутишь. Ты хочешь за него замуж?

А На пожала плечами.

- А что не так? Так мы останемся в семье. Дядя будет рад, а он мне подойдет.

- Я думал, ты не хочешь замуж после того, что случилось с родителями?

- Это лишь формальность. Маленькая жертва. Я не буду с ним связана. Я смогу принимать любовников, если захочу, и получу титул госпожи, - А На поправила волосы. – И он вполне неплох.

Ник фыркнул.

- Чэнь Юн сам знает?

Ее смех был низким.

- А у него есть шанс отказаться?

- Видимо, нет.

Аи Линг застыла снова, все внутри сжалось. Она закрыла глаза. Мир расплывался по краям. Она знала, что А Не интересен Чэнь Юн, но не знала о таких планах. И Дин благословит их? Она опустилась на землю и прижала горячее лицо к коленям. Мир кружился, и она не знала, как его выровнять.

Она оставалась там, сжавшись на земле, пока не убедилась, что А На и Ник вернулись в поместье. Ноги дрожали, когда она встала. Она споткнулась, идя куда глаза глядят. Солнце жарило спину. Она вошла в рощу деревьев. Ветви были густыми, листья закрывали солнечный свет. Карканье вывело Аи Линг из этого транса.

Она вскинула голову. Вороны не было видно, пока та не расправила белые крылья. Птица взглянула на нее блестящими глазами и снова каркнула. Она упала на колени, оцарапав руки о камни. Она схватила камень и бросила в дерево, но он не долетел. Ворона отскочила на другую ветку, карканье звучало, как хриплый смех. Она побежала глубже в сад между изогнутыми деревьями и пнями. Ветви стали пальцами, что хватались за ее косу и тунику. Она прорывалась вперед, ветви царапали щеки. Она не успевала закричать, она вырвалась на поляну полную высоких каменных статуй, чуть не столкнувшись с двумя кровавыми фигурами. Одна была без головы, руки искали недостающую часть тела. Другая была без кожи на лице, а волосы были сожжены. Она закричала. Из двух фигур стало четыре, потом восемь.

На одном из камней появился Чжун Йе. Он был обнаженным, внутренности вываливались из раны на его животе. Голова его была опущена, волосы закрывали лицо. Он поднял голову, взглянув ей в глаза. Но это был не Чжун Йе. Аи Линг смотрела на свое лицо, она издала сдавленный всхлип.

Она открыла рот, но не издала ни звука.

И жизнь Чжуна Йе заполнила ее, вся его память. Заполнила ее. Яркая. Сильная. Яркая. Она упала на землю, крича. Мужчины и женщины, что продлевали его жизнь своими душами, все его воспоминания обрушились на нее, украли ее голос и дыхание. Она была полна запаха и вкуса их крови, ее крови, их сожженной плоти и ее плоти…

Были почти сумерки, когда Аи Линг проснулась, щека ее была прижата к влажной траве. Она села. Она была на маленьком лугу, усыпанном полевыми цветами. Слева были кусты – граница сада. Никаких деревьев поблизости. Она услышала спешные шаги, увидела, как приближается Ник из бреши. Он бежал к ней.

- Аи Линг! – он не скрывал облегчения. – Где ты была? Мы тебя везде искали.

Она встала на дрожащие ноги, он поймал ее под руку.

- Ты в порядке? – он заглянул в ее лицо.

Она пыталась отстраниться, но не хватило сил. Он обнял ее, и она ударила его в грудь, но почти бессильно. Он отступил, не получив урона, но удивленный. Ее заполнил обжигающий гнев.

- Я не простушка, которую можно охмурить!

- Нет, - сказал он, глаза его расширились.

Но она видела виноватый румянец на его щеках. Она захватила его дух и заставила уйти отсюда так быстро, что он споткнулся. Ее гнев поглотил ее.

Ник ударил себя по лицу, Аи Линг рассмеялась. Она заставила его ударить себя по другой щеке, и так снова и снова. Оставались следы. Его потрясение превратилось в ужас. Страх заполнил его, острый и горький, темные узел в его желудке. Она никогда еще не была такой сильной. Она заставила его ноги подкоситься, он врезался в стену кустов.

- Аи Линг! – выбежал на луг Чэнь Юн. – Хватит!

Она отпустила дух Ника, он рухнул на землю.

- Колдунья! – Ник вскочил на ноги и побежал прочь до того, как Чэнь Юн успел ответить.

Он оглянулся на кузена, а потом повернулся к ней. Ее горло пересохло, когда она увидела его лицо.

- Что случилось? – спросил он.

- Не знаю, - пролепетала она.

- Мы искали тебя больше часа.

Его челюсть напряглась. Он был небритым, и короткая щетина на его щеках делала его старше. Злее.

- Зачем ты его захватила?

- Я должна была, - но злость вытекала из нее, как чернила из разбитой склянки.

- Он должен был бить себя?

Она не ответила.

- Чем он заслужил это? Что случилось, Аи Линг?

Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

- Что ты скрываешь от меня?

- Ничего, - сказала она шепотом.

Он разглядывал ее пронзительным взглядом.

- У меня был дурной сон.

- Нет, - она хотела бежать, зажать руками уши, но стояла на месте, как прикованная.

- Да… - он запнулся. – И в нем ты вытащила его сердце. Сердце Ли Рона. Когда он умер. И твой зачарованный кинжал почернел.

Она покачивалась на ногах.

- Это Чжун Йе! Он повсюду! Он пытается… - она знала, что уже не оправдает себя.

- Это так? Потому лезвие почернело?

Его боль вызвала на ее глазах слезы. Она отвела взгляд, ее подташнивало.

Он поднял ее голову за подбородок одной рукой.

- Это так? – он говорил слова медленно, каждое было ударом в грудь. – Что ты сделала?

- Я хотела вернуть его. Я знала, что это ошибка. Я сожгла… - она почувствовала, как его ярость, словно молния, пронзает ее, словно она оказалась среди бури.

- Вернуть его?

- П-призывающим ритуалом.

Он покачал головой, теряя терпение. Конечно, он не знал о ритуале. Он ведь не читал «Книгу мертвых».

- Ты использовала темную магию? – спросил он. И ее молчания хватило. – Как ты могла? Ты рисковала его возможностью переродиться. Ты сделала его тело не целым!

Его голос оборвался.

- Я доверял тебе.

Она потянулась к нему, он отскочил.

- Чэнь Юн, я объясню…

Но он уже развернулся и пошел прочь. Он исчез за кустами, оставив после себя злость и печаль, что отдавались горечью во рту.

Йокан был потрясен, когда Чжун Йе рассказал о помолвке.

- Поздравляю, друг! Ты получил благословение императора?

- Он решил наградить меня. Похоже, я его развеселил, - он бы отказался, не будь таким радостным. Император пообещал ему богатую свадьбу и пир, если Чжун Йе отдаст ему целый корень из нового урожая.

- Ты нашел время для любви, хоть мы и все в делах, - рассмеялся Йокан.

Чжун Йе не ответил. Он проверял лунные календари. У него были записи звездочета и Серебряной Феникс. Он ходил к императорскому звездочету, что определил ему лучший день для свадьбы. Он отыскал дату и теперь смотрел, как будет вести себя луна.

- Что не так? – спросил Йокан.

- Лучшее время – восьмая луна следующего года, в тот месяц вырастет корень императрицы.

- Так скоро?

Чжун Йе скользнул взглядом.

- Да, двойная луна случается раз в два-три года. Так уже было раньше, - он замолчал, читая записи звездочета. – Ее будет видно в восточном полушарии, судя по записям, в следующем году.

- Как необычно, - пробормотал Йокан. – Но нам везет. В этот раз стоит пойти в конце месяца, чтобы корень вырос в свой полный рост, - алхимик смотрел на него так, словно изучал приколотого к столу жучка.

- Логично, - сказал Чжун Йе, сдерживая эмоции. Йокан хотел пойти с ним? Не прогонит ли он его после этого?

- Думаешь, новый урожай будет стеречь новый Ядовитый орел? – Йокан поставил книгу на полку.

- Может, тот же, - Чжун Йе не был уверен. Но опасность могла отпугнуть алхимика.

Йокан сел на стул и размял запястье, после чего взял перо.

- Не верю, что понравлюсь твоей будущей жене.

Страницы перед Чжуном Йе расплылись, он заставил себя сделать три глубоких вдоха, а потом сказал.

- Я сделал все, о чем ты меня просил.

Алхимик улыбнулся и уставился на него.

- Да. И разве это не принесло выгоду нам обоим?

- Твои глаза меняют цвет, - Серебряный Феникс прижалась к нему, приблизив лицо.

Он закрыл глаза и поцеловал ее.

- Не понимаю, о чем ты, - они теряли цвет с каждой съеденной душой, но изменения были едва заметными. Но она заметила.

- Они всегда были темно-карими, как земля после дождя, - она обхватила ладонями его лицо, заставляя смотреть ей в глаза. Его сердце забилось быстрее от вины и желания. Она могла это ощутить. – Они стали светлее.

- Здесь же едва видно, - сказал он. Две лампы тускло горели в дальних углах его спальни. Он провел пальцами по ее спине. – Но это явно от любовных чар.

Она села. Он потянулся к ней, но она грациозно ускользнула, как танцовщица, какой и была. Она спустилась с его кровати и накинула на себя одеяние.

- Мне нравился цвет твоих глаз. Надеюсь, это пройдет, - она поцеловала его. – Я должна вернуться к госпоже, - она открыла тайный ход и выскользнула за дверь.

Чжун Йе сел и спрятал лицо в ладонях. Сколько еще скрывать от нее правду?

Чжун Йе выпил слишком много вина. Он не помнил, когда последний раз поступал так глупо. Празднование месяца с рождения Тан Эра было успехом. Весь двор знал об отношении императора к Мей Гуи, она получила трон рядом с ним, по другую сторону сидела императрица. И пожилая женщина не могла скрыть недовольство.

Серебряный Феникс весь вечер была рядом с госпожой, ее одеяние цвета морской волны подчеркивало изгибы тела. Чжун Йе разглядывал ее, но, когда наступила ночь, а он выпил много вина, взгляд его стал слишком пристальным. Она дважды заметила это, уголки ее рта изогнулись в улыбке, а потом она поворачивалась к госпоже.

Полная луна плыла над крышами дворца, он замер по пути в свою комнату, залюбовавшись. Осенний ветер веял во дворе, павшие листья шелестели по камням, словно неупокоенные души. Края луны расплывались. Он покачал головой, пытаясь вернуть ясное зрение.

В комнате было темно, он выругался, ведь Сяо Мао не зажег ему лампу. Он споткнулся и замер, кожу покалывало. Что-то было не так. Он вытащил кинжал быстрым движением.

Чжун Йе услышал, как нарушитель прыгнул, но ничего не видел в темноте. Убийца взмахнул оружием, порвав его тунику и задев руку. Рана вспыхнула болью. Яд! Чжун Йе встрепенулся. Он ударил кинжалом на звук шагов. Громкий стон, нарушитель рухнул на землю.

Чжун Йе склонился над телом, вытащив оружие, когда кто-то схватил его сзади. Он не мог дышать, голова кружилась. Вдруг на входе вспыхнула лампа. Он ударил назад, услышал треск носа убийцы. Нарушитель застонал, но хватка только усилилась.

- Чжун! – крикнула Серебряный Феникс.

Он хотел кричать, если бы мог, чтобы она убегала. Убийца попытался повернуть его, чтобы видеть ее, но Чжун Йе заставил его развернуться в другую сторону. Убийца ослабил хватку и ударил лезвием по горлу Чжуна Йе.

Чжун Йе проснулся, а Серебряный Феникс плакала над ним, ее шелковое одеяние прижималось к его шее. Ее глаза расширились, заглянув в его. Он пытался говорить, но горло сжалось от вкуса крови.

- Я думала, ты умер, - пролепетала она.

Он попытался сесть, убирая ее руку. Ее одеяние промокло от крови. Он закашлялся, выплевывая кровь на себя и на ее.

- Воды, - прохрипел он.

Серебряный Феникс быстро подала ему чашку, он набрал воды в рот и выплюнул на пол.

- Ты в порядке? – спросил он. Голос хрипел. Он скользнул по ней взглядом, пытаясь найти раны. Горло горело.

- Я? – она рассмеялась сквозь слезы. – Не шевелись. Королевский лекарь в пути.

Он огляделся, свет слепил глаза. Убийц не было.

- Стражи унесли их, - сказала она, словно прочитала мысли.

- Что случилось?

- Я ударила его лампой по голове, - сказала она. – Это его отключило, но он успел… - она опустила голову на миг. – Я пыталась остановить кровь, пока не прибыл Сяо Мао. Я послала его за лекарем и стражами.

Странно, что лекарь еще не пришел. Его подкупили, чтобы он не приходил?

Он схватил ее за руку. Их пальцы были липкими от крови.

- Убийцы выжили?

- Наверное.

- Пусть живут, пока я их не допрошу, - он сделал еще глоток воды и сглотнул, горло словно опухло.

Серебряный Феникс протирала его шею влажной тканью. Он пытался отодвинуться, но она отчитала его.

- Кровотечение унялось. Остался лишь шрам там, где он тебя ударил.

Чжун Йе осторожно коснулся горла. Неровный шрам от уха до уха.

- Как такое возможно? – прошептала она, глядя ему в глаза. – Ты должен был умереть.

Виски пульсировали, он не мог смотреть ей в глаза.

- Заклинание бессмертия… ты все еще выполняешь ритуал?

- Да.

- Используешь темные искусства? – прошептала она.

- Что ты об этом знаешь? – прохрипел он.

- Я нигде не училась. Но я знаю, что за эти силы нужно платить.

Жертвы были ценой.

- Я бы умер, если бы не это заклинание. Тебе этого хотелось? – спросил он, зная, как жестоко звучат его слова, но сдержаться не смог.

Серебряный Феникс спрятала лицо в ладонях, плечи ее дрожали.

- Я боялась, что потеряла тебя.

Чжун Йе обнял ее, гладя по волосам.

- Прости, любимая.

- Обещай, что ты прекратишь, - прошептала она ему на ухо, он почувствовал щекой ее горячие слезы. – Это спасло тебя, знаю. Но это неправильно. Пожалуйста, хватит.

- Я прекращу, - прошептал он, держа ее, пока она не перестала дрожать.

Наконец, наступила восьмая луна, оставалась неделя до свадебного пира. Император был в отъезде и собирался вернуться не меньше, чем через месяц, урожай корня императрицы уже пройдет.

Чжун Йе тем утром проснулся поздно. Серебряный Феникс проводила ночи с ним, ведь Мей Гуи с сыном, которого император обожал, тоже уехала. Он понимал, целуя ее на прощание, что они должны делить постель после свадьбы, потому улыбнулся этой мысли.

- Ты выглядишь так, словно сорвал запретный плод, - сказала она, дразня.

- Лучше. Я ведь украл у тебя поцелуй, - он потянулся за другим, но она отстранилась, смеясь.

- Я опаздываю на встречу с поваром, чтобы обсудить меню. Посмотришь потом на него?

- Принесешь мне копию, любимая, - Чжун Йе теперь был одним из доверенных советников императора, весь дворец ждал его свадьбы с Серебряной Феникс.

Она развернулась, розовый шелк ее одеяния шелестел, словно крылья бабочки.

- Ты весь день будешь с этим алхимиком?

- Попытаюсь уйти раньше, - он смотрел ей вслед. Чжун Йе не мог понять, как смог отхватить столько удачи. Его мысли заполонила она, их совместное будущее, пока он шел по дворцу. Он попросит о комнатах побольше, подходящей для семьи. Он попросит это у императора, отдав ему корни.

Йокана в кабинете не было. Он уехал в прошлом месяце, чтобы собрать в Ксие нужные травы. Но оставил записку: «Узник ждет. Ты можешь сделать это сам. Убедись, что все записал».

Чжун Йе обещал Серебряной Феникс, что прекратит. Но не смог. Сегодня он поставит точку. Он замер, перечитав слова Йокана. Будет ли больно в последний раз?

Он взял бумагу и бронзовую миску, заготовленную заранее для него. Этот раз будет тринадцатым, каждый раз ему нужно было все меньше корня, а заклинание бессмертия накапливалось в нем и становилось сильнее. Йокан оставил ему крошечный кусочек. Он впервые убьет узника сам. Он достал флакон с ядом, зеленая жидкость поблескивала на солнце, что проникало в окна кабинета. Это не больно, так говорил ему алхимик.

Стражи привели узника. Он был старше, выглядел лет на пятьдесят. Его белые волосы были спутанными, а борода подернута серым. Узника жизнь не щадила.

- Оставьте нас, - сказал Чжун Йе.

Он поджег смесь в миске. Он не выносил запах, но теперь он чувствовал в нем смерть, запах древних могил, где мертвые были пылью, разлагающихся тел под солнцем. Все вместе.

Старик не говорил, не просил пощадить его. Но он так сильно дрожал, что Чжун Йе едва смог схватить его за подбородок.

- Будет совсем не больно, - пообещал он, звуча как Йокан. Он заставил узника открыть рот, и оказалось, что у него отрезан язык. Он влил в его рот яд, узник рухнул на пол. Чжун Йе прижал пальцы к вискам мужчины, начиная читать заклинание, что уже знал наизусть.

И каждый раз ощущения были все сильнее, наслаждение граничило с болью. Почти невыносимо. Божественно. Чжун Йе терялся в ощущениях, мир пропадал для него.

Глава тринадцатая:

На завтрак Чэнь Юн не явился. Как и А На. Ник сидел за столом с несвойственным ему молчанием, тревожно поглядывая на Аи Линг. Та ела, не чувствуя вкуса. Как только она закончила, она встала и раскинула дух в стороны. Чэнь Юн был у фонтана с А Ной. Решив поговорить с ним, она пошла в их сторону.

Она замерла на полпути, скрытая в лабиринте высоких кустов. День был безоблачным, а воздух казался тяжелым из-за запаха жимолости. А На возвращалась в поместье.

Аи Линг ворвалась во двор. Чэнь Юн сидел на краю мраморного фонтана и смотрел, как вода ниспадает из чаш, что держат статуи. Он удивленно вскинул голову.

- Аи Линг, - сказал он, бегло взглянув на нее. Лицо его ожесточилось, она застыла, увидев его выражение.

Дух ее, удерживаемый на месте, дрожал. Она держала себя подальше от мыслей яркого Чэнь Юна, хотя она хотела узнать, что он думает и чувствует. Она приблизилась, он остался у воды, словно статуя. Она коснулась его плеча.

- Чэнь Юн?

Глаза его потемнели, лицо напоминало маску.

- Мне очень жаль, - прошептала она.

- Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить тебя.

Она не могла обрести голос и смотрела на фонтан. Их отражения были неровными в покрытой рябью воде.

- Я думал о том, что Дин… отец предложил мне. Остаться в Цзяне и унаследовать дело.

Каких родителей он выберет? Мать, которую толком не знал, из Ксии или родного отца из Цзяна? Она в его будущее никак не подходила.

- И ты женишься на А Не? – выпалила она.

- Что?

- Я слышала разговор А Ны и Ника. Она хочет видеть тебя своим мужем, - сердце болело так сильно, что она хотела сжаться в комок, пока не исчезнет. Пока не перестанет чувствовать. Но вместо этого она пыталась уменьшить боль. – Это было бы прекрасно. Твой отец будет рад такому союзу. И семейные дела останутся в семье.

- Ты их подслушивала? – он покачал недоверчиво головой. Или в отвращении.

Она вскинула голову.

- Только так я могла понять, что они говорят.

- Но они не говорили с тобой, - сказал Чэнь Юн.

Если бы ее боль была раной, она была бы ужасно глубокой.

- Они говорили о нас.

Он взглянул ей в глаза, и знакомое их выражение превратилось в нечитаемое. Он закрылся от нее.

- То, что ты сделала вчера с Ником… словно я вообще тебя не знаю…

Она сдерживала слезы. Она теряла его. Может, уже потеряла.

- Ты останешься здесь? В Цзяне?

Он поднялся на ноги.

- Я должен встретиться с отцом, - голос его был тихим и уставшим.

- Чэнь Юн, погоди!

Но он уже пошел прочь. В отчаянии она отпустила к нему дух, позволяя зацепиться за него. О чем он думал? Что решил?

Он пытался сдерживать эмоции. Он содрогался от злости. Его предали, и это сдавливало его грудь. Но усилием воли он заставлял себя идти и не оборачиваться на нее. Потому что за всей этой злостью…

Аи Линг вскрикнула, что-то ускользнуло от нее, отправилось к Чэнь Юну. Она вернула дух, растерянная и испуганная. Чэнь Юн исчез в лабиринте кустов. Она не пошла за ним.

Аи Линг была рада, когда Чэнь Юн не пришел на ужин, а потом и на завтрак. Радовалась она, и когда Ник отвернулся и не заговорил с ней. При его виде она чувствовала лишь вину и сожаление за содеянное. А На тоже молчала. Ник рассказал ей, что случилось? Должен был. Рассказал ли дяде? Господин Дин выглядел все так же: он был добрым, но настороженным. Он знал, что что-то идет не так.

Она ушла в спальню, раскрыла окна и смотрела на раскинувшиеся холмы, прекрасные и чужие. Она никогда еще не чувствовала себя такой одинокой.

Тихий стук. Она на миг понадеялась, что это Чэнь Юн, но почувствовала, что за дверью стоит Пэнь. Она не видела его после того разговора о брачной ночи с Чжуном Йе. Казалось, что это было не несколько дней, а несколько месяцев назад.

- Войдите.

Он провел пальцами по коротким черным волосам, что были недавно подстрижены, и улыбнулся ей. Через миг улыбка увяла.

- В чем дело?

- Мы с Чэнь Юном поссорились, - тихо сказала она, чтобы не было слышно дрожь в голосе.

- Любовный раздор? – фыркнул он. Когда она не ответила, он сел рядом с ней. – Что случилось?

- Дин предложил Чэнь Юну наследство, - сказала она.

- Да. Дин относится к нему как к сыну.

- И А На хочет, чтобы он стал ее мужем.

Глаза Пэня расширились, он рассмеялся.

- Не стоит мне удивляться. Это имеет смысл, но Чэнь Юн не…

Еще стук. Аи Линг растерянно взглянула на Пэня.

- Это А На.

- Как ты… - начал он, но замолк.

Она открыла дверь. А На была в плотном бронзовом корсете, разлетающаяся юбка была на оттенок светлее. Ее густые волосы были уложены в прическу, заколотую несколькими шпильками с камнями. Она была невероятно красивой. Аи Линг хотела закрыть дверь перед ее лицом.

- Ты видела Чэнь Юна? – спросила она. Подхватив юбку, она сжимала в руках ткань.

После последней встречи Аи Линг не хотела больше ничего от него чувствовать, потому и закрылась. Его разочарование и боль были невыносимыми. Но теперь она себя открыла, и ей не понравилось то, что она ощутила: его присутствие, едва заметное, и больше ничего.

- Думаю, он… в своей спальне.

- Мы стучали несколько раз. Он не отвечает, и я решила, что его там нет, - сказала А На. – Хотя там закрыто, а у него не было ключа.

Аи Линг взглянула на Пэня, они помчались в ванную, что была общей для двух комнат. Она ворвалась в спальню Чэнь Юна. Он лежал на кровати в той же одежде, что и при их прошлой встрече. Руки были по бокам, он не шевелился.

- Чэнь Юн! – она подбежала к нему и коснулась плеча, а потом затрясла в панике. Она погладила его щеку. – Он такой холодный, - она беспомощно повернулась к Пэню.

А Пэнь был рядом с ней, А На стояла чуть дальше. Он прижал ладонь ко лбу Чэнь Юна, склонился к его лицу.

- Он едва дышит. Кто его видел последним?

- Я… видела его вчерашним утром, - сказала Аи Линг.

- Как и я, - ответила А На. – После обеда с ним встречался дядя, но он не пришел в столовую.

Аи Линг тоже не пришла тогда, не желая встречи с Чэнь Юном.

- А На, можешь позвать Йена? Чтобы он принес мою шкатулку и книгу, что лежит рядом с ней?

Бледная А На выбежала из комнаты.

Дверь закрылась, Пэнь повернулся к Аи Линг.

- Что случилось вчера?

Ей было сложно думать. Говорить. Почему он не двигается? Почему лежит здесь?

- Мы поссорились. Насчет того… останется ли он в Цзяне.

Она рухнула рядом с Чэнь Юном, закрыв руками лицо.

- И больше ни о чем не говорили? – спросил Пэнь. – Больше ничего не делали?

Последний вопрос заставил ее вздрогнуть. Она подняла голову.

- Я коснулась его духа. Я зацепилась за него, чтобы понять, что он думает.

Пэнь ударил кулаком по столбику кровати.

- Я должен был прийти раньше.

Она не понимала, о чем он, паника сковала ее.

- Что?

- Ваши с Чжуном Йе души связаны. Судя по тому, что я прочитал и додумал, вы – части друг друга.

Она судорожно выдохнула. Она не рассказывала Пэню, что случилось в саду. Ее видение о Чжуне Йе, ей самой, других душах. Казалось, их жизни перепутались, становилось только хуже. Она никому не рассказывала.

- Но что это значит?

- Ты – его связь с королевством живых. Я не думаю, что на это способен кто-то еще из мира мертвых, но Чжун Йе не такой и смертный. Думаю, он захватил Чэнь Юна… через тебя.

Он словно ударил ее. Она согнулась, сдерживая тошноту.

- Это сделала я?

Йен вошел без стука. Он отдал Пэню резную деревянную шкатулку и книгу в кожаной обложке. А На остановилась на пороге.

- Йен, если не сложно, скажи господину Дину, что Чэнь Юн заболел, но мы уже его лечим, и он скоро поправится… - он взглянул в глаза Йену, они словно продолжили разговор без слов. – А На, можешь отвести Йена к своему дяде?

Йен закрыл дверь, Пэнь повернул ключик в медном замке. Он зажег смесь, поставив ее рядом с кроватью.

- Это для очищения, - сказал он.

- Что вы можете сделать? – прошептала она.

- Точно не знаю. Я читал о разных одержимостях демонами в «Книге мертвых». Но этот случай уникален. Чжун Йе – не демон.

Он еще хуже, чем демон.

- Думаю, Чэнь Юн борется с ним, - Пэнь ходил по комнате, но остановился и взглянул на нее. – Чжун Йе там не так силен, как в мире живых. Он не может переселиться в Чэнь Юна, и его часть все еще остается в королевстве мертвых.

- Откуда вы знаете? Может, он лишь болен… может, его кто-то отравил, - сказала Аи Линг. Она не верила, что это ее рук дело, что это из-за нее Чэнь Юн в опасности, ведь это она не перенесла его обиды.

Пэнь кивнул в сторону огонька.

- Смотри.

Она смотрела на медленно поднимающийся завиток дыма, вдыхала запах сандалового дерева. Сначала она не поняла, что имел в виду Пэнь. А потом проследила за тем, куда направляется дым, и с ужасом поняла, что тянется он к подушке Чэнь Юна.

- Он направляется к разрушенному духу, - сказал Пэнь.

- Нет! – она коснулась холодного лица Чэнь Юна. – Вернись. Мне очень жаль, - она развернулась к Пэню. Она злилась. – Что мы можем сделать? Как его спасти?

Пэнь раскрыл тяжелую книгу.

- Я могу попробовать несколько мантр, которыми изгоняют демонов, но вряд ли это сработает.

- Делайте, - она повернулась к Чэнь Юну, прикусив губу так сильно, что зрение затуманилось. – Мы сделаем это любой ценой.

Стемнело, зажгли лампы, господин Дин пришел с лекарем к Чэнь Юну. Лекарь осматривал его, а Аи Линг стояла по другую сторону кровати. Пэнь, господин Дин и лекарь собрались в углу комнаты, серьезными голосами шепчась. Аи Линг прижала ладонь к груди Чэнь Юна. Его сердце едва билось. Очень тихо.

Она потерла его холодные ладони, пытаясь согреть их, шептала ему что-то теплым тоном. Просила вернуться. А На и Ник пришли утром, когда в окнах показался свет. Они мрачно стояли рядом с Чэнь Юном, и Аи Линг чувствовала их тревогу. Она хотела выставить их из комнаты.

Она могла вынести лишь присутствие Пэня. Он принес в спальню маленькие зеркала, зажег больше благовоний, поставил бронзовую чашу с водой, все это напомнило ей о Ксие. Он постоянно читал мантры сильным голосом.

Пэнь заставлял ее есть и спать. Она отказывалась, но внезапно отключалась на лавочке с подушками под окном. Было темно, когда Пэнь оттащил ее от Чэнь Юна и посадил в резное кресло в углу. Она не знала, сколько времени прошло. Вещи Пэня были мятыми, а лицо – мрачным.

- Не работает, - тихо сказал Пэнь. Он поднял голову. – Прости.

Ее руки дрожали на коленях.

- Что с ним будет?

Пэнь потер подбородок, его рука дрожала.

- Не знаю точно. Надеюсь, он сражается с духом Чжуна Йе. Думаю… он…

- Что? – ногти Аи Линг впились в ноги.

- Если он не сможет одолеть Чжуна Йе, он умрет.

- Нет! – Аи Линг вскочила на ноги, но Пэнь поймал ее за запястье.

- Или проснется одержимый Чжуном Йе.

Она опустилась на пол.

- Нет, - прошептала она. И схватила Пэня за руку. – Чэнь Юн сильный.

- Да. И он все еще жив и борется. Но он смертный. А Чжун Йе…

- Больше мы ничего не можем сделать?

Молчания Пэня было достаточно.

- Я могу войти в дух Чэнь Юна. Сражусь с Чжуном Йе!

- Но так он и стал одержимым. Ты – проводник Чжуна Йе. Хочешь сделать все еще хуже?

Она заставила себя подняться.

- Нет, я помогу ему. Я уже так делала.

- Не надо, - он схватил ее за плечо. – Это слишком опасно.

Аи Линг отпустила дух к Чэнь Юну. Она сразу ощутила его душу. Она была разбита, но все еще ярко сияла. Она обернула его своим духом, притянулась к нему, как к солнцу. Притяжение усилилось, забирая ее. Она бы закричала, если бы был голос. Она успела ощутить удар его сердца, силу своей любви к нему и рухнула в черную бездну.

Чжун Йе раскрыл глаза, жизнь наполняла его. Он слышал всхлипы, словно кому-то было сложно дышать. Старик, конечно, умер. Он забрал его душу. Его пронзил страх, он вскочил на ноги. В дверях стояла Серебряный Феникс, рука закрывала рот, другая сжимала пергамент. Она дрожала, в ее глазах плескался ужас. Он не успел заговорить, а она развернулась и убежала.

- Серебряный Феникс! Нет! – он перешагнул труп и побежал за ней. Она не могла сравниться с ним, и он схватил ее во дворе. Она извивалась, как кошка, ударяла его по лицу. В ушах его звенело.

- Пусти меня! – верещала она.

Он не мог. Он попытался обнять ее. Она била его по груди кулаками.

- Как ты мог, Чжун? Что ты наделал?

- Ничего, любимая. Ничего, - шептал он в ее шею. Она с силой оттолкнула его и чуть не упала назад. Он схватил ее за запястье.

- Ты забрал его жизнь, - прошептала она. Ее лицо было опухшим, покрытым потом и слезами. Пряди черных волос прилипли к щекам. Она была такой юной. Он посмотрел в ее красивые глаза, его сердце разбилось.

- Он был преступником. Он все равно умер бы, - она молчала, он схватил ее и второй рукой. – Ты могла бы попробовать. Ради меня… и нас.

- Почему тебе не хватает того, что у нас уже есть? Всего, что мы уже получили? – слезы все еще текли по ее щекам.

Они бы никогда не сбежал из семьи фермером, если бы довольствовался малым. Никогда не попал бы во дворец, не встретил бы ее.

- Но мы можем получить куда больше, - сказал он.

Она смотрела на землю, и когда он поднял ее голову, что-то в ее лице переменилось.

- Нашей любви тебе не достаточно?

- Это все для меня, - он прижал ладонь к сердцу. Она была для него миром.

- Ты врал мне.

Он замешкался на миг.

- Как мне заставить тебя передумать?

- Никак, - она подняла пергамент, что обронила, меню для их свадьбы.

- Я люблю тебя, - он раскинул руки, желая обнять ее. – Я не хочу тебя терять.

- Я тоже тебя люблю, - она коснулась его щеки. – И не потеряю тебя. Ты прекратишь работать с этим проклятым алхимиком. Это закончится, если я стану твоей женой.

Ее черные глаза пылали яростью, когда она взглянула на него. Словно они видели друг друга впервые.

Наступил день их свадьбы, все было готово. Чжун Йе и Серебряный Феникс провели предыдущий вечер по отдельности, и он уже скучал. Слуги помогали ему одеться, шнуруя его черную тунику жениха. Близились сумерки. Свадебный паланкин скоро повезет Серебряную Феникс к свадебным покоям.

Он услышал, как пронзительно кричат его имя, топот шагов. Служанка ворвалась в его комнату без стука и бросилась к его ногам.

- Господин Чжун, это госпожа… Мы оставили ее ненадолго, она попросила уединения…

Ужас сковал его желудок.

- Что случилось? – он сдержал дрожь. – Серебряный Феникс больна?

Девочка прятала лицо в ладонях.

Чжун Йе сорвался с места.

Он забежал в покои Серебряной Феникс, ворвался в ее спальню. Она лежала на огромной свадебной постели, руки обхватили живот.

Алая повязка на грудь оборачивала ее шею, словно шарф.

Две служанки склонились над ней, рыдая.

- Что случилось? – он оттолкнул их. – Она в обмороке?

- О-она п-повесилась. И о-она м-мертва.

Чжун Йе в ярости повернулся в девочке, что продолжала заикаться. Он не понимал ее слова. Не мог принять.

- Вызовите королевского лекаря! – взревел он. – Прочь!

Они выбежали из комнаты.

- Серебряный Феникс? – он коснулся ее лба. Она была теплой, словно спала. Словно просто устала.

Он взял ее за руку, ладонь была тяжелой. Она повесилась. Он подавил всхлип, разорвал ее одеяние и прижал ладонь к сердцу.

Ничего.

Он поцеловал ее губы. Холодные. Прислушался к дыханию.

Тишина.

- Нет, - он гладил ее руки. – Нет, - ее щеки. – Нет. Нет-нет-нет-нет, - Чжун Йе откинул голову и взвыл от ярости и боли. От неверия. Он прижал ее к себе, ее голова оказалась на его плече, как и было всегда. Она пахла жасмином.

Он качал ее, гладил волосы, что падали на ее нежные плечи, плакал, пока ее волосы не промокли от его слез.

Когда пришел лекарь, он битый час просил Чжуна Йе отпустить ее.

Королевский лекарь Чу заменял Кана, ведь тот уехал с императором. Он подтвердил, что Серебряный Феникс умерла от удушья, подвесив себя на столбик кровати за повязку для груди. Подробности рассказывали служанки, Чжун Йе сжимал кулаки, сдерживая желание ударить их. Или побить лекаря, что говорил о ее смерти так, словно обсуждал погоду. Чжун Йе, задыхаясь, заставил всех покинуть спальню.

- Я могу дать успокоительные, - сказал лекарь, обернувшись на пороге.

Чжун Йе закрыл перед ним дверь.

Он сел рядом с Серебряной Феникс, темнота сгущалась. Он не обратил внимания на тихий стук. Дверь открылась. Вошел Йокан с лампой. Чжун Йе обернулся, кривясь от света.

- Я разогнал гостей, - Йокан подошел к кровати. – Мне очень жаль.

Чжун Йе долго не мог заговорить.

- Почему? Почему она это сделала? – горло пересохло, голос оказался хриплым. Он был опустошен, словно кто-то вылил из него всю кровь, всю жизнь.

- Какая трагедия, - прошептал Йокан. – Она была милой, - он потянулся к ее волосам.

Чжун Йе схватил ладонь Йокана и сжал ее так сильно, что затрещали костяшки. Через миг на скуле Йокана появился след удара. Чжун Йе моргнул, синяк исчез. Он сузил глаза и оттолкнул руку иностранца.

Йокан спокойно выдержал его взгляд.

- Вы поссорились? Она была расстроена?

Чжуна Йе словно ударили в грудь, он помнил ярость Серебряной Феникс, ее разочарование. Он был причиной? Он сдавленно всхлипнул, но слез не осталось.

- Ритуал призыва, - сказал он, сердце наполнилось надеждой.

Йокан поставил лампу на столик у кровати.

- Ты будешь его делать? – тихо спросил он.

Чжун Йе не понимал его вопрос.

- Тебе придется вытащить ее сердце, - алхимик склонил голову и разглядывал девушку в свете лампы.

И она казалась живой в таком свете.

- Я это сделаю, - прошептал Чжун Йе.

- И полную чашу своей крови, - Йокан взглянул на него, тени залегли под его бледными глазами.

- Я отдам все, что нужно.

Йокан поджал губы.

- И понадобится целый корень императрицы. А у нас не ни одного.

- Что?

- Ты использовал последний.

- Но урожай! Они ведь растут сейчас, - Чжун Йе не сдавался. У него получится. Он вернет ее. Но как он сможет покинуть ее?

Словно прочитав его мысли, Йокан кивнул.

- Я это сделаю. Я отправлюсь за корнями вместо тебя. На это уйдет около шести дней. Я буду спешить.

Йокан схватился за его плечо.

- У меня есть все твои записи о прошлом походе. Я уеду завтра на рассвете.

Глава четырнадцатая:

Ее словно сбросили с небес. Аи Линг схватилась за голову и сжалась, стремясь защититься от какофонии шума и цвета. Она лежала на твердой земле, закрыв глаза, пока ее грудь не пронзил жар.

- Эта не целая, - сказал хриплый голос.

Она открыла глаза и увидела мужчину с головой быка, его роза изгибались, а кожа была серо-голубой.

- Ты почувствовала? – он вонзил в ее тело острое копье. Она закричала, чувствуя боль. – Она еще и звуки издает! – рот Быка изогнулся в страшном оскале. – Ты такое видел, Конь?

Аи Линг вскочила на ноги. Она была окружена обычными людьми, многие были напуганы, растеряны или опечалены. Но Бык возвышался над ней, будучи вдвое ее выше. Мужчина с головой лошади приблизился с косой в руках. Его кожа была темно-зеленой, он был не таким большим, как Бык, но не менее опасным на вид.

- Я могу видеть сквозь нее, - сказал Конь. Он поднял косу, словно хотел проверить, и Аи Линг отступила. Вдруг над ними прогудел голос. Многие упали на колени, ударившись головами о землю. Она боролась с желанием повести себя так же и повернулась на звук.

Судья сидел на черном троне, украшенном нефритом, позади него был утес. У него была длинная черная борода, достававшая до конца его округлого живота. Одеяние его напоминало по цвету засохшую кровь. Он встал и оказался вдвое выше обычного смертного. Он возвышался над сотнями людей.

- Хватит ворчать, Конь и Бык. Возвращайтесь к сортировке! – голос заставлял дрожать, а она не могла закрыть руками уши. Ведь голос словно звучал в ней.

- Но у нас тут одна прозрачная, повелитель ада, - закричали демоны.

Рычание судьи сотрясло землю, на которой они стояли.

- Покажите.

Конь поднял косу, и Аи Линг побежала. Она прорывалась сквозь толпу к судье, дрожа от холода, касаясь остальных. Мужчины и женщины казались настоящими, плотными. А она напоминала призрака.

Густые брови судьи сошлись вместе, когда она предстала перед его огромным столом. Она откинула голову, чтобы видеть его лицо, а он был похож на человека, если забыть об огромном размере.

- Ты не должна быть здесь, - зазвенел его голос, она дрожала. – Как тебя зовут?

- Я Вэнь Аи Линг, - сказала она, стараясь, чтобы ее было слышно. Острые скалы вокруг них окутывали облака.

Судья склонился, разглядывая ее. Его дыхание окутало ее. Его черные глаза сузились.

- Перерожденная Серебряный Феникс, - сказал он.

Аи Линг негромко вскрикнула, и остальные подхватили ее страх тревожным шепотом.

- Тебя не должно быть здесь, - он взмахнул толстым пальцем, и старик вышел к огромному овальному зеркалу у стола. Она узнала Зеркало Воздаяния.

- Я должна увидеть Чжуна Йе! – ее почти не было слышно. И она повторила слова, крича.

- Что? Он не принимает посетителей, - смех судьи сбил ее с ног. – Прочь!

Она повернула голову, щека ее была грязной, словно покрытой пеплом. Старик стоял перед зеркалом, дрожа, как лист, что грозил сорваться с дерева, из-за того, что там видел. Она знала, что его судят, а в зеркале показывают все его грехи. Он склонил голову, зеркало вспыхнуло, и он исчез, его судьбу решили.

- Следующий! – махнул судья.

Аи Линг поднялась на ноги, покачиваясь, словно могла отключиться в любой момент. Она не могла идти быстро. Телу не хватало сил, ведь она была прозрачной.

- Что ты делаешь? Остановите ее! – ударил по столу судья, все подпрыгнули от силы этого удара.

Она упала. Бык и Конь потянулись к ней с оружием. Она спешила к зеркалу. Они ударили ее, и их атаки словно попадали в самое ее сердце. Она, наверное, кричала, когда коснулась зеркала. Она увидела свое призрачное лицо, потом там отразилась Серебряный Феникс. Изображения слились, зеркало разбилось на тысячи осколков, окружая ее ярким белым светом.

Земля была сырой и скользкой. Она слышала, как что-то капает. Аи Линг моргала, пытаясь привыкнуть к тьме. Изогнутые стены засияли голубым светом. Она встала и огляделась, поняв, что попала в огромную пещеру. Одна. Эхо криков и всхлипов доносилось издалека.

Она ощутила толчок в животе и опустила взгляд. Сияющая белая нить, что была толщиной с ее палец, напоминала густой воздух и тянулась от ее живота во тьму пещеры. Она последовала за слабым натяжением. Аи Линг знала, кто на другом конце. Ее ждал Чжун Йе.

Вода капала с потолка, порой пролетая сквозь нее. Она была холодной, словно лед. Аи Линг не знала, сколько она шла. Она никого не видела. Нить провела ее в заднюю часть пещеры через небольшой проем, она едва помещалась здесь. Она прижала ладонь к стене. Хотя ее ладонь опускалась в каменную поверхность, возникало какое-то сопротивление. Просто пройти сквозь стену она не могла.

Что-то двинулось, к ней направлялся Бык.

- Стой! Тебя не должно здесь быть!

Она упала на живот и поползла по узкому проему. Бык пытался поймать ее за ногу, но его пальцы не могли ухватиться, хотя прикосновение обжигало. Она закричала и отдернула ногу. Она слышала, как Бык пытается влезть в эту часть пещеры.

Она встала на небольшом клочке земли, откуда идти можно было лишь через реку жидкой лавы. За рекой были проходы во множество катакомб, с камня свисал улей. Здесь крики были громче. Из реки вырвалась вверх струйка лавы, принимая облик руки с когтями. Еще одна превратилась в череп с длинными клыками. Он завис высоко и смотрел ей в глаза огненными глазницами.

Бык прорвался сюда. Он схватил ее за горло, но пальцы прошли насквозь, и она закашлялась. Она отступала, покачиваясь на краю клочка земли.

- Идти некуда, дурочка, - фыркнул Бык. – Ты мешаешь мне заниматься делами, - он раскинул руки и напал.

Аи Линг оглянулась. Она проследила за белой нитью, что вела чрез реку к катакомбам. Ей нужно идти туда, ведь там был Чжун Йе.

Она прыгнула.

Бык рванул за ней, крича:

- Нет! – его рука прошла сквозь ее грудь, удар саднил, как тысяча иголок, но было поздно. Она не падала, а парила, невесомая, удерживаемая паром. Спираль лавы, закрутившись в спираль, ударила вверх через нее. Жар опалил все тело. Но река не могла остановить ее. Она взмахивала руками, словно плыла, и следовала за сверкающей нитью, ведущей в катакомбы.

Чем ближе Аи Линг оказывалась к реке, тем невыносимее был жар. Она была почти на месте. Но рухнула в магму, обжигая ноги почти до колен и крича. Звуки поглощал рев лавы, что набегала на берег. Она раскачивалась в раскаленном кипящем потоке.

Она все же взобралась на камень и, превозмогая боль, притянула колени к груди. Она смотрела на свои призрачные ноги, что были обгоревшими, но остались с ней. Она встала и осторожно шагнула. Она словно шагала по горячему стеклу. Она сжала зубы и продолжила, терпя боль.

Нить вела в проем и пустую пещеру. Огромные крюки свисали с потолка, на многих корчились человеческие тела. Она упала на колени и узнала демонов ада, что обладали странной синей, серой или зеленой кожей, а еще огромным ростом. Такими они и были в «Книге мертвых».

Демоны визгливо смеялись, двигая острой пилой, пока жертва, насаженная на крюк, кричала, волосы упали на лицо. Даже когда его разрезали пополам, полилась кровь и вывалились внутренности, он продолжал кричать. Один из демонов дернул за веревку, и обе половины мужчины упали на пол. Они поползли, словно окровавленные черви.

Аи Линг встала и хотела бежать, но ноги не слушались. Она перевела взгляд на нить и медленно пошла за ней по пещере. Стоны и крики окружали ее, заставляя содрогаться.

Воздух пропах кровью, мочой и потом. Она вспоминала строки из «Книги мертвых». Так наказывали тех, что разрушали браки, чтобы удовлетворить свою похоть. Она поспешила за нитью. Она должна убираться отсюда скорее! Находиться здесь было невыносимо. Она сжала кулаки и заставляла себя идти вперед.

Порыв горячего воздуха прошел сквозь нее, когда она попала в новую комнату. В этой были сотни огней ростом с нее. Огромные черные котлы стояли на кострах. Аи Линг закричала, увидев демона с головой козла, что бросил человека в котел, в кипящее масло. Все тело тут же пошло волдырями, волосы загорелись. Мужчины и женщины, что издевались над бедными, не умирали, а были обречены на вечные страдания здесь.

Она шла дальше, держась за эту нить. Воздух был густым, ей становилось дурно от запаха горелой плоти. Она выдохнула с облегчением, увидев, что нить ведет в другой проем в стене пещеры.

Эта комната была маленькой и круглой, на стенах мерцал молочно-белый камень. Воздух был холодным. Она вытерла пот со лба, но что-то ее насторожило. Холодный камень успокаивал обожженные ноги. Комната была пустой, выхода она не видела, хотя нить проходила сквозь непрозрачную стену. Она упала на пол. Пещера мерцала. Радуга света кружилась в воздухе над ней, очаровывая. Она видела себя рядом с телом Ли Рона в этом свете. Кровь вытекала из него, пачкая белый пол красным цветом. Она смотрела, как сама склоняется над его раной в груди, вырезает своим кинжалом его сердце.

- Прости, Ли Рон. Я все исправлю.

- Нет! – закричала она, потянувшись к себе, к видению, но упав на землю с пустыми руками.

Пещера снова заблестела яркими цветами, в этот раз она была в огромной спальне. Красные лампы свисали с потолка, букеты лилий заполняли комнату. Она чувствовала запах пара от жасминовой ванны. Аи Линг все еще не пришла в себя от видения Ли Рона и прознающей вины. Теперь она видела Серебряную Феникс. Та выглядела старше, но от этого только красивее, ее волосы были уложены в сложную прическу, украшены жемчугом и рубинами. Золотое расшитое одеяние было накинуто на ее плечи, она тонкими пальцами гладила алую повязку на грудь.

Аи Линг вдруг все поняла и попыталась отвернуться, но не могла. Ее заставляли смотреть. Брачная ночь Серебряной Феникс, что напоминала ее собственную с Чжуном Йе.

Аи Линг знала, что та повесится. Серебряный Феникс опустила повязку на кровать рядом с роскошным свадебным нарядом, который был и на Аи Линг. Она прошла к зеркалу и заглянула в свое отражение, примеряя рубиновые серьги.

Аи Линг вскрикнула, увидев отражение Йокана. Серебряный Феникс резко обернулась, сильнее запахивая одеяние.

- Что вы здесь делаете?

Алхимик не ответил. Он шел к ней, она пятилась, пока не врезалась в лакированный столик. Йокан замер, встав близко к ней, словно возлюбленный.

- Убирайтесь, - сказала Серебряный Феникс.

Он приблизился еще, не проронив ни слова. Серебряный Феникс вскинула руку, в руке вспыхнул кинжал из золота и серебра. Алхимик вывернул ее руку быстрым движением. Он толкнул Серебряную Феникс к столику, кинжал выпал на пол.

Он отпустил ее руку и вцепился в горло. Серебряный Феникс билась изо всех сил. Но Аи Линг видела, что это не приносит результата. Йокан поднял ее с пола, бледное лицо ничего не выражало.

Серебряный Феникс ударила его. Ее нефритовое кольцо с фениксом врезалось в его скулу. Голова Йокана откинулась, он удивленно вскинул голову, но впился в ее горло сильнее, убивая ее.

Аи Линг, застыв, смотрела, а минуты превратились в вечность. Наконец, алхимик отпустил, и Серебряный Феникс соскользнула на пол, как мертвая бабочка. Он размял пальцы и улыбнулся. Алая повязка на грудь взмыла в воздух, он обернул ее вокруг шеи Серебряной Феникс.

Аи Линг закричала и попыталась поймать видение. Но оно растворилось, словно туман. Она лежала на полу комнаты из белого камня, дрожа от холода и глядя на сверкающий потолок. Испуганная, она пыталась выговорить имена служанок, но получался лишь хрип. Рука взмыла к шее. Она боялась, что найдет там синяки. Что шея будет сломана.

Она заставила себя подняться на ноги, покачиваясь, и пошла дальше за сияющей нитью, тянувшей ее к стене пещеры, где появилась из ниоткуда брешь.

Почти все место в пещере занимала глубокая яма. Пахло горелыми волосами и плотью. Она спустилась в яму и остановилась перед шершавым камнем, на котором сидел одиноко Чжун Йе. Он был обнажен, нить тянулась к его животу. Она отвела взгляд, не желая смотреть на него.

Нить пошла рябью, а потом растворилась.

- Ты пришла, Аи Линг, - сказал он бархатным голосом.

Она взглянула на него. Этот Чжун Йе был не тем, с бледными глазами, за которого она вышла замуж. Это был Чжун Йе Серебряной Феникс, которому было девятнадцать, он был красивым, а глаза были темно-карими, цвета земли после дождя.

Над головой на каменных пиках, напомнивших ей клыки, висели трупы. Она не хотела смотреть, но с ужасом поняла, что знает их. Это был Чжун Йе. Все они были Чжуном Йе: десятки тел, умерших от разных пыток, истекающих кровью. Она закрыла рот, закашлявшись.

- Демоны не отстают, - сказал он с кривой улыбкой, даже не взглянув наверх. – Я проигрываю.

Он был рад ее видеть, она это чувствовала. И это испугало ее еще сильнее.

Чжун Йе встал, не стесняясь своей наготы. Его ноги были закованы, и цепи звякали. Она помнила, как идеально ему подходила Серебряный Феникс, когда обнимала его, и его подбородок касался ее макушки.

- Я послал тебе сон о Ли Роне.

- Что? – прошептала она, все внутри застыло.

- Мне нужно было, чтобы ты пошла за Чэнь Юном. Отправилась в путь.

- Отпусти его! – закричала она. – Ты убиваешь его!

Чжун Йе убрал волосы с глаз.

- Я знал, что это заманит тебя, - он вскинул брови. – Твоей любви хватило, чтобы ты решила рискнуть ради его спасения.

Ее заполнил гнев.

- Неужели ты причинил не достаточно вреда? Это все из мести, что я не люблю тебя?

Его смех был безрадостным.

- Если бы я хотел мести, Чэнь Юн бы уже умер, - в его глазах пылала боль, злость и печаль. – Я хотел вернуть Серебряную Феникс, - он опустил голову, словно не мог уже удерживать ее тяжесть.

Она ненавидела его за то, что он сделал с Чэнь Юном. Ненавидела себя за то, что понимала его. Она видела всю его жизнь, словно прочитала его книгу.

- Знаю, - прошептала она. – И ты ошибся.

- Ты, - он шагнул ближе, она заставила себя смотреть ему в глаза. – Из всех лишь ты понимаешь, почему я так поступил. Ты не можешь меня осуждать.

Сердце застряло где-то в горле.

- Ах, да, - продолжил Чжун Йе, глядя на нее так, словно мог читать ее мысли. – Я прожил много таких жизней, как твоя. Я знаю, что у тебя мастерство матери, хотя ты не любишь вышивать. Что у тебя глаза отца, его смелость и задор. Его рвение к новым знаниям и книгам и талант к рисованию. Я знаю, что тебе не хватает Таро. Что ты украла конфету из коробки со сластями в семь лет, после чего долго себя за это винила. Я знаю…

- Хватит, - она бы упала на колени, но не чувствовала тело. – Хватит! – ее голова заполнилась его воспоминаниями. Словно она грабила его разум. Видела, как он поймал лягушку в девять лет и назвал ее Пятно, а старший брат бросил его питомца в озеро. Как он с одиннадцати лет учился у выпивающего учителя, делая взамен всю его работу по дому. Как он учился допоздна, выпрашивал свечи. Каким беспощадным он стал, когда потерял Серебряную Феникс, у него остались лишь ярость, печаль, вина и боль. Но она не хотела этого видеть. Она не хотела этого знать.

- Ты послал Чэнь Юну тот сон, - сказала она.

- Показал ему правду, - он сузил блестящие глаза. – Я ощущаю запах твоей вины даже здесь. Ты думала, что сможешь скрыть это от него? – он фыркнул. – От Чэнь Юна?

Она разозлилась, перед глазами потемнело.

- Не учи меня хранить секреты! – Аи Линг топнула ногой, подбежала и ударила его кулаками по груди. Кожа заискрилась от соприкосновения, Чжун Йе удивленно попятился. – Серебряный Феникс не умерла бы, если бы те врал ей. Она предупреждала о Йокане!

Он содрогнулся. Ее слова достигли цели. Она хотела бы радоваться этому, но не ощущала победы.

- Я хотел лишь защитить ее, - сказал он резким тоном. Он сел на камень, звякнув цепями. – Ты бы нашла другой выход? – он взглянул на нее, душа его была открыта перед ней, он ничего не скрывал.

Аи Линг ярко помнила моменты, когда Чжуном Йе овладевало удовольствие, когда в нем текла жизнь, заполняя каждую клеточку. Каждый раз был все сильнее и ярче. Она не могла ответить ему.

- Я знаю, что ты думаешь обо мне, - он смотрел на нее с нечитаемым выражением красивого лица. – Что я монстр. Как и она боялась…

- Я не Серебряный Феникс, - прошептала Аи Линг. Больше ничего она выдавить не смогла.

- Нет. Ты – нет. Я думал… - вдруг его цепи превратились в огромных змей, чешуя сверкала, как изумруды. Он не заметил этого. – Я думал, что смогу с тобой все сделать правильно. Ведь ты – перерожденная она. Если бы ты полюбила меня, как она… - он сжал челюсти, шея его напряглась. – Мне нужна твоя помощь, Аи Линг.

- Моя? – спросила она, не понимая его. Боясь за Чэнь Юна, она сдерживала слезы и крики. Она теряла время. Сколько уже прошло? Пещера тускло пульсировала оранжевым, трупы сверху кружились.

Чжун Йе зажал голову кулаками.

- Я понимаю, что не имею права просить это, - сказал он.

Аи Линг дрожала, словно натянутая струна. И тут она словно отошла от себя, разделилась пополам. Змеи, сковывавшие его руки, подняли головы и зашипели. Она погладила его плечо. Ее пальцы скользили по обнаженной коже. Он поднял голову и выдохнул, коснувшись ее лица. И она ощутила тепло его прикосновения.

- Серебряный Феникс, - прошептал он. – Мне так жаль. Я пытался. Пытался вернуть тебя.

Она обхватила его ладонь.

- Знаю, - она улыбнулась ему, хотя и в ее глазах была печаль. – Знаю.

- Он соврал. Йокан не вернулся с корнем императрицы. Я пошел за ним, но там ничего не осталось. Он забрал все, - слова лились потоком. Что он так долго удерживал в себе. – Почему? Почему ты убила себя?

Она печально покачала головой.

- Он обманул тебя, Чжун. Он использовал тебя. Он хотел убедиться, что заклинание бессмертия… - она пожала губы, - безопасно. Он проверял его на тебе.

- Нет. Я видел его. Он показывал мне, как это делать.

Серебряный Феникс изящно опустилась на колени.

- Он никогда не пробовал корень, - сказала она.

- Но он молодел!

- Простые заклинания, чтобы изменить внешность. Подделка, - она замолчала. – Он убил меня.

Чжун Йе вскочил на ноги.

- Что! – тело его, казалось, взорвется от гнева.

Она коснулась пальцами его запястья, Чжун Йе опустился на камень.

- Почему я вообще поверил? – он взглянул на нее, в глазах блестели слезы. – Йокан все еще жив? – прорычал он.

- Он утонул столетие назад. Выпал за борт во время пути в Ксию, - красивое личико Серебряной Феникс стало холодным. – Боги редко вмешиваются, но я попросила у них сильную бурю. Йокан был сильным, но море одолело его, - она взглянула на Чжуна Йе. – Я не жалею о своей просьбе. Боги убили для меня Йокана, а я оборвала твою жизнь.

Чжун Йе прижал ее ладонь к губам.

- Дурак я, - он смотрел на нее, словно хотел запомнить ее лицо. – Потому ты убила меня? Сделка с богами?

Она положила ладонь на его грудь.

- Я годами ходила по подземному царству, как беспокойный дух, не получая перерождение. А потом Богиня записей одарила меня возможностью посмотреть на тебя…

- Не продолжай, - он провел кулаком по своим глазам.

- Я вызвалась. Я не могла смотреть, как ты теряешь все человеческое, теряешь того, кого я любила. Богиня дала мне один шанс, вернула меня, чтобы я смогла тебя увидеть и поговорить с тобой. Я зацепилась за дух Аи Линг, когда она коснулась Зеркала воздаяния, и вошла в это царство. Я должна была объяснить лично. Я убила тебя, потому что любила, Чжун, поверь. Этому нужно было положить конец, - Серебряный Феникс засверкала, пока говорила.

- Да, - он схватил ее руки. – Я предал тебя, любимая.

Губы Серебряной Феникс изогнулись в теплой улыбке.

- Ты… прощаешь меня? – спросила она.

- Нечего прощать, - он прижал Серебряную Феникс к себе. – Спасибо.

Они стояли так, и его тело обнимало неосязаемую ее, они видели лишь друг друга. Аи Линг не могла отвести взгляд.

- У нас было время, любимый, - тихо сказала Серебряный Феникс. – Пусть Чэнь Юн уходит. Пусть Аи Линг уходит.

Чжун Йе отвел взгляд от Серебряной Феникс. Он вдруг вспомнил, что дух Аи Линг все еще был здесь.

- Верни ей ее жизнь, - Серебряный Феникс коснулась губами его губ. Он на миг закрыл глаза, но быстро открыл, боясь, что она исчезнет. – Верни ей ее любовь, - прошептала она.

Аи Линг поняла, глядя на Серебряную Феникс, что она никогда не видела ее как служанку. Она была земной богиней, императрицей. Такой ее видел Чжун Йе.

- У нас мало времени, - сказала Серебряный Феникс. – Чэнь Юн умирает. Но Аи Линг еще ближе к смерти, чем он.

Услышав эти слова, Аи Линг ощутила, как болит ее тело, как трещит ее сердце. Она вскрикнула и прижала ладонь к груди. Она медленно становилась все четче. Она не чувствовала биения сердца. Серебряный Феникс исчезла.

Чжун Йе прыгнул к Аи Линг. Он вскинул руки, как безумный пророк, она отстранилась. Она видела в его глазах слезы, он закрыл лицо ладонями.

- Иди, Аи Линг, - его ладони опустились. – Ты не должна быть здесь, - сказал он и толкнул ее так сильно, что она закричала и полетела в пустоту. – Сожги мои останки, - следовал за ней его голос. – Ты знаешь, где они.

Глава пятнадцатая:

Аи Линг проснулась от тихого голоса. Пэнь. Ее тело болело, было покрыто синяками. Больно было дышать, она не могла набрать полную грудь воздуха. Она застонала. Чтение прекратилось, она услышала шаги, кто-то склонился над кроватью.

- Аи Линг? – прошептал Пэнь. Он коснулся ее лба.

Она попыталась заговорить, но издала лишь тихий хрип.

Пэнь помог ей приподняться, подложил под спину подушки. Она не могла открыть глаза, словно их кто-то зашил.

- Выпей, - сказал Пэнь.

Щек коснулся пар, пахло жасмином и лечебными травами. Она смогла разжать губы, чашка оказалась у ее рта. Она сделала маленький глоток. Ничего лучше она еще не пробовала.

Пэнь придерживал ее за плечо.

- Еще.

Она послушалась, а потом откинулась на подушки, чувствуя, как лекарство с чаем согревает ее и успокаивает. Она пыталась открыть глаза. И она решила, что сейчас день, ведь в щели ставен проникал солнечный свет.

Она увидела небритое и осунувшееся лицо Пэня.

- Чэнь Юн, - прохрипела она.

- Проснулся и в полном порядке. Я прогнал его довольно давно. И теперь он ходит снаружи, как тигр по клетке, - он улыбнулся. – Он едва не вывел меня из себя.

Аи Линг рассмеялась, но прозвучало это как икота. Она скривилась.

- Ты проспала четыре дня. Я боялся, что ты не вернешься.

- Спасибо, - прохрипела она.

- Хочешь его увидеть? – спросил Пэнь.

Нет. Она не смогла бы сейчас смотреть в глаза Чэнь Юну.

Когда она снова проснулась, у кровати горела лампа, окно было открыто, впуская вечерний воздух. Чэнь Юн сидел рядом с ней на кровати, держа ее за руку.

- Аи Линг, - сказал он, когда она открыла глаза. – Слава богине.

- Я не смог его прогнать, - Пэнь появился за его плечом. – Я вас оставлю.

Чэнь Юн заговорил еще до того, как закрылась дверь.

- Ты глупая, безрассудная, сумасшедшая… - он замолчал. – Упрямая, пылкая, глупая девушка.

- Ты уже говорил глупая, - прошептала она.

Он улыбнулся. Он был небритым, как и Пэнь, одежда смялась. Но он был живым. Его сильная и живая рука держала ее ладонь.

В горле встал ком, она не могла проглотить его.

- Мне так жаль, - она едва слышала свои слова, слезы собирались в уголках глаз, стекая к ушам.

Он вытирал их нежными пальцами.

- Не плачь, - его голос был хриплым. – Прости и меня.

Она вскинула брови.

- За что?

- Я злился на тебя, - он смотрел ей в глаза, она не могла отвести взгляд.

- Ты имел на это право. Чэнь Юн, я знаю, что поступила неправильно.

Он сжал ее ладонь и убрал волосы с ее лица.

Аи Линг не могла дышать.

- Я был дураком, не видящим правды. Трусом, который не мог сказать тебе раньше.

Она не понимала его. Но это не имело значения, пока он держал ее за руку.

- Ты об отце? – два неглубоких вдоха. – Ты остаешься в Цзян Дао?

Он медленно чертил круги на внутренней стороне ее запястья большим пальцем, от этого по ее телу бежали мурашки.

- Я говорил с отцом до того, как… это случилось. И сказал, что вернусь в Ксию с Пэнем, но буду часто навещать его.

Она отпустила рукав и выдохнула. Он хотя бы будет в Ксие, а не на другом конце мира.

- Это была ты, Аи Линг.

Он моргнула. Почему Чэнь Юн заговорил загадками?

- Что?

- Морской оборотень. Который превращается в любимого человека. Это была ты, - он склонился, пока она не ощутила его тепло, пока не увидела медные искры в его глазах.

Она попыталась вжаться в кровать, сердце колотилось. Он приблизился. Аи Линг закрыла глаза и решила, что ей это снится.

Через две недели Аи Линг смогла стать собой. Дни сливались в один, а спальня Чэнь Юна постоянно была полна людей. Сам Чэнь Юн постоянно был рядом, хотя и не всегда на первом плане, порой он статуей маячил сзади. Стоило ей проснуться, и она сразу видела его, а он улыбался в ответ. Это смущало ее. Она поняла через несколько дней, что ее сила исчезла. Остались лишь ее голос в голове, ее чувства, молчание вокруг.

К ней приходили все. Ник приносил цветы из сада, их аромат заполнял комнату. Пэнь объяснил Нику, что Аи Линг была одержима.

- Мы слышали сплетни старушек о таком. Но я никогда им не верил, - Ник повесил на ее руку браслет из крошечных лиловых цветов. – Этот цветок называется смехом фейри.

- Спасибо, - не зная, как высказаться, она коснулась пальцем нежных лепестков. – Мне жаль, что все так вышло. Я была… не в себе.

- Я знал, что это была не ты, - улыбнулся он.

Она и без силы почувствовала его интерес, его желание.

- Я не могу… - ей не хватало знаний языка.

- Мы можем остаться друзьями?

Его улыбка увяла. Она набралась смелости заглянуть ему в глаза. Он хотел большего.

- Друзьями. Конечно.

Когда он уходил, она заметила тень в коридоре. А На, наверное, снова следила. Она все еще не доверяла гостям.

Врач давал Аи Линг настои, напоминающие по густоте мед, и такие же сладкие на вкус. А На приходила дважды, садясь изящно на край кровати, говоря с ней о моде Цзяна, спрашивая об одежде в Ксии.

Господин Дин говорил о новых витражах, о рисунках на них и цветах. Аи Линг нравились его визиты, ведь он ожидал от нее лишь участия в беседе. Она рассматривала его лицо и манеры, находя все больше сходства с Чэнь Юном.

Его серые глаза долго смотрели на нее, словно он мог ее четко видеть, а она, смутившись, отвела взгляд.

- Чэнь Юн, скажи мне правду.

- Правду?

Господин Дин улыбнулся.

- Что вы не брат с сестрой.

- Ах, - сказала она, все поняв. – Мне жаль, что пришлось так сказать. Но так мы смогли остаться на корабле, - без своей силы ей приходилось использовать свои знания языка, хотя она и отметила, что смогла неплохо научиться.

- Я помню правила приличия в Ксие. Вы нарушили многие из них, - он внезапно заговорил на ксианском.

Она рассмеялась.

- Вы так хорошо знаете язык, - сказала она, удивившись.

Его взгляд устремился вдаль, словно он смотрел в прошлое.

- Это как вспоминать любимую песню. Мне нравится снова на нем говорить, это так правильно.

Она вытянула ноги. Ей хотелось на свежий воздух и солнце, хотелось пробежаться по саду.

Словно прочитав ее мысли, господин Дин сказал:

- Лекарь Каз решил, что тебе уже хватит сил, чтобы выйти на улицу. Свежий воздух и движение тоже помогут.

Она улыбнулась, он улыбнулся ей в ответ, зная, что это ее обрадовало.

- Мне попросить Чэнь Юна пойти с тобой? – спросил он.

Хотя она часто видела Чэнь Юна, Аи Линг редко с ним говорила, ведь они почти не оставались наедине.

- Я буду рада этому, - сказала она.

Господин Дин поднялся.

- Он рассказывал мне о случившемся, и, может, я не лучший пример для следования правилам Ксии, когда разговор заходит о любви, - он посмотрел на нее. – Но Чэнь Юн мой сын. И я хочу ему счастья.

Она растерянно кивнула.

- Конечно, господин Дин.

- Прошу, называй меня Дином. Я скажу Чэнь Юну, что ты хотела бы прогуляться по саду.

Аи Линг смотрела на себя в зеркало в ванной. Ее скулы выдавались сильнее, а кожа стала бледной за то время, пока она была в комнате. Она выглядела старше. Она провела деревянным гребешком по волосам, успокаиваясь привычным делом. Она вплела в косу ярко-зеленую ленту, одну из тех, что купил ей Чэнь Юн в Сета.

Он ждал ее в своей спальне, когда она вернулась. Он просиял, а она улыбнулась ему в ответ. Он тоже похудел, лицо стало очерченным сильнее. Чэнь Юн протянул руку, и она обхватила ее. Он повел ее из поместья в сад.

Она подставила лицо солнцу, глубоко вдыхая. Цвета поражали: ярко-зеленые листья на деревьях и кустах, серые, синие и розоватые гладкие камни на тропинках.

- Я снова чувствую себя живой, - сказала она, желая видеть, слышать и ощущать все и сразу.

Чэнь Юн повел ее по дорожке. И впервые, сколько она знала его, ей не нужно было удерживать дух.

- Ты помнишь, что случилось? – спросила она после недолгого молчания.

Он взглянул на нее и обхватил ее ладонь своей.

- Нет. Помню, после разговора с отцом мне было очень плохо. Я ушел в спальню и лег, а когда проснулся, ты была рядом.

Они шли дальше в тишине.

- А ты помнишь? – наконец спросил он.

Она не могла смотреть на него, потому разглядывала ярко-красные цветы.

- Да, - прошептала она.

Чэнь Юн остановился и повернулся к ней.

- Как ты могла рисковать собой? Я уже думал, что ты не выживешь… - его голос оборвался.

- Это была моя вина. Я сделала это с тобой. Я не могла… - горло сжалось, она перевела взгляд на землю.

Он коснулся ее щеки, но она не смотрела на него.

- Слава богине, что ты выжила, - он неловко убрал руку. – Пэнь сказал, что мы уплываем через неделю. Он хочет вернуться до конца осени.

Она подняла голову.

- Я думала, ты остаешься в Цзяне?

Он удивленно вскинул темные брови.

- Не помнишь? Я сказал отцу, что вернусь в Ксию, - он все понял, лицо его смягчилось. – Ты не помнишь.

Он не остается в Цзян Дао? Она искала в памяти, словно что-то в воспоминаниях подменили. Он шагнул к ней.

- Я говорил тебе после твоего первого пробуждения. Говорил тебе…

Он на краткий миг закрыл глаза.

- И поцеловал тебя.

Она почти смеялась.

- Разве?

Они смотрели друг на друга, пока Чэнь Юн не улыбнулся.

- Да. А ты упала в обморок… или уснула, - он рассмеялся. – Я не решил, что хуже.

Она рассмеялась, хотя ей казалось, что она не сможет дышать. Память вернулась, словно проявился рисунок кистью. Он все еще смеялся, когда она обвила руками его шею и, привстав на носочки, поцеловала его в губы. И тут же отстранилась, смутившись.

- Аи Линг, - его голос звучал низко и хрипло. Чэнь Юн потянулся к ней. Он провел ладонями по ее спине, прижимая ее тело к своему. Он склонил голову и поцеловал ее шею, оставляя горячую дорожку из поцелуев, пока не добрался до чувствительной точки за ее ухом. Он шептал ее имя, согревая дыханием кожу.

Она бы рухнула на землю, если бы не его крепкие объятия.

Он отстранился и взглянул на нее.

- Я так долго этого хотел, - глаза его потемнели и напоминали плавленый янтарь. – И этого.

И его губы оказались на ее, теплые и мягкие. Она вдыхала его, чувствовала его вкус на губах и языке. Он гладил ее, потом пальцы запутались в ее волосах, распуская ее косу. Она обвила руками его шею, притягивая его к себе. Он не мог быть еще ближе. Еще ближе. Чэнь Юн гладил ее руки, ее тело, спускаясь к ее бедрам и возвращаясь к ее лицу, не оставляя ее губы.

Они целовались, пока ее колени не задрожали, пока не закружилась голова. Но она не упала в обморок снова, ведь не простила бы себе такое во второй раз.

Пэнь постучал в дверь, когда она начала собирать вещи в Ксию. Она уронила тунику на кровать и подбежала к нему, пожав руку.

- Я все еще не знаю, как вас благодарить. Вы спасли нас обоих.

Он улыбнулся и сел на ее кровать.

- Йен помог. Он молился со мной эти долгие часы, приносил все, что было необходимо. И я не могу сказать, что знал сразу, что все получится.

Аи Линг поежилась. Она понимала, как ей повезло, как всем им повезло.

- Знаю, - прошептала она. – И я никогда не смогу отплатить вам за вашу доброту.

- Можешь.

Она удивленно посмотрела на него, обхватив себя руками.

- Ты помнишь, что произошло? – спросил Пэнь.

Она рассмеялась, покачав головой.

- Я не хотел спрашивать, пока ты не пришла в себя, но…

- Вы напоминаете мне кота, как Таро, - сказала она. – Вам все интересно.

Теперь смеялся он.

- За такое нельзя винить.

- Я помню, - она вдруг посерьезнела. – Помнить все – мое проклятие.

Пэнь смотрел в окно, взгляд стал напряженным. Он взглянул на нее, она улыбнулась.

- Расскажешь, может, мне, пока мы будем плыть в Ксию?

Она села рядом с ним.

- Расскажу.

Он улыбнулся, став даже очаровательным.

- Как там Чэнь Юн?

Она покраснела.

- Отлично, - Аи Линг подавила желание коснуться губ, что распухли от поцелуев. Вместо этого она провела ладонью по тунике, что подарил Пэнь, а потом свернула ее, улыбаясь.

- Он ничего не помнит, - сказал Пэнь.

- Слава богине, - прошептала она.

- Когда он проснулся и увидел тебя... такой… - Пэнь покачал головой, - и был вне себя. Йену пришлось успокаивать его, а потом выводить из спальни.

Она попыталась представить, как себя чувствовал Чэнь Юн. Она ощущала то же, когда увидела его неподвижным на кровати.

- Я должна принести подношения Богине милосердия, когда вернусь в Ксию, - сказала она тихим голосом.

- Мы вернемся, еще листья не опадут, - ответил Пэнь.

Глава шестнадцатая:

Аи Линг добралась до Дворца Аромата мечты через две недели после возвращения в королевство Ксиа. Ее отец сопровождал ее, понимая ее спешку. Господин Цао, один из близких советников императора и старых друзей отца, принял их, как важных гостей. Отец остался на внешнем дворе, но она попросила доступ к внутреннему двору, где обитали наложницы императора.

Она пересекла двор, вышитые туфельки хрустели на сухих листьях, она вдыхала аромат осени. Яркими розовыми и красными цветами пылали хризантемы, мерцали оранжевым. Она шла по тропинкам, словно в голове ее была карта. Дворец почти не изменился за триста лет.

Воспоминания, ее и Чжуна Йе, перепутались и не давали ей покоя. Ее сердце колотилось. Она опустила взгляд, отчасти ожидая, что увидит нежеланное платье невесты. Или синее одеяние советника. Она остановилась у кустов роз, на которых осталось лишь немного листьев. Вряд ли это те же розы, что цвели перед комнатой Мей Гуи, но каменная скамейка в форме полумесяца, где сидел Чжун Йе, пока для него танцевала Серебряный Феникс, не изменилась.

Аи Линг опустилась на колени у куста, что был ближе всех к краю, и принялась рыть деревянной лопаткой, которую она взяла с собой. Через некоторое время она ударилась обо что-то твердое. Квадратная шкатулка, которую она достала, была покрыта землей, она потерла пальцами бок, открывая изображение лотоса. Шкатулка была нефритовой. Ее руки дрожали, она боролась с крышкой. С хлопком она открылась. Аи Линг поставила шкатулку на землю и вытерла руки об одежду, не думая, что испачкает ее.

Гребень из панциря черепахи, украшенный цветами сливы, лежал на подушечке из сиреневого шелка. Она подняла его и невольно прижала к губам. Этот гребень Серебряный Феникс обронила в первый вечер, проведенный с Чжуном Йе. Но это было не все. Аи Лин подняла подушечку и вытащила из-под нее квадратик пожелтевшего пергамента. Она осторожно развернула бумагу, опасаясь, что она порвется. Пергамент пах жасмином, но так слабо, что ей могло и показаться. Она прочитала стихотворение, что уверенной рукой написал Чжун Йе, его почерк был аккуратным, словно у учителя.

Вечер прошел

Без нежных лилий, усыпавших

Комнату или вплетенных в твои косы,

Без изумрудов и жемчуга, которыми

Я хотел украсить твои тонкие руки.

Лишь разговоры и смех,

Тепло твоих глаз и ладони твоей

В моей руке

Нежный запах жасмина на коже твоей

Дар, что оставил след за тобою,

Когда по двору мы шли в свете луны.

А я жду тот день, когда смогу украсить

Этим гребнем твои волосы, любовь моя.

Аи Линг вернула гребень и стихотворение в шкатулку и продолжила искать в земле то, за чем и пришла. Она копала пальцами, пока не нашла стеклянный сосуд с последней частью Чжуна Йе. Аи Линг сожжет содержимое, и он сможет переродиться, боги позволят ему. Она уже собиралась убрать шкатулку обратно в землю, но захотела взять ее с собой. Ей хотелось оставить себе что-то, что принадлежало Серебряной Феникс. И, хотя вслух она бы этого не сказала, но и что-то, принадлежавшее Чжуну Йе.

Карета резко остановилась перед огромным поместьем Дина в Гао Тунге, кучер принялся вытаскивать их багаж. Ее отец постучал в деревянную дверь, что была покрыта новыми бумажными талисманами, и она почти сразу открылась. Чэнь Юн встретил их, улыбаясь так широко, словно ребенок, и это развеселило ее. И хотя у нее исчезла сила, она инстинктивно попыталась закрыться от него.

- Господин Вэнь, Аи Линг! Хорошо доехали? – Чэнь Юн пожал руку ее отцу, потом ее ладонь, держа ее дольше, чем полагалось. Он остриг волосы по моде Цзяна. Она покраснела, взглянув на его губы, сердце, казалось, выпрыгнет из груди. Она отвела взгляд на его плечи. Это не помогло. Она даже без силы чувствовала притяжение между ними.

Ее отец кашлянул, и Чэнь Юн отпустил ее руку, его щеки тоже порозовели, он развернулся и повел их в поместье.

- Дорога была ровной. Мы были рады получить приглашение твоего отца, - сказал отец Аи Линг, пока они шли по просторному двору за Чэнь Юном. Она заметила пруд за гранатовыми деревьями, сверкавшими алыми плодами, воздух был наполнен ароматами. Чэнь Юн вел их в роскошные комнаты. Стены были бледно-зелеными, украшенными рисунками, изображавшими времена года.

- Как же повезло, что отец смог купить поместье так близко к моей семье. Я все еще помогаю ему освоиться, но он ведет себя так, словно и не покидал Ксию, - Чэнь Юн не скрывал радость. Он написал Аи Линг, как только добрался до дома. Он разорвал помолвку. «Так будет правильнее, - написал он, - ведь я люблю другую». И, прочитав письмо, она поцеловала его подпись.

- Где Вай Сен? – спросил ее отец.

- Отец ждет вас в главном зале, господин Вэнь. Он очень хотел вас видеть.

Отец Аи Линг покачал удивленно головой.

- Как быстро пролетели двадцать лет. И я хочу увидеть старого друга, - он улыбнулся, постучав сложенным веером по ладони. – Я видел вход в главный зал. Я путь найду.

Осеннее солнце проникало через ставни. Она слышала журчание водопада.

Они были одни.

Чэнь Юн прижимал ее к себе, целовал ее волосы, касался губами шеи.

- Ты прекрасно пахнешь, - он отстранился, глаза сияли золотом, что всегда ей нравилось. – Я скучал.

Месяц, проведенный порознь, был ужасным.

- Знаю, - сказала она.

Он отпустил ее и рассмеялся.

- Ясно.

- Я… ты и сам понимаешь, о чем я! – она чувствовала себя глупо. – Я скучала по тебе так сильно! – слов не хватало, чтобы выразить чувства. Без него ее мир был тусклым, словно кто-то украл свет и цвета из него.

- Скучала сильнее, чем по пропущенному ужину?

Она схватила его за тунику и притянула к себе, чтобы видеть его глаза.

- Я спешила к тебе, Ли Чэнь Юн.

Она хотела развеселить его, но, хотя слабая улыбка появилась на его губах, он остался серьезным.

- Много слов, Вэнь Аи Линг, - они соприкоснулись лбами и носами.

Ее сердце замерло.

- Идем, - Чэнь Юн взял ее за руку и повел во дворе. – Хочу кое-то тебе показать.

Они шли по саду, полному золотых и алых красок. Она вдыхала ароматы туберозы, птицы пели им со сливовых деревьев.

- Куда мы идем? – спросила она.

Он схватил ее ладонь и, усмехнувшись, подмигнул.

- Увидишь.

Они остановились у дверей в просторную комнату. Он отодвинул дверь и впустил ее первой. Потолок в этой комнате был украшен длинными темными балками. Восемь рабочих столов занимали половину комнаты. Пахло мокрым песком и металлом. С потолка свисали большие стеклянные лампы.

Чэнь Юн провел рукой по воздуху.

- Наша личная мастерская витража. Наверное, первая в Ксие, - глаза его восторженно блестели. – Мы еще не закончили, но отцу уже нравится.

Аи Линг прошла между столов, вспоминая инструменты и материалы, что были в мастерской в Цзян Дао.

- Это прекрасно. Здесь уже что-нибудь делали?

- Я делал. Свой первый витраж, - он оказался за ее спиной и закрыл ее глаза. – Но это твой подарок.

Она рассмеялась, они медленно шли, его грудь прижималась к ее спине, пока Чэнь Юн не остановился.

- Готова? – он опустил руки. Они стояли перед витражом, обрамленным серебристыми березовыми прутьями. Картина была размером с ее руку и свисала с потолка, чтобы свет из окон сверкал на стеклышках. Два серебряных бамбуковых стебля с листьями стояли на темно-синем фоне с бледно-сиреневыми вкраплениями. Над бамбуком сияли круглая жемчужная луна и золотые звезды.

Она подняла руку и провела кончиками пальцев над стеклом, боясь коснуться.

- Чэнь Юн, это сделал ты?

- Да. Тебе нравится? – он пристально смотрел на нее.

- Это прекрасно, - она поцеловала его. – Спасибо, - сказала она, едва дыша, когда они расступились.

Чэнь Юн прислонился к одному из столов, не отпуская ее руку.

- Отец помогал. Подбирать цвета сложнее всего, - он кивнул на витраж. – Это моя третья попытка.

Она обошла витраж, разглядывая его под разными углами, он следовал за ней, они держались за руки.

- Запоздалый подарок на день рождения, Аи Линг. Бамбук напоминает о твоей силе.

Она улыбнулась ему.

- Разве сила – не дуб?

- Я опирался на символы Ксии, - сказал он. – Я запомнил, что тебе понравились богини Луны и Плодородия. И подобрал похожие цвета. И я всегда думаю о тебе, когда вижу ночное небо.

Как и она всегда думала о нем.

- Мне нравится, Чэнь Юн.

Он покраснел, а ей стоило больших усилий не броситься в его объятия.

- Я рад. Мастерская почти готова, но нам нужны еще инструменты и материалы из Цзян Дао, - он притянул ее ближе, руки соскользнули к ее бедрам. – Отец хочет вернуться весной. Я хочу, чтобы ты поплыла с нами.

- Что?

В окно залетало пение птиц, звучавшее сладко и страстно.

- В этот раз у тебя будет своя каюта, - сказал он.

- Что ж, нет.

Чэнь Юн откинул голову и рассмеялся.

Она покраснела, коснувшись ладонями его груди.

- Я хочу, но что подумают люди? Это будет не…

- Прилично? – он вскинул брови. – Вот так? – он нежно укусил ее за шею и прижался губами к тому же месту.

- Чэнь Юн! – она ударила его кулаком по плечу, хотя ее тело тянулось к нему в ответ.

- Ты ведь уже путешествовала…

- Но я думала, что ты в опасности, - сказала она.

- Нельзя судить о том, что никто не может понять. Случившееся с нами было невероятно, Аи Линг. Случившееся с тобой – уму непостижимо. А те, кто осуждает нас, уже появились, - он посерьезнел. – К тому же, какая разница, что думают люди?

- Мне важно, что думают родители, - сказала она после паузы.

Чэнь Юн кивнул. А она, восхищенная тем, как на его лице пляшет свет, проходящий через витраж, не могла отвести взгляд от его лица.

- Отец говорит сейчас с твоим отцом. Он скажет, что тебе и твоей семье в этом поместье всегда рады. И в этом, и в том, что в Цзян Дао. А ведь твой отец спас мне жизнь, так что мы уже как семья, - он оглядел мастерскую. – Здесь даже негде сесть. Я покажу тебе сад.

Они шли по выложенной из камней дорожке под пение птиц, и оказались у пруда, окруженного камнями, того самого пруда, что она заметила раньше. Под гранатовыми деревьями стояла беседка, но Чэнь Юн прошел к пруду и сел на плоский камень, отвернувшись от водопада.

Она стояла перед ним, греясь в лучах солнца.

- Прекрасное поместье.

Он щурился на солнце и притянул ее ближе, обвив руками ее талию.

- Думаю, дом подходит отцу, - серебристые и оранжевые рыбки плавали в пруду за ним, высовываясь из воды за воздухом.

- Я хочу поплыть с тобой, Чэнь Юн, - она смотрела на него. – Хочу. Но это будет эгоистично.

- А если мы будем помолвлены? – тихо спросил он.

Она попятилась, вырываясь из его объятий.

- Ты… твой отец просит о свадьбе? – она едва не упала в обморок. – Что сказала твоя мама?

- Матушка была расстроена, когда я разорвал организованную ей помолвку, - Чэнь Юн уперся локтями в колени и сцепил ладони, словно не знал, чем занять руки. – Я объяснил ей свои чувства к тебе. И она сдалась, хоть и назвала меня безнадежным романтиком.

- А твой отец? – в горле пересохло. Ей нужно было сесть.

- Он хочет того же, что и я, Аи Линг. А я хочу того же, что и ты. Я хотел бы больше не расставаться… Ты ведь тоже этого хочешь? – он прочистил горло. – День без тебя уже слишком длинный. А месяц будет невыносим, - он провел рукой по волосам, опустив взгляд.

- Ты постригся, - прошептала она, не зная, что еще сказать.

- Потому что так проще работать в мастерской, - он не двигался, и она коснулась пальцами его волос, что были густыми и мягкими. Ей и не нужна была сила, чтобы чувствовать его желание и любовь.

- Помнишь нашу первую встречу? – спросил он.

Она засмеялась, вспомнив.

- Ты понравился мне, хотя я того не ожидала. Ты сказал, что твоя невеста должна мести двор и кормить тебя с ложечки супом.

Уголки его рта поползли вверх.

- Это ты сказала. А я согласился.

- Не думала я тогда, что мы еще увидимся, - она все еще гладила рукой его волосы. Его руки держались за край камня, словно он боялся резких движений.

- Я уже не такой, каким бы в тот день, Аи Линг.

Как и она сама.

Он посерьезнел, и она прекрасно знала это выражение лица. Ей всегда было интересно, о чем он в такие моменты думает. Она любила это выражение его лица.

- Что значит для тебя помолвка? – спросил он.

- Ты знаешь, что это значит, - прошептала она. – Ты говоришь с той, что сбежала от помолвки. Это означает свадьбу и клетку из комнат, вышивку и детей, - она опустила руки и отступила на шаг. Она любила его так, как уже никого не полюбит, но при мысли, что остаток дней ей придется провести в четырех стенах, ей становилось не по себе.

Он встал, а ее начало тревожить, что они оказались так близко.

- Не такого я ожидал от тебя, если бы ты вышла за меня замуж, - сказал он. И опустил голову, словно его слепили лучи солнца. – Как я мог так поступить, увидев, как ты сражалась с монстрами? Была призвана Бессмертными? Пробралась на корабль и уплыла в далекое королевство? Ушла в подземное царство, чтобы спасти меня? – он поймал ее ладонь и разглядывал ее, словно мог понять ее будущее по линиям. – Я не имею права запирать феникса в клетке. Держать в плену дракона. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, Аи Линг, а не скрыта ото всех.

Водопад брызгал водой за их спинами, она коснулась щеки Чэнь Юна, сердце колотилось в груди. Он посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

- Твои родители смогут приехать?

Она растерялась.

- На нашу свадьбу?

Чэнь Юн улыбнулся шире.

- В Цзян Дао.

- Я за тобой не успеваю, - улыбнулась она, едва дыша.

- Привыкнешь, - он поймал ее за косу, проведя по всей ее длине и притянув Аи Линг для поцелуя.

Голоса заставили их отпрянуть.

- Они, должно быть, гуляют, - услышала она голос отца со стороны дорожки.

- Тогда они пропустят обед, - ответил со смехом господин Дин.

- Отлично, - сказала она, губы покалывало от несостоявшегося поцелуя. – Я проголодалась.

- Когда ты не была голодной? – рассмеялся он, а она в отместку ущипнула его за руку. Но смеялась вместе с ним, когда он взял ее за руку, и они пошли к отцам, что встретили их у деревьев граната.

Благодарности

На создание королевства Ксиа меня вдохновил древний Китай, хотя моя история и не относится к конкретному месту и времени в китайской истории. Цзян Дао полностью выдумано и не относится к определенным странам Европы.

В написании мне помогали такие книги: «Дочь небес» Нигеля Коуторна, «Китайское плавание по Тихому океану» Ханса К. ван Тильбурга, «Тысяча лет витражей» Кэтрин Брисак и «Китайский бестиарий: Странные существа гор и морей», переведенный Ричардом Страсбергом. И этот сайт: http://people.reed.edu/~brashiek/scrolls.html, где потрясающе описан ад.

Благодарю своего агента Билла, редактора Вирджинию: этот роман такой же твой, как и мой. Спасибо, что помогали мне, как писателю, заставляли улучшать сюжет и стиль написания, но не так жестоко, чтобы отбить все желание сочинять! Та буря и поцелуй были написаны для вас. Сладостей всем в «Greenwillow Books», вы невероятные!

Спасибо Малинде Ло и Меган Волен Тернер, подругам-писательницам, что сделали 2010-й незабываемым. Спасибо Аарону, Эми и Хэзер за все наши совместные обеды и разговоры. Огромное спасибо моей соседке по комнате со времен колледжа – доктору Натали Грункемайер, что терпеливо отвечала на странные вопросы, связанные с медициной, начиная с вопросов о кастрации, заканчивая извлечением сердца.

Спасибо моим друзьям-критикам, что поддерживали и подбадривали меня: Туди, Кирстен, Марк, Дженис, Эви и Джон. Рик и Рейчел, вас мне не хватает. Отдельное спасибо Джину, учителю рисования китайскими кистями, что всегда направлял и вдохновлял. И моим одногруппникам по рисованию, мне нравятся наши еженедельные встречи.

Спасибо онлайн-друзьям, многие из которых стали мне друзьями и в реальной жизни! Спасибо моим ежикам, что были рядом с самого начала. Обнимаю своих мопсов за то, что всегда были рядом, давали советы, когда мне это было так нужно. (Я говорила, что люблю давать клички в честь животных?)

И, наконец, говорю своей веселой маленькой семье, Марку, Горошку и Манчкину, что люблю вас!

Приглашаю всех на свой сайт: cindypon.com, где вы найдете все о моих романах, рисунках кистью, о книгах, что я читаю и много другого. Я обожаю комментарии и письма читателей! Надеюсь, эту книгу вам было читать так же интересно, как и мне писать ее.

Content

Пон Синди Ярость феникса (ЛП)