Терри Гудкайнд

Третье царство

Серия «Легенда об Искателе»

Terry Goodkind

The Third Kingdom

© Terry Goodkind, 2013

© Перевод. О. Э. Колесников, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2016

* * *

Пролог. Обращение Терри Гудкайнда

Если вам хотелось, чтобы Ричард и Кэлен жили счастливо, то не следовало читать книги после «Исповедницы».

«Третье царство» (из серии «Ричард и Кэлен») начинается с того, на чем заканчивается «Машина предсказаний», и все действие происходит вскоре по завершении сюжета «Меча Истины». Сюжет этих книг сперва может сбить с толку. Когда была дописана «Исповедница», мне казалось, что я сказал все, что следовало сказать о Ричарде и Кэлен. Я был готов перейти к новым историям и новым героям. Но в глубине души знал, что в мире Ричарда и Кэлен небезопасно. Их странствия еще не закончились. Их совместная жизнь в некотором смысле только начиналась. Я не мог оставить такую открытую концовку, втайне зная, что мир утвердился ненадолго.

Честно стараясь сдерживать эти мысли, я сосредоточился на другой работе. Опубликовал роман в совершенно ином жанре («Закон девяток») и с интересом взялся за следующую, еще не анонсированную книгу. Но чем дольше я этим занимался, тем громче шептали во мне голоса Ричарда и Кэлен. Вдруг я остановился, освободил рабочий стол, прибрал мастерскую и начал обдумывать свежую идею. Прокручивая в голове, превратил ее в нечто большее. Так появился Ханнис Арк.

С внутренним трепетом я приступил к «Машине предсказаний».

«Машина предсказаний» – динамичный, интеллектуальный роман в необычном для меня стиле. Он стал отправной точкой новой эры. В «Машине предсказаний» обрисованы лишь тени того кошмара, что скрывается за горизонтом. Тень Ханниса и тот ужас, что вот-вот настигнет Ричарда и Кэлен.

Завершив «Машину предсказаний», я взялся за совсем другой роман и опубликовал «Первую Исповедницу», рассчитывая только на прямую поддержку читателей и фанов (особо хочу поблагодарить тех покупателей, которые терпеливо ждали коллекционного издания). «Первая Исповедница» – это история о Магде Сирус и создании Меча Истины. Можно обозвать эту книгу приквелом, но она – нечто гораздо большее. В этом романе описаны начала всех и вся (первой Матери-Исповедницы, Великой войны, создания Меча Истины) и содержатся ключи к развязке приключений Ричарда и Кэлен.

Вам следует прочитать историю Магды, чтобы подготовиться к тому, что будет происходить в «Третьем царстве».

Трудно вкратце изложить идею «Третьего царства», не раскрывая самого интересного, но достаточно сказать, что Ричард и Кэлен в большой беде. Я вернулся к стилю, знакомому читателю по предыдущим книгам и «Первой Исповеднице».

Путь лежит через тьму и полон опасностей. Никому не гарантирована жизнь.

Я знаю, что вы с наслаждением прочтете эту книгу, и благодарен всем своим читателям и фанам, которые поддерживают меня и мою работу. Надеюсь, что вы останетесь с нами в этом путешествии.

Глава 1

– Лучше сожрать их сейчас, пока не сдохли и не испортились, – произнес хриплый голос.

Ричард слышал низкое гудение голосов словно издалека. Еще не полностью придя в себя, он не мог понять, кто говорит, тем более о чем, но сознавал достаточно, чтобы хищный тон его встревожил.

– Думаю, лучше их продать, – произнес кто-то другой, затягивая веревку вокруг лодыжек Ричарда.

– Продать? – оживляясь, переспросил первый. – Видишь окровавленные одеяла, в которые они завернуты, и кровь по всей повозке? Они сдохнут быстрее, чем мы их продадим, и получится, мы зря старались. Кроме того, как мы унесем обоих? Лошади, тащившие повозки, разбежались.

Второй человек печально вздохнул.

– Тогда надо сожрать того, который побольше, пока никто не мешает. Меньшую легче отнести и продать.

– Или оставить себе, а потом сожрать.

– Лучше продать. Когда еще у нас будет такой хороший товар?

Пока они спорили, Ричард попробовал перевернуться на бок, чтобы коснуться Кэлен, лежащей напротив, но не смог. Он понял, что его запястья крепко стянуты грубой веревкой. Тогда он подтолкнул Кэлен локтем. Она никак не отреагировала.

Ричард понимал – необходимо что-то сделать, но еще знал, что в первую очередь нужно собраться не только с духом, но и с силами, иначе шанса у него не будет. Он чувствовал не просто слабость – внутреннюю пустоту, которая не только высасывала силы, но и туманила рассудок.

Ричард приподнял голову и прищурился в полумраке, пытаясь разобраться и понять, где они, но не смог. Голова наткнулась на что-то, и он понял, что их с Кэлен укрыли грубым брезентом. Через маленькую щелку внизу он разглядел пару нечетких темных силуэтов в конце повозки. Один из мужчин подошел ближе и приподнял брезент, а другой обматывал лодыжки Кэлен веревкой и затягивал узел точно так же, как проделал это с Ричардом.

Через эту щель Ричард видел ночное небо. Светила полная луна, но ее свет был тусклым, что говорило о пасмурной погоде. Воздух был неподвижен, моросил слабый дождь. Позади двух фигур обзор закрывала мрачная стена елей.

Кэлен не шелохнулась, даже когда Ричард чуть сильнее толкнул ее локтем в ребра. Ее руки, как и его, связанные, покоились на животе. Он встревожился, что же с Кэлен не так, и ему пришлось бороться с собой, собираясь с мыслями. По крайней мере, он видел, что она дышит, хотя медленные вдохи были поверхностными.

Постепенно приходя в сознание, Ричард понял, что кроме слабости, вызванной лихорадкой, он ощущает боль от множества мелких ран. Некоторые из них еще кровоточили. Он увидел, что Кэлен тоже вся в таких же царапинах и уколах. Ее одежда пропиталась кровью.

Но не только кровь не давала ему сосредоточиться. Влажный воздух, проникающий под брезент, приносил еще более сильный запах крови из-за спин мужчин. Там были люди, люди, пришедшие на помощь. Тревога не давала ему собраться с силами.

Ричард чувствовал слабое исцеляющее воздействие и смутно сознавал прикосновение женщины, пытавшейся помочь ему. Однако порезы и ушибы еще болели, и он понял, что процесс исцеления хотя и начался, но был ближе к началу, нежели к завершению.

Он спрашивал себя, почему.

Он услышал, как с другой от Кэлен стороны по дну повозки что-то тянут.

– Глянь, – сказал мужчина с хриплым голосом, вытаскивая что-то. Ричард впервые разглядел, какие крупные и мускулистые руки у этого человека, когда тот дотянулся и поднял предмет, который подтаскивал к себе.

Другой мужчина тихо присвистнул.

– Как они могли не забрать это? И вообще, как они могли бросить этих двоих?

Мужчина покрупнее огляделся вокруг.

– Судя по тому, как здесь безобразно, это были шан-так.

Во втором голосе внезапно послышалось беспокойство:

– Шан-так? Ты правда так думаешь?

– Зная их, я бы сказал: да. Это были они.

– Но откуда здесь шан-так?

Крупный склонился к своему товарищу.

– Оттуда, откуда и мы. Отправились охотиться за теми, у кого есть душа.

– Так далеко от родных мест? Не похоже на них.

– Где теперь, после падения стены, лучшее место для охоты на людей с душами? Шан-так готовы пойти куда угодно и сделать что угодно, чтобы отыскать таких людей. Как и мы. – Он очертил рукой дугу. – Мы пришли охотиться на этих новых землях, верно? И шан-так тоже.

– Но у них и так обширные владения. И как они могли осмелиться выйти?

– Их владения могут быть огромными, а сами они – могущественными, но все дело в том, что им нужно много больше. Теперь, когда стена пала, они могут охотиться за ними – как мы или как другие.

Взгляд второго мужчины заметался.

– И все же их владения далеко. Ты действительно думаешь, что они могут быть здесь? Так далеко от своих земель?

– Я никогда лично не сталкивался с шан-так и надеюсь не столкнуться. – Здоровяк провел толстыми пальцами по влажным густым волосам, рассматривая темную полосу деревьев. – Но слышал, что они охотятся на прочих полулюдей, только чтобы набить руку, пока не найдут людей с душами. Это похоже на них. Они обычно охотятся ночью. На такой открытой местности, как здесь, они расправляются с добычей быстро и безжалостно, подавляя числом. Прежде чем их успевают заметить и среагировать, все заканчивается. Обычно они съедают часть тех, на кого нападают, но основное забирают на потом.

– А как же эти двое? Почему их оставили?

– Они бы не стали. Видимо, желание сожрать часть пойманных и забрать остальных было слишком сильным, и они пропустили этих двоих, спрятанных под брезентом.

Мужчина поменьше, отковыривая щепку с краю повозки, внимательно осматривал окрестности.

– По слухам, шан-так часто возвращаются проверить отставших.

– Это верно.

– Тогда стоит поскорее убираться отсюда – вдруг они придут. На людей они кинутся в первую очередь, но затем без колебаний сожрут нас.

Ричард почувствовал, как мощные пальцы ухватили его за лодыжку.

– Я думал, ты хочешь сожрать вот этого, прежде чем он сдохнет и душа покинет его.

Второй мужчина взялся за другую лодыжку Ричарда.

– Возможно, лучше будет отнести его в безопасное место, где нам вряд ли помешают. Мало радости, если нас прервут в самом начале. А за вторую можно получить отличную цену. Есть такие, кто все отдаст за человека с душой. Даже шан-так пойдут на такую сделку.

– Опасная мысль. – Первый мужчина быстро обдумал предложение. – Но ты прав, шан-так заплатят целое состояние. – В голосе верзилы снова зазвучал волчий голод. – Хотя этот мой.

– Тут хватит нам обоим.

Второй прихрюкнул. Он, казалось, уже затерялся в собственных желаниях.

– Но душа всего одна.

– И она достанется тому, кто ее сожрет.

– Хватит болтать, – рявкнул верзила. – Я хочу его сожрать.

Пока Ричарда вытаскивали из повозки, он упрямо пытался собраться с мыслями, чтобы осознать все то странное, что услышал. Он хорошо помнил об опасностях Темных Земель и знал достаточно, чтобы понять: сейчас его жизнь зависит от того, выдаст ли он этим двоим, что начал приходить в себя.

Его быстро сволокли за лодыжки с повозки, и он ударился верхней частью тела о землю. Хоть он и попробовал сгруппироваться, чтобы уберечь голову от удара о камень, из-за связанных рук ничего не вышло. Боль оказалась оглушительно острой, а за ней пришла пелена завораживающей тьмы, которая, знал Ричард, станет роковой, если он не сможет с ней бороться.

В поисках пути к спасению он сосредоточился на осмотре окрестностей, пытаясь сохранять ясность мысли. Насколько он мог видеть при тусклом свете луны, повозка одиноко стояла посреди дикой местности. Лошадей не было.

Больше никого не приметив, он увидел поблизости кости. Они не были выбелены непогодой и покрыты темной засохшей кровью с кусочками плоти. Ричард увидел следы зубов, соскабливавших с костей все кусочки мяса до единого.

С человеческих костей.

Он узнал и обрывки мундиров. Такие носила Первая когорта, его личные телохранители. По крайней мере, некоторые из них отдали жизнь, защищая Ричарда и Кэлен.

Тот, что пониже ростом, все еще держал Ричарда за лодыжку, очевидно, не желая упустить добычу. Второй стоял рядом, рассматривая предмет, который вытащил из повозки.

Ричард узнал свой меч.

Человек, державший меч, потащил Кэлен из-под брезента. Ее ноги согнулись в коленях и безжизненно свесились с повозки.

Пока мужчина отвлекся на Кэлен, Ричард попытался привстать и потянуться за мечом. Но его оттащили прежде, чем он сумел сомкнуть пальцы на рукояти. Из-за связанных рук и ног Ричард не смог вовремя схватить меч.

Двое мужчин отступили. До этой минуты они понятия не имели, что он в сознании. Ричард потерял преимущество внезапности и ничего не получил взамен.

Узнав о его пробуждении, мужчины решили не терять времени. Зарычав словно голодные волки, они кинулись на него, точно звери, жаждущие мяса. Это было до того странно, что верилось с трудом.

Тот, что поменьше, разодрал на Ричарде рубашку. Ричард разглядел свирепый, жестокий блеск в глазах мужчины. Здоровяк, в дикой ярости оскалив зубы, прянул прямо к шее Ричарда. Тот инстинктивно поднял плечи, в последний миг отразив выпад. Стараясь защитить шею, он подставил плечо.

Когда зубы впились в предплечье, Ричард закричал от боли. Он знал, что необходимо сделать что-нибудь – и поскорее.

Ричард думал только об одном: о своем даре. Он мысленно потянулся глубоко внутрь, отчаянно взывая к смертоносной силе, призывая способность, данную ему от рождения.

Ничего не произошло.

Снедаемый гневом, отчаянием и страхом за Кэлен, Ричард жаждал, чтобы дар откликнулся. В прошлом тот отзывался в критических обстоятельствах. Его сила обрушивалась лавиной.

Но сейчас, казалось, призвать было нечего.

Со связанными руками и ногами, не в силах пробудить свой дар, Ричард никак не мог справиться с двумя мужчинами.

Глава 2

Досадуя и злясь, что не смог призвать дар и помочь себе и Кэлен, Ричард понимал, что у него нет времени разбираться в происходящем. Вместо этого он решил использовать то, на что мог положиться, – свои чутье и опыт.

Когда мужчины кинулись на него, Ричард начал яростно сопротивляться, пытаясь помешать нападавшим схватить его и обездвижить. Придавленный к земле тяжестью противников, Ричард знал, что нельзя прекращать борьбу, хотя ситуация и была крайне тяжелой.

Мужчины с безумием в глазах навалились на Ричарда, пытаясь крепче прижать к земле и впиться в него зубами. Ричард слышал, будто медведи нападают на людей и даже съедают их. Эти двое напомнили о чувстве беспомощности, что пронизывало эти истории, но сейчас к нему добавилось еще кое-что – людская жестокость.

Время от времени зубы начинали погружаться в его плоть, но всякий раз Ричард умудрялся отшатнуться, вывернуться или отпихнуть нападавшего локтем раньше, чем тот получал возможность вырвать кусок. Ричард не понимал, почему бы нападавшим просто не заколоть его? У обоих были ножи, а кроме них – меч Ричарда.

Казалось, они знают, что хотят сделать, но из-за неопытности получается плохо. Редкие удачные попытки оставляли глубокие, очень болезненные раны, сочившиеся кровью. Придавленный мужчинами Ричард быстро уставал от борьбы и потери крови. Его поражение сейчас представлялось лишь вопросом времени.

Между попытками укусить мужчины жадно высасывали кровь, что выглядело странно. Они словно умирали от жажды и не могли позволить ни единой капле упасть на землю. Пока они высасывали кровь, Ричард успевал сделать необходимый вдох.

Здоровяк, раздосадованный тем, что не может одолеть Ричарда, навалился мускулистым предплечьем на его горло и налег всей тяжестью. Пытаясь вывернуться из-под руки, сдавившей гортань, Ричард боролся за каждый глоток воздуха. Жутко было оказаться придавленным двумя мужчинами, пытавшимися разорвать его зубами на части, и не иметь возможности пошевелиться, тем более освободиться.

Напрягшаяся от усилия рука мужчины внезапно скользнула на крови. Падая, тот поневоле выбросил ее вперед, уперевшись в землю, чтобы сохранить равновесие. Подгоняемый ужасом и отчаянием, Ричард в одно мгновение выдернул собственные скользкие от крови руки из-под растянувшегося на нем мужчины и одной обхватил его голову.

Он толкнул локтем руку мужчины, выбивая ее в сторону. Лишившись опоры, тот потерял равновесие и рухнул ничком. Ричард выгнулся, упираясь в него коленями, заставляя перевернуться на спину. Наконец, выбрав положение, чтобы применить «рычаг», Ричард натянул веревку, связывавшую его запястья, поперек горла мужчины.

Собрав все силы, до капли, Ричард затягивал грубую веревку вокруг запястий, используя ее как удавку, чтобы задушить крупного мужчину.

Обескураженный, тот не успел сделать ни единого вдоха, как Ричард уже стал хозяином положения. Мужчина, задыхаясь от нехватки воздуха, отчаянно грыз предплечье противника. Ногти рвали израненную плоть, но мужчина не мог ухватить скользкого от крови Ричарда. Не в состоянии вырваться, он протянул руки к его лицу, пытаясь выцарапать или выколоть глаза, но не смог дотянуться, и пальцы поймали лишь воздух.

Второй бросился на помощь. Он попробовал освободить своего спутника, но не сумел ухватить Ричарда, который, сражаясь за свою жизнь, держал первого мертвой хваткой.

Второй замолотил по Ричарду кулаками, пытаясь заставить отпустить его спутника, когда не получилось освободить. От клокотавшей внутри ярости Ричард почти не замечал ударов.

Быстро сообразив тогда, что все попытки тщетны, мужчина решил испробовать что-нибудь другое. Крикнув спутнику «не сдавайся», он ткнул Ричарда кулаком в лицо, стараясь ослабить захват. Но удары не достигали цели – Ричард держал крупного мужчину прямо перед собой. Несколько раз кулак приходился по челюсти, пока мужчина требовал от Ричарда разжать руки.

Но Ричард и не думал слушаться. Разжать означало верную смерть.

Здоровяк, которого Ричард душил, яростно извивался, руками нашаривая опору – любую, какая позволит вырваться или хотя бы свободно вздохнуть. Он лягнул пятками голень Ричарда, но тот выпрямил колени, уходя от удара. Большая часть выпадов доставалась земле, а точные не были достаточно сильными. Стиснув зубы от натуги, Ричард подтянул мужчину повыше, чтобы тот не смог нанести серьезный удар.

Заметив нож в окровавленном кулаке второго мужчины, Ричард, защищаясь, выставил того, которого душил, как живой щит. Он не знал, поможет ли это, но большего сделать не мог.

Внезапно раздался громкий хруст ломающихся костей. Мужчина вздрогнул, пытаясь повернуться. Затем последовали другие, более резкие удары. После третьего полилась кровь.

Мужчина уронил нож и безвольно упал на своего напарника, которого пытался задушить Ричард.

Тот не понимал, что произошло, и не собирался разжимать руки, не узнав точно. Теперь, когда больше не надо было бороться и со вторым противником, он наконец-то смог сосредоточиться на первом. Движения крупного мужчины уже становились медленными и слабыми – перестали поступать не только воздух в легкие, но и кровь к мозгу.

Ричард яростно закричал, стараясь вдохнуть силу в свои ноющие мышцы. Когда мужчина почти перестал сопротивляться, Ричард быстро поменял положение рук, обхватывая одной из них шею мужчины, и, зажав таким образом голову, изо всей силы крутанул ее. Когда шея повернулась, Ричард, смаргивая с ресниц капли легкого дождя, чуть отпустил голову назад, чтобы тут же дернуть с еще большей силой. Раздался хруст позвоночника. Тело мужчины мгновенно обмякло.

Подкрепляемый яростью, Ричард продолжал его душить, даже когда тот уже перестал бороться.

На напряженные мышцы Ричарда, успокаивая, нежно опустилась рука.

– Все в порядке. Он мертв. Они оба мертвы, – послышался незнакомый женский голос. – Ты в безопасности. Можешь отпустить его.

Все еще тяжело дыша от усилий и ярости, Ричард заморгал, оглядывая скрытые тенью лица вокруг.

Судя по простой одежде, это были не воины, а сельские жители. Две женщины и двое мужчин склонились над ним, наблюдая. Позади стояли другие, жавшиеся друг к другу. Они тоже выглядели как обычные крестьяне.

Глава 3

Ричард постепенно разжимал шею мертвеца. Когда из безжизненных легких вышел воздух, голова криво упала набок.

Один из мужчин поднял безвольную руку растянувшегося на Ричарде щуплого мертвеца и стащил его в сторону. Даже смерть не стерла с его лица кровожадную гримасу.

Кровь стекала, маской покрывая лицо мужчины, из спутанных волос торчали кусочки кости. Ричард понял, что затылок ему разбили большим камнем, который до сих пор держал в руках один из толпившихся рядом мужчин.

Когда мертвец со сломанной шеей начал соскальзывать в сторону, одна из женщин – та, что коснулась руки Ричарда, – ногой отпихнула его в сторону. Было большим облегчением наконец-то сбросить с себя давящий вес.

Женщина взяла окровавленный нож, выпавший из руки второго нападавшего, когда ему раскроили череп, и, наклонившись, разрезала веревку, связывавшую руки Ричарда. Потом перерезала ту, что стягивала лодыжки.

– Спасибо, – произнес Ричард. Наконец-то освободившись, он испытал невероятное облегчение. – Вы спасли меня.

– Пока что, – подал из тени голос мужчина.

– И надеемся, что долг платежом красен, – добавил другой.

Ричард не понял, что они имеют в виду, но его больше волновало другое.

Женщина сердитым жестом заставила мужчин замолчать и повернулась к Ричарду.

В слабом свете полной луны, проглядывающей сквозь облака, он увидел, что женщина эта средних лет – ее лицо покрывали тонкие морщины. Света не хватало, чтобы Ричард мог разглядеть цвет глаз, однако целеустремленность взгляда не смогла скрыть даже темнота. Лицо выражало еще и мрачную решимость.

Женщина наклонилась ближе и зажала укус на плече Ричарда, чтобы остановить кровотечение. Сжимая рану, она пристально взглянула на него.

– Это вы убили Джит, Терновую Деву? – спросила она.

Удивленный вопросом, Ричард кивнул, переводя взгляд с одного каменного лица на другое.

– Откуда вам известно?

Свободной рукой женщина убрала с лица отдельные пряди своих прямых волос, спускавшихся до плеч.

– К нам прибежал мальчик, Генрик, и сказал, что был ее пленником, и она собиралась его убить, как и всех остальных. А еще – что два человека освободили его и убили Терновую Деву, но сейчас они в беде и нуждаются в помощи.

Ричард подался вперед.

– С ним был еще кто-нибудь?

– Увы, нет. Только мальчик.

Хотя Ричард и убил Терновую Деву, он с Кэлен получили серьезные раны. Чтобы вызволить их из лап Терновой Девы и вернуть домой, друзья привели небольшую армию. Сейчас все они исчезли. Он знал, что никто из них не мог вот так бросить их с Кэлен.

– Генрик рассказал моим друзьям, что произошло и где нас искать, – сказал Ричард. – Они наверняка были с ним.

Женщина покачала головой.

– Извините, но он был один. Испуган и одинок.

– Он рассказал, что здесь произошло? – спросил Ричард. – Сказал, где сейчас люди, которые были с нами?

– Мальчик запыхался и панически старался найти помощь. Он сказал, что нет времени объяснять и что нам нужно спешить к вам. Мы сразу же пошли.

Сейчас, когда после его сражения прошло немного времени, дала о себе знать боль. Дрожащими пальцами Ричард коснулся лба.

– Он еще что-нибудь сказал? – спросил Ричард. – Это важно.

Женщина огляделась в темноте и покачала головой.

– Он сказал, что на вас напали и вы нуждаетесь в помощи. Мы поняли, что надо торопиться. Генрик остался в нашем поселении. Когда доберемся туда, сами расспросите его. А сейчас нужно уйти из тьмы. – Она торопливо обратилась к женщине за спиной. – Дай мне свой шарф.

Та немедленно передала его, сняв через голову. Женщина, стоявшая на коленях рядом с Ричардом, несколько раз обернула шарфом его плечо. Быстро завязав, она просунула под узел рукоять ножа и повернула, чтобы затянуть жгут. Ричард стиснул зубы от боли.

Он никак не мог успокоить сердцебиение. Ричард тревожился за тех, кто был с ним, и об их судьбе. Ему нужно было найти Генрика и узнать, что произошло. Но больше всего Ричард беспокоился за Кэлен.

– Нам нельзя здесь задерживаться, – тихо предупредил один из мужчин, пытаясь поторопить женщину.

– Почти готово, – ответила та, когда осмотрела некоторые из самых серьезных ран Ричарда. – Нужно будет зашить их и лечить припарками, иначе к утру раны загноятся, – произнесла она. – Такими укусами нельзя пренебрегать.

– Прошу вас, – сказал Ричард, махнув рукой в сторону повозки, – позаботьтесь о моей жене. Похоже, ей стало еще хуже.

Женщина быстро указала рукой в ту сторону, и двое мужчин поспешили к повозке.

– Она – Мать-Исповедница? – отозвался один из мужчин, осматривая ее.

Настороженность Ричарда усилилась.

– Да.

– Мне кажется, мы здесь вряд ли сможем ей чем-нибудь помочь, – произнес тот же мужчина.

Другой заметил меч. Подняв с земли, осмотрел богато украшенные золотом и серебром ножны. Потом его взгляд замер на слове «Истина», сплетенном из золотых нитей, которые вились по серебряной рукояти.

– Так вы, должно быть, Лорд Рал?

– Точно, – согласился Ричард.

– Тогда никаких сомнений, именно вас мы ищем, – произнес мужчина. – Мальчик, Генрик, рассказал, кто вы, и мы пришли за вами.

Ричард с облегчением понял, что это Генрик рассказал им, кто такие они с Кэлен.

– Хватит, – вступила в разговор женщина. Она повернулась к Ричарду. – Я рада, что мы успели вовремя, Лорд Рал. Меня зовут Эстер. Нам необходимо срочно отвезти вас в безопасное место.

– Просто Ричард.

– Да, Лорд Рал, – рассеянно ответила она, уже не слыша его и проверяя глубину ран.

Эстер обратилась к одному из мужчин, стоявших позади нее:

– Помоги. Он серьезно ранен. Нужно убраться отсюда раньше, чем те, кто все это натворил, вернутся.

Несколько мужчин, с облегчением услышав, что она наконец-то готова идти, кинулись помогать Ричарду подняться на ноги. Встав, Ричард настоял на том, чтобы подойти к Кэлен. Мужчины поддерживали его, когда он, шатаясь, зашагал к повозке.

Ричард увидел, что Кэлен дышит, хоть и лежит без сознания. Он коснулся ее, чувствуя тоскливый страх за ее здоровье. От истязаний Терновой Девы одежда Кэлен пропиталась кровью. Мысль об этой мерзкой твари и том, что она делала с Кэлен, вновь пробудила гнев Ричарда.

Терновая Дева пила ее кровь.

Он просунул руку в разрез на блузке, ощупывая место на животе, где фамильяры Джит полоснули Кэлен ножом, чтобы собрать кровь для ритуала, совершаемого Терновой Девой. Ричард волновался не только ввиду серьезности раны, но и оттого, что не знал, сколько крови потеряла Кэлен. И с удивлением обнаружил лишь вздувшийся местами рубец – рану почти полностью исцелили.

Тогда Ричард вспомнил прикосновение, которое еще чувствовал в тот момент, когда очнулся – прикосновение начатого, но не законченного исцеления. Должно быть, Зедд или Никки заживили ужасную рану Кэлен. Но оставались другие порезы, и Ричард понял, что их обоих исцелили не полностью. Он вспомнил целительное прикосновение Никки, и стало понятно, что раной Кэлен занимался Зедд.

Ричард был благодарен Зедду за исцеление ужасной раны на животе Кэлен, но, судя по всему, у волшебника не хватило времени довести дело до конца. Из некоторых ран Кэлен до сих пор сочилась кровь. Еще Ричард понимал, что у Кэлен наверняка есть и другие серьезные раны, иначе она уже пришла бы в себя.

– Среди вас есть тот, кто может ей помочь? – спросил Ричард. – Целитель с магическими способностями?

Эстер замялась.

– У нас есть человек с магическими способностями. Возможно, он поможет, – ответила она.

Один из мужчин приблизился, ухватил Эстер за плечо, оттащил чуть в сторону и прошептал:

– Думаешь, это разумно?

Женщина повернулась к нему, гневно сверкнув глазами.

– А какой у нас выбор? Позволить им умереть?

Он выпрямился и лишь вздохнул в ответ.

– Однако следует поторопиться, – сказала Эстер. – Она не умеет исцелять мертвых.

– Кроме того, – напомнил другой мужчина, – сейчас ночь, и надо поскорее убраться отсюда домой.

При этих словах остальные заозирались в темноте. Ричарду показалось, что все они боялись ночи. В бытность лесным проводником он часто бывал в отдаленных поселках и регулярно сталкивался с подобным отношением – когда солнце садилось, люди расходились по домам и крепко-накрепко запирали двери. В самых глухих углах у жителей еще больше предрассудков, чем где бы то ни было. Но всех объединял страх к темноте.

Но Ричард понимал, что у этих людей безусловно есть причины для опасений.

Он наблюдал, как несколько мужчин осторожно поднимают Кэлен и кладут на плечо самому крупному. Ричард хотел бы сам позаботиться о ней, но знал, что сам не сможет без посторонней помощи даже просто идти. Он неохотно позволил двум мужчинам подхватить его под руки, чтобы распрямиться.

Ричард оглянулся на повозку, освещенную бледной луной и золотистым свечением фонарей – их держали несколько человек. И наконец увидел великое множество тел. Это не были воины Первой когорты. На земле повсюду, на сколько хватал глаз, лежали странные бледные полуголые люди. По рубленым ранам можно было понять, как яростно сражалась Первая когорта; обилие трупов объясняло, почему во влажном воздухе пахло кровью.

Поблизости, прямо за повозкой, лежал навзничь, широко разинув рот, один из них. В мертвых глазах отражалось ночное небо.

Зубы у него были заострены.

Дед Ричарда Зедд и колдунья Никки привели с собой лучших воинов, чтобы спасти Ричарда и Кэлен и вернуть в Народный Дворец. Никто из них не посмел бы бросить своего лорда и его жену. Ричард рассматривал кости, видневшиеся среди мундиров, знаки различия и разбросанное повсюду оружие Первой когорты. Это было ужасное зрелище. Но он не увидел ничего, что могло бы принадлежать Зедду, Никки или Каре.

Кара, их с Кэлен личная телохранительница, была морд-ситом. Она бы точно не оставила подопечных, разве только если бы умерла. И Ричард подозревал, что даже тогда она вернулась бы из царства мертвых защищать его.

Он опасался, что где-то там, в темноте, среди мертвых лежат кости тех, кто не был ему безразличен. Ричарду стало трудно дышать – при мысли о потере близких нахлынула паника.

– Скорее, – сказала Эстер, подгоняя мужчин, которые поддерживали Ричарда. – У него сильное кровотечение. Нужно вернуться домой.

Остальные обрадовались, что наконец-то покидают это жуткое царство смерти, где столько погибших, и направляются в безопасное место.

Ричард позволил мужчинам наполовину нести, наполовину вести его через ночь по узенькой тропке между двумя стенами деревьев.

Глава 4

Их путь пролегал через густой лес; при лунном свете следы были почти незаметны, но люди вокруг Ричарда пристально всматривались в окружающую тьму. Он тоже вглядывался в чащу, но при тусклом свете фонаря почти ничего не мог разглядеть. Неизвестно, что таилось в зарослях. Возможно, загадочные полуголые люди, убившие друзей Ричарда, теперь выискивают его самого.

Ричарда настораживал любой звук. Каждая ветка, зацепившаяся за штанину или хрустнувшая под ботинком, заставляла сердце учащенно биться.

Он заметил, что сопровождавшие его люди вооружены только простыми ножами. Мужчину, напавшего на Ричарда, они забили камнями. Не хотел бы он встретиться на этой темной тропе с полчищем убийц и отбиваться от них булыжниками.

Он радовался, чувствуя тисненую кожаную перевязь, переброшенную через правое плечо, и привычную тяжесть меча у левого бедра. Время от времени Ричард рассеянно касался знакомой рукояти клинка, черпая уверенность в этом жесте. Однако он понимал, что сражаться сейчас не сможет.

Тем не менее простое прикосновение к древнему оружию пробуждало скрытую силу и бурный гнев, таящийся внутри и одновременно пытающийся вырваться наружу. Было приятно ощущать, что верный клинок со всей его мощью в полном его распоряжении.

У некоторых людей были фонари, и потому Ричард, вглядываясь в темноту, высматривал блеск глаз, выдающий хищников, таящихся во тьме. Но замечал лишь мелких созданий: лягушек, енота и ночных птиц – и никаких признаков более крупных животных.

Конечно, велика вероятность, что в густых зарослях кустов и папоротника или позади, среди деревьев, чтобы Ричард не смог увидеть, могло прятаться нечто большее.

И, разумеется, горящих глаз просто не может быть, если наблюдает человек.

Поскольку в темной глубине леса ничего не удавалось разглядеть, Ричард полагался на звуки и запахи, которые могли предупредить об опасности. Но улавливал лишь знакомый аромат бальзамина, папоротника, сосновых игл и сухих листьев, устилавших землю. Тишину нарушали только жужжание насекомых, да изредка – резкие крики ночных птиц.

Никто из людей, ведущих Ричарда и Кэлен к предполагаемой безопасности – в свое поселение, – в дороге не разговаривал. Настороженная группа шла быстро и почти бесшумно, как ходят те, кто провел в лесах всю жизнь. Даже мужчина, шагавший впереди с Кэлен на плече, двигался по тропе почти беззвучно. А вот Ричард не мог идти нормально и иногда подволакивал ноги, опираясь на помогавших ему мужчин. От него было куда больше шума, чем от всех остальных, но он ничего не мог с этим поделать.

Ричард понимал, почему эти люди так волнуются и осторожничают. Странные тела возле повозки, те двое, что напали на него, их разговор, да еще предостережения об опасностях Темных Земель, слышанные им раньше, – все было достаточно красноречиво. Мужчины, набросившиеся на него, совсем не походили на тех, чьи трупы валялись возле повозки. Если они не ошибались, мертвые принадлежали к загадочному народу под названием «шан-так».

В отличие от крестьян, которых Ричард знал на своей родине, страх этих людей имел под собой более веские основания, чем предрассудки.

Он уважал людей, понимающих серьезность истинных опасностей. Своенравные невежи, не желающие признавать нешуточность опасности и отгоняющие все мысли о ней, попадают в неприятности гораздо чаще. Нельзя быть готовым к тому, о чем никогда не думал или не хотел думать. Тревога иногда помогает выжить – игнорировать ее глупо. И все же… эти люди почти безоружны и едва ли воспринимают угрозу достаточно серьезно.

Или они еще не встречались с такой опасностью.

Вскоре группа внезапно вышла из гнетущей, напирающей со всех сторон темноты на открытое место. В прохладном воздухе на лицо Ричарда оседала легкая дымка измороси.

Вдалеке, за холмами, слабо освещенными луной, Ричард увидел отвесную скалу. Где-то на середине подъема мерцал слабый свет свечей или фонарей, освещавших коридоры, которых в скале, судя по всему, было множество.

К подножию скалы вела тропа, петлявшая среди обширных полей; некоторые были засеяны злаками, другие – овощами. Оказавшись наконец возле скалы, крестьяне, ведущие Ричарда и Кэлен в свое поселение, почувствовали себя в безопасности и начали тихо переговариваться.

На пути к скале они миновали дощатые загоны для скота. В одних содержались овцы, в других – тощие свиньи. В углу одного из загонов, плотно прижавшись друг к другу, стояли несколько коров. В длинных клетках, установленных на булыжную насыпь, сидели куры, которые сейчас устраивались на насестах для ночевки. Ричард увидел несколько мужчин, ухаживавших за животными.

Один из них занимался овцами. Похлопывая животных по спинам, он понуждал их пропустить его и так обходил небольшое стадо, толпившееся в обширном загоне.

– В чем дело, Генри? – спросила Эстер, приблизившись. – Что вы все тут делаете в такое время?

Мгновение мужчина просто смотрел на чужаков, приведенных товарищами: один едва стоял на ногах – его поддерживали, а длинноволосую женщину просто несли, перебросив через плечо. Генри указал на загоны для скота.

– Животные ведут себя беспокойно.

Ричард оглянулся. Пока он обводил взглядом темную массу леса, его левая рука привычно покоилась на рукояти меча, но ничего необычного он не заметил.

– Думаю, вам лучше оставить животных и подняться наверх, – сказал он, осматривая темную линию деревьев.

Мужчина нахмурился и приподнял вязаную шапку, чтобы почесать голову, поросшую редкими седыми волосами.

– Да кто ты такой, чтобы указывать, что делать с нашими животными?

Ричард посмотрел на него и пожал плечами, но, чувствуя, что ноги его не слушаются, снова оперся на плечо одного из мужчин, стоявших рядом.

– Просто человек, который не любит, когда животные беспокоятся, и которому совсем недавно довелось увидеть много пугающего.

– Он прав, – встряла Эстер, снова направляясь к скале. – Лучше поднимайся с нами.

Генри вернул шапку на место и озабоченно посмотрел на молчаливую стену леса, возвышавшуюся у дальнего края поля. Высокие ели напоминали стражей, не пропускающих лунный свет.

Кивнув, Генри уступил.

– Я приведу всех следом за вами.

Глава 5

Поддерживаемый с обеих сторон, Ричард шел за Эстер, а она – за тем, кто нес Кэлен. На всем пути к скале небольшую группку возглавлял мужчина с фонарем. Он то и дело оглядывался, проверяя, все ли на месте.

Длинные волосы Кэлен слиплись от крови, руки безвольно висели. Она так и не пришла в сознание и безвольно свисала с плеча мужчины, который ее нес. В лунном свете Ричард видел раны от колючих лоз, которыми Терновая Дева обвила Кэлен. Иногда с пальцев капала кровь из этих и других ран.

У Ричарда тоже были такие раны, но меньше, чем у Кэлен. Должно быть, колючие лозы были пропитаны каким-то веществом, не дающим порезам нормально зажить, потому что из ран Ричарда тоже медленно сочилась кровь. Но ему хотя бы удалось убить Терновую Деву до того, как она успела выпить всю кровь у Кэлен. А самое главное, Кэлен еще жива, несмотря на серьезные раны.

Пока группа продвигалась через лес к поселению, Ричарду очень хотелось остановиться и исцелить Кэлен, но он понимал, что сам не справится. Лечение, дающее быстрый эффект, отнимает много сил. Сил, которых у него нет. Лучше найти помощь.

Как только Кэлен окажется в безопасности, нужно выяснить, что случилось с его друзьями и воинами Первой когорты. Ричарду не хотелось верить, что близкие ему люди мертвы. Однако слишком живо помнились увиденные человеческие кости. Мысль о том, что люди погибли столь жуткой смертью, повергала в уныние.

У подножия утеса им пришлось пробираться сквозь насыпь из камней, отколовшихся когда-то от скалы. Кое-где людям, идущим гуськом, приходилось нагибаться, чтобы пройти под каменными плитами, упавшими со склона и лежащими теперь на гребне этой насыпи.

Ричард удивился, увидев, что идущие впереди начали подниматься по узкой тропинке, проходившей прямо по склону скалы. Ее скрывали заросли кустарника, поэтому, не начни остальные подниматься, он бы попросту не заметил ее.

Ричард думал, что местные жители поднимаются в пещеры по лестницам или тоннелям, вырубленным в скале. Но оказалось, что эта естественная тропка – единственный путь к поселению. Там, где не нашлось природной опоры, дорогу просто прорубили в камне. В зыбком желтоватом свете фонарей Ричард увидел, что тропа отшлифована подошвами тех, кто тысячелетиями поднимался сюда.

– Что это за место? – шепотом спросил Ричард.

Эстер оглянулась.

– Стройза, наше поселение.

Ричард споткнулся. Знает ли она значение этого слова? Немногие из живущих понимают древнед’харианский. И Ричард – один из них.

– Почему вы поселились наверху? Не лучше ли было построить дома близ полей? Тогда не пришлось бы ходить по этой коварной тропе.

– Наш народ всегда жил так. – Поняв, что этого объяснения недостаточно, она терпеливо улыбнулась. – Вам не кажется, что тропа опасна и для тех, кто попытается напасть на нас ночью?

Ричард бросил взгляд на очерченные светом фонаря силуэты людей, идущих впереди. Они взбирались все выше.

– Наверное, вы правы. На этой дороге один человек с легкостью остановит целую армию. – Он нахмурился. – И часто на ваше поселение нападают?

– Это Темные Земли, – сказала она так, будто это все объясняло.

Они шли по неширокому выступу, скользкому от дождя. Тропа была слишком узкой, и мужчины не могли идти рядом и поддерживать Ричарда. Вместо этого один из них шагал сзади, готовый подхватить Ричарда, если тот споткнется. К счастью, в самых опасных местах тропы в скалу был вбит железный поручень.

К сожалению, поручень проходил от них слева, а самые серьезные раны Ричарда были именно на левой руке. Из-за сильнейшей боли ухватиться за опору удавалось с трудом, и он чаще держался правой рукой – подниматься так было сложнее, зато меньше шансов упасть. Мужчина, шедший сзади, одной рукой держался сам, а другой время от времени помогал Ричарду, следя, чтобы тот не упал. В бледном свете луны внизу виднелась головокружительная пропасть.

Когда путники добрались до верха, их встретила и приветствовала небольшая группа местных жителей. Ричард поднялся на открытую площадку, и люди отступили, освобождая место новоприбывшим. Он увидел, что от образовавшейся естественным путем просторной пещеры кое-где отходили несколько широких боковых тоннелей в глубь горы. Маска беспокойства застыла на лицах людей, молча наблюдающих, как в их дом вводят раненых чужаков.

Из темноты встречать крестьян вынырнули кошки. В проходах Ричард заметил еще нескольких более осторожных. Почти все были черными.

– Мы рады, что вы благополучно вернулись, – произнес какой-то мужчина. – Вы ушли затемно и так надолго, что мы начали беспокоиться.

Эстер кивнула.

– Знаю, но иначе было нельзя. К счастью, мы нашли их.

Прежде чем Эстер представила Ричарда, сидевший в тени Генрик увидел их и кинулся навстречу.

– Лорд Рал! Лорд Рал! Вы живы!

Изумленный шепот пробежал среди жителей поселка. По-видимому, не все знали, кого спасать отправилась их группа.

– Лорд Рал… правитель Д’Харианской Империи? – спросил один из них, пока остальные перешептывались.

Ричард кивнул, превозмогая боль.

– Это так.

Люди стали опускаться на колени, но Ричард торопливо отмахнулся от посвящения.

– Прошу, не надо.

Когда все нерешительно встали, Ричард с усилием улыбнулся мальчику.

– Генрик, я рад, что с тобой все в порядке.

Мужчина, несший Кэлен, бережно снял ее обмякшее тело со своего плеча. Несколько человек сразу же бросились помочь позаботиться о ней.

Эстер торопливо представила некоторых из присутствующих, затем коротко сказала:

– Нужно завести их внутрь. Раны серьезные и требуют лечения.

Все, даже несколько кошек, потянулись за Эстер, которая быстро повела их по одному из тоннелей пошире. В его стенах в естественных трещинах и нишах были вырезаны комнатки. Многие из них, а также некоторые коридоры, были выдолблены в мягкой породе. Передней стеной некоторых комнат служили созданные людьми перегородки. В одни помещения вели деревянные двери, в другие вход занавешивался шкурами.

Жизнь в такой системе ниш и коридоров, похожей на пчелиные соты, Ричарду казалась унылой. Он предположил, что главное для этих людей – безопасность внутри высокой горы. Одежда поселенцев из грубого полотна цвета камня тоже указывала на суровость их жизни.

Эстер дернула за рукав женщину, мимо которой проходила, и наклонилась поближе.

– Позови Сэмми.

Обернувшись, женщина нахмурилась.

– Сэмми?

Эстер уверенно кивнула.

– Их необходимо исцелить.

– Сэмми? – повторила женщина.

– Да, поспеши. Медлить нельзя.

– Но…

– Иди же, – велела Эстер, дернув ее за руку. – Скорее. Я отведу их к себе.

Женщина побежала за помощью, а остальные свернули в более узкий коридор. Наконец они подошли к занавешенному шкурой входу. Эстер и еще несколько человек нырнули внутрь. Один из мужчин сразу поспешил зажечь в маленькой комнатке пару дюжин свечей. Грубо сотканные, но яркие цветные ковры на полу странно контрастировали с простым деревянным столом, тремя стульями и сундуком у стены. Помимо стульев здесь были еще подушки из простой ткани, похожей на ту, из которой местные шили одежду.

Эстер указала мужчине, державшему на руках Кэлен, на овчину, усыпанную старыми подушками. Он осторожно положил ее туда. Те двое, что поддерживали Ричарда, помогли ему сесть на пол, оперевшись на несколько подушек.

– Вашими ранами нужно заняться немедленно, – сказала Ричарду Эстер. Она повернулась к пришедшим с ними женщинам. – Принесите теплой воды и полотенца. Нужно сделать припарки. Захватите еще бинты, иголку и нитки.

Женщины поспешили выполнять распоряжения, а Эстер опустилась на колени рядом с Ричардом. Она осторожно приподняла его руку и ослабила жгут, чтобы заглянуть под пропитанную кровью повязку.

– Меня тревожит цвет вашей руки, – сказала она. – Укусы нужно промыть, а некоторые и зашить. – Женщина ненадолго заглянула ему в глаза. – Кроме того, вам необходима более умелая целительница.

Ричард понял, что она имела в виду: для исцеления нужен был кто-нибудь с магическими способностями. Он кивнул, наклонился к Кэлен и аккуратно убрал волосы с ее лица, чтобы пощупать лоб. Ее знобило.

– Мною можно заняться чуть позже, – сказал Ричард. – Я хочу, чтобы в первую очередь позаботились о Матери-Исповеднице.

Когда он вновь посмотрел на Эстер, на ее лице явно читалось опасение. Она считала, что именно он нуждается в немедленной помощи.

Ричард смягчил тон.

– Благодарю вас за все, что вы сделали, но, пожалуйста, помогите сначала моей жене. Вы правы, моими укусами нужно заняться, но она без сознания и, очевидно, в худшем состоянии. Пожалуй, мои раны можно зашить и перевязать, пока ваш целитель будет заниматься Матерью-Исповедницей. Прошу вас. Меня тревожит ее состояние. Мне нужно знать, что она выживет.

Эстер недолго изучала его глаза, а потом едва заметно улыбнулась.

– Я поняла. – Она обернулась и щелкнула пальцами. – Питер, пожалуйста, убедись, что Сэмми уже идет.

Глава 6

Услышав шаги в коридоре, Ричард отвел взгляд от Кэлен. Первая вошедшая женщина отодвинула овчину, закрывавшую дверной проем, и внесла ведро с водой. Несколько других принесли бинты, прочие необходимые вещи и второе ведро с водой.

Ричард удивился, когда пожилые женщины ввели юную девочку, чья женственность только начинала расцветать. Длинные черные волосы обрамляли ее личико. Темные глаза были удивленно раскрыты, а сама она замерла рядом с оберегавшими ее женщинами. При свете свечей гладкое узкое лицо казалось бледным, что еще сильнее подчеркивали вьющиеся локоны.

Эстер встала и указала на Ричарда.

– Сэмми, это Лорд Рал. А женщина, лежащая там, – его жена, Мать-Исповедница. Они оба серьезно ранены и нуждаются в твоей помощи.

Девочка бросила на Кэлен беглый взгляд, затем посмотрела на Эстер. По ее настоянию девочка нерешительно шагнула вперед, затем подобрала длинную юбку и присела в неуклюжем реверансе.

Ричард заметил, что она не просто стесняется – боится его. Вряд ли в таком маленьком изолированном поселении она часто видела незнакомцев, тем более таких, как Ричард и Кэлен. Несмотря на боль и тревогу за Кэлен, Ричард постарался тепло улыбнуться, подбадривая девочку.

– Спасибо, что пришла, Сэмми.

Она кивнула, обхватив себя тонкими руками, и молча вернулась к пожилым женщинам.

– Сэмми, не оставишь нас ненадолго, пожалуйста? – Ричард повернулся к Эстер. – Могу я поговорить с вами с глазу на глаз?

Эстер, видимо, поняла, о чем он хотел поговорить. В ответ она изобразила быструю улыбку, выпроваживая людей из комнаты. Те замерли, оглядываясь в замешательстве, но после того, как Эстер попросила настойчивее, направились к выходу. Едва все вышли, Эстер завесила дверной проем овчиной.

– Лорд Рал, я знаю, что…

– Она же дитя.

Женщина выпрямилась и, сцепив руки, глубоко вздохнула. Она тщательно подбирала слова, делая шаг вперед.

– Да, Лорд Рал. Но хотя ей всего пятнадцать, она наделена магическими способностями. И сейчас вам обоим нужна ее помощь. Я могу позаботиться о порезах и царапинах, вылечить травами лихорадку, даже вправить сломанную кость. – Она жестом указала на Кэлен. – Но как помочь ей, не знаю. Не понимаю даже, что с ней. Да, Сэмми юна, но у нее есть нужные знания и навыки.

Ричард помнил себя таким же юным, как Сэмми. Тогда ему казалось, что он совсем взрослый и понимает мир вокруг себя. В том возрасте он знал больше, чем считали взрослые. Но, повзрослев, понял, что на самом деле знал слишком мало. И все потому, что никогда не сознавал важность учебы. Теперь, став старше, он понимал, что, несмотря на все знания, представление о мире у детей ограниченное.

Юность внушает ложную уверенность. Реальность, какая бы она ни была, оказывается совсем иной. И когда приходится жить по ее правилам, находится, чему поучиться. Ричард вспомнил слова Зедда, что старость означает только одно – ты понимаешь, что никогда не узнаешь всего, но всегда будешь знать гораздо меньше, чем нужно.

Возможность вверить жизнь Кэлен чьим-то настолько неопытным рукам смущала и приводила в замешательство.

– Но она же ребенок, – произнес Ричард тихо, чтобы другие не услышали. – Это трудная и сложная задача даже для опытного целителя.

Эстер почтительно склонила голову.

– Лорд Рал, если вы против того, чтобы Сэмми попробовала, я подчинюсь вашему решению и сделаю все, что в моих силах: зашью худшие из ран и позабочусь об остальных повреждениях. Заварю травы, которые, возможно, помогут Матери-Исповеднице. – Женщина подняла голову, взглянув ему прямо в глаза. – Однако вам, как и мне, известно, что этого будет недостаточно. Вам может помочь только человек, наделенный даром. Если Сэмми вас не устраивает, могу лишь посоветовать отправиться на поиски другого целителя, который придется вам по вкусу. Это будет трудный поиск. Никто не может себе представить, в какой дали и глуши живут в Темных Землях другие люди. Могу сказать, что в наших краях не так уж много людей с даром целительства. И лишь немногим из них я бы доверилась. Именно поэтому Джит охотилась на людей, отчаявшихся найти помощь. Порой она помогала кому-нибудь, чтобы внушить надежду остальным, и таким образом приманивала новых жертв. Как по-вашему, вы можете отправиться на поиски? По-вашему, Мать-Исповедница переживет их? Вы готовы рисковать своей жизнью ради поисков другого целителя? В своем нынешнем состоянии вы пойдете на риск, чтобы найти целителя с неведомыми вам намерениями и попасть в лапы твари вроде Джит? Вы уже видели, что мы готовы помогать вам, несмотря на то что подвергаем себя опасности.

– Почему? – спросил Ричард.

Эстер пожала плечами.

– Мы сделали это, чтобы когда-нибудь вы помогли нам, если понадобится. Таков наш обычай, передающийся из поколения в поколение с незапамятных времен. Мы учим наших детей помогать тем, кто в этом нуждается, потому что однажды сами можем оказаться на их месте. И надеемся получить помощь, ведь мы те, кто не только получает, но и отдает. Мы учим их вести себя с людьми так, как им хотелось бы, чтобы обходились с нами.

– Думаю, именно так я и пытался жить все время, – произнес Ричард.

– Лорд Рал, пусть Сэмми всего пятнадцать, но у нее есть дар и доброе сердце. Это все, что мы можем предложить. И это лучшее, что мы можем предложить. Вы уверены, что хотите отвергнуть нашу помощь?

Ричард понимал, что не в состоянии исцелить Кэлен сам. Хуже того, он сомневался, что и раньше смог бы. Тогда, в повозке, он пытался пробудить дар, чтобы спасти Кэлен, но тщетно. С его даром что-то случилось. Раз он не отозвался, чтобы спасти ее от смерти, то не отзовется и для исцеления.

Ричард не знал, что случилось с его способностями. Ясно было одно: ничего не получилось. А они оба нуждаются в помощи.

Ричард знал также, что в нынешнем состоянии долго не протянет. Он вспомнил, что Зедд и Никки начали исцелять их еще в движущейся повозке. Они бы не стали делать этого без необходимости.

И все же Ричард не мог всецело доверять побуждениям этих людей.

Но если он отвергнет помощь этой девочки, способной применять магию, останется надеяться только на Эстер с иглой, нитью, травами и припарками. Он понимал, что Эстер права – такой помощи недостаточно, особенно для Кэлен.

Это была не первая рана Ричарда. Но сейчас он чувствовал, что это нечто большее, чем обычное повреждение. Он старался не замечать этого, но понимал, что надолго его не хватит. И еще понимал, что, Кэлен это нечто доставляет намного больше страданий, чем ему.

Зедд и Никки пытались исцелить их с Кэлен, но не успели завершить начатое. А теперь они исчезли. Ричард понимал, что от правильного решения зависит жизнь не только Кэлен, но и его друзей. Он не мог терять время впустую.

Но Ричард боялся доверить жизнь Кэлен такой молодой и неопытной девочке. Когда дело касается магии, ошибка может быть непоправимой.

– Ты доверяешь ее способностям?

Эстер подобрала подол серого платье и опустилась на колени рядом с ним.

– Сэмми серьезная девочка. Ее мать была колдуньей. Именно поэтому Сэмми выглядит гораздо взрослее сверстниц. Я не владею магией и не очень много понимаю в таких вещах, но знаю, что Сэмми унаследовала от матери магический дар. Без сомнений, большую его часть.

– Где ее мать?

Эстер опустила глаза.

– Недавно нашли останки отца Сэмми, а они уходили вместе. Мы полагаем, что ее поймали и увели куда-то. Сомневаюсь, что она еще жива, хотя в Сэмми теплится надежда.

– Увели?

Эстер взглянула на него.

– Туда же, куда и ваших людей. Туда же, куда чуть было не утащили Мать-Исповедницу. Темные Земли всегда были опасны. Мы давно живем рядом с этой опасностью и научились беречься от нее. Но сейчас происходят страшные вещи, которых мы не понимаем и не знаем, как с ними бороться. Нам нужна помощь.

Ричард вытер ладонью рот. Он решил, что о том же говорили мужчины, спасшие его у повозки. И хотя местные жители всегда могли следовать своему кодексу – помогай другим, чтобы помогали тебе, – сейчас им требовалась помощь такого человека, как Лорд Рал. После всех увиденных ужасов совсем нетрудно понять, почему они так отчаянно нуждались в помощи. Он не мог упрекать их за такие желания.

Ричард бросил быстрый взгляд на Кэлен. Она дышала неровно. Осмелится ли он доверить ее жизнь такой неопытной девочке?

А что делать?

– Хорошо, – произнес он наконец, смиренно вздохнув.

Глава 7

Как только Ричард согласился принять помощь Сэмми, Эстер вскочила. Отдернув шкуру, закрывавшую вход, она выбежала в коридор. Ричард услышал, как женщина просит остальных позволить Лорду Ралу и Матери-Исповеднице остаться наедине. Люди выразили понимание.

Но вскоре Эстер привела Сэмми, оставив других ждать снаружи. Положив руку на плечо юной колдуньи, чтобы успокоить ее, Эстер опустила грубую овчину, вновь закрывая вход.

Черная кошка пролезла под шкурой и вальяжно прошла по комнате. Усевшись в сторонке, она вытянула заднюю лапу и принялась тщательно вылизывать блестящую шерсть на животе.

Сэмми застыла на пороге, слишком напуганная, чтобы подойти ближе. Безупречная кожа и детские, не вполне сформировавшиеся черты придавали ей сходство с отшлифованной мраморной статуей.

Ричард поманил ее здоровой рукой.

– Сэмми, пожалуйста, сядь со мной.

Когда девочка подошла, он мягко взял ее за руку и хотел усадить рядом, но та, качнувшись на пятках, отшатнулась. Видимо, боялась подступить чересчур близко. Большие глаза Сэмми неотрывно смотрели на Ричарда, мерцая в свете свечей. Если бы она только знала, что он напуган сильнее!

Доверив девочку Ричарду, Эстер двинулась к Кэлен. Ногой она подталкивала ведро с водой, а в руках несла бинты и все необходимое для лечения. Склонившись над Кэлен, она взялась промывать самые серьезные раны.

– Я сожалею о твоем отце и исчезновении матери, – сказал Ричард.

При упоминании родителей на глаза Сэмми навернулись слезы.

– Благодарю вас, Лорд Рал.

В голосе, таком же тонком и робком, как она сама, слышалась безутешная скорбь.

– Может, ты сможешь помочь нам, тогда я постараюсь найти твою маму.

Бровь Сэмми изогнулась, девочка глядела растерянно.

– Вы – правитель Д’Харианской империи. – Она вытерла слезы. – Зачем утруждать себя помощью кому-то из маленькой деревушки Стройзы?

Ричард пожал плечами.

– Я стал правителем, чтобы защищать людей от зла, а не ради власти. Если кто-то из тех, кого я поклялся защищать, независимо от их происхождения, в опасности или в беде – это моя забота.

Казалось, девочку озадачили его слова.

– В нашем поселке и во всех Темных Землях правит Ханнис Арк. Я сама никогда его не встречала, но и не слышала, чтобы его заботила наша безопасность. Пожалуй, наоборот, его интересуют только пророчества.

– Я слышал то же самое, – сказал Ричард. – И не разделяю его интереса к пророчествам. На мой взгляд, мы сами творцы своего будущего. Отчасти это и привело меня сюда. Мы с Матерью-Исповедницей пострадали, пытаясь убедиться, что ужасному пророчеству не суждено исполниться и причинить вред нашему народу. На события влияет не пророчество, а свободная воля.

Девочка покосилась на Кэлен.

– Сожалею, что ваша жена пострадала. – Ее большие глаза снова обратились к Ричарду. – Мама часто говорила, что я наделена магическими способностями, но как распорядиться ими – зависит от меня, а не от судьбы.

– Мудрый совет. Она научила тебя управлять даром?

Худенькие плечи девочки расслабились.

– Она всю жизнь учила меня управлять даром, но в основном применительно ко всяким мелочам.

– С мелочей хорошо начинать, в них часто кроется суть. Поняв детали, уяснишь и все остальное.

Большим пальцем Сэмми разгладила складку платья на бедре.

– Мама только начала учить меня большему, например, использовать дар для исцеления. Она говорила, что я достаточно взрослая для таких серьезных вещей. Но я по-прежнему всего лишь молодая колдунья, а все мои способности – ничто в сравнении с даром матери и того меньше в сравнении с вашей силой, Лорд Рал.

Ричард не сдержал улыбку.

– Я не подозревал, что наделен магическими способностями, даже когда был заметно старше тебя. В детстве меня никто не учил. Думаю, мать передала тебе знаний о даре гораздо больше, чем знаю я.

Сэмми скептически наморщила лоб.

– Правда?

– Правда. Поэтому я использую свои способности не так, как обычно это делают волшебники. Мне доводилось наносить вред и исцелять, но делал я это по наитию в случае крайней необходимости. Меня вел дар, а не знания.

Размышляя над его словами, Сэмми опустилась на колени. Черная кошка подошла потереться о нее, потом бесшумно направилась к Кэлен.

– Наверное, это страшно – владеть даром и не знать, как его использовать. Как им управлять.

Несмотря на боль и тревогу за Кэлен, Ричард невольно улыбнулся.

– Ты и представить себе не можешь.

Она внимательно смотрела на него непроницаемым взглядом.

– И все же вы управляете силой достаточно хорошо. Вы же Магистр Рал. Ведь говорят, что армия Д’Хары – сталь против стали, а вы – магия против магии.

Ричард не сознался, что сейчас не может использовать свой дар.

Он посмотрел на кошку, осторожно тянувшуюся вперед, чтобы понюхать сапог Кэлен. Маленький черный нос плавно двигался вдоль ее ноги, потом руки, не касаясь при этом кожи. Вдруг кошка отскочила, зашипев и ощерив мелкие острые зубки. Ричард подумал, что кошке не понравилась незнакомка, пахнущая кровью.

– Здесь все кошки черные? – спросил он у Сэмми.

Та посмотрела исподлобья.

– Когда нужно, то все.

Ричард нахмурился.

– Что это означает?

– В темноте все они черные, – загадочно ответила Сэмми.

Эстер, стоявшая на коленях возле Кэлен, шлепнула кошку тряпкой, прогоняя. Прижав уши, та быстро выскочила из комнаты.

Ричард вновь посмотрел на Сэмми. Он не совсем понял ее последние слова, но его мысли были заняты более важными вещами.

– Так что ты знаешь о целительстве?

Сэмми нахмурилась, обдумывая ответ.

– Мама только начала учить меня исцелять людей. Объяснила основные принципы и позволяла помогать в мелочах. Я освоила лишь совсем несложное исцеление – порезы и царапины, расстройство желудка, головные боли, сыпь. Все в таком духе. Мама показывала, как с помощью дара проникнуть в человека и почувствовать болезнь изнутри.

Ричард кивнул.

– Исцеляя, я делал то же самое. – Он погрузился в мрачные воспоминания. – Иногда нужда была велика, и мне приходилось так глубоко погружаться в сознание людей, в их души, что я чувствовал, будто теряю себя.

– Я никогда не заходила так далеко. – Сэмми смутилась. – И не знаю, способна ли проникнуть в душу человека.

– Думаю, ты это уже делала, пусть и неосознанно – ведь ты исцеляла людей, – произнес Ричард. – Это всегда происходит. Исцеляя кого-либо, погружаешься в саму сущность этого человека, другими словами – в его душу, в основу его существования. По крайней мере, так было со мной.

– Звучит… пугающе.

– Нет, если ты искренне хочешь помочь.

На мгновение Сэмми заглянула ему в глаза, словно там была спрятана какая-то сокровенная тайна.

– Вам виднее, Лорд Рал.

Ричард посмотрел на лежащую рядом Кэлен. Эстер крайне сосредоточенно промывала ее раны.

– Раньше я исцелял Кэлен, – сказал Ричард, – но сейчас у меня мало сил, и я ужасно волнуюсь за нее.

Сэмми оторвала взгляд от Кэлен и принялась осматривать серьезные раны Ричарда, оставленные зубами. В напряженном выражении ее лица явственно читалось волнение, вызванное его просьбой.

– Не знаю, как глубоко я погружалась в сущность людей, но никогда не исцеляла таких ужасных ран. Я помогала лишь с легкими повреждениями и никогда не пыталась исцелить что-нибудь настолько серьезное.

– По своему опыту могу сказать, что в общем-то серьезность раны не столь важна. Но не в тех случаях, когда нуждающийся в помощи человек стоит уже почти у самой завесы и готов перейти из мира живых в мир мертвых. Тогда дело другое.

Глаза Сэмми округлились.

– Когда человек переходит границу Благодати?

Ричард посерьезнел.

– Мать рассказала тебе о Благодати?

Сэмми кивнула.

– Символ, в котором представлены свет Создателя, мир живых, мир мертвых и то, как дар пересекает эти границы, чтобы все связать. Мама говорила, что наделенные магией должны знать о Благодати и не нарушать ее. Она определяет, как применяется дар и как он действует – его возможности и пределы, – а также порядок создания, жизни и смерти. Вся наша работа, говорила мама, представлена в Благодати и руководствуется ею, и в конечном счете должна ею управляться.

– Это совпадает с тем, чему научился я, – произнес Ричард. – Скользя по линиям, символизирующим в Благодати дар, я понял, что исцеления большинства повреждений и ран мало отличаются. Если ты сделаешь своим проводником нужды исцеляемого, то дар подскажет тебе, что необходимо сделать. Сочувствуя раненому, ты забираешь его боль и удерживаешь в себе, чтобы целительная сила дара могла проникнуть в него. Со мной всегда было так: нужда человека вела меня, тянула к себе.

Вот только сейчас его дар угас.

Девочка нахмурилась.

– Кажется, я понимаю вас. Мама помогала мне проникнуть в сознание людей, почувствовать их недуг изнутри.

– Она научила тебя вытягивать боль и принимать ее на себя?

Сэмми помедлила.

– Да. Но я боялась. Тяжело чувствовать боль. Я делала это. Чувствовала то же, что и они, хотя исцеляла лишь слабые повреждения. Потом я старалась втянуть боль и, как вы говорите, позволить теплу моего дара исцелить их.

Ричард кивал, пока она говорила.

– У меня тоже было так.

– Но вы сказали, что исцеляли людей, когда они были у границ Благодати, когда уже начинали пересекать завесу, отделяющую нас от мира мертвых. Вы скользили по тем линиям Благодати, что ведут в царство смерти.

Это прозвучало вовсе не как вопрос. Скорее, как выговор за действия, по ее мнению, запретные.

– Ты изумишься, Сэмми, тому, на что ты способна ради тех, кого любишь. – Ричард снова посмотрел на Кэлен. – Я очень люблю ее и беспокоюсь. Но сейчас у меня нет сил для долгой изнурительной работы, необходимой для исцеления. Ты можешь ей помочь?

Взгляд Сэмми скользнул туда, где Эстер осторожно обтирала лицо Кэлен от крови.

– Что с ней произошло?

– Я точно не знаю. Терновая Дева схватила ее, пила кровь и…

– Джит? – Сэмми неожиданно подалась ближе, не сводя с него глаз. – Вы говорите о Джит? – Когда Ричард кивнул, девочка спросила: – Как вам удалось вырваться из лап Терновой Девы?

– Я убил ее.

– Можешь не сомневаться, – бросила Эстер через плечо. Она обмакнула тряпицу в ведро, затем отжала красную от крови воду. – Именно так они и получили свои раны. – Она в последний раз взглянула на них и вновь принялась промывать раны Кэлен.

Казалось, Сэмми не обратила на Эстер никакого внимания. Девочка изумленно таращилась на Ричарда.

– Тогда вы и впрямь защитник своего народа. – Она осеклась, мельком глянула на Эстер, занятую своей работой, наклонилась ближе к Ричарду и таинственно произнесла: – Вы – избранный.

Глава 8

Ричард не понял, что она имеет в виду, называя его «тем самым». Ему стоило огромных усилий просто сидеть. Кроме того, сейчас хватало других проблем, более важных.

– Так ты поможешь Кэлен? Нам обоим нужна помощь, но ее нужно исцелить первой. Я должен знать, что ей ничто не угрожает.

Тревога заострила нежные черты Сэмми.

– Она – Мать-Исповедница.

Ричард не понимал, к чему клонит девочка.

– Да, верно.

Сэмми чуть вздрогнула и покосилась на него, видимо, боясь спросить.

– Не буду ли я… Ну, вы знаете… Не пострадаю ли я от ее силы? Когда я погружусь в ее сущность, не подействует ли на меня сила Исповедницы?

Ричард замотал головой раньше, чем она договорила.

– Нет, ее сила действует иначе.

– Откуда вы знаете? Вы же говорили, что мало разбираетесь в магии.

– Кэлен уже исцеляли волшебник и колдунья. Не говоря уже обо мне. Никто из нас не пострадал. Более того, сегодня утром колдунья приступала к ее исцелению, но на нас напали, и она не успела закончить. Сила Кэлен не причинит тебе вреда. Исцелять ее неопасно. Так ты поможешь?

Сэмми плотно сжала губы, кривя рот. Она обдумывала свои внутренние сомнения. Наконец девочка кивнула.

– Я попытаюсь, Лорд Рал, приложу все силы.

– О большем я и не прошу.

Сэмми присела на корточки рядом с Эстер, склонилась к Кэлен и повернула голову, чтобы лучше рассмотреть застывшее лицо.

– Она очень красива, – сказала Сэмми через плечо.

Ричард кивнул, пытаясь помнить о юности Сэмми и не проявлять нетерпения. Он боялся, что, если не будет осторожен, напугает Сэмми, и тогда она не сможет должным образом сосредоточиться на своей задаче. Желудок скрутило в узел. Жизнь Кэлен висела на волоске, и было непросто сохранять невозмутимое лицо.

– Душа ее тоже очень красива, – сказал он. – Сейчас ей нужна помощь. Наша задача – дать ее. Может, начнешь с малого? Сосредоточься на исцелении порезов на руках. Это тебе знакомо. Потом, освоившись, сможешь заняться более серьезной проблемой.

Сэмми кивнула, соглашаясь.

– Мама наставляла бы меня так же.

Она мягко взяла Эстер за локоть, отстраняя ее. Женщина отодвинулась, прихватив ведро с кровавой водой.

– Не торопись, все обдумай, дитя, – сказала Эстер. – Мама хорошо тебя обучила. Знаю, ты справишься.

– Я сделаю все, что в моих силах, – отозвалась Сэмми и, положив руку на живот Кэлен, ощутила ее медленное дыхание. – Надеюсь, этого хватит, – прошептала она.

Эстер стояла в сторонке, беспокойно наблюдая.

– Твоя мать гордилась бы тобой, Сэмми. Она сказала бы, что ты справишься. Теперь все в твоих руках.

Сэмми, уже сосредоточенная на своей задаче, рассеянно кивнула. Она на доли секунды прикасалась к ранам, исследуя их с помощью дара. Ее пальцы задержались на животе Кэлен на ране, которую Зедд почти исцелил. Казалось, девочка изучает его работу, стараясь чему-то научиться.

Наконец Сэмми встала на колени над головой Кэлен. Наклонившись, девочка убрала в сторону влажные пряди волос Кэлен и прижала ладони к ее вискам. Ее вытянутые вдоль щек растопыренные пальцы были такими маленькими и слабыми, что Ричард испугался, усомнившись, хватит ли девочке сил, не говоря уже об опыте, чтобы справиться со столь сложной задачей.

Он напомнил себе, что сам исцелял людей, не имея ни опыта, ни знаний. В этом отношении, полагал он, у Сэмми есть преимущество. Но дело касалось Кэлен, и Ричарду никак не удавалось унять тревогу и бешено стучащее сердце.

Глаза девочки закатились, веки сомкнулись. Сжимая виски Кэлен, Сэмми вытянула руки. От усилия она запрокинула голову, призывая дар.

Не так давно Ричард узнал о своей уникальной способности видеть применение дара колдуньями. Он увидел свечение силы вокруг Сэмми, когда та открылась своему дару. Оно напоминало слегка размытый мерцающий ореол вроде того, что создают потоки горячего воздуха над костром.

Ричард и раньше видел ауры волшебников. Свечение силы, мерцавшее вокруг Сэмми, успокаивало. И хотя оно было далеко не столь сильным, как у колдуньи вроде Никки, все же теплое свечение вокруг девочки, несомненно, рождал ее дар.

Он надеялся, что этой силы будет довольно.

Ричард услышал тихое потрескивание свечей. Сэмми снова подалась вперед и склонила голову, сосредотачиваясь. Он знал, что она чувствует, знал, каково это – раствориться в человеке, которому пытаешься помочь, погрузиться в его сущность, тесно приближаясь к самому сокровенному «я». Ричард наблюдал. Пламя свечей медленно колебалось, воск таял и время от времени капал. Все это время он задавался вопросом, что испытывает Сэмми. Что чувствует в Кэлен.

Внезапно несколько свечей разом погасли. Взгляд Ричарда заметался по маленькой комнате, обшаривая тени.

Сэмми вскрикнула и вскочила.

Ричард тоже вскочил от неожиданности. Эстер отпрянула.

Не успел он спросить, что произошло, как Сэмми пронзительно завизжала в безудержной панике. Размахивая руками, она отступала, пока не уперлась спиной в стену. Объятая ужасом, не способная отступить дальше, она хватала ртом воздух, вопя от страха. Девочка мотала головой, будто отказываясь смотреть на то, что видела.

От пронзительного визга было больно ушам. Эстер испуганно попятилась, чтобы оказаться как можно дальше. Сэмми кинулась было к двери, но Ричард поймал ее и крепко обхватил щуплое тельце, удерживая. Худые ручонки затрепыхались с таким отчаянием, будто девочка убегала от чего-то, что видела только она сама.

Ричард прижимал вырывающуюся Сэмми к себе до тех пор, пока не удалось перехватить ее дико молотящие руки и прижать к бокам.

– Сэмми, в чем дело? Что случилось?

По ее щекам текли слезы.

– Я увидела в ней…

– Все хорошо. Сейчас ты в безопасности. Что ты увидела?

Тут Сэмми извернулась и толкнула Ричарда, истерично рыдая и снова порываясь сбежать. Он крепко схватил ее за плечи, чтобы удержать. Несмотря на раны, Ричард все равно был сильнее.

– Сэмми, что ты увидела?!

– Я увидела… – вот все, что она смогла выговорить, давясь рыданиями.

Ричард встряхнул ее.

– Сэмми, успокойся. Ты в безопасности, тебе ничего не угрожает. – Он снова встряхнул девочку. – Немедленно прекрати. Речь идет о жизнях людей, может, даже твоей матери. Ты должна взять себя в руки и рассказать, что происходит. Я не смогу помочь, не зная всего. Ну же, что ты увидела в Кэлен?

Слезы бежали по лицу Сэмми, ее всю трясло.

– Я увидела, что в ней… – всхлипнула девочка.

– О чем ты? Что в ней?

Лицо Сэмми исказилось от ужаса.

– Я увидела смерть.

Глава 9

Сэмми снова хотела убежать. И опять Ричард удержал ее.

– Что значит «увидела смерть»? Возьми себя в руки и расскажи. Что ты имеешь в виду?

Задыхалась от страха, Сэмми утерла слезы, бежавшие по ее щекам. Она несколько раз быстро вдохнула и с нажимом, будто все происходящее и так было понятно, сказала:

– В ней смерть.

Когда Сэмми вновь попыталась вывернуться и ускользнуть, Ричард крепче сжал ее худые плечи.

– Успокойся, вдохни поглубже. Кэлен без чувств. Она не может причинить тебе вред. Я здесь, рядом. Ты должна объяснить мне, что видела. И мы вместе разберемся. Кэлен жива. Она не умерла.

Лицо Сэмми сморщилось, вновь хлынули слезы.

– Но я видела…

– Ты – колдунья, – уверенно произнес Ричард. – Так будь ей. Твоя мать пропала. Ей тоже, быть может, требуется помощь. Это важно. Она хотела бы, чтобы ты продолжила ее дело и делала что должно. Знаю, ты сможешь.

Сэмми всхлипнула, отчаянно стараясь сдержать слезы. Наконец она кивнула.

Эстер положила ладонь на спину девочке.

– Тебе ничего не грозит, Сэмми. Сделай, как просит Лорд Рал, скорее.

Нижняя губа Сэмми задрожала. Она перевела взгляд с Эстер на Ричарда.

– Значит, это видел отец, когда умирал? Так оно бывает? Он пережил это? И мама тоже? Мы все так умираем?

Ричард сочувственно сжал ее плечи и мягко ответил:

– К сожалению, я не знаю, Сэмми. Не знаю, что мы видим, умирая, и что ты видела в Кэлен. А теперь глубоко вдохни.

Она дважды вдохнула.

– Лучше?

Откинув назад копну темных волос, Сэмми кивнула.

– Хорошо, – сказал Ричард. – А теперь расскажи, что произошло.

Сэмми снова вздохнула, успокаиваясь, и ткнула рукой в сторону Кэлен.

– Я была связана с ней. Понимаете, чувствовала боль от небольших ран, как вы советовали. Я… я пыталась собрать побольше этой боли и вобрать в себя.

– Понимаю, – произнес Ричард, осторожно отпуская ее плечи. – Что было потом?

Сэмми положила одну руку на бедро, а дрожащие пальцы другой прижала ко лбу, стараясь вспомнить подробности.

– Ну, точно не знаю. Не знаю, как объяснить.

– Постарайся, дитя, – призвала Эстер.

Сэмми посмотрела на нее, потом заглянула Ричарду в глаза.

– Знаете, когда исцеляешь, кажется, будто тебя затягивает в поток, увлекает все глубже, пока ищешь причину болезни?

– Да, я знаю, о чем ты, – ответил Ричард. – Кажется, что, сосредотачиваясь на человеке и его боли, теряешь себя. Словно растворяешься в нем, проникая в душу. Как будто из тебя вытягивают силу, увлекая все глубже.

Сэмми кивала.

– Да, это я и чувствовала. Но раньше во время исцеления меня никогда так не затягивало. В этот раз утягивало сильно, как никогда.

– Наверное, из-за того, что у прежних исцеляемых повреждения были не столь серьезные. Тянет необходимость. Чем тяжелее рана, тем сильнее эта нужда, тем мощнее тебя затягивает. Этого ощущения не нужно бояться, в нем нет ничего необычного.

– Меня испугало не это, – сказала Сэмми, бросив обеспокоенный взгляд на Кэлен. Ее нижняя губа вновь задрожала. Казалось, девочка не может отвести глаз от Кэлен, совсем неподвижно лежащей на овчине.

Коснувшись пальцем подбородка Сэмми, Ричард повернул ее лицо к себе.

– Продолжай. Расскажи, что видела.

Сэмми сплела пальцы и нахмурилась, вспоминая.

– Когда я погружалась в нее, меня вдруг начало затягивать очень быстро, все быстрее и быстрее, и более глубоко, чем ожидала. Я поняла, что погружаюсь не сама – что-то утягивало меня все дальше. Как будто я скользила по крутому склону, потеряв опору.

– Я же сказал, это вполне нормально.

– Сначала я так и подумала, но скоро поняла, что не просто погружаюсь, как делала, исцеляя других. Меня не затягивало – влекло к чему-то.

– К чему-то? К чему? – спросил Ричард.

– К чему-то мрачному. К чему-то мрачному и зловещему. Приблизившись, я услышала голоса.

Этого Ричард не ожидал.

– Голоса? Какие голоса?

– Я сперва не поняла, что это за звук. Сначала он напоминал далекое жужжание. Все быстрее падая в темноту, я поняла, что слышу вопли.

Ричард нахмурился.

– Вопли? Не понимаю. Что это значит? Как ты могла слышать вопли?

Взгляд Сэмми застыл, будто она переживала увиденное снова.

– Это было похоже на тысячу криков, слившихся воедино. – Она покачала головой, недовольная тем, как выразилась, или, быть может, пытаясь спастись от воспоминаний. Девочка вновь посмотрела на Ричарда. – Нет, не на тысячу. На миллион. На миллион миллионов. Как будто из тьмы неслось бесконечное множество криков. Невообразимо ужасных душераздирающих воплей. Таких, что плоть словно отстает от костей.

Ричард невольно оглянулся на Кэлен.

– Ты что-нибудь видела? – спросил он. – Откуда шли крики?

Сэмми сцепляла и расцепляла пальцы, пытаясь подобрать слова.

– Меня… Меня тянуло к тьме. Но потом я увидела, что это не совсем тьма.

– О чем ты?

– То, что я увидела, больше напоминало массу шевелящихся фигур. От нее и доносились крики. Бурлящую, кипящую, кувыркающуюся массу душ, которые одновременно корчились, бились, изгибались и вопили.

Ошеломленный, Ричард не мог представить, что происходит.

Сэмми казалась растерянной – она старалась подобрать слова для описания увиденного.

– Простите, я не могу точно объяснить. Но видела, чувствовала и знала, что это смерть. Просто знала, и все.

Ричард заставил себя вдохнуть поглубже и успокоиться.

– Звучит, конечно, пугающе, и пока я не могу объяснить, что именно это было, но это вовсе не значит, что ты видела смерть.

Сэмми наклонила голову набок, хмурясь.

– Но это была она, Лорд Рал. Я знаю.

Ричарду хотелось, чтобы юная колдунья скорее вернулась к исцелению Кэлен, но он напомнил себе, что должен учитывать не только ее возраст и неопытность, но и страхи. Все это было ново для девочки, а рядом нет матери, чтобы помочь. Ричард подозревал, что Сэмми попросту неверно истолковала боль, вызванную серьезностью травм.

– Сэмми, наверное, ты столкнулась с ужасной глубокой болью Кэлен. Мне доводилось исцелять тяжелораненых, поэтому я знаю, как страшно бывает погружаться в их страдания. Это непростой и мрачный опыт. Время словно останавливается, мир живых кажется далеким. Затерявшись в этом незнакомом месте наедине с чужой болью, понимаешь, что она может убить человека и только ты в силах помешать этому. Ты понимаешь, что человек погибнет, если ты не справишься.

– Нет, – настаивала Сэмми, качая головой. – Когда я заглянула за мерцающую зеленую завесу, я поняла, там – мир мертвых.

Ричард словно окаменел. Комната вдруг показалась слишком тихой, маленькой и душной.

– Что ты сказала?

Сэмми облизала губы.

– Поглядев сквозь завесу, я поняла, на что смотрю.

– Ты сказала – завеса была зеленая.

Девочка нахмурилась, с трудом сдерживая слезы.

– Да.

– Почему ты так сказала?

Озадаченная вопросом, Сэмми хмуро взглянула на Ричарда.

– Потому что она была зеленая. Напоминала мерцающий зеленый туман и переливалась, становясь то ярче, то темнее, словно легкий, тонкий, прозрачный зеленый занавес, колышущийся от ветерка. Это довольно трудно описать. За жуткой зеленой завесой я увидела то, что показалось мне сонмищем мятущихся духов. Все они вопили, словно в страшной муке. Именно это я и слышала раньше. Некоторые души чуть ли не разрывались от крика. Снизу, из темноты, на их место выплывали другие и вплетали свои жуткие вопли в стенания моря духов. Все сливалось в один протяжный безнадежный вой. Некоторые заметили меня и попытались схватить, но им мешала зеленая завеса. Другие манили к себе. Это смерть звала меня, пытаясь утащить внутрь.

Ричард обернулся и уставился на Кэлен. Ему несколько раз доводилось иметь дело с подземным миром. Отделявшая его завеса всегда была зловеще зеленой.

Ричард медленно опустился на колени рядом с лежавшей без сознания женщиной, которую любил больше жизни.

– Добрые духи, что с ней?

Глава 10

– Что происходит? – Эстер переводила взгляд с Сэмми на Кэлен и обратно. – Лорд Рал? Что все это значит? Что с ней не так?

Вместо ответа Ричард положил руку на плечо Кэлен и ощутил ее тепло, дыхание, саму ее жизнь. Он забыл о собственной боли и о том, как ему плохо. Кэлен в беде и нуждается в помощи. Ей нужен целитель, умеющий применять магию.

Сэмми не могла помочь.

Ричард внутри себя полностью отгородился от окружающего, отступил в средоточие спокойствия. Люди в каменных коридорах и комнатах теперь словно бы отдалились. Негромкий, невнятный гул их голосов постепенно затих, когда Ричард сосредоточился на необходимости помочь Кэлен, и голоса Эстер и Сэмми тоже превратились в далекое бормотание.

В этой внутренней тишине он пытался призвать дар и погрузиться в душу Кэлен, исцелить ее или хотя бы понять, в чем дело. Ричард хотел сам все увидеть и во всем разобраться, уничтожить скрытую угрозу. Больше всего ему хотелось принять на себя боль Кэлен. Ему страстно хотелось, чтобы она снова открыла глаза и улыбнулась.

Ричарду и прежде приходилось исцелять тяжелые раны Кэлен, но в этот раз, как бы отчаянно он ни старался призвать дар, ничего не получалось. Не то чтобы он забыл, как исцелять – казалось, никогда и не знал, как это делается. Ричард словно бы знал, куда идти, даже бывал там раньше, но не мог найти нужную дорогу. Это сводило с ума.

Что бы он ни использовал раньше для исцелений, сейчас оно исчезло. Не знай Ричард, в чем дело, он мог бы подумать, что вообще никогда не исцелял. Он никак не мог понять, чего не хватает или как это что-то найти.

Он ничего не чувствовал, хотя должен был бы ощутить душевное сопереживание, которое погрузило бы его в страдания Кэлен.

Как бы сильно ни хотел Ричард, он не мог помочь. И ясно понимал, что это не единственная проблема.

Ричард точно знал, что должен чувствовать хоть что-то, но ничего не ощущал. И чересчур ясно понимал, что почти то же самое произошло в повозке, когда он не смог призвать дар, чтобы защитить Кэлен от тех двоих. Тогда он тоже ничего не добился. А ведь если его дар, отзывающийся при крайней необходимости, когда-то и должен был проявиться, то именно чтобы защитить и исцелить ее.

Он не мог исцелять не из-за ран и слабости. Тут творилось что-то куда более серьезное. И, что бы это ни было, Ричард не знал, как все исправить.

При мысли, что он мог навсегда утратить дар, страх и тревога усилились. Ричард осознал, что не чувствует исцеляющей силы магии, а слышит какие-то звуки. Он сосредоточился, вслушиваясь, и мгновенно похолодел: звуки напоминали далекие крики.

Он не знал, что порождает их – нечто внутри Кэлен… или внутри его самого. Возможно, они ему просто мерещились из-за жуткого рассказа Сэмми.

Ричард отогнал нарастающую панику. Он велел Сэмми успокоиться – страх не поможет. И теперь сам должен был последовать своему совету. Для успешных действий нужна ясная голова.

Почему-то все его попытки исцелить Кэлен провалились. Он поднялся и шагнул к Сэмми.

– Вы тоже ощутили это? – спросила девочка.

Ричард отрицательно покачал головой.

– Что еще ты почувствовала в ней?

Вопрос как будто смутил Сэмми, а то, как возвышался над ней Ричард, ее напугало.

– Ничего. Мне было страшно, и я поспешила вернуться.

Закусив губу, Ричард обернулся к Кэлен и задумался над словами Сэмми.

Что бы ни произошло с Кэлен, случилось это в логове Терновой Девы. И с ним тоже. Они с Кэлен оба были без сознания, когда пришли Зедд, Никки и Кара.

Ричард помнил, как убил Терновую Деву. Его предупреждали, что меч и дар бессильны против нее. Однако машина предсказаний подсказала: «Твой единственный шанс – позволить правде вырваться».

Эта подсказка помогла ему понять, что остановить мерзкую тварь можно, лишь взрезав кожаные стежки на ее зашитом рте. Это выпустило на волю вопль, который эти полоски кожи сдерживали большую часть ее жизни. Накапливавшиеся внутри, как гной, разложение и смерть выплеснулись наружу.

Зная, что собирается делать, Ричард скатал шарики из обрывков одежды и заткнул уши себе и Кэлен, чтобы обезопасить от злобного крика из мира мертвых, от зова смерти.

По крайней мере, он думал, что это их уберегло.

Ричард повернулся к Сэмми.

– Мне нужно, чтобы ты применила свой дар на мне так же, как при попытке исцеления Кэлен. Я должен знать, нет ли и во мне того же, что ты почувствовала в Кэлен.

Сэмми покачала головой и отстранилась.

– Послушай меня! – закричал Ричард, от чего та замерла как вкопанная. – На кону жизни людей. Я не прошу тебя пройти за эту зеленую завесу и углубиться в то, что тебе показалось смертью. Но я должен знать, есть ли во мне то же, что в Кэлен.

Когда девочка снова попятилась, Ричард схватил ее за тоненькое запястье.

– Слушай, Сэмми. Ты ведь смогла вернуться из Кэлен, верно?

Юная колдунья испуганно посмотрела на Кэлен.

– Верно.

– Значит, оно не может поглотить тебя. То, что ты почувствовала в Кэлен, не в силах поглотить тебя. Ты владела ситуацией. Ты сумела выбраться обратно, хоть и нырнула глубоко, верно?

Сэмми не ответила.

– Верно? – повторил Ричард.

Он понимал, что пугает ее, но с этим ничего нельзя было поделать.

– Пожалуй, да, – наконец ответила Сэмми.

– Значит, ты контролируешь ситуацию. Это зло может пробовать утянуть тебя, но у тебя есть свобода воли, и ты можешь сопротивляться зову тьмы. Ты не подчиняешься ей.

Сэмми позволила руке упасть, когда Ричард выпустил запястье.

– Думаю, вы правы.

– Уверен, – сказал Ричард. – Уверен, потому что ты вернулась по собственной воле. А еще потому, что другие исцеляли Кэлен и меня, когда на нас напали. Они знают об исцелении больше, чем мы с тобой когда-либо узнаем. И их опыт не сопоставим с нашим. Они, несомненно, почувствовали то, что в ней, и не стали бы исцелять, будь это смертельной ловушкой.

– Но откуда вы знаете, что ее исцеляли?

– Рана на животе залечена.

Сэмми на миг задумалась.

– Вы правы, – наконец призналась она. – Я почувствовала чужое исцеление и могу сказать, что оно свежее, что кто-то недавно исцелял ее.

– И этот кто-то вернулся. Ты тоже смогла вернуться. А значит, владеешь ситуацией и не беспомощна перед этим зовом смерти.

Сэмми как будто бы слегка успокоилась, хотя ей явно было не по себе.

– Да, пожалуй.

Ричард сделал еще шаг к девочке.

– Я должен знать, есть ли такое же во мне. Проверь это.

Мгновение девочка оценивающе смотрела ему в глаза взглядом гораздо более взрослого человека.

– Вы думаете, что внутри вас то же, что и у нее. И это не позволяет призвать дар, – сказала она.

Это не был вопрос.

Ричард поднял бровь, а затем сел на пол, скрестив ноги.

– Ладно. Приступай. Мне необходимо знать.

Сэмми растерянно вздохнула, но все же сдалась и села перед ним. Проследив за взглядом Ричарда, девочка увидела кошку. Та проскользнула в комнату и начала осматривать укромные уголки за подушками у дальней стены. Кошки всегда так делали.

– Думаю, она почувствовала в Матери-Исповеднице то же, что и я, – сказала Сэмми.

– Кошка?

Кивнув, Сэмми скрестила ноги, как Ричард.

– Мама говорила, что кошки чувствуют духов, да и вообще мир мертвых.

Ричард молча посмотрел на девочку и протянул руки.

– Возьми меня за руки и постарайся исцелить часть моих ран. Делай то, что делала с Кэлен.

Сэмми вздохнула, но взяла его за руки. Ричард, с трудом удерживая левую руку на весу, оперся предплечьем на колено. Из укуса снова начала сочиться кровь.

Руки Сэмми казались совсем маленькими. Тут Ричарду пришло в голову, что, несмотря на юный возраст и неопытность, Сэмми наделена большей силой, чем он. Неутешительная мысль.

Девочка закрыла глаза, ее дыхание замедлилось. Ричард сделал то же, надеясь помочь ей. Эстер стояла рядом и смотрела, ломая руки.

Ричард старался не думать о том, что делает Сэмми и что она может обнаружить. Вместо этого он думал о Зедде, Никки, Каре и ее муже, Бене, генерале, который привел воинов, чтобы найти своего лорда и его жену. Ричард должен узнать, что с ними случилось. По доброй воле они ни за что не бросили бы их с Кэлен на произвол судьбы.

Ричард вспомнил кости и остатки обмундирования, вспомнил, о чем говорили те двое, что называли напавших на Ричарда и Кэлен «шан-так», множество трупов нападавших; грубое лицо одного из мертвецов, чьи окровавленные зубы были заострены, чтобы лучше вгрызаться в плоть.

Он думал, что со смертью Терновой Девы битва закончится. Оказалось, она только началась. Происходило нечто более значительное. Нечто, чего он не мог понять.

Найти ответы было необходимо, а время работало против них. Если все дорогие ему люди попали в лапы шан-так, то с каждым днем их шансы выжить тают. Он боялся, что чем дольше Кэлен остается без надлежащей помощи целителя-волшебника, тем хуже ей становится. Да и самому Ричарду не лучше.

Жители Стройзы тоже попали в беду. Они, похоже, столкнулись с более серьезными неприятностями, чем представляли. Они привыкли к жестоким условиям и опасностям Темных Земель, но дикари, которые едят человеческую плоть, похоже, что-то новое.

Сэмми внезапно ахнула и вырвала руки из ладоней Ричарда, словно те вдруг раскалились.

Ричард уставился на юную колдунью.

– Что ты увидела?

Глаза Сэмми стали огромными от ужаса и наполнились слезами. Дышала она прерывисто и часто.

– Я ощутила вашу боль, – прошептала девочка. – Добрые духи! Как вы только ее терпите…

– У меня нет выбора. Под угрозой жизни тех, кого я люблю и кого поклялся защищать. Только это сейчас важно. Итак, что еще ты почувствовала?

Сэмми вытерла слезы.

– То же самое, Лорд Рал. Внутри вас то же, что в Матери-Исповеднице. Смерть за зеленой завесой. Внутри вас обоих смерть.

Ричард не удивился. Он и не рассчитывал на что-то другое. И он, и Кэлен слышали вопль Терновой Девы, порожденный подземным миром.

Ричард посмотрел на пепельно-серое лицо Эстер.

– Приведи ко мне Генрика.

– Мальчика? – Женщина растерялась. – Сейчас? Лорд Рал, ваши раны необходимо обработать. Порез на руке снова кровоточит, и его нужно…

– Сейчас же, – сказал Ричард.

Глава 11

Услышав шаги в коридоре, Ричард отвел взгляд от лежащей без сознания Кэлен. Эстер приподняла овчину, закрывавшую вход, и в комнатку нырнул Генрик. Увидев Ричарда, мальчик улыбнулся, но улыбка явственно выдавала его тревогу.

Ричард тоже улыбнулся, стараясь скрыть собственное волнение.

– Спасибо, что пришел, Генрик. Присядь рядом со мной.

Генрик осторожно опустился на пол возле Ричарда и Сэмми. Глаза мальчика, отражавшие огоньки свечей, задержались на Кэлен. Генрик был бы уже мертв, не освободи его Кэлен в логове Джит.

– С Матерью-Исповедницей все будет хорошо, Лорд Рал?

Ричард покачал головой.

– Пока не знаю. Мы слишком мало знаем, чтобы понять, что именно с ней не так. Надеюсь, ты восполнишь кое-какие пробелы и расскажешь то, что поможет нам понять, как исцелить ее.

– Я не очень-то разбираюсь в болезнях и прочем в этом роде, но не думаю, что вы сможете исцелить ее.

Ричард удивился.

– Почему так?

– Слышал разговор Зедда и Никки. Они говорили, что надеются хотя бы временно помочь вам, чтобы довезти обратно в Народный Дворец.

Изумленная Сэмми поспешно придвинулась ближе.

– Народный Дворец? Правда? Во Дворец? А ты слышал, зачем?

Генрик кивнул.

Видя, что все заняты беседой, Эстер придвинула ведро с водой и бинты и вновь принялась обрабатывать раны Кэлен.

Ричард жестом остановил Генрика, не давая ответить на вопрос Сэмми.

– Рассказывай с самого начала. Нам важно знать все подробности, ничего не пропускай. Иногда мелкие подробности, которые ты считаешь несущественными, на самом деле значат очень много.

Ричард невольно вспомнил, как часто Зедд говорил ему то же самое. Волшебник всегда хотел знать все подробности. Ричард почувствовал неловкость, повторяя слова, так огорчавшие его самого, если Зедд настаивал.

Генрик убрал с глаз спутанные волосы.

– Ну, Терновая Дева заточила меня в стену из колючих лоз, а Мать-Исповедница пришла и освободила. Потом нагрянула Джит и схватила ее, а я сбежал. Все это вы уже знаете – я наткнулся на вас, когда бежал оттуда. Вы сказали тогда, что из Народного Дворца идет помощь, и попросили найти их и рассказать, где вы. Поэтому я побежал дальше и вскоре встретил большую группу всадников. Среди них были Зедд, Никки и Кара. Им очень хотелось найти вас как можно скорее, и я объяснил, где вы. Сказал, что Джит схватила Мать-Исповедницу, а вы собираетесь проникнуть в логово и спасти ее. Я пошел с ними, показывать дорогу. Когда мы добрались до логова, то нашли там вас и Мать-Исповедницу. Джит была мертва, а ее тело словно разорвалось изнутри, везде была кровь. Жуткое зрелище. Вы с Матерью-Исповедницей были без сознания и истекали кровью. Воины и Кара освободили вас из ловушки колючих лоз Терновой Девы, а Зедд сжег мерзкое логово. Было очень странно видеть полыхающие языки пламени посреди болота. Свирепое пламя осветило облака, а от логова Джит не осталось и следа.

– Радостно слышать, – сказал Ричард больше самому себе. – Что было потом?

Хмурясь и кривя губы, Генрик припомнил:

– Воины положили вас в задней части повозки. Кара только что огнем не плевалась, злилась, что вы и Мать-Исповедница подвергли себя такой опасности и пострадали.

Ричард не сдержал улыбки.

– Воображаю! – Но улыбка увяла, когда он подумал о той опасности, в которой сейчас пребывали Кара и остальные. Он должен их найти, и как можно скорее.

– Продолжай.

– Впереди шла конница, а за ней к Народному Дворцу следовали мы, – рассказывал Генрик. – Зедд и Никки пытались исцелить вас. Вначале Зедд очень расстроился, увидев, как серьезно вы ранены. Потом он обнаружил комочки ткани у вас в ушах, а Никки нашла такие же у Кэлен. Она сказала: «Неудивительно, что они еще живы». Зедд не понял. Тогда Никки рассказала, что крик, который издаст Терновая Дева, если разинет рот во всю ширь, это голос самого Владетеля подземного мира. Он утянет Терновую Деву и всех, кто его услышит, в подземный мир. Она добавила, что крик Терновой Девы смертелен даже для нее самой, и поэтому мать Терновой Девы, пока дочь еще юна и не успела развить голос, способный вызывать смерть в мир жизни, крепко зашивает ей рот магическими кожаными полосками, которые удерживают смерть. Никки подозревала, что вы уцелели только благодаря кусочкам ткани, которые защитили вас от полной силы крика. Зедд спросил, откуда она так много знает. А Никки напомнила, что раньше была Сестрой Тьмы и служила Владетелю подземного мира. Она сказала, что Терновые Девы – отвратительные создания, использующие оккультное колдовство, тесно связанное с миром мертвых. Эти силы, сказала она, извращение Благодати и потому неподвластны обычным волшебникам. Именно оттого Терновая Дева так опасна – на нее не подействовали бы даже силы Лорда Рала и Матери-Исповедницы. Никки объяснила, что вы не только попали под воздействие оккультного колдовства и ритуалов Терновой Девы, но, что гораздо важнее, под действие ее крика. Тем самым вас коснулась сама смерть, а значит, вы заражены ей.

Сэмми одарила Ричарда взглядом, в котором читалось: «Ну, что я говорила».

Ричард знаком попросил Генрика продолжить.

– Зедд не слишком поверил словам Никки о силе рожденного в подземном мире крика, а также в то, что вы с Матерью-Исповедницей заражены смертью.

– Ничего не напоминает? – пробормотала Сэмми себе под нос.

Ричард покосился на нее, но промолчал.

Генрик, увлекшись рассказом, не заметил ее реплики.

– Поэтому Никки положила два пальца на голову Кэлен и сказала Зедду: «Вот, погляди сам». Он приблизился и тоже дотронулся до Кэлен. Тогда Никки спросила, чувствует ли он. Зедд ответил, что ощущает какую-то жуткую, гибельную тьму. А Никки ответила, что это и есть прикосновение смерти, которое вы получили от Терновой Девы и теперь несете в себе.

– Точь-в-точь мои слова, – заметила Сэмми.

Ричард кивнул.

– Ты была права.

Она торжествующе улыбнулась, а Генрик продолжил свой рассказ.

– Зедд очень испугался того, что почувствовал в Кэлен. Испугалась и Кара. Она спросила, умрете ли вы теперь. Никки ответила: нет, если удастся принять меры. И добавила, что вы остались живы лишь благодаря кусочкам ткани, которыми заткнули уши, – они приглушили полную мощь гибельного крика, но и оставшегося хватило, чтобы заразить вас.

– Они не говорили, как излечить их? – спросила Сэмми, внезапно взволнованная возможностью получить ответ на загадку.

– Никки считала, что сможет исцелить их, но только в… она назвала это сдерживающим полем.

Ричарду показалось, будто пол ушел из-под ног. Теперь он понял, что простое исцеление не поможет. Это не была обычная рана. Чтобы справиться с угнездившейся болезнью, понадобится нечто большее.

– Сдерживающее поле? – Сэмми сморщила нос. – Что еще за сдерживающее поле?

Генрик неловко пожал плечами, потому что не мог ответить.

– Это место, которое сдерживает любые внешние магические воздействия, пока ты создаешь или применяешь опасные виды магии, – ответил Ричард. – Что гораздо важнее, оно удерживает все, выпущенное тобою на волю, намеренно или случайно, гарантируя безопасность окружающих в случае ошибки.

Сэмми казалась потрясенной.

– Где нам найти сдерживающее поле? Как его создать?

– Все, известные мне, созданы в древности, – пояснил Ричард. – Сотни лет назад их создали могущественные волшебники. Я знаю всего о нескольких таких полях, и им тысячи лет.

– Поле есть в Народном Дворце, – сказал Генрик.

– Верно, – подтвердил Ричард. – Сад Жизни – это сдерживающее поле.

Генрик прищурился, стараясь рассказывать подробно и точно.

– Никки сказала Зедду, что, когда она будет убирать прикосновение смерти, сдерживающее поле понадобится для вашей безопасности. Благодать внутри вас была искажена, извращена этой инфекцией, и если они попытаются удалить это вне сдерживающего поля, крик смерти призовет Владетеля мертвых и вы оба умрете. Однако Никки сказала, что можно исцелить другие ваши раны, и сделать это нужно немедленно, иначе вы умрете, так и не добравшись до сдерживающего поля.

Сэмми выглядела изумленной.

– Я бы с удовольствием посмотрела на дворец. Наверняка он великолепен. И я никогда раньше не слышала о сдерживающем поле. Какое оно?

Ричард указал вверх.

– Поле в Народном Дворце – это красивый сад под стеклянной крышей и…

– Стеклянная крыша! – Сэмми открыла рот от удивления. – Я никогда даже не воображала чего-то настолько невероятного. Все бы отдала, лишь бы увидеть этот великолепный дворец.

– Возможно, когда-нибудь увидишь, – ответил Ричард. Ему не терпелось услышать, что еще расскажет Генрик. – Что дальше?

– Зедд сказал, нужно как можно быстрее возвращаться во дворец, потому что у вас серьезные раны. Он склонился над Кэлен, обеспокоенный большим порезом на животе. От тряски рана открылась и стала обильно кровоточить. Пока он исцелял Кэлен, Никки, идущая с другой стороны повозки, занималась вашими ранами, Лорд Рал. Когда Кара увидела, что Зедд и Никки наконец-то начали исцеление, она залезла в повозку и села на облучок рядом с мужем, генералом Мейффертом. Потом помогла забраться мне и усадила рядом, пока Зедд и Никки работали.

– Так почему они не полностью излечили нас? – спросил Ричард. – Что с ними случилось?

Генрик посмотрел на него так, будто ему совсем не хотелось рассказывать эту часть истории.

Глава 12

Генрик окунулся в воспоминания, и его лицо помрачнело.

– Ну, – продолжил он наконец свой отчет, – мы ехали так быстро, насколько генерал Мейфферт осмеливался гнать лошадей. Все тревожились за вас и Мать-Исповедницу, и всем хотелось скорее вывезти вас из Темных Земель и вернуться во дворец. Зедду и Никки пришлось сесть в повозку, чтобы продолжить исцеление. Зедд выругался и велел сбавить ход, потому что Мать-Исповедница тяжело ранена и нужно закрыть рану, а в трясущейся повозке этого не сделать.

– Они не говорили, как собираются исцелять их? Хоть что-нибудь? – спросила мальчика Сэмми, нетерпеливо подавшись к нему. – Не сказали, как быть с этим прикосновением смерти?

Генрик покачал головой.

– Я ничего не понимаю ни в исцелении, ни в том, как действует магия. Никки говорила Зедду, что исцелить возможно, но придется подождать, пока они доберутся до сдерживающего поля во дворце.

– По большому счету, это хорошие новости, – обратился Ричард к Сэмми. – Они подтверждают мое мнение – ты можешь исцелить остальные раны, несмотря на увиденное внутри нас.

Сэмми задумчиво кивнула, слушая Генрика.

– Темнело. Зедд и Никки склонились над вами, исцеляя при помощи дара. – Когда Генрик углублялся в воспоминания, его голос иногда дрожал. – Тем временем все остальные внимательно осматривали окрестности. Темные Земли – довольно опасное место даже днем, и всем известно, что лучше не ночевать на открытой местности, если есть возможность найти убежище. – Генрик медленно теребил пальцами край ковра, на котором они сидели. – Думаю, у нас не было возможности действовать как-то иначе.

– Полагаю, не было, – сказал Ричард, чувствуя себя виноватым из-за того, что вынудил друзей прийти в Темные Земли к нему на помощь.

– Довольно долго мы ехали в молчании медленно, как и велел Зедд, чтобы они с Никки могли сосредоточиться на вашем исцелении. Потом вдруг они оба вскинули головы.

– Одновременно? – спросила Сэмми.

Генрик кивнул.

– Наверное, почувствовали что-то благодаря дару, – сказала Сэмми Ричарду.

Тот только кивнул, не желая прерывать рассказ Генрика.

– Зедд шепотом сказал генералу, сидевшему рядом с Карой, что в темноте прячутся люди. Генерал спросил, сколько их. Зедд задумался на мгновение, а потом ответил: «Много». Я огляделся, но никого не увидел. – Генрик уставился в пространство, будто переживая это снова. – Я не видел, но чувствовал, что они следят за нами из тьмы за деревьями. Нас обступал лес, и это обеспечивало тем, кого чуяли Зедд и Никки, множество укромных мест. Облака закрывали луну, и свет почти не пробивался сквозь них. Ничего не разглядеть. Кто бы ни прятался в этом темном лесу, мы не могли их увидеть. – Генрик сглотнул. – Я испугался. Очень. Думаю, все понимали, что нам грозит опасность, но никто не знал, чего ожидать. Некоторые воины перехватили поудобнее копья, другие взялись за мечи – все проверяли оружие. Потом внезапно мы заметили справа, за деревьями, движение. Света хватило, чтобы мы увидели толпу, высыпавшую из леса. Они молчали – ни боевых кличей, ничего такого. В сохранявшейся тишине было еще страшнее наблюдать за их приближением. Людей было столько, что, казалось, сама земля шевелится. Я ужасно испугался. Кара спросила мужа, не попробовать ли нам удрать на повозке. Вместо генерала ответил Зедд – он сказал, что удрать не получится, они не только позади нас, но и впереди. Нас окружили. Конники выстроились вокруг повозки, чтобы защитить нас, изготовились к круговой обороне и направили копья на надвигавшуюся орду. Трудно представить, чтобы кто-нибудь смог прорваться сквозь их строй. Другие воины – внутри кольца – выхватили мечи. Некоторые взяли боевые топоры, подвешенные к поясам. Увидев, сколько людей мчится к нам, я пожалел, что с нами мало воинов, но ведь это были д’хариане! Когда все эти здоровяки выхватили оружие, я подумал, что, возможно, у нас все-таки есть шанс.

Они не были заурядными д’харианскими воинами. Ричард знал, что из дворца с Зеддом, Никки и Карой отправилась Первая когорта. Ею командовал генерал Мейфферт, и это была личная гвардия Лорда Рала в Народном Дворце. Это были не просто самые крепкие и лучшие воины д’харианской армии – это были отборные бойцы. Дисциплинированные, закаленные в сражениях и готовые к бою. Они жили только ради исполнения своего долга и всю жизнь сражались, пытаясь заслужить это место.

– Зедд поднялся, чтобы лучше видеть, – продолжил Генрик. – Никки тоже поднялась, гневно ворча из-за того, что пришлось прервать ваше исцеление, Лорд Рал, – ей требовалось еще время. Людской поток, по-прежнему вытекая из леса, стремительно двигался прямо на нас. Зедд ответил Никки, что времени уже нет. Генерал Мейфферт сказал своим людям, что не хотел бы останавливаться и драться, но, видимо, придется. Кара предложила положить вас и Мать-Исповедницу на лошадей. Вместе с парой воинов она могла бы удрать в безопасное место, пока остальные примут бой. Зедд, понизив голос, сказал, что это плохая мысль. Кара спросила, почему, и он ответил, что попытка сбежать только побудит хищников к погоне. Эти люди приближаются со всех сторон и поймают любого беглеца.

В комнате стояла мертвая тишина, которую нарушало только тихое потрескивание пламени свечей. Сэмми замерла, широко раскрыв глаза, ожидая продолжения. Даже Эстер перестала работать. Ее рука с припаркой замерла над Кэлен.

– Тогда Зедд вскинул руки к небу и запустил вспышку света, – произнес Генрик. – Вначале, пока она поднималась высоко в воздух, это была лишь искра, но потом она взорвалась, выплеснув яркий, сверкающий огонь, который осветил все вокруг. – Глаза Генрика наполнились слезами. – И в этом свете мы наконец-то увидели тысячи и тысячи людей, идущих на нас. Среди них я видел не только мужчин, но и женщин. У большинства были голый торс и голые ноги. И никто не держал меч, копье или щит. Хотя многие мужчины сжимали ножи. И женщины тоже. А у нас были всадники и хорошее оружие. Я бы почувствовал себя лучше, не будь у них столь подавляющего численного преимущества. Вспышка света начала тускнеть, и становилось все труднее различать наступавших. Когда они совсем приблизились, Зедд попытался запустить новую вспышку взамен гаснущей, но ничего не получилось. Никки спросила, в чем дело. Обескураженный Зедд, запинаясь, ответил, что не знает. Тогда Никки попробовала сама, но и у нее не вышло.

Генрик снова сглотнул и на мгновение опустил взгляд. Ричард положил руку мальчику на плечо, но ничего не сказал, давая ему время подобрать слова.

Генрик откашлялся.

– Когда эти люди подошли достаточно близко, командир конницы привстал в стременах и крикнул: остановитесь, иначе умрете! Ни к чему хорошему это не привело. Все они до тех пор молчали, но после слов генерала отчаянно зашумели, будто жаждали схватки. Но издавали они не боевой клич, а какой-то пронзительный визг. Мне показалось, злые духи вырвались из мира мертвых. Их вопли слились в один жуткий вой, от которого у меня волосы встали дыбом. Когда генерал Мейфферт понял, что эти люди не остановятся, и увидел поднятые ножи, у него отпали последние сомнения. Он приказал всадникам убивать нападающих раньше, чем те подберутся слишком близко. Около половины всадников помчались вперед, остальные выстроились защитным кольцом вокруг повозки. Конница врезалась в стену противника и стала выкашивать их, как пшеницу во время жатвы. Несмотря на темноту, лунного света хватало, чтобы разглядеть огромное количество убитых. Я успокоился, надеясь, что такая мощная атака конницы заставит нападающих испугаться и убежать. Но потом увидел, что противник не боится всадников. Большинство даже не вскрикивали, когда их рубили. Хотя конница вырезала сотни врагов, казалось, что на замену каждому убитому из-за деревьев появляется десяток новых. И тут я увидел, как сбили с коня первого воина – крупного мужчину, – он яростно сражался и вырубал нападающих десятками, пробиваясь сквозь авангард противника. Не обращая внимания на опасность, люди без страха роились вокруг него. Он крошил на куски каждого приблизившегося, и многих затоптал его конь. Но их было невероятно много. На конника наседало столько людей, что места всем желающим до него добраться не хватало. Они валили толпой, карабкаясь по спинам живых и мертвых, стремясь добраться до него. Люди топтали и давили своих же. Никого, казалось, не заботили мертвые и умирающие. Их интересовало только добраться до этого всадника. Хотя воин и его могучий конь сражались до последнего, враги все же смогли количеством свалить коня на землю. Другие воины помчались на помощь, прорубаясь сквозь противника, но я видел, как мелькает множество рук, колет коня ножами, и наконец тот перестал дергаться. – Генрик снова сглотнул и вытер слезы. – Потом они накинулись на человека, как стая волков. И штука в том, что его они не стали резать, как коня.

Сэмми нахмурилась, когда Генрик примолк.

– Что же тогда они сделали?

Ричард знал ответ. С ним чуть не случилось то же самое.

– Насколько я видел, люди схватили его за руки, ноги, даже за волосы и впились зубами в тело. Они рвали плоть, как стая волков – ягненка.

Глава 13

Сэмми взглянула на кровоточащий укус на руке Ричарда.

– Точно так же они вгрызались в плоть, когда напали на вас, Лорд Рал.

– Похоже на то, – отозвался Ричард, ожидая, пока Генрик соберется с мыслями и продолжит.

Ричард понял, что рассказ Генрика об этом необычном сражении хорошо увязывается с разговором напавших на него мужчин. Придя в себя, он услышал о шан-так, пожирающих людей. Ричард слишком хорошо помнил, как выглядели кости и остатки д’харианского обмундирования, валявшиеся неподалеку от повозки. Неизвестно, сколько еще таких останков скрывала темнота. Ричард боялся представить себе это.

Как бы глупо это ни звучало, шан-так считали, будто каким-то образом могут завладеть душой человека, пожирая плоть. Если бы не жители Стройзы, Ричарда непременно убили бы, пытаясь завладеть душой.

– Я видел гибель множества наших воинов, – сказал Генрик. Его подбородок задрожал. – Слышал страшные крики боли тех, кого выбивали из седел и, еще живых и сопротивляющихся, рвали на куски.

– А что же Зедд и Никки? – спросил Ричард. – Почему они не применили дар, чтобы остановить эту орду? Я однажды видел, как Зедд применял огонь волшебника против войска противника. Он производит опустошение, даже когда врагов тьма, как ты описал. Зедд и Никки наверняка могли сделать хоть что-то.

Генрик утер нос рукавом.

– Зедд пытался, Лорд Рал. Когда атакующие приближались, многие из наших воинов вступали в бой, пытаясь одолеть их и отбросить подальше от вас и Матери-Исповедницы. Воины бились яростно, но враги, воя, будто демоны, вырвавшиеся из подземного мира, все прибывали. Вокруг все кричали и вопили, и было трудно хоть что-то разобрать, но я все-таки услышал разговор Зедда и Никки. Я не очень-то в таком разбираюсь и не все расслышал, но понял, что они всеми силами пытались дать отпор волне нападающих. Казалось, однако, что все их усилия тщетны. Не знаю, что случилось, но могу сказать, что они очень старались и сумели бы остановить врага, если бы дар работал. Иногда, правда, им кое-что удавалось. По крайней мере, отчасти. Когда Зедд и Никки объединяли усилия и выставляли перед собой руки с поднятыми ладонями, то будто бы давили невидимой стеной. Группы нападавших отбрасывало назад, они катились по земле, сбивая других. Их сдувало, словно листья порывом ветра. Но срабатывал дар только против небольших групп. Зедд и Никки тратили много сил, но это не помогало справиться с бесконечными ордами, бегущими на нас. Наконец Зедд посмотрел на Кару и сказал ей то, что уже заметил даже я, – с их способностями что-то не так и сил для битвы явно не хватает. Тогда генерал заявил, что главное – спасти вас, Лорд Рал, и Мать-Исповедницу. Он объяснил Зедду, что если все они станут яростно оборонять повозку, нападавшие поймут, что там нечто ценное. Никки спросила, что им в таком случае делать. Генерал предложил бросить повозку. Я думал, Кара свернет ему шею за такие слова. Она заорала – мол, она, пока жива и способна сражаться, ни за что вас не бросит. Генерал еще громче ответил, что если бросить повозку, будто она не представляет ценности, и притвориться, что мы пытаемся сбежать, то враг погонится за нами и не обратит внимания на повозку. Как если бы в ней не было ничего ценного. Враги кинутся за нами, чтобы убить, ведь их цель – мы, а не повозка. Никки согласилась, что он прав. А Зедд добавил, что, как ни мерзко сознаваться в этом, он согласен. И лучше поскорее начать осуществление этого плана, не то будет поздно. Кара так стиснула зубы, что не могла говорить. Ее лицо стало таким же красным, как ее кожаное облачение. Наконец, взревев, она кинулась к повозке, быстро развернула лежавший там с краю кусок старого брезента и вместе с Никки накрыла повозку, а с ней и вас, так чтобы та казалась пустой.

Ричард наконец-то понял, почему они с Кэлен, беспомощные, лежали в повозке в полном одиночестве, накрытые брезентом.

– Не знаю, смог бы до такого додуматься я, – сказал Ричард. – Бенджамин не просто так стал генералом. Что же случилось дальше?

– Кара пересадила меня в кузов рядом с собой. Когда ее муж, Зедд и Никки спрыгнули на землю, она наклонилась ближе и поднесла эйджил к моему лицу. Велела слушать. Внимательно слушать. Она бросила быстрый взгляд в сторону леса, росшего с другой стороны от основной массы нападавших. Я там никого не увидел. Кара наклонилась ближе и спросила, вижу ли я тропинку в лесу. Я не видел, но боялся признаться. Она хотела, чтобы я сбежал по этой тропинке.

– Сбежал? – спросила Сэмми. – Если оставался свободный путь, почему вы все не попытались сбежать?

– Я спросил ее об этом. Умолял пойти со мной. Кара ответила, что вместе с Лордом Ралом и Матерью-Исповедницей передвигаться быстро по лесу не получится. Если попытаться сбежать с таким количеством воинов – их непременно заметят и пустятся в погоню, а когда поймают – убьют Лорда Рала и Мать-Исповедницу. Кара сказала, что ваше, Лорд Рал, спасение и Матери-Исповедницы – вот что действительно важно для Д’Хары и общего будущего. Она добавила, что Бенджамин прав, это единственный шанс спасти вас обоих, но нельзя медлить. Они все побегут в другую сторону, словно пытаются удрать, чтобы нападавшие погнались за ними, и, возможно, вас не найдут в брошенной повозке. Я спросил, что будет с ней, генералом, Зеддом, Никки и всеми остальными. – Генрик замялся, подавляя всхлип. – Кара процедила сквозь зубы, что их долг – защищать вас.

Генрик разрыдался, давясь слезами. Сэмми накрыла его руку своей и тихо сказала, что понимает. Ее глаза тоже наполнились слезами. Она сказала мальчику, что то же самое случилось с ее отцом, а мама пропала. Что она знает, как больно терять тех, кого любишь.

Генрик удивился, услышав о судьбе ее родителей, и выразил сочувствие. Сэмми сжала его руку и сказала, что всем им надо быть храбрыми, ведь пришла беда.

Наконец по просьбе Сэмми Генрик продолжил рассказ.

– Кара ссадила меня на землю. Генерал с другой стороны повозки крикнул ей: поторопись! Она кивнула и снова повернулась ко мне. Опять направила на мое лицо эйджил и велела бежать быстрее ветра, уносить ноги. Она сказала, я должен спастись, чтобы найти помощь для Лорда Рала и Матери-Исповедницы. Что все на меня рассчитывают. Что сами они попытаются увести врага в другую сторону, выиграв время, чтобы я смог ускользнуть через лес и найти помощь. Я пришел в ужас. Я не хотел их оставлять. И спросил, что будет с ней и остальными. Кара велела не беспокоиться о них. Сказала, что мое дело – бежать, спастись и найти подмогу. Я стоял там и дрожал, глядя на нее, не в силах поверить в происходящее. Кара схватила меня за подбородок и сказала: «Беги. Не оглядывайся. Не останавливайся ни под каким предлогом. Найди помощь. Понятно?» Я кивнул в ответ. Ответить я не мог – онемел от испуга. Кара указала эйджилом в темноту и сказала: «Беги!», но вдруг схватила меня за руку. Я обернулся, и она оказалась очень близко. Глядя мне прямо в глаза, Кара сказала: «Не дай нам умереть зря, Генрик. Любыми способами найди помощь. Чтобы наши жизни не пропали впустую. Приведи помощь». И я ответил: «Обещаю, Кара». Развернувшись, я видел, как она бросилась к остальным, огибая повозку. А потом они все побежали, преследуемые по пятам визжащим врагом.

Слова Генрика потонули в рыданиях.

Руки Ричарда тряслись от боли. Дыхание стало прерывистым. Но сквозь мертвящий туман горя боль казалась далекой.

Он погладил мальчика по плечу. Ему были понятны чувства мальчика, и его глубоко печалило, что на долю Генрика выпало такое. Сердце щемило и болело так, что грозило разорвать грудь.

– Добежав до леса, я наконец увидел тропинку, – сказал Генрик, пытаясь взять себя в руки и продолжить рассказ. – Со всех сторон я слышал вой и мчался к тропе без оглядки. Но не успел я пробежать по темному лесу и десяти шагов, как заметил движение за деревьями. Я замер. Меня не заметили, но я видел темные фигуры, пробиравшиеся по кустам. Я понял, что враг в засаде в лесу, и вспомнил, как Зедд сказал, что нас окружили. Враги лежали в засаде, поджидая тех, кто решит удрать этой дорогой.

– Это была ловушка, – сказал Ричард. – Они оставили лазейку для побега, заманивая туда людей, а сами сидели в засаде.

Генрик кивнул.

– Наверное. Они не заметили меня, потому что я маленький или, может, потому что был один, а вокруг темно, и с той стороны, откуда я пришел, доносился жуткий шум. Как только сидевшие в засаде поняли, что всадники и все прочие побежали в другую сторону, они взбесились, завыли и кинулись из леса, чтобы присоединиться к погоне. Тогда я осознал, что если не сойду с тропы, то окажусь у них на пути. Бежать было некуда, и я, нырнув за поваленное дерево, разрыл мох и труху и протиснулся под ствол. Я лежал в своем укрытии тихо, как мышка, затаив дыхание, едва различая темные фигуры, сновавшие среди деревьев. Совсем близко от меня пробежало множество ног. Они все бежали и бежали, казалось, их многие тысячи. Я слышал топот по всему окружающему лесу и пребывал в ужасе – вдруг меня сейчас заметят и вытащат из-под дерева? Я понимал, что тогда они зубами разорвут меня на куски, так же, как того воина, которого стащили с коня. Я долго прятался под деревом, слишком напуганный, чтобы пошевелиться, и слышал их жуткий визг, когда они неслись по лесу, точно стая диких зверей, почуявших кровь. – Генрик посмотрел на Ричарда. – Генерал и другие были правы, что не взяли вас с собой. Вы бы погибли.

Ричард знал, что обязан друзьям жизнью, своей и Кэлен. Несправедливо, что они с Кэлен будут жить за счет других. Ричард отчаянно хотел придумать, как им помочь… если, конечно, они еще живы.

– Наконец, – сказал Генрик, – когда прошла как будто целая вечность, я наконец перестал слышать топот бегущих мимо. Я слышал, как они с воем и криком гнались за Карой и остальными. Этот шум удалялся. Когда в лесу ненадолго стало тихо, я еще немного подождал и осмелился выглянуть из убежища и осторожно оглядеться. Лес казался совершенно неподвижным. Никого не увидев, я бросился бежать.

– Значит, ты бежал по тропинке и попал сюда? – спросил Ричард.

Генрик кивнул.

– Я встретил внизу людей, занятых уходом за животными. Умолял их помочь. К счастью, они согласились.

Глава 14

– После того как Кара приказала мне бежать, я уже не видел, что с ними случилось. – Генрик опустил голову, горько оплакивая тех, кого пришлось оставить.

Сэмми обняла Генрика за плечи, утешая. Ее глаза тоже блестели от слез. Отца девочки убили в точности так, как описал Генрик, а мать пропала, скорее всего, встретив такую же страшную смерть. Сэмми глубоко прониклась горем мальчика.

Эстер повернулась к Ричарду и заговорила в тишине, досказывая историю.

– Когда Генрик появился здесь, мы не могли понять, о чем он толкует. В его словах не было смысла. Он отчаянно жаждал помощи, но потребовалось немало времени, чтобы заставить Генрика говорить медленнее. Только так можно было понять, какая требуется помощь. А мальчик все указывал куда-то и просил поспешить. Поняв, что на его спутников напали и двоим теперь нужна срочная помощь, мы решили не слушать рассказ до конца. В Темных Землях ночью опасно, и ясно было, что с его друзьями случилось нечто ужасное. Мы знали, что должны отправиться в путь немедленно, если хотим спасти вас, и решили оставить подробности на потом. Мы боялись выходить в дикую местность ночью, но боялись и того, что произойдет, если не придем на помощь. Темные Земли заселены скудно. Они, конечно, опасны, особенно по ночам, но мы никогда не слышали, чтобы нападало столько людей, сколько показалось Генрику. Мы решили, что мальчик так напуган, что, скорее всего, просто вообразил нападение. Поверить в это было нетрудно, так взволнованно он рассказывал о случившемся и так хотел, чтобы мы поспешили на помощь. Генрик был в панике, и мы поверили, что на вас напали и дело серьезное. Мальчик не знал, где в точности вы находитесь. В итоге удалось выяснить, что вы шли от Терновой Девы по Тропе Харга. Этого было достаточно. Есть только одна, почти заброшенная, дорога, ведущая к этой болотистой местности. Так мы поняли, где примерно искать, и, оставив мальчика здесь, в безопасности, отправились на поиски.

– Ты молодец, Генрик, – сказал Ричард. – Спас наши жизни.

Генрик слабо улыбнулся.

– Просто отплатил добром за добро, Лорд Рал. Вы и Мать-Исповедница, – он показал на Кэлен, – спасли меня. Я попался Терновой Деве. Джит выпила бы всю мою кровь, как у других пленников, которых никто не спас. Они умерли в ее логове. А я выжил благодаря Матери-Исповеднице.

Ричард кивнул.

– Такой уж она человек. Всегда боролась за жизнь. – Он потер лоб и опустил глаза. – И сейчас борется за свою.

У Ричарда кружилась голова – из-за ран и, после рассказа Генрика, от страха за своих друзей и близких. Долгая война давно закончилась. Он полагал, что наконец-то наступил мир и жизнь возвращается в нормальное русло. И хотя понимал, что в Темных Землях нет понятия нормы, происходящее все равно выходило за рамки привычного.

Ричарда очень беспокоили судьбы друзей. Укус болезненно пульсировал, в голове стучало. Это могло означать, что лихорадка усиливается. Ему необходимо было прилечь.

Узнав, что Зедд и Никки, несмотря на гнусное прикосновение смерти, которым их наградила Терновая Дева, начали исцеление, Ричард захотел, чтобы Сэмми помогла Кэлен. Он сам тоже нуждается в помощи, но мог немного подождать. Однако неизвестно было, может ли ждать Кэлен.

Ричард хотел уже спросить Эстер, знает ли она что-нибудь о людях, напавших на его друзей, когда увидел, что кошка у противоположной стены внезапно повернулась ко входу и выгнула спину.

Оскалившись, она зашипела. Темно-серая шерсть встала дыбом.

У Ричарда по спине побежали мурашки.

– Часто она так делает? – тихо спросил он.

Сэмми откинула с лица длинную прядь кудрявых черных волос и нахмурилась, глядя на кошку.

– Нет, только если чем-то испугана.

Пламя нескольких свечей задрожало и потухло, оставив лишь тоненькую вьющуюся струйку дымка.

Ричард услышал, как в коридоре дико завыли другие кошки.

Эстер уже вставала.

– Что происходит?

Ричард поймал ее за руку, мешая подойти к выходу. У Генрика округлились глаза, когда раздался кошачий вой. Сэмми нахмурилась еще больше.

А потом где-то далеко кто-то издал душераздирающий вопль.

Ричард вскочил. Стараясь не упасть от слабости и головокружения, он сосредоточился на звуках, доносившихся из коридоров.

Рука невольно легла на эфес меча, покоившегося в ножнах на бедре. Когда вопли ужаса и дикой боли эхом разнеслись по залам, пальцы сжали обвитую серебряной нитью рукоять. К первому воплю вскоре присоединились другие, слившись в хор ужаса.

Ярость меча мгновенно захлестнула Ричарда, так внезапно, словно он вдруг оказался в ледяных водах реки. Вызванный этим шок вынудил его резко втянуть воздух.

Из этих темных вод вырос и присоединился к нарастающей ярости древнего оружия его собственный гнев. Сила меча воззвала к своему двойнику, прятавшемуся где-то глубоко внутри Ричарда, и ледяной шок обернулся жгучим гневом.

Стоило его ладони лечь на эфес древнего оружия, и какие бы недомогания, боль, усталость и слабость он ни чувствовал – все растворилось в жаре пробудившейся ярости. Сила меча и оживавший в Ричарде гнев требовали расправы в ответ на крики ужаса и боли, оглашавшие коридоры.

Ричард извлек меч из ножен, и комнату наполнил неповторимый металлический звон.

Держа в руке меч, он почувствовал пьянящее волнение. Обнаженный клинок пробудил магический гнев, и теперь Искатель и Меч Истины стали единым целым, скрепленным одной целью и яростным намерением.

Теперь они были единым оружием.

Эстер отшатнулась, увидев Ричарда с мечом в руке. Он смутно понимал, что его грозное лицо и особенно взгляд напугали ее.

Генрик отскочил к стене, спеша убраться с его дороги.

Сэмми склонилась над Кэлен, готовая защищать ее от всего, что бы ни появилось из-за входного занавеса.

Ричард не собирался никому и ничему позволить появиться здесь.

Он указал мечом на Кэлен и с тихой яростью сказал девочке.

– Оставайся здесь и защищай ее.

Сэмми решительно кивнула.

Ричард отбросил закрывавшую проход овчину и, оказавшись в коридоре, направился к источнику криков.

Глава 15

Выскочив в коридор, Ричард услышал не только крики ужаса, но и нечто похожее на звериное рычание, в высшей степени неуместное в людском жилище. Злобный рев – очевидная угроза всему живому – эхом разносился по темным коридорам.

Ричард не знал этого лабиринта коридоров, выкопанных в мягкой горной породе, не знал, куда ведут все эти проходы и где соединяются, но знал, откуда доносятся вопли, и мчался на звук. Он понимал, что одни крики издают смертельно напуганные люди, другие – умирающие и тяжело раненные. Ричарду уже приходилось слышать такие жуткие первобытные вопли, но после окончания войны он надеялся, что никогда больше не услышит этих душераздирающих воплей.

Он мчался по коридорам, а навстречу ему стали попадаться кучки людей, убегающих от криков раненых и устрашающего рева нападающих. Многие из тех, мимо кого он пробегал, тоже кричали, но в панике, а не от предсмертной муки.

Ричард понимал, что начинает теряться в запутанном лабиринте коридоров, и потому сосредоточился на источнике безумных воплей. Неважно, где он сам, – главное, куда хочет попасть, а эти вопли указывали направление даже чересчур точно. Забыв на время о боли и лихорадке – ярость меча вытеснила подобные заботы, – Ричард хотел одного: найти пострадавших.

Ярость, шедшая от меча, стремилась добраться до нападавших, требовала их крови.

Те, кто видел Ричарда с мечом в руке, прижимались к стене, чтобы убраться с дороги, но многие не замечали его – этих приходилось отталкивать. Женщины торопливо уводили детей, не замечая ничего вокруг. Несколько человек помогали старикам. Иногда обезумевшие от страха люди неслись прямо на него, и Ричард выставлял руку, чтобы они не налетели на меч. Других – мужчин и женщин, старых и молодых – гнала паника; они были слишком напуганы тем, что позади, и не думали о том, что впереди.

Еще не увидев противника, Ричард почувствовал запах, чуждый для Стройзы. Дыхание перехватило от вони разлагающейся плоти, такой тошнотворной и омерзительной, что у него сдавило горло и пришлось заставить себя дышать.

Очередной раз повернув, Ричард увидел открытое пространство. Это была пещера, служившая входом в горный поселок – место, куда он попал сразу после подъема по узкой тропе на склоне горы. Сквозь входной проем пещеры виднелся моросящий в темноте дождь.

Пещеру освещали с одной стороны две или три лампы, висевшие на колышках в стене, а с другой горящий в нише костер. В этом тусклом мерцающем свете Ричард увидел людей, пытающихся уворачиваться от двух здоровяков. Две эти темные фигуры неуклюже метались по пещере, нападая то с одной стороны, то с другой на людей, которым не удавалось сбежать отсюда. Промокшие от подъема под дождем, эти двое в свете ламп блестели.

Одни люди, загнанные в закоулки и расселины просторной пещеры, вжимались в стены, надеясь остаться незамеченными. Другие осторожно пробирались к выходам, надеясь спастись. Несколько мужчин, держась, по их расчетам, на безопасном расстоянии, размахивали руками и бросали камни, пытаясь отвлечь нападающих и сбить их с толку.

Две фигуры посреди пещеры, словно медведи в клетке, яростно бросались на людей вокруг, их громовой рев эхом отдавался под куполообразным каменным сводом. Смрад смерти и тления был нестерпимым.

Время от времени из коридоров кто-нибудь выскакивал и кидал камни, стараясь уменьшить натиск атаки этих двоих. Большая часть камней пролетала мимо или отскакивала, но иногда они действительно отвлекали того или другого здоровяка. Справа какой-то мужчина подскочил поближе, чтобы запустить в одного из громил большим камнем, который попал тому в затылок и отскочил, но, судя по хрусту, все-таки пробив череп. Однако нападавший даже не замешкался – казалось, камень нисколько ему не навредил.

Вторая темная фигура взревела и бросилась наперерез людям, которые пытались ускользнуть в коридор. Двое нападавших не могли успевать за каждым, поэтому, когда они отвернулись, несколько человек успели сбежать в темноту проема. Другие неожиданно вскочили и, когда их попытались схватить, поднырнули под вытянутые руки. Счастливчики смогли скрыться в коридоре или выскочить из пещеры и спуститься по ведущей сюда коварной горной тропинке.

Однако не всем посчастливилось увернуться. Ричард заметил несколько разорванных тел, распростертых таким образом, что их, очевидно, сначала убили, а потом отшвырнули. Пол пещеры блестел не только от дождевой воды, но и от крови.

Пока Ричард мчался к темным фигурам, одна из них внезапно бросилась и схватила женщину, прижимавшуюся к стене. Одним мощным ударом подобная когтистой лапе рука вспорола ее мягкий живот, обрызгав стены кровью. Казалось, ошеломленная жертва не может поверить в произошедшее. Ричард знал, что она еще не чувствует боли. Широко раскрыв глаза, женщина лишь тихо плакала, задыхаясь, постепенно осознавая случившееся.

В этот миг убийца наклонился и схватил ошеломленную женщину за запястье. Второй с пугающей скоростью наклонился, ухватил загнанную в угол жертву за лодыжку и дернул. Она тяжело ударилась об пол, и из груди вырвался воздух.

Ричард бросился в атаку. Пока он пересекал пещеру, несколько кошек кинулись из темноты на нападавшего, держащего женщину за ноги. Тот сильным ударом сшиб одну из кошек с плеча. Другая царапала ему лицо. Мужчина держал женщину за лодыжку, не обращая внимания на когти. Он прихлопнул кошку, будто назойливого комара.

Другой нападавший тем временем выкрутил жертве руку, оторвав ее от плеча. Оставшейся рукой женщина изо всех сил цеплялась за землю, пытаясь избежать уготованной участи. Второй здоровяк все еще крепко сжимал лодыжку женщины, не давая несчастной ускользнуть. Ее крики затихли – она, к счастью, потеряла сознание.

С воплем ярости Ричард атаковал; меч, тускло сверкнув в ночном воздухе, с быстротой молнии опустился и отсек лапу здоровяку, державшему руку. С треском сломалась кость. Обе руки – женщины и та, что держала ее мертвой хваткой, – полетели на пол.

Не обращая внимания на Ричарда, мужчина, сжимавший лодыжку женщины, повернулся к выходу из пещеры и, раскрутив жертву над головой, бросил. Описав дугу, она полетела в дождливую ночь, оставляя за собой потоки крови и кишки. В наступившей тишине женщина перелетела через край обрыва и упала вниз на скалы.

Между его лопаток Ричард увидел острие меча. Выбросив женщину из пещеры, тот резко обернулся к Ричарду, готовый к атаке. Казалось невозможным, что оружие, поразившее мужчину в грудь, не причинило вреда.

Благодаря тусклому свету костра Ричард наконец смог рассмотреть убийцу.

В его грудь были воткнуты три кинжала до самой бронзовой гарды, так что виднелись только рукояти. Ричард увидел также рукоять меча, вонзенного прямо в центр груди. Острие этого клинка торчало из спины.

Ричард узнал рукояти. Все три кинжала принадлежали Первой когорте.

Он перевел взгляд с клинков, которые должны были убить мужчину, на его лицо.

И тогда понял истинный ужас происходящего и причину невыносимого зловония смерти.

Глава 16

Ричард внезапно осознал, что смотрит в лицо трупу.

Но убил этого человека не сломанный клинок и не кинжалы, торчавшие в груди.

Слишком очевидно было, что человек умер задолго до того, как в него вонзили оружие.

Тот, кто стоял перед Ричардом, походил на недавно выкопанный из могилы труп. Отталкивающий запах смерти был столь же характерным, как и невыносимым. Одного его оказалось достаточно, чтобы заставить Ричарда отступить на шаг.

Одежда мертвеца была такой грязной и истлевшей, что невозможно понять, как она выглядела раньше. Кое-где на темных лохмотьях темнели пятна от телесных соков, выделявшихся при разложении плоти. Клочья одежды присохли к гниющей плоти и выглядели единым целым с ней.

Губы ссохлись, открыв в оскале смерти сломанные черные зубы. Череп покрывала тонкая пленка потемневшей кожи в черных пятнах и редких пучках бледных волос. Туго натянутая кожа сгнила и разошлась в нескольких местах: на щеке, на лбу и на голове. Сквозь длинную прореху на темени виднелась пятнистая кость.

Хотя выглядел он мертвец мертвецом, его глаза были чем-то совсем иным. Их взгляд мгновенно заставил Ричарда остановиться.

Ричард и раньше замечал в глазах людей, обладающих магической силой, невидимую большинству искру, свидетельствующую об их способностях. Такая искра всегда казалась слишком эфемерной, чтобы быть настоящей, тем, что он мог видеть только благодаря своему дару. В глазах этого человека тоже горела искра, порожденная даром, однако этот внутренний свет отличался от виденных Ричардом прежде, и увидеть его можно было без помощи дара. Вместо нездешнего света, который он видел в людях с магическими способностями, в этом существе пылало огненное свечение, видное всякому, возвещавшее о зле, скрытом за этими глазами.

Они были сразу и мертвыми, и пустыми, но в то же время в них горела живая угроза.

От этих глаз, светившихся в темноте пронзительным красным цветом, по рукам Ричарда поползли мурашки.

Зная о магии достаточно мало, он тем не менее прочел огромное количество книг о древних временах, когда обе стороны дара были обычным делом. Но Ричард никогда не слышал от других волшебников и не находил в этих книгах ничего о волшебстве, способном оживлять мертвецов.

Он понимал – эти горящие глаза выдают, что человек двигается не потому что живой или наделен даром, а благодаря какому-то виду оккультной магии.

Хоть этот человек был мертв, свечение в его глазах и вонь на мгновение заставили Ричарда остановиться. Однако его злобные намерения были очевидны, и меч Ричарда уже описывал дугу, устремляясь к угрозе.

Три кинжала и меч, торчащие из груди мертвеца, давали понять, что крови в нем не больше, чем в любом другом давно умершем и иссохшем трупе. Но это не погасило в Ричарде, в котором бушевал гнев, желание уничтожить убийцу.

Молниеносным ударом клинка Ричард снес человеку голову с плеч раньше, чем тот сумел сделать к нему еще один шаг.

Когда отделенная от тела голова глухо ударилась о землю, Ричард увидел, что глаза все еще светятся. Прежде чем тело успело рухнуть, он быстрым взмахом меча рассек лицо и пинком выбросил голову из пещеры. Ричард проследил взглядом, как красноватое свечение меркнет в темноте дождливой ночи.

Но обезглавленное тело не рухнуло. Оно сделало шаг вперед, затем другой и, продолжая наступать, потянулось к Ричарду и замахнулось рукой со скрюченными пальцами. Ричард успел отрубить ее. И почти сразу же двумя быстрыми ударами бритвенно-острого клинка отсек кисть другой руки, а затем и предплечье.

Безрукое обезглавленное тело продолжало наступать, будто не заметив потери. С яростным криком Ричард вновь занес меч и разрубил мертвеца пополам. Лезвие рассекло кости и покрытую струпьями иссохшую кожу. Кусочки плоти с прилипшими к ним клочками истрепанной ткани и осколки костей разлетелись по просторной пещере.

Когда разлагающееся тело наконец-то рухнуло, второй мертвец, у которого оставалась всего одна рука, с ревом ринулся в атаку. Судя по виду, он пролежал трупом меньше первого, и от него еще сильнее смердело смертью и гниением. Выглядел он не таким ссохшимся и сморщенным, как другой, – на теле блестели склизкие следы гниения. Кое-где его раздувшаяся плоть лопнула, и оттуда сочилась жидкость. Злобные вопли приглушал распухший язык, выпиравший изо рта. Как и у первого мертвеца, его суставы скрипели и щелкали при движении, но это не мешало ему и не затормаживало.

Ричард машинально пронзил грудь убийцы мечом. Тот, казалось, не причинил нападающему никакого вреда, как и меч, обломок которого торчал из первого мужчины. Выдернув оружие из груди нападающего, Ричард отскочил. Мертвец проскочил мимо, даже не сбавив ходу.

Его мертвые глаза светились таким же красноватым светом, словно отблески полыхающей внутри черной магии, оживившей его.

Один из крестьян, желая помочь, бросился на убийцу и вогнал в шею мертвеца нож. Толку было не больше, чем от меча Ричарда. Нападавший, пошатнувшись, остановился и тыльной стороной уцелевшей руки ударил того, кто пришел на помощь Ричарду. Мужчина с криком полетел через всю пещеру.

К этому мгновению Ричард снова был готов атаковать. Теперь он хотел не просто обезглавить второго нападавшего, как первого. Мертвец повернулся, как раз когда клинок соприкоснулся с его виском. С ужасным звуком меч раздробил череп убийцы. Липкие ошметки заляпали каменные стены, прилипнув, а кусочки костей отскочили. От головы этого мертвеца не осталось ничего.

Не дожидаясь, остановится нападавший или нет, Ричард обрушил на мертвеца град молниеносных ударов: отрубил вторую руку, затем рассек тело на несколько частей и наконец разрубил в коленях стоявшие перед ним ноги.

Рев нападавших наконец-то смолк. В пещере кричали и стонали от боли раненые. Другие рыдали от ужаса. Прятавшиеся в закоулках пещеры выбежали из укрытий и бросились помогать раненым.

Ричард благодарно кивнул человеку, который пытался помочь, ударив мертвеца ножом в шею. Поднявшись на ноги, тот широко раскрытыми глазами смотрел на Лорда Рала.

Тяжело дыша от усилий и мерзкого тошнотворного запаха, Ричард прикрыл рот ладонью и повернулся к группе мужчин, бросавших камни в нападавших.

Он убрал руку ото рта.

– Что случилось? Почему не было дозорных? Вы не видели, как враги подобрались к вашему дому?

Мужчины в замешательстве удивленно моргали, все еще не оправившись от потрясения, вызванного неожиданным нападением и обилием крови.

– Весьма сожалеем, Лорд Рал, – сказал человек с ножом в руке. – Мы несем дозор, но, видно, не очень хорошо. Из-за ночи, дождя и темной одежды чужаков мы не заметили их приближения, даже не поняли, что они уже здесь, пока не услышали крики. Несколько наших вышли посмотреть, в чем дело, но к тому времени нападавшие уже были здесь. Мы опоздали – и пришлось вступать в бой не на жизнь, а на смерть.

Ричард стиснул зубы, переполняемый яростью меча. Он понимал, что темнота и дождь мешали увидеть или услышать приближение чужаков.

– Если бы хоть один из дозорных лучше делал свое дело, – произнес Ричард, – можно было бы справиться с незваными гостями, пока они еще взбирались на гору.

Мужчины стыдливо опустили глаза.

– Вы правы, Лорд Рал, – сказал другой человек. – Но ничего подобного прежде не случалось. Боюсь, мы оказались попросту не готовы.

Ричард указал острием меча в ночь.

– После нападения, о котором вам сегодня рассказал Генрик, нужно было сохранять бдительность. Такого, как он рассказал, тоже раньше не бывало. Следовало осознать, что творится нечто странное, и быть готовыми ко всему. Или хотя бы быть начеку.

Мужчины понурили головы, но ничего не сказали.

– Извините. – Ричард глубоко вздохнул и попытался охладить гнев. – Мне не следовало вас упрекать.

Некоторые мужчины кивнули и отправились помогать раненым.

– Ничего подобного раньше не случалось, Лорд Рал, – сказал человек с ножом в руке, казалось, убитый горем. – Мы просто не… – Оглядывая убитых и раненых, он сглотнул, заглушая душевную боль.

Ричард ободряюще стиснул плечо мужчины.

– Понимаю. Прошу прощения, что вспылил. Этими мертвецами определенно управляло какое-то тайное колдовство. Возможно, магия не только оживила их, но и укрыла от ваших глаз. И мертвецы просто появились здесь. Но теперь будьте начеку и готовы ко всему.

После слов Ричарда, что нападавших возможно скрывала магия, мужчины немного оживились. Человек с ножом указал на вход в пещеру.

– Я позабочусь, чтобы отныне у нас всегда были дозорные, Лорд Рал. Такое больше не повторится. – Он вновь скользнул затравленным взглядом по бойне. – Обещаю, теперь нас, по крайней мере, не застигнут врасплох.

Ричард кивнул и стал обходить пещеру, осматривая мертвых и раненых, убеждаясь, что помощь оказывают всем нуждающимся.

Он нашел руку одного из нападавших мертвецов. Пальцы все еще шевелились, сжимаясь и разжимаясь, будто все еще пытались схватить кого-то, все еще пытались напасть.

Ричард подобрал шевелящуюся иссохшую руку и бросил в костер. Пламя ярко вспыхнуло, когда она загорелась.

Когда Ричард огляделся, ему пришло в голову, что Сэмми должна в первую очередь помочь этим раненым, а затем им с Кэлен. Немало людей погибло. Из раненых некоторые отделались легко, но другие пострадали сильно и нуждались в целителе, наделенном даром, а таким здесь была только Сэмми.

Ричард надеялся, что девочка справится. Он знал, такая работа трудна даже для опытной колдуньи.

Когда он собрался вернуть меч в ножны, услышал новые крики дальше по коридору.

Услышав рев, Ричард понял, что на Стройзу напало значительно больше мертвецов.

Глава 17

Ричард замер, стараясь понять, откуда доносятся звуки. Разобравшись в этом и примерно прикинув расстояние, он помчался по коридору на крики. За ним побежали еще с десяток мужчин.

На сей раз они вооружились ножами, а не камнями, намного лучше понимая теперь, с чем столкнулись и что должны делать. Нападавшего можно остановить, только разрубив на части.

Ричард знал, что движется в верном направлении, потому что крики становились все громче. Но из-за разветвлений иногда приходилось на мгновение останавливаться, чтобы понять, откуда именно доносятся звуки. В запутанных коридорах эхо так отражалось от стен, что сразу определить верное направление не получалось. Ричард двигался так быстро, как только позволяла тесная, как пчелиные соты, сеть помещений и переходов, зная – из-за любого промедления пострадают или погибнут люди. К сожалению, на перекрестках приходилось останавливаться, чтобы вслушаться и понять, какое из направлений верное.

Крики звучали все ближе, и Ричард понял, что они доносятся оттуда, где осталась Кэлен.

Это должно было бы подстегнуть его, но он и так уже бежал во весь дух. Остервенело мчался по коридорам и не задерживаясь проскакивал перекрестки.

Свернув за темный угол, Ричард врезался в крупного мужчину, твердого, словно дуб. При столкновении тот почти не сдвинулся с места. Ричард не увидел его, потому что он был темным и высохшим, как и первый мертвец, с которым он сразился. Этот ходячий труп так почернел, прогнив, что сливался с тенями. От него разило смертью, как и от других.

Ричард отшатнулся и увидел, что помешал незваному гостю душить женщину. Сзади подбежали мужчины, их фонари осветили нападающего и его жертву. Ее лицо посинело, широко распахнутые глаза остекленели – кричать она уже не будет.

Нападавший обеими руками сжимал горло жертвы, оторвав ее от земли. Когда мертвец повернул голову, сухая кожа полопалась, а кости затрещали. Он уставился на Ричарда горящими красными глазами и угрожающе зарычал.

Ричард мощным ударом отсек чудовищу руки по локоть. Женщина мешком повалилась на землю и безжизненно осела. Мертвец вновь зарычал и бросился на Ричарда, вскинув культи и широко разинув пасть, оскалив для атаки зубы – руки уже бесполезны.

Быстрый удар вдоль открытого рта разнес голову мертвеца на части, череп разлетелся на куски, сухожилия и плоть рассыпались. Следующие два мощных быстрых удара уничтожили чудовище. Отрубленные руки скребли пол, пытаясь вцепиться во врага.

Ричард, охваченный яростью, исходившей от меча, повернулся к крестьянам.

– Нужно сжечь останки. Соберите все и сожгите дотла.

Люди посмотрели на землю – одна из отрубленных рук старалась подобраться к Ричарду. Он раздавил ее сапогом, раздробив пальцы в прах.

– Я понятия не имею, что происходит, – сказал Ричард, – но здесь явно замешан какой-то вид оккультной магии. Не хочу оставлять среди вас даже часть этого колдовства. Сожгите все. Понятно?

Мужчины серьезно кивнули, страшась горячности Ричарда, хотя и знали, что их она не касается.

Вновь услышав крики, Ричард повернулся на звук. Мертвецов было больше трех.

Он опять бросился бежать во весь дух, гадая, сколько всего нападающих. Если их еще много, то половина поселка погибнет раньше, чем Ричард успеет обнаружить и уничтожить мертвецов.

В узких коридорах ему приходилось проталкиваться сквозь мужчин, женщин и детей, бегущих без оглядки прочь от опасности. Некоторые плакали или кричали, и все были охвачены паникой и понимали одно: надо бежать от опасности.

На очередном перекрестке нескольких коридоров Ричард повернул в широкий коридор, ориентируясь на леденящий кровь рев. Он узнал проход к жилищу Эстер. Чудовище находилось неподалеку. Ричард почти нашел его. Тяжело отдуваясь, он вдруг заметил гнилостный запах, напомнивший ему о прикосновении смерти, полученном от Терновой Девой и таящемся внутри его.

Вдали на мгновение мелькнул и скрылся за поворотом темный силуэт. Резко остановившись у входа, завешанного овчиной, Ричард нырнул внутрь и при свете свечей увидел Кэлен на овчинном ковре, где ее и оставил. Рядом, зажав в кулаке нож, готовая защищать Кэлен, стояла Эстер. Она никак не смогла бы остановить живых мертвецов, но тем не менее приготовилась сражаться.

Сэмми исчезла.

Ричард отпустил овчину, закрывая проход, и вновь погнался за противником. Он бежал на крики испуганных людей, разбуженных нападением посреди ночи. Пришлось оттолкнуть с дороги несколько человек – сонные, они молча стояли в темном коридоре.

Далеко впереди Ричард увидел размытое движение, кто-то невысокий промелькнул на перекрестке и исчез в боковом проходе. Темный силуэт перед Ричардом взревел и прибавил шаг. А за Сэмми в боковой проход повернул второй.

Он на мгновение остановился и посмотрел на Ричарда. Оказавшись снова в темноте, Ричард толком не разглядел живого мертвеца, но пронизывающее красноватое свечение глаз не могла скрыть даже тьма. Казалось, будто из темного коридора смотрит сама смерть. Затем мертвец исчез во мраке бокового прохода, преследуя Сэмми.

Ричард летел во весь опор, бегущие следом мужчины не поспевали за ним, и чем больше он удалялся от них в погоне за противником, тем меньше становилось света от фонарей. Но он не останавливался, как бы ни было тяжело бежать в темноте. Иногда то с одной, то с другой стороны коридора попадались комнаты с горящими свечами, из которых проливался наружу тусклый свет, освещая путь достаточно, чтобы Ричард бежал не останавливаясь.

Вскоре Ричард догнал ближайшего к нему из двоих, преследовавших Сэмми. Даже при таком скудном освещении он мог с уверенностью утверждать, что это живой мертвец. Запах ни с чем нельзя было спутать.

Когда мертвец остановился и начал оборачиваться, Ричард уже заносил для удара меч. Из-за низкого потолка он не мог вложить в удар столько сил, сколько хотелось, но этим клинком двигало нечто большее, чем просто мышцы, как этими мужчинами двигала не просто жизнь.

Едва мертвец открыл рот, чтобы ревом напугать Ричарда, меч с силой опустился, рассекая его от макушки до середины грудной клетки. Куски головы и шеи разлетелись в разные стороны.

Ричард не стал проверять, довольно ли этого, и с гневными криками яростно рубил мертвеца, дробя опасность на мелкие кусочки. Когда люди с фонарями догнали его, Ричард наконец увидел, что этот противник теперь не опаснее камней в коридоре.

Покончив с первым из преследователей, Ричард осмотрелся. В отдалении из комнаты с правой стороны от коридора лился слабый свет свечи. Ричард увидел силуэт другого мужчины, направлявшегося туда. Сам коридор за этой комнатой оканчивался тупиком. Там оказалась в ловушке Сэмми.

Понимая, что нужно убить мертвеца, пока тот не добрался до девочки, Ричард устремился в конец коридора. Он закричал, пытаясь отвлечь убийцу, но тот не обернулся и не отрывал взгляда от добычи.

В отличие от Ричарда здоровяк-мертвец был совсем рядом со входом, заглядывая внутрь. Темная тень едва взглянула в сторону Лорда Рала горящими глазами, а затем, угрожающе взревев, ворвалась внутрь.

Ричард бежал на пределе сил. Темная фигура уже исчезла в комнате в конце коридора, а Ричард все еще был далеко. Он опаздывал и знал, что у Сэмми нет ни единого шанса.

Когда он наконец приблизился ко входу в комнату, огромный мужчина спиной вперед вылетел из нее и врезался в стену коридора. От удара взметнулось облако пыли.

Мертвец казался ошеломленным, но быстро опомнился. Как только он поднялся, в дверном проеме появилась Сэмми.

Ричард был уже почти рядом, но еще слишком далеко от Сэмми и нападавшего, чтобы помочь.

С ужасающим неистовым ревом мертвец вновь кинулся на девочку. Сэмми выставила перед собой руки ладонями вперед, словно не сомневалась, что способна остановить его.

К удивлению Ричарда, мертвец снова отлетел назад и врезался в стену.

Когда он снова оторвался от стены и двинулся на Сэмми, та истошно завопила – ее третья попытка остановить нападавшего не удалась.

Но теперь на его пути оказался Ричард. Мощным ударом меча он раскроил чудовищу голову и плечо. Второй молниеносный выпад отделил от тела другую руку, когда мертвец попробовал нанести удар. Затем быстрыми взмахами клинка Ричард рассек противника по пояс, а новым ударом разрубил ноги по середине бедер.

Голова, все еще соединявшаяся с шеей, плечом и одной рукой, валялась на земле и угрожающе смотрела горящими красными глазами. Вдруг рука дернулась и схватила Ричарда за лодыжку. Тот полудюжиной быстрых ударов меча отделил ее от головы и разрубил голову на куски, затем раздавил руку сапогом.

Ричард стоял, тяжело дыша, сжимая меч и чувствуя, как его ярость бушует в нем, разгорается все сильнее. Он склонил голову, прислушиваясь, но крики и рычания стихли. Похоже, этот был последним.

Сэмми смотрела на Ричарда.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

Вздохнув с облегчением, девочка кивнула.

Ричард притянул ее к себе и, не выпуская меча, обнял за хрупкие плечи, радуясь, что успел. Сэмми удалось выиграть несколько драгоценных секунд, и он успел добраться до врага и навсегда покончить с ним.

– Уверена, что в порядке? – вновь спросил Ричард. – Он не ранил тебя?

Сэмми убрала с лица пыльные черные кудри, презрительно осматривая останки.

– Да, в порядке, – заверила она на удивление спокойно.

– Тогда, может, объяснишь, почему ты оказалась здесь? – процедил сквозь зубы Ричард, стискивая рукоять меча. Он склонился к ней. – Я велел тебе защищать Мать-Исповедницу. Уходя, я четко велел тебе оставаться там и присматривать за ней.

– Я и присматривала.

– Пока не убежала. Я доверил тебе ее защиту, а ты вместо этого убежала. Я не ставлю тебе в вину страх, но рассчитывал на тебя, а ты бросила ее…

Сэмми покачала головой.

– Я и старалась ее защитить…

– Они пошли в пещеры за ней. А ты сбежала.

Сэмми скрестила на груди тонкие руки и посмотрела на Ричарда.

– Они пришли не за Матерью-Исповедницей, а за мной.

– Ты не можешь знать наверняка.

– Могу. – Сэмми сердито смотрела на него, хмурясь. – Потому я и убежала – уводила нападавших подальше от нее. Это был лучший способ обеспечить ее безопасность.

Ричард выпрямился.

– О чем ты?

– Разве ей причинили какой-то вред? Нет. Разве эти чудовища растерзали ее? Нет. Как думаете, почему?

Ричард не ответил, и Сэмми подалась к нему.

– Они пришли убить не ее, а за мной. Не обратили ни малейшего внимания на Мать-Исповедницу, когда вошли в комнату – смотрели только на меня своими горящими красными глазами. Увидев их, я отскочила от Матери-Исповедницы в сторону, чтобы посмотреть, как они себя поведут. Их взгляды остались прикованы ко мне. Знаете, что они тогда сделали?

– Бросились к тебе, не обращая внимания на нее, – предположил Ричард куда более тихим голосом.

– Правильно. Они, похоже, даже не заметили ее. Были сосредоточены только на мне. Пришли за мной. Пытаясь остановить их, я перепробовала все то немногое, что знаю о магии. Признаюсь, знаю я вовсе не много и опыт мой невелик, но я старалась делать все возможное. Ничего не получалось. Потом я вспомнила, как Генрик рассказывал, что делали ваши друзья, и по их примеру нанесла удар сгустком воздуха. Вреда нападавшим это не причинило, но отбросило их, и мне этого оказалось достаточным, чтобы добраться до выхода. Когда я оказалась у выхода, они, не замечая Мать-Исповедницу, снова направились ко мне. Убедившись, что им нужна я, а не она, я побежала, вынуждая их пуститься в погоню и уводя подальше от нее. Нападавших не интересовала Мать-Исповедница. Они пришли за мной. – Сэмми стукнула себя в грудь. – За мной, не за ней. За мной, потому да, я убежала, но убежала, защищая ее. Только так я могла увести этих чудовищ подальше от Матери-Исповедницы и защитить ее. Я боялась. Но хоть и напуганная, знала, что надо что-нибудь придумать. Поэтому старалась заманить их в ловушку в тупиковый коридор. Потом, уже здесь, я сообразила, что можно заманить нападающих в эту комнату и проскользнуть мимо них, как в прошлый раз. А затем я бы обрушила коридор, чтобы похоронить их здесь, в комнате.

Ричард огляделся при свете фонарей, что несли мужчины, догнавшие его, но остановившиеся на некотором удалении. Это действительно был тупик с единственной комнатой в конце коридора. Не будь здесь Ричарда, план Сэмми, возможно, удался бы. Конечно, или не удался бы. Ее вполне могли убить.

И все же она единственная из всех жителей поселка придумала, как остановить нападающих. Единственная, кто придумал план и стал осуществлять его.

Ричард пятерней убрал волосы назад и вздохнул.

– Прости, Сэмми. Ты права. Это очень смелый поступок. Спасибо, что защитила Кэлен.

– Не извиняйтесь, – сказала девочка и улыбнулась уголками губ. – По глазам видно, что вы во власти магии меча. А еще, что только благодаря его ярости вы до сих пор держитесь на ногах. Вас необходимо исцелить. Нельзя больше откладывать.

Кивая, Ричард вдруг осознал, что во время сражения раны снова открылись. С пальцев капала кровь, стекающая по руке. Теперь, когда настоятельная необходимость отбивать атаку отпала, у него все сильнее кружилась голова и боль вновь давала о себе знать.

– Послушай, Сэмми, там много пострадавших. Некоторые очень серьезно ранены. Им нужна твоя помощь. Пожалуйста, займись сначала ими.

Он безумно хотел помочь Кэлен, но понимал, что другим исцеление нужнее. Без помощи целительницы многие умрут. Ричард решил, что может подождать.

Сэмми окинула взглядом останки на полу перед входом в комнату, в которой собиралась похоронить преследователей.

«Она не только беспокоится за тех своих соплеменников, которые пострадали, – подумал Ричард, – но и выглядит старше их».

Сэмми двинулась прочь из тупика.

– Тогда мне надо поспешить, – бросила она через плечо.

– Верно, – ответил Ричард, убирая меч.

Как только клинок скользнул в ножны, ярость исчезла, а с ней и собственный гнев Ричарда.

В этот миг он вдвойне остро ощутил всю тяжесть перенесенного испытания и ошеломляющую боль от полученных ран. Только меч до сих пор не позволял им завладеть Ричардом.

Он не чувствовал своих пальцев.

Ему показалось, что коридор рушится и удушающей тяжестью раздавливает его.

Ричарду удалось сделать только один шаг. Затем окружающий мир пошатнулся и пол ринулся ему навстречу. Все казалось странно далеким, как будто он смотрел через длинную темную трубу. Встревоженные возгласы, звучащие где-то рядом, казались странно приглушенными.

Еще прежде чем Ричард рухнул на пол, мрак настиг его и отрезал от окружающего мира.

Глава 18

Ричард очнулся в незнакомом месте. Он лежал на плетеной соломенной циновке в комнате без окон, освещенной свечами, расставленными в нишах. Ниши эти были вырезаны в стенах из того же камня, что и прочие пещеры Стройзы. Выровненная, удивительно гладкая поверхность стен напоминала штукатурку. Если сравнивать эту комнату с другими пещерами, виденными Ричардом ранее, ее можно было назвать роскошной.

На другой циновке рядом с ним лежала Кэлен, по-прежнему без чувств. Она не откликнулась, когда Ричард тронул ее за плечо. К своему облегчению, он увидел, что она дышит ровнее и легче, чем раньше.

Ричард с удивлением понял, что ее пропитанную кровью одежду выстирали и аккуратно зашили все дыры, прорехи и разрезы, отчего казалось, что одежду украсили вышивкой. Но главное – все ее порезы и бесчисленные колотые раны, насколько он мог видеть, исцелили.

Ричард успокоился бы, не будь Кэлен все еще без сознания.

Затем он посмотрел на себя и увидел, что и его одежда чистая. Он проверил руку, и его подозрения подтвердились – страшную рану от укуса исцелили. Проведя пальцами по плечу, Ричард нащупал только небольшую выпуклость. Боль почти совсем утихла, хотя в мышцах до сих пор сохранялось неприятное напряжение. И еще он чувствовал слабое покалывание, типичный остаточный эффект исцеления.

Хотя все его телесные раны как будто бы исцелили, Ричард по-прежнему чувствовал ужасную, мрачную тяжесть внутри – прикосновение смерти, полученное от Терновой Девы. Этот беспощадный груз неумолимо тянул его во мрак. Ричард понимал – то же самое таится и в Кэлен.

Он сел, оглядываясь. Эта комната была больше, чем у Эстер, ковры – толще, лучшей работы и чуть более ярких расцветок. Тут стояло несколько стульев и стол, без затей, но хорошо сработанные. Сама комната была квадратной, стены – ровные и выглаженные, а вход закрывала деревянная дверь. Ричард предположил, что покои принадлежат какой-то важной особе.

Эстер, поняв, что он пришел в себя, поднялась со скамьи.

– Пока не пытайтесь вставать, Лорд Рал. Как вы себя чувствуете?

– Лучше. – Ричард в замешательстве заморгал. – Что происходит? Где мы?

– В покоях нашей колдуньи. – Эстер печально поджала губы. – Скажем так, принадлежали ей до того… – Она подумала и обвела рукой помещение. – В сущности, это все еще покои колдуньи. Здесь живет Сэмми, а она единственная оставшаяся у нас колдунья. Эти комнаты принадлежали ее родителям, но теперь, полагаю, – ей.

Ричард огляделся.

– Где она?

Эстер указала на еще одну дверь в глубине помещения. Незамысловатый резной узор на ней выглядел для поселка в таком суровом месте богатым украшением.

Однако в центре двери был вырезан символ Благодати, узор, представляющий Сотворение, жизнь и, за ее границами, – вечность подземного мира. Расходящиеся линии, пересекавшие царство жизни и царство смерти, изображали дар.

Такой узор не мог быть просто украшением, особенно в покоях колдуньи. Наделенные даром часто применяют Благодать, и потому она выступает в качестве символического напоминания им об их долге, цели и призвании. Ее никогда не изображают и не используют только для художественного оформления.

– Сэмми отдыхает. Бедная девочка, она была просто без сил.

– Без сил? Так она помогала раненым? Исцелила всех пострадавших?

– Да, да, она исцеляла не покладая рук, – отмахнулась Эстер от беспокойства Ричарда. Казалось, ей не терпелось сменить тему. – Затем она сказала, что должна исцелить вас обоих. Хотя бы настолько, насколько сможет. Я ответила, что ей необходимо отдохнуть, прежде чем браться за столь сложную работу. Но Сэмми настаивала, что больше медлить нельзя, и она должна поскорее сделать все возможное для вас и Матери-Исповедницы, иначе будет поздно.

Ричард посмотрел на Кэлен. Он знал, что она тяжело больна. И что Сэмми не может исцелить ее полностью. Для полного ее выздоровления нужен кто-то со способностями и опытом значительно большими, чем у Сэмми. К тому же исцеление необходимо провести в сдерживающем поле. Но Ричард был благодарен за ту помощь, что Сэмми смогла оказать Кэлен.

Необходимо было снять прикосновение смерти с него и с Кэлен, а значит, нужно найти Зедда и Никки и, пока не поздно, вернуться вместе с ними в Народный Дворец.

Как долго можно прожить с ядом, который внутри их, он не знал. А Кэлен нуждалась в помощи особенно остро. Она умрет, если в скором времени не придет в сознание. Без еды и воды ей будет становиться только хуже.

Ричард собрался спросить Эстер о раненых и не было ли больше неприятностей, но тут дверь в глубине помещения распахнулась. Сэмми протерла заспанные глаза и только потом вгляделась в освещенную свечами комнату.

– Лорд Рал, вы проснулись!

Ее первоначальное удивление быстро сменилось облегчением.

Ричард кивнул.

– Я – да, но Кэлен еще нет.

Сэмми быстро взглянула в сторону Кэлен.

– Знаю.

Прежде чем Ричард успел сказать что-нибудь еще, Сэмми обратилась к Эстер:

– Спасибо, что приглядывала за ними, Эстер. Я проснулась, можешь пойти отдохнуть. Вижу, что тебе это необходимо.

Эстер зевнула.

– Уверена? Ты проспала всего пару часов. Тебе не кажется, что после такой долгой и трудной работы тебе нужно отдохнуть подольше?

Сэмми пригладила растрепанные черные волосы.

– Ты тоже не покладая рук помогала людям две ночи подряд. Я хотя бы немного поспала. Лорду Ралу по-прежнему нужно отдыхать, чтобы его тело окончательно исцелилось. Я могу присмотреть за ним. Почему бы тебе не вздремнуть?

Эстер тяжело вздохнула.

– Хорошо. Согласна, мне это не помешает, но вначале я хочу посмотреть, как там остальные. – Эстер коротко улыбнулась Ричарду. – Раз так, я пошла. – Она подняла холщовый мешок, лежащий у скамьи. – Если понадоблюсь, пошли за мной, Сэмми.

Сэмми кивнула, провожая Эстер к двери.

У Ричарда накопилось много вопросов, но он подождал, пока Эстер выйдет. Как только дверь закрылась, Сэмми сразу подошла, чтобы приложить два пальца к его лбу, проверяя с помощью своего дара, как он.

– Ну что? – спросил Ричард после минутного молчания, в течение которого Сэмми ничем не выдала, что обнаружила чего-нибудь необычное.

Сэмми отняла руку от его лба, потирая пальцы, словно коснулась чего-то очень неприятного.

– Трудно сказать наверняка, Лорд Рал, но то исцеление, на какое я способна, похоже, держится.

Ричард понял, что она имеет в виду – что трудно сказать больше из-за прикосновения смерти, все еще таящегося в нем.

– Прежде ты боялась лечить нас, – произнес Ричард. Ему казалось немного странным, что Сэмми поборола страх перед исцелением их обоих, хотя ему не пришлось ее больше убеждать.

– Рассказ Генрика о том, как ваш знакомый волшебник…

– Зедд – мой дедушка.

Сэмми кивнула.

– Да, они с колдуньей. Узнав, что они исцеляли вас, даже чувствуя прикосновение смерти, я поняла, что могу хотя бы попытаться последовать их примеру.

Ричард еще сомневался.

– Ты не боялась?

Сэмми сморщила носик.

– Конечно, боялась, но знала, что это нужно сделать, поэтому старалась не думать о страхе и просто сосредоточилась на задаче.

– А Кэлен? Почему она не очнулась, как я, если ее раны зажили?

Сэмми бросила короткий, обеспокоенный взгляд на Кэлен.

– Увы, Лорд Рал, но я сделала все, что могла. Присутствие смерти ощущается в ней сильнее. От него не могу исцелить. И мне с трудом удавалось не замечать его, занимаясь теми ранами, которые могла вылечить. Смерть бросает на нее более темную тень, чем на вас.

Ричард кивнул, озабоченно вздохнув. Даже Зедд и Никки сказали, что не смогут снять с Кэлен это проклятие, не вернувшись во Дворец. Если принять во внимание эти трудности, Сэмми все сделала как нельзя лучше.

– Спасибо за то, что ты сделала для нее.

Ричард надеялся, что благодаря этому Кэлен продержится, пока он не найдет Зедда и Никки и все они не вернутся во Дворец.

– Увы, у меня мало опыта в подобных делах, Лорд Рал, но думаю, что после того как я в меру своих способностей исцелила ее раны и остановила кровотечение, чтобы окончательно исцелить ее, просто нужно, чтобы она отдохнула подольше. Вы спали очень долго. Надеюсь, Мать-Исповедница тоже скоро очнется. Она пострадала сильнее, поэтому ей нужно поспать подольше.

Ричарду хотелось верить в это, но не принимал ли он желаемое за действительное?

– А как же остальные? Все те люди, что пострадали. Ты исцелила сначала их?

Сэмми долго молчала.

– Некоторых.

Ричард посмотрел на нее.

– Почему ты не исцелила всех, кого можно было?

– Потому что без исцеления вы бы умерли. Мать-Исповедница была в еще большей опасности, ужасное прикосновение смерти в ней намного сильнее, но из-за многочисленных ран и потери крови вы едва не отправились в подземный мир. Умерли бы от ран, которые я вполне могла исцелить. Мне пришлось сделать выбор.

Сердце Ричарда ушло в пятки.

– То есть, чтобы спасти меня, тебе пришлось позволить людям из вашего поселка умереть?

Сэмми сглотнула.

– Да.

Ричард обеспокоенно нахмурил брови.

– Но это твои соплеменники, Сэмми. Почему бросила их ради нас? Чужаков?

Сэмми села на стул рядом с ним, уперевшись ладонями в сиденье, и, перенося на них часть своего веса, покачиваясь из стороны в сторону, подбирала слова для ответа.

– Я единственная здесь наделена даром, – тихо произнесла она. – И старалась поскорее спасти тех, кого могла. Некоторые были обречены. Я знала, что даже если всю ночь посвящу их спасению, они все равно умрут, но при этом умрут и те, кому я действительно могла бы помочь. Исцеление требовалось многим, но спасти всех я не успевала, даже если бы не занялась вами. Я ни при каких условиях не смогла бы спасти всех. Сегодня вторая ночь после нападения. Вы проспали ночь нападения, весь вчерашний день и большую часть минувшей ночи. Скоро рассвет. В первую ночь когда вы разобрались с врагами и уничтожили опасность, то лишились чувств. Я попросила перенести вас сюда, а сама осталась и исцелила несколько человек. Но в лечении нуждались еще многие. Некоторые умерли, пока я занималась другими. У кого-то были раны, для исцеления которых мне не хватало мастерства. Я знала, что их придется оставить. Эстер и остальные утешали их как могли. Всю ночь я то исцеляла раны, то заглядывала к вам с Матерью-Исповедницей – не стало ли вам хуже и можете ли вы подождать еще немного. Там было столько раненых! Некоторые пострадали не сильно, поэтому я оставила их на попечение Эстер и ее помощников и трудилась, сколько могла, над теми, кто нуждался в лечении больше прочих. Но вы не могли ждать дольше. Пришлось решать, кому помочь: вам и Матери-Исповеднице или ждущим исцеления людям, из которых некоторые погибнут, если я выберу вас. Но я понимала, что без лечения вы бы в ту ночь умерли. Требовалось сделать выбор. И я решила исцелить вас, пока у меня еще оставались силы.

Ричард провел рукой по лицу, угнетенный тем, что Сэмми пришлось столкнуться с таким выбором и что их с Кэлен спасение стоило жизни другим.

– Мне никогда еще не приходилось сталкиваться с подобным выбором, – произнесла девочка. – Мама никогда не рассказывала о таких вещах. Да и обстоятельства никогда еще не складывались так. Возможно, она и сама не знала бы, как поступить. И никто не мог подсказать мне, что делать. Я знала только, что должна решить самостоятельно.

Ричарду доводилось принимать подобные мучительные решения. Они оставили шрамы, так и не зажившие до конца.

– Я решила, что должна исцелить вас, пока еще могу, – наконец сказала Сэмми. – В ту ночь вы спасли многих. На самом деле спасли нас всех. Многие погибли бы в ту ночь – мы все могли умереть, – если бы не вы. Вы – избранный. И должны жить. Помогая вам, я помогаю великому множеству людей, и их гораздо больше, чем тех, кого я могла бы исцелить.

То же самое она сказала при их первой встрече. Ричард нахмурился.

– Что значит – я избранный?

Сэмми неловко пожала плечами и отвела взгляд.

– Вы тот, кого я выбрала.

Ричард понимал, что Сэмми имела в виду другое. Она уклонилась от ответа, но он решил не настаивать. Сама скажет, когда будет готова.

– Понимаю, Саманта.

Она нахмурилась, взглянув на Ричарда.

– Почему вы назвали меня так?

– Потому что, – ответил Ричард, – Сэмми тебя звали, когда ты была ребенком. Ты сделала очень трудный, взрослый выбор. И теперь становишься взрослой. Ты думала и принимала решения как взрослая, а не девочка. Думаю, Саманта – более подходящее имя, если ты не считаешь, что я тороплю события.

Саманта засияла от гордости после этого неожиданного признания.

– Благодарю вас, Лорд Рал. Мне всегда хотелось, чтобы меня называли Самантой – это звучит более взросло. Но для остальных я всегда была Сэмми. Это тяжело, когда ты все еще девочка, пытающаяся понять, как повзрослеть. Вы первый, кто увидел во мне Саманту. Спасибо.

Ричард кивнул.

– Теперь, Саманта, назови, пожалуйста, истинную причину, почему ты позволила людям умереть и исцелила Кэлен и меня вместо них.

Саманта посмотрела в глаза Ричарда. В ней вдруг явственно проглянула женщина, которой она когда-нибудь станет.

– Потому что вы единственный можете спасти нас всех.

– Мне кажется, тебе лучше объяснить, что это значит.

Саманта кивнула.

– Согласна. У нас мало времени. У всех у нас очень мало времени.

Глава 19

– Что ты имеешь в виду? – спросил Ричард.

Саманта глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

– Ну, раньше здесь жили и другие наделенные даром, но теперь никого из них не осталось, поэтому, наверное, придется все вам объяснить, хотя я недостаточно подготовлена.

– Здесь жили и другие с магическими способностями? Кроме твоей матери? – Саманта кивнула, и Ричард спросил: – Куда же они делись?

– У меня было три тети, все наделенные магическими способностями. Две маминых сестры и одна папина. Все они были колдуньями и служили нашему народу. Самая старшая – сестра моего папы Кларис – никогда не была замужем. Хотя среди волшебников и колдуний Стройзы нет признанного старшего, всегда казалось, что именно она – наша предводительница. Кларис была старшей среди наделенных даром, и все прислушивались к ее мнению. Так было всю мою жизнь. Такой порядок вещей казался естественным. Недавно, года полтора назад, ее нашли мертвой в лесу недалеко отсюда. Люди решили, что она скончалась от старости. Ее смерть потрясла всех в Стройзе.

– Она действительно умерла от естественных причин?

– Не знаю. Тогда все так подумали. У нас не было оснований подозревать что-либо иное. Теперь я уже не так уверена. После ее смерти селяне обратились к моей маме и предложили занять место Кларис. Тогда мы переехали сюда. – Саманта обвела комнату рукой. – Это покои самых уважаемых волшебников нашего поселка – древняя традиция, часть нашего образа жизни. Вскоре после смерти Кларис, когда мы с родителями уже переехали сюда, впервые появились слухи о том, что люди видели необычную женщину с зашитыми губами. Только потом мы узнали, что это Терновая Дева Джит, обитательница странного логова на Тропе Харга. Но откуда она пришла и долго ли тут живет – оставалось загадкой. Мы даже не знали точно, кто она в действительности. Торговцы, чей путь проходит через Темные Земли, приносили множество слухов о Джит. Одни думали, что она – смерть, явившаяся среди нас в ознаменование конца времен. Другие – что она обладает удивительными, даже чудесными способностями исцелять тех, кого нельзя исцелить. Маме удалось выяснить, что Джит использует неизвестную нам магию, какие-то оккультные силы, не такие, как наши. – Саманта взглянула в глаза Ричарду, убеждаясь, что он слушает внимательно. – Разновидность магии, которая позволяет делать нечто неслыханное, например, оживлять мертвецов.

– Ты о ходячих мертвецах, которые напали в ту ночь?

Саманта кивнула.

– Ходили слухи о подобных вещах. О телах, украденных из могил. Слухи о мертвецах, бродящих по Темным Землям.

Ричард задумался, не могла ли Джит оживить тех мертвецов и отправить их в поселок? Да, он убил ее, но не осталось ли у нее мертвых приспешников, блуждающих по округе?

– Две мои тети – Марта и Миллисента – были убеждены, что Джит – злобная тварь, проникшая сюда из-за северной стены.

Ричард пристально посмотрел на нее.

– Северной стены?

Саманта махнула куда-то в сторону.

– К этому я еще вернусь. В общем, наслушавшись тревожных историй, мои родители и родственники решили: поскольку мы ближайший к Тропе Харга поселок и ввиду этого более всех рискуем, мы должны докопаться до истины. Муж тети Марты тоже обладал магическими способностями. Как мне объяснили, волшебником он не был. Я никогда не встречала настоящих волшебников, и те, кого знаю, тоже. Муж тети Миллисенты, Джайлз, тоже вроде бы обладал магическим даром, но каким-то особым. В основном его дар проявлялся в мелких пророчествах, или, по крайней мере, он так говорил. Однако верили ему не особенно. Мама высмеивала его заявления. Но дядя Джайлз давно предупреждал о темной силе, которая в один прекрасный день объявится в Темных Землях. Потом мы услышали о Джит, устроившей логово на Тропе. Джайлз счел это доказательством своего пророческого дара. Мама же всегда говорила, что если долго предсказывать дождь, то рано или поздно промокнешь и тем докажешь свою правоту. В жизни есть и хорошее, и плохое; если предсказывать плохое, в конце концов ты окажешься прав. А если высказывать свое мнение во всеуслышание, потом выяснится, что ты пророк.

Ричард улыбнулся. Он всегда думал так же.

– Что у вас тут слышали о Джит? – спросил он, пока окончательно не запутался в родословной.

Саманта пожала плечами.

– Моим родителям, теткам и дядьям рассказывали то, что не предавалось огласке. Мама никогда не объясняла, что именно, но я знала, что она тревожится.

– Ты не спрашивала?

– Нет. Я не была чрезмерно любопытной. Когда родители хотели мне что-то сказать, то говорили. А раз не сказали, значит, я еще слишком мала, чтобы знать. Все шестеро – родители, тети и дяди – обсуждали такие вещи только между собой. Особенно если это касалось безопасности нашего народа.

– Здесь правили волшебники и колдуньи? Неофициально?

– Я бы так не сказала. – Саманта прищурилась, подбирая слова. – Жители Стройзы всегда обращались к наделенным магическими способностями за советом. Не знаю, что вы подразумеваете под «правили». Мы – небольшой поселок, не империя, и никогда не считали, что нам нужен правитель. Возможно, кто-то должен иногда решать споры, но править по-настоящему – нет. Здешние жители всегда уважали наделенных даром и советовались с ними как со старейшинами, но не желали, чтобы ими кто-то управлял. Когда требовалось принять решение, крестьяне часто приходили к одному из наделенных магией – к моим родителям, тетям или дядям – за советом, а иногда и за решением.

– То есть, когда мы впервые оказались здесь, люди пошли к тебе, потому что уважают твои способности и не боятся, что ты вздумаешь руководить ими?

Саманта улыбнулась аналогии.

– Пожалуй, это подходящее объяснение. Так вот, в упомянутом деле, похоже, была замешана магия. Поэтому наделенные магией посовещались и отправили тетю Марту с мужем, раз уж он тоже обладал магическими способностями, на Тропу Харга, во всем разобраться и понять, кто такая на самом деле эта Терновая Дева и чем она занимается на болоте. Прошлой осенью, когда уровень воды был самым низким, тетя Марта с мужем отправились на Тропу, чтобы осмотреть ее.

– И не вернулись, – догадался Ричард, когда Саманта умолкла, задумавшись.

Она кивком подтвердила его догадку.

– Наши люди искали тетю и дядю, но тщетно. Темные Земли обширны, поэтому обыскать все не удалось. К тому же люди боялись чересчур далеко заходить в неизведанную темную топь Тропы Харга. Этой весной кто-то нашел их останки – их вымыло весенней талой водой.

Ричард знал, от тел осталось мало. Он постарался как можно мягче задать неприятный вопрос.

– Их тела очень долго пролежали в болоте. Почему ты уверена, что это были именно они?

Саманта в отчаянии подняла руку.

– Мама опознала кости. Сказала, они содержат следы Благодати – дара, и узнала в них свою сестру. – Саманта рассматривала свои руки, лежащие на коленях. – Еще она сказала, что смогла прочитать по костям – они умерли страшной насильственной смертью.

Ричард гадал, в самом ли деле колдунья могла судить об том по костям или то был голос скорби, попытка найти виновного. Его познаний о даре не хватало, чтобы понять это.

Однако он знал, что Темные Земли опасны, а Тропа Харга и подавно. Насчет Темных Земель его предостерегали солдаты, выросшие в этой таинственной части Д’Хары. Принимая во внимание все полученные Ричардом предупреждения и его личный опыт, полагать, что тетю и дядю Саманты убили, было вполне логично.

– Вскоре после этого, – продолжила Саманта, – мою другую наделенную магией тетю, Миллисенту и ее мужа Джайлза увезли люди из аббатства.

Ричард удивленно нахмурился.

– Аббатства?

– Да, оно расположено в глуши неподалеку от города Сааведры. Настоятелем там аббат Дрейер. В аббатстве занимаются чем-то вроде сбора пророчеств для Ханниса Арка, который правит провинцией Фейджин из своей крепости в Сааведре.

– Что ты знаешь об этом аббатстве?

– По сути, совсем не много, только что они, как я уже сказала, собирают пророчества. Сомневаюсь, что кто-нибудь знает больше. Об аббатстве и крепости предпочитают помалкивать.

Ричард знал аббата Людвига Дрейера, но не стал об этом говорить. Людвиг Дрейер распустил слухи о пророчестве в Народном Дворце. По сути, это он стал причиной отложения нескольких провинций от Д’Харианской империи и побудил их переметнуться, вверить свою судьбу Ханнису Арку, который пообещал поделиться с ними пророчеством и раскрыть его секреты.

– Как думаешь, почему они выбрали и увели в аббатство твоих тетю с дядей? – спросил Ричард.

Саманта задумчиво поскребла по стулу.

– Точно не знаю. Но повторю – дядя Джайлз утверждал, что в нем есть частица пророческого дара. Быть может, дело в этом. Возможно, в аббатстве хотели, чтобы он расшифровал пророчество и поведал о будущем. Мне точно известно, только что пришли солдаты и сказали тете Миллисенте и дяде Джайлзу – вы должны отправиться с нами; у вас есть магический дар, и вас призывают в аббатство помочь с пророчеством. Солдаты сказали, что это ради блага народа провинции Фейджин, ведь пророчество относится ко всем.

– Они так и не вернулись?

Саманта отвела взгляд и покачала головой, и у Ричарда сложилось впечатление, что из аббатства никто и никогда не возвращался. И это вызывало недоумение.

– Вот так получилось, что моя мама осталась единственной в Стройзе с магическими способностями.

– Ты тоже здесь, – сказал Ричард, – и тоже наделена магическими способностями.

Саманта повела плечом.

– Ну да. Пожалуй, следовало сказать, что мама осталась в Стройзе единственной из взрослых, наделенных магией. Теперь и ее не стало. А значит, наши древние обязательства легли на меня.

Ричарду не понравилось, как это прозвучало. Он смахнул со штанины соломинку.

– Ты знаешь, что означает название вашего поселка? Что такое «стройза»?

Саманта нахмурилась и откинула с лица прядь черных волос.

– Нет. Мне казалось, это просто название. Никогда не слышала, что это слово чего-то означает.

– Это слово из древнед’харианского языка.

– Древний, мертвый язык. Сегодня его уже никто не знает.

– Я знаю.

– Правда? – Заинтригованная Саманта склонилась поближе. – И что же оно означает?

– «Дозорный».

Улыбка Саманты мигом исчезла, кровь отхлынула от лица.

– Добрые духи, – прошептала она.

– Это слово на древнем языке имеет какое-то отношение к вашим обязательствам? – спросил Ричард.

Саманта кивнула, на ее глазах выступили слезы.

– Именно этим занималась мама – несла дозор. Мои родители покинули Стройзу, чтобы сообщить об увиденном, но мама так и не сумела выполнить обязательство. Папу убили, когда они еще не успели далеко отъехать. А мама исчезла и, боюсь, тоже мертва.

– Мы пока не знаем наверняка, – заметил Ричард. – За чем она следила?

Саманта указала на дверь с вырезанной Благодатью.

– Надо показать вам кое-что.

Глава 20

Саманта провела тонкими пальцами по вырезанной на двери Благодати.

– В этом состоит наш долг, – сказала она. – Наше обязательство перед миром живых.

– Быть стражами того, что воплощает Благодать?

– Да, – ответила Саманта, открывая дверь.

Ричард не мог себе представить, как люди, живущие в столь глухих местах, могут быть стражами Благодати. Смысл этого символа охватывал все сущее. Он посмотрел на Кэлен, убеждаясь, что она дышит по-прежнему ровно, и шагнул за Самантой в дверь, украшенную Благодатью, которая вновь напомнила ему о долге.

За дверью была комната, отделанная так же, как и комната перед ней, и тускло освещенная несколькими свечами. Возле циновки лежали скомканные одеяла. Видимо, тут Саманта спала, дожидаясь, когда Ричард очнется. Рядом с простым, но добротным высоким шкафом стояла кривая скамья. На ней лежали небольшой сверток и бурдюк с водой.

Саманта повела Ричарда в глубь комнаты, где начинался темный коридор, и взяла с полки фонарь. Раздался негромкий щелчок: она зажгла фитиль с помощью дара. Мягкий свет фонаря озарил коридор, который оказался длиннее, чем ожидал Ричард.

Коридор провел их через несколько комнат – спален, как показалось Ричарду. В одной из стен было небольшое углубление. На верхней из трех полок в этой нише стояли маленькие незамысловатые статуэтки из глины. Одна из фигурок представляла собой пастуха среди овец. Другая – мужчину; прикрывая глаза рукой, он вглядывался вдаль. На нижних полках стояли книги и лежало несколько кусков холста. Коридор, по сторонам которого тянулись темные комнаты, непрерывно спускался в глубь горы и наконец закончился довольно странным тупиком.

Единственный дверной проем в конце коридора закрывала каменная плита, посреди которой тоже была вырезана Благодать. Возле проема Ричард заметил вделанную в стену металлическую пластину. За долгие годы использования пластина так сильно проржавела, что казалась частью каменной стены, и он чуть было не проглядел ее.

Ричарду доводилось прежде видеть подобные металлические пластины, но те выглядели куда лучше. И тоже располагались в местах, скрытых от посторонних. Такие пластины служили своего рода замком, отпереть который мог лишь обладающий магическим даром.

В прошлом дар Ричарда уже не раз позволял ему проникать в подобные защищенные проходы и закрытые зоны. И даже в отгороженные смертельно опасными щитами области, для проникновения в которые требовалась магия Приращения и Ущерба одновременно. В места, где сотни лет не ступала нога человека.

– Лишь наделенный магией житель вашего поселка может пройти здесь, верно?

Саманта кивнула.

– Да. Сюда могут приходить только наделенные магией. Другим здесь бывать не позволяется. Большинство хотя бы немного боятся волшебников и колдуний и никогда не переступают порог нашего жилища без приглашения. Да я и не слышала, чтобы кому-то позволили зайти так далеко. Более того, лишь наделенные магией упоминали об этом месте. Не поручусь, но, скорее всего, никто более из местных жителей даже не знает о его существовании.

Ричард нажал рукой на пластину, пытаясь открыть проход. Ничего не произошло.

– Мой дар не сработал, – произнес он несколько удивленно.

Тут он вспомнил, что дар не отозвался, когда необходимо было защитить и исцелить Кэлен. Тогда Ричард тоже нуждался в даре, но по каким-то причинам тот словно уснул.

Саманта плавно пробежалась пальцами по линиям Благодати, вырезанным на камне, преграждавшем путь. Она делала это в той последовательности, в какой рисуют Благодать. Сначала внешний круг, символизирующий пределы жизни, затем вписанный в этот круг квадрат, символизирующий царство жизни, затем внутри квадрата еще один круг, представляющий собой начало жизни. После этого – восьмиконечная звезда во внутреннем круге, символ Создателя. Наконец она прошлась по линиям, исходившим от звезды и пересекавшим и внутренний круг, дающий начало миру живых, и внешний, означающий границу между жизнью и царством мертвых.

– Дар, – повторила Саманта, проводя пальцем вдоль последнего из восьми выходящих за внешний круг лучей. – Так и должно быть.

Ричард нахмурился, пытаясь понять, к чему она клонит.

– Мир живых и царство духов и искра дара, объединяющая их.

– Так и должно быть, – повторила Саманта и подчеркнула: – Надлежащий порядок. Мир живых, а затем, после жизни, мир духов – подземный мир, царство мертвых.

– Я знаю, – произнес Ричард, все еще хмурясь и не понимая, к чему клонит Саманта. Он слегка удивился легкости, с какой она прониклась загадочным темпераментом колдуньи.

– Вы сказали, что дар не сработал.

– Именно так.

– Если судить по рассказам мамы о природе дара и его взаимосвязи со всем сущим, как это отражено в Благодати, думаю, ваш дар не откликается потому, что поврежден.

– Продолжай.

– Вас коснулась смерть, верно?

– Боюсь, что так.

– Смерть в мире живых, – сказала Саманта, выгнув бровь. – Такого быть не может. Это нарушение порядка вещей. Не так должно быть в соответствии с Благодатью. Допустим, существуют царство жизни и царство смерти. Как видно из Благодати, каждое занимает собственное место. В вас находятся сразу оба. В одно время, в одном месте. Это нарушает Благодать.

Ричард почувствовал, как руки покрылись мурашками. Ему такое и в голову не приходило.

– Вот как я узнала, что вы избранный, – подавшись к нему чуть ближе, произнесла Саманта доверительно.

Ричард приподнял бровь.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Сейчас вы не принадлежите ни царству жизни, ни царству смерти.

– И как это делает меня тем, кого ты ищешь?

– Я покажу, – ответила Саманта, выпрямляясь.

Она положила ладонь на металлическую пластину. От этого прикосновения заградительный камень откатился вправо, открывая проход. Ричард стоял, молча вглядываясь в темноту, пока грохочущий тяжелый камень не остановился.

– Что это за место?

– Пост, где несли службу волшебники Стройзы. Дозорные.

Ричард недоумевал, за чем тут можно следить. Он шагнул в коридор, к закрепленному в держателе светящемуся шару на той стороне. Он тоже не был Ричарду в новинку. Он часто пользовался такими шарами, оставшимися еще с древних времен.

Но на сей раз с его приближением светящийся шар не засиял. Ричард провел рукой по гладкой поверхности, но та осталась неживой и темной.

Когда Саманта подошла ближе и потянулась к шару, тот засветился, озаряя помещение. Она взяла его и закрепила в фонаре, потом прошла чуть дальше по коридору и прикоснулась к другой металлической пластине. Массивный камень пришел в движение и замер, закрыв проход.

– Похоже, на них мой дар тоже не действует, – грустно произнес Ричард, указывая на светящийся шар.

– Чего я не понимаю, – нахмурившись, произнесла Саманта, – так это почему магия меча по-прежнему действует, если ваш дар не отзывается? Это противоречие.

– Если твоя теория верна, – а мне кажется, что она верна, – то противоречия здесь нет. Дар где-то внутри меня. – Ричард вытащил меч на несколько сантиметров, а затем опустил обратно в ножны. – С другой стороны, меч олицетворяет внешнюю магию, нечто созданное человеком. Чтобы им пользоваться, дар не нужен. Любой человек может взять этот меч, и его магия будет действовать. Нужна только воля того, кто владеет мечом.

Саманта задумчиво кивнула, соглашаясь.

– Логично.

Ричард бросил взгляд туда, откуда они пришли.

– Но еще это означает, что сила Исповедницы Кэлен, судя по всему, тоже не пробудится. Ее способности врожденные, как у меня дар.

Ричарда тревожила сама мысль, что Кэлен лишилась защиты силы Исповедницы.

Саманта кивнула.

– Вы правы, в Матери-Исповеднице – то же прикосновение смерти, что и в вас. Это меняет само ее существо. Как и ваше. Хотя она жива, подобно вам, но в ней поселилась смерть. Кроме того, присутствие смерти в ней сильнее, чем в вас. И, выходит, вы оба существуете сразу в двух мирах – в царстве жизни и царстве смерти. – Саманта склонилась немного ближе к светящемуся шару, подняв бровь и убеждаясь, что Ричард слушает внимательно. – Эти два мира не могут существовать вместе.

– Прекрасно, – пробормотал Ричард, озабоченный тем, что, сверх всего, Кэлен не защищает ее сила.

– Идемте, – сказала Саманта, начиная спускаться по каменному коридору.

Глава 21

Ричард шел за Самантой, заключенной в пылающий кокон света, льющегося от шара, который она держала. Каменные стены коридора были тщательно отшлифованы и аккуратно стыковались с полом и потолком, как и в тех покоях, где жила Саманта. На гладких стенах не было художественной росписи, только почти незаметные естественные трещины в твердой горе.

Коридор без мебели, выступов, ниш, скамеек создавал странное ощущение. Будто его осознанно сделали таким, чтобы ничто не отвлекало и у проходящих здесь не было причин задерживаться. Силы и время, потраченные на создание коридора, сами по себе впечатляли.

Отчего-то это навело его на мысли об определенных тайных проходах в Народном Дворце. Там нарочно повесили красивые картины и поставили статуи, чтобы ненавязчиво напоминать Магистру Ралу, проходящему этими коридорами, об обязанности защищать неприкосновенность жизни. Но этот коридор, лишенный всего, что могло отвлечь, напротив, должен был ненавязчиво напоминать проходящим здесь о чрезвычайной важности их цели.

Ричард задался вопросом, что это могла быть за цель?

Кое-где коридор плавно сворачивал. Проходя по змеящейся дорожке внутри горы, Ричард заподозрил, что эта извилистость вызвана не соображениями эстетики. Изгибы, представлявшие собой плавные повороты, а не соединения прямых отрезков под углом, были еще одним способом не отвлекаться на посторонние вещи.

Через некоторое время Ричард с Самантой дошли до второго закрытого прохода, такого же, как и первый. Камень перекрывал путь, чтобы случайный посетитель не смог пройти дальше. Саманта без промедления нажала миниатюрной ладошкой на металлическую пластину в стене.

Ричард заметил, что шар засветился ярче, будто магия признала в Саманте ту, кто имел право продолжить путь. А значит, этот щит был мощнее первого. К тому же камень выглядел больше и значительно тяжелее предыдущего. Несомненно, еще одно оборонительное средство.

Вся гора затряслась, когда огромный каменный диск откатился вправо, давя своей чудовищной массой маленькие комья грязи и щебень, словно сокрушая их весом. Камень ушел в нишу внутри горы. В отличие от первого второй проход Саманта оставила открытым.

За проемом Ричард увидел коридор вполовину шире того, по которому они пришли. Стены здесь тоже были отшлифованы, но гораздо лучше – до блеска. Он провел пальцами по холодной, гладкой поверхности камня, задаваясь вопросом, как этого добились. Свет шара Саманты отражался в гладких каменных стенах, демонстрируя гладкость, подобную поверхности мраморных статуй.

Когда они проследовали по изгибу и перед ними появились символы на стене, Ричард встал как вкопанный.

Узоры, вырезанные на совершенно ровных каменных стенах, сохранились гораздо лучше, чем если бы их нарисовали краской. Кто бы ни сделал это, безусловно, он хотел, чтобы символы оставались здесь столько же, сколько стоит гора. Ричард увидел, что символы на стене есть и далее по коридору; они покрывали большую часть стены.

Он узнал их.

Саманта обернулась.

– Идемте, нам чуть далее.

Ричард напряженно смотрел на переплетения узоров: круги внутри других кругов, необычные знаки и разнообразные фигуры. Он очнулся и поспешил вдогонку за Самантой.

Торопясь по коридору, догоняя ее и бегло осматривая рисунки на стене, он заметил, что далее символы становятся сложнее и больше размером. Они покрывали левую стену практически от пола до потолка. Их количество подчеркивало ощущение важности послания, заключенного в этих символах.

Оказавшись в другом коридоре, Ричард с удивлением увидел впереди мягкое свечение. Светящиеся шары не могли давать столько света – он был естественным. Казалось, он исходил из какого-то окна или отверстия на левой стороне. Приглушенный свет падал на противоположную стену, озаряя весь коридор и четче выделяя узоры.

– Вот, – сказала Саманта; она положила светящийся шар на металлическую подставку, укрепленную между символами, прошла вперед и остановилась в лучах света. Потом знаком указала на круглый проем в стене.

Ричард подошел к отверстию, выдолбленному в толще горы, и заглянул в него. Сам проем был идеально круглым и гладким, четыре фута в поперечнике, но, уходя вглубь, постепенно сужался до трех. Длина проема была восемь-десять футов, а поверхность гладкая, как у стен в коридорах, но не отшлифованная. Отверстие вело наружу и пропускало свет и свежий воздух.

Сквозь этот странный проем открывался вид по другую сторону горы, противоположную от той, где располагалась входная пещера поселка.

Проем смотрел на север.

Ричард хмуро взглянул на Саманту.

– Что это?

Она указала на проем.

– Посмотрите.

Ричард оперся на руки, немного наклонился и через круглое отверстие увидел, что занимается рассвет. В тусклом свете он разглядел расстилавшуюся внизу долину, покрытую редким лесом. Длина и расположение цилиндрического проема ограничивали обзор и позволяли увидеть только определенное место.

Отверстие показывало ущелье между возвышавшимися далее горами. Ричард наклонился, пытаясь оценить высоту и увидеть вершины, но стены проема ограничивали обзор. Удалось разглядеть лишь непреодолимые каменные стены по обе стороны долины.

Ущелье между высокими горами, похоже, было единственной возможностью пересечь этот горный массив. Ричард, имея опыт лесного проводника, понимал всю сложность поиска пути через такую местность. Зачастую существует лишь один возможный маршрут через такие горы. И он осознал, что миновать эти горы можно лишь одним путем – через долину.

Ричард подался назад.

– Что я должен увидеть?

– Ну, – ответила Саманта, указывая на две металлические пластины на стене у проема, – нужно воспользоваться ими.

Проем обрамляли несколько особенных рисунков. Ричард узнал, как и ранее, составляющие эти узоры символы. Там, куда указывала Саманта, с обеих сторон от узора располагались металлические пластины размером в половину ладони. В отличие от пластины первого щита металл этой был в хорошем состоянии. Он блестел от прикосновений бесчисленных рук.

– Я сама покажу. – Дар Ричарда не отзывался, поэтому Саманта нырнула под его руку и встала так, чтобы самой нажимать на пластины вместо него. Она была маленькая и сумела спокойно протиснуться между Ричардом и стеной. Ее голова едва доходила ему до середины груди.

– Наклонитесь и посмотрите, – велела Саманта.

Она чуть сдвинулась в сторону, держа обе руки на пластинах. Ричард пригнулся и посмотрел в круглый проем.

К его удивлению, воздух задрожал, как над костром, только в проеме это больше походило на рябь воды на поверхности пруда. У Ричарда свело живот от столь головокружительного зрелища.

Когда рябь утихла, он вдруг увидел ущелье намного ближе, будто переместился к нему в пространстве.

Привыкнув к свету, Ричард сумел сосредоточиться и разглядел на другой стороне долины какую-то постройку. Ее перегораживала, от одного отвесного склона до другого, стена, явно созданная человеком.

Ричард прищурился, изучая подробности. Стена была огромной. Более грандиозного дела рук человеческих он еще не видел. Она заметно возвышалась над верхушками лесных деревьев.

В центре стены было что-то вроде чудовища с разинутой пастью и клыками, нависающими над огромными вратами, также сложенного из камня и возвышавшегося еще больше. Если проходить через врата, будет казаться, что идешь в пасть поджидающему зверю. Сами громадные створки были выше любых деревьев и размерами почти не уступали колоссальной стене.

Врата были открыты.

Ричард отошел от круглого отверстия. Саманта убрала руки с металлических пластин, воздух задрожал, и вид в проеме стал прежним.

– Северная стена, – кратко пояснила Саманта.

– Северная стена, – повторил Ричард, стараясь своим тоном показать, что не понял, о чем идет речь.

– Всю мою жизнь, – пояснила Саманта, – эти врата были закрыты. Всю жизнь моей мамы врата были закрыты. Все время, что здесь живет наш народ, врата были закрыты.

– Ты знаешь, с каких пор вы здесь?

– Нет. Говорят, мы тут здесь уже тысячи лет. Но мама только начала приобщать меня к нашему долгу – к долгу наделенных магическими способностями, – к нашей задаче надзора за Северной стеной. Обучение прервалось, когда на одном из уроков мама увидела, что врата Северной стены открыты. Я никогда не видела ее такой расстроенной. Она все бормотала, что никогда не ожидала, что это произойдет при ней или при мне. И злилась на себя.

– Почему она злилась на себя?

– Я слышала, как она объясняла кому-то, что появление Джит должно было возбудить подозрения. Она сказала, что такое существо могло появиться в Темных Землях только из-за Северной стены и что у запертых по ту сторону появилась возможность проскользнуть сюда. Терновая Дева не принадлежит нашему миру. Должно быть, она – существо с другой стороны. Как и те, о которых доходили слухи. Мама сказала, что происходили странные события, но она никогда не связывала их с Северной стеной. Я спросила, о чем она, и мама ответила, что теперь жизнь изменится и никогда не будет прежней. Мир никогда не будет прежним. Мир живых может погибнуть из-за грядущего, сказала она. Я пришла в ужас и просила все мне объяснить, но мама ответила – некогда. Она умчалась, бросив напоследок, что нужно отправляться в путь, пока не поздно.

– Отправляться в путь? – Ричард опять посмотрел в проем и повернулся к Саманте. – Куда?

– Предупредить тех, кого следует. – Саманта опустила глаза. – Мои родители погибли – во всяком случае, папа, – по дороге в Цитадель. Они хотели доложить Совету волшебников. Выполнить нашу древнюю миссию – известить могущественных волшебников о том, что врата Северной стены открыты.

Ричард пристально посмотрел на девушку.

– Доложить Совету волшебников? В Цитадели нет Совета волшебников.

Саманта подняла на него изумленные глаза.

– Как нет?

– В Цитадели уже очень давно нет Совета волшебников. Она многие века простояла заброшенной, пока, относительно недавно, туда не вернулся мой дедушка с другими людьми.

Глава 22

– Но родители, уходя, сказали, что должны предупредить Совет волшебников в Цитадели об опасности. – Саманта растерянно огляделась. – Их долгом было отправиться в Цитадель и предупредить тех, кто знает, что делать.

Только теперь Ричард осознал, до чего Стройза изолирована от остальной Д’Хары, подразумевая не только расстояние, но и сведения об окружающем мире. Ему стало жаль людей, свято веривших, что они выполняют жизненно важную миссию, возложенную на них волшебниками, которых давно уже не существовало.

Он развел руками.

– Извини, Саманта, но никакого Совета волшебников нет ни в Цитадели, ни где-либо еще, причем уже очень давно. Теперь все по-другому. Те, кто наделен магическим даром и способны стать волшебниками, – большая редкость. Я был одним из них, но рос, не зная об этом, и потому сам мало разбираюсь в магии. Мой дед – Первый волшебник и многое знает из истории волшебников в Цитадели, но он пропал. Если удастся найти его и остальных, ты сможешь получить ответы.

Зедд наверняка многое знает о Совете волшебников, но Ричард сомневался, что деду известно о существовании в этой глуши какой-то Северной стены.

Саманта в панике сжала в кулаках толстые пряди своих черных волос, уставившись в проем в каменной стене, словно там скрывались ответы. Казалось, еще немного, и она начнет рвать на себе волосы. Рушился весь ее мир, исчезал смысл жизни.

Ричард положил руку на ее плечо.

– Саманта, успокойся. Вдохни поглубже и расскажи, что случилось потом.

Она кивнула, сглотнув, и постаралась дышать ровнее.

– Останки папы нашли неподалеку отсюда. Рядом валялась мамина дорожная сумка и ее разбросанное содержимое. Судя по следам, мама с кем-то боролась, но найти ее так и не удалось. Почва там каменистая, и пойти по следам не было возможности. В итоге я осталась единственной наделенной магией, понимая, что теперь все зависит от меня. – Саманта воздела руки. – Но я не представляла, как добраться до Цитадели Волшебника, даже не знала толком, где это. Лишь предполагала, что где-то далеко на западе. Мне еще многому надо было научиться, и я попросту растерялась. – Она взглянула на Ричарда. – К счастью, пришли вы. Не знаю, что это – совпадение, или судьба, или сами добрые духи направили вас сюда, когда я так нуждалась в помощи.

Ричард покосился на нее.

– Я не верю в совпадения.

– Я знаю лишь, что было необходимо рассказать обо всем именно вам. Тем более если Совета волшебников больше нет. Ведь, в конце концов, вы сами сказали, что наделены необходимым даром.

Ричард глубоко вздохнул.

– Не уверен.

– Думаю, все произошло именно так, потому что вы – избранный.

– Избранный. – Ричард бросил на нее скептический взгляд. – Рад, что ты так думаешь, но вряд ли это правда.

Саманта глубоко вздохнула, и ее напряженные плечи немного расслабились.

– А я уверена.

Ричард удивленно поднял бровь.

– Неужели ты не понимаешь? Будь я действительно «избранным», я обязательно знал бы что-нибудь об этом. Но на самом деле все не так, я и про Темные Земли узнал совсем недавно.

– Вы убили Джит. А сделать это мог только тот, кто нам нужен.

С досады Ричард махнул в сторону круглого проема.

– Да, но я ничего не знаю о Северной стене и вообще впервые о ней слышу. А Джит убил лишь потому, что мы с Кэлен попались ей в лапы и оба погибли бы, не останови я ее. Убить или быть убитым… Я просто пытался выжить, ничего более.

Ричард замолчал, задумавшись. Почему Джит так старалась поймать их?

Сперва она добралась до Генрика и, околдовав, сломила волю мальчика. Потом использовала его, чтобы зачаровать Ричарда и Кэлен, заманить на Тропу Харга. Потом Терновой Деве удалось заманить Кэлен в свое логово и взять в плен. Это и привело Ричарда к Джит.

Сейчас он не мог представить себе, что ведьма, живущая так далеко, в болотах на краю света, могла знать об их с Кэлен существовании. Происшедшее имело смысл, только если Джит хотела уничтожить наиболее значимых людей, которыми и оказались Ричард с Кэлен.

Или с самого начала ее направлял кто-то, преследовавший свои цели.

– Все мы делаем именно это, – сказала Саманта. – Просто стараемся выжить.

Ричард прогнал посторонние мысли о намерениях Джит и вернулся к насущным вопросам. Саманта все еще смотрела на него, ожидая ответа.

– Понимаю, – произнес он. – Но это не значит, что ты должна рассказать о Северной стене именно мне. Я ведь уже сказал, что никогда раньше не слышал о ней.

– Ну, вы – Лорд Рал, – рассудительно сказала Саманта. – Как по мне, так это делает вас могущественнее Совета волшебников. Вы ведь управляете всей Д’Харианской империей, правильно? А мы – часть этой империи.

Ричард неохотно согласился.

– Во многом ты права. Но тем не менее это не означает, что именно мне следует все рассказать.

– Это лишь наименее важный из доводов. Главная причина – в том, что вы имеете прямое отношение к тому месту, по ту сторону Северной стены. Вы оттуда.

Ричард подбоченился и посмотрел на хрупкую девушку сверху вниз. Он постарался смягчить выражение лица, понимая, что она чувствует себя неуютно, когда над ней возвышается крупный мужчина, да еще сам Лорд Рал.

– Я родом из Хартленда, далеко отсюда. – Ричард указал на запад. – Это небольшое местечко в Вестландии, в сердце Срединных земель. И я определенно не из-за Северной стены.

– Я не о том, – сказала Саманта спокойным тоном, будто Ричард не понимал очевидного, а она старалась проявлять терпение. В ней проявилась раздражающая манера колдуний ходить вокруг да около и говорить загадками. От этого Ричард чувствовал себя невежей. Раньше ему казалось, что привычка так себя вести вырабатывается с возрастом и мудростью, но теперь он понял, что заблуждался. Подобная манера была у всех колдуний врожденной, как рост или цвет волос. Из-за этого Ричард чувствовал себя глупо, а потому раздражался.

– Когда я говорю, что вы оттуда, из-за стены, не имею в виду вашу родину, – терпеливо произнесла Саманта, увидев, что Ричард не понял ее слов. – Я говорила, что вы оттуда… Ну, внутренне.

Она наклонила голову, будто мысленно спрашивала: «Теперь поняли?»

Ричарду яснее не стало.

– Оттуда? Откуда?

– Из третьего царства, – кратко пояснила Саманта.

– Из третьего царства?

– Да, – кивнула она в ответ, словно считая, что все ясно как белый день. – Благодать объясняет взаимосвязь.

– Саманта, – сказал Ричард, стараясь сохранять спокойствие, – я не понимаю, о чем ты.

– В Благодати представлены два царства, верно? Царство жизни – внутренний круг, царство смерти – внешний.

– Тогда что такое третье царство?

Саманта встала на цыпочки и указала на проем.

– Третье царство – по ту сторону Северной стены, отрезанное от нас со времен Великой войны.

Из-за Великой войны Ричард пережил годы скорби, боли и мучений. Она, по сути, так и не завершилась. Древний конфликт разбушевался с новой силой и породил новую войну, принесшую невыразимые страдания и унесшую множество жизней. Но это противостояние – и древнее, и новое – теперь окончилось благодаря Ричарду.

Он посмотрел в проем, а затем на Саманту.

– Какое отношение Благодать может иметь к этому месту?

– Вы не понимаете. Дело не в самом месте. Хотя, конечно же, именно это место…

– Так все же. – Ричард заставил себя говорить спокойно. – Саманта, если хочешь, чтобы я помог тебе, объясни более внятно.

– Простите. – Она отбросила волосы назад, глубоко вздохнула и подняла руки, вновь начиная объяснение. – Третье царство – обитель ни живых, ни мертвых. – Саманта по очереди подняла руки, наглядно показывая равновесие этих состояний, а потом соединила ладони. – Третье царство – и то, и другое, слившиеся воедино в одном месте и времени.

По рукам Ричарда побежали мурашки.

– Это невозможно.

Но тотчас явилась неприятная мысль. Однажды он рискнул отправиться в подземный мир, чтобы попасть в Храм Ветров, спрятанный там на время древней Великой войны. Ричард представлял собой жизнь и при этом был в мире мертвых. Получается, жизнь и смерть сошлись в одном месте и времени.

Когда Ричард впервые встретил Кэлен, та в поисках помощи пересекла границу, отделявшую Вестландию от Срединных земель. Эта граница, разделявшая их мир подобно разлому, была завесой царства смерти. И Ричард прошел за нее вместе с Кэлен.

Он пришел к выводу, что слова Саманты, возможно, правда. Хотя в это трудно было поверить.

Ричард повернулся к проему, изучая обрамляющие его символы и в уме собирая из элементов единое целое, чтобы расшифровать. Он обнаружил, что в надписях здесь тоже упоминается «третье царство». Так обозначалась видневшаяся в проеме долина.

Когда он впервые заметил обрамляющие проем символы и понял их общий смысл, что обозначено какое-то «царство», то предположил, что группой круглых символов записано название древнего государства. В конце концов, нынешняя территория Д’Хары когда-то была образована путем объединения многих стран.

Саманта подняла взгляд на него и постучала пальцем по его груди.

– Как и Мать-Исповедница, вы сейчас пребываете ни в мире живых, ни в мире мертвых, но принадлежите и к тому, и к другому. Если не избавиться от прикосновения смерти, оно погубит вас, потому что жизнь и смерть не могут сосуществовать.

Ричард изумленно смотрел на нее.

– Вот почему я говорю, что вы оттуда. – Не сводя с него глаз, Саманта щелкнула пальцами, указывая на проем. – Из третьего царства, которое за Северной стеной.

Глава 23

– Северная стена? Почему ты ее так называешь?

Саманта нахмурилась, озадаченная вопросом.

– Потому что таково ее название.

– Нет, тут такого нет, – сказал Ричард.

Саманта подняла бровь.

– Что вы имеете в виду?

Ричард указал на символы, вырезанные по всей стене.

– В этих надписях нет ни слова о Северной стене, только об изолирующем барьере. Так почему же вы называете его Северной стеной?

Темные глаза Саманты округлились, лицо ее по контрасту с темными волосами казалось совсем бледным.

– Так вы можете прочесть эти странные знаки?

– Да. – Ричард указал на круг из символов, опоясывающих проем. – Вот этот означает «третье царство». Похоже, именно так называется то, что мы видим в проеме. – Ричард провел рукой по стене, где на гладкой отшлифованной поверхности были аккуратно вырезаны древние символы. – Здесь говорится об изолирующем барьере. Видишь, вот тут? Этот символ, в сочетании с тем, что под ним, означает «изолирующий барьер». Нигде не упоминается Северная стена.

Саманта смотрела только на Ричарда, не сводя с него глаз и совершенно не обращая внимания, куда он показывает.

– Вы умеете читать эти надписи? И понимаете, что они означают? Действительно понимаете? Правда?

Ричард кивнул, указывая на новую группу символов.

– Эта группа знаков – описание барьера. В них заключено много сведений, и потребуется время, чтобы все перевести, но это определенно касается барьера и третьего царства за ним. – Ричард оглянулся через плечо. – Так почему вы называете его Северной стеной?

Девушка растерянно взглянула на него.

– Не знаю. Его всегда так называли. Мы и не думали, что он может называться как-то иначе.

Настала очередь Ричарда опешить. Он остановился и уставился на Саманту.

– То есть главный долг волшебников Стройзы – следить за барьером и оповестить всех, если ворота когда-нибудь откроются? И при этом никто из них не способен прочесть указания и предостережения, оставленные для них прямо на стене?

Девушка казалась одновременно пристыженной, растерянной и смущенной.

– Простите, Лорд Рал, но меня учили, что это древний мертвый язык. Ни мама, ни другие родственники не говорили, что здесь написано нечто важное. Тетя Марта, глядя на эти символы, всегда улыбалась и называла их милым украшением, оставленным для нас предками. Однако мама говорила, что некоторые считают их своеобразным посланием, хотя сама же соглашалась, что даже если и так, смысл его давно утрачен.

– Но твой народ живет здесь, как видно, с тех самых пор как создан барьер, и эти надписи были тут всегда. Как можно не знать, о чем они? Почему знание символов не передавалось из поколения в поколение? Почему молодых не учили читать знаки?

Саманта бросила короткий взгляд на барьер и посмотрела на Ричарда.

– Простите, Лорд Рал, но у меня нет ответа.

– Бессмыслица какая-то. – Ричард поднял руку и бессильно уронил ее. – Почему наделенные магией здесь не воспитывают своих потомков, не учат детей читать эти знаки? В конце концов, их обязанность, смысл всей жизни – нести дозор, и барьер тому свидетельство.

Саманта задумчиво потерла лоб.

– Иногда рождались дети без дара.

Ричард кивнул, его левая ладонь покоилась на рукояти меча.

– Моей матери он не достался.

– Наверное, и в семьях волшебников в Стройзе бывали дети без магических способностей, – предположила Саманта. – Возможно, случилось так, что колдуньи редко рожали детей с магическими способностями, им стало некому передавать знания. Когда потом у этих не обладающих магией появились свои дети, наделенные даром, старые колдуньи, может, и были еще живы, но их внуки были слишком малы для обучения. А может, колдуньи уже умерли, и учить детей с магическими способностями стало некому. Вам ведь тоже никто не передавал знания о даре, и эти знания попросту оказались утрачены. Кто знает, чему вы так и не научились.

Ричард в досаде поджал губы.

– Может быть, ты и права.

– Знания об этих символах, вероятно, исчезли в те времена, когда рождались дети, не наделенные магией. Колдуньи, которые появлялись позже, получали лишь обрывки прежних знаний. Могло случиться и так, что детей почему-то просто не обучали, как и вас. И теперь я, как и люди, рожденные от не имеющих магических способностей, даже представить не могу, какие знания утеряны. В конце-то концов, когда у меня будут дети, я не смогу научить их тому, что знала мама, ведь она не успела передать мне свои знания. Я даже не представляю, что упустила или о скольком так и не узнала. Наверное, именно поэтому и маме не объяснили значение этих символов.

Ричард устало вздохнул.

– Звучит логично. Я не обвиняю твоих соплеменников в недобросовестности. Наверняка, им было трудно жить в этих пустынных местах, не понимая, зачем они здесь.

Одной из причин, почему Ричард придавал большое значение книгам, разыскивал их и прилагал много усилий, собирая по крупицам заключенную в них информацию, было именно это: книги рассказывали о временах, когда знания не передавались, даже о временах дикарства, а значит, невежества.

Хорошо, когда старшие могли передать знания, а если нет – книги заполняли образовавшийся пробел не только для грядущих поколений, но через века и тысячелетия. Надежно сохранить добытые с великим трудом знания можно в книгах. Они надежны и практически вечны.

Ричард погладил ладонью вырезанные на каменной стене символы. Чтобы получить знания, нужно уметь читать. Вся бесценная информация, записанная здесь, бесполезна, если младшее поколение не научили ее понимать.

Саманта с подозрением нахмурилась, внимательно рассматривая символы, которые не могла прочесть.

– Как вы можете читать на этом мертвом языке, если никогда не учились пользоваться даром?

– Став Лордом Ралом, я оказался вовлечен в ряд событий, в ходе которых пришлось многому научиться, например, древнед’харианскому, – Ричард указал на стену, – и этому. – Он вновь взглянул на круглый проем. – Но я никогда не встречал сведений о третьем царстве и не слышал, чтобы оно хоть где-то упоминалось.

– Похоже, ваши предки тоже не передали своих знаний.

Ричард не сдержал усмешки.

– Похоже на то.

– Так что с этим мертвым языком? – в замешательстве спросила Саманта. – Вы действительно понимаете эти странные знаки?

– Да. – Ричард снова провел ладонью по одному из узоров. – Вот здесь, например, упоминается то, что названо «сдерживающее заклинание». Здесь говорится, что не каменные стены, железные врата или горы, а именно заклинание сдерживает величайшее зло.

– Величайшее зло… – обеспокоенно повторила Саманта.

Ричард кивнул и ткнул пальцем в другую часть узора.

– А тут сказано, что притягивающее заклинание служит составной частью сдерживающего. Надо прочитать больше, чтобы понять, о чем речь. – Он посмотрел на нее. – Ты, случайно, не знаешь, что это за притягивающее заклинание?

Саманта покачала головой, все еще изумленно взирая на Ричарда, словно он был по меньшей мере добрым духом, обладающим таинственными знаниями, который явился к ней в мир живых, чтобы объяснить необъяснимое. Из-за этого Ричард чувствовал себя немного неловко.

Он подошел к следующей группе символов и некоторое время изучал их элементы, потом постучал костяшками пальцев по стене.

– Здесь сказано, что несколько волшебников поселились в этом месте, названном «Стройза», чтобы сторожить барьер. Их долгом стало пребывать здесь и следить за притягивающим заклинанием – со временем оно теряет силу, а это, в свою очередь, ослабляет барьер.

– Мне ужасно неприятно, что все эти знания утеряны. Волшебники столько сделали, чтобы передать их, а мы не смогли их сохранить…

Ричард прикусил нижнюю губу и рассеянно кивнул, продолжая внимательно изучать символы и расшифровывать их в уме. Он указал на следующую группу.

– Любопытно. Судя по всему, создатели барьера понимали, что он не вечен. Именно поэтому они и оставили здесь наблюдателей. Тут написано, что заклинание, несмотря на всю его силу и долговечность, в конце концов разрушится. И когда это начнется, у запертых на той стороне появится возможность проникать в мир живых.

– Джит, – с пониманием прошептала Саманта, взглянув на Ричарда. – Она – одно из тех существ, за которыми нам следовало присматривать. Мама тревожилась из-за Терновой Девы, но ничего не знала о сдерживающих заклинаниях. – Саманта прошлась вдоль стены, по-новому глядя на узоры. – Я и не подозревала, что это какой-то язык. В голове не укладывается, как мы могли не подозревать, что эти странные знаки – важное руководство к исполнению нашего долга.

– Это язык Творения.

Нахмурившись, Саманта обернулась к Ричарду.

– Вас научили этому языку Творения там, откуда вы родом, в Хартленде?

Это предположение заставило Ричарда улыбнуться.

– Нет. На самом деле я изучил его совсем недавно.

Язык Творения использовала для общения и для записи предсказаний Регула, древняя машина, или, как ее прозвали, Машина предсказаний. Регула создавала сообщения, выжигая на металлических пластинах сфокусированным лучом света символы на языке Творения. В Народном Дворце хранилась часть книги, тоже называющейся «Регула». Вторую ее часть, объясняющую назначение машины, в далеком прошлом отправили на безопасное хранение в Храм Ветров.

Книга «Регула» была подобием инструкции по эксплуатации устройства. Она помогла Ричарду расшифровывать символы и освоить язык Творения.

Он был краткой рациональной формой письменности. Вместо слов в этом языке использовались символы, в которых были заключены сведения. Однажды Ричард понял, что уже многие годы неосознанно использует язык Творения. Многие символы, украшающие Цитадель, как и рисуемые волшебниками и колдуньями заклинания, несли в себе элементы этого языка, который оказывал влияние на всю сущность бытия.

– Не представляю, как такое возможно, – разочарованно вздохнула Саманта. – Как можно рассказать о чем-то только символами и узорами? – Она провела рукой по стене. – Как могут круги, треугольники и все эти разнообразные закорючки так точно что-то описывать? По крайней мере что-то достаточно сложное?

– Благодать – это символ, верно? – спросил Ричард, разглядывая узоры на стене.

– Ну да.

– Это символ языка Творения.

У Саманты округлились глаза.

– Неужели?

– Не сомневайся. И достаточно сложный, тебе не кажется? Смотри. – Ричард обвел пальцем круг, входящий в состав одного из символов на стене. – Этот означает жизнь и угрозу жизни, лежащую за барьером. Видишь, он содержит некоторые элементы Благодати?

Потрясенная Саманта подошла к стене и коснулась символа жизни.

– Никогда этого не замечала. Я всегда приходила сюда с мамой проверять стену, но не знала, что у всех этих вырезанных знаков есть конкретные значения. Я никогда не обращала на символы особого внимания и всегда проходила мимо, не разглядывая их.

– Это все – язык Творения, – повторил Ричард.

– Вы – избранный, – произнесла Саманта, вновь уставившись на него с благоговением. – Только избранный может понять эти письмена и сказать, что нам делать, если третье царство начнет прорываться через барьер.

– Хоть я и понимаю язык Творения, но вовсе не знаю, как справиться с такой напастью. У меня есть свои проблемы, которые…

Ричард внезапно обернулся к проему, из которого открывался вид на далекую стену в горах.

– Добрые духи, – громко прошептал он. – Мне кажется, я знаю, где они.

Глава 24

Саманта озадаченно посмотрела на него.

– Они… кто?

– Мои друзья, которые пришли в Темные Земли спасти нас с Кэлен, – рассеянно ответил Ричард, пытаясь в уме соединить кусочки головоломки. – На них и на твоих родителей напали схожим образом.

– О чем вы? При чем тут символы? – спросила Саманта, махнув рукой в сторону знаков на стене.

– Сдерживающее заклинание, – сказал Ричард, возвращаясь к узорам на камне. – Когда я начал приходить в себя, над нами стояли двое мужчин. Помню, они обсуждали, кто мог бы напасть на воинов и моих друзей, которые ехали обратно в Народный Дворец. Один из мужчин предположил, что на наш отряд напали шан-так…

– Шан-так? Никогда не слышала, чтобы в Темных Землях кого-то так называли.

Ричард посмотрел на видневшуюся в проеме стену.

– Думаю, что шан-так не из Темных Земель. Второй мужчина сомневался, что это они, а первый сказал: «Где теперь, после падения стены, лучшее место для охоты на людей с душами? Шан-так готовы пойти куда угодно и сделать что угодно, чтобы отыскать таких людей».

Саманта пришла в ужас.

– И вы думаете, что шан-так явились из-за этого барьера?

– Похоже на то. Второй мужчина говорил об обширных владениях шан-так и недоумевал, что им здесь делать. И первый на это ответил: «Охотиться за теми, у кого есть душа – как мы или как другие».

Саманта поморщилась.

– Охотиться за душами?

– Так он сказал. Думаю, их родина не по эту сторону барьера, а за ним.

Ричард повернулся к стене и стал рассматривать цепочки символов и узоры, выискивая что-нибудь, связанное с душами. Пока он молча читал, Саманта прошла вперед – звук ее шагов разносился по всему коридору. Ведя рукой по каменной стене, девушка взирала на символы теперь совсем иначе, но все равно не понимая их значения.

– Лорд Рал, – позвала Саманта.

Ричард, сосредоточенный на символах, мельком взглянул туда, куда она указывала.

– Что там?

– Похоже, здесь написано имя.

– Имя? Уверена?

– Ну, не знаю, – ответила Саманта, наклонившись ближе к стене, – но это не символ. Похоже, что здесь вырезано имя – «Наджа».

– Наджа? – Ричард удивился, что девушка смогла прочесть хоть что-то.

– Да, вот здесь. Не могу поверить, что раньше я его попросту не замечала. Наверное, потому что оно написано очень мелко и теряется в безумном переплетении узоров.

Ричард осмотрел стену справа от Саманты, при свете шара указывавшей пальцем на имя. Этот участок немного отличался от остальных символов – при свете шара линии, вырезанные в гладком камне, сильно выступали и были написаны плотнее, создавая подобие отдельного скопления знаков. Участок представлял собой нечто вроде компактного блока, окруженного множеством символов.

Ричард посмотрел на стену, туда, где Саманта держала мизинец – там и впрямь был вырезан символ, похожий на имя «Наджа». Рядом он увидел вырезанный полумесяц с тремя лучами под ним – знак «луна».

– Как вы думаете, что это такое?

Ричард поспешно перевел некоторые из соседних символов.

– Ты права. Это имя. Первую его часть невозможно записать на языке Творения. В отличие от второй.

– Так что это за имя?

– Наджа Мун.

– Какое красивое, – произнесла Саманта, представив себе его звучание. – Но зачем оно, по-вашему, здесь?

Ричард слушал девушку вполуха, уже отыскивая ответ на ее вопрос. Чтобы проверить свое первоначальное предположение, он внимательно разглядывал символы.

– Это послание, – пробормотал он себе под нос.

– Послание?

Ричард выпрямился.

– Да.

Рассматривая символы, Саманта изумленно покачала головой. А затем вдруг указала на другой знак в паутине узоров.

– Посмотрите, здесь другое имя – Магда Сирус.

Когда Ричард увидел это имя, написанное в столь далеком, уединенном и всеми забытом месте, у него подкосились ноги, а по рукам поползли мурашки.

Саманта обеспокоенно нахмурилась, увидев его лицо.

– Лорд Рал, что-то не так? Это имя важно для вас?

– Магда Сирус была первой Исповедницей.

– Магда Сирус была Исповедницей, как ваша жена?

Ричард прижал к вискам кончики пальцев, неотрывно глядя на имя из легенд.

– Именно так, – произнес он после долгой паузы. – Магда Сирус была самой первой в своем роде, первой женщиной, которая стала Исповедницей. Все началось с нее. – Ричард указал на другое имя, написанное рядом. – А Мерит был ее волшебником, защитником, как я – защитник Кэлен.

Саманта вновь посмотрела на имена и изумленно покачала головой.

– Первая… – Она повернулась к нему. – Что здесь о них сказано?

Ричард с трепетом погладил высеченные в камне имена и соседние символы.

– Это послание Наджи Мун, собственноручно записанное ею по просьбе Магды Сирус и волшебника Мерита, чтобы последующие поколения не забывали об этом.

Саманта сглотнула.

– Стыдно признаться, но мы забыли. – Она с надеждой посмотрела на Ричарда. – Так вы можете прочесть записи, чтобы знание вернулось к нам?

Ричард прочистил горло, отыскал начало, приступил к расшифровке и почти сразу наткнулся на еще одно затесавшееся среди символов имя – Сулакан.

– Здесь сказано, что творцы императора Сулакана…

– Кто такой император Сулакан? И кто такие творцы?

Ричард покачал головой.

– Здесь не написано, но, судя по дальнейшему тексту, творцы – разновидность волшебников. – Он постучал пальцем по стене, указывая на соседнюю группу знаков. – Император Древнего мира Сулакан приказал своим творцам создать могущественное оружие для применения в войне с Новым миром. Исполняя волю господина, они сотворили новые, ужасные заклинания.

Ричарда пробрал озноб, когда он осознал, что война против императора Джеганя и Древнего мира разгорелась еще во времена Наджи Мун. Во времена Магды Сирус и Мерита. Именно тогда создали некоторые из самых ужасающих заклинаний, какие знала история. Но одновременно в ту далекую эпоху появились заклинания, сотворившие первую Исповедницу.

Магии необходима уравновешенность. А это уравновесило выпущенное в мир зло.

Ричард видел записи о том, как зародилась война, ставшая причиной невообразимых страданий и великого множества смертей; как началась борьба за власть, бушевавшая на протяжении тысячелетий. Пламя той войны никогда не затихало окончательно, лишь тлело многие годы, чтобы возродиться вместе с Ричардом.

Война началась в эпоху первой Исповедницы и ее волшебника Мерита и вновь разгорелась в полную силу во времена последней из Исповедниц – Кэлен, и ее волшебника – Ричарда.

Это послание пришло из тех лет, когда создали силу Исповедницы, воплощенную теперь в Кэлен.

Глава 25

– Судя по всему, упомянутые здесь творцы – волшебники, создававшие новые разновидности заклинаний, – сказала Саманта, выведя Ричарда из задумчивости. – Я слышала, как мои тети упоминали волшебников, создававших заклинания. Должно быть, Наджа имеет в виду именно их.

Ричард взглянул на Саманту.

– Нет, они не просто создавали заклинания. Сначала они придумывали новые разновидности самой магии и только потом использовали их для создания заклинаний. И оружия из людей.

Саманта не могла скрыть потрясения.

– Они превращали людей в оружие?

Ричард кивнул.

– В страшное оружие, каким в Древнем мире был, например, император Джегань. Его предшественники, такие же как он, – один из первых видов оружий, созданных во времена Наджи. Их называли сноходцами.

– В самом деле? – удивленно прошептала Саманта. – Мама никогда не рассказывала о таком.

– Немногие из ныне живущих знают о событиях той древней войны. Некоторые из нас выяснили подробности только после того, как война началась снова, и пришли в ужас, узнав о таком оружии.

– Неужели можно создавать новые разновидности магии? Я всегда думала, что магия – это магия, она неизменна, а нам просто нужно понять, как она действует, и не слышала, что можно создавать новую магию.

Хотя Ричарду и нравилось ее любопытство, он был сбит с толку странной природой того, о чем сейчас читал и что хотел понять, поэтому просто сказал:

– Да, возможно.

– Здесь сказано, какой вид магии они создали?

Ричард нахмурился, бросив на нее взгляд.

– Саманта, позволь мне сначала расшифровать побольше, тогда я смогу ответить тебе.

Девушка сникла.

– Простите.

Ричард вернулся к разбору символов.

– Здесь сказано, что творцы создали заклинания, позволяющие использовать мертвых…

– Использовать мертвых! Вы серьезно? Но для чего?

– Из них делали воинов. Благодаря этим новым заклинаниями трупы пробуждали от так называемого сна смерти и заставляли служить императору.

Саманта схватила Ричарда за руку.

– Вы говорите о чудовищах, напавших на нас в ту ночь? О существах, похожих на трупы, которых вытащили из могил и вернули к жизни?

– Похоже на то. – Ричард покачал головой, разглядывая внушающие ужас записи на камне. – Здесь написано, что, изменив элементы Благодати, творцы императора научились воздействовать на обитающие в подземном мире души умерших…

– Но зачем? – вновь перебила Саманта, нетерпеливо ожидавшая, что он прочтет побыстрее.

Ричард жестом заставил ее замолчать, чтобы спокойно изучить этот набор символов. Вздохнув, Саманта стала ждать молча.

Ричард отер лоб.

– Они воздействовали мощной магией на тела здесь и одновременно магией Ущерба на души в подземном мире, таким образом связывая их.

Саманта обхватила себя руками, словно почувствовала внезапный озноб.

– Никогда не думала, что такое возможно.

Ричард тоже. Он перевел еще одну строку и продолжил объяснение.

– Им это удалось благодаря воздействию на искру дара, связующий элемент Благодати, который начинается в центре и проходит сквозь жизнь к смерти, соединяя абсолютно все. Так они создали живых мертвецов, лишенных собственной воли и подчиненных желаниям того, кто пробудил их. По сути, творцы Сулакана смогли создать армию бескровных и безжалостных убийц. Пробудившись, те не знают ни голода, ни боли, ни страха или жалости, никогда не устают и не отступают, не имеют собственных желаний, кроме полученного приказа. И их нельзя убить вновь, но при этом мертвых можно оживлять по мере необходимости. После пробуждения они неустанно стремятся к своей цели. Магия, позволяющая им двигаться, одновременно наделяет их страшной силой, поэтому они так сильны, что могут рвать людей на куски.

– Похоже на то, что мы видели той ночью, – сказала Саманта.

– Не могу не согласиться. – Ричард указал на строку плотно написанных символов. – Здесь продолжение. Одержимость мертвецов такова, что, даже лишившись ног, они не почувствуют этого и будут двигаться с помощью рук, лишь бы выполнить приказ. Хочется сказать «невероятно», но я видел это своими глазами. Еще здесь написано, что их следует изрубить в куски. Правда, сделать это непросто, поскольку магия, оживляющая их, служит и своего рода щитом, против которого дар практически бессилен. Хотя их можно сжечь обычным огнем или огнем волшебника.

– Огонь волшебника? Никогда его не видела. А вы?

Ричард, увлеченный расшифровкой, пробормотал в ответ, что видел.

– Магические щиты не останавливают их, потому что оказывают воздействие только на живых. – Он махнул в сторону коридора. – Меня удивило, почему здесь в роли щитов огромные откатывающиеся в сторону камни. Это необычно, потому я и обратил на них внимание.

– Правда? Но почему?

– Сквозь щиты, которые мне встречались раньше, могли пройти, нажав на металлическую пластину, только люди, наделенные определенными магическими способностями. А чтобы закрыть проход, такие щиты использовали только магию: неприятным звуком, жаром или даже болезненным покалыванием предупреждали тех, кто не должен проходить дальше. Но были и опасные щиты, достаточно мощные, чтобы убить злоумышленника, если тот все-таки попробует пройти после предупреждения. Например, им могло содрать плоть с костей. Все эти щиты использовали магию. А здесь – огромные камни, ведь против мертвецов, защищенных той магией, что их оживила, обычные щиты бесполезны. Мертвецы могут пройти сквозь них, но не через каменную преграду, которая попросту слишком тяжела, чтобы ее сдвинуть.

Пока Саманта обдумывала услышанное, Ричард уже расшифровывал следующий отрывок.

– Звучит зловеще, – сказал он. – Здесь говорится, что этих оживших мертвецов часто отправляли за определенными людьми, например волшебниками. – Он посмотрел на Саманту. – Похоже, они действительно преследовали тебя.

Саманта, казалось, обиделась.

– Я же говорила.

– А знаешь, почему они гнались за тобой?

Она, казалось, удивилась вопросу.

– Убить наделенного магией, чтобы тот не мог применить ее в сражении?

Ричард постучал по стене с символами.

– Магия против них бесполезна, разве только огонь волшебника, но ты не сумела бы его применить. Кроме того, вряд ли они убили моего деда, Зедда, или Никки. Зедд – волшебник, а Никки – колдунья. Подозреваю, что у кого-то были причины похитить их, как, возможно, и твою маму. Ведь, в конце концов, останки твоего отца нашли, а ее – нет.

– Хорошо, а почему вы думаете, что чудовища приходили за мной?

– Задача оставленных здесь волшебников – следить за барьером и предупредить всех, если кто-нибудь покинет третье царство. Думаю, твоих родных могли убить, чтобы они не успели поднять тревогу, пока сдерживающее заклинание еще не окончательно разрушено. Твоя мать, может быть, мертва – как отец – или в плену, ведь это тоже помешает ей предупредить людей. А еще, возможно, нападавшие специально стремятся схватить наделенных магией. Здесь, в Стройзе, осталась только ты. Думаю, тебя собирались похитить или даже убить, чтобы ты не могла поднять тревогу.

Саманта выглядела потрясенной.

– Я ведь даже не представляю, как подать сигнал тревоги.

– Они об этом не подозревают.

– Пожалуй. – Она приободрилась. – Вы правда думаете, что мама жива?

Ричард долго молчал.

– Надеюсь, Саманта. Надеюсь, что и мои друзья живы. Если так, я попробую их спасти. Ведь чудовища могли убить их… но я верю, что хозяева этих чудищ неспроста хотели заполучить людей, наделенных магией. И если твоя мать и мои друзья у них, возможно, я смогу спасти и ее.

Саманта взглянула сквозь проем на третье царство.

– Вы пойдете туда? Вы действительно хотите отправиться в это жуткое место, которое отчасти царство смерти? Туда, где умершие оказались в мире живых? Это же самоубийство!

Ричард решительно посмотрел на нее.

– Мной движет желание освободить их, но, кроме того, если я не спасу друзей и мы не доберемся до сдерживающего поля, где можно убрать прикосновение смерти, мы с Кэлен умрем.

Саманта сглотнула и ответила:

– Понимаю.

Ричард спросил, хотя уже знал ответ:

– Есть ли надежда вылечить нас, кроме способа, о котором говорил Генрик?

Саманта оглянулась через плечо, как будто могла видеть лежащую в далекой комнате Кэлен. Когда девушка опять повернулась к Ричарду, ее взгляд, казалось, стал взглядом кого-то, кто был много старше ее. Он не оставлял сомнений: Саманта – колдунья, несмотря на юные черты.

Она покачала головой.

– Боюсь, нет, Лорд Рал. Хоть и надеюсь, что моей помощи окажется достаточно и Мать-Исповедница скоро придет в себя и начнет есть и пить, она смертельно больна. Как и вы, даже если вы не ощущаете этого в полной мере. Но у Матери-Исповедницы осталось мало времени – у вас чуть больше, – и она умрет, если не убрать прикосновение смерти. Ваша судьба решена, если не пытаться ничего исправить.

Ричард кивнул, не в силах произнести ни слова, думая только о том, что Кэлен умирает.

– Прошу прощения, Лорд Рал, но мне кажется, что вы хотели бы слышать от меня правду и только правду.

Ричард пристально взглянул в темные глаза Саманты.

– Да, именно так. Помочь нам может только правда, именно поэтому я должен перевести эти записи. Нужно понять, есть ли здесь сведения, которыми мы можем воспользоваться.

Ричард умолчал о том, что если Кэлен умрет, он не захочет жить. Жизнь без нее не имела смысла, а без помощи Зедда и Никки у них не было шанса избежать смерти. И, чтобы найти их, Ричард должен отправиться в третье царство. Но сначала обязательно следовало понять, с чем он столкнулся.

Ричард окинул взглядом послание на стене, освещенное жутковатым свечением шара.

– Возможно, я смогу узнать нечто такое, что поможет нам, даст полезные ответы.

Саманта мрачно кивнула.

– Надеюсь.

Ричард вернулся к записям на языке Творения и еще некоторое время читал про себя. Послание было мрачным.

– Наджа говорит, что мертвецов всегда хватает с избытком и трупы оживляют по мере необходимости, обычно в огромных количествах. Нередко использовали тела собственных убитых воинов. Магия, оживляющая их, также приостанавливает процесс разложения плоти, но из-за того, что столь темные силы использованы в мире живых, ее действие ограниченно. Хотя бы потому, что все в мире живых рано или поздно умирает. То же и с магией. Фактически действенность заклинаний снижается, и процесс естественного разложения плоти возобновляется. Наджа подчеркивает – хотя они и знают, что магия, оживляющая мертвецов, в конце концов истощается, но понятия не имеют, сколько на это требуется времени.

– Великолепно. Значит, эти убийцы – живые мертвецы, которые не гниют веками, сбежали из третьего царства и теперь ходят среди нас.

– Похоже на то, – согласился Ричард.

Саманта тревожно покачала головой.

– Даже Джит оставалась в своем логове. Зная, как опасны Темные Земли, мы все-таки никогда раньше не сталкивались ни с чем столь ужасающим. Не могу себе представить ничего более пугающего.

Ричард, все еще читая послание Наджи, бегло водил пальцами по строкам, написанным на языке Творения прямо на стене.

– Здесь сказано, что при этом полулюди гораздо хуже.

Глава 26

– Лорд Рал, вы побледнели. В чем дело? Что за полулюди? Там описано, кто они такие? – Саманта приблизилась. – Лорд Рал, ответьте, что случилось?

Проверяя, правильно ли понял, Ричард коснулся пальцами лба. Он перечитал еще раз, стараясь лучше разобраться в незнакомом сочетании символов.

– Полулюди – это живые люди, лишенные душ.

– Лишенные душ? – Саманта подалась вперед. – Вы серьезно?

Ричард не мог не перечитать этот отрывок, прежде чем перейти к следующей части послания, лишающего иллюзий. Наконец он отступил, разглядывая надписи на стене.

– Боюсь, да. – Ричард указал на сложный символ. – Вот предупреждение, что у живущих за барьером нет душ.

– Но это бессмыслица. Как у человека может не быть души? Душа – часть нас. Она и есть суть человека. Тогда получается… – Саманта умолкла, пытаясь подобрать слова, – получается, что живые уже мертвы.

– Увы, именно так тут и написано. Наджа сообщает, что полулюди – это нечто среднее, они похожи на обычных людей, но не во всем.

Саманта поморщилась.

– Как такое возможно?

– Видимо, у мертвецов и полулюдей есть что-то общее, и именно это отличает их от обычных людей. По крайней мере, в общепринятом смысле.

Саманта встревоженно спросила:

– В общепринятом смысле? Что вы имеете в виду?

Ричард глубоко вздохнул.

– Если исходить из здравого смысла, у живых есть душа. Но что это значит? И как это делает нас людьми? В некотором смысле иметь душу – означает иметь способность к разумной мотивации действий?

– Кажется, нет. Какое отношение к душе имеет мотивация действий?

– Именно она дает нам способность отличать хорошее от плохого, сочувствовать, ценить жизнь. Разумная мотивация – источник нравственности. Наджа говорит, что полулюди не способны сочувствовать, и особо подчеркивает, что у них отсутствует разумная мотивация действий. Думаю, Наджа хотела, чтобы мы увидели взаимосвязь. Та часть сознания полулюдей, что отвечала за личные интересы, была уничтожена магией Ущерба. Рациональное восприятие служит основой сочувствия, человечности. Но часть их сознания уничтожена, поэтому они полагаются на инстинкты, например на животный инстинкт хищника при охоте. Они отличаются от нас тем, что их действия лишены мотивации в широком смысле этого слова. Их жизнь не наполнена пониманием или чувствами к другим, у них нет собственных устремлений. Они мастерят оружие, охотятся, убивают, едят, размножаются, выглядят как люди, но на этом сходство заканчивается.

Саманта одарила Ричарда мрачным взглядом.

– Я могу понять желание Сулакана иметь беспрекословно подчиняющуюся армию. Но неужели это возможно?

– Судя по всему, да, – ответил Ричард, скользя взглядом по символам и пересказывая девушке основной смысл. – Вот здесь Наджа говорит, что из их сути изъята Благодать, а затем в них поместили магию, похожую на ту, какую использовали для оживления мертвых. Именно так творцы императора смогли создать для служения ему расу полулюдей. А еще из-за того, что магия Ущерба сделала с телами, полулюди стареют очень медленно, едва заметно.

Саманта недоверчиво скрестила руки.

– Магия может многое, но не спасает людей от старения. Будь это возможно, волшебники всегда оставались бы молодыми.

– Это возможно, – сказал Ричард. – Я сам видел подобное во Дворце Пророков, где древние заклинания изменили течение времени. Люди, живущие там, стареют медленнее обычного. Изначально это сделали, чтобы дать колдуньям достаточно времени для обучения молодых волшебников. И еще я знаю живших там людей, которым сотни лет, по крайней мере, по временным меркам, существующим вне сферы действия этого заклинания. Я даже знаком со своим предком, которому почти тысяча лет, – Натаном Ралом; он прожил во Дворце Пророков большую часть жизни.

– Тысяча лет… – Саманта надолго умолкла. Наконец она встряхнула голову. – Хотела бы я увидеть такие удивительные вещи, существующие за границами Темных Земель. Но я всегда знала, что, как и все мои предки, обречена оставаться здесь, в этом маленьком изолированном мирке и никогда не увижу остальной мир.

– Не знаю, можно ли назвать их «удивительными». Чаще всего они несут беду, как то, с чем мы столкнулись сейчас.

После минутного раздумья Саманта наконец вернулась к насущным проблемам.

– Но как возможно отгородить полулюдей от старения? Они ведь не живут под воздействием такого заклинания, как то, что вы описали.

– Это следствие применения магии Ущерба…

– Но только волшебники древности, создавшие полулюдей, могли применять магию Ущерба, ведь так? Сейчас ни у кого нет такой способности.

– Даже в наше время есть несколько человек, умеющих использовать эту сторону дара.

Ричард не стал упоминать, что сам один из них. По крайней мере, когда его дар отзывается. Саманта глядела удивленно, и он продолжил объяснение.

– В данном случае Благодать изменили магией Ущерба, что вызвало установление связи с подземным миром. Именно так и замедлили их старение.

– С подземным миром? Но как связь с ним может влиять на процесс старения?

– Наша жизнь имеет пределы – мы рождаемся, живем и наконец умираем. Но умираем мы навсегда, верно?

– Верно, – согласилась Саманта, смущенно кивнув. – И?

– Получается, что мы живем ограниченное время, но после смерти нас ждет вечность, а ее невозможно измерить. Только жизнь позволяет осознать ограниченность времени. Для душ время начинается в царстве смерти, с нашим уходом из жизни, а сама жизнь начинается с нашего появления на свет. С обеих сторон жизнь имеет границы, поэтому можно определить, насколько долгой она была. Но в подземном мире есть всего одна точка отсчета – наша смерть. С этого момента измерить время уже невозможно. Вот почему в Благодати жизнь берет начало в Сотворении и заканчивается смертью. Оказавшись в мире мертвых, души остаются там вечно.

Саманта все еще была в замешательстве.

– Но ведь это и есть момент, от которого можно отсчитывать время.

– Да, но он – лишь начало. Это все равно что измерять веревки, у которой только один конец. Если ты никогда не сможешь увидеть другой конец, потому что она бесконечна, то как определить длину? Жизнь можно измерить от начала и до конца. Смерть же бесконечна.

Саманта зажмурилась, стараясь представить себе это.

– Каждый прожитый день, – продолжил Ричард, – уменьшает количество нам отпущенных, поэтому время значимо и важно. Жизнь драгоценна, а значит, драгоценно и время. Ведь именно им измеряется, например, любовь. Мы дарим свою главную ценность – время и жизнь – тем, кого любим.

– Никогда не думала об этом так. Я знаю, до чего дорожила проведенным с родителями временем и как сильно мне этого не хватает. А что насчет времени в подземном мире?

– Человек умирает навсегда. Следовательно, души в подземном мире не стареют, не ощущают, как истекает их время, ведь ему нет конца. Они остаются мертвыми вечно. Поэтому в подземном мире и день, и тысяча дней, и даже миллион ничего не значат по сравнению с бесконечностью. А так как смерть неизменна и мертвые мертвы навеки, понятие времени в подземном мире теряет смысл.

– Но при чем тут продолжительность жизни полулюдей?

Ричард приподнял бровь.

– Время для мертвых бесконечно. А у полулюдей нет души – эта их часть уже мертва, и они, вопреки законам Благодати, живут в третьем царстве, где свои законы. Там жизнь и смерть существуют одновременно, без какого-либо разделения, что позволяет им переплетаться самым неожиданным образом. В каждом из полулюдей заключено третье царство, а значит, и смерть – вот почему время для них течет иначе. Видимо, творцы императора Сулакана использовали связь с миром мертвых, чтобы люди, превращенные в оружие, как можно дольше жили и служили ему. Сулакан был обычным живым человеком и дорожил временем, поэтому использовал противоположные стороны жизни и смерти, чтобы управлять им в своих целях.

Саманта удивленно смотрела на Ричарда.

– Все это довольно сложно понять.

Ричард кивнул, сознавая, что ему доводилось иметь дело с таким, чего девушка еще не могла представить и с трудом понимала.

Ему тоже было сложно все это осознать. Из-за Терновой Девы они с Кэлен теперь несли в себе смерть, а значит, оба принадлежали третьему царству. Но отличие заключалось в том, что они долго не проживут. Крик Терновой Девы нес в себе смерть, и подземный мир рано или поздно призовет то, что ему принадлежит.

– Я знаю, – сказал Ричард спокойно. – Признаюсь, мне тоже довольно сложно это понять.

Глава 27

Ричард вновь занялся расшифровкой вырезанных на стене символов, а Саманта стала терпеливо ждать, наблюдая, как он время от времени водит пальцем по особенно сложным элементам.

– Что еще там написано? – спросила девушка, когда ее терпение иссякло.

Ричард провел рукой по лицу.

– Здесь много говорится о том, что император Сулакан хотел превратить как можно больше народа в эту новую расу нелюдей, чтобы они, живущие вне времени, могли служить ему. Еще он намеревался сразу же устранять любого, кому не понравится его грандиозный замысел, и в первую очередь – наделенных магией.

Саманта хмуро взглянула на Ричарда.

– Что за грандиозный замысел?

Перейдя к следующей строке, Ричард прочел ее дважды, чтобы убедиться – он понял написанное правильно.

– Ну? – поторопила Саманта. – Там есть про это?

Ричард тяжело вздохнул.

– Есть. Но мне сложно поверить в написанное. Неудивительно, что люди Нового мира были согласны воевать до последнего, лишь бы его остановить.

– Почему? Что же там говорится?

– Здесь написано, что император Сулакан хотел объединить весь мир в, как он называл, Союз Народов с ним во главе.

Сражаясь с Древним миром, Ричард сталкивался со схожими деспотическими идеями о высшем благе, которое важнее жизни отдельного человека. Вера в это высшее благо всегда сводилась либо к подчинению власти тирана и принесению жертв, либо к смерти, и на деле требовала уничтожения всех несогласных, чем обнаруживала нетерпимость, как и прочие подобные верования.

Ричард думал, что со смертью последнего императора Древнего мира борьба наконец окончена. Теперь его уверенность пошатнулась. Где творится добро, устанавливается мир или процветание, всегда появляется зло и старается уничтожить их. Сколько бы ни существовало человечество, всегда будут те, кто считает, что их видение лучшего мира подразумевает убийство всех несогласных.

Теперь стало очевидно, что битва, начатая давным-давно Сулаканом, не окончена, а созданное им оружие не уничтожено полностью. Часть этого оружия, – воинов, выпущенных в мир живых, – в незапамятные времена окружили барьерами и границами, и в этом загоне они дожидались возможности вновь вступить в бой. Как и другие, здешний барьер в конце концов пал.

– Похоже, всегда есть тот, кто жаждет править, – сказала Саманта, рассматривая записи, которые не могла понять.

– Безусловно так, – отозвался Ричард, касаясь вырезанных в стене символов, – но Сулакан отличался тем, что считал свои цели большим благом для всего сущего, чем сама жизнь.

Губы Саманты дрогнули.

– Не понимаю.

– Сулакан считал царства жизни и смерти единым целым, как Благодать – единый взаимосвязанный элемент. Он хотел объединить оба мира под своей властью.

Саманта покачала головой, наблюдая за Ричардом, читающим на языке Творения.

– Безумие.

Он посмотрел на нее.

– Не могу не согласиться, но иногда безумцы столь одержимы, что способны втянуть в свое безумие весь мир.

– Не понимаю, как нормальные люди могли соглашаться с такими взглядами.

Ричард со вздохом выпрямился.

– Зачастую безумцам проще привлечь одержимых последователей, чем здравомыслящим людям – убедить других прислушаться к голосу рассудка. Обычно люди с большей готовностью верят в ложь, чем в истину, ведь ложь может быть приятной. Истина же по своей природе не всегда столь привлекательна. Мирным людям это не оставляет иного выбора, кроме как сражаться за свои жизни или пасть от клинков безумцев. Третьего не дано. Не может быть компромисса между цивилизацией и варварством. Цивилизация должна либо защищаться от варварства, либо исчезнуть.

– Полагаю, в этом и заключается наша роль?

Ричард кивнул.

– Я хотел всю свою жизнь прожить мирно, а не сражаться, воевать, видеть, как умирают хорошие люди, и убивать, но мне это не позволили. Я почти непрерывно сражаюсь за мир и выживание, а не ради завоеваний. Собственно, так я и попал сюда из Хартленда, где вырос. – Он махнул рукой на надписи на стене. – Может показаться, будто жители Нового мира так долго избегали войны из трусости, но Древний мир не волновало, что эти люди всего лишь хотели жить спокойно. В таких случаях, если только сторонники мира не дадут отпор, захватчик торжествует. По словам Наджи, император Сулакан и его последователи были полны решимости создать любое, пусть самое ужасное и смертоносное, оружие, только бы сломить несогласных с их замыслом. Ожившие мертвецы и полулюди – лишь два вида такого оружия. Здесь говорится, что Сулакан собирался править из подземного мира и живыми, и мертвыми.

Саманта, мрачнее тучи, в волнении мерила большими шагами комнату.

– Я могу представить сумасшедшего зачинщика битвы, похожее случалось у нас в поселке среди глупцов, но то, что вы описываете, – просто безумие. – Она постучала пальцем по голове. – Безумие, безумие.

– Наджа пишет то же самое и предупреждает: чем более иллюзорными, нелепыми, неосуществимыми были его идеи, тем больше ему верили люди. И пусть даже в конце концов они действительно оказывались неосуществимыми, Сулакан был готов убить великое множество невинных людей ради попытки реализовать свои замыслы, и в первую очередь тех, кто стоял у него на пути – жителей Нового мира. Наджа утверждает, что он не собирался прекращать убийства, пока существует жизнь. Сулакан предполагал, что в конце концов в мире живых должны остаться только ходячие мертвецы и полулюди, а он будет вечно править их душами из подземного мира.

– Вы уверены, что это не ожил сам Владетель? – с сомнением спросила Саманта, сложив руки на груди.

– Он был обычным человеком, – ответил Ричард, – подобным многим другим, которые служат смерти, неважно, знают они об этом или нет. Пожалуй, Сулакан просто был смелее, чем большинство прочих. Наджа говорит, что, неся смерть в подобных масштабах, он считал свои деяния священными.

Саманта воздела руки.

– Не могу постичь всей глубины таких заблуждений. Но что действительно удивляет – почему люди верили этому безумцу и боролись за его безумные цели. Ведь даже я, хоть еще и не выросла, вижу, что это бред.

Ричард отвернулся от надписи на стене.

– Есть множество людей, кого влечет к подобной жизни. Став последователями такого человека, они получают право распоясаться, превратиться в безымянных грабителей, отнимать все, что понравится. Некоторых подобная сила и возможность уничтожать других опьяняет. Но это не относится к делу. Главное – Сулакан был достаточно могущественным, чтобы вызвать громадные разрушения и гибель человечества. Пусть даже он заблуждался, а его идеи были безумными, он, служившие ему волшебники и неисчислимые неистовые армии могли повергнуть весь мир в пучину великой войны. К счастью, Наджа и ее современники смогли хотя бы создать этот барьер и сдержать некоторых из наиболее опасных Сулакановых творений, очень надолго обезопасив мир. Но полулюдей, запертых за барьером в третьем царстве, с веками становилось все больше, а теперь они вырвались в мир живых и вновь несут беду.

Сложив руки, Саманта с сарказмом заметила:

– Вы имеете в виду, что они несут беду нам?

– Нам, – согласился Ричард, кивнув. – Сейчас важно только одно: твари, созданные в древние времена волшебниками Сулакана, вновь на свободе и угрожают миру. Если не удастся придумать, как их уничтожить, мы погибнем.

Глава 28

Саманта нервно вышагивала от одной стены к другой. Ричард тем временем читал послание Наджи. Он ощущал переживания этой загадочной женщины из далекого прошлого, которой было так важно, чтобы потомки могли понять причины, стоящие за боязнью ее поколения оказаться в руках такого злодея.

Они знали, что жизнь обитателей Нового мира превратилась бы в непрерывную череду кошмаров, не сумей они остановить или хотя бы сдержать полулюдей. Очевидно, Наджа хотела быть уверенной, что последующие поколения поймут скрытую за барьером опасность.

– Добрые духи, – тихо пробормотал Ричард.

– Что? – переспросила Саманта, услышав его. Ричард не думал, что говорил вслух.

Он глубоко вздохнул, прежде чем приступил к мрачным подробностям.

– Наджа пишет, что, лишившись своих душ, полулюди начали охотиться за людскими душами.

Саманта замерла и повернулась к нему.

– Охотиться за душами? Как это понимать?

Ричард напряженно прищурился, сосредоточиваясь на символах.

– Судя по изложенному здесь, оставшиеся без душ полулюди до того обезумели, что стали охотиться на тех, у кого души были, в надежде забрать их себе.

Ричард замолчал от удивления.

– И?.. – спросила Саманта.

– И… Стремясь обрести душу, они сжирали всякого живого, кого удавалось. Наджа говорит, что всякий раз это оказывалось бесполезным, но они не оставляли попыток.

Саманта подошла ближе.

– Они едят живых? Вы уверены, что там написано именно так?

Ричард кивнул.

– Создание полулюдей принесло неожиданные плоды. Вскоре после того, как их лишили душ и сделали живым оружием Сулакана, ими внезапно овладело неодолимое желание вернуть утраченную душу. Они стали неуправляемы. Несмотря на все усилия создавших их волшебников, полулюди испытывали отчаянную потребность в душе. Движимые безумным, всепоглощающим желанием пожирать людей, они оказались неспособны осознать, что утолить эту жажду невозможно. Наджа говорит, что они охотились и по одному, но чаще объединялись для более успешных нападений.

– То есть они стали охотиться группами? Как стаи волков?

– Выходит, так, – согласился Ричард, продолжая расшифровывать послание. – Выйдя из-под контроля, они сначала напали на своих создателей, затем на войска, в помощь которым их направили, а после прорвались к остальному населению. Уцелевшие волшебники боялись собственных творений. Многие бежали. Некоторое время они не знали, как остановить полулюдей, и тогда ночи принадлежали этим созданиям. Местные жители быстро научились с заходом солнца прятаться в домах. Им оставалось надеяться, что лишенные душ не придут за ними. В слухах, полных ужаса, этих одержимых охотников за душами называли «жуткими полумертвецами».

– Жуткие полумертвецы… по-моему, вполне подходящее описание, – сказала Саманта.

Ричард согласился.

– Наджа сообщает, что Сулакановы творцы в конце концов смогли найти решение. Изменив сотворившее полулюдей заклинание, они обратили их тягу к убийствам против врагов – людей Нового мира.

– Против нас? – испуганно спросила Саманта.

Ричард кивнул.

– Увы, да. Полулюди, пусть они и не сильнее обычного человека и серьезно уступают ожившим мертвецам, более опасны – они проворнее и, главное, сохранили способность мыслить как хищники и охотиться за душами. Хоть и лишенные высшей мыслительной деятельности, они научились собираться и нападать подавляющим большинством. Когда создатели обуздали их и смогли изменить заклинание, дикая натура и умение мыслить наконец-то обратились против врагов Сулакана.

Ричард устал от расшифровки сложных символов, но не мог позволить себе что-нибудь пропустить или остановиться, поэтому потер глаза и продолжил чтение.

Когда он умолк, Саманта несколько минут подождала и подергала его за рукав.

– О чем там говорится? Что вы читаете? Скажите.

Ричард глубоко вздохнул, выпрямляясь, и небрежно указал на стену.

– В этой части нет новых сведений. Лишь подробное описание, как полулюди убивали своих жертв.

– Мне надо знать, – сказала Саманта, когда он замолчал. – Они придут за нашими людьми, за мной. Не пытайтесь защитить меня, держа в неведении. Незнание правды никого не спасает. Я должна знать.

Взглянув на Саманту и увидев решимость в ее глазах, Ричард решил, что девушка права.

– Они разрывают человека, полагая, что столь желанная душа – внутри. Обычно полулюди сперва съедают внутренности своей жертвы, думая, что душа в них, потом выпивают кровь, боясь, как бы и капли души не вытекло. А затем, все еще не удовлетворенные, потому что до сих пор не получили желаемого, обгладывают кости, пожирают каждый кусочек еще теплой плоти в надежде найти душу, скрытую в ней. Некоторые группы борются за останки, надеясь добыть себе душу. Они пожирают все: мышцы, кровь, органы, даже лицо; высасывают мозг или разбивают череп камнем, пытаясь добраться до него. Они оставляют лишь малую часть внутренностей и кости, но иногда, пытаясь найти неуловимую душу, съедают самые крупные из них.

Саманта была ошеломлена.

– С чего они вообще взяли, что смогут заполучить душу, сожрав человека?

– Ими движет безумие. Для нас это бессмыслица, но не для них, ведь они думают, что души спрятаны внутри человека или скрыты в тканях организма. Они ждут момента, когда душа покидает умирающее тело – им мнится, будто в это мгновение можно поглотить ее, втянуть в себя. Поэтому они пожирают все в надежде заполучить душу, пока та еще скрыта в теле и не покинула теплую плоть.

Глаза Саманты наполнились слезами.

– Жуткие чудовища.

– Бездушные чудовища, – согласился Ричард. Он указал на следующие символы. – Неспособность получить желанные души разжигает их безумие и ярость. С каждым очередным убийством они все сильнее одержимы жаждой обладать душой. Полулюди чуют ее, как хищник – кровь.

Саманта притянула Ричарда за рукав.

– Значит, они используют это умение для охоты на людей?

Ричард кивнул.

– Наджа уверяет, что полулюди – это зубастая смерть, которая пришла за живыми.

Он остановился перевести дух. Описание было таким реалистичным, что ему стало не по себе. Саманте он дал лишь поверхностное представление о том, с чем они столкнулись, решив, что и этого будет достаточно.

Саманта, готовая вот-вот расплакаться, в ужасе покачала головой.

– Зубастая смерть, пришедшая за живыми, – сказала она себе. – Так вот что случилось с папой. И, наверное, мамой. Даже если они не съели ее живьем сразу, то наверняка уже сделали это.

– Мы точно не знаем. – Ричард положил руку на хрупкие плечи девушки и обнял ее. – Извини, Саманта, что пришлось прочесть все это при тебе.

Она вытерла глаза рукавом.

– Сладкая ложь едва ли пойдет мне на пользу. Я единственная из оставшихся здесь наделена магическими способностями и должна знать, с чем столкнулся мой народ. Я, может, и слишком молода, чтобы защитить их, но больше некому.

Ричард понимал, что она чувствует, поскольку сам переживал за Зедда, Никки, Кару и всех прочих. Он с удвоенным вниманием продолжил разбирать символы. Сколько бы времени ни осталось, оно утекало быстро, а понять, с кем он имеет дело, было необходимо, чтобы их найти.

Ричард знал, что из-за прикосновения смерти его дар угас, а следовательно, пропала и связь с д’харианами. И раз так, то эйджил Кары и дар Зедда и Никки тоже бесполезны. Все они фактически беззащитны.

– Вот что меня еще беспокоит, – сказал Ричард Саманте. – Наджа пишет, что созданное волшебниками императора заклинание подействовало так, что вырванные из тел души не смогли попасть в мир духов. Однажды унесенные из царства смерти, они оказались в ловушке между мирами. Не в силах ни добраться до человека, из которого были извлечены, ни пройти сквозь завесу в подземный мир, эти потерянные души иногда возвращались в виде призраков. – Ричард посмотрел на Саманту. – Наджа сообщает, что далеко не все, кто вернулся в мир живых, были дружелюбны.

Саманта поморщилась.

– Великолепно.

Ричард мог представить себе мстительную ярость этих потерянных душ.

Читать послание становилось сложнее из-за того, что Ричард не понимал некоторых терминов, касающихся магии Ущерба и магии Приращения. Там были элементы, описывающие незнакомые заклинания, он смог уловить лишь общий смысл объяснений Наджи. И он пугал.

Ричард дважды пробежал глазами по следующей строке со сложными символами, проверяя, правильно ли понял. Как бы ему ни хотелось, чтобы первое прочтение оказалось ошибочным, это было не так.

Глава 29

– Так это все? – спросила Саманта.

Казалось, она, прекрасно понимая серьезность ситуации, старается не терять надежды.

Ричард протер глаза и приступил к чтению последних строк послания Наджи Мун, из которых надеялся наконец узнать, как решили проблему с полулюдьми и ожившими мертвецами, но где нашел лишь разочарование.

– Наджа сообщает, что лучшие умы и самые талантливые волшебники Нового мира не смогли устранить эту опасность. Люди Нового мира сражались против полулюдей и ходячих мертвецов и, как правило, добивались победы. Однако это дорого им обходилось, истощая силы и ресурсы. Для Древнего мира – с намного большим населением – потери не были столь существенны. Кроме того, они могли оживить необходимое количество мертвецов, зачастую – тех, кого убили в сражениях. В Новом мире понимали, что необходимо как можно быстрее покончить с врагом или хотя бы обуздать его, иначе войска Сулакана могут уничтожить все на своем пути. Не в силах успешно противостоять врагу или полностью уничтожить его, волшебники Нового мира были готовы на все, лишь бы найти способ спасти людей от полного истребления, сохранить мир живых. И в конце концов нашли решение, лучшее из возможных. В целом оно сводилось к тому, что они применили притягивающее заклинание, которое завлекло мертвецов и полулюдей в место за горами, которое мы видим в проеме. Как только все они собрались там, волшебники Нового мира оградили этих бездушных чудовищ барьером сдерживающего заклинания.

– Притягивающее заклинание, сдерживающее заклинание – никогда не слышала о такой магии.

– Я тоже, – произнес Ричард. – Наджа не вдается в подробности относительно природы этих заклинаний, но названия вполне говорящие. Она пишет, что таким образом они все-таки сумели защитить людей от бездушных чудовищ, разгуливающих среди живых. И еще они приносят от имени ее народа искренние извинения за то, что они были вынуждены вверить эту страшную опасность заботам неведомых будущих поколений, но они больше ничего не могли сделать, ведь иначе Сулакан выиграл бы войну, и тогда никаких будущих поколений не было бы. Лучшее, что они могли сделать, – воздвигнуть барьер и обустроить дозорный поселок, чтобы, если и когда барьер падет, кто-нибудь известил Совет волшебников о смертельной угрозе. – Ричард указал на следующие символы. – Это настораживает. Оказывается, они надеялись, что к тому времени, когда барьер падет, Совет волшебников сумеет найти способ устранить ее раз и навсегда.

– Из того, что мы знаем, похоже, этого так и не произошло, – сказала Саманта. – Да и Совета волшебников больше нет.

– Боюсь, ты права. Наджа здесь наставляет жителей твоего поселка внимательно следить за барьером, потому что, когда он падет, лишенные душ набросятся на людей и все царство жизни вновь окажется в опасности. – Ричард слегка наклонился, изучая следующий символ. – Наджа обращает внимание на то, что полулюди начнут выслеживать наделенных магией.

– Наделенных магией? – спросила Саманта, нахмурившись. – Раньше она сообщила, что против ходячих мертвецов и ужасных полулюдей магия не действует. Зачем им тогда выслеживать наделенных магией?

Ричард покачал головой.

– Не знаю. Наджа не объясняет.

Ричарда охватил гнев при мысли о случившемся с воинами Первой когорты и его друзьями. Ждать больше было нельзя, время стремительно ускользало, но требовалось еще изучить записи Наджи.

Размышляя, Саманта продолжала хмуриться.

– Я могу понять, что полулюди жаждут заполучить душу, и это само по себе безумие, но зачем им наделенные магией?

Ричард разочарованно вздохнул, разглядывая ряды символов.

– Здесь не написано. Возможно, они считают, что волшебникам известен способ вернуть им душу. – Ричард окинул Саманту взглядом. – Или, возможно, полулюди, с их безумным стремлением заполучить душу, считают, что у волшебника она особенная. Они могут думать, что заполучить ее проще или даже что вместе с душой волшебника они завладеют и его даром.

Глава 30

Стремясь понять, почему полулюди охотятся на наделенных магией, Саманта наклонилась, стараясь рассмотреть символы, вырезанные на стене, словно тщательное изучение могло помочь их прочесть. Когда девушке это не удалось, она повернулась к Ричарду.

– Лорд Рал, вы уверены, что прочитали все правильно? Полулюди стали поедать живых? Их души, как души оживших мертвецов, действительно потеряны и бродят между мирами? Во все это весьма трудно поверить.

– Я уверен, что прочитал все правильно, Саманта.

– Но ведь… – Она указала на стену. – Все эти символы на вид очень сложны. Не сомневаюсь, что вы разбираетесь в этом, Лорд Рал, но вы точно уверены, что поняли все верно?

Ричард еще раз пробежал глазами по разобранным символам, убеждаясь, что не пропустил ни малейшей подробности. В послании было несколько не вполне понятных элементов, но они не могли повлиять на смысл жуткого рассказа Наджи.

– Я все перевел точно.

Саманта недоверчиво сморщила нос.

– Может, вы в чем-то ошиблись или что-то неправильно поняли? Ведь это древний язык, очень сложный и запутанный.

Ричард посмотрел на нее. Ему самому хотелось ошибаться.

– А что насчет падения барьера? Моих ран, которые ты лечила? Это были укусы. Те двое, пришедшие из-за барьера, пытались съесть меня живьем, совсем как описывает Наджа.

Саманта, чуть кривя губы, дважды моргнула, взвешивая в уме его слова.

– А вы уверены, что они хотели украсть душу? Может, это были людоеды из-за барьера? Там начался голод, и им пришлось питаться людьми, чтобы выжить.

– Они были сильные, здоровые и сытые. От голода точно не страдали. Спроси Эстер, если не доверяешь моей памяти. Она была там и все видела. Они охотились только за моей душой. Ведь я, начиная приходить в себя, слышал их разговор, хотя мало что понял. Когда я прочел послание Наджи, некоторые из услышанных мною загадочных высказываний обрели смысл. Например, те двое говорили, что съедят меня и поглотят душу. Эстер с другими людьми подоспели как раз вовремя, чтобы спасти меня.

Саманта поджала губы, нехотя признавая его правоту.

– Что ж, я рада, что они успели вовремя. – Она кивнула в сторону стены. – В конце концов, никто, кроме вас, не прочтет эти символы. Думаю, вы расшифровали верно. Я не сомневаюсь в вас, Лорд Рал, просто это…

– Понимаю. Я тоже хотел бы ошибаться, – сказал Ричард и перешел к чтению следующей части послания Наджи. Пробежав глазами фрагмент, он вкратце изложил его содержание: – Здесь говорится, что, поскольку способ остановить жуткую армию Сулакана так и не был найден, единственной надеждой на выживание стало применение сдерживающего заклинания.

Саманта с несчастным видом обхватила себя руками.

– Лорд Рал, я не утверждаю, что ваша расшифровка неверна, но не может ли все это быть мифом? Древней легендой, передающейся из поколения в поколение? Или притчей? Наставлением?

Ричарду самому хотелось, чтобы она оказалась права, но он знал, что это не так. Он покачал головой.

– Едва начав приходить в себя, я услышал, как эти двое решили забрать Кэлен с собой из опасения, что шан-так вернутся за уцелевшими, а меня собирались съесть на месте. А Кэлен они хотели продать, уверенные, что шан-так сделают все, лишь бы заполучить людей с душами. И шан-так, и те двое пришли из-за барьера, а не из легенд. – Ричард указал на ряд символов. – Нет никакого сомнения, что это правда. Я бы хотел, чтобы все было иначе, Саманта, но нет.

Девушка казалась такой расстроенной, что с трудом продолжила разговор.

– Они сделали это с моим папой и, похоже, забрали маму, чтобы тоже съесть или продать. Я с трудом представляю, как она страдает из-за уже случившегося и как напугана уготованным.

Ричард внезапно осознал – Саманта до последнего надеялась, что это неправда, по очень личной причине, поэтому так долго сомневалась в правильности его прочтения. Он притянул ее к себе и ласково обнял.

Ричард до того увлекся, пытаясь разобраться в происходящем, что стал воспринимать ее как колдунью, а не как подростка, потерявшего в этом безумии родителей, не как девушку, только начавшую взрослеть, которая никогда еще не сталкивалась с такими ужасами.

– Извини, Саманта. Я видел кости своих друзей и понимаю, что ты чувствуешь. Они забрали не только твою маму.

Девушка вытерла глаза.

– Нет, извините вы меня. Я не должна позволить слабости помешать нам остановить этих чудовищ.

Ричард покосился на символы на стене: как раз об этом он сейчас читал.

– Не знаю, возможно ли это.

Саманта подняла голову, в ее глазах все еще стояли слезы.

– Что вы хотите этим сказать?

Забыв на время о чувствах, Ричард вернулся к чтению послания на языке Творения. Он знал, что время работало против них.

– Здесь написано, что они тоже искали способ защитить людей Нового мира и покончить с врагами. Но, несмотря на все усилия волшебников и просто наделенных магией, так и не смогли ничего придумать. Одной из причин стало то, что приспешники императора Сулакана использовали потусторонние силы, от которых не было защиты.

– Там написано, какие потусторонние силы?

Ричард кивнул.

– Наджа говорит, что эти жуткие полумертвецы могут применять очень древнюю, редкую и могущественную оккультную магию, чрезвычайно опасную, потому что никто не понимает принципа ее действия. Полумертвецы не только были под защитой темных сил, но некоторые даже могли сами оживлять мертвых. Все, на что волшебники были тогда способны, – изолировать врагов за барьером. Не сделай они этого, жители Нового мира погибли бы. Наджа предупреждает, что однажды барьер ослабнет и падет, и, когда враги прорвутся через него, останется лишь один способ спасти царство жизни от уничтожения.

Саманта подошла ближе.

– Есть способ?

Ричард кивнул, пристально разглядывая написанное на стене. Он перечитал символы, надеясь, что ошибся. Но нет.

– Ну, что там? – Саманта потянула его за рубашку. – Лорд Рал, что там написано? Как нам их остановить?

Ричард откашлялся.

– Здесь написано: «Чтобы избавиться от угрозы – третьего царства, – нужно пресечь пророчество».

Глава 31

Взгляд Саманты растерянно заметался.

– Чтобы избавиться от угрозы, нужно пресечь пророчество? О чем это? Как вообще можно пресечь пророчество?

Ричард провел пальцем по символу, взволновавшему его даже больше, чем все уже прочитанное. Это был округлый знак, состоящий из лабиринта переплетенных элементов, расходящихся из центра.

– Взгляни на этот символ, здесь говорится, что гибель третьего царства и пророчества – своего рода элемент времени, но я не могу до конца разобраться в его значении.

– Элемент времени? Не понимаю. Что это такое?

Ричард снова посмотрел на основные линии, идущие из центра узора, и постарался объяснить, что видит. Некоторые части не имели никакого смысла, другие – однозначного толкования.

– Я не вполне понимаю, о чем Наджа говорит в этой части. Не то чтобы я не мог точно перевести, просто она знакома с этим понятием, а я – нет. Поэтому и не могу верно передать смысл ее слов.

– А о чем она говорит? Вы хоть что-нибудь разобрали?

– Кое-что. Я понял слова, но не значение, и то, что они каким-то образом связаны со временем. Наджа называет это «сумеречным исчислением».

– Сумеречное исчисление? – задумалась Саманта. – Это такой счет дней? Способ следить за ходом времени? Она это имеет в виду?

– Думаю, да, – ответил Ричард. – Но, скорее всего, тут кроется что-то еще. Своего рода счетная система, мне не знакомая.

– Календарь или что-то вроде? В основе всех календарей лежат различные вычисления – фаз луны, расположения звезд в разные времена года и тому подобное. Все эти расчеты непросто сделать на будущее.

Ричард поджал губы, пытаясь понять.

– Ты, конечно, права, но я не уверен, что Наджа говорит о календаре. Возможно, это действительно нечто вроде системы счисления, но трудно сказать точно – Наджа не вдается в объяснения. Людям того времени наверняка было знакомо это определение, и она, не видя необходимости в объяснении их, просто называет это сумеречным исчислением. Еще, возможно, оно как-то связано с времяисчислением пророчеств.

Саманта нахмурилась, обдумывая сказанное.

– Времяисчисление пророчеств? Что вы имеете в виду? Пророчество – это пророчество, разве нет?

– Да, вроде того. – Ричард отвлекся от изучения символов. – Большинство людей не понимает, что времяисчисление – одна из величайших трудностей при трактовке пророчеств. Трудно сказать, что имеет в виду данное пророчество – то, что случится завтра, или через тысячу лет после этого завтра, или, возможно, уже случилось двести лет назад.

Саманта ловила каждое его слово.

– Это осложняет дело.

Ричард кивнул и указал на стену.

– Поскольку эти символы в послании имеют отношение ко времени и связаны с его подсчетом, а Наджа упоминает о нем в связи с пророчеством, возможно, сумеречное исчисление – забытый способ установления дат предсказываемых событий в потоке времени.

Саманта посмотрела на стену с новым интересом.

– И что там говорится об этом исчислении?

– Наджа упоминает, что с его помощью они определяли, служит ли пророчество ключом к избавлению от угрозы.

– Мне казалось, вы говорили, что пророчество надо пресечь.

Ричард запустил пальцы в волосы, пытаясь не только понять смысл написанного далее, но и объяснить его Саманте. Сложное сочетание символов было трудно расшифровать. Некоторые составные части выглядели странно знакомыми, но Ричард не мог вспомнить их.

– Да, сказал, но дальше объясняется, что пророчество можно пресечь, лишь принеся смерть.

Ричард нахмурился, разглядывая необычную сеть символов с фигурой странной формы в центре. Она походила на крючковатую девятку, которую он видел раньше.

Внезапно он понял.

– Нет, постой, здесь говорится совсем не это.

– А что же тогда? – с подчеркнутым спокойствием спросила Саманта после нескольких минут тишины.

Ричард внезапно почувствовал жар и головокружение и потрогал лоб.

– Здесь не сказано, что пророчество можно пресечь, лишь принеся смерть. – Он отступил и уставился на стену. – Пресечь пророчество может лишь Несущий Смерть.

Саманта подняла брови.

– Несущий Смерть? Что это значит?

– Фуер грисса ост драука, – прошептал Ричард.

Саманта поморщилась.

– Что?

Ричард смотрел на мрачный символ, погрузившись в водоворот мыслей. Теперь, когда он вспомнил некоторые элементы и сопоставил все части, сомнений в отношении смысла узора не осталось.

– Это древнед’харианский. «Фуер грисса ост драука» означает «Несущий Смерть». Вот о ком говорит Наджа.

– Значит, если мы хотим выжить, этот Несущий Смерть должен пресечь пророчество?

– Да.

Саманта некоторое время наблюдала за Ричардом, пока он читал вырезанные в стене символы.

– Вы знаете, кто это и где его найти?

Ричард медленно кивнул, завороженный символом – крючковатой змеевидной девяткой. Затем постучал себя по груди.

– Это я. Древние пророчества назвали меня фуер грисса ост драука. Я – Несущий Смерть.

Ричард не мог забыть о том, что сейчас носит смерть в себе. Сейчас он был фуер грисса ост драука даже больше, чем ему когда-либо представлялось.

Глава 32

– Вы – Несущий Смерть? – Саманта посмотрела на Ричарда исподлобья. – И должны пресечь пророчество? Она точно имела в виду именно это?

Ричард все еще рассматривал символы, но уже обретя уверенность, что понял их значение. Сомнений в правильности прочтения быть не могло.

– Так здесь написано.

Раньше Ричард почти всегда раздражался, читая о том, что должен сделать или чему суждено свершиться. Но зачастую все оказывалось совсем не тем, чем казалось на первый взгляд. Поэтому теперь он принимал подобные новости спокойнее.

И все равно его сильно тревожило это послание на языке Творения. На языке, который использовала найденная в глубинах Народного Дворца древняя машина предсказаний.

Саманта расхаживала туда-сюда, раздумывая. Когда она остановилась около Ричарда и заговорила, стало ясно, что, как бы молода ни была девушка, ей присуща свойственная всем колдуньям дотошность.

– И все-таки как пресечь пророчество и что именно вы должны сделать? Наджа дала еще какие-нибудь указания?

Ричард покачал головой.

– Только сообщила, что уничтожить полулюдей и ходячих мертвецов пытались множество удивительно талантливых волшебников. Но используемая врагом магия была чересчур сильной, а волшебники плохо разбирались в ней и не могли ей противостоять. Хотя все понимали, насколько она опасна. Наджа пишет, что они покончили бы с угрозой, если бы знали как. Но они не сумели сделать этого и не знали ни кто тот избранный, кого пророчество именует «Несущим Смерть», ни хотя бы где его найти. В конце концов все, что они могли сделать, – построить барьер, изолировав тем самым это магическое оружие до тех пор, пока Совет волшебников не найдет выход из положения или не появится Несущий Смерть, чтобы сделать все необходимое. Наджа говорит, что труднейшую задачу избавления от угрозы, исходящей от этого магического оружия, им пришлось возложить на тех, кому однажды, когда барьер падет, суждено с ней столкнуться. По ее словам, это произойдет, когда Несущий Смерть найдет способ уничтожить зло.

– Откуда у них уверенность, что возможно… ну, знаете… пресечь пророчество? Откуда вообще взялась подобная мысль? Что заставляло их верить, что это и есть решение? Почему они были так уверены?

Ричард дотронулся до гладкой стены, стараясь перевести сложные символы и узоры, вырезанные в камне, и донести до Саманты главное.

– Послание оставили не для того, чтобы объяснить это. Но, по словам Наджи, они убедились, что это верное решение, благодаря сведениям из времен до того, как звезды начали свое движение.

Саманта снова уставилась на него.

– Что за движение звезд?

– Понятия не имею.

– Но вы должны знать.

Ричард обернулся к ней.

– Почему должен?

– Вы Лорд Рал, наш защитник. – Она указала пальцем на символы, которые он только что перевел. – Вы сами сказали, что вас тут называют «избранным», точно так же как и я. Поэтому вы должны знать.

Ричард вздохнул.

– Я бы хотел знать, Саманта, но не знаю.

– Лорд Рал, – сказала девушка с грозной проницательностью, присущей колдуньям, – как по-вашему, Наджа действительно говорит, что он, то есть вы, может убить полулюдей и оживших мертвецов, только уничтожив мир живых? Принеся смерть всем и вся? По-вашему, она говорит, что вы избранный, Несущий Смерть, кому суждено привести к гибели царство жизни?

Ричард потер висок, краем глаза глянув на Саманту.

– Здесь написано «пресечь пророчество», а не «уничтожить саму жизнь».

– Может, она боялась указать это прямо. – Саманта указала на стену. – Вы же понимаете, о чем я, – написать. В конце концов, пророчество о будущем, верно? Значит, если пресечь пророчество, то пресечется и будущее, правда? А ведь жизнь не может существовать, если нет будущего? И если его не станет – если Несущий Смерть отсечет будущее, – то и жизнь закончится. Как вы уже объяснили, мир живых связан со временем. Без будущего время остановится, разве не так? А если время остановится, то не станет и царства жизни.

Ричард некоторое время смотрел на Саманту.

– Ты излагаешь безусловно логично, не могу не согласиться.

– Значит, мы все погибли? Безумный замысел Сулакана уничтожить мир живых наконец начал осуществляться? И воплотите его в жизнь вы?

Ричард присел на корточки, мягко обнял ее за плечи и улыбнулся, успокаивая.

– Хотя ты рассуждаешь верно, но далеко не все приняла во внимание.

– Не все? Судя по тому, что пишет Наджа, и будущего, времени и самой жизни скоро не станет. По-моему, вполне очевидно, что мы опоздали. Что тут можно еще принять во внимание?

– Ну, хотя бы то, что все это основано на пророчестве, а они крайне редко оказываются тем, чем кажутся на первый взгляд. Я сталкивался с очень мрачными предсказаниями, на деле относившимися к событиям незначительным, которые лишь казались важными. С другой стороны, бывали совершенно безобидные на первый взгляд пророчества, приводившие нас на край гибели. А некоторые из самых тревожных предсказаний относились к ложному ответвлению, и хотя критическое событие давным-давно благополучно прошло развилку, никто и не подозревал об этом. В таких случаях очень многие, в том числе волшебники, до конца своих дней терзались из-за давно утратившей важность ветви пророчества. Наше пророчество тоже может быть одним из таких. А еще бывало, что, пока все занимались каким-нибудь зловещим предупреждением, к настоящим опасностям приводило другое пророчество, звучавшее вполне невинно.

– И как это может помочь нам здесь, сейчас?

– Я пытаюсь объяснить, что основывать свои страхи и решения на пророчестве – ошибка. Наджа говорит о пророчестве, а они почти всегда оказываются не тем, чем кажутся на первый взгляд.

– Как так? Его смысл очевиден.

– Ну, допустим, пророчество гласит, что если ты завтра выйдешь на улицу, то промокнешь. Разве это опасно? Ты встревожишься?

Саманта пожала плечами.

– Нет, не очень.

– А что если истинный его смысл таков, что если ты выйдешь на улицу, кто-нибудь перережет тебе глотку и одежда промокнет от твоей крови?

Саманта непроизвольно дотронулась до горла.

– Понимаю, о чем вы.

– Обычно считается, что пророчество – это записанные слова, но это не так.

– Нет? Я думала, что слова пророчества и есть пророчество.

– Пророчество предназначено для будущих пророков. Они схватывают суть благодаря порожденным словами ассоциациям. Сами слова не пророчество, они – что-то вроде катализатора для новых пророков. Зачастую словесные формулировки намеренно скрывают истинный смысл. А поскольку пророки встречаются все реже, истинное понимание пророчеств по большей части утеряно.

Саманта глубоко вздохнула.

– Никогда не думала, что это так сложно. Я понимаю, о чем вы. Но одно все-таки не ясно – почему нам не стоит тревожиться о том, что Несущий Смерть пресечет пророчество. Мне кажется, здесь все вполне однозначно.

– То, что тебе это кажется вполне однозначным, не означает, что так оно и есть. Я научился не руководствоваться ни пророчествами, ни страхом перед ними. Всегда лучше принять разумное решение, а пророчество – лишь одно из многих обстоятельств, которое следует учитывать. Люди, не изучавшие пророчеств, часто попадают в ловушку, потому что считают его значение очевидным и руководствуются им. Твоя мама была права, научив тебя не обращать на них особого внимания.

– Но все же бывают крайне важные пророчества. – Саманта указала на стену. – Вот – Наджа потратила уйму сил, чтобы предупредить нас о барьере и том, что за ним. И Стройзу основали здесь, чтобы мы сторожили барьер. Все ее предостережения основаны именно на этом пророчестве, а ведь пророков тогда было много, и они лучше во всем этом разбирались. Должно быть, пророки в ту пору знали о его важности, иначе не старались бы так оставить здесь это послание о пресечении пророчества.

Ричард вновь окинул взглядом написанное на стене.

– Ты в чем-то права, но пророчество может иметь совсем другой смысл, пока скрытый от нас. В конце концов, здесь только отрывок.

Саманта поморщилась.

– Не знаю, Лорд Рал. Звучит оно так, будто нам – вам – надо что-то предпринять против того, что скрывается за теперь уже павшим барьером.

Ричард стоял лицом к стене, его левая ладонь покоилась на рукояти меча. Он рассматривал древние символы, аккуратно вырезанные на каменной стене.

– Именно так. Однако все это относится не к пророчеству, а скорее к угрозе.

– Но вы сами сказали, что пророчество называет вас «несущим смерть». – Саманта от досады всплеснула руками. – Простите, Лорд Рал, но я не понимаю. Не вижу во всем этом никакого смысла.

Ричард кивнул.

– Знаю. Обычно истину трудно осознать. Вот почему столь многие попадают в беду и из-за истины, и из-за пророчеств.

– Тогда как понимать послание Наджи? Например, слова о том, что надо пресечь пророчество, сбивают меня с толку. Но мертвецы, которые явились сюда и убили столько людей, более чем настоящие. – Саманта указала на свет, льющийся из проема. – Вот что важнее всего. Понятия не имею, как было во времена Наджи, но точно знаю, что происходит сейчас. Поможет нам все это или нет? Что нам делать? Как вам поступить с барьером, в котором образовалась брешь, и как пресечь пророчество?

Ричард посмотрел на послание Наджи Мун о Великой войне, а после подошел к проему с видом на барьер, ограждающий третье царство. Барьер, который простоял около трех тысяч лет, сдерживая неописуемое зло. Барьер, который пал.

– Я поступлю так, как надеялся уже никогда не поступать.

– Как? – спросила после паузы Саманта, глядя на молчащего Ричарда, облитого тусклым утренним светом.

Он вытащил меч на несколько дюймов и опустил обратно в ножны.

– Я иду воевать.

– Воевать?

– Да, с безумцами, которые мертвы уже три тысячи лет, – ответил Ричард и двинулся прочь.

Глава 33

Саманта бросилась за ним вдогонку.

– О чем вы?

Погруженный в размышления, Ричард развернулся и пошел обратно по коридору. Девушка догнала его возле круглого камня, который служил для перекрытия прохода.

– Закрой, – не останавливаясь, велел Ричард.

Что-то проворчав, Саманта хлопнула по металлической пластине и поспешила за Ричардом. Он слышал, как загремел валун, медленно закрывая проход к площадке для наблюдения за древней стеной и третьим царством.

Саманта схватила Ричарда за запястье и заставила остановиться.

– Лорд Рал, о чем вы говорили?

– Я прочитал все, что хотела передать Наджа. И хотя еще многого не могу понять, но одно знаю точно: если у нас и осталось время, оно стремительно утекает – для всех. Я должен как-нибудь остановить это, и немедленно, иначе скоро будет поздно.

– И как? – с досадой спросила Саманта. – Что вы собираетесь или надеетесь сделать?

Голос девушки эхом отразился от каменных стен коридора. Она хотела спросить, на что Ричард надеется без помощи своего дара. А он не мог ответить на этот невысказанный вопрос, хотя знал наверняка, что должен устранить грозящую всем опасность.

Ричард не описывал Саманте многие жуткие подробности, запечатленные на стене, чтобы не подвергать девушку страданиям, которые могли причинить ей некоторые из записей Наджи. Но сказанное там снова и снова звучало в его собственном сознании, и теперь Ричард знал о страшных масштабах того, чему противостояли люди в дни первой Исповедницы и с чем мир живых столкнулся вновь.

В тусклом свете стеклянного шара, который держала Саманта, ее черные волосы казались еще более темными.

– Лорд Рал, ответьте мне. Что вы задумали?

Ричард крепко стиснул зубы и процедил:

– Я должен пойти туда.

– Пойти туда? – Девушка подалась к нему, настойчиво требуя ответа. – Куда?

Ричард махнул рукой назад, в сторону проема, через который они наблюдали за барьером, на протяжении трех тысяч лет сдерживавшим неописуемое зло.

– Я должен отправиться туда, в третье царство. Зная теперь о существах за барьером, я окончательно уверился, что мне придется воевать.

Саманта бросила быстрый взгляд назад.

– Отправиться в третье царство? Вы сошли с ума?

– Это единственное, что я могу сделать, единственное решение, какое я могу придумать.

– Решение? Какой проблемы? Как лишиться жизни?

Ричард оставил ее сарказм без ответа и продолжил идти.

– Нет, как остаться в живых. Сохранить жизнь всем нам.

– Лорд Рал, – сказала Саманта, ее черные волосы колыхались в ритм торопливым шагам, – вам нельзя идти туда.

Ричард хлопнул себя по груди.

– Что во мне заключено? – спросил он, не останавливаясь.

Саманта убрала волосы с лица.

– В вас? Вы о прикосновении смерти?

– Да.

– И что же?

– Ты не можешь освободить меня или Кэлен от прикосновения смерти. – Ричард взглянул в обеспокоенное лицо Саманты. – Если не удастся избавиться от этой связи, мир мертвых востребует нас. Ты сама сказала, что у Кэлен осталось мало времени, да и у меня его немногим больше.

– Все равно я не думаю…

Не желая спорить, Ричард наставил на девушку палец.

– Ты сама сказала, что скоро мне станет так же плохо, как ей. Ты прекрасно знаешь, что тогда я не смогу помочь ни себе, ни кому бы то ни было. Ты что же хочешь, чтобы я сидел тут и ждал смерти?

Саманта молча прошла мимо него по гнетуще пустому коридору.

Ричард остановился перед закрывающим проход камнем, который они миновали на пути сюда.

– Откроешь? – спросил он и хлопнул по металлической пластине на стене. – Мой дар не действует, помнишь?

– Помню. – Нахмурившись, Саманта подошла ближе, чтобы нажать на пластину. – И именно поэтому идти туда безумие.

Прежде чем она прикоснулась к пластине, Ричард перехватил запястье девушки. Ему почудилось что в центре камня какое-то мерцание.

– Подожди, – велел Ричард.

Саманта неодобрительно посмотрела сначала на камень, потом на него.

– Чего подождать?

Вместо ответа Ричард подошел и прикоснулся ладонью к пластине. Тяжелый круглый камень, преграждавший проход, не шелохнулся, зато в его центре, где Ричарду померещилось мерцание, пыль начала осыпаться, открывая резные линии. Казалось, что за столетия слои пыли и грязи скрыли символы и только сейчас те вновь стали видны.

– Вы видели? – изумленно прошептала Саманта.

Знаки на камне представляли собой три группы символов языка Творения. Им предстало состоящее из трех частей послание. Ричард прищурился, разглядывая небольшие символы и раздумывая над их значением.

Первая часть послания гласила: «Если ты читаешь это, значит, ты – Несущий Смерть. Барьер пал, и ты оказался перед тем, от чего мы не смогли избавиться полностью. Тебе предстоит воевать».

Вторая часть гласила: «Знай, что сейчас жизнь уповает только на тебя. Знай, что ты на грани жизни и смерти. Ты можешь стать тем, кто спасет мир живых, или тем, кто уничтожит его. Твоя судьба не предопределена, ты творишь ее сам».

В третьей части говорилось: «Знай, в тебе есть все, чтобы выжить. Используй это. Ищи истину. Знай, наши сердца с тобой. Твори свою судьбу и следуй ей ради жизни, висящей на волоске. Оставляем тебе напоминание обо всем важном, храни его».

По спине у Ричарда пробежал холодок, когда он увидел, что послание подписано Магдой Сирус, Матерью-Исповедницей, и волшебником Меритом.

Они обращались к нему лично. Ричард не удивился бы, если бы увидел свое имя, высеченное в камне.

Он долго всматривался в символы и имена. Прочтя множество древних текстов и посланий, он впервые встретил послание от самой первой Исповедницы.

Прикоснувшись к имени, Ричард представил то далекое время, когда она стояла здесь, вырезая послание. Это имя позволило ему сквозь века ощутить связь с Магдой.

Возможно, Ричард лучше всех ныне живущих понимал, что значит для женщины быть Исповедницей, ведь он, как и Мерит, посвятил Исповеднице свою жизнь. И хотя Ричард ничтожно мало знал о легендарной Магде Сирус, он знал Кэлен, а значит, в какой-то степени и Магду. А благодаря любви к Кэлен понял и Мерита. Поэтому Ричард чувствовал личную связь с первой Матерью-Исповедницей и ее волшебником.

Прикоснувшись к именам на камне, он вновь взглянул на оставленное пращурами послание.

Между символами Ричард нащупал небольшое углубление и начал стирать пыль. Потом он понял, что внутри находится кусочек старой кожи, плотно вставленный в отверстие.

Он вытянул его и развернул на ладони. Внутри лежал перстень. Они с Самантой изумленно уставились на серебряный перстень с глубоко выгравированной Благодатью – будто когда-то им запечатывали письма.

Перстень и сам был своего рода письмом – посланием. Благодать будет всегда напоминать Ричарду, что стоит на кону. Он надел перстень на безымянный палец правой руки, той, которой держал меч. Он подошел идеально.

Глаза Саманты говорили больше, чем могли бы сказать слова. Она удивилась не меньше Ричарда, потому что хорошо знала, как важна Благодать.

Когда Ричард наконец дал знак, Саманта нажала ладонью на металлическую пластину, и камень с грохотом откатился в сторону, пропуская их. Как только они прошли, девушка нажала на пластину с другой стороны, закрывая проход.

Саманта не просила перевести послание. Должно быть, по лицу Ричарда и молчанию она поняла, что слова предназначались только ему.

Он молча шел по коридору. Наконец девушка не выдержала.

– Вы наконец-то пришли в себя и поняли, что вам нельзя туда?

– Послушай, Саманта, – сказал Ричард, – ты и сама знаешь, что не сможешь освободить нас от прикосновения смерти, полученного от Терновой Девы, – только мои друзья способны сделать это. Единственный способ спасти нас с Кэлен и вернуть надежду всем остальным – вырвать их из лап шан-так и добраться до сдерживающего поля в Народном Дворце. Потом они вылечат нас, и я смогу подумать, как избавиться от угрозы, исходящей от третьего царства, пока не поздно. Вот и все.

– Вот и все? А что, если Зедд, Никки и остальные уже мертвы?

– Тогда и я вскоре умру, а вслед за мной – все до единого. Мне нужны Зедд и Никки. Если есть хоть небольшой шанс, что они еще живы, я должен попытаться их найти.

– Но… но это же земля, кишащая полулюдьми и живыми мертвецами. И кто знает, какие еще жуткие чудовища могут населять третье царство. Это слишком опасно.

– Я – избранный, помнишь?

– Да, и именно поэтому вам туда нельзя. Вы нужны здесь!

– Каков тогда твой план? – Ричард взглянул на Саманту. – А? Как мы остановим полулюдей и армии мертвецов, вернувшихся к жизни? Без исцеления я скоро умру, и тебе придется сражаться в одиночку. Так что ты предлагаешь?

Саманта на мгновение сжала губы.

– Хорошо, – произнесла она. – Думаю, это веские основания, Лорд Рал. Но мне все равно не нравится ваше намерение идти туда.

– Мне самому это не очень нравится, но если я умру, то оставлю остальных без помощи. По сути, послание на камне говорило именно об этом – что я боевой чародей, и война теперь моя ответственность. Я – боевой чародей. Война – мой долг и единственное, на что я способен.

– Боевой чародей без дара, – напомнила девушка.

Ричард не ответил; Саманта с разочарованным вздохом опустила светящийся шар на железную подставку в стене и вошла за ним в комнату, где лежала Кэлен. Больше там никого не было.

Ричард встал на колени возле Кэлен, наблюдая за ее медленным, но ровным дыханием. Глядя на нее, он неизменно поражался ее красоте. С первого взгляда Ричард понял, что она та самая, единственная. Всякий раз, когда он видел ее лицо, ему становилось легко на сердце.

Единственная для него. Последняя в своем роде. И Ричард был намерен спасти ее.

Саманта сказала, что исцелила некоторые из ран и после отдыха Кэлен очнется. И хотя основная проблема останется, она будет в сознании и не будет чувствовать боль и дурноту, вызванные ранами и потерей крови.

Приложив руку ко лбу Кэлен, Ричард с облегчением почувствовал, что жара у нее нет. Это хороший знак, сказал он себе, скоро она очнется. Но Ричард не знал, насколько скоро, а время работало против него.

Если захватившие Зедда и Никки полулюди убили их, надежды нет ни для Кэлен, ни для него, ни для кого бы то ни было другого. Магда Сирус сказала, что он может спасти мир живых. Или уничтожить его.

– Я не могу больше ждать. – Рядом с любимой Ричард говорил более спокойно. – Я должен идти.

Саманта грустно вздохнула. Она немного помолчала, потом проговорила:

– Хотелось бы найти какой-то другой ответ, Лорд Рал. Мне тяжело признавать это, но, думаю, вы, скорее всего, правы.

– Я знаю, что прав.

Глава 34

Окончательно решив, что отправится в третье царство на поиски Зедда, Никки и остальных, Ричард повернулся к Кэлен, проверяя, все ли ее раны исцелены должным образом. Пока он, дотронувшись до щеки Кэлен, тихо просил помощи у добрых духов, Саманта молча зажгла еще несколько свечей, чтобы ему было лучше видно.

– Мне понадобится провиант в дорогу, – сказал Ричард, гладя Кэлен по волосам. – Соберешь для меня немного?

Саманта кивнула.

– Хорошо. Я соберу для нас провиант и вещи, необходимые в таком путешествии.

Ричард поднял глаза.

– Только для меня, Саманта. Ты не идешь.

– Иду, – произнесла она с железной решимостью.

– Это слишком опасно. Ты сама так сказала.

– Да, очень опасно, потому я и должна идти с вами.

– Раз уж это слишком опасно для меня, тогда определенно слишком опасно и для тебя. Ты же не знаешь, как противостоять тому, что там ждет.

– Я прекрасно противостояла ходячим трупам, которых послали за мной, – едва слышно произнесла Саманта, открывая в другом конце комнаты крышку сундука.

Не собираясь спорить, Ричард вновь повернулся к Кэлен. Ему хотелось, чтобы она очнулась, пока он еще тут. Ему так много нужно было ей рассказать, ведь она ничего не знала о случившемся! Вероятно, последнее, что помнила Кэлен, – как Джит поймала ее, связала колючей лианой, и она истекала кровью. Она не знала, что Зедд, Никки и Кара пришли на помощь, и понятия не имела о странных людях, напавших на них и собиравшихся сожрать ее живьем.

Ричард не хотел оставлять Кэлен в полном неведении обо всем этом, особенно о том, куда собрался и зачем. Но ждать, пока она очнется, означало бы подвергнуть ее жизнь еще большей опасности, ведь она была беззащитна перед таким врагом. Первое, что Ричарду следовало сделать, – найти способ исцелить ее от ужасного прикосновения смерти. А значит, найти Зедда и Никки.

– Ваш дар молчит, – сказала Саманта, роясь в сундука. – А мой – нет. Я вам понадоблюсь.

– У меня есть меч.

– Рада за вас. И все же использовать дар вы не можете. – Она достала маленький заплечный мешок, потом махнула рукой в сторону коридора. – Вы даже через щит не сможете пройти без меня. Что вы станете делать, если понадобится применить какую-нибудь такую же простую магию? Пусть я молода и неопытна и признаю, что еще многому должна научиться, но, по крайней мере, мой дар действует.

Ричард знал, что Саманта и представить не может опасность, с которой предстоит столкнуться, и у него не было времени ее просвещать.

– Благодарю тебя за беспокойство, но если возьму тебя с собой, это лишь все осложнит. Я много раз сражался, не используя дар. Ничего со мной не случится.

Саманта открыла мешок, проверяя содержимое.

– Я могу применить свои способности, чтобы делать то, чему меня научила мама, то, что нужно будет сделать и на что вы сейчас не способны. В конце концов, это ведь я залечила ваши ужасные укусы, разве нет?

– Совершенно верно, – признал Ричард. Он был благодарен Саманте за то, что она набралась смелости и поборола страх ради спасения их с Кэлен жизней. – И я очень тебе признателен. Но тут другое.

Пытаясь что-то найти в сундуке, девушка оглянулась через плечо.

– Я считала ваш замысел безумным, но вы убедили меня, что спасти ваших друзей жизненно важно. – Саманта достала из сундука нож и, поразмыслив мгновение, положила его в мешок. – Вы убедили меня, что от этого зависят все наши жизни. И были правы. Поэтому, раз спасти их действительно так необходимо, я должна вам помочь. – Она заглянула в сундук. – Как думаете, нам понадобится мыло? – Она достала его и сунула в мешок. – Неважно, лучше взять.

– Саманта, идти со мной просто-напросто очень опасно, – отрезал Ричард. Он беспокоился о Кэлен и желал поскорее помочь ей. Саманта будет его задерживать.

Он был не настроен спорить, но надеялся доказать Саманте, что у него есть достаточно веские причины оставить ее здесь.

– Тебя могут убить. Я никогда не прощу себе, если разрешу тебе пойти и с тобой что-нибудь случится.

Саманта бросила на Ричарда нетерпеливый взгляд.

– Если вы не сможете исполнить задуманное, Лорд Рал, то погибнете, а если не станет вас, умрет и Мать-Исповедница, умру я, все мы. Вы сами так сказали. А вы ставите мою безопасность выше спасения Матери-Исповедницы, выше общего спасения. Я в силах помочь, и эта помощь может понадобиться. Возможно, я воспользуюсь своим даром, чтобы выручить вас из беды, и это сыграет решающую роль при спасении ваших друзей. Даже если мне придется погибнуть, я хотя бы постараюсь помочь спасти жителей моего поселка и всех остальных тоже. Перестаньте беспокоиться об одной-единственной девушке и подумайте о том, как важно преуспеть в вашем деле. Вспомните все, что мы прочли, и сколько оно значит. Вы достаточно умный человек и должны видеть разумность моих слов.

Ричард хотел возразить, но Саманта предостерегающе подняла палец, чтобы он не отвечал.

– Вы действительно хотите отказаться от помощи наделенной магией? Это и есть ваш план? Отказаться от того, что может сыграть главную роль?

– Мой план состоит в том, чтобы быстро добраться до места, нанести удар и сразу же убраться восвояси. Ты будешь меня только задерживать.

Саманта укоризненно приподняла бровь.

– А если в спешке вы сломаете ногу, ступив в кротовую нору, кто вам поможет? Я иду с вами, Лорд Рал, и не о чем больше говорить.

Ричард глубоко вздохнул.

– Ты все правильно говоришь, Саманта, честное слово, но я знаю о таких вещах гораздо больше, чем ты. Я несколько лет сражался в войне с Древним миром. Ты никогда не сталкивалась ни с чем похожим на поджидающую там опасность.

– Эта опасность уже пришла сюда, в мой дом, за мной, не забыли? – Саманта дернула плечом и отвела взгляд. – Мало того. Возможно, мою мать держат в плену вместе с вашими друзьями. Вы сами так сказали. А если есть хоть какая-то возможность спасти маму, я хочу помочь вырвать ее из лап этих ужасных людоедов.

Ричард тоже об этом думал.

– Понимаю, что ты чувствуешь. Правда. Обещаю, если она там, сражаться за нее так же, как за своих людей. Я справлюсь, но не могу позволить тебе пойти со мной.

Саманта поднялась и посмотрела ему в лицо.

– Ладно. Вы – Лорд Рал, и делаете то, что считаете правильным. – Она положила свои маленькие ладони на бедра и с серьезным видом наклонила голову. – Но, разумеется, вы понимаете, что если не позволите мне пойти с вами, я просто пойду следом. Вы не можете запретить мне это. Путешествовать поодиночке опаснее, и нам будет лучше, если мы отправимся вместе. Вы будете защищать меня, а я, в свою очередь, – вас. В любом случае я иду. Это решение окончательное.

Ричард в раздумье плотно сжал губы. В темных глазах Саманты светилась решимость.

– Ты маленькая упрямица.

– Не маленькая, – уверенно произнесла она. – Я Саманта, колдунья, и служу Лорду Ралу.

Ричард не смог сдержать улыбку.

– Ты права. Похоже, у меня нет выбора, да и твои слова разумны. – Он покачал головой. – Хорошо, ты идешь со мной.

Саманта улыбнулась.

– Вы не пожалеете, Лорд Рал.

– Надеюсь, что ни мне, ни тебе не придется жалеть об этом. Тогда давай поскорей раздобудем припасы. И пусть за Кэлен кто-нибудь приглядывает, пока нас не будет.

– Эстер присмотрит за ней.

Ричард кивнул, соглашаясь.

– Почему бы тебе не привести ее? Пока мы не ушли, нужно рассказать Эстер кое-что о том, что удалось выяснить. Тогда она сможет предупредить остальных и рассказать о случившемся Кэлен, когда та очнется.

Глава 35

– Я приведу Эстер, – сказала Саманта, направляясь к выходу. У дверей она обернулась и с подозрением посмотрела на Ричарда. – Не забывайте, если уйдете без меня, я пойду следом. Надеюсь, вам не взбредет в голову меня обмануть.

– Я сказал, что ты можешь пойти со мной, – серьезно ответил Ричард. – А свое слово я держу.

– Тогда ладно. – Саманта немного смутилась из-за необоснованности своих обвинений.

Ричард не хотел подвергать девушку такому страшному риску, но понимал, что она права и может пригодиться. Рано или поздно прикосновение смерти станет настоящей помехой его продвижению к цели, но если он не справится, жизни людей окажутся во власти тварей из третьего царства.

Из-за болезни Ричард уже чувствовал себя обессиленным и утомленным. Он ощущал, как его неумолимо затягивает во мрак таящейся в нем смерти. В глубине души Ричард всегда знал, что смерть неизбежна, но она была слишком умозрительной, и большую часть времени он попросту не замечал ее. Теперь же смерть оказалась близка и обжигающе реальна.

В некотором смысле тьма, пытавшаяся поглотить Ричарда, стала казаться привлекательной. Она призывала его пройти сквозь завесу жизни в лишенную чувств вечность небытия, предлагала приятное освобождение от всех усилий, забот и страхов.

Вероятно, помощь Саманты понадобится Ричарду еще до окончания путешествия. Даже если эта помощь будет незначительной, она может серьезно помочь делу.

Ричард помнил, как Зедд однажды сказал, что волшебники вынуждены использовать людей. Ему не хотелось использовать Саманту, даже несмотря на ее желание помочь. И хотя она в общем-то не оставила ему другого выбора, Ричард понимал, что в действительности это его выбор и что в столь опасном путешествии девушка может погибнуть. Они оба могут погибнуть.

– Мне тоже понадобится заплечный мешок, – произнес Ричард. – Все, что у меня было, осталось в повозке, кроме меча. – Он проверил карманы. – Подожди, у меня есть кремень и кресало для костра.

Саманта кивнула.

– Пойду попрошу принести нам все необходимое.

– Нужно взять в дорогу еду, чтобы не тратить много времени на добычу пропитания, но не забыть прихватить и то, что потребуется, если это придется делать: леску, рыболовные крючки и все такое прочее. И неплохо бы прихватить лук.

– Не сомневаюсь, что кто-нибудь с радостью одолжит нам для такого важного дела лук и стрелы. У нас есть еда, которая годится для путешествий, но она не очень вкусная.

Ричард улыбнулся уголками гул.

– Такая еда не бывает вкусной.

– Наши наделенные магией держат запас походной еды: вяленое мясо, рыбу, сухари и тому подобное – на случай, если понадобится предупредить… ох, я чуть не сказала «предупредить Совет волшебников». Хотя его, видать, уже нет. – Саманта показала в коридор. – Походное снаряжение во второй комнате справа, в шкафу. Возьмите все, что посчитаете нужным. Я вернусь, как только найду Эстер и соберу все прочее, что нам понадобится.

Ричард кивнул, и Саманта исчезла за дверью. Едва девушка ушла, он встал на колени возле Кэлен и на мгновение сжал ее безвольную руку. Ричарду хотелось, чтобы она пришла в себя и он смог рассказать, куда собрался и об угрозе из третьего царства. Ведь последним, что помнила Кэлен, было нападение Джит.

Ричард наблюдал за ее ровным дыханием и безмятежным выражением лица. Он хотел, чтобы она проснулась, но одного желания было мало. Чтобы выжить, Кэлен требовалась помощь. Им обоим она требовалась. И Ричард должен был постараться ее найти.

Пока еще не разразилась буря, которая, знал Ричард, скоро грянет, он наклонился и нежно поцеловал Кэлен в губы, надеясь, что поцелуй будет длиться вечно и не окажется последним. Он знал, что если она придет в себя, то велит не переживать за нее, а отправляться и сделать все необходимое.

Понимая, что времени в обрез, Ричард поспешил во вторую комнату, где нашел походное снаряжение. Отобрав умеренно, чтобы это не замедлило их продвижение, он аккуратно сложил вещи в передней комнате. Вскоре Саманта со вторым заплечным мешком и двумя походными плащами с капюшоном, перекинутыми через руку, торопливо ввела в комнату Эстер.

– Для нас собирают остальные припасы, – сказала Саманта, закрывая дверь.

– Лорд Рал, что случилось? – спросила Эстер. Она оглянулась, затем, протиснувшись между ними, прошла вперед и переплела пальцы рук. – Сэмми сказала, что это важно, но о подробностях умолчала. С Матерью-Исповедницей…

– Сейчас ей ничего не угрожает, – ответил Ричард, – но нам нужна ваша помощь. Мы с Самантой должны пойти…

– С Самантой? – озадаченно спросила женщина.

– С Сэмми. Вы называли ее Сэмми, – ответил Ричард. – Я зову ее Самантой, ведь она взрослеет, а теперь ей предстоит столкнуться с совсем не детскими трудностями. Мне кажется, Саманта – более подходящее имя. Повторю: я должен уйти, и Саманта пойдет со мной.

– Пойдет с вами? Куда? – Женщина казалась еще более озадаченной. Ричарду не хотелось приводить ее в замешательство, но ей следовало понять, что происходит. Чтобы рассказать об угрозе Кэлен, когда та придет в себя, и всем прочим.

– Есть проблема, – произнес Ричард. – Помните двух мужчин, напавших на меня? От которых вы помогли мне спастись?

Эстер кивнула.

– Конечно.

– Ну так вот, это были людоеды.

– Людоеды!

– Да. Помните, как именно они напали? Что они кусали меня?

– Но… но… я не…

– У меня нет времени объяснять подробно. Но вам важно понять, что этот поселок основали здесь очень давно – в древности, – чтобы следить за барьером…

– За Северной стеной, – пояснила Саманта и посмотрела на Ричарда. – В Темных Землях все называют его Северной стеной.

Ричард кивнул.

– За Северной стеной. Дело в том, что Северная стена издавна сдерживала весьма опасных тварей, не давала им напасть на людей Нового мира. Она оберегала всех нас со времен древней войны – Великой войны, случившейся тысячи лет назад.

Эстер с беспокойством в глазах кивнула.

– Я кое-что знаю об этом, так как с детства слышала рассказы о неведомой опасности, таящейся за Северной стеной. Никто не знал, что находится по ту сторону. Только что там – зло.

– Пожалуй, эти рассказы не слишком далеки от истины. Когда барьер пал, существа с той стороны начали проникать сюда. Никто не понял, что Джит была лишь первой из тех, кто вырвался из-за Северной стены.

Эстер слегка подалась вперед.

– Кто там, по ту сторону?

– Помните чудовищ, оживших трупов, напавших позапрошлой ночью, которые многих ранили и убили?

Костяшки пальцев Эстер побелели.

– Как об этом можно забыть?

– Это были трупы, оживленные оккультной магией. Ходячие мертвецы.

Эстер потеряла дар речи и в ужасе замерла.

– Люди из-за Северной стены не похожи на нас, – продолжил Ричард. – Они – что-то вроде людоедов.

Эстер с недоумением нахмурилась.

– Что-то вроде людоедов? Вы о чем? Какое тут может быть «вроде»?

– Они поедают живых людей, пока в тех еще теплится жизнь, пытаясь поглотить их душу, – произнесла Саманта.

Эстер лишь ахнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Твари из-за Северной стены, – сказал Ричард женщине, – напали на моих друзей, которые везли нас обратно в Народный Дворец. Они же убили отца Саманты и, вероятно, забрали ее мать. Возможно, мои друзья и мать Саманты еще живы. Мы идем за Северную стену, чтобы попытаться вернуть их оттуда.

Эстер посмотрела на Саманту, потом снова повернулась к Ричарду.

– Вы серьезно? Неужели вы так быстро забыли рассказ Генрика? Они напали на целый отряд лучших воинов – вашу личную гвардию из Дворца – и одолели их. И вы двое считаете, что можете пойти туда одни и не погибнете в тот же миг, как пройдете во врата Северной стены?

Эта мысль уже приходила Ричарду в голову.

– Он будет не один, – сказала Саманта. – С ним буду я.

– Иногда лучше передвигаться небольшими группами, – добавил Ричард. – Нас не заметят там, где целый отряд бросится в глаза.

– Лорд Рал, не мне указывать вам, как поступать, но вы были один, когда напали те двое. И, не приди мы, вас бы убили.

Ричард вздохнул, поднимаясь.

– Знаю, но выбора нет. Я должен это сделать. Вы себе не представляете, скольких погубит эта смертельная опасность. Я – Лорд Рал. И, чтобы защитить людей Нового мира, должен сделать все, что велит долг.

Эстер опустила голову.

– Я не могу спорить с тем, что говорит Лорд Рал. – Эстер указала на Саманту. – Но зачем идти ей?

– Потому что она упрямая, – ответил Ричард.

Губы Эстер впервые тронула легкая улыбка.

– Вижу, вы узнали ее чуть лучше.

– У меня есть дар, – сказала Саманта, оправдываясь. – Лорд Рал и Мать-Исповедница немощны из-за прикосновения смерти, полученного от Джит, и их магия не действует. Я могу помочь Лорду Ралу хотя бы с помощью своего дара. А если нам удастся спасти маму, то и она поможет ему.

Эстер немного поразмыслила.

– Ясно. Это очень смело… Саманта. Что ж, чем мы можем помочь, Лорд Рал?

– Вы можете присмотреть за Кэлен и, когда она проснется, рассказать о том, что происходит. Я вернусь, как только спасу своих друзей. Потом мы вернемся в Народный Дворец, чтобы нас избавили от прикосновения смерти, полученного от Терновой Девы, и после этого я смогу разобраться с угрозой из-за Северной стены. Когда Кэлен очнется, расскажите ей все, что я расскажу вам, а еще что она должна ждать меня здесь, это очень важно. Я вернусь за ней и приведу помощь. Сейчас я постараюсь вкратце объяснить, что узнал, чтобы вы рассказали остальным о вырвавшихся на свободу врагах. Жителям Стройзы надлежит оставаться здесь как можно дольше и нельзя ходить поодиночке, только большими группами. Будьте все время начеку. Жуткие твари из-за Северной стены могут попробовать подняться сюда и напасть на людей.

– Чтобы съесть нас живьем?

Ричард собрался с духом.

– Боюсь, именно так. Здесь, наверху, у вас больше шансов отбивать их нападения. Надеюсь, я вернусь раньше, чем у вас начнутся крупные неприятности. Поэтому уйти нам лучше сейчас же, – добавил Ричард. – Еще вполне светло, а до наступления темноты надо пройти как можно больше.

– До Северной стены довольно далеко, – сказала Эстер. – Дорога туда займет несколько дней.

– Знаю. Это еще одна причина поторопиться.

Глава 36

Спуск по влажной от моросящего дождя скале оказался сложнее подъема. После первых шагов по нему Ричард задумался, сколько жителей Стройзы за время существования поселка поскальзывалось на мокрой узкой тропе, падало и разбивалось насмерть.

В какой-то момент, поглядев наверх, Ричард заметил, что из пещер за их с Самантой спуском наблюдают толпы поселян. Жители поселка знали, что они отправились в опасные и неизведанные места за барьером (или Северной стеной, как его называли обитатели поселка), и, вероятно, гадали, увидят ли этих двоих когда-нибудь еще.

Ричард не смел допустить подобные сомнения. Здесь осталась Кэлен, и он обязан был привести к ней помощь. Если он потерпит неудачу, то подведет ее и она умрет.

Пока они с Самантой поспешно собирали припасы, Ричард в двух словах рассказал собравшимся вокруг них об опасностях, связанных с разрушением барьера. Не имея возможности поговорить с каждым, Ричард попросил Эстер и других присутствующих передать то, что они узнали о Северной стене, и другие подробности остальным жителям Стройзы.

Темные Земли всегда были опасны. А после появившихся ниоткуда Терновой Девы и загадочных существ или людей, убивших или похитивших всех сопровождавших Лорда Рала воинов и волшебников, не говоря уж о невиданных тварях, лишивших жизни стольких жителей поселка, жители Стройзы постоянно были настороже. Ричард не сомневался, что они отнесутся к его предупреждениям серьезно.

Воспользовавшись случаем, он постарался убедить собравшихся, что третье царство опасно. Они, как и Ричард, с трудом могли представить себе людей или полулюдей, убежденных, что могут завладеть душой человека, пожирая его живьем.

Он предупредил, что спускаться со скалы можно лишь за чем-то крайне необходимым и только группами, готовыми отразить нападение. И с радостью услышал, что после нападения ходячих мертвецов они спускались из поселка, только чтобы позаботиться о животных, и надолго не задерживались, опасаясь, что чудовища, ожившие трупы, затаились где-нибудь поблизости. Так они начали поступать еще до того, как узнали об опасности, связанной с полулюдьми. К счастью, пока жителям поселка больше не доводилось сталкиваться с ожившими мертвецами.

Ричарда радовало, что тропа такая труднопроходимая. Для нападения на поселок требовалось преодолеть сложный подъем по горному склону, служивший, пожалуй, лучшей защитой для этих людей. Особенно теперь, когда они были в полной готовности к обороне. Прежде жители поселка следили за подступами к нему невнимательно, но Ричард полагал, что это навсегда осталось в прошлом.

Пока он, остановившись, вглядывался в простиравшуюся вокруг мрачную пустыню, ему подумалось, что во времена Наджи Мун Стройзу, вероятно, поместили высоко в скалах по соображениям безопасности. Чем больше Ричард размышлял, тем более вероятным это казалось.

Нарочно или случайно, но эти люди не были обучены искусству боя. Они защищались камнями, хотя у них были ножи. Однако Ричард признал, что в конкретном случае такой подход оказался довольно действенным. Тем не менее он все-таки посоветовал жителям поселка в будущем не полагаться на удачу и, спускаясь вниз к загонам с животными, всегда иметь при себе ножи. Если дойдет до схватки, нож окажется полезнее высокой скалы.

И все-таки задачей этих людей было ждать и наблюдать. Они были часовыми, теми, кто поднимает тревогу. Ричард ясно понимал: никогда не предполагалось, что они станут первой линией обороны и примут участие в войне, о которой должны лишь предупредить. Но сейчас, когда древняя война снова вспыхнула, им придется защищаться как можно лучше, пока Ричард не придумает, как избавиться от угрозы.

Увидев спешные сборы, Генрик захотел пойти с ними, но Ричард попросил его остаться и присмотреть за Кэлен. Когда она очнется, Генрик расскажет ей о том, что происходило после смерти Джит, а Эстер – о слабеющем барьере и о том, почему ушли Саманта с Ричардом.

Кэлен вырвала Генрика из лап Терновой Девы, и мальчик был особенно предан ей. Ричарду не составило труда убедить его остаться.

Ричард повесил лук на плечо, собираясь преодолеть особо опасный поворот крутой тропы. Выбирая, куда поставить ногу и за что лучше ухватиться руками, он внимательно осматривал раскинувшийся далеко внизу лес, выискивая затаившихся полулюдей. Не заметив никого и ничего необычного, Ричард не успокоился. Невидимые враги тревожили его куда сильнее.

Саманта, казалось, чувствовала себя на тропе как дома. Она скакала за ним, точно горная козочка, останавливаясь только чтобы подождать, пока Ричард преодолеет опасные участки, где особенно осторожничал. Не сказать что он шел медленно – вовсе нет, – просто девушка выросла на этой тропе и хорошо ее знала. Или была не слишком осторожна.

Когда они наконец-то спустились к усеянному валунами подножию скалы, Ричард вновь осмотрел мрачную местность за небольшими хозяйственными постройками – домиками, сараями, загонами для животных. За ними открывался отличный вид вплоть до полосы темного, промокшего дальнего леса. Насколько хватал глаз, местность казалась безлюдной.

Куры и гуси подняли гвалт. Они молчали, пока Ричард и Саманта не прошли мимо клеток, вероятно, потревожив их, и он не обратил на это особого внимания.

Проходя мимо валунов, Ричард заметил, что остальные животные странно притихли. Овцы сгрудились под крышей низенькой постройки. Они то ли прятались от моросящего дождя, то ли чего-то испугались. Свиньи тоже вели себя тихо и теснились по углам небольшого загона.

Ричард поискал на влажной земле свежие следы, которые могли бы выдать чье-то присутствие. Следов оказалось много, но все оставили люди, ухаживавшие за животными. Именно поэтому сложно было разглядеть что-то подозрительное.

Но вдруг Ричард заметил еще один след и замер на месте. Все жители Стройзы ходили в башмаках или сапогах, а тут перед ним был отпечаток босой левой ноги. Хотя еще сильнее его встревожило, что правый отпечаток был оставлен не босой ногой. И не башмаком. Он был слабым, неравномерным – казалось, будто человеческую ногу обмотали тряпкой.

Когда Ричард поднял взгляд от обеспокоившего его следа, из-за курятника вышел человек с темными ввалившимися глазами.

Глава 37

Мужчина явно был не из поселка. Его исхудалое тело прикрывали рваные лохмотья, служившие одеждой и не скрывавшие гноящихся язв. Кое-где свисали лоскуты разнообразных тканей, будто сгнившие флаги.

Его левая нога была босой, а правая обмотана грязными тряпками.

Увидев грязную изношенную одежду, Ричард подумал было, что перед ним очередной живой мертвец из тех, кого подняли из могил и отправили в Стройзу.

Но это был живой человек, а не ходячий труп, хотя и выглядел так, словно был на волоске от смерти. Ввалившиеся глаза были обведены темно-красными кругами, кожу на оголенных руках покрывали открытые язвы и струпья. Других уродств как будто бы не было, и он казался обычным прокаженным.

Но времени проявить сочувствие у них не было.

Едва заметив Ричарда, мужчина бросился вперед, обнажая зубы. Приблизившись, он издал зычный рев – нечеловеческий, дикий, звериный, рожденный свирепым голодом. Его рот был широко открыт, зубы оскалены – он нападал.

Ричард отклонился влево, выбросив вперед ногу. Удар ботинком пришелся мужчине, когда тот бросился в атаку, точно в центр груди. Противник вскрикнул, отброшенный мощным молниеносным пинком. Ричард получил преимущество.

Мужчина споткнулся и отступил на несколько шагов. Вновь обретя равновесие, он тотчас бросился на Ричарда вновь.

Уйдя влево, Ричард получил не только необходимое время, но и пространство для боя.

Чистый звон металла в спокойном полуденном воздухе возвестил о том, что Меч Истины покинул ножны.

Ярость меча и собственный гнев Ричарда слились в ураган, питаемый магией клинка.

Взвизгнув, Саманта спряталась за Ричардом, уйдя с пути его смертоносного оружия.

Ричард неотрывно смотрел на приближающегося врага. Полностью вынув меч из ножен, он замахнулся, и клинок описал дугу, заканчивающуюся в точке, к которой был прикован его взгляд.

Не успел мужчина сделать и шага, как клинок настиг его. Хруст костей нарушил тишину, в сыром утреннем воздухе повисла алая дымка.

Мгновением позже голова мужчины, пролетев несколько метров, оставила кровавое пятно на ограде загона и с глухим стуком свалилась в грязь к его обитателям. Свиньи захрюкали в испуге и попятились, но стоило голове остановиться, как запах свежей крови пересилил страх. Толкаясь, они накинулись на внезапно упавшую к ним желанную окровавленную добычу.

Обезглавленное тело упало, тяжело ударившись о землю у ног Ричарда и выпачкав его ботинки кровью и грязью.

Ричард немедленно начал осматривать деревья, поля и соседние постройки, выискивая других врагов. Он полагал, что неожиданно явится целое полчище полулюдей и набросится на него, надеясь одолеть и впиться в плоть зубами, прежде чем он успеет перебить их всех, но никого более не было. За загонами царила полная безмятежность. Свиньи хрипели и визжали, пытаясь добраться до головы. Куры, испуганные ревом нападавшего, бешено хлопали крыльями.

Побледневшая Саманта, ухватившись за плащ Ричарда, выглянула из-за его спины.

– Цела? – спросил Ричард. В его голосе еще бушевала сдвоенная ярость.

Черные кудри Саманты подпрыгнули в такт ее кивку. Глаза ее были широко распахнуты.

Не убирая меч, Ричард поднял взгляд на вход в пещеру. Там застыли в немом ужасе жители поселка. Он не видел необходимости что-то кричать им – они и так все поняли.

– Он был вот здесь, среди нас, – произнесла Саманта, явно удивленная, что один из полулюдей прятался так близко. – Они нашли, где мы живем.

– Они найдут кого угодно, – сказал Ричард, – потому что охотятся за душами.

Ричард слегка надавил рукой на плечо Саманте, давая ей знак оставаться на месте и подождать, пока он проверит, все ли безопасно. Одиноко застыв на тропе, прижимая локти к бокам и крепко сжав ладони под подбородком, Саманта стала казаться брошенной. Она внимательно наблюдала за Ричардом, обыскивавшим территорию вокруг небольших построек.

Взглянув на худенькую, хрупкую девушку, он понял, как одиноко она себя чувствовала после смерти отца и пропажи матери. Саманта только сейчас переставала быть маленькой девочкой, вступала в мир, где либо успеет повзрослеть, либо погибнет. Ричард вновь напомнил себе, что, если будет возможность, он обязательно спасет ее мать.

Саманта наблюдала, как Ричард обыскивает постройки, курятник и дровяной сарай в поисках прячущихся там людей. Пока он обходил каждое сооружение, убеждаясь, что за ним никто не скрывается, девушка бросала быстрые взгляды по сторонам, высматривая признаки присутствия врагов.

Убедившись, что здесь безопасно и никто не поджидает в засаде, Ричард дал Саманте знак, что можно сдвинуться с места, начал спускаться по тропинке между загонами. Девушка поспешила догнать его.

– Теперь ты понимаешь, почему сопровождать меня опасно? – спросил Ричард, убирая меч в ножны. Как только он выпустил рукоять, ярость покинула его.

– Уж лучше я буду с вами, чем там, с нашими, – ответила Саманта. – Их больше, но у вас есть меч. В ту ночь я видела их во время нападения. И видела, как вы сейчас использовали оружие. Я предпочту быть рядом с вами и вашим мечом.

Ричарду пришлось признать ее правоту.

– Ты почувствовала этого мужчину благодаря своему дару?

Саманта нахмурилась.

– Почувствовала? Как это?

– Наделенные магией волшебники и колдуньи могут чувствовать, когда рядом кто-то есть. Например, почувствовать чье-то присутствие в темноте или что рядом кто-то прячется.

– Правда? – Саманта досадливо скривила губы. – Жаль, что мама не научила меня этому.

– В Стройзе ведь нет лошадей, да? – спросил Ричард, уверенный, что уже знает ответ.

Саманта покачала головой.

– Только волы, для работы в поле.

До него вдруг дошло: им ни к чему лошади, поскольку некуда на них ездить. Разве что для исполнения долга дозорных – чтобы разнести весть, что врата третьего царства открыты. Но необходимости в этом не было тысячи лет.

Поскольку лошадей здесь нет, им с Самантой предстоит идти пешком. Однако это была не столь серьезная проблема, как могло показаться. Ричард видел местность через смотровое окно и понимал, что лошади все равно не смогли бы преодолеть весь необходимый путь. Придется обходиться без них.

Когда они свернули на тропинку, ведущую через поля на север, Саманта натянула капюшон. Моросящий дождик усиливался. Взглянув на пасмурное небо, Ричард подумал, что скоро хлынет ливень и что их ожидает худшая для путешествий погода.

Но лес защитит их хотя бы ненадолго. Ричард ускорил шаг, желая поскорее добраться до деревьев.

Казалось, Саманту окружающий полумрак совершенно не беспокоит.

– Здесь часто так темно? – спросил Ричард.

Девушка кивнула.

– Всегда темно и мрачно. Я часто мечтала жить в каком-нибудь солнечном краю, а не в Темных Землях.

Они еще не добрались до возвышающихся впереди деревьев, когда Ричарду показалось, что он заметил в мрачной чаще чьи-то глаза.

Глава 38

Остановившись, Ричард вытянул правую руку, заставляя остановиться и Саманту. Девушка озадаченно посмотрела на него.

– Ты ничего там не видишь? – негромко спросил Ричард, кивком указывая вперед.

Саманта посмотрела на деревья, потом повернулась к Ричарду.

– Вижу деревья. А что?

– А глаза, наблюдающие за нами?

Нахмурившись, Саманта посмотрела на темный лес, встающий перед ними.

– Глаза? – тоненьким голосом обеспокоенно переспросила девушка. Она наклонилась чуть вправо, чуть влево, затем подалась вперед, вглядываясь в темноту между деревьями.

Ричард внимательно и методично изучал каждую тень в лесу, росшем не так уж далеко. По правде говоря, сейчас он чувствовал себя неуютно от такого соседства. Ричард заметил воробьев, быстро летавших между сосновыми ветками, и белку или, возможно, мышь, копавшуюся в лесной подстилке, но никого более крупного.

– Нет, я ничего не вижу, – сказала наконец Саманта. – Вы видели глаза, наблюдающие за нами? Где?

– Мне кажется, я видел их за деревьями справа от тропы.

Взгляд Саманты метнулся к лесу, осматривая место, о котором говорил Ричард.

– Вы уверены?

– Нет. Они мелькнули на какой-то миг. Большую часть жизни я провел в лесах и знаю, что иногда свет отражается от мокрых листьев или несколько светлых клочков мха могут напоминать глаза. Иногда это может ввести в заблуждение.

– Может, именно это вы и видели, – произнесла Саманта скорее с надеждой, чем с уверенностью.

– Возможно. Но сейчас я их не вижу. – Ричард сделал пару шагов назад, встал где был и попытался понять, что видел – не отражение ли во влажных листьях, которое можно заметить только под определенным углом. Не увидев отблесков, он усомнился насчет отражения. Делая шаг к Саманте, Ричард снова ничего не увидел.

– Итак, вы ничего не увидели, верно? Значит, там ничего не было, да?

Ричард внимательно осматривал темные глубины леса между вздымающимися ввысь стволами за низеньким кустарником.

– Возможно. Это могла быть просто игра теней или с листьев стекали капли дождя. Но все же не исключено, что там кто-то был и спрятался, когда я его заметил.

Саманта обвела взглядом поле слева от них. Справа простиралась каменистая земля, уходящая к подножию горы, в пещерах которой был ее дом. Она повернулась к лесу, поджидавшему в конце малохоженой тропы.

– Что нам делать? – спросила девушка.

Ричард осмотрелся. Справа высилась гора, а значит, там прохода не было. Влево вела обходная тропа – возможный, но не лучший вариант.

– Есть ли здесь другие тропинки или дороги, идущие в том направлении?

Саманта покачала головой.

– Южнее есть более населенные земли, а здесь живут лишь немногие. И эта тропинка – единственный путь на север, да и то она скоро свернет. Если сойти с тропы и пойти через лес, это нас задержит. Но в конце концов так и придется поступить, потому что тропа идет на север не до самой стены. Меньше чем на полпути к нашей цели она сворачивает на запад и в конечном счете уходит на юго-запад, огибая огромный горный хребет. Но дальше поворота тропы на севере лежит дикая пересеченная местность. Тропа заходит так далеко на север только из-за непроходимых гор к западу отсюда, а затем сворачивает в сторону нескольких деревень на западе и юге.

– Часто ли по ней ходят люди?

Саманта посмотрела на запад.

– Эти деревни стоят в отдалении от гор. Торговцы в основном ведут дела с поселениями южнее их, поэтому здесь люди бывают крайне редко. Дело не только в том, что Стройза в общем-то отрезана от прочих поселений, но и в том, что дорога к Стройзе никуда более не ведет. Эта часть Темных Земель слишком труднопроходима и малолюдна, чтобы торговцы часто сюда ездили. Поэтому здесь редко бывает кто-то, кроме охотников, ремесленников и торговцев, которые просто пытаются заработать себе на хлеб.

Ричард, подбоченясь, кивнул, продолжая изучать местность.

– Мне следовало догадаться.

Саманта посмотрела на него.

– Что вы имеете в виду?

– Во времена Наджи Мун волшебники пытались всех спасти от полулюдей и живых мертвецов, так?

– Да, – ответила Саманта, не совсем понимая, к чему он ведет.

– А если бы ты хотела спрятать что-то опасное там, где вероятность навредить людям меньше всего, куда бы ты это поместила?

Взгляд Саманты снова обратился на север.

– В какое-нибудь заброшенное место, где не ступала нога человека. Там, где даже рядом вряд ли кто-то может оказаться.

– Вот именно.

Девушка чуть вздернула плечи.

– И как мы поступим? Если хотим добраться до Северной стены к тому месту, которое видели через смотровое окно, нужно идти на север. К северу от нас находится барьер, перегораживающий горное ущелье. Оно не очень широкое, и не похоже, что туда есть другая дорога. Если мы хотим попасть в третье царство, надо идти на север. Только эта тропа идет в ту сторону. По крайней мере, какое-то время, а потом нам придется пробираться через дикий лес.

– Именно поэтому мне не нравится мысль идти по этой тропе среди деревьев. Они дают отличную возможность устроить засаду на ничего не подозревающего путника, – Ричард взглянул на ее обеспокоенное лицо, – и попытаться украсть его душу.

Представив людей, которые попробуют сожрать их живьем, чтобы заполучить душу, Саманта потерла руки выше локтей, словно на влажном, но теплом ветерке ее внезапно пробрал озноб.

– У них на это столько же шансов, сколько у наших свиней стать людьми, съев ту, упавшую к ним голову.

Ричард хмыкнул, соглашаясь.

Саманта посмотрела на него с надеждой.

– Так что же делать? Мы ведь еще даже не начали наше путешествие, прошли совсем немного, а путь предстоит долгий.

Ричард махнул рукой в сторону поля слева от тропы. В основном оно представляло собой открытый грунт с редкими пучками сорняков. Что бы там ни росло, урожай уже убрали, а землю вспахали и подготовили для нового посева.

– Давай срежем через это поле. Может, удастся найти звериную тропу, по которой ходят в лесу животные. Олени обычно протаптывают вполне сносные тропы. Тогда нам хотя бы не придется всю дорогу продираться сквозь густой кустарник.

– Всю дорогу? – с сомнением спросила Саманта. – Думаете, на север надо идти только оленьими тропами? Лорд Рал, такие тропы обычно не ведут в какую-то определенную сторону. Олени не пытаются куда-то добраться. Они просто бродят в поисках пропитания.

Пока она говорила, Ричард кивал.

– Знаю, но если сидеть в засаде, можно поймать ничего не подозревающего путника, идущего по лесной тропе. Думаю, нужно некоторое время идти через лес рядом с ней, потом, дальше к северу, вернуться на нее. Возможно, всего несколько часов, а затем мы наверстаем упущенное время на главной тропинке.

– Но, если кто-нибудь сидит в засаде на тропе, они могут подкарауливать путников на всем ее протяжении.

– Возможно. Но если эти полулюди так сильно жаждут поглотить душу, как описала Наджа, они не позволят никому другому раньше их добраться до тех, кто идет на север через лес. По засеянным полям и скоту они, наверное, уже поняли, что здесь есть живые, и следят за ними, поэтому знают, что на север почти никто не ходит.

– И? Что нам в этом толку?

Ричард опустил ладонь левой руки на эфес меча, продолжая осматривать местность в поисках подходящего пути.

– Если добычи мало, – наконец пояснил он, – если можно поймать всего несколько душ, полулюди не захотят оставлять их тем, кто сидит в засаде у начала тропы. Если тем, кто подстерегает вначале, посчастливится поймать кого-нибудь, остальным, засевшим севернее, ничего не достанется. А мне кажется, что каждый из полулюдей жаждет добраться до добычи первым.

Подумав, Саманта кивнула.

– В этом есть резон. Они, скорее всего, очень ревностно относятся к возможности добраться до души первыми. Думаю, каждый из них жаждет оказаться именно здесь, в самом начале ведущей на север тропы, и тут они могут притаиться в лесу, как стая голодных волков.

– Именно так я и думаю. – Ричард обернулся, оглядывая пройденный ими путь. – Готов поспорить, что тот, кто прятался за загонами с животными, считал, что таким образом подобрался еще ближе. Наверное, думал, что первым доберется до живущих здесь людей с душами. И, судя по виду, он был в отчаянии и не мог ясно мыслить. И еще он был один, что не позволило ему преуспеть в отличие от тех, кто охотится группой.

– Значит, вы считаете, что все они поджидают нас в начале тропы.

Саманта хотела поднять руку, чтобы показать, где, но Ричард не позволил.

– Не надо показывать. Если там есть полулюди, они следят за нами.

Саманта снова встревожилась.

– И что же делать?

– Думаю, надо постараться обойти их и выйти на тропу чуть дальше, севернее.

– Может, лучше дождаться темноты, чтобы нас не заметили? В смысле, вы ведь даже не даете показать, куда мы собираемся идти, потому что они за нами наблюдают. А раз так, они, несомненно, увидят, как мы пытаемся обойти начало тропы. Если только не будет темно.

– Это, безусловно, разумный поступок, и я предпочел бы подождать, пока стемнеет, но тогда появятся две опасности.

– Какие?

– Первая – пасмурная погода. Из-за нее не будет ни лунного света, ни звезд, которые могли бы освещать нам незнакомую местность. Это рискованно, даже если точно знать, где ты, и идти по знакомой дороге. Пытаться пройти по лесу без дороги в темноте, в незнакомой местности – по-настоящему опасно. Всего одна ошибка, и путешествие закончится. Ты можешь наткнуться на сухую ветку, которая выколет тебе глаз, или ступить в щель между камнями и сломать ногу, или даже упасть с обрыва. Совсем небольшого обрыва – не выше моего роста – достаточно, чтобы убить тебя.

– Я умею исцелять раны вроде тех, что вы перечислили.

– Но если ты сама упадешь и раскроишь череп о камень?

Задумавшись над этим, Саманта приуныла.

– Какова вторая причина?

Ричард двинулся налево, к полю.

– Вторая причина в том, что нам никак нельзя терять время. Каждая минута задержки может означать, что жизни людей, которых мы стремимся спасти, оборвутся.

Саманта поспешила за ним по неровному вспаханному полю, стараясь ступать по комьям земли, чтобы не проваливаться.

– Да, мне бы не хотелось явиться туда на следующий день после того, как убили маму, и всю оставшуюся жизнь сожалеть, что я не шла чуть быстрее.

– Вот именно, – сказал Ричард, направляясь по вспаханной земле к маленькому просвету среди деревьев, который приметил в этой стороне. Просвет напоминал тропинку, протоптанную каким-то некрупным животным, но выбирать не приходилось.

Единственная трудность заключалась в том, что, если на тропе были полулюди, они следили за Ричардом с Самантой и знали, куда те направились. И это не давало им большой форы.

Но в столь ужасающих обстоятельствах они делали хотя бы то, что могли.

Глава 39

Пока Ричард с Самантой пробирались через вспаханное поле по возможности тихо и быстро, из-за деревьев начали появляться полулюди. Поначалу их было около дюжины, но вскоре из леса высыпала целая толпа. Тревожило не столько то, что они вышли под открытое небо, сколько то, как быстро росло их количество. Горстка, с которой Ричард вполне мог справиться, уже через минуту превратилась в толпу, которая вполне могла бы одолеть его на открытом пространстве.

Ричард понял, что им с Самантой не добраться до леса вовремя – люди, бегущие через распаханное поле, собирались перерезать им путь еще перед опушкой.

Оружия у полулюдей видно не было – они казались обычным сбродом. Но когда они побежали, стремительно сокращая расстояние, и взревели, точно чудища, жаждущие крови, Ричарда пробил озноб. Он точно знал, чего именно они так алкают.

Теперь он слегка растерялся. В лесу у них было бы больше шансов, ведь в ограниченном пространстве проще сражаться с превосходящим численностью противником. Там сложно окружить добычу и нет возможности нападать скопом. А вот на открытой местности шансы Ричарда и Саманты стремились к нулю. Ревущая толпа налетит на них со всех сторон, и ему останется лишь как можно проворнее рубить их мечом, но это не остановит лавину, несущуюся на них с Самантой.

Более того, к ним бежали не люди в полном смысле этого слова. Принимая во внимание предостережения из послания Наджи и виденное им самим у загонов с животными, Ричард не ожидал от них такого же поведения в бою, как у обычного противника. Эти люди, если их так можно было назвать, казалось, не боялись за свои жизни, как обычные воины или заурядные люди. На войне Ричард видел, как вражеские солдаты, не щадя живота своего, бросались в безрассудные атаки, но здесь было другое. Эти создания были таковы по своей природе.

Поскольку они все равно не успевали добраться к лесу, Ричард замедлился и в конце концов остановился. Он оглянулся, потом осмотрелся, но не нашел удачного выхода: на открытом месте эти жуткие полумертвецы быстро бы их догнали. И теперь, когда чудовища заметили две души, их уже ничто не могло остановить.

Ричард почувствовал себя так же, как, должно быть, чувствовали себя Зедд, Никки, Кара и остальные его друзья и воины, глядя на надвигающуюся на них ревущую толпу.

И это было ужаснее всего, с чем доводилось сталкиваться Ричарду.

Саманта, не паникуя и не спрашивая, что им делать, принялась чрезвычайно диковинным образом двигать руками. Ричард понятия не имел, что делает девушка. Она крутила ими не максимально быстро, но с усилием, словно передвигала что-то невидимое, но тяжелое.

Ричард увидел, как впереди земля начала подниматься с поля под порывами ветра, взявшегося из ниоткуда. И тогда понял, что она пытается сделать.

Саманта собирала ветер, стараясь подчинить его своей воле. Творила ураган.

– Можешь сделать его сильнее? – спросил Ричард, оценивая расстояние до бегущих к ним людей и время до нападения.

– Пытаюсь, – только произнесла Саманта, все быстрее крутя руками. Ричард заметил выступившие у нее на лбу капельки пота.

Порывы ветра, который призывала девушка, делались все более стремительными и мощными, и все больше земли поднималось с поля. Солому и траву втягивало в вихрь из земли и щебня, превращавшийся в смерч.

– Жаль, земля сырая, – крикнул Ричард, перекрывая рев обезумевших противников и нарастающий вой ветра. – Будь она сухой, поднялась бы пыль и скрывала бы нас достаточно долго, чтобы мы успели добежать до леса. Тогда бы они не увидели, куда мы пошли.

Саманта бросила на Ричарда мимолетный взгляд. Он увидел искорку зарождающейся мысли в ее глазах и слабую улыбку, тронувшую губы. Потом девушка вновь полностью сосредоточилась на своем занятии. К круговым движениям руками добавились другие быстрые движения, похожие на толчки.

Ричард все понял, когда вдруг почувствовал жар. Наделенные магией умели черпать тепло из воздуха и сгущать его так же, как собирали собственно воздух.

Вскоре ему стало казаться, что он стоит возле костра. Саманта не только собирала воздух в вихри, творя ураган, но и черпала из него тепло и направляла на землю. Ричард видел, как колдуньи – и даже Зедд – собирали из воздуха тепло, а иногда и полностью его вытягивали, замораживая воду. Саманта делала то же самое.

Довольно сильный жар привел в замешательство надвигавшуюся толпу, что заставило чудовищ замедлить безумный бег. Некоторые пытались защититься от земли и щебня, летящих в них, другие терли глаза, засоренные попавшими туда пылью и землей, стараясь хоть что-то разглядеть.

Дело приняло неожиданный оборот: жар высушил влажную землю, и вскоре в воздух, словно завеса, поднялись огромные вздымающиеся клубы пыли.

Некоторые из полулюдей начали отбегать в сторону, надеясь обойти стену из пыли, земли и щебня; Саманта, разгадав их хитрость, вновь принялась крутить руками над головой. Горячие порывы ветра, несущего поднятую Самантой пыль, начали вращение. Стена земли и щебня вертелась вокруг Ричарда и Саманты все быстрее, вбирая в себя пыль. Теперь они стояли в центре воющей бури.

Вскоре Ричард уже ничего не видел. Он знал, что если ничего не видит – в том числе и полулюдей, – то и они его не видят.

А еще Ричард, хотя и не мог больше видеть, знал, в какой стороне от места, где они стояли, лежит оленья тропа, потому что запомнил ее расположение. В один миг он потерял из виду как лес, так и сбитых с толку полулюдей. Те метались из стороны в сторону, пытаясь добраться до Ричарда с Самантой сквозь густую завесу пыли.

Теперь над ними возвышалась вращающаяся стена из пыли, которая становилась такой непроницаемой, что не пропускала свет. Внутри вихря из земли и пыли словно бы царили сумерки, и с каждой минутой становилось все темнее. Саманта тем временем продолжала крутить руками над головой, поддерживая скорость ветра.

Как только свет померк и стало темно так, что Ричард не мог видеть дальше вытянутой руки – в том числе не видел и полулюдей, – он пригнулся к девушке, чтобы та расслышала его сквозь вой ветра.

– Ты сможешь идти, пока делаешь это?

Саманта бросила на него быстрый взгляд, с трудом сохраняя сосредоточенность.

– Не знаю, – ответила она, перекрикивая шум. Однако выражение ее лица подсказало Ричарду: девушка так не считает, но полагает, что надо попробовать.

Ясно было, что ей чрезвычайно сложно продолжать эту целенаправленную работу. А Ричард понимал – добраться до деревьев нужно так, чтобы полулюди ничего не заметили. Только тогда у них появится шанс.

Ричарда вдруг осенило. Он нагнулся к девушке.

– Продолжай делать то, что делаешь, Саманта! Не останавливайся! – прокричал он сквозь гул урагана.

Вой ветра стал таким громким, что заглушил рев полулюдей, жаждущих крови.

Саманта посмотрела на Ричарда, явно не понимая, что он задумал, и просто кивнула, не позволяя себе тратить силы на ответ.

Ричард обхватил ее за талию и поднял.

– Продолжай делать, что делаешь! Не останавливайся! Я хочу добраться до леса!

Саманта непрестанно крутила руками, даже когда Ричард поднял и посадил худенькую девушку себе на плечо. Он побежал, крепко держа ее за талию, а ветер продолжал дуть, поднимая вокруг них пыльную бурю.

Ричард понимал, что Саманта начинает уставать от напряжения, но девушка не снизила темпа и не жаловалась. Она держалась и заставляла завесу из земли и щебня вращаться вокруг них громадной пыльной бурей, которая накрывала поле. Ричард понятия не имел, как велика эта буря, но знал, что она скрывает их, и только это имело значение.

Однако прежде чем тучи пыли стали совершенно непроницаемыми, Ричард успел заметить, что буря – не просто отдельный небольшой вихрь. Она была огромной, охватывала большую территорию и окутывала полулюдей, выбегавших из леса и гнавшихся за Ричардом с Самантой.

Внутри вращающихся пылевых облаков было удушающе жарко. В нос Ричарда набилась пыль, он с трудом дышал, но не замедлил бег. Это был их единственный шанс.

Он бежал, пока не услышал, что земля и щебень сбивают листву и сосновые иголки. Он услышал, как они сыплются на влажные деревья, как с земли подхватывает листья, сучья и хвою и с шумом швыряет в стволы, как хлещут и трещат ветви под порывами ветра.

Вдруг Ричард заметил оленью тропу, свернул, не сбавляя шага, и помчался в глубь леса. Саманта на его плече все еще крутила руками, вызывая ветер.

Глава 40

Опасаясь, что ветви будут хлестать Саманту по лицу, а ее тоненькая шея переломится, Ричард спустил девушку с плеча к бедру, поддерживая согнутой рукой. Ему и самому, когда он вбежал на оленью тропу, пришлось пригнуться, чтобы не налетать на нижние ветви старых деревьев и молодые деревца, которые образовывали над тропой нечто вроде свода тоннеля. Как и другие оленьи тропы, по которым доводилось ходить Ричарду, эта была свободна от помех до небольшой высоты, зато вполне широка. Пока он бежал, ветви и молодые деревца то и дело хлестали его по рукам.

Саманта наконец перестала размахивать руками и резко расслабилась, тяжело дыша, обессилев от напряжения. Ричард понял, что она истратила силы до последней капли.

Теперь нужно было оторваться от преследующего его полчища полулюдей. Они вряд ли видели, куда побежал Ричард, но, пожалуй, могли догадаться, что он направился в лес. Поэтому Ричард ожидал, что они появятся в любую секунду.

Между еловыми лапами он вдруг заметил одного получеловека, одетого не намного лучше, чем тот, которого Ричард обезглавил. Едва заметив их с Самантой, это чудовище стремительно бросилось к ним с левой стороны. Приблизившись, он оскалился, и Ричард увидел просветы между его зубами. Получеловек начал клацать челюстями, предвкушая, как вопьется в их плоть и станет рвать ее.

Когда мужчина оказался достаточно близко, Ричард, не останавливаясь, схватил его за голову и толкнул вперед. Будучи крупнее противника и поддерживая правой рукой на бегу Саманту, левой Ричард сжимал затылок чудовища, быстро толкая его вперед, чтобы тот не мог стать хозяином положения и восстановить равновесие.

Пробегая очередное дерево, Ричард толкнул чудовище головой на толстый ствол, прямо на обломок сухой ветки, пробив им лицо мужчины. Толчок был столь силен, что Ричард почувствовал, как голова раскололась, точно дыня, брошенная на камень. Ричард плавно отпустил получеловека, не сбавляя ходу. Одним преследователем стало меньше.

Пробежав еще немного, Ричард остановился и прислушался, стараясь понять, как близко их преследователи. Пытаясь отдышаться, он в то же время быстро оценивал ситуацию. Чтобы лучше слышать, он старался дышать как можно тише и ссадил Саманту на землю, когда та дотронулась до его руки, давая понять, что хочет спуститься.

Саманта согнулась. Ее черные волосы повисли, руки она уперла в колени. Создание урагана отняло много сил, и девушка жадно хватала воздух, пытаясь отдышаться.

– Это было потрясающе, – прошептал Ричард.

Задыхающаяся Саманта смогла только кивнуть. Ричард дал ей время отдышаться, сам пытаясь различить топот преследующих их по пятам полулюдей.

Затем он услышал, как вдали они с шумом движутся между деревьями в их сторону. Казалось, через лес в атаку шли сотни людей. И хотя их разделяло определенное расстояние, полулюдям не понадобилось бы много времени, чтобы настигнуть добычу.

– Сможешь бежать? Или понести тебя? – спросил Ричард.

Вместо ответа Саманта схватила его за руку и торопливо двинулась вперед. Ричард побежал, обогнал девушку и потянул ее за собой по оленьей тропе. Когда страх взял верх над усталостью, Саманта без труда догнала его. Тропа слепо петляла по лесу мимо деревьев, крутых уступов и оврагов так, что ни с какими препятствиями Ричард и Саманта не столкнулись. Это позволяло им двигаться по извилистой оленьей тропе быстро.

Однако казалось, что чем дальше убегает Ричард, тем быстрее приближаются полулюди. Он заметил, что большинство чудовищ появлялось с правой стороны тропы, хотя некоторые набегали сзади, от поля.

Ричард понимал, что необходимо как-нибудь замедлить продвижение полулюдей настолько, чтобы они с Самантой успели скрыться, но не мог придумать, как это сделать. Он был один, а в погоне, судя по звукам, участвовали сотни. И пусть в лесу можно какое-то время сдерживать чудовищ, но, если их достаточно много, сражение в конце концов закончится поражением.

– Где ты научилась этому? – спросил он Саманту.

– Этому фокусу с ветром меня научила мама, – ответила девушка, жадно глотая воздух, когда Ричард подтягивал ее за руку на особо крутых участках тропы.

– И использовать тепло, чтобы высушить землю?

– Не знаю. Думаю, в отчаянии я просто соединила все, что знала.

Ричард улыбнулся ей.

– Придумала заклинание?

Саманта улыбнулась в ответ и произнесла, задыхаясь:

– Наверное.

– Есть у тебя какие-нибудь магические уловки, которые задержали бы их настолько, чтобы мы смогли убежать и спрятаться в лесу?

– Простите, Лорд Рал, но я не знаю, что еще можно сделать.

Ричард на бегу кивнул. Деревья вокруг становились толще и выше, расстояния между ними больше. В редеющем подлеске, который не мог расти в столь глубокой тени, стала проглядываться лесная подстилка. В Темных Землях было мало драгоценного солнечного света, но у подножия огромных сосен оказалось еще темнее.

В более редком лесу бежать стало легче, но теперь их могли легко заметить.

Но Ричард углядел их первый. Он увидел около дюжины полулюдей в лохмотьях, которые бежали через лес, лавируя между деревьями, перепрыгивая через камни и гниющие бревна. Чудовища хотели перехватить Ричарда с Самантой. Чем дальше они углублялись в лес, тем более редким тот становился. У огромных сосен не было видно ветвей, колоссальные стволы высились среди росшего повсюду папоротника, ручьев и скальных выступов. С каждым шагом каменистее становилась земля и больше обхват древесных стволов.

Чтобы убежать от чудовищ, Ричарду нужно было начать подъем по редким каменистым уступам и цепям горных кряжей, проступающих из-под опавшей листвы и лесной травы. Но неровность почвы мешала ему, а полулюди, двигаясь по ровной земле, постепенно приближались.

Вдобавок они неслись стремглав, подстегиваемые безумным желанием сожрать душу. Ричард видел, как один из них врезался в дерево, отскочил и скатился вниз. Другой споткнулся, перепрыгивая через бревна, и не смог подняться из кустов. Третьего ветка хлестнула по горлу, и он с треском рухнул спиной на камень. Время от времени кто-нибудь спотыкался, угодив в яму или зацепившись за нижнюю ветвь дерева, и с хрустом ломал ногу.

Но, казалось, вместо каждого упавшего к погоне присоединялась дюжина других.

Ричард лихорадочно пытался сообразить, как задержать их или оторваться достаточно, чтобы скрыться с Самантой в лесу, но не мог придумать способа остановить сразу всех. Уловка с ветром, примененная Самантой в поле, в лесу не поможет. Она создаст определенные неудобства и отвлечет преследователей, но не собьет их со следа.

Внезапно у Ричарда случилось озарение. Он посмотрел на бегущую рядом Саманту. Пока они мчались по лесу, сделав два или три шага, девушка начинала словно бы парить над землей, словно бы вовсе не касаясь ее, когда Ричард помогал ей преодолеть очередное препятствие.

– Ты призвала тепло, чтобы высушить землю и превратить ее в пыль. Как ты это сделала?

– Просто собрала тепло из воздуха. Это несложно, – озадаченно ответила Саманта.

– Так собирать тепло тебя научила мама? А она показывала, как нагревать предметы?

Саманта скорчила гримасу.

– Не знаю. Наверное… чуть-чуть. Она многому учила меня, пока я росла. И не всегда это был полноценный урок – просто мелочь, например, как собрать из воздуха тепло и поместить его куда-нибудь.

– Она научила тебя сохранять тепло в камнях, чтобы согреваться в холодную ночь?

Пытаясь на бегу перевести дух, Саманта даже улыбнулась.

– Да. Когда я была маленькая, она сделала так и положила камни в мою постель. Позже она показала, как это делать, чтобы я в один прекрасный день положила нагретые камни в постель своих детей.

– Значит, ты можешь удерживать в предметах тепло, которое собираешь из воздуха? Концентрировать его.

Ричард взглянул на Саманту. Та кивнула, не понимая, к чему он клонит.

Нырнув за длинный каменный выступ, Ричард обхватил девушку за талию и потянул за собой. Спрятавшись за камнем, он, сидя на корточках, повернул голову Саманты к себе, привлекая все ее внимание.

– Она когда-нибудь показывала тебе, как взрывать деревья?

Саманта удивленно подняла бровь.

– Взрывать деревья? Вы серьезно?

– Да, я видел, как это делают. Особенно на войне. Волшебники и даже колдуньи собирали тепло, как высушила землю ты, и помещали его в стволы деревьев, как вы согреваете камни. Когда тепла достаточно, оно нагревает соки в стволе дерева, и те мгновенно вскипают и начинают испаряться. Волшебники делают это так быстро и резко, что ствол дерева взрывается.

Саманта разинула рот.

– Правда?

– Правда. Разлетающиеся щепки и куски дерева валят любого, кто оказался поблизости. Подобным образом можно остановить стремительное наступление линии войск, заставить захлебнуться стремительную атаку.

– Но я этого не умею.

Ричард выглянул из-за камня, затем вновь присел рядом с Самантой.

– Значит, надо научиться. И быстро. Возможно, только это нас спасет. – Он осторожно приподнялся и указал вдаль. – Видишь там мужчин, которые стараются понять, где мы?

Девушка выглянула.

– Да, вижу.

Ричард положил руку на голову Саманте и заставил девушку спрятаться.

– Попробуй собрать тепло и сосредоточить его в стволе дерева возле них. Если сумеешь сделать это быстро и собрав достаточно тепла, ствол взорвется. Я видел такое своими глазами, Саманта, и знаю, что это возможно. Ты должна попытаться.

Девушка на мгновение плотно сжала губы, а затем вновь выглянула из-за камня. Глубоко вдохнув, она положила на него обе руки, направив ладони на дерево.

Саманта прищурилась от усилия, ее пальцы дрожали.

Наконец она шумно выдохнула.

– Простите, Лорд Рал, но я не могу. Не получается.

Разочарованно вздохнув, Ричард кивнул.

– Я знаю, что ты…

Неожиданно на камень перед ними взобрался мужчина. Но не успел тот кинуться на них, как Ричард, ухватив его за лохмотья, сбросил с выступа.

Этот нападавший отлетел далеко в сторону, но на камне появились трое других.

Глава 41

Вскочив на ноги, Ричард обнажил меч. Ведомый магией клинка и собственной яростью, он круто развернулся, готовый атаковать.

Первый, кто напал на него, лишился головы. Второй оказалась женщина, не менее рьяно вознамерившаяся злобно впиться в него зубами. Ричард пнул ее и, замахнувшись мечом, снес верхушку черепа. Срезанный костяной диск с жалкими волосенками запрыгал по камням вниз. Ричард обернулся как раз вовремя, чтобы отбить нападение другой женщины. Одним мощным ударом клинок рассек ребра до позвоночника. Когда та рухнула к его ногам и из огромной раны вывалились внутренности, Ричард ударил нового нападающего стальным яблоком меча в лицо и, отскочив, проткнул мечом того, кто пробирался к Саманте.

Ричард уперся ногой в тело и выдернул клинок, свободной рукой нашаривая ладонь Саманты. Получивший смертельную рану мужчина отлетел спиной на камни, зажимая дыру в груди и захлебываясь собственной кровью.

Ричард рывком поднял Саманту на ноги и отпихнул с дороги, когда на них кинулись еще двое, норовя вцепиться в девушку, но в итоге лишь промахнулись и распластались на камне. Ричард ногой впечатал одного из них лицом в грубый гранит, в то же время дважды пронзив другого мечом. Первый вцепился в свое обезображенное лицо, корчась в муках.

– Бежим! – крикнул Ричард Саманте.

Промедление было смерти подобно. Ричард не терял ни секунды, продолжая при необходимости косить ряды этих тварей. Если удавалось, он просто проскальзывал среди нападавших, уворачиваясь на поворотах от их цепких рук и таща за собой Саманту. В пылу погони он отрубал головы или руки тем, кто оказывался слишком близко и мог схватить его или Саманту. Ричард не старался убить, если мог просто уклониться, ведь врагов было не сосчитать. Его разорвали бы на части, попытайся он принять бой. И тогда Ричард не смог бы защитить девушку.

Его изумляло, как атакуют полулюди – напрочь забыв о страхе за свою жизнь, лишь иногда уворачиваясь от меча, словно тот был пустячным препятствием у них на пути. Благодаря этому убивать их было гораздо проще. Чудовища кучами падали замертво или со страшными зияющими ранами. Единственная трудность заключалась в том, что их не становилось меньше.

Ричард ясно понимал, что единственная цель полулюдей – заполучить чью-нибудь душу, и только это, судя по всему, их волновало. И хотя у них не было оружия – лишь у некоторых обнаруживался за поясом нож (которым, как заметил Ричард, никто из них не пытался воспользоваться), – фанатичное стремление к цели и острые, как бритва, зубы превращали их в невероятно грозное оружие.

Эти твари не защищались и почти ничего не делали, чтобы избежать верной смерти от меча. Они были полны решимости получить желаемое. Ничто другое не имело значения. Некоторые подбирались достаточно близко, пока Ричард занимался множеством других, явившихся на бойню, но и они становились легкой добычей, когда он атаковал.

Ричард с воодушевлением расправлялся с ними. Ярость меча требовала крови, а гнева Ричарда вполне хватало, чтобы забыть про усталость. Он просто хотел, чтобы эти чудовища держались подальше, и если убийство оказывалось единственным способом остановить атаку, уничтожал их.

Сжимая левой рукой запястье Саманты, он дергал ее как тряпичную куклу то туда, то сюда, чтобы полулюди не добрались до нее. Он кружил в танце по краю скалы, выжидая, пока среди полулюдей откроется хоть крошечная брешь, в которую тут же нырял, уворачиваясь от тянувшихся к ним рук и ногой спихивая мужчин и женщин со своего пути, когда этим можно было обойтись. Если же просто пробраться мимо тварей не получалось, Ричард прорубался сквозь них. Перебираясь от одного скалистого участка к другому, словно по огромным ступенькам, Ричард рубил полулюдей мечом и обратным взмахом клинка наносил удар мечом по нападавшим на другой стороне тропы, оставляя за собой кровавый след, умирающих и трупы.

Некоторые чудовища рычали и ревели, снедаемые безумным желанием добраться до души, или гневно кричали, не сумев схватить его или Саманту за ноги. Те, кого заколол или разрубил Ричард, почти не издавали звуков. Даже лишившись конечностей, они не кричали так, как кричат от боли, получив столь ужасающие раны, обычные люди.

Когда бывала возможность, Ричард переходил на бег. Видя, что он делает и куда направляется, Саманта бежала на полшага впереди. Преследуя их на ровных участках и открытой местности, чудовища, разумеется, тоже могли бежать быстрее, поэтому Ричарду постоянно приходилось оборачиваться, чтобы остановить самого резвого из преследователей, оказавшегося слишком близко. Иногда бывало достаточно резко свернуть в сторону, чтобы оставить ораву полулюдей в замешательстве и оторваться от них. К сожалению, с других сторон подбегали новые группы, поэтому Ричарду приходилось либо снова уходить в сторону, либо сражаться.

Ричард понимал, что не имеет права на ошибку. Если он допустит промах, метнется не в ту сторону или еще как-нибудь оплошает, эти твари его прикончат.

Казалось, он пытался обогнать рой разъяренных москитов.

Разрубив голову внезапно возникшей перед ним женщины, Ричард обернулся и заметил, что большинство чудовищ старается схватить Саманту, а не его.

Девушка отчаянно вертела руками, пытаясь сотворить какое-нибудь заклинание. Однако на приближающихся полулюдей это не никак не воздействовало, и ее способности не могли их остановить. Что бы она ни пыталась сотворить, ничего не получалось.

Как и в тот раз, когда напали на людей, защищавших Ричарда. Генрик рассказывал, что Никки и Зедду тоже ничего не удавалось сделать. Теперь и у Саманты возникли такие же затруднения с даром. Вихрь пока что оставался самым действенным из всего, созданного ею, но в лесу да еще на бегу нечто подобное было бы почти бесполезным.

Ричард подумал, что в борьбе с полулюдьми наделенные магией невольно опираются лишь на то, что им уже известно. Но такие рефлекторные действия Саманты не приносили никакой пользы, лишь попусту отнимали у нее силы и мешали продвижению вперед.

Именно поэтому Ричард хотел, чтобы девушка попробовала взрывать деревья. Магия против этих ужасных полулюдей была бессильна, но вполне эффективными оказывались, например, волшебный меч или камни, если их при помощи магии швырять в головы. Причинить вред магией напрямую чудовищам не получится. Ричард хотел, чтобы Саманта взрывала деревья и поражала таким способом нападавших. Он считал, что при таком применении магия будет действовать эффективно.

Но попытки Саманты сделать это оказались безуспешными.

Добравшись до очередного нагромождения камней, возвышавшегося среди леса, Ричард приподнял Саманту и поставил выше на камни у себя за спиной, чтобы не мешала. Сжав обеими руками меч, он быстрыми ударами разрубил двоих мужчин и женщину, которые набросились на него. Те мгновенно упали, зажимая зияющие раны, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности. Ричард знал, что впереди их ждут целые часы страданий, медленная и мучительная смерть.

Увидев, что со всех сторон его теснят толпы рычащих мужчин и женщин, наводнивших лес, Ричард оглянулся, пытаясь найти что-нибудь, чем можно было бы защищаться. Укрытие не поможет выиграть бой, но ничего другого под рукой не было.

– Туда! – крикнул он Саманте, указывая окровавленным мечом. – Протиснись между теми камнями, чтобы до тебя не смогли добраться!

Не мешкая и не задавая вопросов, Саманта нырнула в узкую расщелину между каменными глыбами – девушка была достаточно худой, чтобы туда протиснуться. Ричард надеялся, что она сможет пролезть в такое место, где полулюди до нее не доберутся – по крайней мере до поры, – и у него хоть ненадолго появится возможность отбивать атаки подступающих к нему тварей.

Однако Ричард понимал, что это защитит ее лишь ненадолго. Оборона не могла спасти ни ее, ни его. Кишащих вокруг полулюдей было попросту слишком много. Рано или поздно кто-нибудь из самых щуплых протиснется в расщелину достаточно глубоко, чтобы дотянуться до Саманты, схватить ее и выволочь наружу. А тогда уже они разорвут девушку своими зубами, сожрут заживо тут же, на месте.

Сердце Ричарда бешено стучало, так ужасны были подобные мысли. Он попытался прогнать их и сосредоточиться на том, как не допустить всего этого. Пока что он смог обезопасить девушку хотя бы на время, и теперь нужно воспользоваться шансом, перейдя из обороны в наступление. Благодаря тому что Саманта забралась в расщелину, Ричард мог открыто сражаться с полулюдьми, не отвлекаясь на ее защиту.

Он понимал, что просто отбиваться от полчищ, нападающих на них, недостаточно, но это отсрочит неизбежное, даст ему время придумать лучший выход. Ричард просто выиграет немного времени. Сколько именно – зависело от него. От того, как свирепо и яростно он сможет драться. Каким он будет безжалостным.

Уже было ясно, что полулюди не боятся потерять руки или ноги. Они буквально ничего не страшились. Эти твари хотели одного и только одного. Убежать от них было невозможно, поэтому Ричард не сдавал позиций и неистово рубил нападающих.

Как бы он ни старался найти выход из положения, ничего придумать не удавалось. Да и думать ему было некогда. Все его силы уходили на взмахи меча, чтобы без остановки выкашивать стаи полулюдей, кидавшихся на него со всех сторон.

Используя нагромождение каменных глыб как плацдарм, Ричард обрушил на толпы, стекающиеся к нему, всю силу ярости и гнева. Он укрывался за стволами деревьев и камнями, как за щитами, уходя от прямых атак. Не зная пощады, кромсал стаи этих тварей, когда те нападали кучами. Но в то же время терял свободу маневра из-за растущих вокруг гор окровавленных трупов.

На крошечном поле боя творилась бойня. Землю покрывали руки, ноги, головы и части тел мужчин и женщин. Некоторые из поверженных, еще живые, содрогались в шоке или в агонии. Передний край нагромождения камней укрывало лоскутное одеяло из внутренних органов, мочи и крови.

Размахивая мечом и уворачиваясь от полулюдей, Ричард действовал с осторожностью, стараясь не упасть на тела или не поскользнуться на крови. Землю вокруг него орошал красный дождь. Кровь капала с листьев росших поблизости деревьев и стекала по камням. Отрубленные пальцы людей, пытавшихся перехватить клинок, усеивали камни, точно опавшие осенние листья.

Руки Ричарда начали тяжелеть, словно наливаясь свинцом. Безостановочно размахивая мечом, он утомился, но не мог остановиться и передохнуть – это означало бы верную смерть.

Он помнил боль, которую испытал, когда на него напали те двое людоедов, боль, когда они кусали его, стараясь зубами оторвать кусок плоти. Эта память, этот страх, этот ужас перед столь отвратительным концом – не только своим, но и Саманты – заставляли его сражаться с удвоенной яростью.

На земле валялись внутренности и части тел. Пробираясь к Ричарду, нападающие спотыкались о них и падали. Некоторые поскальзывались на крови; их, растянувшихся на земле, убивать было легче; уцелевшие вскакивали на ноги, все в крови павших тварей. Ричард с трудом понимал, кого уже сразил и кого не нужно рубить вновь, а кто по-прежнему представляет угрозу, поэтому попросту кромсал всех, до кого мог дотянуться.

Самое большее, эти твари лишь закрывали лица руками, чтобы защититься. Это стоило им рук, а затем голов. Убивать этих слабоумных полулюдей было до наивного просто, но в конце концов они должны были победить числом, а не умением, и тогда их с Самантой постигнет страшная участь.

Ричард обернулся, услышав вдруг, что девушка кричит от ужаса. Он увидел полулюдей, столпившихся около узкой расщелины. Все они тянули руки к Саманте, пытаясь ухватить ее, чтобы вытащить.

В приливе дикой ярости Ричард взмахнул мечом, срубая дюжину рук, словно рубил заросли. Убив всех толпившихся вокруг укрытия Саманты, он увидел ее широко раскрытые глаза и бегущие по лицу слезы ужаса.

Саманта протянула к нему руки, умоляя – приди!

Это была столь ужасающе мучительная картина, что у него чуть не разорвалось сердце.

Ричард посмотрел на толпу, надвигавшуюся на него со всех сторон.

Он ничего не мог сделать.

Ричард нырнул в расщелину в скале и закрыл Саманту своим телом, защищая. Прислонившись к девушке спиной, он почувствовал, что она крепко обхватила его руками.

Ричард выставил меч наружу, надеясь отсрочить неизбежную гибель.

Глава 42

Ричард почувствовал, что Саманта еще крепче обняла его.

– Прости меня, – только и сумел он прошептать ей. – Мне очень жаль, Саманта.

Ричарду было стыдно за то, что он так легко поддался на уговоры Саманты взять ее с собой, за жалкую попытку защитить, за то, что подвел Кэлен и погубил усилия Наджи, Магды и Мерита, не оправдал надежд всех тех, кто нуждался в защите Лорда Рала.

Не нужно было брать с собой Саманту, простую дозорную, в чью обязанность входило предупредить людей. И девушка предупредила. Она появилась на свет не для борьбы со злом, а лишь для того, чтобы однажды поднять тревогу.

Тем, кто пресечет пророчество, должен стать Ричард. Это его обязанность, не ее.

Зедд всегда говорил: думай о решении, а не о проблеме. И Ричард старался, но в этот раз не смог найти решение. Потерпел неудачу. Хотелось бы думать, что иногда решения просто нет, но тогда это освободило бы его от ответственности за нарушение своих обязательств. Если Ричард будет считать, что решения не существует, он тем самым признает свое поражение.

Однако все его усилия пошли прахом. Как он ни старался, но не мог найти выход и не мог драться еще яростнее, не мог обратить в бегство огромную армию полулюдей, жаждущих разорвать их с Самантой на куски и забрать души. Даже Зедд, Никки, Кара и Бен, ее муж, генерал отборной Первой когорты, не справились с таким многочисленным противником.

Все равно это не оправдание. Он – Лорд Рал. В конце концов, неважно, что они потерпели неудачу. Важно лишь то, что оплошал он.

Ричард смотрел через проем между камнями на руки, тянущиеся к темноте за его спиной. Скрюченные пальцы ловили воздух, пытаясь ухватить его за одежду. Некоторые хватались за лезвие меча и лишались пальцев.

Ричард видел очертания голодных ртов, воющих от болезненного вожделения, жаждущих вонзить зубы в человеческую плоть. Оскалившись, полулюди рвались к забившимся в щель людям.

Его путешествие завершилось, не успев начаться. Они с Самантой ушли недалеко от окраины Стройзы, только пересекли поле и слегка углубились в лес.

– Не извиняйтесь, – прошептала Саманта в темноте позади него. – Не просите прощения, Лорд Рал. У вас был план, и вина лежит на мне, а не на вас.

– Что?

Саманта положила руку ему на темя и надавила.

– Пригните голову, – прошептала она словно из какого-то призрачного далека.

Ричард нахмурился и уже собрался было спросить, о чем девушка говорит, но ее маленькие пальчики сжали его голову и потянули вниз.

А потом земля содрогнулась от громовых раскатов.

Мгновением позже сильная взрывная волна ударила Ричарда в грудь. Он не мог понять, откуда она взялась.

Почти без перерыва последовали еще три оглушительных разрыва. Треск, сопровождавший их, был таким, словно в дерево совсем рядом с ними ударила молния. Рвалось так близко, что звенело в ушах.

За короткой передышкой, мгновением тишины, последовали новые взрывы, куда мощнее предыдущих. Вокруг грохотало и сотрясалось, словно над ними бушевала взбесившаяся гроза. Ошеломляющие толчки, стремительно следовавшие один за другим, раздирали воздух взрывной волной. Земля содрогалась так сильно, что у Ричарда уже начала болеть голова. Сверху сыпались земля и мелкие камешки.

И вновь настало драгоценное мгновение тишины между оглушающими взрывами, а потом взрывы загрохотали вновь, следуя друг за другом так часто, что это напоминало треск рвущегося полотна.

Новая, кратчайшая пауза сменилась новыми взрывами; их грохот сливался в звук, похожий на ритмичные удары, словно молот небесного кузнеца осыпал ударами наковальню мира. Сам воздух сотрясался от их силы.

Потом Ричард услышал, как у них над головой словно посыпался град из обломков. Он ударял по камням то с поразительной силой, то с треском, как от ударов кнута, а то как будто старался проломить скалу над головой.

Затем в них полетели куски дерева. Щепки не крупнее швейной иглы обстреливали Ричарда, тогда как другие куски, крупные, как весла, врезались в скалу и отскакивали от нее, чтобы наконец упасть рядом с расщелиной. На многих он увидел кровь, а на некоторых даже насаженные куски разорванной плоти.

Он слышал, как под большой тяжестью, одна за другой, с треском ломаются ветви деревьев, потом послышался грохот – ломались и падали массивные стволы. Громадные деревья сотрясали землю своим падением, и грохот, поднятый валившимися на землю гигантами, не смолкал.

Один из огромных стволов рухнул на скалу, в расщелину которой забились Ричард с Самантой, и сотряс ее до основания. Он подумал, что скала разлетится от удара. Однако громадная тяжесть дерева привела к тому, что ствол переломился надвое прямо над тем местом, где они прятались. Деревья в лесу вокруг них падали, ломая большие ветви. Земля дрожала от оглушительных ударов, сотрясавших весь лес.

Громоподобные взрывы, не стихая, разносились по лесу. Земля ходила ходуном от каждого нового толчка, вызывая несмолкающий грохот, который, казалось, мог разрушить горы.

Ричарду казалось, что прошла целая вечность, но он знал, что все произошло в одно мгновение, в один оглушающий, дикий, гибельный миг, пронесшийся по лесу с невероятной безжалостной мощью.

Взрывы вдруг прекратились – почти так же резко, как начались.

Их больше не было слышно, но гигантские деревья продолжали падать, каждый исполин ломал ветви другим, иногда расщепляя стволы и опрокидывая соседние. Ричард слышал приглушенные звуки – это выворачивались под неслыханным давлением корни, пока валились деревья. От каждого удара сотрясалась почва.

В следующий миг на землю обрушился дождь гигантских обломков – остатки стволов многих деревьев, которые перед этим разрывались канонадой. Постепенно звуки разрушения затихли; где-то вдали землю сотряс последний удар рухнувшего дерева.

Мир вокруг окутала своей пеленой тишина, но Ричард боялся шелохнуться, не уверенный, что все закончилось. Саманта же, как и прежде, покровительственно держала руку на его темени, немного пригибая.

Девушка медленно убрала руку.

– Лорд Рал? – тихо, сквозь слезы, окликнула она. – Вы еще живы? Вы в порядке? Добрые духи, пожалуйста, пусть он будет жив!

Ричард моргнул и поднял голову. Груда окровавленной древесины мешала им выбраться, узкая расщелина оказалась забитой множеством мусора, похоронившего под собой их с Самантой.

– Жив. – Он повернулся и опустил руки. – Думаю, я невредим. А ты?

Он покачался взад-вперед, выталкивая из расщелины мусор, и наконец смог обернуться и посмотреть назад. По лицу Саманты текли слезы. Она выглядела несчастной, не просто изнуренной.

Девушка смогла кивнуть.

– Пожалуй, тоже.

Ричард выбрался из расщелины, потряс мечом, стряхивая с него весь мусор, а затем расправил плечи и поднялся, выискивая вокруг любые признаки присутствия полулюдей, хотя сомневался, что кто-то смог уцелеть. Так и оказалось.

Окружавший их мир, казалось, пережил катастрофу.

Густой лес, прежде скрывавший плотным пологом небо и дневной свет, как будто скосили. Вверху виднелся большой открытый участок неба, затянутый свинцовыми тучами. Пахло свежей сырой древесиной, как на лесопилке. К этому запаху примешивалось резкое зловоние крови.

Куда ни глянь, вокруг них не было ни единого уцелевшего дерева – все оказались повалены.

Кое-где у пней лежали неестественно разломанные стволы. В иных местах рухнувшие деревья ковром устилали лесную почву, высоко торчали их вырванные корни.

Взирая на эту картину опустошения, Ричард с трудом верил своим глазам. Остатки леса лежали везде грудами поломанного хвороста, сложенного на землю великаном. Клочки лесной почвы, проглядывающие между поваленными деревьями, покрывал толстый слой расщепленной и раздробленной древесины – тут и там торчали острые обломки.

Повсюду под стволами, огромными сучьями, ветвями и обломками в рост человека расстилался ковер из кровавых изуродованных тел. Никто не выжил бы в свирепом урагане острых обломков.

Разглядывая опустошение вокруг, Ричард не заметил нигде никакого шевеления.

Полулюдей, оказавшихся в ловушке, разорвало на части яростной чередой взрывов. Куски кровоточащей плоти нельзя было узнать. То, что он видел вокруг, напоминало фарш.

Ричард повернулся к Саманте. Из темноты расщелины она смотрела на него взглядом, в котором читалась неуверенность.

Ричард протянул к ней руки, словно приглашая ее. В следующий миг девушка выскочила из узкого проема в скале и бросилась в его объятия, давясь слезами.

Глава 43

– Все хорошо, Саманта, – тихо сказал Ричард, поправляя выбившуюся черную прядь и осторожно прижимая голову девушки к своей груди. – Все хорошо. Мы в безопасности.

Саманта горько всхлипывала.

Ричард нежно успокаивал девушку, давая понять, что все хорошо, все закончилось и ей теперь ничто не угрожает.

– Мне так жаль. – Саманта задыхалась от рыданий.

Ричард нахмурился.

– Жаль? Но почему?

– Я чуть не погубила нас.

– О чем ты?

Саманта взглянула на него, ее большие темные глаза были полны слез.

– Я сказала, что могу помочь, поэтому вы взяли меня с собой. Убедила, что я вам нужна, что меня важно взять с собой, ведь я наделена магическими способностями. А в минуту опасности, когда вы больше всего во мне нуждались, вы сказали мне, что я должна сделать, и даже объяснили, как взрывать деревья. Вы взяли меня в дорогу себе в помощь, а когда объяснили, что мне делать и как, я подвела вас. Вы уже сотню раз могли погибнуть, отбиваясь от этих чудовищ, пока мы пытались убежать. А я ничего не сделала, чтобы помочь. Вы – избранный. Я знала это с самого начала – и не смогла выполнить свое обещание и вашу просьбу. Вы – наш спаситель, а из-за меня миру живых мог прийти конец. И все потому, что я не сумела сделать то, о чем вы просили.

Ричард успокаивающе покачал головой.

– Саманта, это не так. Ты все сделала как надо.

– Нет, не сделала.

– Как это?

Девушка медлила, подбирая слова.

– Я боялась. Боялась выполнить вашу просьбу. Боялась, что все испорчу, что ошибусь, не сумею сделать все как надо и подведу вас и всех остальных. Потому и не смогла. Я пробовала, но слишком боялась оплошать.

Ричард улыбнулся, глядя на нее сверху вниз и поглаживая по волосам.

– Ты не оплошала, Саманта. – Он жестом обвел пространство вокруг них. – Ты остановила врагов.

Девушка утерла глаза и наконец-то осмотрелась по-настоящему. Моргая, она впервые разглядывала последствия сотворенного.

– Это сделала я?

– Уж точно не я, – ответил Ричард.

– Все так, как вы говорили, – прошептала Саманта больше самой себе. – Это спасло бы нас, сделай я все то, о чем вы говорили.

– Но ты сказала, что пыталась и не смогла. – Ричард был озадачен. Он видел, как девушка старалась, и у нее ничего не выходило. – Так почему же в итоге все получилось?

Саманта замерла, возможно, собираясь с мыслями и пытаясь подобрать слова для объяснения.

– Когда я была в этой расщелине, – произнесла она наконец, – дрожала и боялась, что погибну, а те ужасные полулюди хотели вытащить меня наружу, разорвать зубами на части и сожрать живьем, я вдруг подумала о маме.

– О маме? Что ты имеешь в виду?

– Она видела, что случилось с папой. Что с ним сделали. Видела, как эта стая диких зверей разрывает зубами мужчину, которого она любит, человека, которого любила я. Как они пожирают его плоть и кровь. Я наконец смогла по-настоящему понять, какой ужас она испытывала. А потом, убив человека, которого она любила, они забрали маму. Схватили ее. Представляете, о чем она думала? Ее ужас и отчаяние? Если мама все еще жива, вы – ее единственная надежда на спасение. А я – ее дочь, та, кто любит ее больше всего на свете. И я настояла, чтобы вы взяли меня с собой, потому что должна помочь вырвать ее из лап этих дикарей. Вы – единственная надежда моей мамы, ее последний шанс, а я, съежившись в расщелине, трясусь с головы до ног.

– Не нужно стыдиться страха, – попытался успокоить ее Ричард. – Я тоже боялся.

Она подняла глаза.

– Вы тоже боялись?

– Конечно. Не представляю, как не бояться в таких обстоятельствах. Это вполне нормально для любого человека с душой. И боялся я оттого, что понимал – от моего успеха зависят судьбы всех и каждого.

Саманта положила свои тоненькие пальцы ему на грудь.

– Но вы позволили мне помочь вам, дали шанс. И, когда на нас напали, сообразили, как выйти из такого трудного положения, и объяснили, что нужно делать. А знали это, потому что вы – избранный. Вы даже объяснили, как это сделать. Но я – та, у которой не вышло.

Ричард оглядел поле боя.

– Мне не кажется, что у тебя не вышло, Саманта. В конце концов, ты не сдавалась и, удвоив старания, все сделала – защитила меня, ликвидировала угрозу. Вот что важно.

Оглядевшись, девушка улыбнулась с некоторым облегчением, если не с гордостью.

– Когда вы говорили, что нужно делать, я не знала, что нанесу такой большой урон. Нет, я и представить не могла!

Ричард посерьезнел, когда взглянул на масштабы разрушения.

– Признаться, я никогда не видел колдунью, способную создать такой хаос. Но ты сделала то, что было необходимо. Затрать ты чуть меньше сил, и их вряд ли хватило бы для нашего спасения.

Саманта пристальным взглядом прошлась по уничтоженному лесу.

– Никогда не думала, что способна на такое. И знать не знала, что дар может быть столь разрушительным.

– Уничтожение во имя добра – чудесная вещь.

Девушка улыбнулась таким странным словам.

– Итак, – спросил Ричард наконец, – если ты старалась, но у тебя не вышло, то что здесь произошло? Каким образом все получилось?

– Я разозлилась, – глухо ответила Саманта, словно стыдилась этого.

– Разозлилась?

Она кивнула.

– Когда я была в расщелине и уже готовилась к смерти, я вспомнила о маме – как уже говорила вам – и о том, что с ней случилось. И разозлилась. Я злилась на себя за то, что слаба, что не смогла помочь ей, вам и всем остальным. Я была очень зла. Но больше всего, больше, чем на себя, я злилась на этих полулюдей, взбешенная тем, что они могут вредить хорошим людям – отцу, многим другим и вам. Я пришла в ярость от того, что они творили и что хотят сотворить с каждым. Наши души принадлежат только нам. Кто дал им право отнимать их?

– Мне кажется, вряд ли они действительно могут забрать наши души, Саманта. Наджа много писала об этом.

– Да, но они вожделеют. Жаждут. Стараются. То, что у них ничего не получится, не имеет значения, если ты мертв. Они убивают невинных людей, пытаясь заполучить души, вот что главное. Но почему они думают, будто имеют право на чужую душу, чужую жизнь?

Ричард только покачал головой.

– Я была так зла, – продолжала девушка, – что просто вскипела. Больше всего мне хотелось, чтобы они исчезли из мира живых. И когда я прониклась гневом, то попыталась придумать, как нанести по ним ответный удар, отплатить за все. Я сосредоточилась на том, что вы просили меня сделать с деревьями. Направив свой гнев на причинивших столько страданий и смертей, я вдруг почувствовала деревья вокруг нас.

– Почувствовала деревья? – переспросил Ричард.

– Да. Я мысленно тянулась к ним, чувствовала их. Собрав весь гнев, кипевший во мне, я стала накалять изнутри стволы деревьев, как вы объяснили. Полагаю, сначала мне мешал страх, и я не могла ничего сделать, пока не разозлилась.

Ричард на миг вгляделся в большие глаза девушки.

– Так действует и мой дар – через ярость.

– Правда?

Он кивнул.

– Иногда я жалею, что не смог научиться управлять даром, чтобы справляться с сиюминутными затруднениями, призывая его по своей воле, но, боюсь, дар боевого чародея действует иначе, чем у других. Силу ему дают гнев или сильная нужда, они-то и призывают дар. Твой, похоже, действует в обоих случаях – намеренно и откликаясь на гнев.

Саманта снова огляделась.

– Но, несмотря на это, я никогда не предполагала, что способна на такое. Даже не думала, что сумею вызвать такую мощь, учинить такое разрушение. Это отчасти… не знаю… Пугает.

– Полагаю, ты сделала все, что могла, и у тебя получилось. Поднять что-нибудь легкое просто. Но, чтобы поднять нечто тяжелое, требуется больше усилий. Ничто меньшее в этом случае не сработало бы, и зло одержало бы верх. Твой разум направил дар, чтобы сделать необходимое, как если бы ты приложила больше усилий для поднятия тяжести. Об этом не надо думать, твой разум и тело просто приспосабливаются к тяжести задачи. Думаю, нечто подобное случилось и когда ты применяла дар. – Ричард огляделся. – Именно это и было необходимо.

И все же масштабы разрушений поражали. Ричард понимал беспокойство, овладевшее девушкой при виде сотворенного ею. Он встречал великое разнообразие магических способностей, но никогда не видел ничего подобного.

Он вспомнил, как переживала за Саманту Эстер. А сама девушка упоминала, что люди боялись ее родственников из-за дара. Как и везде: большинство людей, не владеющих магией, боятся тех, кто ею владеет. Боятся неизвестности и того, что может учинить наделенный магическими способностями.

Ричард помнил, как сам удивился, узнав, когда впервые встретил Кэлен, сколько людей боится ее. Он видел людей, даже королев, дрожащих в ее присутствии. Во многих отношениях Исповедницу боялись намного больше, чем просто колдуний.

Колдунья могла отнять жизнь. Исповедница – разум.

Хотя Ричард считал, что в действительности Исповедница отнимает душу.

Не меньше Исповедницы обычные люди боялись пророков. Боялись того, что пророк может видеть в их будущем. Боялись их тайных знаний о надвигающихся событиях. И в то же время, страшась, жаждали узнать, что пророчество говорит об их грядущем.

Прямо перед тем, как отправиться в Темные Земли, чтобы вырвать Кэлен из лап Джит, Ричард столкнулся с немалыми трудностями во Дворце, а все из-за того, что на свадьбе Кары и Бенджамина гости-правители захотели узнать о пророчестве. Они думали, что Ричард скрывал его, боялся довериться им. По этой причине многие из них отвергли его и вышли из союза Д’Харианской Империи, присоединив свои земли к провинции Фейджин, где правил Ханнис Арк, обещавший внимать пророчествам.

Ханнис Арк был властителем Темных Земель, части провинции Фейджин. Но Ричард правил Д’Харианской Империей, в состав которой входила эта провинция. Однако Ханнис с его последователями, казалось, хотели вырваться из союза, чтобы вместо этого следовать пророчеству.

При свете, льющемся с пасмурного, но открытого теперь для них неба, Ричард взглянул на Саманту. Он начинал видеть ее по-новому.

Прежде Ричард думал, что она всего лишь неопытная колдунья, только начинающая обретать свою истинную сущность. Но, оглядывая сотворенные ею разрушения, он задался вопросом, не есть ли она нечто большее.

Он задумался о роли Стройзы и живших там волшебников. Что, если тогда, в древности, люди Наджи Мун оставили волшебников в Стройзе не просто как дозорных, призванных следить, не падет ли барьер? Возможно, предполагалось, что они сделают гораздо больше, чем просто предупредят людей.

Оглядывая разруху, учиненную этой маленькой, хрупкой на вид девушкой, Ричард усомнился, что люди древности, обладавшие столь таинственными способностями, оставили волшебникам Стройзы только наставления, записанные на стенах языком Творения.

Что, если они наделили их способностью сражаться? Наджа писала, что они не знают, как покончить с врагами, и не могут помочь в этом волшебникам Стройзы. Что ж, зато они придали им способность сражаться.

Несомненно, Саманта продемонстрировала больше смелости и силы, чем ожидал Ричард.

Он спрашивал себя, может ли она быть чем-то большим, а не просто дозорной.

Не может ли быть, что она – оружие, оставленное для него?

Сегодня она проявила себя именно так.

Глава 44

Ричард достал из расщелины, послужившей им укрытием, лук, перекинул его через плечо и подошел к краю скалы, которая защитила их с Самантой от смертоносного града обломков расщепленных деревьев. Смахнул ногой острые окровавленные щепки, густо усыпавшие верхнюю часть ближайшего трупа. Все он, конечно, не убрал, но это и не понадобилось. Ричард увидел, что и этот мертвец, как и прочие, одет не в обычные грязные лохмотья – лучше.

– Эти полулюди выглядят по-другому, – сказал себе Ричард.

Саманта, глядя на останки с отвращением, спросила:

– По-другому? Как это? Как «по-другому»?

Глубоко задумавшийся Ричард не знал, что говорил вслух. Обведя рукой окрестности, он сказал:

– Присмотрись-ка. – Он указывал то на одно, то на другое тело, пока не дошел до островка уцелевшего леса.

Торопясь за Ричардом, Саманта вертела головой туда, куда он показывал. Шагая по пережившей опустошение местности, он ненадолго остановился и указал пальцем на обезглавленное тело.

– Видишь? Они все одеты одинаково, не в обычные лохмотья. Словно эти твари отобрали у других трупов одежду поприличнее.

– Отвратительно, – пробормотала девушка.

– Те, что напали на нас с Кэлен в повозке, были крупнее большинства этих.

– Вы говорите о тех, кто так страшно покусал вас?

– Именно. Те были сильными, упитанными и одеты в простую обычную одежду. Это были полулюди. Они пытались сожрать меня, надеясь добраться до души. И одежда их была почти такой, как та, что носят в твоем поселке. Но лежащие здесь люди ниже ростом, худые, и многие выглядят больными. – Ричард указал на оторванную руку, торчавшую из-под обломков. Ее покрывали язвы и струпья. – У большинства их вид столь же нездоровый. Они определенно голодали. И жили как звери. Напавшие на меня отличались от этих еще и сытостью; они разговаривали и казались вполне разумными. Они высказали предположение о том, что произошло до их прихода, и прикидывали, как им лучше поступить. Обсуждали план.

– План? О чем вы? Что еще за планы?

– Меня они хотели сожрать на месте, чтобы заполучить душу, а Кэлен предполагали оставить для продажи. – Ричард быстро показывал то на голову, то на плечо с рукой, то на обезглавленные тела. Все растерзанные останки присыпало щепками и длинными заостренными обломками. – Ты хоть раз слышала, чтобы кто-нибудь из этих полулюдей разговаривал? Например, приказал бы нам остановиться?

– Я слышала только, как они рычат и воют, – ответила девушка, обхватывая себя руками.

Ричард кивнул.

– Хотя и напавшие на меня в повозке, и все эти чудовища – полулюди, жаждущие заполучить души, они существенно отличаются друг от друга.

Шедшая за Ричардом Саманта откинула с лица спутанные пряди и огляделась, осторожно ступая среди обломков. Она нахмурилась, раздумывая над его словами.

– Странно, что эти полулюди такие разные.

– Я видел и другие тела, – сказал Ричард, усаживаясь боком на толстый поваленный ствол и перенося ноги на другую сторону.

Для Саманты ствол был слишком велик, поэтому она обошла его.

– Какие тела? – спросила она.

– Многих полулюдей, напавших на нас, пока я спал, перебили мои воины, а Зедду и Никки, вероятно, магией удалось отогнать остальных. Было темно, и я еще не до конца проснулся, но, когда Эстер с другими жителями поселка пришли нам на помощь, я увидел множество тел и понял, что здесь произошло кровавое сражение. Я успел лишь мельком оглядеться, но заметил, что все мертвецы выглядят одинаково. Они совсем не походили на этих полулюдей или на тех, что напали на меня. Из разговора людоедов я понял, что это, скорее всего, были шан-так.

– Шан-так? Как они выглядели? – спросила Саманта.

– Полуодетые. Некоторые были в штанах, другие – только в набедренных повязках. Их голые торсы прикрывали только подобия жилетов, украшенных бусами, амулетами и талисманами. И все они были обмазаны чем-то вроде белого пепла, глаза затемнены грязью, сажей или чем-то подобным. Остальную часть лица покрывало некое вещество молочного цвета – вероятно, древесная зола. Головы были обриты наголо, но у некоторых на макушке торчал пучок волос. Эти пучки они обмотали бусами из зубов и костей.

Саманта снова обхватила себя тонкими ручками.

– Звучит пугающе.

Ричард кивнул.

– Все воины стараются выглядеть устрашающе, и шан-так не исключение.

– Получается, есть три вида полулюдей: вот эти больные, в лохмотьях, те, в обычной одежде, напавшие на вас, и разукрашенные дикари, шан-так.

– Да. Все они разные, но остаются полулюдьми. Штука в том, что Наджа, говоря в своем послании об угрозе, исходящей от полулюдей, не упомянула об их разнообразии. Только что в Древнем мире творцы императора Сулакана создали полулюдей для использования в войне. Позже людям Наджи в Новом мире удалось собрать полулюдей и ходячих мертвецов и запереть за барьером.

Саманта перелезла через поваленное дерево и поспешила за Ричардом.

– Так к чему вы клоните?

– Думаю, с тех пор как этих тварей заперли за барьером, с ними что-то произошло. Потому они сейчас так и отличаются.

Саманта с недоумением поинтересовалась:

– С чего им меняться?

Ричард посмотрел назад через плечо и вскинул бровь.

– По словам Наджи, некоторые из них умели применять оккультную магию.

На лице девушки отразилась тревога.

– Эти не подтвердили ее слов.

Ричард остановился и взглянул на Саманту.

– Что меня и беспокоит. Возможно, они всего лишь падальщики. А за барьером есть полулюди, созданные еще во времена Наджи, и сейчас они куда опаснее и свирепее в охоте на души, чем в дни Великой войны. Гораздо опаснее убитых здесь.

Пока они шли через опустошенную местность, единственным ответом Саманты был встревоженный взгляд.

Через некоторое время они наконец добрались до места, где заканчивались разрушения и сломанные стволы. На внешнем краю леса некоторые деревья прислонились к тем, что росли дальше. Знаний Ричарда о ветровале хватало, чтобы понять – чудовищный вес, легший на другие деревья, в конце концов повалит и их. Разрушение в этой части леса еще не закончилось. Оно будет продолжаться до тех пор, пока слабые деревья наконец не упадут. Рано или поздно все здесь полностью восстановится, но пройдут годы, прежде чем образовавшаяся пустошь сдастся новым деревьям.

– Осторожно, – сказал Ричард, обходя несколько относительно небольших склоненных деревьев, опиравшихся на лесного великана. – Если ветви, не дающие этим деревьям упасть, не выдержат, они могут рухнуть в любой момент. Иди за мной след в след, пока мы вновь не окажемся в безопасности.

Ричард прокладывал себе дорогу среди сломанных, но все еще не упавших деревьев, стараясь обходить те, что представляли наибольшую опасность. Правда, это не всегда удавалось – сотни почти поваленных деревьев опасно застряли в ветвях других. И из всех и каждого торчали обломки, некоторые всего с палец размером, другие – больше его ноги. Многие деревья согнулись вдоль расколов и погибли окончательно.

– Получается, что наши друзья сейчас в плену у этих шан-так, – произнесла Саманта после некоторого раздумья. – Как мы их найдем?

– Людоеды говорили, что шан-так живут далеко за барьером. – Ричард осторожно нырнул под почти выдранное с корнями дерево. – Еще они удивились, встретив их так далеко, а из их разговора я понял, что шан-так принадлежит огромная территория.

– Великолепно, – пробормотала Саманта. – Значит, скорее всего полулюди, похитившие ваших друзей и мою маму, отправились далеко в глубь третьего царства.

– Весьма вероятно, – сказал Ричард, вступая в сумрачный мир леса. Обернувшись, он указал на разруху. – Вряд ли эти полулюди так милосердны, чтобы брать пленных. Если уж они кого-нибудь поймают, то сожрут его на месте. Но шан-так, похоже, другое дело. Они руководствуются чем-то большим.

– Значит, нужно искать шан-так, но когда мы их найдем, столкнемся с еще большими трудностями, чем те, которые преодолели здесь.

– Боюсь, ты права. – Углубившись в полумрак леса, Ричард остановился и повернулся к Саманте. – Меня беспокоит другая часть послания Наджи – об оккультной магии. Возможно, та набрала силу, пока чудовища были за барьером.

Девушка нахмурилась, поморщив носик.

– С чего бы?

– Природа стремится к равновесию.

– О чем вы?

– Все в природе стремится к равновесию. Например, если станет слишком много кроликов, то, благодаря избытку еды, родится больше волков. Численность волков будет расти, и поголовье кроликов постепенно сократится. Но если волков станет слишком много, они начнут больше охотиться и постепенно истребят добычу. Некоторые хищники переживут голод, но все равно кроликам будет проще выжить – и дальше снова по кругу. Так природа стремится достичь равновесия.

– Но это ведь относится только к животным.

– Все в природе ищет равновесия. Даже в волчьей стае соблюдается пропорция мужских и женских особей. Магию Приращения уравновешивает магия Ущерба, а пророчества – свободная воля.

Продолжая идти за Ричардом по пятам, Саманта убрала с лица несколько прядей волос.

– Что ж, это имеет смысл, но что общего у равновесия и оккультной магии?

– Возможно, оборотная сторона дара – оккультная магия.

Девушка остановилась как вкопанная, уставившись на Ричарда.

– Пугающая мысль.

– Не могу не согласиться.

– Но почему магии необходимо равновесие?

– Возможно, дар чересчур распространился, и природа стремится уравновесить его, увеличивая силу оккультной магии.

Саманта чуть наклонила голову к Ричарду.

– Так мы охотники или добыча? Кто охотится за кем?

– Хороший вопрос, – ответил он, сворачивая в более открытую мшистую низину, ведущую в глубь леса. – Тропа должна быть вон в той стороне. И, если не ошибаюсь, она уже недалеко. По ней мы сможем идти быстрее.

Глава 45

Ричард не ошибся. Вскоре они набрели на едва различимую лесную тропу, напоминавшую темную нору, образованную голыми камнями и пробившимися сквозь густые заросли змеистыми корнями. Столетиями тропа видела лишь редких случайных путников, но с недавних пор служила полчищам полулюдей, охотящихся за душами. Сейчас ее окутывала зловещая тишина.

Ричард долго стоял, прислушиваясь и наблюдая, пытаясь заметить малейший намек на неприятности. Саманта рядом молча ждала его решения.

– Вы говорили, что наделенные магией могут чувствовать чужое присутствие, – прошептала девушка. Ричард кивнул, и она продолжила: – Вы можете научить меня выискивать врагов, как научили взрывать деревья? Я хоть попытаюсь.

Ричард разочарованно сжал губы.

– Увы, я понятия не имею, как они это делают, знаю только, что могут. В отличие от взрывания деревьев, никто и никогда не объяснял мне этого, поэтому и я не смогу объяснить тебе.

Саманта явно расстроилась, что не сможет получить столь полезный навык.

Ричард положил руку ей на плечо.

– Пошли. Когда найдем и спасем твою маму, она тебя научит.

Саманта улыбнулась в ответ.

– Похоже, вы знаете, как приободрить меня даже в столь ужасной ситуации.

– Пока мы в состоянии думать и принимать решения, всегда найдется способ избежать худшего.

Улыбка девушки стала шире. Ричард ответил тем же, хотя и встревожился, заметив усталость в ее глазах. Очевидно, Саманта не хотела признаваться, сколько сил у нее ушло на то, что она сотворила с деревьями, когда пряталась в расщелине скалы.

– Я смертельно устал, отбиваясь от полулюдей. А ты? Небось истратила все силы на магию? Знаю по себе, применение любого вида магии, даже моего меча, утомляет.

– Ну, – согласилась девушка, – пожалуй, да. Но я не задержу вас, обещаю.

Ричард снял мешок с плеча, открыл и, порывшись в нем пару секунд, наконец нашел вяленое мясо. Вытащив два куска, один протянул Саманте.

– Вот, пожуй пока. Это поможет восстановить силы.

Ричард оторвал зубами кусок. Когда он двинулся вперед, девушка откусила немного от своей порции и поспешила следом.

Ричард не любил ходить по тропам – на них очень легко устроить засаду. Если существовала такая явная опасность, он предпочитал идти через лес, а не по узким тропам. Трудность состояла в том, что, пробираясь по лесу, времени они потратят намного больше. Им предстояла долгая дорога к тому, что в поселке Саманты называли Северной стеной, и тропа была лишь частью пути. Каждый миг уменьшал шансы их друзей, и Ричард понимал, что нельзя терять ни минуты.

И все же выбор был довольно сложным. Они никого не спасут, если погибнут от рук полулюдей, сидящих в засаде. С другой стороны, Ричард боялся опоздать. Это бы означало, что Кэлен умрет, погубленная прикосновением смерти, таящимся внутри. А вскоре в вечную тьму следом за ней отправится и он. Что может повлечь за собой множество смертей, если не гибель всего мира живых.

Магда Сирус и Мерит написали, что в нем заключена сила, способная как спасти царство жизни, так и уничтожить его. Если он примет неверное решение и сгинет на этой тропе, жизни может прийти конец, о чем говорила Первая Исповедница. Но если Ричард сойдет с тропы, задержка, скорее всего, лишит их шанса, а это, в свою очередь, приведет к тому же.

В конце концов, рассуждал Ричард, полулюди, судя по всему, гнались за ними всей оравой. Вряд ли кто-то отстал – ведь каждый из них жаждал заполучить душу. Поэтому разумно было полагать, что все они погибли в уничтоженном лесу.

И Ричард, чувствуя, что необходимо спешить, решил воспользоваться более короткой дорогой – тропой. Ощущение, что надо спешить, было чересчур сильно, чтобы отмахнуться от него, хотя он прекрасно понимал – разнообразные виды полулюдей из различных областей третьего царства вполне могут пройти по тропе или ждать в засаде. Тем больше причин было оставаться начеку.

Приняв решение, Ричард двинулся вперед, надеясь сберечь как можно больше времени. Путь через лес напоминал окольные тропы, по которым он ходил еще в Хартленде, – неухоженные, непригодные для быстрой ходьбы. Но идти по ним все же было легче, чем продираться через девственный лес. Тропа была недостаточно широкой для двоих, поэтому он шел первым, а Саманта следом, и иногда ей приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Двигаясь как можно тише, Ричард то и дело оглядывался и присматривался.

Иногда путь им преграждали поваленные ветром деревья, и тогда приходилось перелезать через них. Молодые деревья, росшие вдоль тропы, превращали ее в узкий зеленый тоннель, а их ветви постоянно хлестали по рукам и ногам.

Тяжелые тучи словно сговорились с густым лесным пологом сделать тропу темной и неприятной. Вдалеке изредка слышались крики птиц или чоканье белок, но чаще в лесу стояла мертвая тишина. Моросящий дождь, словно гребнем прочесывавший сосновые иглы, собирался в тяжелые капли и обрушивался на путников.

Ричард лишь однажды остановился, чтобы достать еду. Саманта, поевшая вяленое мясо, выглядела лучше, поэтому ему не хотелось задерживаться дольше необходимого. Пока он доставал из мешка припасы, им удалось немного отдышаться.

После непродолжительной остановки они сразу вернулись на дорогу и до ночи шли, не замечая никого и ничего странного. Путешествие по лесу в некотором отношении успокаивало. Оно напомнило Ричарду о днях, когда он рос в лесах Хартленда, о той поре, когда был лесным проводником. То было время мира и довольствия… а потом он узнал о проблемах внешнего мира.

Ричард спохватился, что разглядывает растущий на камнях мох, превращавший их в зеленые подушки, и то, как, расползаясь по земле, он взбирался на стволы деревьев. Изредка взгляд Ричарда выхватывал прекрасные, нежные, маленькие белые цветы. В каком-то смысле они смотрелись тут неуместно, ведь путешествие изобиловало опасностями и тревогами, не сочетающимися с красотой. Он решил, что так уравновешивается недостаток покоя, который он ощущал.

Укрывая волосы от дождя и случайных капель, падающих с деревьев, Саманта не снимала капюшон. Пригнув голову, девушка старалась не отставать от Ричарда. Поглядывая на нее, он понимал – Саманта устала, хоть и не жалуется, и чувствовал себя виноватым, что задал быстрый темп, но медлить не мог. Ричард догадывался, что девушка думает о матери и поэтому не возражает против такой спешки.

Когда начало темнеть, Ричард сошел с тропы, собираясь найти место для ночлега. Ему вовсе не хотелось, чтобы люди – или полулюди – нашли их, поэтому, оставив тропу и углубившись в лес, он намеренно выбирал самые труднодоступные участки с густыми зарослями. Люди, сойдя с троп, почти всегда выбирают места, по которым легче всего идти, потому-то он пробирался туда, где их едва ли обнаружат.

В конце концов Ричард нашел уединенное место в расщелине тридцати– или сорокафутовой скалы и тщательно поискал вокруг любые следы опасных животных или людей, но не обнаружил даже смутных свидетельств того, что здесь когда-нибудь бывали. Судя по всему, они с Самантой первые нашли это место. Не увидел он и пещер, где мог бы устроить логово медведь или волк, ни даже змей.

Смеркалось, сгущался туман, и поэтому Ричард поспешно срубил несколько тонких молодых деревьев и прислонил их к скале. Соорудив каркас, он покрыл его лапником, а поверх набросал сухих ветвей, скрывая то, что здесь поработал человек. Когда он закончил, уже почти стемнело.

– Я бы ничего не заметила, даже пройдя очень близко, – сказала Саманта.

– Вот именно, – ответил Ричард. – Обычно в подобных ситуациях оставляют часового, сменяя друг друга, но, думаю, это достаточно хорошее укрытие. Судя по всему, о нем никто не знает, и нам обоим стоит хорошенько выспаться. Завтра нужно быть бодрыми.

Девушка кивнула.

– Я очень устала. Нам бы и правда не помешало выспаться.

Ричард указал на шалаш.

– Забирайся.

Саманта удивилась.

– Разве мы не разведем костер?

– Огонь привлечет людей. Даже если его не видно, запах дыма легко почуять издалека. Найти это укрытие можно, разве что наткнувшись на него случайно. Но огонь выдаст нас не только обычным людям, но и полулюдям.

Девушка окинула взглядом лес.

– Пожалуй, это разумно. – Она снова огляделась. – А как же дикие звери?

– Это меня не тревожит. Ведь со мной колдунья.

Саманта улыбнулась.

– Полагаю, вы правы.

– Там не так плохо, вот увидишь. Полезай.

Девушке пришлось опуститься на четвереньки, чтобы забраться под крышу убежища. Ричард последовал за ней и закрыл вход плотным ковром из сосновых веток. Внутри было уютно, довольно сухо и очень темно. Покопавшись в мешке, он вслепую выудил походный жестяной светильник и свечу.

Протянув их Саманте и коснувшись ее руки, он спросил:

– Можешь зажечь с помощью дара?

Он увидел в темноте маленькую искру, и огонек тут же перепрыгнул на фитиль.

Ричард подвесил светильник.

– Грей руки над огнем, если замерзнешь. Вполне вероятно, сегодня будет холодная ночь.

Девушка посмотрела на него, хмурясь.

– Может, просто нагреть несколько камней? Они справятся с этой задачей куда лучше.

– Э… – выдавил Ричард, не подумавший о камнях. – Что ж, тоже годится.

Пальцами он нащупал на земле камень размером с буханку хлеба и протянул Саманте. Взяв его в руки, она на мгновение закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, а закончив, вернула уже теплый камень.

– Думаю, ты мне еще пригодишься, – сказал Ричард, поднимая другой камень, чтобы девушка нагрела его для себя.

Она тихонько засмеялась.

Они достали из своих мешков сухари, сушеную рыбу и немного орехов. Простая еда оказалась куда вкуснее, чем ожидал Ричард. Впрочем, он так проголодался, что съел бы все что угодно.

Когда они поужинали, Ричард снял плащ и укрылся вместе с Самантой как одеялом.

– Так будет теплее. Увы, лес – не самое удобное место для ночлега, особенно при нынешних обстоятельствах.

– Неважно, – тихо произнесла девушка. – Я хочу одного: успеть. Отосплюсь, когда спасу маму из лап этих бездушных, ужасных, полумертвых чудищ.

Ричард понимал ее настрой.

Он натянул плащ до подбородка. Пытаясь согреться, Саманта прижалась к нему и обхватила маленькими руками его руку возле плеча, сцепив тонкие пальчики. Голову девушка положила ему на плечо.

Ричард опустил правую руку на эфес меча. Так он быстрее отреагирует, если потребуется.

Он слышал только спокойное дыхание Саманты и тихий шорох падающих с листьев капель. Вымотанный до предела, он почти сразу же провалился в сон.

Его последние мысли были о Кэлен.

Глава 46

К исходу следующего дня Ричард с Самантой вышли туда, где оленья тропа поворачивала на запад. Она привела их как могла далеко. Это огорчило их – они сумели сэкономить время, но тропа дальше шла не на север, и им предстояло сойти с нее и пробираться к третьему царству по неизведанному лесу.

Ричард оглядел край леса у тропы, стараясь найти лучший путь через чащу, и заметил что-то вроде дорожки. Недавно протоптанной дорожки.

– Вон там неплохая тропинка, – сказала Саманта, указывая туда. – Кажется, вполне удобный путь на север.

– На то есть хорошая причина. – Ричард указал на примятый кустарник, сломанные ветки, истоптанную землю и вырванный мох. – Знаешь, на что это похоже?

Саманта смотрела с легким недоумением.

– Нет.

– Думаю, именно этой дорогой пользуются полулюди, покидая третье царство. Посмотри, там словно ноги по земле волочили. – Он указал на другое место. – А здесь, похоже, кто-то споткнулся и сломал ветку. Они шли, ни на что не обращая внимания. Тут затоптали грибы, там поломали папоротник. Обычные путники так не ходят – лишь беспечные люди, мало знающие о путешествиях и о лесе. Это вполне могли быть те самые полулюди, что устроили нам засаду. Судя по всему, именно здесь они шли с севера.

– Правда? – спросила девушка, взглянув на Ричарда. – Тогда следует пойти по этой тропе, и она приведет туда, куда нужно, – прямо к барьеру, к открытым вратам Северной стены.

– Нет, – сказал Ричард. – Если пойти по ней, рискуем наткнуться на толпу полулюдей из третьего царства, охотящихся на людей с душами. Те мертвые полулюди – не все, какие были. И другие, судя по всему, бывают разными, как напавшие на меня мужчины или как шан-так. То есть могут оказаться умнее. Пока можно, будем избегать таких встреч.

Девушка сделала шаг назад, будто отступая перед внезапной угрозой.

– Пожалуй, мысль не такая уж и хорошая.

Ричард положил руку ей на плечо и развернул налево.

– Мы пройдем по небольшой тропе вверх, а затем повернем на север и двинемся через лес параллельно дороге полулюдей. Я намерен держаться достаточно далеко от тропы этих тварей, чтобы, направляясь на юг, они не услышали нас. И в то же время, оставаясь довольно близко, я смогу иногда проверять, куда идет основная тропа, и убеждаться, что мы движемся в ту сторону, откуда они пришли. Таким образом мы окажемся там, куда направляемся, – в третьем царстве, – не нарвавшись на неприятности. Мне не составит труда отследить маршрут, которым полулюди пробираются через лес. Судя по всему, они просто идут самым простым путем по наиболее ровной местности. Я могу делать то же самое, но оставаясь в стороне, чтобы случайно не наткнуться на них.

Саманта скорчила гримаску.

– Откуда вы все это знаете?

Ричард пожал плечами.

– Я был еще моложе тебя, когда этому научился.

Некоторое время они шагали по оленьей тропе, потом Ричард свернул на север, в лес, решив наконец, что они отошли от дороги полулюдей на достаточно безопасное расстояние. Он жалел, что пришлось сойти с тропы, несмотря на все ее недостатки, и самостоятельно пробираться по нехоженому лесу, хотя у него и был опыт в подобном. Именно благодаря своим знаниям он проложил лучший маршрут через лесную чащу.

Еще некоторое время они шли на север по оленьей тропе, но вскоре она свернула, и Ричарду с Самантой пришлось углубиться в лес. Иногда они взбирались на каменистые гребни, не теряя времени на поиски обходного пути. Однажды даже пришлось вернуться – Ричард внезапно оказался на краю опасного обрыва.

В сумерках Ричард вновь нашел неприметное местечко, которое и обустроил для ночлега. С наступлением темноты пошел дождь, но они успели построить убежище раньше, чем промокли. Прошлой ночью они спали сидя, и теперь все тело болело, но Ричард устал, а суставы ныли от долгого путешествия по дремучим лесам, поэтому он был рад любому отдыху. Как и прошлой ночью, Саманта притулилась к нему, согреваясь, и быстро заснула.

Утро выдалось сырое и прохладное, но дождь закончился. Тем не менее это утешало мало – от сырости из-за вчерашнего дождя и тумана все в их убежище промокло или было волглым. Когда Ричард встряхнул усеянный капельками влаги плащ, по нему побежали крошечные ручейки.

Когда они выбрались из своего маленького, но теплого укрытия, им стало еще неуютнее. Огорчало и то, что опять было пасмурно. Ричард страшно устал от нескончаемой вереницы одинаково мрачных и пасмурных дней и мечтал о солнце, которое бы все просушило. А еще он начинал понимать, почему эти места зовутся Темными Землями. Это была мрачная, угнетающая глушь.

Быстро перекусив колбасой, сухарями и кусочками сушеных яблок, они, собравшись, продолжили путь. А вскоре наткнулись на небольшую речушку, вдоль которой гораздо легче было пробираться через густой подлесок. На ходу Ричард высматривал в бурлящих потоках чистой воды рыбу, но тщетно.

Они шли по каменистому берегу речушки. Спустя час Ричард решил убедиться, что они не слишком близко подошли к тропе полулюдей. Он усадил Саманту между валуном и несколькими маленькими елями, где она была надежно скрыта и могла подождать, пока он сходит на разведку. Порой тропа полулюдей бессмысленно петляла, и Ричард хотел проверить, что они по-прежнему находятся на безопасном расстоянии от нее.

Оказалось, что тропа все так же далеко. Поискав чужие следы, он понял, что ночью здесь никто не проходил. Удостоверившись, что они с Самантой не подошли чересчур близко, Ричард продолжил пробираться сквозь лес вдоль речушки.

У ее берегов в основном росли кедры, а землю устилал роскошный ковер мха, спускавшийся к самой воде. Речушка бежала через лес, создавая открытое пространство, где Ричард с Самантой могли двигаться быстрее. Благодаря толстому слою мха идти можно было тихо, но Ричарду больше всего нравилось, что журчание воды помогало скрывать исходящие от них шумы, поэтому двигались они почти беззвучно. Тишина была залогом безопасности. Если вблизи и окажутся полулюди, услышать Ричарда с Самантой они не смогут, а значит, не нападут.

Обогнув лежащий на пути валун, они внезапно наткнулись на какого-то человека. Тот пил, присев на берегу и зачерпывая руками воду. Судя по всему, он не слышал, как Ричард с Самантой шли по мшистому берегу, но увидел их, выходящих из-за валуна, когда поднял голову от сложенных лодочкой ладоней. От удивления он разжал пальцы, и вода побежала сквозь них. Одет мужчина был лучше, чем полулюди, убитые Самантой, и крепко сложен. Он напоминал тех людоедов, что напали на Ричарда у повозки.

Ричард не слишком удивился, увидев его, потому что учитывал подобную возможность. По тропе постоянно ходили полулюди, и всегда существовала вероятность, что кто-нибудь из них сойдет с нее, поэтому Ричард был начеку. Однако эта внезапная встреча, после того как лес столько времени принадлежал только им, стала неприятным сюрпризом.

Человек, поначалу застывший на месте от удивления, быстро опомнился. В его глазах тут же появился блеск дикого голода, как у любого хищника, увидевшего добычу, внезапно оказавшуюся поблизости.

Он мгновенно вскочил и, оскалив зубы, с рычанием бросился на Ричарда. При этом он вытянул вперед руки, намереваясь схватить добычу.

Но Ричарда это не застало врасплох. Вместо того чтобы встретиться с врагом лицом к лицу, он в последний миг уклонился и обхватил рукой шею нападавшего, заваливая в сторону и зажимая ему рот, лишая возможности позвать на помощь.

Людоед боролся, отчаянно пытаясь скрюченными пальцами дотянуться до лица Ричарда и выцарапать ему глаза. Не сумев урвать вожделенный кусок плоти, он злобно оскалился. Тогда Ричард приподнял мускулистого противника, сильнее сжимая его шею, чтобы приостановить поток крови.

Человек быстро слабел и с каждой секундой сопротивлялся все слабее.

– Кто ты? – спросил Ричард.

Тот только рычал, отчаянно стараясь не потерять сознание.

– Сколько идти до Северной стены? – снова спросил Ричард.

Из уголков рта мужчины потекли слюни. Он задыхался и отчаянно вырывался, пытаясь оставаться в сознании и в то же время отбиваться.

– Сколько, – повторил Ричард сквозь зубы.

– Около дня.

– А шан-так? Сколько до их земель за Северной стеной?

Когда человек ничего не ответил, Ричард усилил хватку. Людоед выпучил глаза и вывалил язык, его лицо покраснело.

– Как далеко царство шан-так? – спросил Ричард с опасным спокойствием.

– Не знаю… Никогда не бывал там. Я не настолько глуп.

– Как далеко?

– Несколько дней. Чуть больше. Но они поймают тебя, сожрут плоть и выпьют кровь. Заберут душу.

– Нельзя забрать душу человека, выпив его кровь или сожрав его. Нет способа получить чужую душу, это невозможно.

Человек стал вырываться еще сильнее, с удвоенной яростью пытаясь высвободить руку и за что-нибудь схватиться. Но не смог. Ричард не хотел рисковать и сильнее сдавил его горло.

– Ложь! – Человек задыхался, его лицо от нехватки воздуха побагровело. – Вы хотите оставить их себе. Все вы, с душами, жадные. Вы оскорбляете мир своим существованием. Мы заберем ваши души. Мы заслуживаем их. Мы заберем все ваши души!

Саманта подошла к мужчине и спокойно взглянула ему в лицо.

– Почему вы считаете, что заслужили наши души? По какому праву?

Ричард крепко держал мужчину за шею, но свирепый взгляд его пленника обратился на Саманту. Он злобно и с вожделением оскалился.

– Мы сожрем вашу теплую плоть, выпьем теплую кровь и заберем души. Мы будем править миром живых.

Ричард сдавил его так крепко, что тот взвизгнул.

– С тобой есть еще кто-нибудь?

– Нет!

– Прекрасно, – сказал Ричард себе под нос и свернул ему шею.

Когда мертвое тело соскользнуло на землю, Ричард указал на него Саманте.

– Пойдем. Лучше убраться отсюда, пока такие же, как он, не нашли его.

Глава 47

Трудное путешествие по пересеченной местности отняло у Ричарда почти все силы. Чем дальше на север забирались они с Самантой, тем более неровной становилась земля и тем больше темнело и мрачнело вокруг. Порой облака опускались так низко, что вершины деревьев исчезали в серой мгле.

Карабкаться по крутым скалистым подъемам лишь для того, чтобы спуститься по противоположной стороне, делать это вновь и вновь, когда за деревьями появлялся новый подъем, сильно утомляло. Продвижение усложнялось и тем, что кое-где ветви тесно росших деревьев сплетались, и путники теряли драгоценное время, с трудом пробираясь сквозь них. Кое-где встречались спутанные колючие лианы, которые приходилось огибать.

После встречи у ручья с охотником за душами, который жаждал сожрать их заживо, ночью Ричард долго не мог уснуть, жалея, что нельзя убить это чудовище еще раз.

Саманта тоже выглядела усталой. Прошлой ночью, а потом и весь следующий день, пока они пробирались по девственному лесу в Темных Землях, девушка была необычайно тиха. Когда Ричард спросил, все ли с ней в порядке, она ответила, что расстроена тем, что сказал ей в глаза этот злыдень, хотевший сожрать ее теплую плоть и выпить всю кровь, а потом заполучить еще и душу.

Однако Ричард полагал, что ее, по-видимому, больше беспокоят те столь же безумные полулюди, которые убили ее отца и, вероятно, держат в плену мать.

Во всяком случае, Ричард верил, что ее все еще держат в плену, а не убили. А также верил, что Зедд, Никки, Кара и Бенджамин с остальными воинами живы. Он знал, что тусклый лучик надежды еще светит. Попасть в руки столь беспощадным людоедам, должно быть, ужасно, и Ричард постоянно чувствовал страх за друзей. Этот страх заставлял его стремительно идти вперед.

Желая спасти друзей – всех, кого любил и о ком пекся, – он в глубине души знал, что единственный способ сохранить Кэлен жизнь – доставить ее в сдерживающее поле в Народном Дворце вместе с Зеддом и Никки, чтобы те избавили ее от прикосновения смерти, полученного от Терновой Девы.

Осмотревшись, Ричард заметил, что лес погружается во тьму, хотя было чуть за полдень – слишком рано, чтобы начало смеркаться. Иногда он поднимал голову, но сквозь плотный свод, образованный кронами деревьев, не проглядывало небо, поэтому он не мог понять, собирается ли дождь. Но при этом он согрелся, несмотря на холодный туман.

Шагая по узкой заболоченной низине, Ричард почувствовал сильную усталость и опустился на колено. Обессиленному, ему казалось, что он больше не сделает и шага. Он должен остановиться отдохнуть.

– Лорд Рал, что случилось? – спросила Саманта, бросившись к нему.

Ричард с тяжелым вздохом понурил голову.

– Устал, вот и все. – Он отмахнулся. – Ничего страшного. Сказываются тяжелая дорога и плохой сон…

Саманта приложила ладошку к его лбу.

– У вас жар.

Он нисколько не удивился.

– Вполне возможно.

Она положила руку ему на плечо, а другой указала на камень.

– Присядьте-ка.

Он оглянулся и сел на покрытый листвой камень, куда указывала Саманта. Она встала перед Ричардом, и их лица оказались почти вровень. Девушка прижала кончики пальцев к его вискам, и он почувствовал несильное, но знакомое покалывание: за дело взялась магия.

– Это тьма в вас, – негромко произнесла Саманта, наконец убрав руки за спину. – Прикосновение смерти. Как у Матери-Исповедницы. Такое же мрачное зло, жаждущее заполучить вас обоих. Как я и опасалась, положение ухудшается.

– Ты права, – кивнув, сказал Ричард. – Можно что-нибудь сделать?

Она медлила с ответом.

– Увы, Лорд Рал. Я сделала все, что могла. Хотелось бы мне знать больше об исцелении или о других способах помочь, но увы. Думаю, теперь сделать это в силах лишь ваш дедушка.

– А если ты будешь не исцелять меня при помощи дара, а вливать в меня силы?

Она опять задумалась, потом прижала кончики пальцев к его вискам. Ричард снова почувствовал теплое покалывание. Он слышал пение птиц вдалеке и чувствовал влажное прикосновение ветра к лицу. Ощущал теплый свет магии и знакомое замедление времени.

Саманта убрала руки.

– Помогло?

Ричард поднялся и подвигал руками, стараясь понять, лучше или нет. По крайней мере, теперь он мог стоять.

– Пожалуй, помогло. Мне лучше, благодарю.

– Жаль, что я не могу сделать большего, Лорд Рал. Ведь это временная мера. Вам нужны более серьезное лечение и отдых, пока вы не выздоровеете окончательно.

Он кивнул и изобразил улыбку, подбадривая девушку.

– Думаю, теперь я в силах идти. Пошли, позже отдохнем еще.

Ричард заставлял себя двигаться, не обращая внимания на желание идти медленнее или вовсе остановиться. В глубине души он знал, что если сдастся и приляжет, то умрет, как люди, застигнутые метелью, устают, ложатся и засыпают навсегда.

Он сказал себе, что, когда умрет, получит для отдыха всю вечность. А если хочет жить и хочет, чтобы жили другие, нужно потрудиться.

На вершине каждого нового подъема Ричарду хотелось осмотреться, взглянуть сквозь густые зеленые листья, сосновые сучья и тени между бесконечных древесных стволов и увидеть, что там за ними. Ему хотелось найти место обзора, которое бы позволило увидеть, далеко ли еще идти, но такого места в бесконечном темном и грозном лесу не было.

Шагая по этому лесу, Ричард поглядел вверх, на деревья, и подумал, что, взобравшись повыше, он, пожалуй, мог бы увидеть, что там впереди. Но слабость давала о себе знать, и он решил не терять времени понапрасну. К тому же он надеялся, что правильно выбрал дорогу, и знал, что они идут в верном направлении, поэтому нужно просто переставлять ноги, раз-два, и в конце концов они придут куда нужно. Осмотрев местность с высоты, он все равно не зашагает быстрее.

Близился вечер, но Ричард заметил, что было светлее, чем обычно. Сначала он подумал, что угрюмые облака разошлись, но потом, миновав участок густого леса, наконец увидел пятно света.

Он вышел из лесной чащи и в награду за свои старания впервые увидел барьер. Ему уже давно не терпелось увидеть его, но теперь, когда тот внезапно предстал перед ним, Ричарда словно оглушили. Он стал как вкопанный и посмотрел вдаль. Замершая рядом Саманта тоже.

Глава 48

Ричард с Самантой стояли спиной к темному лесу, разглядывая в мглистом свете пасмурного дня вздымавшуюся перед ними громадную постройку.

Невозможно было увидеть древнюю силу, заключенную в стене и превратившую ее в барьер, сдерживающий зло. Но Ричард видел саму стену, физическое препятствие ошеломляющих размеров. Она казалась большой, когда он разглядывал ее через смотровое окно в Стройзе, но оказаться вблизи, осознать масштабы – от этого кровь стыла в жилах.

Несмотря на мощь и размеры этого барьера – и могущественные заклятия, наложенные талантливыми волшебниками, которые Ричард не вполне мог себе представить, – тому, что существовало на той стороне, все-таки удалось вырваться.

Они остановились на полянке среди коричневых папоротников и чахлых «медвежьих дубов»; по краю поляны частоколом стояли, точно часовые, сосны. Глядя в просветы между их стволами, Ричард увидел, что они с Самантой все еще на приличном расстоянии от того месте в стене, где должен был быть проход. Ричард рассчитывал именно на это, надеясь избежать встречи с полулюдьми, направляющимися через врата из третьего царства на юг. Он хотел незаметно обследовать местность.

– Идем, – сказал он Саманте, делая шаг вперед.

Теперь, убедившись, что они наконец добрались до стены, Ричард пошел быстрее. Саманте приходилось чуть ли не бежать, чтобы поспевать за ним. И хотя он прибавил шагу, но все равно устало, но внимательно осматривал окрестности. Ему не хотелось бы попасть в засаду и сражаться с заполонившими лес полулюдьми.

Тяжело дыша и стараясь не отставать, Саманта спросила:

– Что мы будем делать, когда доберемся туда?

– Еще не знаю точно. Прежде всего нужно пройти через врата. После этого продолжим идти на север, пока не найдем земли шан-так.

– А потом?

Ричард бросил через плечо хмурый взгляд.

– Потом мы освободим из плена наших друзей.

– А как?

Ричард осторожно перепрыгивал с камня на камень, переходя через маленький тихий ручей.

– Хотел бы я знать. Доберемся туда, тогда и оценим ситуацию и что-нибудь придумаем.

– Может, я воспользуюсь магией, чтобы как-нибудь помочь. Ну, знаете, отвлеку внимание или еще что-нибудь.

– Еще что-нибудь, – согласился Ричард.

Саманта, воодушевившаяся поначалу, но теперь, оказавшись так близко, впала в безмолвное беспокойство. Ее сердце объяла тревога.

– Лорд Рал, вы знаете, как Джит удерживала вас в плену?

Ричард отвел с дороги ветвь сосны, давая Саманте пройти.

– Ты о том, как ей удалось опутать нас колючей лозой?

Саманта кивнула и, пригнувшись, проскользнула под веткой.

– А что, если они поступили так со всеми, кого мы хотим спасти?

Ричард нахмурился.

– Не понимаю, к чему ты ведешь. Ты спрашиваешь, что мы будем делать, если их всех опутали колючей лозой?

– Не совсем. – Саманта взглянула на него сквозь спутанные пряди волос. – Вы знаете, что они сотворили с Матерью-Исповедницей? И с вами?

До Ричарда наконец-то дошло, о чем речь.

– Ах, ты о том, как они изрезали и обескровили Кэлен?

– Именно. Вы говорили, что кровь собирали в чашу, а потом Джит ее выпивала.

Помрачневший Ричард, шагая среди высоченных деревьев, полуобернулся к ней:

– Продолжай.

– Ее обескровливали, Лорд Рал. Так же поступили бы и с вами, если бы вы не убили Джит и не убежали. Терновая Дева пила кровь и Матери-Исповедницы, и других жертв.

Ричард остановился.

– К чему ты клонишь?

– Помните, что говорил у ручья тот мужчина, которого вы убили? Он сказал, что хочет выпить мою теплую кровь. Наджа упоминала, что полулюди выпивали всю кровь, до последней капли, полагая, что душа именно там. Теперь понимаете, о чем я? Считая, что душа обитает в живом человеке, они пьют кровь, надеясь поймать ее, пока не ускользнула.

– Значит, по-твоему, шан-так, в отличие от тех полулюдей, которых ты убила в лесу, зашли в своих рассуждениях еще дальше и решили, что кровь – это «жизненная сила» человека, материя человеческой души, и пленных они держат затем, чтобы пить их кровь, стараясь вместе с ней «выпить» и душу.

Саманта пожала плечиками.

– Не знаю. Возможно. Ведь, в конце концов, Джит из третьего царства. А значит, то, что она делала с Матерью-Исповедницей, говорит о том, каковы эти люди и как они мыслят. Тот мужчина скорее напоминал Терновую Деву, чем убитых мною в лесу полулюдей с их диким желанием сожрать нас.

Ричард не пытался рассматривать это с такой стороны.

– Пожалуй, возможно.

– Мама жалела, что не сразу связала появление Джит на болоте с падением Северной стены, не поняла, что Джит была одной из первых, кому удалось вырваться. А что, если Джит – хороший пример того, как ведут себя полулюди и как поступают? Что, если шан-так держат пленных ради крови, как мы – коров и коз ради молока. Что, если они держат их в плену затем, чтобы пить свежую, теплую кровь, надеясь таким образом завладеть их душами.

– Звучит разумно, – со вздохом ответил Ричард, – но почему тогда они стремились захватить в плен прежде всего наделенных магией?

Саманта не нашлась, что ответить.

– Возможно, они полагают, что кровь наделенных магией обладает какими-то особыми свойствами, – сказал Ричард, развивая мысль. – Возможно, им нужны наделенные магией по более чудовищной причине.

– Еще более чудовищной? Какой, например?

Ричард погрузился в раздумья, пробираясь сквозь ветви и еловые лапы в сторону сумрачного света, брезжившего впереди.

– Не знаю. Она может быть гораздо сложнее. Главное, впрочем, в том, что истинная причина не особенно важна. Что действительно важно, так это решение, а не проблема. Если наши люди у шан-так, если они живы, необходимо вытащить их оттуда. Вот что важно.

Пока он договорил это, в лесу становилось все светлее. Еще несколько десятков шагов, и они вышли из густой чащи на вершину небольшого горного хребта, откуда открывался вид на обширное пространство.

Они стояли прямо перед колоссальных размеров стеной.

Глава 49

Ричард вытянул руку, останавливая Саманту, чтобы та не выходила из леса слишком далеко – на открытом пространстве их могли заметить. Девушка встала рядом с ним, молча взирая на открывшуюся картину.

С края небольшого кряжа им открывался через просеку хороший вид на стену, вздымавшуюся среди леса выше самых высоких деревьев, – пришлось даже задрать голову, чтобы увидеть ее гребень. Гигантские древние деревья на фоне стены казались саженцами.

– Глядя на стену сквозь смотровое окно, я понимала, что она большая, – проговорила Саманта, – но никогда не сознавала, до чего она в действительности огромна. Пока не увидишь воочию – не оценишь истинные размеры.

Ричард понял, что имеет в виду девушка. Иногда что-то столь необычайно или непостижимо велико, настолько больше всего виденного раньше и так далеко, что трудно осознать реальные масштабы. Вблизи такие колоссальные размеры еще сильнее поражают воображение.

Каменная стена казалась невозможно высокой даже Ричарду, повидавшему на своем веку немало захватывающих картин, созданных природой и человеком. И его голова кружилась, когда он окидывал взглядом головокружительно высокую стену.

Стена эта тянулась далеко в обе стороны и упиралось вдали в почти отвесные склоны гор такой высоты, какой Ричард никогда прежде не видел. Сквозь прорехи в облаках, лежащих на крутых склонах, виднелись островки снега. Еще выше, в другом слое туч, над проплывающими внизу рваными облаками, скрывались вершины – Ричард не сумел разглядеть горные пики, а потому не смог и определить их истинную высоту.

Стоявшую перед ними стену строили из камней различных форм и размеров, подогнанных один к другому как кусочки мозаики. Края каждого камня казались прочно состыкованными со сторонами окружавших его блоков. Ричард не видел ни единого места, где между плотно прилегающими блоками можно было бы просунуть лист бумаги. Казалось, стена построена без известкового раствора, тщательной подгонкой, и держалась за счет огромной тяжести и плотности стыковки слагающих ее камней. Лучше построенной стены Ричарду видеть не доводилось, хотя он видел множество удивительных рукотворных сооружений. Но стена поражала своей исключительной простотой и истинными размерами.

У подножия склона, немного правее, Ричард заметил проход, который закрывали когда-то врата. Сверху помещался отворяющий створки механизм, который он видел еще через смотровое окно.

Людей вокруг видно не было – ни у стены, ни наблюдающих с ее гребня, ни проходящих через открытые врата. Казалось странным, что теперь, когда появился проход, здесь так пустынно, ведь стена тысячелетиями оставалась неприступным барьером.

На миг Ричард задумался, все ли полулюди из третьего царства уже проследовали сквозь эти врата на юг, в царство жизни, на поиски душ, принадлежавших им – по их мнению. Он не знал, что движет этими тварями – желание оставаться ближе к родным краям или же сейчас, когда больше нет помех, устроить во всем мире кровавую расправу над живыми.

Некоторое время Ричард молча рассматривал местность, ощущая на лице холодные капельки тумана. Он осмотрел весь гребень стены, выискивая стражу, которая могла случайно показаться. Он не поручился бы, что никого нет, но врагов так и не заметил. Нет ли у них чего-то вроде смотровых окошек или бойниц, он тоже не знал. Хотя зачем бы их делать? Стену строили, чтобы отрезать полулюдей, не для обороны.

Скорее всего, все твари, не пожелавшие остаться, уже ушли, а все прочие еще за стеной, на севере, где жили тысячелетиями. Кроме того, существовала вероятность, что иногда они выходят охотиться, а затем возвращаются в безопасность своего царства, как летучие мыши появляются ночью, чтобы напиться крови.

Но сильнее всего Ричарда волновало то, как им с Самантой проникнуть за стену, при этом оставаясь незамеченными на открытой местности. Безусловно, взбираться на стену было бессмысленно: ее наружная поверхность, слишком гладкая, не давала опоры для рук и ног. Вблизи Ричард, возможно, и разглядел бы между камнями небольшие упоры для рук, но уверенности в этом не было. Более того, начав карабкаться по стене, они долго будут слишком хорошо заметны, и их с легкостью можно будет сбить стрелами. В общем, Ричард не видел смысла лезть по стене.

Горы у обоих концов стены выглядели более устрашающими, но по ним легче взбираться, чем по гладкой стене, и все же карабкаться по скалам в сырую погоду им с Самантой будет неимоверно сложно, если вообще возможно. Вдобавок, там они, опять-таки, окажутся на виду.

Ричард понимал, что Наджа и ее люди ни за что не создали бы здесь барьер, если бы существовал легкий путь через скалы или в обход их. Разумеется, в первую очередь врагов сдерживали защитные заклинания, но, как и стены, скалы сами по себе представляли бы непреодолимую преграду, когда заклинания начнут ослабевать. А значит, взобраться по скалам шансов не больше, чем по стене.

Кроме того, Ричард искал, как попасть за стену не через врата, именно потому, что не хотел оказаться на открытой местности у всех на виду. А подъем по стене или по скалам выдаст их.

Внезапность была их главным оружием, и он не хотел отказываться от нее без веской причины.

Здесь пригодился бы дракон, который перенес бы их через столь внушительную стену в горах, но Ричард очень давно не видел драконов.

Врата оставались единственным возможным проходом в третье царство.

Взирая на громадную стену, Ричард осознал, что, по сути, видит материальное свидетельство того, как сильно во времена Наджи люди боялись скрытого за стеной. И эта мысль не утешала. Ричард понял, что выбора нет, поэтому решительно отогнал ее и вернулся к поиску решения.

– Давай спустимся поближе к вратам, – сказал он тихо, чтобы голос не разнесся далеко. – Нужно рассмотреть стену получше.

Глава 50

– А если внизу у врат есть люди? Вдруг их охраняет стража?

– Не могу себе представить подобное, – ответил Ричард. – Ведь этот барьер создали, чтобы не подпускать их к нам, а не запереть нас с внешней стороны. Зачем вообще туда заходить? Это верная смерть. Полулюди, очевидно, стремятся вырваться на охоту за душами. Так зачем им стража?

Саманта пожала плечами.

– Не знаю. Но вдруг там внутри есть дома или постройки, деревня или какой-нибудь город, и полулюди…

– Саманта, – тихо сказал Ричард, перебивая. – Не надо выдумывать сложности, у нас и настоящих хватает. Лучше давай для начала узнаем, с чем столкнулись, а потом решим, что делать. Хорошо? К тому же стену строили не для обороны, и потому, какой бы большой стена ни казалась, она лишь символическая. А истинная преграда – заклинания, удерживающие зло на той стороне. Именно они тысячи лет защищали нас от полулюдей и ходячих мертвецов. Иначе за столько лет эти твари смогли бы пробраться сквозь стену, или разобрать ее, или прорыть тоннель под ней, или еще что-нибудь, не думаешь? Чего бы люди ни создали, найдутся другие, способные это разрушить. Особенно если у них достаточно времени и желания. А у полулюдей было и то и другое. Значит, важны не камни и врата, а именно заклинания. Они барьером, не стена. И они же представляют интерес для тех, кто по ту сторону, что нам на руку.

– Как?

– Скорее всего, полулюдей не заботят врата. Да и зачем? Для них это всего-навсего проход в мир живых.

Ричард начал спускаться по склону, стараясь прятаться за плотно растущими деревьями и скрываться в тени листвы. Теперь, точно зная, куда направляется, он мог прорубать себе дорогу в чаще, оставаясь незамеченным возможными наблюдателями.

В лесу стояла странная тишина. Ричард привык, что среди деревьев днем и ночью кипит жизнь, но этот старый лес казался необитаемым и пустым. И он не знал, нормально ли это. Животные способны чувствовать нечто недоступное людям. Возможно, могущественная магия изгнала животных из их мест обитания близ стены.

Либо так, либо их испугало в тиши что-то другое. Это беспокоило Ричарда, заставляло быть начеку.

Спускаясь к вратам, он иногда останавливался и выглядывал из-за деревьев, но по-прежнему не замечал ни людей, ни вообще какого-либо движения. Мир за стеной казался столь устрашающе пустым, что Ричарду уже хотелось увидеть хоть кого-нибудь.

Чем ниже они спускались по склону, неуклонно приближаясь к вратам, тем выше вырастала стена и тем внушительнее становилась. Ричарду ее грандиозность давала яркое представление о страхе древних людей перед тем, что за ней.

Ричард остановился. Ему показалось, что краем глаза он заметил то ли искру, то ли какой-то свет, мерцание за воротами. Но, когда он сосредоточился, огонек исчез.

Он внимательно осмотрелся, прежде чем снова двинуться к вратам. Как бы ему ни хотелось влезть на дерево и заглянуть за стену, увидеть подстерегающую впереди опасность, но даже самые высокие деревья не доставали до гребня стены. Единственное, что оставалось Ричарду, – идти к вратам и заглянуть за них.

Спускаясь с холма, он не видел ни дороги, ни просеки, ни даже тропы, которая шла бы от врат. И, разумеется, ничего удивительного в этом не усмотрел, ведь здесь никто не ходил тысячи лет.

Однако он примечал потоптанные и примятые ногами полулюдей кусты, деревца, папоротник и траву. Недавно здесь, вероятно, проходили те, кто напал на них с Самантой. А были еще и те, кто напал на его друзей, когда их с Кэлен везли в повозке. Могло быть и много других, прошедших через врата.

В конце концов, напавшие на Зедда, Кару и остальных шан-так – они-то совершенно точно вышли из врат. Но, судя по всему, захватив пленников, они вернулись в свои земли.

Ричард жалел, что не может вспомнить больше из разговора людоедов, который подслушал, когда только очнулся.

У него не было возможности узнать о других народах или группах людей, живущих за стеной в третьем царстве. В землях, где жизнь объединилась со смертью. А ведь там могло быть столько же видов полулюдей, сколько народов обитало в мире живых.

Когда они наконец спустились ближе к вратам, Ричард по-прежнему шел к их стене, неуклонно продвигаясь вперед и оставаясь при этом по возможности в тени леса. Врата были открыты, что также способствовало безопасности.

– Оставайся здесь, за деревьями, а я взгляну поближе, – шепнул он Саманте.

Она кивнула и быстро вернулась в тень молодых кленов и елей, росших среди поваленных сосен, раздернувших лесной полог.

Врата оказались неимоверно высокими – решительно выше самых высоких сосен в окрестном лесу. Подойдя ближе, Ричард подумал, что они напоминают скорее подвижные стены, чем ворота, и решил, что это вполне разумно, ведь их не собирались регулярно открывать и закрывать. Вероятно, врата закрыли уже после того, как достроили стену. И, сделав это однажды, больше открывать их не намеревались.

Очутившись возле гигантской тени ближайшей створки, Ричард увидел, что громадные врата покрывают квадратные куски какого-то металла – не ржавого, но с явным налетом древности. Он протянул руку и коснулся его. Металл оказался прохладным на ощупь.

Знаком велев Саманте оставаться среди деревьев, Ричард повесил лук на плечо, опустился на землю и осторожно пополз на животе к ближайшей створке, чтобы заглянуть за нее. Врата были несколько футов толщиной. В этот миг он понял, что чувствует муравей рядом со зданием.

Выглянув из-за створки, Ричард увидел открытую, довольно пустынную местность, неровную каменистую землю. Кое-где ее усеивали низкорослые деревца, но большого леса, как снаружи, здесь не было.

Однако Ричарда крайне встревожило то, что он заметил потом.

В отдалении, там и сям, он увидел зыбкий зеленый свет.

Ричард уже встречал этот особенный зеленый свет – такой же он видел, когда только познакомился с Кэлен и они пересекли границу между Вестландией и Срединными землями.

С тех пор он сталкивался с подземным миром еще несколько раз. Завеса перед царством смерти всегда горела зеленым – непрозрачный зеленый полог света.

Это жуткое зеленое свечение отделяло мир мертвых от мира живых.

Чтобы лучше разглядеть третье царство, Ричард подальше высунулся за громадные врата. Он никого не заметил. Внутри было мрачно, голо, на местности господствовали высокие скалы, торчавшие из земли, словно шипы, пробившие поверхность. Но не это было самое худшее. Еще более угрожающим все это делал зеленоватый свет, мерцавший кое-где среди высоких острых скал.

Ричард махнул Саманте, чтобы та вышла из-за деревьев, и ткнул большим пальцем в место около себя, давая понять девушке: держись рядом со стеной и подойди к вратам – ко мне.

Она выбежала из-за деревьев, быстро пробралась через невысокий кустарник и присела у Ричарда за спиной.

Поблизости никого не было, поэтому Ричард наконец поднялся и заглянул во врата, более внимательно рассматривая третье царство.

То, что он там видел, одновременно потрясло и напугало его.

– Что вы увидели? – прошептала Саманта. – Что-нибудь случилось? Вы видите полулюдей?

– Нет, но есть загвоздка, и ты должна узнать о ней сейчас же.

Глава 51

– Что? – переспросила Саманта. – Какая загвоздка?

Обернувшись, Ричард опустился перед ней на колени.

– Слушай. Это важно. Что такое третье царство?

Девушка слегка нахмурилась, сомневаясь, правильно ли его поняла.

– Это мир живых и мир мертвых, существующие бок о бок в одном месте и в одно время. Ни царство жизни, ни царство смерти, но сразу и то и другое.

Ричард кивнул.

– Именно так.

Девушка приставила палец к его груди.

– Но, помимо этого, они также и в вас. Жизнь и смерть одновременно – там, где их быть не должно. Вы оттуда, где жизнь и смерть сосуществуют.

– Отлично, – произнес Ричард, утвердительно наклоняя голову. – За этими вратами начинается третье царство – мир, где сосуществуют жизнь и смерть. И там кое-где видно зеленоватое свечение…

Саманта нахмурилась, подавшись к нему.

– Зеленоватое свечение?

– Да, вроде того… Ну вот что: ты когда-нибудь видела полосы света в ночном северном небе?

– Разумеется.

– Вот примерно такое. Оно выглядит похоже, только полностью состоит из переливающегося зеленого света. Оно – граница подземного мира, царства смерти.

Саманта подозрительно нахмурилась и вдруг заглянула во врата.

– Добрые духи… – Она отпрянула и уставилась на Ричарда круглыми глазами. – Лорд Рал, это ведь то самое жуткое зеленое свечение, о котором я говорила. Именно его я видела, когда впервые пыталась исцелить Мать-Исповедницу. Помните? И внутри вас тоже.

Ричард обтер рукой рот и глубоко вздохнул.

– Это зеленое свечение означает смерть.

– Я ведь говорила вам, потому что видела это внутри ее. И я же первая тогда сказала, что в ней смерть.

Он неохотно кивнул.

– Да, помню. Но то в ней, и другое дело здесь, снаружи. – Ричард показал в сторону, за врата. – Если пройти за эту зеленую завесу, попадешь в царство смерти. Понимаешь? Это граница между жизнью и смертью. Ты так же описывала то, что увидела в Кэлен, то, что пыталось завлечь тебя. Поддайся ты, когда была в сознании Кэлен, оказалась бы в мире мертвых безвозвратно. Здесь то же самое. За этим свечением начинается царство смерти. Даже если ты лишь слегка заденешь его, то никогда не вернешься.

Саманта округлила большие темные глаза, потом сглотнула.

– Тогда, полагаю, лучше не ходить через него.

– Именно. Когда мы пойдем туда, будь настороже. Вообще не расслабляйся. Не знаю, как точно работают ходы в подземный мир здесь, но в других местах, где я бывал, их иногда не видишь, хотя они очень близко. Зеленоватый свет – своего рода предупреждение, что ты в шаге от смерти, что сейчас перейдешь границу. А порой, если подойти близко к подземному миру, духи мертвых взывают к тебе, пытаясь заманить к себе.

Саманта кивнула.

– Они звали меня, когда я старалась исцелить Мать-Исповедницу и увидела эту зеленую завесу смерти. Я слышала духов на той стороне.

Ричард понимающе кивнул.

– Судя по всему, со смертью можно столкнуться в разных местах разными путями. Ты видела эту границу с вечной загробной жизнью в Кэлен и во мне и слышала кое-что с той стороны. Кое-где, где я бывал, эта зеленая стена служила предупреждением, примерно как щиты, размещенные волшебниками, стараются предупредить подошедшего слишком близко цветовыми и световыми сигналами. Эта завеса дает понять, что ты приближаешься к границе. Однако другие стены в мир мертвых, виденные мною, были неподвижны. Они оставались на месте, переливчатые, а потому заметные издали, как бы сигнализирующие о том, где они. Но, судя по всему, здешние зеленые границы в царство смерти мерцают – то они есть, то их нет. Получается, что они не находятся на одном месте, а перемещаются.

– А почему нет, – произнесла Саманта. – Жизнь и смерть в одном месте, в одно время – это что-то вроде похлебки, в которой все перемешано.

– Верно, но это также означает, что здесь граница между мирами может отличаться от тех, с которыми я сталкивался прежде, где черта между жизнью и смертью неподвижна и ее можно обойти. Здесь же, судя по тому, что я видел через врата, граница текучая и движется подобно несомой ветром паутинке. Вот что здесь не так. И вот почему здесь гораздо опаснее. А значит, вовсе не требуется самому переступить за черту, чтобы сгинуть. Здесь она сама, медленно перемещаясь, может поймать тебя.

– Это было бы скверно, – невозмутимо отозвалась Саманта, констатируя очевидное.

Ричард кивнул.

– Нужно все время быть чрезвычайно собранными и помнить об этой опасности. Ослабишь бдительность хоть на мгновение – можешь тут же оказаться в мире мертвых. А если это случится, обратно ты уже не вернешься.

Саманта с серьезным видом кивнула.

– Понятно. Смотреть в оба и быть готовой вовремя убраться с дороги.

– Правильно. – Ричард утвердительно кивнул и быстро огляделся. – Нужно идти. Ни на секунду не забывай, что я сказал. Не знаю, с чем придется здесь столкнуться, но и то, что я уже увидел, – вовсе не то, чего я ожидал. Мы не имеем права быть неосторожными.

– Да, Лорд Рал.

– Еще одно.

– Что?

– Если что-нибудь случится и мы разделимся, то вызволить моих друзей и твою маму – главная задача. Понимаешь?

– Да, Лорд Рал. Найти волшебника Зедда и колдунью Никки и спасти их, чтобы они исцелили вас от смерти внутри вас и вы бы пресекли пророчество и избавились от угрозы для мира живых, возникшей из-за падения барьера.

Ричард улыбнулся бы тому, как страстно это прозвучало, и ее горячечности, если бы не серьезность их положения.

– Хорошо. И вот еще что, Саманта. Ты можешь думать, что я избранный, но есть и другие, кто разбирается в таких вещах лучше меня. Зедд знает больше меня, а Никки, вероятно, больше его. Оба они невероятно сильны, чрезвычайно опытны и сведущие. Не сбрасывай со счетов то, что они, возможно, способны избавиться от угрозы и без меня.

– Если они так сильны, почему их победили и поймали первыми?

Ричард вздохнул от того, что так просты были ее представления.

– Каким бы могущественным ни был волшебник, это не значит, что он всегда может победить. Иногда, независимо от его способностей, все просто идет наперекосяк.

Саманта кивнула.

– Что теперь?

– Теперь мы пойдем туда их искать. Держись рядом и будь начеку.

Дождавшись ее согласия, Ричард заглянул во врата. И никого не увидел среди пейзажа, где среди темных скал на обширной пустоши там и сям вспыхивало призрачное сияние. Вдали, над грозными землями, висела туманная дымка.

Глава 52

Когда они обошли створку ворот и прошли через широкий проем, Ричард, подняв голову, посмотрел наверх, на огромную каменную надвратную арку. Он разглядывал ее и через смотровое окно в Стройзе, однако вблизи и во всех подробностях она выглядела куда внушительнее и пугающе, чем он помнил.

Эту арку построили в древности, придав ей вид головы с пылающими глазами из какой-то разновидности красного мрамора. Два огромных острых клыка нависали над проходом, словно готовые в любой момент сразить тех, кто попробует войти. Это выглядело предупреждением: любой проходящий под аркой входил в пасть чудовищной твари. Кристально ясное предостережение о гибельности этих мест.

Такая очевидная угроза предупреждала – умный сюда не пойдет.

Едва пройдя в открытые врата, Саманта прошептала, указывая:

– Лорд Рал, смотрите!

Обернувшись, Ричард посмотрел наверх. Внутри врат на металлических пластинах было выгравировано множество символов. Когда их открывали, огромная центральная эмблема раскалывалась пополам, когда закрывали – знак становился цельным и единым. Это был символ языка Творения, такой же как те, которые использовала Машина предсказаний и какими Наджа Мун записала послание в пещере в Стройзе.

Ричард распознал не все составные части символов, но ясно понял, что они – части мощнейшего заклинания. Эти символы предназначались для создания силы, о которой Ричард ничего не читал и которую не вполне понимал. Однако ему удалось понять из частей рисунка, что они – фрагменты сдерживающего заклинания. Назначением этой надписи на языке Творения не была передача сведений о том, как вызвать эти силы.

Врата были теперь распахнуты, и невероятное сдерживающее заклинание, этот замок в центре обеих створок, соединявший их, теперь уничтожено.

Ричард с дрожью осознал, что эта печать снята с ворот самой преисподней.

Ему расхотелось тратить время на изучение символов с внутренней стороны врат. Заклинания, которые олицетворяли эти символы, уничтожены, поэтому то, что они значили когда-то, теперь утратило важность. Теперь, готов был Ричард или нет, следовало разобраться с последствиями.

Они с Самантой быстро преодолели открытую местность, двигаясь в сторону дававших укрытие скалистых выступов с правой стороны, и, уходя все дальше от врат и стены, старались прятаться за камнями, чтобы как можно дольше оставаться незаметными для полулюдей, идущих к вратам из глубины третьего царства.

Кое-где иногда показывались зыбкие полосы зеленоватого свечения, двигавшиеся среди камней. Ричард остановился, наблюдая, как зловеще светящаяся завеса лениво перемещается, волоча за собой шлейф искр, вспыхивавших там, где нижний край касался земли. Ричард не выпускал эти светящиеся полотнища из вида и двигался дальше, только убедившись, что ни одна из них не подползла слишком близко.

Никогда прежде он не видел такой границы с подземным миром. Раньше они всегда оставались на одном месте, словно неподвижный барьер, отделяющий мир мертвых. От странного же вида этой границы – подвижной – по спине бежал холодок.

Обходя колонну, сложенную из камней, немного отличающихся цветом от скал, Ричард вдруг заметил какого-то человека. Тот был недалеко и шел в их сторону.

В эту секунду, когда время словно бы остановилось, он понял, что прятаться поздно. Когда в следующий миг человек, оглядывая окрестности, заметил Ричарда с Самантой, его взгляд подсказал Ричарду, что это хищник, один из жутких полулюдей, всегда готовых воспользоваться любым случаем.

В мгновение ока Ричард сбросил лук с плеча и изготовился стрелять. Выхватил стрелу из колчана, привязанного к котомке на спине, и наложил стрелу на тетиву.

Время, казалось, замедлилось для Ричарда, когда он смотрел, как мужчина, оскалившись, ринулся к ним во весь дух.

Ричард очутился в точке, откуда контролировал мир вокруг острого наконечника своей стрелы. В следующий миг он выпустил стрелу, и та помчалась к цели.

Стремительно преодолев разделявшее их расстояние, стрела вошла в левую глазницу незнакомца; точно туда, куда целился Ричард, туда, где кость была менее плотной и не остановила бы движение стрелы раньше, чем та сделает свое дело. И оказалось, что он вложил в нее достаточно силы: стрела пробила череп и показалась из затылка мужчины.

Все еще несшийся к ним сломя голову человек рухнул ничком на каменистую почву, умерев еще до удара о землю.

Ричард огляделся, выискивая новых врагов, затем выскочил из укрытия за камнями и, ухватив человека за рубашку у плеча, потащил его за камни.

– Что вы делаете? – спросила Саманта, в тревоге воздевая руки. – Куда вы тащите его?

– Нужно его спрятать. Если кто-нибудь еще увидит его, то поймет, что по эту сторону врат, на их земле, появились люди с душой. Я не намерен дать им пищу для таких подозрений, незачем провоцировать охоту на нас.

Перевернув его на спину, Ричард расстроился: когда мужчина упал ничком, стрела сломалась, ее уже не починить. Он терпеть не мог терять стрелы.

– Здесь слишком открытое место, – сказала Саманта, озираясь. – Как же вы собираетесь спрятать его?

– Легко, – ответил Ричард, ухватился за простую рубашку убитого и поднял этот мертвый груз.

Ричард с трудом удерживал мертвеца, приподняв над землей, и не ослаблял хватки, дожидаясь удобного момента. Потом, крякнув от натуги, Ричард бросил убитого прямо в стену зеленого света, двигавшуюся к ним.

Свет вспыхнул от прикосновения. Зеленоватый полог на мгновение заколыхался, когда мертвец проскользнул внутрь.

Мужчина исчез.

– Ну надо же, – сказала Саманта. – Полагаю, это достаточно наглядно объясняет, почему нельзя ступать в зеленый свет.

– Можешь не сомневаться, шаг за завесу окажется твоим последним шагом.

– Хотя я все равно не понимаю, – проговорила Саманта. – Вот мертвец – это понятно, но куда делось его тело? Когда люди умирают, их тела не исчезают – только сознание, душа. Куда же оно девалось?

– Не знаю, Саманта, – рассеянно ответил Ричард. У него были гораздо более важные поводы для беспокойства. – Понятия не имею, как все это. Особенно здесь, в третьем царстве.

Следя за завесой зеленоватого света – стеной, отделяющей подземный мир, Ричард внимательно оглядывался. Жуткая, непрозрачная стена мерцающего света медленно проплыла мимо них, угасла и исчезла, словно и не бывало. Ричард продолжил обшаривать взглядом окрестности, высматривая новые опасности, но больше ничего не увидел. Похоже, кроме убитого им человека тут никого не было.

– Идем. Держись рядом.

– Хорошо, – отозвалась Саманта, вскакивая, чтобы не отстать от него. – Просто странно, что тело исчезло, вот и все.

– Сама концепция этого места странная, – ответил Ричард, пока они все дальше уходили в третье царство.

Глава 53

Вздрогнув, Кэлен очнулась.

Она услышала невнятный шум. Пытаясь сосредоточиться, смутно распознала приглушенные далекие голоса. Но не могла разобрать, что они говорят, – только беспокойство в их тоне.

Кэлен моргнула, увидев размытое пятно света свечей. Во рту у нее так пересохло, что распухший язык прилип к твердому небу; она сглотнула, пытаясь выработать немного слюны. Ее одолевала такая слабость, что она едва могла пошевелить пальцами.

Хотя комнату освещал мягкий свет свечей, Кэлен по-прежнему щурилась, потому что даже их пламя казалось ей чересчур ярким. После тьмы, длившейся словно целую вечность, он резал глаза.

Кэлен поняла, что лежит на циновке, постеленной на полу в маленькой скромной комнате. Но само место она не узнавала и не могла понять, где находится. Оставалось только гадать.

На полках, вставленных в простые оштукатуренные стены, стояли по несколько штук толстые свечи. Пол покрывали толстые ковры с красочным узором. Кэлен увидела несколько стульев и стол, пусть необычный, но изящный, и закрытую деревянную дверь в глубине комнаты. Перед глазами стало проясняться, и она заметила, что здесь нет никаких окон, а потому не смогла определить, день сейчас или ночь.

Краем глаза Кэлен заметила сидящую на низкой скамье неподалеку женщину средних лет, с короткими прямыми волосами, в простом сером платье. Та повернула голову, прислушиваясь к звучащим в отдалении приглушенным голосам. Отвлекшись, она не заметила, что Кэлен очнулась.

Кэлен почувствовала радость, увидев, что женщину отвлекли на те же голоса, что слышала она сама. Это весьма вероятно означало, что она их не вообразила и они не принадлежат к миру тьмы, где, как ей казалось, она была заперта целую вечность. Там она тоже слышала пугающий шепот голосов, манящих откуда-то из темноты.

Кэлен пошевелила затекшими пальцами, возвращая им подвижность, покрутила закаменевшими кистями. Со второй попытки ей удалось приподняться, по крайней мере достаточно, чтобы привстать на локтях. Пришлось откинуться, опираясь на руки. Только тогда она смогла наконец сесть.

Наклонившись вперед и опираясь на одну руку, другой Кэлен ощупала живот, то место, куда ее ранила Джит. Вернее, она полагала, что все еще ранена, ожидала, что нащупает страшную кровавую рану. Однако нашла лишь аккуратный шов на блузке. Никаких повреждений. Кэлен огляделась, но Ричарда не увидела.

Когда она повернула голову, отыскивая его, то наткнулась на дверь в глубине комнаты. По краю двери шел простой резной узор, а по центру была тщательно вырезана Благодать. Это успокоило Кэлен. Когда она увидела знакомый символ, изображающий упорядоченную природу вселенной, тревога пошла на убыль.

Голова у Кэлен раскалывалась от боли. Но хуже всего было то, что она в замешательстве не могла ничего понять. Это огорчило ее, она не могла сложить кусочки мозаики в правильном порядке, а их было так много! Казалось, в промежутках между ними – между тем что Кэлен помнила – многих таких кусочков не хватало, а она не знала почему. Обрывки голосов и видений проносились перед ней в полном беспорядке.

Она словно совершила долгое и трудное путешествие, но ничего из него не помнила. Казалось, она столетиями видела страшные сны, пока лежала, не в состоянии пробудиться от бесконечных страданий, и теперь с трудом понимала, что реально, а что по-прежнему принадлежит тому странному, расплывчатому миру снов, который никогда уже ее не отпустит.

– Пожалуйста, – сумела хрипло выговорить она, – воды…

Сидевшая неподалеку на скамье женщина вздрогнула и схватилась за сердце, задохнувшись от удивления.

– Вы меня напугали.

– Простите, – только и смогла прохрипеть Кэлен. Язык распух и не слушался.

– Наконец-то! – воскликнула женщина, опускаясь на колени возле Кэлен. – Я в такой тревоге, ждала, пока вы очнетесь! Но Сэмми… Саманта, сейчас уже Саманта, сказала, что вы обязательно очнетесь. И вы очнулись. Она не ошиблась.

Кэлен приподняла руку и положила ее на руку женщины.

– Пожалуйста… Воды… Прошу.

Женщина всплеснула руками.

– Ох, простите! Да, конечно, вода. Есть. Есть у меня тут вода. Сейчас я дам вам попить.

Кэлен наблюдала за тем, как женщина поспешила к столу и налила драгоценную воду из кувшина в кружку. Взяв ее обеими руками, она поспешила обратно к Кэлен.

Затем осторожно положила руку на спину Кэлен, поддерживая ее, и поднесла кружку к ее губам.

– Ну-ка, вот так, спокойно, не спешите. Поначалу постарайтесь не пить слишком быстро. Вы долго спали. Сэмми – Саманта – пыталась напоить вас, когда вы еще спали, но, боюсь, этого было недостаточно, вы так долго…

– Кто? – спросила Кэлен, сбитая с толку бормотанием женщины.

– Простите. Сейчас это не важно. Ну-ка глотните. Пейте, только медленно.

Вода оказалась самым изысканным деликатесом из всех, какие Кэлен доводилось пробовать. Ей удалось отпить несколько глотков, и тогда женщина, останавливая ее, убрала кружку.

– Тише. Не спешите.

Кэлен согласно кивнула, чтобы заполучить кружку обратно. Теперь она пила медленно, перекатывая воду во рту, смакуя влагу. Она уже могла глотать не спеша.

Кэлен заметила, что женщина поглядывает на дверь всякий раз, как слышит голоса снаружи.

Обернувшись, та увидела, что Кэлен смотрит на нее.

– Прошу прощения, Мать-Исповедница. Меня зовут Эстер. Ричард попросил меня присматривать за вами, пока вы не очнетесь.

– Ричард, – с облегчением взволнованно произнесла Кэлен. Она огляделась, высматривая какие-нибудь его вещи. – Он здесь? Где он?

– Увы, нет. Они с Сэмми…

– Самантой?

Женщина усмехнулась.

– Да, с Самантой.

– Кто такая Саманта?

Кэлен ощутила, что вода вернула ей голос. Она подумала, что он звучит почти так же, как раньше.

– Саманта – наша колдунья. У нас были и другие, но теперь, после того как ее отец погиб, а мать исчезла, она – единственная.

Кэлен закрыла глаза, давая им отдохнуть от света, и в замешательстве закрыла лицо руками. Она чувствовала, что оказалась в кошмаре, где все смешалось в причудливом водовороте, ибо все услышанное было полной бессмыслицей.

– Простите, Мать-Исповедница, я говорю слишком быстро и только сбиваю вас с толку.

Кэлен кивнула.

– А Ричард?

– Ушел с Самантой.

У Кэлен оборвалось сердце.

– Ушел? Куда?

Эстер глубоко вздохнула.

– Ну, это очень длинная история, Мать-Исповедница. Вы только что очнулись. Я не хочу обрушивать на вас все сразу. Попейте воды, а я принесу вам супа. От вас остались кожа да кости. Нужно поесть.

Кэлен оглядела себя. Она похудела, но не слишком.

– Меня поймала Терновая Дева… – произнесла она, пытаясь соотнести себя с происходящим и понять, как очутилась в этой странной комнате с каменными стенами.

– Джит, – сказала Эстер.

Кэлен перевела взгляд на нее.

– Да, верно. Джит. – Она прищурилась, силясь вспомнить. – Ричард… Кажется, там был Ричард.

Эстер закивала.

– Да, он рассказывал нам, что отправился туда, чтобы спасти вас от этой ужасной женщины. Терновая Дева была порождением зла. К сожалению, Джит удалось захватить и Ричарда, но потом он ее убил.

– Ричард убил Джит? – Кэлен потерла затылок, пытаясь вспомнить столь значимое событие, но не смогла.

– Да. Но сложность не в этом.

Кэлен потрясла головой.

– Сложность? Я запуталась. – Казалось, все происходило очень давно. – Прости, Эстер, но я не понимаю, о чем ты говоришь. Не понимаю, что происходит. Не знаю ни тебя, ни где я, ни как сюда попала.

Эстер оглянулась на дверь. Голоса звучали все ближе. Лицо Эстер стало напряженным, и самой Кэлен тоже показалось, что голоса звучат не слишком дружелюбно. Она подумала, что слышит мужской голос, требующий чего-то.

Эстер снова взглянула на нее.

– Лорд Рал и Генрик…

– Генрик. – Она помнила мальчика. – Генрик здесь? С ним ведь все хорошо?

– Да, да, – кивая, проговорила Эстер. – Лорд Рал и Генрик рассказали нам о том, что произошло. Не обо всем, конечно, но большую часть. Лорду Ралу нужно было уходить, поэтому он хотел, чтобы я все вам объяснила и вы бы узнали о случившемся.

– Уходить? Куда он пошел? – Совсем не похоже на Ричарда – оставить ее непонятно где, да еще без сознания. – Почему Ричард бросил меня здесь?

Эстер положила руку на плечо Кэлен, видя, какие страдания ей причиняют попытки понять, что произошло.

– Мать-Исповедница, как только вы что-нибудь съедите, я подробно расскажу о случившемся. Тогда вы все поймете. Хорошо? А пока помните, что Ричард пришел вас спасти и убил Джит. Но, умирая, та оставила в вас обоих прикосновение самой смерти.

Глава 54

Кэлен приложила пальцы ко лбу, не уверенная, что правильно расслышала. Нахмурившись, она склонилась к женщине.

– Что?

– В вас обоих прикосновение смерти, полученное от Терновой Девы. Наверное, она, когда кричала, выпустила саму смерть. Полагаю, это ее и убило. Этот звук убивает всякого, кто слышит его. И вы, и Лорд Рал погибли бы, но он сумел защитить вас обоих от самого худшего. Но хотя вы и уцелели, смерть коснулась вас. И вы пострадали больше Лорда Рала. Вы оба умирали – не только от ран, которые получили в плену у Терновой Девы, но и из-за этого прикосновения смерти внутри вас. Ваши друзья, мужчина по имени Зедд и другие – колдунья Никки и та женщина…

Эстер приложила палец к губе и посмотрела куда-то вверх, пытаясь вспомнить имя.

– Кара? – предположила Кэлен.

Эстер щелкнула пальцами.

– Да, точно. Кара. В общем, ваши друзья с множеством воинов пришли к вам на помощь. Они вызволили вас и Ричарда из логова Джит и направлялись во Дворец, когда на них напали полулюди из третьего царства.

Это привело Кэлен в замешательство, и она опять закрыла лицо руками, чувствуя, что вновь потеряла нить рассказа.

– Какие люди? Откуда?

– Полулюди из третьего царства, – произнесла Эстер и вновь на мгновение прислушалась к голосам. Те все еще оставались невнятным гулом. Поскольку Кэлен снова начала было возражать, Эстер махнула рукой, призывая к терпению, чтобы все объяснить. – На вас, на ваших друзей и на воинов напали. Все, кроме вас и Лорда Рала, то ли погибли, то ли в плену. Нападавшие не заметили вас двоих, потому что та женщина – Кара – накрыла вас брезентом и спрятала в задней части повозки. Это сработало, но остальные погибли или оказались в плену.

Кэлен от ужаса зажала рот руками. Такие новости заставили ее сердце бешено стучать. У нее возникло подозрение, что мир вокруг обезумел.

– Ты не знаешь, хоть кто-нибудь из них спасся? Хоть кто-то из захваченных в плен еще жив?

– К сожалению, этого мы не знаем. Судя по всему, после того как вас и Ричарда вытащили из логова Джит, вас пытались исцелить, однако из-за нападения не хватило времени. Но, похоже, по крайней мере часть тех, кто не погиб во время сражения, угнали в плен. Правда, Лорд Рал не знает, кто именно мертв, а кто может быть в плену. При нападении с ними был Генрик. Та женщина, Кара, спрятав вас и Лорда Рала под брезентом, велела Генрику бежать за помощью. К счастью, вскоре он нашел нас. Мы бросились к месту событий, и, когда добрались туда, двое людоедов вытаскивали вас и Лорда Рала из повозки, в которой вас спрятали.

– Из тех же, что напали на нас? – спросила Кэлен. – Они были еще там?

– Нет, другие.

– Другие?

– Знаю, звучит очень странно, – ответила Эстер, предваряя вопросы Кэлен. – Как бы объяснить… Я думаю, что нападавшие ушли, а эти люди были кем-то вроде стервятников.

– Понимаю. Пожалуй, в этом есть смысл. Что потом?

– Эти другие люди хотели убить Лорда Рала и куда-то забрать вас. Но мы прибыли туда как раз вовремя и справились с одним из них, а Лорд Рал, хоть и был страшно изранен – искусан этими двоими, – сумел убить второго нападавшего.

– Добрые духи… – прошептала Кэлен сквозь пальцы.

– Вы оба были очень плохи. Сэмми – простите, Саманта – исцелила обычные раны, но не смогла устранить прикосновение смерти, полученное вами от умирающей Терновой Девы. Лорд Рал сказал, что для этого вы и остальные – Зедд и та колдунья – должны добраться до Дворца, где можно применить особое исцеление.

– Ладно, – произнесла Кэлен, стараясь не упустить нить разговора, как в прошлый раз, и не проявлять излишнего нетерпения. – Пожалуй, такое возможно.

Эстер с сожалением положила руку на плечо Кэлен.

– Извините, что приходится вам об этом говорить, Мать-Исповедница, но если волшебник Зедд и колдунья Никки не доставят вас в особое место в Народном Дворце…

– В особое место? Какое особое место?

Женщина чуть поморщилась, покачав головой.

– Простите, но я не разбираюсь в таких вещах. Говорили о каком-то поле. Да, наверное, это поле.

– Поле? Сдерживающее поле? – предположила Кэлен.

Эстер вдруг признательно улыбнулась.

– Именно! Сдерживающее поле. – Ее улыбка исчезла. – Если вас не доставят в это поле, темная болезнь убьет и Лорда Рала, и вас. Джит заберет вас за собой. А единственная надежда на спасение в том, что лишь ваши друзья могут вылечить вас обоих и должны сделать это там, в сдерживающем поле.

Кэлен без труда поверила в серьезность своей болезни. Она ощущала внутри мрачную тень чего-то злого, что постепенно высасывало из нее жизнь. Сердцем она понимала, что Эстер сказала правду, и встревожилась пуще прежнего, осознав, почему Ричард ушел.

Кэлен сделала знак рукой, чтобы вернуть разговор в нужное русло.

– И что потом?

– Потом Лорд Рал с Самантой отправились выручать из плена ваших друзей. И еще они надеются найти и спасти мать Сэмми.

– Понятно, – сказала Кэлен, пытаясь осознать все это. Она еще плохо понимала, что происходит, и услышанное распадалось на отдельные кусочки, не желая собираться в единое целое.

Сначала она почувствовала замешательство, затем – облегчение, поняв, что Ричард жив и они выбрались из логова Терновой Девы.

Но сейчас возвращался ужас.

Поняв, что Кэлен огорчена, Эстер вновь положила руку ей на предплечье.

– Мать-Исповедница, Лорд Рал хотел…

Дверь распахнулась. Вздрогнув, Эстер тихо ойкнула.

В комнату решительно вошел с высокомерным видом высокий мужчина. За ним следовала женщина, но из-за того, что на той стороне комнаты свечи не горели, Кэлен не смогла разглядеть ее в тени мужчины.

Этот строгий мужчина был в простом черном облачении с воротником-стойкой, застегнутым под горло так, что воротник полностью закрывал шею. Светлые волосы, подстриженные по бокам, прикрывала четырехугольная шляпа без полей, сделанная, похоже, из того же черного материала, что и облачение.

Кэлен удивленно моргнула.

– Аббат Дрейер?

При виде Кэлен он как будто бы удивился ничуть не меньше ее. Но быстро опомнился.

– Мать-Исповедница. – Кэлен очень не понравилась хитрая улыбка, медленно проявившаяся на его губах. – Что за приятный сюрприз!

Когда Эстер, сидевшая рядом с Кэлен, встала, аббат церемонно снял шляпу без полей. Потом улыбнулся почтительно отступившей Эстер.

– Аббат Людвиг Дрейер, – с улыбкой представился он.

– Эстер, – произнесла она с поклоном. – Добро пожаловать в Стройзу, аббат Дрейер. Принимать вас – честь для нашего скромного поселения.

– Да, – протянул он. Улыбка не сходила с его губ.

Демонстративно оглядевшись, он вновь вперил хитрый взгляд в Кэлен.

– И Лорд Рал с вами, Мать-Исповедница? Решили посетить Темные Земли и далекое поселение Стройза, не так ли?

Кэлен нахмурилась.

– Что посетить?

Он повел рукой вокруг.

– Стройзу. Разве вы не знаете, где вы?

– Чем мы можем помочь вам, аббат Дрейер? – спросила Эстер, переключая его внимание на себя, чтобы избавить сбитую с толку Кэлен от расспросов.

Он одарил Эстер равнодушной улыбкой.

– Мы приехали за добровольцами, готовыми отправиться с нами, чтобы оказать помощь аббатству.

Он взглянул на Кэлен, явно более заинтересованный в нежданой гостье поселка. И тогда пришедшая с ним женщина шагнула из-за его спины.

Кэлен с изумлением уставилась на морд-сита.

Но, что самое удивительное, эта морд-сит была не знакома Кэлен.

Глава 55

Мало того что Кэлен не узнала морд-сита – та вдобавок была одета в черную кожу.

Кэлен видела морд-ситов в коричневой, белой и, разумеется, красной коже, но никогда – в черной.

И это пугало.

На мгновение Кэлен усомнилась, верно ли решила, что эта женщина – морд-сит. Светлые волосы были заплетены в тугую косу, такую, как у всех морд-ситов, но это ничего не доказывало – прическа у морд-ситов не главное. Как и кожаное одеяние, пусть даже такого странного цвета. Даже высокий рост, идеальная фигура или вызывающее и опасное поведение не означали, что перед вами морд-сит.

Некоторые женщины делали такие же прически и носили кожаную одежду, похожую на форму морд-ситов. Возможно также, что незнакомка играла роль по просьбе напыщенного аббата. Чтобы казаться важной особой, Людвиг Дрейер мог взять с собой такую женщину, желая привлечь внимание Кэлен.

Кэлен беспокоило другое – простой красный прутик, свисавший на золотой цепочке с правого запястья женщины. Это доказывало, что она морд-сит. Именно это сказало Кэлен, что она морд-сит. Только морд-ситы ходили с эйджилами. Сложно было представить другую женщину, которая носит фальшивый эйджил, только чтобы играть роль. А попытайся она украсть подлинный, настоящая морд-сит содрала бы с нее кожу живьем.

Женщина уставилась на Кэлен холодными голубыми глазами.

– К сожалению, совсем недавно у нас случилась неприятность, – извиняясь, произнесла Эстер, – поэтому сожалею, но вряд ли здесь найдутся… добровольцы для помощи аббатству с пророчеством.

– Неприятность? – удивился аббат, услышав ее слова. – Какая неприятность?

У Кэлен сложилось четкое впечатление, что он точно знает, что произошло, хотя сама она понятия не имела, о чем говорит Эстер.

Взгляд Эстер метался. Она нервно потирала ладони, подбирая слова для ответа.

– Э… гм… на нас здесь напали. Напали на поселок.

– Напали! – Аббат казался изумленным и отчасти обеспокоенным. Однако Кэлен не верилось в его искренность. – Звучит ужасно!

– Боюсь, именно так, – откликнулась Эстер, с жаром кивая. – Ужасно.

– В мирное время? В провинции Фейджин? Епископ расстроится, услышав о такой неприятности. Ханнису Арку совсем не понравится, что на его народ напали. Нисколько не понравится, могу вас заверить.

– Не сомневаюсь, – тихо согласилась Эстер.

Аббат Дрейер склонился к Эстер.

– Кто на вас напал?

Эстер откашлялась.

– Видите ли, это были… Не знаю, как точно их описать.

– Лучше без прикрас, – произнес аббат с внезапной холодностью. Он выпрямился и сложил руки на груди.

– Хорошо, – пробормотала Эстер, – на нас напали… напали… мертвецы.

Аббат нахмурился, вновь немного склонившись к ней.

– Мертвецы?

Эстер отпрянула.

Кэлен опять запуталась, гадая, уж не вернулась ли в изменчивый, зыбкий, извилистый мир грез? Ей казалось, что она навсегда заперта в нем, и она задавалась вопросом, действительно ли существует или теперь лишь часть этого мира.

Однако сгустившееся напряжение не было сном. Ей никогда не нравился аббат Людвиг Дрейер, но раньше, как Мать-Исповедница, она всегда была хозяйкой положения, и он знал об этом. В последний раз они встречались в Народном Дворце на свадьбе Кары и Бенджамина. Аббат тогда вызвал немалое беспокойство, настаивая, чтобы Кэлен с Ричардом рассказали всем о пророчестве и использовали его для укрепления своей власти в Д’Харианской Империи.

Заявив, что люди имеют право на пророчества, Людвиг Дрейер посеял зерна сомнения в душах многих правителей различных территорий. Кэлен подозревала также, что он приложил руку к убийству.

Тогда она не боялась этого человека, теперь – наоборот, теперь она чувствовала себя совершенно беззащитной.

Разумеется, какой бы слабой и больной Кэлен себя ни чувствовала, при необходимости она всегда могла воспользоваться силой Исповедницы. Эта мысль утешала. Она не была беззащитна. О нет.

Всего лишь одно прикосновение, и аббату Людвигу Дрейеру конец. У него нет ни единого шанса, поэтому ему разумнее проявлять осторожность.

– Вы сказали «мертвецы», – повторил он: Эстер выглядела слишком испуганной, чтобы продолжить объяснение.

Пока Дрейер сверлил ее взглядом, ожидая, когда она заговорит, Эстер теребила пуговицу на своем кармане.

Морд-сит яростно уставилась на Кэлен.

– Ну да. Во всяком случае, они выглядели как мертвецы, – торопливо пояснила Эстер. – Знаю, звучит глупо, но у меня нет объяснения. Могу только рассказать об увиденном. На нас напали люди, похожие на трупы, недавно выкопанные из могилы. Они напоминали живых мертвецов. Внезапно появившись среди нас, они убили нескольких жителей поселка и куда большее число ранили.

Кэлен подумала, что это, несомненно, звучит как бред, но Эстер не казалась безумной.

– Очень интересно, – медленно произнес аббат и повернулся к морд-сит. – Мертвецы. Ты когда-нибудь слышала о таком?

Взгляд белокурой женщины остановился на нем, и она покачала головой.

– Нет, не слышала.

Он повернулся к Эстер.

– И как вам удалось отбиться?

– Лорд Рал убил их всех.

Аббат приподнял бровь.

– Мне показалось, вы говорили, что это были мертвецы. Как же он убил тех, кто и без того был мертв?

– В действительности он их не убил. – Она взмахнула рукой, со свистом рассекая воздух. – Он разрубил их на части. Порубил на мелкие куски и велел сжечь останки.

Аббат громко вздохнул.

– Хвала Создателю, что Лорд Рал оказался поблизости. Иначе здесь всех истребили бы.

– Да, – ответила Эстер, – возможно, но все равно это испытание оказалось чрезвычайно тяжелым. Одни погибли, другие серьезно ранены. Мы еще не пришли в себя от произошедшего и сейчас помогаем тем, кто пострадал и еще не оправился.

– Хорошо, – произнес аббат. – Я, конечно, понимаю, что жителям Стройзы сейчас самим нужна помощь. – Он потер пальцами подбородок, хмурясь каким-то своим мыслям. – Пожалуй, мы найдем другого добровольца взамен жителя вашего поселка.

Эстер тотчас склонила голову.

– Мы высоко оценили бы ваше сочувствие, аббат.

Он намеренно перевел взгляд на Кэлен.

– Зачем вы явились сюда, Дрейер? – спросила Кэлен холодно, желая прекратить этот фальшивый обмен любезностями.

Он с улыбкой пожал плечами.

– Всего лишь в поисках помощи с пророчеством, Мать-Исповедница, вот и все. Я скромный слуга епископа Ханниса Арка, не более. Я обеспечиваю его пророчествами, которые могли бы помочь ему править провинцией Фейджин. И, полагаю, другими землями, которые совсем недавно добровольно отошли к нему ради того, чтобы он правил ими так, как может только он.

Эстер подалась чуть вперед, продолжая теребить пуговицу, и кивнула в сторону Кэлен.

– Аббат Дрейер, боюсь, Мать-Исповедница очень плохо себя чувствует. Она прошла через ужасное испытание, еще очень слаба и нуждается в отдыхе. Уверена, вы позволите ей отдохнуть, дабы она поскорее выздоровела. – Она слегка наклонила голову вперед. – Не сомневаюсь, Лорд Рал оценит вашу чуткость по отношению к его жене и будет благодарен за то, что вы оставили ее в покое.

Мгновение Дрейер с застывшей улыбкой пристально смотрел на женщину, потом демонстративно огляделся.

– А где Лорд Рал? Поскольку он порубил на куски этих мертвецов, наверное, он где-нибудь здесь. Я хочу лично поблагодарить его от имени не только жителей Стройзы, но и всей провинции Фейджин, за неоценимую помощь в уничтожении такого страшного врага. Лорд Рал еще раз доказал, что он – защитник невинных. Мне хотелось бы лично поблагодарить его.

Эстер откашлялась.

– Увы. Если коротко – ему пришлось уехать. Но, уверена, он прибудет в любое время. В любое время может вернуться.

– Понятно. – Аббат разгладил свое облачение. – Между тем и у меня есть некоторые способности к исцелению. Я должен, так сказать, протянуть нашей Матери-Исповеднице руку помощи.

– Но Саманта уже… – Эстер осеклась, наткнувшись на обращенный к ней ледяной взгляд.

Когда Эстер отступила, аббат повернулся к Кэлен и опустился возле нее на одно колено. Потянулся, чтобы коснуться лба. Она отпрянула, оставаясь вне досягаемости, и загородилась рукой.

– В этом нет необходимости. Сейчас мне нужен только отдых.

Прежде чем она успела остановить Людвига, он оттолкнул ее руку.

– Сейчас, сейчас, Мать-Исповедница, не стесняйтесь, примите мою скромную помощь. Всего секунда – и я пойму, могу ли помочь вам чем-нибудь еще. – Двумя пальцами он коснулся ее лба и склонил голову, сосредоточиваясь. – Позвольте проверить…

На его лице появилось странное выражение. Он резко вскинул голову и встретился с ней глазами.

Он отстранился, и уголки его рта приподнялись в слабом намеке на улыбку.

– Что ж, – сказал он, – похоже, вас недавно исцеляли. Удачно. Я сумел почувствовать. Распознал остаточное действие дара, исцелившего вас.

Эстер бросила на Кэлен быстрый взгляд.

– Я ведь говорила, что Сэмми уже исцелила ее. Она сказала, что теперь Матери-Исповеднице нужен только отдых.

Аббат стоял, многозначительно глядя на морд-сита.

– Думаю, она достаточно хорошо себя чувствует и выдержит дорогу. Как только мы окажемся в аббатстве, я сумею оказать неоценимую помощь в ее полном исцелении.

– Нет, – сказала Эстер более твердо, несмотря на страх перед этим человеком. – Нет, она нуждается в отдыхе именно здесь и сейчас. Лорд Рал хотел, чтобы она отдыхала. А не чтобы уехала.

Аббат небрежно шевельнул пальцем в сторону Эстер. Женщина вздрогнула. Ее пальцы задрожали, она недоуменно заморгала. Задыхаясь, словно от боли, Эстер отступила на несколько шагов. Кэлен не знала, что именно сделал этот человек, но ясно было, что он наделен сильным даром и причиняет Эстер боль.

Во время пребывания во Дворце аббат Дрейер держал это в тайне, никогда не показывая своих способностей.

– А теперь, – сказал он Кэлен, – думаю, вам следует пойти с нами, нам лучше заняться вами в аббатстве.

– Боюсь, я вынуждена отклонить ваше любезное предложение, – ледяным тоном произнесла Кэлен.

Аббат Дрейер мгновение бесстрастно смотрел на нее, затем обратился к морд-ситу:

– Пожалуйста, приведи Мать-Исповедницу. Я буду ждать снаружи.

Он схватил Эстер за руку и вытолкнул из комнаты, затем остановился на пороге и посмотрел на Кэлен.

– Морд-ситы очень хорошо умеют убеждать. Советую вам не оказывать сопротивления, когда она поведет вас к ожидающей нас карете.

С этими словами он вышел и захлопнул за собой дверь.

Глава 56

Едва дверь за Дрейером закрылась, морд-сит улыбнулась. Морд-ситы умели улыбаться так, что у вас перехватывало дыхание.

– Нас не представили. Я Эрика. Для тебя – госпожа Эрика.

Кэлен зло взглянула на нее.

Эрика нетерпеливо вздохнула.

– Значит, так, да?

– Убирайся вон, – произнесла Кэлен.

Эрика с притворной любезностью развела руками.

– Увы, аббат хочет, чтобы ты поехала с нами. Он просил меня и очень разочаруется, если я не выполню его просьбу. Поверь, у меня нет никакого желания огорчать аббата.

– Все мы обязательно огорчаем кого-нибудь, вновь и вновь, – сказала Кэлен.

На этот раз морд-сит обошлась без улыбки. Она повелительно щелкнула пальцами:

– Вставай.

– Не могу. Я еще очень слаба. Мои раны исцелили лишь недавно.

– Возможно, ты неправильно поняла меня. Подумала, что это просьба. – Улыбка появилась вновь. – Нет. Это приказ. Встать! Сейчас же!

Кэлен подумала: «Какая глупая словесная перепалка. Я не позволю запугать себя, хоть она и морд-сит. Подобное вообще никому не должно позволяться даже в мыслях. Пусть она даже и настоящая морд-сит».

Кэлен снова пришло в голову, что эта женщина, возможно, просто декорация при высокомерном аббате, женщина, убедившая себя, что может сыграть роль настоящей морд-сит. Возможно, ей нравится притворяться важной и значительной, чтобы пугать людей и любоваться их страхом.

Кэлен не собиралась унижаться перед этой женщиной.

Она качнулась вперед – достаточно, чтобы встать на ноги. Но она так долго пролежала без сознания, что теперь ее сердце сильнее забилось даже от такого усилия. Она долго не вставала и сейчас чувствовала невероятную слабость.

Кэлен на мгновение присела, чтобы удержать равновесие, стараясь собраться силами и не показать надменной женщине ни малейшей слабости. В конце концов, она же Мать-Исповедница!

С большим трудом она встала, выпрямившись хоть и не во весь рост, но по крайней мере почти полностью. Не давал выпрямиться живот. Ей казалось, что все его мышцы напряглись, не позволяя ей распрямиться и оказаться на дюйм или два выше морд-сит.

– А теперь, – процедила Кэлен сквозь стиснутые зубы, посмотрев женщине в глаза, – убирайся. Я не буду просить дважды.

Женщина подняла бровь над ледяным голубым глазом.

– А не то?

– Не знаю, откуда ты, но, похоже, тебе многое неизвестно.

Эрика пожала плечами.

– Мне известно, что аббат Дрейер попросил привести тебя. Этого достаточно. Что еще мне нужно знать, Мать-Исповедница?

– «Исповедница» – ключевое слово.

Морд-сит слегка нахмурилась.

– Правда? Почему же?

– Видимо, ты не представляешь, какую опасность Исповедница представляет для морд-ситов. Или для женщин, притворяющихся морд-ситами.

– Опасность? Ты? – Она снова улыбнулась, на этот раз, похоже, по-настоящему развеселившись. – Сомневаюсь.

– Ты представляешь, какая ошибка для морд-сита пытаться использовать эйджил против Исповедницы? Все морд-ситы знают, что последствия ужасны: смерть, которой все они очень боятся.

– В самом деле? – Эрика приподняла голову, искренне озадаченная. – Как интересно! Видишь ли, мне кажется, что в твоем случае я обойдусь и без эйджила. Ты кажешься довольно слабой. – В глазах женщины появился опасный огонек. – Даже будь ты в добром здравии, не думаю, что пришлось бы воспользоваться эйджилом, чтобы справиться с тобой.

Кэлен не понимала, что происходит, или как до этого дошло, но она знала, что теперь нужно применить свою силу на этой женщине. С нее довольно.

– Ты собираешься пересечь черту, из-за которой уже не сможешь вернуться, – грозно предупредила Кэлен. – Предлагаю тебе уйти, Эрика, сейчас же, пока еще есть возможность.

– Мне так не кажется, Мать-Исповедница. Повторяю, я могу справиться с тобой и без эйджила. И, что еще важнее, для тебя я – госпожа Эрика.

И морд-сит, закрутив эйджил, зажала его в кулаке.

Это была открытая угроза, демонстрация враждебности, зашедшая слишком далеко. По какой-то безумной причине женщина не собиралась останавливаться, пока Кэлен не остановит ее.

В сознании Кэлен все уже свершилось. Женщина пересекла черту, возврата не было. Кэлен перестала сдерживать силу, и та начала плавно вытекать из своих границ, готовясь высвободить дар, данный ей от рождения.

Морд-сит стиснула зубы.

– Но в данном случае я все же предпочту прибегнуть к эйджилу.

С этими словами она ударила своим оружием Кэлен в живот.

Кэлен ожидала взрыва силы, которая остановит нападение прежде, чем оно совершится. Ждала, что почувствует удар беззвучного грома, от которого задрожат стены, а эта женщина навсегда изменится.

Но лишь задохнулась от потрясения от такой боли, какую испытывала лишь несколько раз в жизни.

Сокрушительный болевой шок парализовал ее, дыхание перехватило. Она согнулась пополам, словно повиснув на эйджиле. Казалось, ее разрывает на части молния. Сознание помутилось, оставив только полное осознание страшной всепоглощающей боли.

Кэлен услышала свой крик.

И почувствовала, что рухнула на пол.

Глава 57

Боль, причиненная эйджилом, хотя тот больше не касался ее тела, была столь чудовищной, что Кэлен думала только о волнах этой боли и не могла не то что думать – даже выдохнуть.

Смущенная, сбитая с толку, дрожа с головы до ног, Кэлен перевернулась на спину, подтянула колени к животу и обхватила их руками, а боль ножом резала ее изнутри. Сквозь слезы, вызванные этой пыткой, она взглянула на высокую женщину в черной коже, по-прежнему стоявшую над ней. Та неотрывно смотрела на Кэлен.

Женщина подняла бровь.

– Так что ты там говорила?

– Как? – удалось выдавить Кэлен, все еще содрогавшейся от боли в каждой клеточке тела.

Эрика пожала плечами.

– Ты уже, наверное, поняла, сила твоя не действует, Мать-Исповедница. А чтобы грозить тем, что ты так красочно описала и предназначала мне, твоя сила должна не спать. – Жестокая улыбка вернулась. – Как по-твоему?

Кэлен не понимала, что происходит. Она не могла сформулировать даже простенькую мысль. Лавина вопросов и сомнений подавила ее способность ясно мыслить.

– Но даже если сила не действует, она по-прежнему внутри, и ты хотела применить ее против меня, верно? Хотела и попробовала. – Она погрозила пальцем. – Этого для меня достаточно.

Кэлен ничего не понимала. В эту минуту она осознавала только одно – она в беде, и никто не придет на помощь.

Морд-сит поставила на Кэлен ногу – туда, куда пришелся удар эйджила, – и нагнулась к ней, упираясь локтем в ее колено.

– Теперь ты моя.

Кэлен все еще не могла говорить, а из-за давящего на грудь башмака – и вдохнуть. Морд-сит убрала ногу и выпрямилась, с угрозой покручивая эйджил в пальцах.

– Я задала вопрос, Мать-Исповедница. А задав вопрос, я ожидаю ответа. – Она наклонилась, стиснув зубы, и поднесла эйджил к лицу Кэлен. – Ясно?

У Кэлен не получалось унять судороги от все еще не утихшей боли. Она думала, что слабость мешает ей противостоять боли, причиненной эйджилом. Но, если принять во внимание возможности эйджила, это не очень помогло бы. Если морд-сит захочет, прикосновение эйджила окажется смертельным.

Однако у Кэлен никак не укладывалось в сознании, как вот эта женщина может быть настоящей морд-сит.

С мрачным удовлетворением Эрика полюбовалась агонией еще минуту, а потом наклонилась, ухватила Кэлен за волосы и, зажав их в кулаке, поставила ее на ноги. После чего толкнула в сторону двери.

Кэлен наконец смогла вдохнуть полной грудью. Ее гнев вспыхнул с новой силой. Она повернулась к женщине, полная решимости положить конец происходящему.

И эйджил снова воткнулся ей в живот.

Кэлен не знала, долго ли пролежала скрючившись на полу в этот второй раз. Ей думалось, что сознание она не потеряла, но невероятная, всепоглощающая, одуряющая боль не позволяла осознать это. Она не понимала, как долго все это происходит. Понятие времени потеряло смысл, мир вокруг утратил всякое значения.

Была только боль. Кэлен не могла думать ни о чем и желала лишь, чтобы боль утихла. Как ранее она страстно желала задушить Эрику, так теперь желала прекращения мучений.

Эрика наклонилась и вновь схватила Кэлен за волосы, поднимая ее на ноги.

– Хватит пока. Аббат ждет.

На этот раз, когда морд-сит толкнула ее к дверям, Кэлен не сопротивлялась.

– А ты быстро учишься.

Кэлен задержалась у двери.

– Как? – с трудом выдавила она из себя.

– Что «как»?

– Как… Ты ведь не присягала Ричарду.

Женщина состроила кислую мину.

– О, Создатель, нет. Откуда эта нелепая мысль? Нет, любезная Мать-Исповедница, я не присягала Магистру Ралу.

– Но ведь именно присяга, такая связь с Магистром Ралом питает эйджил морд-ситов.

Эрика улыбнулась возможности открыть ей восхитительную истину.

– Силу моему эйджилу дает магистр Арк.

– Магистр Арк?..

– Верно. Магистр Арк – мой повелитель. И станет повелителем всех и каждого, когда избавится от твоего дорогого муженька.

Морд-сит открыла дверь и вытолкнула Кэлен в коридор. Та споткнулась, но, выставив перед собой руку, уперлась в дальнюю стену, удержалась на ногах и не разбила лицо о камень. Помещение слабо освещали несколько свечей и ламп. Как и комната, оно казалось полностью вырезанным в камне, но не столь изящным.

Кэлен брела, согнувшись от боли, обхватив живот, ожидая, когда приступ пройдет. Но он не проходил, как проходит обычная боль.

Однако хуже причиненной эйджилом боли, намного болезненнее было отсутствие Ричарда. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как они были вместе. В последний раз, как помнилось Кэлен, они виделись еще во Дворце вскоре после свадьбы Кары и Бена. И сейчас ей ничего не хотелось сильнее, чем просто оказаться в его объятиях.

Кэлен подумала, что, похоже, как Ричард целовал ее, когда она еще лежала без сознания. Но не знала, было это на самом деле или приснилось ей. Совершенно ясно было одно: ей отчаянно его не хватало.

Эрика вела Кэлен по коридорам, пихая в спину. Каждый раз у новой развилки морд-сит толчком направляла ее в нужную сторону. Кэлен не знала, где она и куда идет. Она была без сознания, когда ее принесли сюда, и ей казалось, что она в запутанном лабиринте.

Кэлен думала, что ее сейчас стошнит или что она потеряет сознание. Но нет. По-прежнему во власти боли, она просто спотыкаясь брела перед женщиной в черной коже.

Когда они дошли до коридоров, освещаемых висящими на стенах через равные промежутки лампами, стало светлее. По обеим сторонам виднелись дверные проемы, напоминающие соты, высеченные в скалах. Вдоль прохода выстроились мрачные люди. Они стояли, понурившись, но следя за ее продвижением. Кэлен подумала, что морд-сит, скорее всего, наслаждается этим зрелищем.

За поворотом в широком коридоре стояло еще больше людей. Когда она проходила мимо, все они смотрели на нее, не в силах отвести глаз от удручающей картины – как Кэлен, спотыкаясь, бредет мимо и беспомощно стонет от мучительной боли, вызванной тем, что на ней дважды использовали эйджил.

Еще более широкая пещера освещалась ярким дневным светом, проникающим через широкое отверстие, служившее входом. Эрика схватила Кэлен за волосы и рывком заставила остановиться. Возле выхода из пещеры, спиной к нему, тоже стояли люди.

Никто из них не шелохнулся, чтобы остановить морд-сит, никто не осмелился высказать протест. Кэлен знала, что из этого не вышло бы ничего хорошего. Хуже того – они бы, скорее всего, тоже пострадали.

Через вход в пещеру Кэлен увидела небо в тучах и с удивлением заметила далеко внизу верхушки деревьев. Тогда она поняла, что они где-то на склоне горы, намного выше подножия.

Аббат Дрейер стоял у обрыва, наслаждаясь созерцанием унижения и беспомощности Кэлен.

Эрика за волосы потащила Кэлен к выходу из пещеры и остановилась возле аббата.

– Вот и вы. Ну наконец-то, – радостно воскликнул он. – Вижу, вы с Эрикой чудесно ладите.

Через вход в пещеру Кэлен бросила взгляд наружу на склон горы. Подобие тропы уходило вниз, но Кэлен не представляла, как можно спуститься по столь узкой тропке, тем более когда та размыта дождем.

– Что ж, нам действительно пора идти, – сказал Дрейер.

Кэлен взглянула на него.

– Ты, конечно же, знаешь, что я собираюсь убить тебя.

Он взмахнул рукой, останавливая морд-сит, которая собиралась тронуть Кэлен эйджилом в поясницу.

– Еще успеется, – сказал он морд-сит.

Эрика склонила голову.

– Как вам будет угодно, аббат.

– А теперь пора идти. – Он указал на обрыв за выходом из пещеры. – Вперед и вниз, вот сюда.

Кэлен отступила на три шага от края. Она знала, что в таком состоянии не спустится по коварной тропе, не упав. Все, на что она сейчас была способна, – идти по ровному полу.

Дрейер с досадой вздохнул.

– Эрика, похоже, Мать-Исповедница предпочитает быстрый путь вниз.

Не раздумывая, Эрика сделал два быстрых, широких шага к краю, попутно схватив Кэлен за волосы и подняв.

Наделенная невероятной физической силой, морд-сит резко остановилась на самом краю и, изогнувшись в поясе, с огромным усилием швырнула Кэлен через выход из пещеры в холодный серый свет.

И отпустила волосы Кэлен, когда та полетела.

Кэлен потрясенно ахнула, вылетая из пещеры.

Она сжала пальцы, но схватила только воздух.

Она не видела внизу ничего, кроме земли…

Земля приближалась с угрожающей скоростью. От воздуха, который пыталась вдохнуть Кэлен, дыхание сбивалось. Все ее мысли обратились на то, как сильно она любит Ричарда.

Глава 58

Спускаясь между возвышавшимися повсюду обломками скал, Ричард внимательно осматривал местность. Саманта выглянула из-за кривой колонны из слоистого камня, посмотрела в обе стороны и только тогда на цыпочках двинулась следом, стараясь не отдаляться, чтобы не отстать.

Выпиравшие из неровной почвы острые верхушки камней отлого спускались к долине. Беспорядочное нагромождение выступов и скалистые пики, косо возвышавшиеся над долиной, усложняли продвижение. Ричарду с Самантой необходимо было спуститься ниже, чтобы идти быстрее.

Ричарду приходилось постоянно искать правильное соотношение между скрытностью и скоростью. Если идти слишком медленно, они опоздают и никого не спасут. Если же чересчур быстро – можно попасться врагам.

На противоположной стороне широкого участка более открытой местности темнели скалы, а за ними земля поднималась к высоким горам, чьи вершины терялись в рваных серых облаках.

Повсюду вокруг Ричард видел мерцающие зеленые завесы. Некоторые из них были далеко, другие – неприятно близко. К счастью, при тусклом свете дня не увидеть мерцающий жуткий свет мог только слепой. Ричард же оставался настороже, особенно когда зловещие завесы приближались к ним. Всякий раз, как это происходило, Ричард сворачивал в сторону.

Каменистая земля третьего царства имела переменчивый рельеф, по ней блуждали зеленые стены подземного мира, смешивая оба царства в одно. В таком месте чувствовать себя в безопасности Ричард не мог.

Силы его уже подходили к концу – сказывались недостаток сна, долгая дорога и постоянное напряженное ожидание нападения. Пройдя через врата, они шагали почти всю ночь, не желая останавливаться. Боясь остановиться. Боясь заснуть надолго в таком месте.

Кроме того, знали, что приближаются к землям шан-так, где надеялись найти своих родных и близких, они рвались вперед. И подозревали, что находятся недалеко от владений полулюдей – они видели несколько этих тварей, бредущих на юг по широкой долине.

Это подтверждало, что понизу они прошли бы быстрее, но Ричард понимал, что тогда они почти наверняка столкнутся с полулюдьми.

Бредущие через долину более напоминали тех, чьи тела Ричард видел после пробуждения возле повозки. Здесь они передвигались группами по несколько десятков человек, у них все тело было окрашено в пепельный цвет, головы обриты, а вокруг глаз нарисованы черные круги. Многих украшали ожерелья из зубов и костей. Ричард не сомневался, что это и были шан-так. Чем дальше они уходили на север, тем больше им встречалось таких групп, поэтому он решил, что они с Самантой недалеко от их земель. Зато он понял – они идут в верном направлении.

Прошлой ночью ни Ричард, ни Саманта не захотели останавливаться надолго в столь опасном краю. Они обнаружили в нагромождении скал узкий проход и теперь шли по нему, скрытые от глаз всякого, кто оказался бы поблизости. Это напоминало Ричарду о расщелине, в которой они пережидали бурю из деревянных обломков, когда Саманта вызвала разрушения, уничтожившие всех полулюдей. Тех, кто хотел сожрать их живьем.

И все же они выделили несколько драгоценных часов на прерывистый сон, хотя для отдыха их оказалось недостаточно. Ричард не мог позволить себе полноценный отдых, когда они так близко, и он уже представлял себе, что пленники совсем рядом и верят: помощь придет. Саманта была с ним солидарна.

Ричард знал, что рано или поздно отдых потребуется, в первую очередь ему, но понимал, что задерживаться нельзя. Он чувствовал, как яд убивает изнутри, и сознавал, что его состояние будет только ухудшаться. Саманта многое рассказала Ричарду, и он полагал, что чем быстрее спасет Зедда и Никки из плена, тем быстрее они исцелят его. У него был выбор – и он выбрал самое разумное: идти вперед.

От скорости зависела жизнь – его и всех остальных.

Ричард подстегивал себя мыслью, что, если они сейчас замедлят шаг, а потом найдут пленников, убитых несколькими часами ранее, он никогда не простит себе эту медлительность.

Хотя, если он потерпит неудачу, то вряд ли проживет достаточно долго, чтобы ощутить муки совести. Но страх придавал ему сил.

Пересекая открытый участок, Ричард не заметил шан-так – лишь стаи черных птиц виднелись вдалеке на фоне серого неба, такого хмурого, что казалось, будто наступили сумерки. Он задался вопросом, не вызван ли этот сумрак тьмой внутри его.

По дну долины, усеянному обломками сланца, тянулась широкая полоса стоячей воды. Скорее всего, вода текла сюда с севера и собиралась в низине между склонами. Белесая, она оказалась достаточно прозрачной, чтобы можно было оценить глубину – по щиколотку, не больше. Обломки скал, косо торчащие из земли, располагались так плотно, что оставался только один путь – пересечь водное пространство, чтобы добраться до более проходимого участка. Который, к сожалению, тоже не обещал легкой дороги.

– Тут очень темно, – сказал Ричард, медленно пробираясь через мелководное озеро. – Или мне кажется?

– Нет, – тихо ответила Саманта, стараясь идти по воде так, чтобы не намочить одежду. – Вам не кажется, здесь действительно темно. – Она указала наверх. – Посмотрите. Похоже на грозовые тучи.

– Хорошо, что мы уже переходим озеро. Если собирается гроза, она может вызвать паводок, хлынет сюда и унесет нас.

Когда они пересекли мелководье и вышли на сушу, Ричард с облегчением выдохнул. Из земли там и сям торчали каменные столбы, обеспечивая некоторое прикрытие. Ричард с Самантой зашагали по этому скалистому участку, стараясь не отдаляться от низины и не слишком приближаться к скоплениям более высоких шпилей, где дорога становилась сложнее.

Пронзающие землю каменные шипы напоминали гигантского дикобраза, пытающегося выбраться на поверхность, и создавали бесконечный запутанный лабиринт. Нередко из-за них Ричард терял из виду ориентиры. Он старался оставлять более высокие горы на левой стороне. Так он знал, что идет в верном направлении – на север, но иногда все же приходилось сворачивать, обходя препятствие.

Но зато в темноте проще было заметить мерцающие полосы зеленого света, которые время от времени появлялись в мире живых. Порой им удавалось увидеть, как завесы жуткого света плывут через пустые пространства и между колоннами из камня подобно хищным призракам, ищущим пристанище. Ричарду пришло в голову, что это недалеко от истины. Там, где бок о бок существовали мир живых и мир мертвых, смерть, вероятно, жаждала забрать каждую жизнь, до которой сумеет дотянуться.

Оставив позади другой открытый участок, они оказались в безопасности укрытия, которое давали каменные колонны и нагромождения камней, и там Ричарду пришлось остановиться. Дорогу перекрывала зыбкая зеленая стена, вздымавшаяся меж двух высоких обломков.

В то же время сквозь этот зеленоватый покров они видели на другой стороне темные силуэты рук и ног, бьющихся в непрерывной агонии. Призрачные фигуры напоминали мертвецов, потерявшихся за завесой и ищущих выход, или того, кто станет им товарищем по несчастью.

Эта картина стала для Ричарда и Саманты настоящим испытанием. Она одновременно пугала и завораживала, не отпуская. Мало кому доводилось видеть подобное.

Положив руку на плечо Саманты, Ричард подтолкнул ее вперед и вправо, к другой дороге среди скал. Но даже когда она пошла туда, ее взгляд по-прежнему был прикован к стенающим фигурам за колышущейся зеленоватой завесой.

– Сюда, – сказал Ричард. – Старайся на них не смотреть.

– Трудно, – бросила девушка через плечо.

– Знаю, – ответил Ричард мягким, подбадривающим тоном.

Не успел он договорить, как перед ними, будто поднявшись из царства смерти, внезапно выросла другая зыбкая завеса. Она появилась так быстро, что Ричард едва не вошел в нее, едва не коснулся. Она оказалась так близко, что он увидел, как кто-то или что-то пытается пройти сквозь непрозрачную стену, растягивая ее и выпирая буграми.

Ричард быстро шагнул назад.

– Лорд Рал? – позвала Саманта с другой стороны зеленой завесы.

Саманта шла на небольшом расстоянии от него, и эта завеса разделила их.

– Все в порядке, Саманта. Я цел.

– Лорд Рал, я слышу вас, но не вижу.

В ее голосе явственно звучала тревога.

– Все в порядке, Саманта, я здесь. Не подходи, стой на месте. Я иду к тебе.

Он развернулся, чтобы обойти препятствие и добраться к Саманте. Обогнув несколько больших каменных колонн, он полагал, что увидит дорогу в обход зеленой завесы.

Но между скал появилась новая завеса зыбкого зеленого света, словно колышущаяся от сильного ветра. Она преградила дорогу в обход первой завесы, отделявшей его от Саманты.

– Лорд Рал, вы меня пугаете. Где вы?

– Я близко. Все в порядке. Мне просто нужно найти другой обходной путь, вот и все. Стой там. Я сейчас приду.

Хаотично торчащие каменные шпили создавали лабиринт, по которому казалось почти невозможным пробраться из-за перекрытых мерцающими зелеными завесами проходов.

Стоило Ричарду повернуть налево, как перед ним выросла еще одна зеленая завеса. Теперь это уже не казалось случайностью. Что-то хотело остановить его, загнать в ловушку. Когда он развернулся, обратный путь преграждала новая завеса.

– Лорд Рал? – донесся к нему по лабиринту каменных стен голос девушки, когда очередная зеленая завеса вплыла в проход у Ричарда за спиной, отрезая путь к отступлению.

Только одна дорога оставалась свободной. Ричард бросился в ту сторону, но вскоре резко остановился, чтобы не столкнуться с зеленой стеной. Он понял, что окружен. Оставалось только ждать, пока исчезнут стены подземного мира.

– Саманта, слушай! Тебе перегораживают дорогу зеленые стены?

– Нет. Но я не могу найти вас. Я вас больше не вижу. Слышу, но не очень хорошо. И не вижу.

Ричарда окружал мерцающий, зыбкий зеленоватый свет, перекрывавший все проходы между скал. Его загнали в ловушку.

Он знал – что-то происходит. Это не случайность.

Это сделано преднамеренно.

Ричард понимал, что у него остается всего несколько секунд, пока стены не сомкнулись и не окружили его.

– Саманта, ты слышишь меня?

– С трудом.

– Ты не пострадала?

– Нет.

– Тогда слушай. Не задавай вопросов. Не отвечай и не медли, просто сделай, что я скажу. Понятно?

– Да, Лорд Рал.

– Беги отсюда прочь. Сейчас же.

Ричард услышал хруст камней под ее ногами. Она убегала. Он с облегчением вздохнул, когда шаги затихли вдали.

И тогда Ричард остался один, взятый в кольцо миром мертвых. Он видел, как они – духи умерших, – корчатся за этой жуткой мутной зеленоватой завесой, жаждущие заполучить его, утянуть внутрь.

Глава 59

Ричард начал различать еще один расплывчатый силуэт в медленно увеличивающемся, перетекающем, покрывающемся рябью зеленоватом свечении.

Хотя фигура эта отличалась от других.

Она не двигалась.

Зеленая завеса с этой стороны от Ричарда начала таять, а потом и вовсе пропала. Когда та растворилась в воздухе, он увидел каменистый пейзаж за ней. Зеленые стены подземного мира с боков от Ричарда и позади него никуда не делись и по-прежнему перекрывали проход, но путь вперед вновь был свободен.

Ричард огляделся, насколько позволял обзор. Во всяком случае, он постарался заглянуть за каменные шпили, высматривая Саманту, но ее нигде не было. Ричард с облегчением подумал, что она послушалась его.

Что-то происходило, и он порадовался тому, что девушка не попала в западню вместе с ним. Оставаясь на свободе, Саманта могла помочь пленникам бежать. И пусть она была еще очень молода, Ричард не сомневался ни в ее способностях, ни в ее решимости. Пока один из них оставался на свободе и мог действовать, оставался шанс спасти остальных.

В глубокой тени между каменными остриями неподалеку от Ричарда стоял, безмолвно наблюдая, человек в темном одеянии. Именно эту недвижимую фигуру Ричард видел за завесой подземного мира. Зеленая пелена исчезла, но расплывчатая фигура осталась, тем самым доказывая, что она не из мертвецов, отгороженных завесой от мира живых. За этим человеком, чуть левее, стояла другая фигура, но более размытая, почему Ричард не мог рассмотреть ее.

Когда зеленое свечение мира мертвых исчезло из царства жизни, человек, ждущий за границей подземного мира, начал выступать из тени.

Оцепенев, Ричард наблюдал, как тот выходит в тусклый свет пасмурного вечера.

Белки глаз этого человека были кроваво-красными.

Они выглядели нарочно окрашенными в цвет яркой крови, что вкупе с темными зрачками и радужкой делало глаза похожими на глаза существа из огненного или даже подземного мира. Ричард никогда не встречал подобного взгляда, он… приводил в замешательство.

Но сколь бы потусторонними ни казались глаза, сам человек определенно не принадлежал к миру мертвых. Ричард понимал, что он вполне реален. Что он из плоти и крови.

Хотя и плоть его внушала тревогу. Ничего неприятнее Ричарду, пожалуй, не доводилось видеть на этой стороне смерти.

Каждый дюйм его кожи, не скрытой темным одеянием, покрывали вытатуированные символы.

Ричард узнал их.

Тело этого человека не просто покрывали узоры: одни татуировки наносились поверх других, создавая множество слоев. От этого кожа казалась нечеловеческой. Насколько разглядел Ричард, всю поверхность покрывали фрагменты круговых узоров, беспорядочно наложенных один на другой, слой за слоем, отчего между ними не осталось ни единого просвета.

Верхние слои были, пожалуй, самыми темными, узоры непосредственно под ними казались более бледными, а те, что глубже, – еще более светлыми. Как если бы эти символы постоянно впитывались в кожу, а поверх периодически наносились новые. Это создавало ощущение бездны хитросплетений, от которых начинала кружиться голова. Символы словно бурлили на поверхности, под которой скрывалось нечто темное и отвратительное.

Из-за многослойности узоров на коже этого человека они казались объемными. Бесконечные слои не давали определить, где настоящая кожа среди всех этих блуждающих элементов, от которых она казалась темной, словно бы туманной и призрачной.

Благодаря более светлым нижним слоям каждый символ был четким и узнаваемым, в каком бы слое ни находился. Все эти различные символы, узоры и составные элементы меняли свои размеры. Разнообразие узоров казалось бесконечным, но все они состояли из круглых символов разного диаметра.

Насколько мог видеть Ричард, не скрытые одеждами руки и запястья этого человека целиком покрывали такие же узоры. Даже его довольно длинные ногти казались татуированными изнутри, сквозь них просвечивали узоры.

Шею над жестким воротником тоже опоясывали узоры. Те же символы, сотни, даже тысячи символов покрывали лицо – всю его поверхность. Когда мужчина на мгновение закрыл жуткие красные глаза, Ричард увидел татуировки и на веках. Даже уши изнутри и снаружи покрывали символы, поверх круговых элементов и поверх еще большего числа символов. Круглых символов было столько, что они казались не просто как татуировками, а скорее, проявлением темных помыслов, кипевших под поверхностью.

Хотя обритую голову этого человека покрывали те же узоры, один из них – самый большой – господствовал над остальными. Нижний край этого большого круга проходил через переносицу, по щекам под глазами, над самыми ушами и закрывал оставшуюся часть черепа. Внутри круга был еще один, а между ними – кольцо рун.

Треугольник, расположенный во внутреннем круге, одной стороной проходил чуть выше линии бровей. Каждая из его вершин располагалась в центре небольшого круглого символа – две на висках, третья на затылке. Все это выглядело так, будто свирепые красные глаза этого человека смотрели изнутри круга, точно из самой преисподней.

В центре треугольника, ближе ко лбу, красовалась зеркально отраженная цифра «девять».

Ричард знал не все символы, но этот был особенный.

Знакомая татуировка, покрывавшая темя, была темнее остальных не только потому что ее нанесли недавно, но и оттого что линии ее были более жирными. И хотя татуировка выделялась среди сотен остальных узоров, было ясно – она лишь часть чего-то большего.

Все татуировки, из которых состоял узор, представляли собой вариации нескольких основных мотивов, подобно буквам алфавита. Символы образовывали круги разного размера, были даже круги внутри кругов, где некоторые символы состояли из более мелких элементов, хорошо знакомых Ричарду. Он с тревогой разглядывал человека, столь преданного оккультным наукам.

Весь этот сложный узор был темным, живым, подвижным и переливающимся. Несмотря на бесконечные слои, каждый символ был четко различим и каждый имел свое значение.

Ричарда особенно взволновала центральная часть узора, покрывавшая верхнюю половину лица и череп мужчины, – с зеркальным изображением девятки. Как и все остальные символы, этот принадлежал языку Творения.

Ричард хорошо понимал: если смотреть на символы изнутри – как этот человек, – девятка в центре не будет зеркальной.

Такой же символ Ричард видел и на машине предсказаний, и на обложке книги, Регулы, появившейся вместе с машиной. Этот символ связывал Ричарда со всем остальным.

Красные глаза мужчины проследили за рукой Ричарда, легшей на рукоять меча. Потом он снова посмотрел Ричарду в глаза, как будто глядя прямо в душу.

– Лорд Рал, – голос человека был столь же странным, сколь и его плоть. – Как мило с вашей стороны посетить мои владения в провинции Фейджин.

Бровь Ричарда дернулась.

– Епископ Ханнис Арк?

Ему было известно, что в провинции Фейджин правит Ханнис Арк.

Мужчина наклонил голову.

– Вообще-то Магистр Арк.

Глава 60

– Магистр Арк? – повторил Ричард сипло. – Я слышал, что правителем провинции был епископ Ханнис Арк.

Его собеседник неискренне улыбнулся.

– Мой предыдущий титул. – Он раздраженно взмахнул татуированной рукой. – Сейчас я Магистр Арк, а после… Впрочем, пока это не важно. Нас ожидают более неотложные дела.

Тень, стоявшая за спиной этого человека, наконец вышла вперед.

Ричард с изумлением увидел морд-сита в красной коже – высокую, очень привлекательную и крайне опасную.

Еще больше Ричард поразился, осознав, что эту светловолосую морд-сит он не помнит, хотя и знает всех морд-ситов. Или полагал, что знает. Эта, по-видимому, скрывалась в скалах. В Темных Землях.

Ханнис Арк, довольный замешательством Ричарда, вытянул руку.

– Это госпожа Вика.

Ричард не только не узнал ее, но и не слышал никогда о морд-сит по имени Вика.

– Видишь, Вика? – обратился Ханнис Арк к женщине. – Тебе не о чем беспокоиться. Я же говорил. Я оставляю хлебные крошки, а Лорд Рал идет по ним.

Улыбнувшись, она уставилась на Ричарда голубыми, холодными как сталь глазами.

– Да, Магистр Арк.

Ханнис Арк обернулся и пристально взглянул Ричарду в глаза.

– Он всего лишь забавный домашний питомец, думающий, что может идти куда угодно, когда угодно и каким угодно маршрутом. На самом деле его держат на сворке.

– О чем это вы? – спросил Ричард как можно спокойнее, стараясь не выйти из себя.

Ему нужно было подумать, чтобы разобраться в происходящем. Он знал, что ничего не выяснит, если поддастся гневу, хотя соблазн был велик. Но предпочитал тянуть время, стараясь выяснить все, что возможно. Узнать, чему именно он противостоит. Ричард понимал: чем больше вопросов задаст, тем больше времени выиграет, чтобы придумать, как выбраться из этой ловушки.

– Видите ли, Лорд Рал, все шло согласно моему замыслу, пока Терновая Дева чуть не провалила его. Вероятно, она была одержима жаждой крови, свойственной ее племени. Впрочем, полагаю, вам это и так хорошо известно. Из-за того, что она не последовала моим разумным и тщательно продуманным указаниям, я был вынужден изменить исходный план. Но в итоге понял, что это сыграло мне на руку, как, впрочем, и все остальное. Видите ли, я всегда учитываю возможные пути развития событий, которые по своей ограниченности могут выбрать другие, и при необходимости меняю планы. Что ж, это не застало меня врасплох, и я при первой же возможности воспользовался ситуацией. Благодаря вам результат превзошел все мои ожидания. В самом начале я задавался вопросом, как справиться с вашими знаменитыми и довольно опасными способностями. Теперь это не проблема – спасибо мелкой мерзавке Терновой Деве.

Ричард сомневался, что правильно понимает, о чем речь. Когда он не ответил, Ханнис Арк, как и рассчитывал Ричард, чуть подавшись вперед, продолжил.

– Я имею в виду прикосновение смерти, которым она вас наградила. Из-за него вы не можете использовать дар, и оно же не дает Благодати исцелить вас. – Арк хитро улыбнулся. – Да, я знаю об этом. Джит оказала мне большую услугу, сделав вас неопасным. В полной мере понимая ее природу, я позволил ей удовлетворить ее потребности и тем самым послужить мне. Я знал, что она попытается сделать, и знал, что вам придется остановить ее.

Ричард подумал: пророчество сыграло свою роль.

Ханнис Арк выпрямился, довольный собой.

– Видите? Мое терпение приносит плоды. В конечном счете любые обстоятельства работают на меня.

Ричард увидел, что среди теней, словно вырастая из скалы, начали появляться какие-то фигуры. Сначала он заметил лишь несколько, но через мгновение понял, что их сотни. И все выглядели одинаково.

Шан-так.

– Выходит, ваш грандиозный план все предусматривает? – Ричард старался говорить как можно небрежнее, продолжая тянуть время. – Что же, согласно вашей простенькой схеме, должно произойти сейчас?

– Всему свое время. – Арк не удержался и добавил: – И она не такая уж простенькая.

– В самом деле? Думаете, я поверю, что в темных закоулках провинции Фейджин в своих маленьких темных владениях вы подготовили продуманный грандиозный замысел, который должен перепугать весь мир?

Для того чтобы противостоять Имперскому Ордену, провинция Фейджин присылала своих воинов. Некоторые из них служили в Первой когорте, охранявшей Дворец. Ричард с горечью осознал, что провинция хотя и сражалась с ними бок о бок, никогда в действительности не была на их стороне. Или, по крайней мере, ее глава не был, а лишь притворялся.

Ричард задался вопросом, много ли других правителей земель, так любезно улыбавшихся ему в лицо, в действительности задумывали нанести удар в спину?

Они победили в войне, добились мира. Теперь такое двоедушие привело Ричарда в бешенство и повергло в уныние. Он думал, что наступили мирные времена, хотя Зедд предупреждал – нет ничего опаснее мира. Следовало отнестись к словам деда серьезнее.

Ханнис Арк улыбался, словно пытаясь решить, чего хочет – убить Ричарда тут же, на месте, за высказанное пренебрежение к его тщательно продуманному грандиозному замыслу или продолжить мучить его, пока чего-нибудь не добьется. В конце концов он повернулся и с легким поклоном взмахнул рукой, и с напускной вежливостью пригласил:

– Не соблаговолите ли, Лорд Рал, пойти с нами? Вам предстанет часть моих грандиозных замыслов. А затем вы сможете решить для себя, действительно ли мир должен перепугаться.

Зеленые стены мира мертвых все еще оставались по бокам и позади Ричарда, перекрывая пути к отступлению.

– У меня есть выбор? – спросил Ричард.

От улыбки Ханниса Арка у Ричарда застыла в жилах кровь.

– Конечно же, нет.

– Ну, даже если так, прошу извинить, – ответил Ричард. – Боюсь, у меня другие планы, и вы в них не входите.

На лице Ханниса Арка промелькнула тень. Он указал пальцем на Ричарда.

От внезапной острой боли под черепом Ричард упал на колени. Он прижал руки к голове, глаза вылезли из орбит. Ему казалось, что молнии бьют прямо в уши. Шум в голове оглушал, боль испепеляла.

Ханнис Арк убрал палец в сторону, и боль отступила. Ричард упал на четвереньки и выдохнул.

– Я могу делать так целый день, – сказал Арк. – А ты?

Ричард силился встать на ноги и отдышаться.

– Думаю, да, епископ, – ответил Ричард, намеренно используя прежний титул этого человека. – Прошу вас, продолжайте.

– Позвольте мне немного позаниматься с ним, Магистр Арк. – В голосе Вики звучали нетерпеливые угрожающие нотки. – Я научу его держаться более уважительно.

Арк взмахом руки отклонил ее предложение.

– Позже.

Она склонила голову.

– Как вам будет угодно, Магистр Арк.

Ричарду хотелось бы знать, откуда она родом и почему он ничего о ней не знает.

– Довольно, – произнес Ханнис Арк, оставляя вежливый тон и показывая свой истинный характер. – Если хочешь снова увидеть друзей, пойдешь со мной, – сказал он Ричарду.

И пошел прочь, но обернулся:

– Кстати, я надеюсь, ты понимаешь, как действует сила морд-ситов. Попробуй выхватить меч – и станешь принадлежать Вике.

– Вика, – сказал Ричард, обращаясь к ней напрямую, словно ее хозяина тут не было, – что ты делаешь здесь, с ним? Морд-ситы служат Магистру Ралу.

– Не все, – ответила та с холодной улыбкой, свойственной морд-ситам. – Уже не все.

– О чем ты?

– Мы служили дому Ралов испокон веков, но когда Даркен Рал отправил нескольких из нас с поручением в провинцию Фейджин, мы приняли предложение Магистра Арка служить ему. Мы выбрали служение ему, и он защищает нас от Лорда Рала.

Ричард кивнул.

– Понимаю, Вика. Даркен Рал был скверным. Я знаю, как он относился к морд-ситам. Поверь, он причинил вред и мне. В конце концов я его убил.

Она снова улыбнулась.

– Рада за тебя. – Улыбка исчезла. Она сжала в руке эйджил. – А теперь делай, что тебе велено. Идем, или я заставлю тебя пожалеть о задержке.

Ричард знал, что для любого действия есть свое время и место, даже для борьбы. Или для попытки объясниться. Сейчас момент был неудачным и для первого, и для второго. Особенно когда тут Ханнис Арк.

А еще Ричарду был известен нрав морд-ситов. Их боялись не зря, и он не хотел этой битвы. Он решительно посмотрел в голубые стальные глаза Вики, а потом в сторону сотен шан-так, возникших ниоткуда.

Время дать бой еще не настало.

Кроме того, Ричард понимал, что, скорее всего, именно эти люди схватили его друзей. Пойти с ними было самым простым и быстрым способом узнать, где держат Зедда, Никки, Кару, Бена и всех прочих.

Вот тогда, возможно, наступит время дать бой.

Ричард опустил голову.

– Епископ, госпожа Вика, ведите.

Глава 61

Ричард угрюмо следовал за Ханнисом Арком к скалистым башням, видневшимся вдалеке. Когда он проходил мимо нагромождения каменных обломков, еще больше вымазанных мелом шан-так вышло из тени, выстраиваясь полукругом позади.

Это был непривлекательный народ. Ричард никогда не встречал такой прежде. Все, даже женщины, ходили с обнаженным торсом. Многие носили выше талии и на руках низки бус, костей и зубов.

У всех кожа была вымазана белой как мел смесью – кроме тех мест, где ее прикрывала простая скудная одежда. В некотором смысле белая краска и служила им платьем. У большинства мужчин и женщин головы были обриты, у остальных волосы с вплетенными в них бусами из костей и зубов собраны в высокий узел, напоминавший плюмаж. Ричард не знал, обозначало ли это ранг, украшение или средство устрашения.

Измазанные меловой краской шан-так казались непривлекательными дикарями. Они напоминали людей, но не вполне.

На Ричарда они взирали с голодным, мрачным выражением. В глазах, грубо подведенных черной жирной сажей, читалось безумие. У некоторых на лицах поверх губ и щек все той же темной краской был нарисован зловещий оскал черепа. Они больше напоминали мертвецов, чем живых людей из плоти и крови. Будто таким образом хотели воздать должное своей мертвой части.

Это имело смысл, если принять во внимание, что они не были по-настоящему живыми. Шан-так, полулюди, представляли собой часть третьего царства, которое существовало где-то между жизнью и смертью. У них не было ни душ, ни связи с Благодатью, ни искры Творения, которая сопровождала бы их на протяжении жизни и последовала бы за ними в подземный мир.

Сейчас они существовали вне мира живых и вне мира мертвых. В третьем царстве.

Ричард с ужасом осознал свою принадлежность к этому царству. Ему казалось, что его преследует тень подземного мира.

Находиться среди стольких полулюдей было более чем тревожно. Эти существа, дай им только шанс, набросятся на него, разорвут на части и сожрут живьем, пытаясь завладеть душой.

Чем дальше они продвигались в глубь бесконечных просторов, вспоротых каменными шипами, торчащими из земли, тем темнее становилось, над головой появилась туманная дымка. Запахло серой. Из-за густой дымки Ричард не видел даже вершин высоких скальных выступов.

Долгий путь напоминал поход через каменный лес, в котором дымка заменяла кроны деревьев. Ричард начал замечать, что кое-где дым поднимается из трещин в земле. Чем дальше они заходили, тем больше становились трещины, превращаясь в расщелины, которые приходилось перешагивать в клубах удушливого серого дыма. Во многих трещинах сквозил зеленый свет, как если бы они шли по каменной плите, плавающей на поверхности подземного мира.

По сторонам Ричард видел отверстия в каменных стенах. Одни выглядели неглубокими, другие зияли черными провалами. Вокруг них едкий дым поднимался из трещин в земле и плыл над головами.

В глубине проходов между каменными колоннами шпили казались массивными окаменевшими пучками тростника. Многие из стержней, объединенных в каменные столбы, разломились на разной высоте, и из-за этого вершины колонн были неровными и зубчатыми. Эти обломки усеивали все вокруг. Кое-где колонны разрушились, и теперь их куски лежали на земле, затрудняя проход. Вдали по обеим сторонам колонны сливались в целые массивы камня с отвесными стенами.

Они шли по извилистой тропе, которая вела через сеть глубоких темных ущелий, образованных колоннами, и Ричард замечал все больше шан-так, наблюдавших за ним хищными, голодными глазами, обведенными черными кругами.

Продвинувшись дальше, Ричард подметил, что скала стала иной. Словно какая-то жидкость сначала затопила это место, а после, остывая, превратилась в камень, более темный и дырчатый. Ричард увидел множество неровных отверстий, изрешетивших всю скалу. Местами потоки камня смыкались над головой, образуя мосты и арки, которые сетью оплетали ущелья. Иногда арки располагались так тесно, что путь больше походил на продвижение по пещерам.

Возникало чувство, что местность медленно проглатывает их.

Число шан-так постоянно росло – они выходили из проемов между камнями, чтобы посмотреть или присоединиться к процессии. Они заходили все дальше в беспорядочное нагромождение горных пород, которое теперь больше походило на систему пещер, кое-где выходящую на поверхность земли. Закрытых проходов становилось все больше, и наконец они оказались в сети подземных тоннелей. Иногда Ричард видел клочок серого неба, но случалось это все реже.

Когда в этих тоннелях – норах, – пронизывавших скалу, стало достаточно темно, появились факелы, осветившие путь. Теперь путники зашли так далеко, что скала полностью поглотила их. Они оказались под землей. Выяснилось, что многие из мрачных, измазанных мелом полулюдей, выходя из проходов, тоннелей и трещин в скале, взяли с собой факелы.

Кое-где в боковых проходах Ричард увидел стоящие на страже безмолвные фигуры – не шан-так, а мертвецов, поднятых из могил. Трупы – у одного сквозь ссохшуюся, потрескавшуюся кожу торчала плечевая кость – смотрели светящимися красными глазами.

Ричард оставил попытки запомнить обратный путь. Сеть пещер пронизывала многочисленные проходы, и он понял, что безнадежно заблудился бы в подземном лабиринте. Но еще он спрашивал себя, доведется ли ему когда-нибудь искать отсюда выход.

Сбоку показался ряд пещер с перекрытыми входами. Одни были запечатаны грубыми конструкциями из досок, напоминающими двери или ограждения, другие – завесами зыбкого зеленоватого свечения подземного мира.

Ричард остановился, увидев за одной из этих зеленых завес фигуру. Без сомнения, та принадлежала не миру мертвых. Она не двигалась, как они, не корчилась и не стенала. Она то ходила, то останавливалась, словно человек. Ричард понял, что это живой человек, попавший в ловушку по другую сторону зеленой стены. Ему пришло в голову, что границы подземного мира могут служить дверями тюрем.

Морд-сит легонько ткнула Ричарда эйджилом в плечо, подгоняя. Споткнувшись, он схватился за плечо, пытаясь умерить острую боль. Из собственного большого опыта он знал, что, пожелай морд-сит, боль могла бы быть гораздо сильнее. Но сейчас Вика хотела просто подтолкнуть его вперед.

Чуть впереди Ханнис Арк остановился и, обернувшись, оглядел Ричарда, Вику и толпу безмолвных выбеленных полулюдей, выстроившихся полукругом. Когда Ричард замер, Ханнис Арк молча сделал какой-то знак морд-ситу.

Она поняла, чего он хочет.

– Отдай меч, – сказала Вика, обойдя Ричарда. – Он тебе не понадобится.

Последнее, на что он готов был согласиться, – это отдать меч, но выбирать не приходилось. Ричард мог бы обнажить меч и сразиться, но не выстоял бы против толпы шан-так. Первой целью, разумеется, стал бы Ханнис Арк, но тот уже продемонстрировал силу своего оккультного могущества, и подобное нападение казалось бессмысленным. И наконец, использовать оружие против морд-сит было бы ошибкой, которую он уже однажды совершал. Ему не хотелось вновь ее повторить.

Вика протянула руки. Ричард через голову снял перевязь и положил ножны на ее раскрытые ладони.

Она как будто бы слегка удивилась.

– Очень хорошо, Лорд Рал. Не знай я точно, подумала бы, что вас уже обучала морд-сит.

Ханнис Арк молча сделал знак полулюдям, толпившимся поблизости.

Один из шан-так толкнул Ричарда в сторону другого тоннеля, уходящего влево. Как только он ступил в этот тоннель, Ханнис Арк изящно поднял руку, и мерцающая зеленая завеса закрыла проход, запирая Ричарда.

Глава 62

Внезапно оказавшись в одиночестве, Ричард огляделся – зеленая завеса давала для этого достаточно света. Чувствуя себя без меча голым, он метался по камере, разочарованный, злой, загнанный в угол не только мерцающей завесой, запершей его в каменной тюрьме, но и положением дел в целом.

Ричард надеялся, что его приведут к Зедду, Никки, Каре и остальным пленникам – он подозревал, что они где-то неподалеку. Но теперь, оказавшись в этой камере, так и не узнал, как до них добраться.

Ханнис Арк, без сомнения, уже давно что-то замышлял, а Ричард даже не подозревал о его предательском замысле. К тому же он не знал наверняка, что тот собирается делать или какова его конечная цель. И хотя несколько догадок было, ни одна из них Ричарду не нравилась.

Он ненавидел чувство, возникающее, когда сильно отстаешь от развития событий, и угодил в ловушку прежде, чем сумел осознать происходящее. Мало того что ограждавший третье царство барьер, созданный во времена Наджи Мун и древней войны, был уничтожен, так еще и Ханнис Арк замышлял что-то зловещее. Связь между двумя этими событиями – уничтожением барьера и пленением Ричарда – просматривалась совершенно отчетливо.

Он разозлился на себя за то, что слишком много думал о проблеме, а не о решении, ничего не знал о замысле Ханниса Арка и не осознавал масштабов бедствия. Пытаться же угадать все это было бессмысленно.

По крайней мере, Саманта все еще оставалась на свободе, что делало ситуацию не безнадежной. Ханнис Арк либо не обратил на девушку внимания, либо еще не успел схватить ее. Скорее всего, он не считал Саманту опасной и потому не проявлял к ней должного интереса. Именно этого Ричарду и хотелось.

Он понимал, что должен думать о решении, а не о самой проблеме, и браться за проблемы по очереди, а не за все сразу. Сначала необходимо было выбраться из камеры. Все усилия следовало сосредоточить на этом.

Отложив до поры клубок забот и вопросов, Ричард принялся осматривать помещение. Оно оказалось неправильной формы.

Возле стены стоял ушат воды, а вот еды в камере не оказалось. Вскоре Ричард обнаружил отверстия в скале, в большинстве своем представлявшие собой маленькие темные трещины, в которые проходил палец или ладонь. Несколько трещин оказались достаточно велики, чтобы попробовать протиснуться в них, но в них было темно, как ночью. Ричард подумал, что они никуда не ведут, поэтому решил оставить их на крайний случай. Совершенно точно ничего хорошего не вышло бы, если бы он застрял, пытаясь пролезть в них. Еще было несколько больших проемов, вроде того, через который он попал сюда, но все их перекрывали светящиеся зеленые стены.

Понимая всю их опасность, Ричард держался подальше от мерцающего зеленоватого свечения. В прошлом он уже бывал в опасной близости от границ подземного мира, но свойства здешних границ не знал в точности. В конце концов, ведь Ханнис Арк создавал их по своему желанию. Узнать же, походят ли границы между жизнью и смертью в третьем царстве, где жизнь и смерть существуют бок о бок, на те, с которыми Ричарда сталкивался раньше, или ведут себя иначе, было попросту невозможно. Что еще важнее, в третьем царстве границы перемещались сами по себе. Ричарду не хотелось приближаться к зыбким зеленым завесам настолько, чтобы рисковать оказаться у одной из них на пути, если она двинется. Лучше держаться от них на безопасном расстоянии.

Осмотревшись, Ричард вдруг подумал, что завесы, служащие стенами тюрьмы, могут начать двигаться к нему, чтобы затянуть в подземный мир, хоть это и казалось маловероятным. Желай Ханнис Арк смерти Ричарда, он просто позволил бы шан-так наброситься на него.

Нет, Ханнис Арк зачем-то, с какой-то целью хотел сохранить ему жизнь. Может, потому и остальных пленил, а не убил. Хотелось бы Ричарду знать, что это за цель.

Со вздохом отчаяния он сунул руки в задние карманы и продолжил вышагивать вдоль стен, осматривая каждый дюйм своей тюрьмы, не замечая ничего полезного и не понимая, как отсюда выбраться, – темница была очень надежной.

Он надеялся, что шан-так не добрались до Саманты. В глубине души он непрестанно о ней тревожился.

Ричард вспомнил, как говорил с ней сквозь остановившую его зеленоватую завесу. И неожиданно сообразил, что девушка слышала его, хотя и не видела.

У него созрела мысль.

Ричард подошел к одному из проходов, перекрытых мерцающим полотном зеленого света.

– Есть здесь кто-нибудь? – позвал он.

Потом позвал еще раз, но не услышал ничего, кроме эха собственного голоса. Тогда он пошел вдоль стены к следующей завесе, перегораживающей проход, затем к следующей, возле каждой задавая тот же вопрос:

– Меня кто-нибудь слышит? Здесь есть кто-нибудь?

– Ричард? – еле слышно ответил знакомый голос.

Повернувшись на этот голос, доносившийся с другого конца камеры, Ричард бросился туда, к зеленой завесе, парящей в проходе.

– Зедд? Зедд, это ты?

– Добрые духи! Ричард! – отозвался голос.

Он доносился издалека, словно их разделяло несколько камер, и звучал негромко, но все-таки Ричард его услышал. Ошибки быть не могло. Судя по голосу, Зедда душили слезы. Мука в голосе деда ужаснула Ричарда.

– Да, Зедд, это я. С тобой все в порядке?

Ответ пришел не сразу.

– Да, мой мальчик. Я жив.

Ричард надеялся услышать иной ответ.

– Как ты, Зедд? Что с тобой делают?

Ричарду пришлось немного подождать ответа.

– Пускают нам кровь.

– Пускают кровь? Они забирают у вас кровь?

– Да.

Ричард стукнул кулаком по каменной стене у прохода, перекрытого зеленоватым свечением.

– Но зачем?

– Долгая история. Я видел остальных. И людей, которых не знаю. Они выпивают кровь у всех, неважно, одарен человек или нет.

Ричард вспомнил, как Джит, сделав разрез, пила кровь Кэлен. Ему пришлось напомнить себе, что необходимо дышать ровнее и сохранять спокойствие. Нужно было собраться с мыслями и найти выход.

Желая оказаться рядом с дедом, он изо всех сил удерживался, чтобы не нырнуть в зеленоватую стену.

– Жаль, что тебя они тоже схватили, мой мальчик. Но я очень рад слышать тебя.

Голос Зедда наполняло страдание. Он никогда еще не был в таком отчаянии.

– Держись, Зедд. Я что-нибудь придумаю.

Ричард услышал тихий смешок.

– Вот Ричард, которого мне так не хватало.

Ричард сглотнул.

– Что они хотят делать с твоей кровью, Зедд? Зачем берут ее?

– Пытаются с помощью крови воскресить мертвых.

Ричард удивленно заморгал.

– Что?

– Они не слишком разговорчивы, но, как я выяснил, думают, что кровь наделенных магией может каким-то образом воскрешать мертвых.

– Бред… хотя и не самый страшный бред, какой я слышал за последнее время.

На миг повисло молчание, потом Зедд заговорил снова.

– Я так устал… Ричард, мне нужно отдохнуть. Я так устал…

Ричард кивнул.

– Ничего, Зедд. Я что-нибудь придумаю и вытащу нас отсюда, клянусь. Держись. Отдохни пока, тебе понадобятся силы.

– Тише. Ко мне идут. Я люблю тебя, мой мальчик…

Голос Зедда затих.

Услышав удаляющиеся крики деда, словно его утаскивали, Ричард снова ударил кулаком по стене.

Нужно было что-то делать.

Глава 63

Карета подскочила на ухабе, и Кэлен ухватилась за ручку двери, чтобы не упасть. От неожиданного толчка истерзанные эйджилом мышцы живота сжались так болезненно, что она едва дышала.

Пока карета пересекала мрачный пейзаж – высокие деревья и каменистая негостеприимная земля, – морд-сит и аббат непрерывно следили за Кэлен. Та, не желая смотреть ни на кого из них, уставилась в окно. От их вида внутри у нее все кипело, а то, что они сделали, приводило ее в ярость.

Новый мир много долгих лет вел ужасную войну с Древним миром. Император Джегань причинил всем безмерные страдания. Нельзя было сказать, сколько сотен тысяч людей погибло в этой войне. Семьи лишились отцов, матерей, братьев, дочерей и сыновей. Целые поколения были уничтожены. Еще больше людей стали калеками. Многие из них получат исцеление лишь через много лет, если вообще получат.

И ради чего?

Чтобы император Джегань правил миром, Имперский Орден навязывал всем свои убеждения: каждый человек должен жить ради Имперского Ордена и их верований. Эти извращенные представления об общем благе насаждались силой.

Как и многие другие правители, проповедующие общее благо, император и Имперский Орден были готовы убивать всех, кто не согласен с их ложью о лучшей жизни. Они готовы были уничтожать целые города, даже весь Новый мир, когда тот встал у них на пути.

Они ввергли мир в пучину чудовищных страданий ради нелепого представления о лучшей жизни для всех.

Но Ричард привел Новый мир к победе. Свобода восторжествовала. Долгие скитания, страдания и жертвы, которым, казалось, не будет конца, стали достоянием прошлого.

Воцарился мир.

И вот эти люди из забытых Темных Земель захотели вновь заковать мир в кандалы, как сделал Имперский Орден? Ради чего? Ради господства?

Безумие.

Не отрываясь от окна, Кэлен стиснула зубы.

– На что это было похоже?

Кэлен хмуро взглянула на аббата, сидящего напротив.

– Что?

По его лицу вновь расплывалась самодовольная улыбка. Он наслаждался злостью Кэлен. Упивался тем, что пленил саму Мать-Исповедницу, супругу Лорда Рала. Женщина, благодаря которой оказался разгромлен Имперский Орден, оказалась в его власти.

– Я спросил, на что это было похоже.

Кэлен молча взглянула на него. Потом снова перевела взгляд за окно, где тянулся бесконечный темный лес. На фоне свинцового неба деревья казались зеленовато-серыми. Лес был древний, первобытный, будто здесь не ступала нога человека. Карета ехала по неизведанной глуши, по негостеприимной пустоши, где смерть и упадок были образом жизни.

Кривые ветви выгибались над узкой неровной дорогой, почти смыкаясь и превращая ее в мрачный тоннель, проложенный через враждебные земли. Эти ветви напоминали Кэлен гигантские лапы чудовищ, постоянно жаждущих добычи. Этот лес выглядел самым опасным из всех, что ей доводилось видеть.

Внезапно в ее лицо впечатался кулак, и Кэлен упала на сиденье.

Она задохнулась от боли и потрясения, вызванных ударом морд-сита. Ее мир покачнулся и перевернулся. Пару мгновений Кэлен не могла понять, где она и что произошло. Одна ее рука безвольно лежала на коленях, другая свисала с черного кожаного сиденья.

Кэлен застонала: боль от удара охватила ее лицо. Челюсть ломило, а в нос и губы словно вонзились тысячи иголок.

Эрика дернула Кэлен за волосы, выпрямляя, хлестнула тыльной стороной ладони по второй щеке и толкнула обратно на сиденье.

Кэлен села, безвольно свесив руки, и ощутила, как по подбородку струится и капает ей на брюки теплая кровь.

– Аббат задал вопрос, – прорычала морд-сит. – Научись уважать своих повелителей. А если не хочешь, я попрошу остановиться, чтобы выволочь тебя на дорогу и как следует объяснить, что значит подобающее уважение и послушание.

Она подалась вперед, снова схватила Кэлен за волосы и притянула ее лицо к своему.

– Хочешь?

– Нет, – успела ответить Кэлен, прежде чем морд-сит ударила ее снова.

Эрика с ухмылкой выпустила волосы Кэлен, откинулась на спинку сиденья и скрестила руки на груди.

Тыльной стороной запястья Кэлен вытерла кровь, сочащуюся изо рта.

Аббат Дрейер с удовлетворением понаблюдал за ней еще мгновение, затем повторил вопрос.

– Я спросил, на что это было похоже. И ожидаю ответа. Эрика тоже. Мы оба сгораем от любопытства.

Кэлен непонимающе уставилась на него.

– О чем вы? Что было похоже на что?

Движением руки он изобразил долгое падение с большой высоты.

– Ты знаешь, о чем я. Спуск, падение со скалы. Тебе и правда следует быть осторожнее. Упав однажды подобным образом из-за собственной неловкости, ты можешь погибнуть. Итак, на что это было похоже?

Кэлен чувствовала, что ее губы отекли и разболелись не на шутку. Больше всего на свете ей хотелось задушить этого человека.

– Мне не слишком понравилось.

Аббат изумленно приподнял бровь.

– Серьезно? Почему же?

Кэлен посмотрела на морд-сит и снова на него.

– Было страшно.

Дрейер издал короткий смешок.

– Да, представляю. – Он скрестил руки на груди и откинулся, наблюдая за Кэлен. – Однако в том-то и был весь смысл.

– Смысл?

Он пожал плечами.

– Конечно.

– Боюсь, я не очень хорошая отгадчица. Почему бы вам просто не сказать, в чем был смысл?

– В том, чтобы напугать тебя смертью, разумеется. Ты ведь испугалась, оказавшись так близка к ней? Ну, помнишь – в тот самый миг, когда ты очутилась почти у самой земли, за мгновение до столкновения?

– Значит, смысл был в том, чтобы напугать меня. Ладно, вам это удалось. Я испугалась. Довольны?

Он с улыбкой повернулся к морд-сит.

– Она все никак не поймет.

– Поймет, – ответила морд-сит, раскачиваясь вперед и назад в такт подпрыгиванию кареты на ухабах. – Со временем.

– Вероятно, ты права, – сказал он со вздохом.

Кэлен сидела молча, не желая доставить ему удовольствие вопросом о том, что он имеет в виду.

– Разве тебе не интересно? – спросил он наконец. – Тебя не удивляет, что я сделал?

Кэлен отлично понимала, о чем он. Аббат спрашивал, не любопытно ли ей, как ему удалось с помощью дара остановить ее падение за миг до столкновения с землей.

Кэлен, выросшая среди волшебников, многое знала о магии и ее возможностях. Наделенные магическими способностями могли поднимать с их помощью вещи, даже довольно тяжелые, и ловить падающие предметы раньше, чем те столкнутся с землей. Но они не были способны проделывать такое с живыми существами, тем более с людьми.

Жизнь неведомым образом препятствовала манипуляциям подобного рода. Наличие души не позволяло магии поднимать людей в воздух, разве только в редких случаях, да и то ненадолго. Но и тогда это требовало колоссальных усилий. В противном случае все они умели бы летать. Волшебники однажды объясняли ей это правило, но сейчас оно не имело значения.

Действительно важно было то, что Людвигу Дрейеру удалось с исключительной точностью поймать ее так близко от земли и остановить падение. Когда она замерла в воздухе, лицо ее было в нескольких дюймах от почвы. Потом аббат плавно и мягко опустил Кэлен на землю.

От столь ужасного, отвратительного, внушающего страх опыта она дрожала как осиновый лист.

– Да, – отозвалась Кэлен, – если честно, любопытно. Как вы это сделали? У вас явно есть дар, который вы скрывали от нас во Дворце. Никогда не встречала волшебников, способных на такое. Насколько мне известно, магический дар невозможно использовать подобным образом.

Аббат довольно улыбнулся.

– Вы совершенно правы. Применить дар таким способом невозможно. Но, видите ли, мои силы другого свойства.

– Дар есть дар.

– Да, пожалуй, так, но некоторые, например, я и Магистр Арк, сумели расширить свои возможности и научились применять оккультные силы. Никто в мире просто не в состоянии понять, чем мы владеем или на что способны. – Он указал в окно. – Одно из преимуществ жизни в такой глуши – возможность изучать темные искусства дикарей, а затем преобразовать их в нечто совершенно иное, нечто большее, чего дикари не могут и представить. Ведь у них нет дара, и они никогда не познают истину.

– Вам следует очень осторожно применять эти темные искусства.

Аббат вновь широко улыбнулся. Кэлен устала от его улыбок. Казалось, злорадство – его самоцель.

– Я не боюсь, – ответил он глухо и грозно.

А следовало бы, хотела сказать Кэлен. Но передумала.

Он оживился.

– Но вы боялись. Когда падали, я имею в виду. Вы были просто в ужасе.

– Я уже сказала – да, – подтвердила Кэлен, когда их подбросило на каменистом участке дороге.

Толчок отозвался болью в животе, у нее перехватило дыхание, а челюсть снова заныла. По крайней мере, губы перестали кровоточить.

– Этого я и добивался.

Кэлен напустила на себя мрачный вид.

– Думаю, вы уже не в том возрасте, чтобы пугать девочек.

Морд-сит громко рассмеялась.

– Она забавная. – Эрика взглянула на аббата Дрейера. – Смешная.

Он скорчил гримасу, но проигнорировал морд-сит.

– Существует точка страха, – произнес он терпеливо. – Я пытаюсь объяснить свою цель и ее связь с задачей всей моей жизни.

Кэлен глубоко вздохнула. Ей совсем не хотелось разговаривать. После того как Эрика ударила ее в челюсть, попытки говорить причиняли боль. Но она понимала, разговора не избежать.

Кроме того, нужно выяснить, что Дрейер имел в виду, говоря о задаче всей своей жизни и о своих делах в аббатстве. Кэлен догадывалась: довольно лишь легкого поощрения, и он все выложит.

– Сожалею, аббат, но падение с утеса и спасение за мгновение до удара о землю для меня в новинку. Боюсь, если, проделывая это, вы и преследовали какую-то цель, я ее упустила.

На сей раз он склонился к ней без улыбки.

– А в последние секунды, в последний миг перед тем, как вы с абсолютной уверенностью поняли, что умрете, у вас не было озарения? Какие-нибудь последние мысли? Воспоминания о жизни? Многие говорят, что столкнувшиеся со смертью люди за один миг переживают всю свою жизнь, словно она проходит перед глазами. И меня интересуют ваши последние мысли в тот миг, когда вы осознали, что сейчас умрете.

Кэлен пришлось отвести взгляд. Она стала смотреть на бесконечные деревья и ветви, мелькавшие за окном.

– Ну? – спросил аббат. – О чем вы подумали в последний момент?

– Вам не понять, – прошептала она, не оборачиваясь.

Некоторое время они ехали молча.

– В таком случае, – наконец сказал Дрейер, – почему бы не объяснить?

Кэлен поняла, что это не простое любопытство, но приказ, от которого ей не отмахнуться.

– Я испытала всю глубину и полноту чувств к мужу.

Аббат поднял палец.

– Ах, любовь!

Кэлен хотелось сказать, что он никогда не познает истинной любви, но она решила не тратить силы понапрасну.

– Видите ли, дело в том, – продолжил он, выковыривая грязь из-под ногтей, – что мы нашли способ изменять этот опыт при помощи наших оккультных способностей.

Кэлен уставилась на него.

– Изменить «опыт»? «Опыт» смерти? Как это?

– В последний момент перед смертью – реальной, неизбежной, настоящей смертью – люди переживают целый спектр эмоций. Они могут чувствовать сожаление, парализующий страх, любовь, даже вся жизнь может промелькнуть у них перед глазами. И все такое прочее. По крайней мере, так говорят.

– И?

– И мы – под «мы», я, разумеется, подразумеваю себя, – ценою долгих экспериментов и усилий выяснили, как изменять этот опыт, чтобы те, кто вот-вот перейдет в подземный мир, делали что-нибудь полезное для остающихся в мире живых.

Кэлен нахмурилась, теперь по-настоящему заинтересованная.

– Полезное? Что полезное можно получить от людей непосредственно перед их смертью?

Его улыбка вернулась, но в этот раз в ней не было ни довольства, ни злорадства. Такой зловещей улыбки Кэлен не видела никогда.

– Пророчество.

Глава 64

Кэлен опешила.

– Пророчество?

– Да. Мы получаем пророчество.

– Что вы такое говорите?

– Сейчас объясню, – сказал аббат, откинувшись на спинку сиденья. – Измененная моими способностями на пороге смерти человека жизнь, еще теплящаяся в нем, утекающая из него, в этот последний, особый миг, когда человек проходит сквозь завесу, преображается таким образом, что в тот крошечный отрезок времени, когда смерть уже касается человека, но тот еще цепляется за жизнь, он, вместо того чтобы видеть картины своего прошлого, переживать об утраченном или чувствовать любовь, способен, благодаря моей магии, получить некие сведения о пророчестве, когда соприкоснется с вечностью загробного мира. В этот исключительный миг между жизнью и смертью он лицезрит поток времени, находится внутри его и, таким образом увидев будущее, изрекает пророчество, как истинный пророк.

Кэлен пришла в ужас.

– И вы верите, что способны оккультными силами вырвать пророчества из уст умирающих?

Он снисходительно посмотрел на нее.

– Я создал и усовершенствовал данный метод, полностью понимаю его и контролирую. Это не просто теория.

– Значит, вы уже делали подобное? И намереваетесь делать снова?

– В том и состоит основная задача аббатства. В нем, пользуясь данным методом, я собираю пророчества и передаю их Магистру Арку. А он в дальнейшем руководствуется ими.

Кэлен с недоверием уставилась на Дрейера.

– Вы утверждаете, будто привозите людей в аббатство и убиваете их таким образом, что они при этом выкрикивают пророчества? Губите людей в надежде, что со своим последним вздохом они откроют вам будущее?

– Убиваю? Не совсем так. Мы собираем пророчества из великой бездны вечности. И берем оттуда лишь то, что можем использовать

– Убивая людей.

Он жестом отверг обвинение.

– Люди, которым выпала возможность помочь нам в столь великой работе, – не жертвы убийства. Стать избранными, отдать жизнь во имя благородного дела – большая честь. Правда, они не в силах осознать это сразу, но тем не менее они – герои, жертвующие жизнью ради всеобщего блага.

– Это безумие, – прошептала Кэлен.

– Безумие? Нет, вовсе нет, – ответил аббат, ощетиниваясь в ответ на такое предположение. – Эти немногие жертвуют собой ради блага большинства. Блестяще придумано, блестяще приведено в исполнение.

– «Приведено в исполнение», – сказала Кэлен. – Простое и понятное воплощение вашей извращенной идеи.

Он одарил ее сердитым взглядом.

– Вы делаете то же самое.

– Мы не делаем ничего подобного, и ты это знаешь.

– Вы используете пророчества. В Народном Дворце – например ваш муж, который собирает и хранит книги пророчеств, куда пророки записывали знания, выцеженные по капле из потоков времени, – поступают так же. Но вы храните эти драгоценные пророчества в тайных библиотеках и используете их, чтобы управлять жизнями других людей, а не для помощи им. Те, кто пророчествуют – пророки, – посвящают свои жизни пророчествам в не меньше степени, чем люди в аббатстве, но вы используете их в личных целях, а не для всеобщего блага, как задумывал Создатель.

Кэлен решила, что лучше промолчать.

Он подался вперед и ткнул в нее пальцем.

– Вы с Лордом Ралом держите пророчества в секрете, чтобы превратить их в оружие и поработить людей. Мы же, напротив, используем пророчества, зачастую полученные ценой жизни пророков, ради блага нашего народа. Правя провинцией Фейджин, мы руководствуемся пророчествами и не скрываем их от народа, как вы с Лордом Ралом. Пророчества по праву принадлежат всем, а не горстке избранных. И теперь правители других земель желают присоединиться к нам и, следуя пророчествам, улучшить свою жизнь.

Кэлен даже не пыталась спорить с безумцем. Ей до смерти надоело объяснять, как работают пророчества и как не работают. К тому же она пришла в уныние, узнав, что некоторые земли вышли из состава Д’Харианской Империи и примкнули к Ханнису Арку в ответ на его обещания поделиться с ними пророчеством.

В конце концов люди верят в то, во что хотят верить. И истина не способна это изменить.

– Вас избрали, чтобы вы внесли свой вклад в нашу работу, – сказал аббат напоследок, прислонившись к стенке кареты. – Вы наконец станете одной из тех, кто дарует пророчества жаждущим их. Вы известная личность и вдобавок Исповедница, и мы ожидаем от вас выдающегося пророчества.

Кэлен посмотрела на морд-сит, затем снова на аббата.

– Итак, вы собираетесь убить меня. Какой сюрприз! Злодеи убивают невинных с незапамятных времен. Вы задумали отрубить мне голову, рассчитывая, что сперва я пролепечу пророчество? Ладно, только не воображайте, что я добровольно положу голову на плаху. Это будет просто убийство, не более того, и, конечно, о благородстве речи нет.

С кислым выражением лица Дрейер отмахнулся от ее слов.

– Все не так просто, – сказала морд-сит с понимающей улыбкой.

– Не так просто, – повторила Кэлен. – Почему же? По словам аббата, людей убивают таким образом, что непосредственно перед смертью они изрекают пророчество. Звучит безумно… Нет, это и есть безумие!

– Ты не поняла, – сказала Эрика. – Я хотела сказать, что сам процесс не так прост.

– Их необходимо подготовить. – Аббат Дрейер вкладывал в слова особый смысл.

– Подготовить? Как вы готовите их к смерти?

Он приподнял бровь.

– Пытками.

Кэлен уставилась на него.

– В аббатстве пытают людей.

– Задача аббатства – наставить людей на путь постижения дара пророчества. Посредством пыток их должным образом подводят к порогу между жизнью и смертью и удерживают там до тех пор, пока они наконец не будут готовы принять то, что мы им предлагаем.

Кэлен не верила своим ушам.

– Предлагаете? Что вы можете предложить тем, кого пытают?

– Избавление, – произнесла морд-сит.

– Избавление? – переспросила Кэлен, все еще недоверчиво глядя на обоих.

– Да, избавление, – подтвердил аббат Дрейер. – Только когда они примут высшее благо и позволят себе стать во имя человечества проводниками этого дара, мы освобождаем их и позволяем переступить последнюю черту.

Кэлен почувствовала дурноту. Она вдруг ясно поняла, какую роль в этой схеме играет морд-сит.

Эрика улыбнулась, увидев на лице Кэлен понимание.

– В великих муках скрыто величайшее блаженство, – с легким нажимом в голосе произнесла морд-сит, словно стремясь оправдать свои деяния.

– Блаженство, – с издевкой повторила Кэлен, не в силах оценить всю мерзость услышанного.

– Да, именно блаженство. – Зловещее упоение морд-сит своим мастерством давало о себе знать. – Мы доставим тебе такое блаженство, какого ты и представить не можешь.

Людвиг Дрейер уставился на Кэлен.

– А затем ты, как и все до тебя, охотно поделишься с нами пророчеством, чтобы заслужить право переступить последнюю черту.

Глава 65

Ричард в полудреме сидел на каменном полу камеры, привалившись к стене, утомленный и подавленный своей болезнью. Услышав приглушенные голоса, он поднял взгляд. Ни один из них не принадлежал Зедду, но доносились они из-за барьера, служившего главным входом в камеру.

Ричард никак не мог разобрать, о чем говорят.

Он увидел, как за завесой двигаются, а потом останавливаются несколько фигур. И движение это не было шевелением корчащихся духов мира мертвых, дразнивших его уже несколько дней, обещавших вечный покой, уговаривавших сделать шаг и присоединиться к ним.

Появившиеся фигуры просто стояли за зеленой дверью его камеры.

За те несколько дней, что Ричард тут провел, он никого не видел и не слышал, никто не проходил мимо камеры за мерцающей стеной зеленого света. Точнее, ему казалось, что прошло несколько дней, но уверенности в этом не было. В постоянном полумраке пещеры трудно определять время.

Оно тянулось медленно. Ричард мало спал и много ходил. Еду ему не приносили, но он нашел в скале углубление, размытое водой. Из-за ее постоянного воздействия оно сделалось чашеобразным. Это углубление стало его единственным источником воды, когда ушат опустел.

Из-за отсутствия пищи он начал склоняться к мнению, что его просто оставили тут умирать. Он постоянно ощущал внутри себя прикосновение смерти и гадал, не прикончит ли его яд Терновой Девы раньше голода.

Несколько раз Ричард возвращался к месту, где разговаривал с Зеддом, но дед больше не отвечал. Расхаживая по камере, Ричард часто проверял другие тоннели, перекрытые зеленоватыми завесами, но оттуда не доносилось ни звука, сколько бы он ни звал. Возможно, охранники перевели людей из камер по соседству в другое место, чтобы Ричарду никто не объяснил, что здесь происходит. Вполне логично, что его захотели изолировать.

Однако Ричард рассматривал и другую причину, по которой Зедд не вернулся: вероятно, заключенных размещали в случайном порядке, а не отводили им определенные камеры. Ведь в скале было несметное количество пещер. Ричард старался поверить в это, не позволяя себе думать, что после их разговора Зедду снова пустили кровь и он умер. Ричард напомнил себе: дед крепче, чем кажется на первый взгляд, и теперь, узнав, что Ричард здесь, будет бороться.

Но что значит надежда теперь, когда Ричард и сам узник? Скорее всего, он погибнет, как и остальные.

Зеленоватый свет внезапно рассеялся, закручиваясь, подобно дыму, спиралями и исчезая вверху.

Снаружи в лабиринте тоннелей стояли шан-так, а из глубины темных проходов горящими красными глазами наблюдали несколько живых мертвецов. Полулюди смотрели на Ричарда так пристально, словно пытались увидеть его душу.

У входа стояла морд-сит. Именно ее силуэт он видел за полотнищем света.

Ричард продолжать сидеть у стены.

В камере, устроенной глубоко под землей, не было ни щелочки, через которую проник бы дневной свет. Ричард не мог определить, сколько времени минуло с тех пор, как он в последний раз видел других людей (или мертвецов), или сказать, день сейчас или ночь. Даже морд-сит, вопреки своему обыкновению, не приходила мучить его.

В отличие от Ричарда, ослабленного недоеданием, Вика выглядела свежей и отдохнувшей, что не сулило ему ничего хорошего.

К тому же он был не настроен играть в глупые игры. Его время стремительно уходило, а чаша терпения наполнилась почти до краев.

Вика вошла в тюремную камеру с властным видом, что всколыхнуло в Ричарде неприятные воспоминания. Он постарался отрешиться от прошлого. Теперь все иначе. Он изменился и должен думать о том, с чем столкнулся сейчас, а не о том, что было.

Светлые чистые волосы морд-сит заплела в аккуратную косу. Красная кожа безупречно облегала мускулистое тело.

– Пора, – вкрадчиво, но холодно сказала она.

– Пора? – Ричард, уперев локти в колени, и не подумал встать. – Пора что?

– Идти со мной, – ответила Вика, умело скрывая эмоции.

Ричард вздохнул и встал, прежде чем морд-сит подошла, чтобы поднять его силой. Он отряхнул с рук каменную крошку и мысленно приготовился к танцу, который должен был начаться с минуты на минуту. Сделав глубокий вдох, он подумал, что не позволит ей командовать.

– Вика, я знаю о морд-сит гораздо больше, чем ты представляешь. И полагаю, что ты знаешь о внешнем мире намного меньше, чем думаешь. Все это время ты жила в Темных Землях и поэтому много упустила. Ты должна выслушать меня. Даркен Рал был злодеем, но не вешай все его преступления и грехи на меня. Мир за пределами провинции Фейджин, за пределами отсталых Темных Земель, изменился к лучшему. Я знаю, как Даркен Рал отбирал маленьких девочек и превращал их в морд-ситов, как обучал их. И понимаю, почему они мечтали сбежать… Но я – не он. Я не такой и не позволяю превращать девочек в морд-ситов. И к прошедшим обучение морд-ситам я отношусь иначе. Все они стали моими друзьями.

Вика приподняла бровь.

– Как Кара?

– Кара! Она здесь? – Ричард шагнул вперед. – С ней все в порядке? Она в безопасности?

– Она слаба.

– От потери крови?

Вика нахмурилась.

– Нет. Слаба от того, что она – твоя морд-сит. Слаба потому, что ты слаб и позволил ей ослабеть.

– Кара намного сильнее, чем когда-либо удастся стать тебе, потому что я позволил ей быть такой, – процедил Ричард сквозь стиснутые зубы. – Она нашла в себе силы стать тем человеком, каким захотела. А ты никогда не будешь такой же сильной, как она.

– Ну-ну! – Вика закатила глаза. – У нее даже эйджил не действует. Сейчас она ничто. – Морд-сит улыбнулась. – Именно так Магистр Арк узнал, что ты лишился магических способностей. Эйджил твоей морд-сит бесполезен, потому что твой дар и твои узы пропали и не питают его. Ты сделал своих друзей бессильными. Все они теперь беспомощны. Как ты.

Ричарда беспокоило, среди прочего, откуда Ханнис Арк узнал, что его дар не действует. Ответ на этот вопрос оказался гораздо проще, чем он ожидал.

– Ты говорила с Карой? Пыталась узнать, как обстоят дела с…

– Я говорила. Она слушала.

Ричарду не понравился намек в ее словах.

– Ты можешь измениться, Вика.

– Измениться? Как она? Стать слабой? Я была с аббатом Дрейером в Народном Дворце. Я была у тебя под носом, невидимая, помогая ему в кое-каких делах. Я услышала определенные толки, и аббат подтвердил, что Кара – морд-сит – вышла замуж!

– Знаю, – тихо произнес Ричард. – Я их поженил.

Вика как будто удивилась и некоторое время изучала его лицо.

– Зачем бы ей это? Она – морд-сит.

– А еще женщина, Вика, как и ты. Она влюбилась и захотела разделить жизнь с тем, кого полюбила.

Морд-сит снова нахмурилась с крайне озадаченным видом.

– И ты позволил? С чего бы тебе выдавать ее замуж?

– Потому что я пекусь о ней, как и обо всех морд-ситах. Я хотел, чтобы она была счастлива. После всего того, через что она прошла, через что прошли все вы, она заслужила немного счастья. Другие морд-ситы плакали от радости на ее свадьбе. – Ричард стукнул себя по груди. – И я плакал, радуясь за нее.

Вика молча разглядывала его. Ричард продолжил:

– Она изменилась по своей воле, выбрав ту жизнь, какую захотела. У тебя тоже есть возможность все обдумать и изменить свою жизнь, но время стремительно уходит. Ты должна сделать правильный выбор и помочь мне все уладить. Другого способа нет. Не упускай эту возможность, Вика. Второго шанса не будет.

– Шанса? Какого? – спросила она скептически.

– Шанса перестать быть собственностью злодея.

– Магистр Арк – мой господин.

– Ты сама себе госпожа. Просто не знаешь этого.

Ее терпение иссякло, и гнев вырвался наружу. Сжимая эйджил, Вика бросилась на него.

Ричард перехватил оружие рукой раньше, чем она сумела ткнуть его в живот. Теперь они держались за разные концы эйджила. Он терпел невыносимую боль, как его учили на ужасающих уроках, которые, как он полагал, никогда не пригодятся.

Теперь они пригодились.

Теперь он был благодарен за них.

Теперь только благодаря им он еще держался на ногах.

Ричард был в нескольких дюймах от лица Вики. Он смотрел в ее голубые глаза (а она – в его), деля с ней боль от эйджила, терпеливо снося эту боль – так же, как она.

Шан-так снаружи безучастно наблюдали за ними, не вполне понимая, что происходит, что чувствуют люди. Бледные фигуры с подведенными глазами не сдвинулись с места, чтобы вмешаться. Ричард и морд-сит неподвижно стояли лицом к лицу, разделяя испепеляющую боль от эйджила.

Глядя в ее глаза, Ричард наконец увидел тень страха.

Он выждал еще некоторое время, и Вика наконец поняла, что Ричард заметил призрак страха в ее глазах. Тогда он оттолкнул морд-сит, отпустив эйджил.

Она смотрела на него, пытаясь отдышаться и с каждой секундой хмурясь все больше.

– Ты удивительный человек, Ричард Рал, раз смог это сделать.

– Я Магистр Рал, – ответил он спокойно и властно. – Хочешь верь, хочешь нет, но хозяин положения я, а не ты. Никогда не забывай. Это может стоить тебе жизни в самый неожиданный момент.

– Я хочу умереть в бою…

– А не старой и беззубой в своей постели, – закончил он.

Она нахмурилась.

– Похоже, ты знаешь о морд-ситах больше, чем мне казалось.

– Вика, я знаю о морд-ситах больше, чем ты представляешь. Я знаю, что они могут начать жизнь заново. Знаю, что еще не поздно. Я носил на шее эйджил погибшей морд-сит. Некоторые из них погибли, сражаясь со мной, другие – за меня. Но каждая была личностью, имевшей право выбрать нечто большее, чем просто быть морд-сит. Некоторые сделали мудрый выбор, другие – нет.

Вика вглядывалась в его глаза, обдумывая услышанное. Наконец она подняла эйджил и направила его в лицо Ричарду. Железное самообладание вернулось к ней.

– Я – морд-сит. Ты будешь делать, что я говорю и когда говорю.

Ричард мягко улыбнулся.

– Конечно, госпожа Вика, – он опустил руку. – Приступай. Ты для чего-то пришла за мной. Жалкое подобие человека, которому ты повинуешься, рассердится, если ты задержишься. Его отношение к морд-ситам не слишком отличается от отношения к ним Даркена Рала. Твой выбор идти за Ханнисом Арком вместо Даркена Рала ничего не изменил. Ты променяла одного тирана на другого, и только. Но это хотя бы должно было показать тебе, что ты в силах выбирать лучшую жизнь. Ты сделала выбор. Надеюсь, ты станешь мудрее и в следующий раз не ошибешься.

Вика глядела недовольно.

– Надеюсь, Магистр Арк позволит мне тебя убить.

– Ложная надежда. Этого никогда не будет.

Она покраснела от ярости.

– Почему ты так думаешь?

– А ты правда считаешь, что Ханнис Арк, приложив столько усилий к моей поимке, разрешит просто убить меня? Сомневаюсь. Он замыслил нечто большее, чем просто развлечь тебя. Я ему для чего-то нужен, и он не позволит убить меня. Полагаю, он дал четкие указания насчет этого. Так ведь?

– Ты прав, – в голосе Вики звучало беспокойство, – ты действительно послужишь великой цели вместо того, чтобы принять смерть от моей руки. – Она вздернула подбородок. – Но это не значит, что я не буду наслаждаться твоими страданиями.

– Прекрасно. Тогда оставь пустые угрозы. Ну, идем.

Она не пошевелилась. Ричард сделал шаг в сторону, пропуская ее вперед, но Вика снова встала перед ним. Тогда он сам сделал шаг к выходу.

Ричард понимал, что может убить эту женщину. Он знал, как убить морд-сит. Большинству людей это было не под силу, а он, к своему огорчению, мог сделать это. Но довольно было давить на нее – если надавить сильнее, она ожесточится.

Он должен был выбраться, и ради этого готов убить Вику. Но не сейчас – прежде всего из-за шан-так. Эти твари толпились в проходе у выхода из камеры, не сводя с Ричарда глаз. Как и дюжина живых мертвецов за их спинами.

Ричард знал, что жив только благодаря присутствию Вики. Если он убьет ее, эти твари бросятся в камеру и сожрут его живьем.

Глава 66

Выйдя за Викой из камеры, Ричард рассматривал хмурые лица, обращенные к нему. Из-за черных кругов вокруг глаз и пепельной краски головы шан-так напоминали черепа с пустыми глазницами. Из этой внутренней темноты они взирали на него, как хищник – на добычу. И эти хищники, дай им волю, мигом разорвали бы его на куски.

Ричард смотрел в их пустые глаза и понимал, что они утратили искру жизни, некую связь с Благодатью. А следовательно, человечность. Они были еще живы, но опустошены. Живые сосуды без души.

Однако он видел, как, нападая, полулюди проявляли своего рода эмоции. Тогда они превращались в бешеных, безумных, маниакальных убийц, пожирающих человеческую плоть.

В сопровождении, как показалось Ричарду, сотен шан-так, следующих за ними подобно голодным животным, жаждущим добычи, Вика вела его через лабиринт камер и переходов, выдолбленных в скале. Позади скопом шли безмолвные и вездесущие ходячие мертвецы, готовые по команде броситься в бой и пресечь любую угрозу.

Тоннели и проходы, проложенные в скале, вели их вниз через анфиладу природных пещер все большего размера. Проходы и отверстия, казалось, разбегались по всем направлениям. Некоторые более ровные тоннели выглядели так, словно бы их проточила вода. С каждой секундой молчаливых призрачных белолицых и белокожих наблюдателей в каждом отверстии, в каждом кармане скалы становилось все больше.

Пройдя под образованной некогда упавшей и застрявшей между стен каменной плитой низкой аркой, для чего пришлось наклониться, они вошли в огромный зал, куда, судя по всему, и направлялись. Вогнутые стены и куполообразный свод были различных оттенков желтого, коричневого и белого цветов с ржавыми разводами. Вдали, возле большого скопления отверстий и трещин, пронизывавших внешние стены, с потолка свисали гигантские сталактиты, а навстречу им поднимался лес сталагмитов.

Огромный притихший зал заполонили, должно быть, тысячи безмолвных полулюдей. Великое множество измазанных мелом шан-так стояли везде, где только можно, – на камнях, выступах и карнизах, – занимая каждый дюйм свободного пространства. Еще больше темных глаз выглядывало из проходов в зал и из неровных отверстий и трещин в стенах. Они наблюдали из-за конических колонн, похожих на оплавленный камень. Подняв взгляд, Ричард увидел, как они смотрят вниз из зияющих дыр, ведущих к другим тоннелям. При свете сотен факелов стены кое-где сверкали, словно украшенные драгоценными камнями.

Пол в огромном зале спускался под уклон к центру, поэтому толпа шан-так придавала залу сходство с огромной белой чашей.

Посреди этой молочной чаши Ричард заметил бросающееся в глаза черное одеяние Ханниса Арка.

Даже с такого расстояния он видел его багровые глаза: Арк наблюдал, как Вика, с ног до головы одетая в красную кожу, ведет Ричарда в глубину зала. Шан-так расступались перед морд-ситом, а та, не останавливаясь и не замедляясь, вела Ричарда вниз, к своему господину.

В центре, за спиной Ханниса Арка, было устроено возвышение высотой по бедро. Оно походило на каменный алтарь, чуть оплывший, в желтых и коричневых потеках, словно на него долгие годы капал растопленный свечной воск.

Приблизившись, Ричард увидел на каменном возвышении маленький иссохший труп.

Его, шипя и потрескивая, освещали нестерпимо чадящие факелы. Подойдя еще ближе, Ричард заметил, что тело мумифицировано и выглядит очень древним. Темная задубевшая кожа так обтянула нос и лицо, что сквозь нее просвечивала кость.

Похоже, оно пролежало здесь не одно тысячелетие. Глядя на эту иссохшую оболочку, было просто невозможно понять, как выглядел этот человек.

Ричард заметил на задубевшей коже следы белой краски, напоминавшей пепел или какой-то белый пигмент и нанесенной, скорее всего, уже после смерти, когда готовились к посмертному сохранению тела. Тонкие губы отступили от зубов, обнажив зловещий оскал. Впалые глаза давали понять, что когда-то вокруг глаз были нарисованы круги темными маслами, иначе впалые глазницы не были бы такими темными.

Шан-так с их вымазанными пеплом телами, черными кругами вокруг глаз и нарисованными оскалами словно воздавали высохшему трупу жуткие почести, стараясь походить на него.

Подойдя вплотную, Ричард увидел, что тело частично завернуто в то, что некогда было церемониальным одеянием, а теперь превратилось в потемневшие лоскуты ткани, украшенные золотыми и серебряными медальонами, которые соединялись низками драгоценных камней. Одеяние обнажало иссохшую грудную клетку от шеи до пояса.

Присмотревшись, Ричард понял, что темные пятна на одеянии – засохшая кровь.

Относительно свежая.

Посмотрев вниз, он увидел, что пол вокруг возвышения в центре зала заливает кровь. Словно тут кого-то зарезали.

– Добро пожаловать на грандиозную церемонию, – произнес Ханнис Арк.

Ричард не ответил, и Ханнис Арк воздел татуированную руку и обвел собравшихся.

– Этот народ долгое время ждал появления фуер грисса ост драука, ибо пророчеством обещано, что он возродит их Владыку.

При упоминании Владыки все шан-так в огромном зале упали на колени. Стук колен о каменный пол эхом прокатился по чертогу и медленно затих.

– А что делаешь на их земле ты? – спросил Ричард.

– Я помог открыть древние врата, которые так долго удерживали их в этих землях. С тех пор они охотятся на людей с душами, которые помогут вернуть к жизни обожаемого ими Владыку. Повелителя третьего царства, который будет править миром жизни и миром смерти, слитыми воедино.

– Иными словами, – проговорил Ричард, – они пытались использовать кровь людей с душами, чтобы оживить труп, но их ожидания не оправдались.

Татуированные символы на лице Ханниса Арка исказила ухмылка.

– Не совсем точно сформулировано, но по сути верно. В своем невежестве они полагали, будто кровь людей с душами – сильных воинов, например – могла вдохнуть силу в их Владыку, а кровь наделенных магией – вернуть ему власть над миром живых. Согласно их упрощенному пониманию древних знаний, если пропитать тело Владыки теплой кровью людей с душами, это согреет его и вернет к жизни.

– Так просто? – Ричард полагал, что требуется нечто большее. – Они считают, что, орошая труп кровью, вернут его к жизни?

– Что ж, – признался Ханнис Арк, взмахнув рукой, – нужно нечто большее. Хотя шан-так плохо понимают, как это происходит, они не настолько невежественны, как ты думаешь. Помимо крови людей с душами требуется еще одна важная составляющая – оккультная магия, которую этот народ изучал с древних времен, еще до своего изгнания, магия, давно забытая в остальном мире. Во внешнем мире эти заклинания и магические формулы больше не используются – лишь здесь. Прежде им не хватало только крови людей с душами, но теперь есть и она.

– Ну не знаю, – сказал Ричард, – он по-прежнему кажется мертвым.

Только красные глаза Ханниса Арка выдавали его досаду. Улыбка, сколь бы фальшивой она ни была, не сходила с его губ. И хотя из-за белого пепла и черных кругов вокруг глаз, придающих им сходство с пустыми глазницами, сложно было угадать, что он чувствует, молчаливое недовольство на лицах шан-так, наблюдавших за происходящим, не вызывало сомнений.

– Они были бы ближе к истине, – произнес Ханнис Арк, указывая на шан-так, – будь у них возможность узнать пророчество.

– Пророчество?

– Да. Видишь ли, они утратили живую связь с теми, кто знал старинные обряды и мог дать шан-так пророческие знания, необходимые для выполнения их извечной задачи. Те, кто изгнал их в эти забытые земли, отрезали их от всех, кто мог обладать знаниями о пророчестве. Они были как дети, жаждущие знания, остающегося вне их досягаемости.

Арк поднял руку и знаком велел кому-то выйти вперед. Одна из гологрудых женщин шан-так ринулась к нему, держа подвешенный на цепи горшок, смахивающий на чайник и украшенный позолоченными человеческими зубами. Жидкость из горшка она налила в полдюжины плоских чаш, расставленных вокруг трупа. Другая женщина шла следом, поджигая жидкость пылающей лучиной. Загорелось медленно колышущееся синее пламя, испускавшее едкий желтоватый дым. Обе женщины поклонились телу Владыки и поспешно удалились.

– Значит, – сказал Ричард, – насколько я понимаю, все это время им не хватало твоего руководства. – Он встретился взглядом с Ханнисом Арком. – И, могу поспорить, еще одного важного элемента.

Губы Ханниса Арка вновь изогнулись в улыбке, которую едва ли можно было назвать приятной.

– О да. Все это время они ждали того, кто знал, как проводить такие оккультные ритуалы.

– Вроде применения заклинаний и правил, вытатуированных на тебе, – произносил Ричард, указывая на рисунки, – всех этих древних символов на языке Творения.

Ханнис Арк приподнял бровь, по-прежнему улыбаясь.

– Так ты знаком со священными письменами?

– Я уже сталкивался с ними, – ответил Ричард, стараясь не вдаваться в подробности. – Итак, без тебя эти «дети» бесконечно и бесплодно заливали бы труп кровью.

– Боюсь, что так.

– Но ты знаешь, чего им не хватало.

– Точнее, что они упустили, – с легким кивком произнес Ханнис Арк. – В пророчестве сказано, что для правильного проведения обряда требуется кое-что особенное.

– И ты здесь, чтобы предоставить этот особенный последний ингредиент.

– Вообще-то, – заметил Ханнис Арк, вновь расплываясь в улыбке, – это ты здесь, чтобы предоставить особый последний ингредиент.

– Под твоим руководством, разумеется.

Ханнис Арк расправил плечи.

– Только я, человек, живущий по древним традициям, практикующий оккультное мастерство и прислушивающийся к неясному шепоту пророчеств, способен узреть всю картину целиком. Понять, какое предначертание претворяли в жизнь все эти события, и потому обеспечить его осуществление. Лишь я мог бы привнести в выполнение подобной задачи последний элемент пророчества и таким образом завершить то, что никому иному не под силу.

– Пророчество, – хмуро повторил Ричард. – Мне понятна роль оккультной магии в некоем странном, извращенном, обрядовом смысле. Даже роль крови. Но при чем здесь пророчество?

Ханнис Арк вскинул бровь.

– Пророчество указало на последний требуемый ингредиент. Очень необычный.

Ричард вздохнул, утомленный игрой.

– И что же это за необычный последний ингредиент?

– Чтобы Владыка возродился, необходимо слияние воедино жизни и смерти. Поэтому только фуер грисса ост драука – несущий смерть – способен вдохнуть жизнь в императора.

Ричард ничего не ответил.

– А-а, – протянул Ханнис Арк, довольный тем, что означало это молчание. – Вижу, ты наконец начинаешь осознавать свою роль. Этот народ не в состоянии понять, как действует магия. Они не понимали, что требуется не просто кровь живого человека с душой. Нет, тут нужна необычная кровь. Кровь того, кто принадлежит третьему царству, кто несет в себе смерть, но все же обладает душой. Есть лишь один такой человек, несущий в себе смерть. Ты, Ричард Рал. Так было предначертано. Ты отмахнулся от веры в пророчества, но именно мои исследования вновь указали истинный путь. Ты глупец, раз так легко отмахиваешься от пророчеств, и теперь дорого заплатишь за это.

Ричард вскрикнул. Стоявшая у него за спиной Вика ткнула эйджилом в ямку у его затылка.

Глава 67

Когда Ричард снова начал осознавать окружающий мир, в этом мире не осталось ничего, кроме парализующей боли, приковавшей к месту и не позволявшей двигаться. Он помнил эту раскалывающую, в своем роде уникальную боль, когда эйджил вдавливается в ямку у затылка, у основания черепа. Но память – ничто в сравнении с вновь пережитыми ощущениями.

Дрожа от боли и шока, Ричард понял, что упал на четвереньки. Эхо его криков еще гуляло по притихшему залу. От всепоглощающей боли на окровавленный пол капали слезы.

Когда эхо затихло, шан-так разразились зловещим воем, который странным образом резонировал с невыносимым звоном в голове Ричарда. Сам воздух начал гудеть и вибрировать.

Ричард испытал давно знакомое леденящее чувство беспомощности и отчаяния, как если бы он очень долго шел по дороге и вот наконец она заканчивалась.

Несмотря на все происходящее, для Ричарда в этот миг существовала только всепоглощающая боль, которая давала ощущение полного одиночества в этом мире, пребывания в собственном мирке, где нет ничего, кроме пустоты и страданий. Он снова вспомнил свою давнюю тягу к смерти, которая освободила бы его и оборвала боль.

Он боролся с чувством беспомощности, с желанием покориться, сдаться и умереть. Казалось, это стремление всегда жило внутри его, но затаившееся, ожидающее своего часа, чтобы вырваться на волю.

Смерть наконец принесет покой и освобождение. Но только ему и только от страданий. Как за спасательный круг, он цеплялся за мысль, что она больше никому не поможет, не освободит от мучений.

Однако его смерть лишила бы всех полулюдей последнего ингредиента, необходимого, чтобы вернуть к жизни того, кто так давно был мертв, – крови живого человека с душой. Ричард понял, что ищет причины и оправдания, чтобы сдаться и умереть. Тем не менее его смерть действительно защитила бы остальных, так что, возможно, сдаться было бы правильно.

Наджа оставила предупреждение, что он может остановить сумасшествие, начатое императором Сулаканом, но для этого необходимо пресечь пророчество. А если он умрет, сделать это будет некому, и тогда уже ни у кого не останется надежды.

Ричард был избранным.

Он единственный может остановить грядущий террор оживших мертвецов и полулюдей, которые хлынут из-за прорванного барьера между жизнью и смертью. Смерть уже освободилась и втекала в царство живых.

В то же время Ричард – избранный, способный вернуть жизнь Владыке полулюдей и отдать этим чудовищам мир.

В Ричарде было две ипостаси, и он вдруг осознал это. Он был сразу жизнь и смерть, спаситель и разрушитель.

Об этом предупреждала Магда Сирус.

Ричард смотрел на свои слезы боли, капавшие на покрытый кровью многих людей пол пещеры. Кровью Зедда. Вероятно, кровью Никки и Кары, кровью всех тех воинов, что столько раз защищали его. Людей, пришедших ему на помощь. Они были готовы отдать за него жизнь, если придется. В прошлом многие уже отдали.

Ради всех этих людей он не мог позволить себе дать слабину. Для них, если не для себя, следовало быть сильным и терпеть все, что с ним делали, выдержать испытания и найти способ спасти людей от того, что надвигалось на мир живых. Он должен был, в свою очередь, защитить их.

Они были сталью против стали. А Ричард должен быть магией против магии, даже если не способен применить дар.

Звон в голове постепенно утих, и он расслышал, как окружающие его шан-так что-то тихо декламируют нараспев на неизвестном ему языке. Отражаясь от стен пещеры, назойливый звук сливался с эхом, превращаясь в монотонный гул.

Происходящее напоминало, в некоем извращенном смысле, древнее посвящение Магистру Ралу. Вероятно, это и было нечто такое – присяга давно умершему Владыке, догадался Ричард.

Пока полулюди пели, Ханнис Арк трудился над телом мертвеца. Произнося слова на том же неизвестном языке, он налагал заклятия, о которых Ричард не имел представления. Несколько полулюдей принесли сосуды с маслянистой жидкостью. Время от времени Ханнис Арк макал в них татуированный палец и выводил на трупе символы.

Ричард наконец пришел в себя и теперь наблюдал, как Ханнис Арк рисует символы на лбу мертвеца. Жирные линии узора засветились изнутри тусклым желтовато-оранжевым. Ханнис Арк воздел руки, подавая знак шан-так, и те забормотали новое песнопение. Когда звук его устроил, Ханнис Арк вновь склонился над телом.

Затем Ричард увидел нечто незабываемое, жуткое и завораживающее, от чего не мог отвести глаз.

Татуировки Ханниса Арка засветились.

Пока он произносил слова мертвого языка, линии, из которых состояли символы на его теле, засияли тем же желтовато-оранжевым светом, что и символ на лбу мертвого Владыки. Сначала одна, потом другая татуировка на мгновение наливались светом, а затем гасла, в то время как следующая наливалась изнутри светом. По телу Арка волнами ходили световые узоры, всякий раз иные.

Ханнис Арк повернулся к смотревшим на него шан-так и поднял руку, изрекая незнакомые Ричарду слова.

Синхронные выкрики священных слов в ответ на каждый вопрос человека в центре пещеры раскатывались по ней подобно грому.

Ханнис Арк неутомимо складывал из символов светящиеся линии на теле мертвеца, а знаки на его коже светились в определенной последовательности, словно отзываясь на символы, которые он рисовал. Шан-так затянули новое песнопение, четкий ритм бесконечно повторялся. С каждым тактом, казалось, загорался очередной символ. Гул нарастал, звук постепенно выравнивался, пока Ричард не почувствовал, что и сам во власти его мощи, его извращенного величия.

Символы, покрывавшие Ханниса Арка, светились в такт словам: один, затем другой; вспыхнув, каждый гас, когда загорался следующий, по одному, но в быстрой последовательности, словно разные символы означали разные сущности, которые по очереди откликались на журчание песни.

Ричард не представлял, что бывает такое сложное колдовство, требующее стольких участников.

Наконец татуированный мужчина мрачно повернулся к морд-ситу. Та предвосхитила его желание.

– Встать, – скомандовала Вика из-за спины Ричарда.

Ее голос больше всех прочих походил на голос призрака, на воспоминания о самых мрачных временах его жизни. Ричард не шелохнулся. Ему казалось, что он вообще на это не способен.

Вика наклонилась и проревела ему в ухо:

– Я сказала – встать!

Ричард только слабо кивнул, пытаясь подняться. Он почувствовал под локтем руку морд-сит, помогающую встать и выпрямиться.

Поддерживаемый Викой, он прошел оставшееся расстояние до трупа на каменном столе.

Ханнис Арк обернулся, взвихрив свое черное одеяние, из-за чего стал похожим на видение из другого мира. Горящие красным огнем глаза остановились на Ричарде.

Вика ткнула эйджилом в затылок Ричарда, обездвиживая его. В глазах у него все поплыло. Он открыл рот, чтобы закричать, но не смог издать ни звука.

Вика двинула его руку вперед. Ханнис Арк ухватил Ричарда за запястье и потянул его вниз. Рука почти коснулась иссохшего трупа. Ричард ничего не мог поделать, он был беспомощен и словно наблюдал за происходящим из иного мира.

Ханнис Арк достал костяной нож с лезвием, черным, как бездны подземного мира.

И провел им по предплечью Ричарда.

Ричард не почувствовал боли. Она утонула в боли от прикосновения эйджила.

Физической, по крайней мере.

Эйджил не сумел перекрыть внезапную мучительную боль, разодравшую Ричарда изнутри. Ему показалось, будто нож врезался туда, где внутри его таилась смерть, и вместе с кровью из него вытекают душа и жизненные силы.

Кровь хлынула из пореза на руке Ричарда на тело. Струйки текли, заполняя впадины между ребрами.

Ханнис Арк потянул руку Ричарда вперед и задержал над ссохшимся ртом Владыки.

Довольный количеством крови, оросившей останки Владыки, Ханнис Арк отпихнул Ричарда, чтобы тот не путался под ногами. Ричард увидел, как кровь пропитывает одежды и сухую плоть мертвеца. Со всех сторон возвышения ярко-алые ручейки сбегали вниз, смешиваясь с темной кровью на полу.

Когда Ханнис Арк отпихнул Ричарда, Вика оттащила того назад. Он был чересчур слаб, чтобы сопротивляться, да и не видел в этом никакого смысла. Они собирались сделать то, что задумали, и сейчас Ричард не мог им помешать.

Он снова опустился на колени, слишком обессиленный, чтобы держаться на ногах. Внимание Ханниса Арка – и собравшихся шан-так – было обращено на тело, лежащее на алтаре. Он так увлекся своим делом, что сейчас ему было не до Ричарда.

Вика наклонилась к его уху.

– Зажми рану другой рукой.

Ричард расслышал ее слова, но не понял, что они означают. Тягучая боль, причиняемая эйджилом, отпустила его довольно давно, но мысли еще блуждали и путались.

Морд-сит взяла его за левую руку и ладонью зажала кровоточащий порез на правой.

– Сожми, – шепнула она тихо, ни для кого не слышно. – Надави рукой и крепко держи.

Ричард кивнул.

– Спасибо…

Он не вполне понимал, за что благодарит ее. Просто это показалось ему правильным.

Ричард увидел, как тело Владыки засветилось, словно засияли все символы, и от мертвых останков отделился призрак.

Глава 68

Вика помогла Ричарду подняться. Он чувствовал головокружение и слабость, по-видимому, от потери крови. Неприятные ощущения от прикосновения эйджила к затылку постепенно проходили, и он начал чувствовать, что чуть тверже стоит на ногах. Однако морд-сит все еще приходилось поддерживать его, не давая упасть, пока он не придет в себя окончательно.

Изнутри его пожирало отравляющее прикосновение смерти. И это было во много раз хуже боли, причиненной эйджилом. Именно оно могло сломить его. Ричард помнил слова Саманты: со временем станет только хуже.

Так и вышло. Вика и особенно Ханнис Арк с его зловещим клинком внезапно ослабили Ричарда, подорвали силы и сделали еще более восприимчивым к болезни, засевшей глубоко внутри.

Кинжал Ханниса Арка выглядел смертельно опасным. Ричард никогда не видел подобного оружия. Рукоять была сделана из кости, несомненно человеческой, а клинок – из абсолютно черного блестящего камня, прикрепленного к рукояти полосками кожи, подозрительно напоминавшей человеческую. Неровное лезвие было бритвенно-острым – Ричард едва почувствовал, как оно рассекало плоть. Этим кинжал напоминал Меч Истины.

Раскрашенные головы полулюдей мотались вверх-вниз, шан-так дружно исторгали вопли мрачного ликования. Они наконец почти исполнили свое предназначение, к чему стремились тысячи лет.

И Ричард был тем избранным, кто должен был им помочь.

Он бросил взгляд на перстень с Благодатью на своей руке и вспомнил предупреждение Магды Сирус, что может привести к гибели мир живых. И испугался того, что сейчас произошло именно это.

– Что у него за нож? – спросил он Вику ровным хриплым голосом.

– Которым тебя порезали?

Ричард кивнул, не желая больше говорить, если можно было обойтись без этого.

Вика склонилась к его уху, чтобы он расслышал ответ среди громового крика. Затем взглянула на Ханниса Арка, убеждаясь, что тот по-прежнему занят. Ричард задумался: морд-сит просто не хочет сердить своего господина, тревожа его, или есть иная причина?

– Нож изготовили шан-так, – произнесла Вика. – У Магистра Арка есть несколько таких. Говорят, этим оружием можно убивать мертвых.

– Шан-так разговаривают?

– Если хотят.

Ричард не совсем понимал, что это значит – нож, который может убивать мертвых. Однако он мыслил достаточно ясно, чтобы не чувствовать необходимости в дальнейших объяснениях. Он еще раньше заметил мертвецов, поднятых из могил для охраны подземной тюрьмы шан-так. Сейчас они стояли, как окоченелые трупы, по периметру зала, только глаза ярко рдели в полутьме во время ритуала. Ричард слишком хорошо знал, что при необходимости мертвецы двигаются с поразительной скоростью.

Он решил, что, если по лишь им и полулюдям известной причине мертвецы вдруг прекратят подчиняться, оружию, способному их уничтожить, цены не будет. Ричарду довелось сразиться с ожившими мертвецами, и даже с Мечом Истины одолеть их оказалось непросто.

Хотелось бы ему получить меч обратно. И хотя в зале, заполненном полулюдьми и живыми мертвецами, у него не было шансов пробиться к выходу, ощутить тяжесть меча на бедре все равно было бы приятно.

Кроме того, он мог бы одним ударом разрубить мертвого Владыку.

Ричард снова перевел взгляд на алтарь позади Ханниса Арка и внезапно перестал дышать: он увидел, что труп вдохнул.

Просвечивающая синеватая призрачная фигура теперь лежала там же, где и тело Владыки. Туманная фигура зашевелилась, и разом с ней зашевелилась плоть. Оба тела – призрачное и мертвое – двигались как единое целое. Казалось, полупрозрачный дух завладел трупом.

Когда шан-так заметили движение на возвышении в центре зала, некоторые из них торжествующе взвыли. Другие завопили от ужаса. Они наконец-то увидели Владыку, обладающего силой вернуться в мир живых. Но он был не просто правителем, которого уважали, почитали и за которым следовали, но и тем, кто держал их в великом страхе. Как бы сильно шан-так ни хотели его воскрешения, реальность сбывшейся мечты пугала их.

Для них начиналась новая эпоха. Спустя несколько тысячелетий ожидания врата в их земли распахнулись, и они наконец обрели настоящего Владыку. Того, кто, опасался Ричард, поведет их через эти врата к победам и власти.

Пожалуй, Ричард сказал бы, что Вика хотя и сыграла роль в происходящем, казалась обеспокоенной.

Ричарду была ненавистна мысль о том, что сам он сыграл ключевую роль в возвращении этого злодея в мир живых. В далеком прошлом тот сеял смерть и разрушения по всему миру. Теперь он вернулся, и Ричард не думал, что долгие годы в подземном мире смягчили его.

Без Ричарда воскрешение было бы невозможно. Шан-так, скорее всего, отчаянно старались воскресить его, и Вика, и, несомненно, Ханнис Арк. Но именно Ричард сделал возвращение Владыки возможным.

Он нес в себе обе ипостаси – смерть и жизнь. Он принадлежал третьему царству. В нем смешались жизнь и смерть, добро и зло. Он – избранный.

Ричард правил Д’Харианской Империей. Его называли фуер грисса ост драука, что в переводе с древне-д’харианского означает «несущий смерть».

И он только что выступил в этой роли: помог учинить великое зло, принес смерть в мир живых.

Ричард понимал, что должен найти способ остановить происходящее. Надеяться больше не на кого.

Дело было за малым: сбежать от Ханниса Арка, морд-ситов и несметных тысяч полулюдей, которые могли поднять армию мертвецов, а потом пресечь пророчество.

Ему следует оставаться в живых столько, сколько сможет.

Светящаяся фигура Владыки села. Шан-так задохнулись от волнения и удивления.

Воскресший мертвец был жутким зрелищем даже для них, но особенно – для Ричарда, который знал, что это означало.

Иссушенная плоть Владыки смягчилась, напитанная кровью Ричарда и темными заклинаниями Ханниса Арка, объединившими дух с мертвым телом. С каждым мгновением мертвец двигался все с большей легкостью, хотя и не так плавно, как живой человек. Словно светящийся дух лишь отчасти оживил труп.

Ричард задумался, действительно ли видит сейчас дух мертвого Владыки, который из царства смерти управляет событиями в мире живых.

Голубоватый светящийся дух выглядел живее трупа. Его лицо накладывалось на лицо из плоти таким образом, что голубоватое свечение черт заполняло провалы на ссохшемся лице, придавая объем носу, губам и глазам.

Новые глаза видели. Оглядывали мир вокруг себя. Реагировали.

Воскресшие губы исказила злая улыбка, адресованная миру, которому когда-то принадлежали.

Когда дух Владыки свесил ноги с возвышения, Ханнис Арк отступил в сторону. Некоторое время он неподвижно созерцал поклонение шан-так, вскидывавших в воздух кулаки и хором скандировавших:

– Су-ла-кан! Су-ла-кан! Су-ла-кан!

Подозрения Ричарда оправдались: мертвым Владыкой оказался император Древнего мира Сулакан, разжегший старинную войну, которую его дух вновь принес в царство жизни.

Ричард захотел умереть и покончить со всем этим.

Глава 69

То, как дух Владыки левой рукой, наполовину сжатой в кулак, придерживал на груди окровавленные одеяния, придавало ему величественный вид. Исполненный царственной милостью, он осматривал зал, принимая благоговение шан-так, узревших его триумфальное возвращение в мир живых. Они исступленно выкрикивали его имя, и мертвый Сулакан наконец начал улыбаться в знак одобрения.

Пристальный взгляд Владыки полулюдей, некогда императора всего Древнего мира, прошелся по толпе, заполнявшей зал. Горящие глаза остановились на Ричарде. Доноре.

Ричард ответил яростным взглядом. Сейчас он все отдал бы за свой меч.

Воскрешенный Владыка провел пальцем по еще свежей крови – крови Ричарда, – стекавшей по костлявой груди.

Ричарду захотелось, чтобы ядовитое прикосновение смерти, таящееся в его крови, вновь забрало мертвеца в царство смерти, которому он принадлежал. Однако он понимал, что это пустые надежды. Требовалось нечто куда большее одного желания, чтобы изгнать Владыку из мира живых.

Сулакан поднес к губам палец, окрашенный кровью Ричарда, попробовал ее на вкус и в упоении закрыл глаза. Вновь подняв веки, он посмотрел прямо на Ричарда и улыбнулся с такой злобой, что у того захватило дух.

Все шан-так в огромной пещере топали ногами в такт выкрикам:

– Су-ла-кан! Су-ла-кан! Су-ла-кан!

Не отрывая взгляда от Ричарда, мертвый Владыка шел по засохшей на полу крови к человеку, который наконец освободил его дух из подземного мира, – к Ричарду. К избранному. К тому, кто вернул его.

Ричард не позволил себе сдвинуться с места, когда Владыка остановился перед ним.

На голубых губах духа по-прежнему играла зловещая улыбка. Даже иссохшая плоть под ними растянулась в самодовольной ухмылке.

– Я побывал в самых дальних и мрачных закоулках подземного мира, – выговорил Владыка жутким голосом, от которого у Ричарда по спине побежали мурашки. – Ибо я свободно перемещался по царству Владетеля.

– Надеюсь, тебе там понравилось, – отозвался Ричард с неожиданным для себя сарказмом, – потому что я намерен вернуть тебя туда.

Беспечная улыбка мертвеца стала шире.

– В самых глухих закоулках темнейшего из миров я встретил твоего отца. Я пришелся ему по душе.

– А я нет, – сказал Ричард. – Это я отправил его в вечную тьму.

– Знаю. Он рассказал.

Владыка перенес внимание на Ханниса Арка. Татуировки на теле наместника уже погасли. Он приблизился к светящемуся трупу воскресшего Владыки.

– Теперь, когда эта часть выполнена, император, нужно заняться другими делами.

Мертвый Владыка кивнул в знак согласия, и они прошли мимо Ричарда. Сулакан, казалось, больше не интересовался им, даже не замечал его присутствия.

– Наше соглашение в силе, Магистр Арк. Я дал слово. Приступим. – Он поднял руку, мимоходом приветствуя восторженных, скандирующих шан-так. – Мне тоже не терпится начать.

Ричарду стало любопытно, что они собираются делать.

Проходя мимо Ричарда, Ханнис Арк бросил мрачный, нетерпеливый взгляд на Вику и указал на Ричарда.

– Немедленно запри его в камере. С ним разберусь позже.

Вика склонила голову, заложив руки за спину:

– Как скажете, Магистр Арк.

Она не мешкая подхватила Ричарда под руку и развернула туда, откуда они пришли. Ричард увидел, как мертвый Владыка во всем своем сияющем величии внимает словам Ханниса Арка, словам, которых Ричард не слышал из-за громких выкриков. Он видел, как Ханнис Арк делает какие-то знаки руками, склонившись к Владыке, который единственный слышал, о чем говорит Арк.

Тем не менее по жестикуляции покрытого татуировками человека Ричард понял, что именно он всем руководит. Пусть Сулакан был императором, который правил могущественным Древним миром, командовал армиями волшебников и бесконечными легионами солдат, – он оставался давно умершим императором, запертым в вечном подземном мире.

Именно Ханнис Арк с помощью давно забытых оккультных сил разрушил заклинания, блокировавшие третье царство, и пробудил Сулакана. Эти силы, подкрепленные кровью Ричарда, создали связь, вызволившую дух императора из темной вечности мира мертвых. А управлял связью между мирами и тем самым продлевал пребывание Владыки в мире живых Ханнис Арк.

Несмотря на властное поведение мертвеца, главным был Ханнис Арк, который и не пытался это скрывать.

Ричард понял, что сколь бы грандиозными ни были замыслы императора, выношенные многие годы назад, у Ханниса Арка был собственный замысел, и он собирался использовать труп Владыки шан-так, чтобы осуществить его. Ханнис Арк был не настолько глуп, чтобы вытащить из подземного мира волшебника, наделенного такими силами, как император Сулакан, не озаботившись заранее тем, как будет его контролировать.

Воскрешение Владыки полулюдей, безусловно, было настоящей катастрофой, но Ричард начинал осознавать, что от Ханниса Арка исходит гораздо большая опасность.

При этом Ричард не был уверен, что этот человек в полной мере понимает, как рискованно держать на привязи столь чудовищные силы.

Под пристальными взглядами шан-так Вика тянула Ричарда вверх по наклонному полу зала к выходу. До сих пор шан-так безрезультатно проливали человеческую кровь, однако кровь Ричарда сделала свое дело. Вернула к жизни Владыку. И теперь шан-так взирали на Ричарда с чем-то вроде благоговейного трепета.

Это только увеличивало исходящую от полулюдей опасность. Их взволновало, что и кровь Ричарда, и его плоть оказались чрезвычайно ценны. Он ясно понимал, что каждый из них желает вкусить его плоти и испить крови в надежде завладеть душой.

Некоторые из шан-так тянулись к нему, чтобы дотронуться пальцами до крови на его руке. Затем они подносили пальцы к губам, и в их глазах светилась жажда крови.

Ханнис Арк отошел уже далеко, и Вика спешила, понимая, что они в опасности. Вцепившись в руку Ричарда железной хваткой, она вела сквозь плотную толпу полулюдей, пристально наблюдавших за ними. Вдруг Вика ускорила шаг, проталкиваясь через шан-так, движимая желанием вывести Ричарда из зала и оказаться подальше от голодных взглядов тварей. Миновав скопление шан-так и выйдя в коридор, проложенный в скале, они пошли быстрее. Морд-сит все ускоряла шаг, зная, что Ричард – награда, которую Ханнис Арк хотел приберечь для себя.

– Рука уже не кровоточит, – сказал он Вике после нескольких минут молчания. – Спасибо.

Морд-сит бросила на него мрачный взгляд.

– Я просто хотела, чтобы у тебя осталось хоть немного крови, если им понадобится еще. Не пытайся усмотреть в этом нечто большее.

Ричард был слишком расстроен, чтобы ответить дерзостью.

Когда по лабиринту проходов и пещер они добрались до подземной камеры, Вика толкнула его внутрь.

Небольшая толпа шан-так стояла снаружи в коридоре, и они повиновались ее командам. Из ниоткуда появилась зыбкая зеленоватая стена. Ричард читал в послании Наджи, что некоторые полулюди обладают оккультными силами и даже способны воскрешать трупы. Оказалось, что это правда.

Ричарда вновь заперли в каменной тюрьме. Снаружи возле его камеры, по ту сторону зеленоватой завесы – границы в подземный мир, которой шан-так умели управлять, – оставались тысячи полулюдей, жаждущих испить его крови и сожрать его плоть прямо с костей.

А раз они умели призывать зеленоватые стены, значит, безусловно, умели и убирать их.

Друзьям Ричарда угрожала та же опасность, что и ему самому.

Даже если он совершит невозможное и сбежит от полулюдей, без Зедда и Никки он умрет из-за отравляющего прикосновения смерти.

И Кэлен тоже.

Глава 70

Ханнис Арк вел Владыку мертвых к рассвету нового дня в царстве жизни. За ними на почтительном расстоянии следовали десятки тысяч полулюдей. Арк полагал, что на самом деле поодаль они держались из страха.

Ханнис Арк помедлил, когда Владыка остановился, наблюдая рождение нового дня. Небо и самые высокие вершины были скрыты густыми облаками, завеса тумана стелилась довольно низко, окутывая верхушки скалистых шпилей.

Осыпающиеся каменные иглы напоминали Ханнису Арку густые пучки засохшей и окаменевшей болотной травы. От шпилей постоянно отслаивались куски камня, и потому землю усеивали обломки, больше всего напоминавшие каменные пальцы.

Все здесь казалось древним, разрушающимся и мертвым. Редкие кустарники и низкорослые деревья, цеплявшиеся за жизнь в скалах и на закрытых участках, выглядели еле живыми. Здесь жизнь и смерть действительно существовали бок о бок.

– Давно не бывал в этом мире, – произнес дух Владыки голосом, исходившим словно бы сразу из обоих царств. – Как славно вернуться. После всего, чего я достиг в подземном мире, наконец настало время завладеть и этими землями.

Ханнис Арк наблюдал, как вновь воссоединившиеся дух и человек смотрят на тоскливый мир живых. Здесь, в этом гиблом месте, они закончили все дела, и Вика уже устроила все необходимое для отбытия и позаботилась о том, чтобы шан-так собрали припасы для путешествия. Все было готово.

– Я хочу отправиться в путь незамедлительно, – сказал Ханнис Арк.

– И собираешься взять с собой человека, чью кровь использовал? – спросил Владыка, любуясь каменистой пустыней, словно смотрел на луга, пестрящие полевыми цветами.

– Ричарда Рала? – Ханнис Арк улыбнулся своим мыслям. – Разумеется. Потеряв власть и уважение, он должен испытать боль и страдания, познать унижение, превратившись из правителя в ничто.

– Понятно, – отозвался Владыка, не оглядываясь. – Итак, ты намерен на свой страх и риск таскать его повсюду только ради того, чтобы унизить?

Ханнис Арк хмуро посмотрел на светящегося духа.

– Таков замысел. Я вынашивал месть дому Ралов почти всю свою жизнь. И наконец готов принять бразды правления Д’Харианской Империей. Он увидит, как это произойдет.

На лице светящейся фигуры появилась улыбка человека, умудренного опытом. Ханнису Арку она не слишком понравилась, но он ждал, что скажет Владыка.

– У меня есть подобный опыт, и могу сказать, что императоры, потеряв власть, не чувствуют унижения, – лишь необходимость сделать все возможное, чтобы вернуть ее себе или отомстить. Например, ты. Смирился ли ты с потерей семьи? Думаю, нет. Жаждешь мести, я прав?

Ханнис Арк не рассматривал ситуацию с такой точки зрения.

– Ну… да. Но я хочу, чтобы он страдал, потеряв власть.

Дух пожал плечами.

– Значит, ты хочешь невозможного. Сильные люди, теряя власть, не испытывают тоски и страданий, словно покинутые любовники.

Ханнис Арк нахмурился еще сильнее.

– Что же ты предлагаешь?

Дух Владыки обернулся к нему.

– Ты вернул меня из царства смерти в царство жизни, к моим незавершенным делам. В благодарность я намерен помогать тебе править этим миром. Вот что я предлагаю.

– Отказаться от мести Лорду Ралу?

Дух Сулакана опять улыбнулся.

– Знаешь ли ты, почему я сегодня стою здесь, Магистр Арк?

Ханнису Арку польстило подобное обращение, даже несмотря на недовольство расспросами.

– Ты сам сказал – потому что благодаря своим талантам я вернул тебя к жизни.

А еще Ханнис Арк, если бы захотел, мог в любой момент отправить дух Сулакана обратно в мир вечности. Но, если успешно осуществится, ему понадобится то, что способен дать только Сулакан. Кроме того, Ханнис Арк чувствовал, что на сегодняшний день обстоятельства складываются как нельзя лучше.

Дух улыбнулся.

– Да, но ты вернул меня только потому, что я нужен тебе, а ты – мне, и потому что я очень давно стал бесценным для подходящего человека. Я мог позволить себе ждать. У меня была целая вечность. Ты стал первым, кто пришел за мной, первым, кому достало мудрости, чтобы в полной мере понять, что обещает объединение наших талантов и целей. Часть моей важности – богатый опыт, который поможет тебе добиться своего.

Ханнис Арк поморщился, осознав, что к нему относятся как к неопытному подчиненному. Еще больше его беспокоило то, что так относился к нему Сулакан, ведомый в их союзе. Он, как-никак, вернулся в мир живых только благодаря силам и способностям Ханниса Арка. В его распоряжении могла быть целая вечность, а он застрял в подземном мире на тысячи лет и остался бы там навсегда, не вытащи его Ханнис Арк. Будь он так умен, как хочет казаться, вернулся бы в мир живых самостоятельно.

– И что твой опыт говорит о том, как мне поступить с Ричардом Ралом?

– Величие требует самоотверженности в достижении цели – такой, какую проявил я, такой, которая позволила мне восстать из мертвых. Я ничему не позволяю отвлечь меня от цели. Ты тоже проявил великую преданность своей цели – править миром. Но в уме того, кто хочет стать великим, нет места для отвлекающих навязчивых идей. Эти отвлекающие мысли попусту отнимают энергию, которую надлежит направлять на достижение цели. Вот почему я спросил, что для тебя важнее: таскать повсюду за собой этого человека или править миром.

Ханнис Арк все больше мрачнел.

– Одно другому не мешает.

– Ты будешь властвовать над одним человеком, хотя следует полностью отдаться стараниям править человечеством.

– Ты хочешь сказать, что Ричард Рал отвлекает меня и поэтому может помешать успеху?

Дух пожал плечами.

– Мир полон соблазнов. Задача великого правителя – свести их к минимуму. Они отнимают время и энергию, необходимые для достижения главной цели.

Ханнис Арк оглянулся на великое множество бледных полулюдей – готовых убивать всех подряд, – затем повернулся к духу, наблюдавшему за ним.

– Я вынашивал свою месть с тех самых пор, как моих родителей убили по приказу Рала, поэтому я…

– Как ты полагаешь, зачем дом Ралов убил твоих родителей? Твоего отца, правителя небольшой, малозначительной и далекой провинции Фейджин?

Ханнис Арк ответил не сразу. Пока гнев понемногу утихал, он чувствовал, как мельчайшие капельки тумана покалывают татуировки на лице.

– Чтобы исключить возможность мятежа и борьбы за власть.

Дух улыбнулся.

– Именно поэтому дом Ралов так долго правил Д’Харой, а дом Арков – всего лишь небольшой провинцией Фейджин. Дом Ралов сосредоточивал усилия на правлении, а не на том, чтобы унижать твоего отца демонстрацией своей власти. Они просто устранили возможную угрозу. Если твоя цель – править, ты должен править.

– Думаю, что смогу делать и то и другое.

– Так пытался поступать и его отец, Даркен Рал. Он чересчур отвлекся на Ричарда Рала, и это стоило ему жизни. Множество людей вроде него потерпели неудачу, остановленные теми, кто никогда не стал бы помехой, убей они их сразу. Ричард Рал – правитель Д’Харианской Империи потому, что он смел и решителен. И потому что Даркен Рал не убил его, когда следовало. Ричард Рал крайне опасен. В конце концов, он фуер грисса ост драука. Не тот, с которым можно заигрывать. И если ты настолько самоуверен, что считаешь, будто сможешь всегда контролировать его, если думаешь, что достаточно силен, чтобы взять над ним верх, ты его недооцениваешь. И подвергаешь себя опасности. Пусть сейчас он твой пленник, но, пока он жив, он каждую минуту будет думать, как тебя убить. Он не стал бы Лордом Ралом, правителем Д’Харианской Империи, человеком, сразившим императора Джеганя и мощь Древнего мира, не будь он очень хорош в том, что делает. А хорош он вот в чем: Ричард Рал отлично знает, как повергнуть врага. В эти минуты ты сделал себя его целью, его первостепенной задачей, и поверь – он не будет отвлекаться ни на что, пока не добьется своего. А вот если он умрет, тебе не придется больше отвлекаться и ты сможешь сосредоточиться на власти над миром.

Ханнис Арк скривил губы.

– Горько признавать, но, возможно, ты и прав. Этот человек доказал, насколько решителен.

Дух Владыки взглянул в глаза Ханнису Арку.

– Захват власти – уже месть, Лорд Арк. Убей своего врага сейчас, пока есть возможность, и сможешь подчинить себе мир. Власть станет твоей местью.

– Как твое возвращение в этот мир – твоей?

Сулакан усмехнулся, мрачно и мстительно.

– Теперь я стану тем, кто в конце концов восторжествует над оспорившими мою власть и изгнавшими меня в бездны подземного мира вместе со всеми моими созданиями, – он обвел рукой пустынные земли, – в эту глухомань. Но, как оказалось, нас не сдержать никаким барьерам – даже самой смерти. Теперь ничто не стоит у нас на пути, ничто не помешает отомстить.

Ханнис Арк, будучи правителем малонаселенной провинции Фейджин, не мог собрать армию под стать его тяге к завоеваниям. В действительности у него был лишь небольшой отряд, а требовалась несравнимо большая мощь, чтобы захватить Народный Дворец и править империей оттуда – из этого древнего места силы. Требовалась настоящая армия.

Теперь же благодаря Сулакану она появилась. В его распоряжении оказался не только народ шан-так – полулюди, но и бесчисленная армия мертвецов.

Заложив руки за спину, он наконец посмотрел на мудрого духа Владыки. На духа, который был в его власти. Во власти Ханниса Арка.

Нанесение татуировок, покрывавших его кожу, было утомительным, долгим и болезненным. Но принесло свои плоды. Символы на языке Творения не только помогли Ханнису Арку вызвать дух Сулакана из подземного мира, но и защитят его от Владыки, если тот нарушит обещания. Они были своего рода доспехами Ханниса Арка, оберегавшими его от смерти.

– Теперь, когда барьер пал, нет причин оставаться здесь. Я не хочу зря терять время. Нужно отправляться.

Дух Владыки склонил голову.

– Как пожелаешь, Лорд Арк. – Он оглянулся на впечатляющую армию полулюдей. – Мы готовы выступить по твоему приказу.

– Но сначала я убью Ричарда Рала.

Дух Сулакана хитро улыбнулся.

– Дай некоторым шан-так полакомиться пленниками. Пусть твой враг, Ричард Рал, будет в числе тех, кого сожрут. Пусть он умрет такой же мучительной смертью, как другие.

Ханнис Арк решительно замотал головой.

– Нет. Ты прав – пока у меня есть преимущество, нужно убить его. Я наблюдал за ним в годы войны: он был крайне опасен. Нельзя рисковать. Но теперь, когда решение принято, я хочу сделать это сам, своими руками. Хочу видеть, как он умирает. Пусть этот человек умрет у меня на глазах, и тогда я буду уверен, что опасность, которую он представляет, исчезла окончательно. Пусть он смотрит в мои глаза и знает, что это я, Ханнис Арк, низвергаю его в царство смерти. Пусть перед смертью знает, что я отдал всех его друзей на растерзание шан-так, которые сожрут их плоть и обглодают кости. Я увижу, как Ричард Рал умирает у моих ног.

Дух поднял подбородок и вздохнул, пристально разглядывая заброшенные земли.

– Первый день после возвращения в мир живых, а я уже очень доволен.

Ханнис Арк улыбался, предвкушая ужас и страдания, которые Ричард Рал испытает перед своей печальной, одинокой, насильственной кончиной. Он сделал знак Вике.

Та шагнула вперед.

– Да, Магистр Арк?

Поглядев в ее голубые глаза, он не смог сдержать улыбку.

– Приведи ко мне Ричарда Рала. Наконец пробил час его смерти.

Морд-сит склонила голову.

– Хорошо, Магистр Арк. Я немедленно приведу его.

– Прекрасно. И нет необходимости нянчиться с ним. Наоборот, сначала заставь его биться в судорогах боли, а потом уже веди ко мне. Но живого! Я хочу убить его сам.

– Я позабочусь об этом, Магистр Арк, – сказала Вика ледяным тоном, который появлялся, когда ей позволяли применить ее навыки.

Он указал куда-то вдаль.

– Мы выступаем сейчас же. Распорядись, пусть шан-так принесут припасы, а затем приведи Ричарда Рала.

– Разумеется, Магистр Арк. Я догоню вас.

Арк взглянул на Владыку.

– Когда я перережу ему глотку ножом, с помощью которого пролил над тобой кровь, мы потащим его за собой, оставляя кровавый след, и позволим шан-так слизывать его.

Вика посмотрела на улыбку духа Владыки, адресованную Ханнису Арку, и поспешила прочь.

– Это станет для дома Ралов подходящим и кровавым концом, – прошептал Ханнис Арк себе под нос, отправляясь на юг. Выйдя из врат третьего царства, он направится к сердцу Д’Харианской Империи.

Глава 71

Светящийся дух мертвого императора Сулакана задумчиво озирал местность, через которую пролегал их путь.

– Пока мы не ушли от темы власти, знаешь ли ты, Магистр Арк, что я завоевал великое уважение и абсолютную преданность? Что никогда не было внутренних противоречий?

– Внутренних противоречий? – Ханнис Арк начал осознавать, что Сулакан вернулся в мир живых в здравом уме. – На что ты намекаешь?

– Я имею в виду, что ни один из приближенных – войсковых командиров, управляющих или советников – никогда не бросал мне вызов и не пытался занять мое место.

– Почему же?

– Потому что я устранил всех, кто жаждал этого, всех, кто считал, что умнее меня. Иногда я устранял их даже раньше, чем им в головы приходили подобные мысли.

Ханнис Арк потер вытатуированный вдоль его указательного пальца символ, предупредивший о скрытой угрозе.

– Мне будет позволено сказать еще кое-что?.. – Дух посмотрел на Ханниса Арка, погруженного в безмолвные размышления.

– Прошу, открой мне свои мысли. – Ханнис Арк сделал приглашающий жест. – Ведь у нас общая цель. Мы оба добиваемся одного. Я уже говорил: управляя могущественной империей, ты приобрел большой опыт. Если хочешь поделиться чем-нибудь полезным, я с удовольствием послушаю.

Дух казался польщенным.

– Есть тот, кто передает тебе пророчества.

Ханнис Арк на мгновение задумался. Пророчества ему передавали несколько людей. Потом он нахмурился.

– Ты имеешь в виду Людвига Дрейера? Моего аббата?

Дух оглянулся на следовавшие за ними огромные силы преданных ему шан-так, словно одеялом накрывшие неровную местность среди каменных шпилей.

– Именно. Задумывался ли ты, каких бед он может натворить?

– Бед? – Ханнис Арк пренебрежительно щелкнул пальцами. – Людвиг Дрейер – всего лишь ничтожный аббат. Пустое место. Он даже не один из управляющих моей крепости, а настоятель небольшого древнего аббатства в горах, выполняющий различные поручения.

– Какие же различные поручения выполняет этот ничтожный человек?

– Иногда я посылаю его вместо себя по делам провинции. Недавно он отправился донести важность пророчеств до глав других земель Д’Харианской Империи. Лорд Рал тогда пригласил всех правителей на свадьбу в Народный Дворец. Меня в то время не отпустили дела с Терновой Девой, – Арк взглянул на Сулакана, – и разумеется, с тобой. Так что вместо меня в Народный Дворец поехал Людвиг Дрейер. Его задачей было обсудить с другими правителями важность пророчеств и расположить их к нам, а не Д’Харианской Империи. Но основная его обязанность – снабжать меня пророчествами. Вот его дело и задача аббатства, которым он управляет.

Ханнис Арк наблюдал за шагающим в молчании Владыкой мертвых. Наконец дух заговорил о том, что было у него на уме.

– Он когда-нибудь рассказывал тебе, как добывает пророчества?

Ханнис Арк покопался в памяти, пытаясь вспомнить, рассказывал ли Дрейер подробности.

– Это довольно скучное занятие. Он использует для этого тех, кого нашел в сельской местности, целителей из менее населенных областей провинции Фейджин и Темных Земель – разыскивает тех, кто обладает хотя бы слабыми способностями к предсказаниям, и старается добиваться от них пророчеств. Среди них часто встречается небольшая способность к пророческим видениям. Людвиг Дрейер проверяет способности таких людей и, если слышит пророчество из уст сельских жителей, тотчас сообщает о нем мне. Лорд Рал всегда скрывал пророчества и ни с кем не делился своими знаниями, но люди имеют право знать. Пророчества принадлежат не горстке избранных, а всем нам. В отличие от Лорда Рала я понимаю и использую пророчества. – Арк указал на мертвеца, шедшего рядом с ним. – В конце концов, это одна из причин, по которым ты вновь очутился в нашем мире. Не будь пророчества, я не нашел бы способа вернуть тебя в царство жизни. Иногда простоватым сельским жителям нужен стимул, чтобы сосредоточиться на столь сложной задаче, как изречение пророчества. И, чтобы они сосредоточились на своем даре предсказания, если, разумеется, действительно им наделены, Дрейер различными методами воздействует на них.

– Он истязает их, чтобы заставить сосредоточиться?

Ханнис Арк пожал плечами.

– Ну, полагаю, да – при необходимости. Я позволяю ему самому решать, что необходимо. Зачем тратить свое личное время на столь незначительные вопросы? А работает Дрейер очень успешно. Он предоставил несколько замечательных пророчеств. Не те, конечно, которые я использовал для этого, – Арк обвел рукой шан-так, следующих за ними, – чтобы понять, как все правильно совместить и воскресить тебя. Это я выяснил сам благодаря своим исследованиям. Но за прошедшие годы аббат доказал, что полезен, сообщив пророчества, которые оказались не только истинными, но и весьма своевременными и полезными. У меня есть книги пророчеств, собранных Дрейером. Он отсылает пророчества в крепость, я их просматриваю, а затем мы их записываем.

Дух Владыки посмотрел на клочки серого тумана, стелющегося под ногами.

– Известно ли тебе, что для получения пророчеств он вторгается в мир мертвых?

Ханнис Арк сбился с шага.

– Нет… Как? И откуда ты знаешь?

– Попав в подземный мир, я знал обо всем, что там происходит. Ты, конечно, не можешь знать обо всем подобном, но знание о событиях в том мире – мой вклад в наш союз. Ты по неким признакам или по обстоятельствам судишь о важных вещах здесь. Так же и я вижу важное там.

– Да, это выгодно нам обоим, и будет еще выгоднее в дальнейшем. Но что насчет Людвига Дрейера? Что ты о нем знаешь?

– Он вмешивается в то, о чем вы не подозреваете. Вмешивается в пророчества, да так, что вы не ведаете об этом и даже не подозреваете. Он запускает щупальца в мой мир, чтобы вытянуть пророчества, поэтому я знаю.

Ханнис Арк пришел в ярость.

– Для чего?

Дух Владыки скосил на него прозрачный светящийся глаз.

– В самом деле – для чего? Какую цель преследует человек, не рассказывающий своему господину о том, чем занимается и как?.. Если, конечно, не лелеет мысли в один прекрасный день самому захватить власть.

Ханнис Арк почувствовал, как в нем закипает гнев.

Светящийся дух наклонился к нему.

– Теперь, когда я воскрес и мой дух соединил нас, какие у аббата могут быть иные цели? Зачем тот, у кого есть собственные притязания, использует за твоей спиной оккультное колдовство? Какую пользу, которая окупила бы риск, он может принести? – Владыка указал за спину. – У тебя есть все для установления любого порядка. Полулюди и ходячие мертвецы подчиняются твоим приказам. Мир на коленях у твоих ног будет умолять – повелевай мною! Зачем терпеть возможного внутреннего врага? – Дух вновь улыбнулся. – Зачем беспокоиться о ноже в спину?

– Действительно, зачем? – процедил Ханнис Арк сквозь стиснутые зубы.

Он всегда считал Людвига Дрейера верным последователем, не имеющим иных интересов, кроме помощи своему господину. Принимал его за человека, чьи личные амбиции не простираются далее управления аббатством.

Ханнис Арк пришел в бешенство, узнав, что, даже получив положение второго после Арка лица и полномочия вести вместо него в Народном Дворце переговоры с правителями других земель, Людвиг Дрейер все равно обдумывал захват власти. Ханниса Арка заинтересовало, долго ли уже аббат подрывает его власть и сколько успел сделать?

В его голове проплывали мрачные картины того, что он хотел бы сделать с Людвигом Дрейером. Он напомнил себе: возможно, все это не соответствует действительности. Сулакан мог ошибаться.

Но что это меняло? Людвиг Дрейер больше не был ему нужен, и Сулакан говорил верно: имело смысл устранить угрозу, истинную или возможную.

Дух Владыки показал себе за спину, в сторону легиона полулюдей, заполонивших все вокруг и двигавшихся за ними, словно молчаливая тень.

– Для твоих целей любой из них не нужен – достаточно просто большого их количества. Когда мы доберемся до места, мы сможем поднимать из катакомб, склепов, кладбищ и гробниц сколько угодно мертвецов. У нас будет довольно мертвецов для осуществления твоих замыслов. Совершенно невозможно, чтобы такая сила предала тебя. Под твоим командованием окажется практически бесчисленная армия, исполняющая приказы быстро и беспрекословно. Ты будешь править, не имея оппозиции.

Ханнис Арк взглянул на скопление полулюдей.

– Когда часть их отправим лакомиться пленниками, надо будет послать другую группу в аббатство.

Дух Владыки кивнул.

– Да будет так. – Он чуть повернулся, поднял руку и двумя пальцами поманил полулюдей, чтобы выдать им приказы.

Ханнис Арк по собственному опыту знал, что шан-так жаждут поохотиться в аббатстве и полакомиться пленниками из пещер.

Дух воскресшего Владыки оказался даже полезнее, чем виделось Ханнису Арку в самых смелых мечтах. У него еще никогда не было соратника, равного ему решимостью, жестокостью и целеустремленностью.

Скоро они переделают мир по своему желанию.

Глава 72

В мягком зеленоватом свечении завесы, закрывающей проход, Ричард мерил шагами камеру. Кроме как ходить туда-сюда, погружаясь все глубже в отчаяние, он ничего больше не мог.

После жуткого ритуала воскрешения Сулакана Вика привела его в камеру, и Ричард попытался узнать, что предстоит дальше. Вика улыбнулась так, как умели улыбаться только морд-сит, повергая собеседника в глубокую тревогу, и ответила, что постоянно будет с Ричардом, а остальных, вероятно, отдадут полулюдям, жаждущим живой плоти.

Ричард подумал, что в конце концов ужасные полумертвецы захотят сожрать и его. Он представлял это тысячи раз. Снова и снова. И именно поэтому пытался придумать, как сбежать в тот момент, когда шан-так придут за ним и уберут завесу, но в голову не приходило ничего стоящего. Он ясно понимал, что они одолеют его числом.

Ожидание неизвестного сильно беспокоило и расстраивало Ричарда. Он жаждал освободиться, вернуть меч и умереть так, как хотелось ему, – в бою. Такая смерть куда лучше той, что ему уготовили.

Доберись Ричард до своего меча, у него появилась бы возможность разобраться с недавно воскрешенным мертвым Владыкой. А может, он даже получил бы шанс убить Ханниса Арка. Ричард долго размышлял над тем, кого именно убить, если представится возможность, ведь покончить он успеет только с одним. Пусть и без дара, но с мечом он точно не умер бы беспомощным.

Однако Ричард ничего не мог сделать, даже вернуть меч, пока не придумает, как выбраться из своей тюрьмы. Иногда его на мгновение посещала мысль, что Вика захочет помочь, хотя бы чуть-чуть. Но после ритуала ее он тоже не видел.

И Ричард гадал почему. Часами вышагивая из угла в угол, он мог только обдумывать, кто такой Ханнис Арк на самом деле. Он наверняка преследует некую важную цель. Ричард понимал, что Сулакан жаждал вернуться в мир живых, чтобы осуществить свои замыслы. Послание Наджи вполне ясно сообщало о стремлениях императора.

Ричард посмотрел на перстень, который ему оставила Магда Сирус. Он знал, чего хотел Сулакан, – разрушить Благодать.

Ричард снова начал мерить камеру шагами. Ему была ясна цель Сулакана, но в чем заключалась роль Ханниса Арка? Он был не из тех, кто стал бы просто льстить духу Владыки, и наверняка вынашивал собственный замысел, преследовал свои интересы. Ричард знал, что люди вроде Ханниса Арка всегда хотят одного – власти. Символы, вытатуированные у того по всему телу, говорили о том, что он готов на многое ради власти. Арк увяз в темном оккультном колдовстве по самое темя.

И, разумеется, после окончания войны и воцарения мира – по крайней мере до тех пор, пока барьер, сдерживавший полулюдей, не рухнул, а Ханнис Арк не воскресил их Владыку – единственная реальная власть оставалась у Д’Харианской Империи. Прибавить сюда желание убрать Ричарда с пути – и цели епископа Арка становились очевидны.

Тот возжелал стать Магистром Арком и возглавить Д’Харианскую Империю.

Помимо бесцельного блуждания из одного конца камеры в другой Ричард то и дело приближался к проходам, перекрытым зелеными завесами. И возле каждого окликал, надеясь вновь услышать Зедда или вообще хоть чей-нибудь голос, желая убедиться, что они еще живы. Он кричал до хрипоты, но ни разу не получил ответа. Рядом с ним заключенных не было.

Ричард старался не считать это дурным знаком.

Он вновь задумался о целях Ханниса Арка и духа Владыки и спросил себя, не могли ли они уже уехать. Будь Ханнис Арк еще здесь, он, разумеется, спустился бы позлорадствовать и помучить своего пленника.

Ричард подумал, что его могут держать в качестве донора свежей крови, которая, возможно, требуется трупу Сулакана, чтобы иногда набираться сил. Возможно, император выжидает, желая понять, понадобится ли ему еще кровь. Они могли не знать этого точно, оттого и не убивали Ричарда.

Больше всего на свете ему хотелось, чтобы Сулакан спустился за свежей кровью. Если бы представилась такая возможность, Ричард воспользовался бы ею. Следовало разорвать этот ходячий труп на кусочки, пусть и голыми руками, пусть даже зубами, если потребуется. Духу он не навредит, но ведь плоть уничтожить можно, а это уже кое-что.

Понимая, что попытка будет стоить ему жизни, Ричард все равно готов был заплатить эту цену, лишь бы остановить происходящее. К тому же его в любом случае собирались скормить полулюдям.

Он чувствовал магию меча, но тот был где-то далеко, и эта связь была бесполезна. Возникало такое ощущение, что она нарушена и ждет воссоединения. И хотя Ричард чувствовал свой меч, возможности до него добраться не было.

Будь меч ближе, Ричард призвал бы его. Он был связан с клинком и на некотором расстоянии мог притянуть его. Он уже делал так – притягивал меч. Но сейчас тот был слишком далеко, к тому же за зеленой завесой подземного мира. Даже будь клинок достаточно близко и Ричард призвал бы его, как прежде, меч попросту провалился бы в царство смерти и пропал навсегда.

Порез на запястье уже затянулся и начал заживать, но под кожей была чернота. Ричард заинтересовался: это из-за особенностей того ножа или из-за смерти, угнездившейся внутри его самого?

Хотя какое это имело значение? Он понимал, что уже совсем скоро шан-так разрешат разорвать его на куски. Видимо, их пока сдерживают, опасаясь, что Сулакану потребуется еще кровь. Всех других пленников, скорее всего, уже принесли в жертву, и время Ричарда придет совсем скоро.

Наверняка его скормят полулюдям раньше, чем прикончит яд. С мрачным любопытством он задумался, убьет ли яд сожравших его полулюдей, и решил, что, пожалуй, нет. Они ведь из третьего царства.

Привалившись спиной к стене и бросая от скуки мелкие камушки, Ричард размышлял, удалось ли убежать Саманте. Он не мог представить себе, что она сейчас делает так далеко от дома и в полном одиночестве. Что ж, по крайней мере она не попала в цепкие руки Ханниса Арка. Хотя нельзя ручаться, что она не наткнулась на перемещающуюся зеленую границу царства смерти и не угодила в лапы полулюдей.

Девушка страстно желала отправиться в поход с Ричардом, чтобы помочь ему и попытаться спасти свою мать. Ей хотелось внести свою лепту в эту схватку с опасностью, грозящей уничтожить весь мир. Хотелось исполнить долг волшебников, которые несли дозор в Стройзе. И она доказала твердость своих намерений.

Жалея, что оставил Саманту одну, – хотя, разумеется, у него не было выбора – Ричард ощутил укол вины. К сожалению, все, что он сумел для нее сделать, – приказал бежать, чтобы она спаслась.

Ричард устало присел у стены, сгорбился и уперся локтями в колени. Он чувствовал, что плен, боль от эйджила и беспокойство его измотали. И, разумеется, голод.

Но, что было хуже всего, он все больше слабел под действием внутреннего яда.

– Лорд Рал?

Ричард вскинул голову. Ему почудилось, что кто-то его окликнул. Сквозь зыбкую зеленоватую стену смерти проник далекий и глухой голос. Он подозрительно напоминал голос Саманты.

Глава 73

– Лорд Рал?

Во второй раз голос раздался ближе. Теперь Ричард убедился – это Саманта.

Он мгновенно вскочил.

– Лорд Рал?

Сейчас голос донесся прямо из-за завесы, закрывавшей основной вход в его камеру.

– Саманта, ты?

– Лорд Рал! Лорд Рал! С вами все хорошо?

– Да! Я заперт, не могу выйти. Камера закрыта завесой подземного мира.

– Я знаю.

– Как же ты нашла меня?

– Женщина в красной коже заметила меня в скалах неподалеку от места, где вас схватили.

– В красной коже? И она не попыталась поймать тебя?

– Я думала, она схватит меня и отдаст этим жутким полулюдям. Большинство их уже миновали место, где я пряталась. Эта женщина вышла из пещеры и догоняла мужчин, ведущих полулюдей. Но, заметив меня, знаком велела мне оставаться на месте и ждать. Не представляю почему. Я была напугана и не знала, могу ли ей доверять, но понятия не имела, что делать. Если бы я вышла, меня точно схватили бы. А через некоторое время, когда все ушли, она вернулась.

– И не схватила тебя?

Саманта мгновение молчала.

– Нет. Не знаю почему. Она долго смотрела на меня – полагаю, думала о чем-то своем. Я стояла дрожа, представляя, что она отдаст меня полулюдям, которых я недавно видела. А потом произошло нечто странное. Она наклонилась и сказала, где вы находитесь.

Ричард опешил.

– Так, значит, она с тобой и помогла спуститься сюда?

– Нет, она только сказала, где вас держат. Мне в ту минуту показалось, что она принимает очень трудное решение. А потом она ушла за остальными.

– Ты знаешь, куда они отправились?

– Мне показалось, что почти все направились на юг, к вратам, через которые мы пришли. Шан-так было столько, что казалось, будто движется сама земля. Они шли мимо меня весь день. Я видела не всех, поэтому не знаю, мог ли кто-то уйти не на юг. Но я точно знаю, что небольшое количество полулюдей осталось.

– И они все еще в пещерах?

– Да. Большинство. Мне потребовалось много времени, чтобы пробраться вниз, – произнесла Саманта с отчаянием. – Они тут везде, во всех пещерах. Иногда мне приходилось часами ждать, когда они уйдут.

– А сейчас они где?

– Не знаю точно, но могу сказать, что они патрулируют проходы. Лорд Рал, вы должны выбраться отсюда! Полулюди скоро вернутся. Они бродят по этим пещерам, словно призраки. Если я здесь останусь, меня схватят. Вы должны выбраться! Сейчас!

Ричард в отчаянии воздел руки.

– Саманта, я не могу! Полулюди умеют убирать зеленую завесу, а я – нет. Я не знаю, как выбраться, иначе не сидел бы здесь. Я в ловушке.

– Лорд Рал, я не могу здесь оставаться. Пещеры наводнены полулюдьми. Если я останусь, меня схватят и…

– Саманта, послушай. Ты должна бежать. Ты права, нельзя здесь оставаться, иначе тебя поймают. Беги отсюда. Сейчас же.

– Вы должны пойти со мной.

Ричард схватился за голову, зарычав от гнева.

– Саманта…

– Я нашла остальных.

– Что?

– Пока искала вас. Я нашла нескольких воинов. Я говорила с ними, как сейчас говорю с вами. Они тоже заперты зеленой завесой подземного мира. – Последовала долгая пауза. – Лорд Рал, – произнесла девушка, и ее голос задрожал от слез, – я говорила с мамой.

Ричард застыл.

– Добрые духи, – прошептал он, надеясь, что Саманта не услышит.

– Лорд Рал, пожалуйста. Вы нужны мне, чтобы освободить ее. Я этого сделать не могу. Нужны вы.

Ричард сжал кулаки и стиснул зубы, но велел себе сохранять спокойствие и думать. Следовало сказать девушке жестокую правду.

– Саманта, ты должна уходить. Я заперт и не могу отсюда выбраться. Спасайся. Твоя мама хотела бы, чтобы ты спаслась и выжила.

– Знаю, она сказала то же самое. Но я не могу просто убежать.

Ричард поднес руки к зыбкой стене зеленого света. Как только он приблизился, духи мертвых по ту ее сторону оживились, заволновались и стали напирать на зеленую стену, стараясь выскочить и схватить его.

Некоторое время Ричард наблюдал за ними. В каком-то смысле он был одним из них. В нем таилась смерть, он принадлежал третьему царству, нес в себе одновременно жизнь и небытие. И при этом был заперт в ловушке смерти в мире живых.

– Лорд Рал…

Ричард услышал тихий плач девушки.

Он был ее единственной надеждой.

– Прости, Саманта, но я не могу выбраться отсюда.

– Но вы должны. Вы – избранный!

«Избранный», – с горечью подумал Ричард. Что хорошего принесло ему то, что он стал «избранным»?

Ричард выпрямился. Он принадлежал обоим мирам. Живой, он нес в себе смерть. Уже мертвый, но его дух по-прежнему был связан с жизнью.

Казалось, все очень просто. Но не могло же быть так на самом деле?

Магда Сирус и Мерит оставили ему послание. Они сказали: «Знай, в тебе есть все, чтобы выжить. Используй это».

Используй это.

А что, если…

Глава 74

– Саманта?

– Да?

Ричард посмотрел на оставленный ему Магдой с Меритом перстень с Благодатью – которая должна была напоминать о том, что важно. Символ изображал оба мира: живых и мертвых – и то, как они связаны между собой в жизни. Благодать описывала их взаимосвязь.

Ричард поднял глаза.

– Саманта, отойди-ка назад, подальше от зеленой стены.

– Лорд Рал, здесь некуда отойти…

– Я имею в виду, уйди в сторону. Если граница подземного мира начнет двигаться, ты не должна оказаться у нее на пути. Отойди в один из коридоров.

– Зачем? Что вы задумали?

– Быстрее. Мы не знаем, как скоро сюда придут шан-так. Поторопись, отойди в сторону.

– Хорошо. – Голос девушки начал удаляться. – Я ушла.

– Послушай, Саманта… Ты должна убежать, если что-то пойдет не так. Понимаешь? Не медли. Если что-нибудь случится – беги. Твоя мама хотела бы, чтобы ты уцелела.

– Лорд Рал, вы пугаете меня, а я и без того от страха сама не своя. Здесь, в пещерах, полно человеческих костей.

Ее слова привели Ричарда в уныние.

– Понятно. Но если я не смогу вырваться, ты должна унести отсюда ноги.

– Я очень долго сюда спускалась, прокрадываясь мимо всех этих похожих на призраки шан-так. Боюсь, выбраться я не смогу.

– Знаю, это страшно. Но если у меня ничего не выйдет, ты попытайся. Ясно?

– Ясно, – наконец согласилась она.

– Теперь стой там.

– Стою. Поторопитесь, Лорд Рал, вам нужно действовать быстрее. Я слышу голоса. Думаю, сюда идут. Скорее!

Ричард сделал глубокий вдох. Должно получиться. В этом был смысл.

Как однажды сказала Саманта, он – часть этого мира.

Ричард вспомнил вырезанное на языке Творения послание, оставленное ему.

«Знай, в тебе есть все, чтобы выжить. Используй это».

Слова принадлежат Магде Сирус и волшебнику Мериту. Они знали, что Ричард придет туда и прочтет их послание. Они оставили ему перстень.

И все же ему очень не хотелось рисковать. Хотя без этого он все равно погибнет, так отчего бы не попробовать. Все умрут. Это единственный шанс.

В действительности это был акт отчаяния. Ричард понимал это, пусть и пытался найти рациональное зерно и убедить себя.

Зедд как-то сказал, что иногда акт отчаяния оказывается магией, причем самой настоящей.

Ричард попробовал выровнять дыхание. Больше ждать было нельзя. Он обдумал это как мог тщательно. Времени на размышления не осталось. У него не было другого выхода и не было времени – а у них было и то и другое. Ричард должен был рискнуть.

Он еще раз бросил взгляд на перстень с Благодатью. Посмотрел на линии, расходящиеся из центра, линии, обозначающие искру дара, пересекающие мир живых и уходящие дальше, в бесконечное царство смерти. Все линии, пересекавшие миры, были непрерывными, сплошными.

Ричард стиснул зубы и собрался. И ринулся в светящуюся зелень, которая была не чем иным, как границей подземного мира.

Ему показалось, что он шагнул во тьме с обрыва.

Он немедленно потерялся в вечности тьмы.

Там почему-то не оказалось духов, хотя, когда Ричард смотрел внутрь из царства жизни, он видел их. Не было плача, воя и стенаний, не было трепещущих рук.

Не было ничего.

Ни тепла, ни холода, ни света, только темнота в темноте. Казалось, он куда-то вглядывается в ночи; если еще точнее, он словно вошел внутрь камня, в абсолютный мрак.

Ричард почувствовал, что полностью и окончательно потерялся.

Для него все умерло.

Глава 75

Ричард не мог определить, сколько пробыл в этом пустом мире: секунды или столетия. Эта пустота была безвидна, беззвучна, безмерна и безвременна.

Но вдруг тьма начала рассеиваться. Мир возвращался разрозненными кусочками, как бывает, когда просыпаешься и начинаешь различать предметы. Ощущения усиливались. Ричарда обступили звук и свет, и он понял, что стоит в пещере вне камеры.

Он оглянулся через плечо и увидел, что сверкающего зыбкого зеленого света, перекрывавшего проход в камеру, больше нет.

Саманта недоверчиво моргала большими темными глазами.

– Добрые духи, – прошептала она. – Лорд Рал, вы вышли прямо из подземного мира.

Ричард посмотрел на себя. Он цел, он здесь, его тело не кровоточит, и боли больше нет. Он бы чувствовал себя совсем хорошо, если бы не постоянно ощущаемое прикосновение смерти, разъедающее его изнутри.

– Как вам это удалось? – спросила Саманта.

– Внутри меня смерть, не забыла?

Саманта качнула головой, увенчанной копной густых черных волос, явно не понимая.

– Но как вам удалось выйти из мира мертвых?

– Помнишь, что ты говорила? – спросил Ричард, вглядываясь в темноту. – Ты говорила, что я принадлежу этому миру – третьему царству. Жизнь и смерть, слитые воедино. Поскольку внутри меня смерть, я – часть обоих миров.

– Значит, вы предположили, что раз можете существовать здесь, в мире живых, хотя внутри вас смерть – по крайней мере, какое-то время, – значит, вы сможете существовать и там, хотя бы недолго, с жизнью внутри?

Ричард кивнул.

– Да, хотя бы недолго.

Словно вспомнив нечто более насущное, девушка огляделась и заметила:

– Я слышала голоса дальше по этому тоннелю. Нужно освободить их и маму. Скорее, пока не вернулись шан-так.

Ричард кивнул уже на ходу. Саманта поспешила за ним.

– Сюда, Лорд Рал, – сказала она, обгоняя его и сворачивая в другой тоннель, ведущий направо.

В темном кривом тоннеле с шероховатыми стенами виднелся зеленоватый свет, отражающийся от камня и дающий примерное представление о том, куда нужно идти.

Ричард бросился бежать среди человеческих костей, валявшихся повсюду, сваленных в кучи около стен или заполнявших редкие углубления.

Задыхаясь от короткой пробежки, он притормозил, когда Саманта неожиданно остановилась и показала рукой:

– Там.

– Твоя мать? – догадался он.

Девушка кивнула.

– Поторопитесь.

Ричард глубоко вдохнул и не мешкая вошел в темноту за светящимся зеленым занавесом. Это была такая же черная пустота вне времени, как и в прошлый раз. Терпеть чувство растерянности от этого мира безвременья, от которого делалось не по себе, легче не стало. Ему даже показалось, что он отсюда не выходил.

Когда стена растворилась и Ричард снова оказался в мире живых, он увидел стоящую в оцепенении черноволосую женщину с большими темными глазами.

Метнувшись в открывшийся проход в камеру, Саманта бросилась в распростертые объятия потрясенной женщины. Девушка казалась маленькой, хрупкой, миниатюрной копией своей матери. Ричард допускал, что они похожи, но столь разительное сходство удивило его.

– Сэмми, – с глубоким облегчением произнесла женщина. – Добрые духи, я уж решила, что никогда больше тебя не увижу.

– Это Лорд Рал, – с поклоном представила его Саманта, схватила мать за руку и потянула к выходу из камеры.

– Лорд Рал?.. – Женщина разинула рот.

– Да. – Продолжая тянуть мать из камеры, Саманта махнула рукой, призывая Ричарда следовать за ними. – Скорее, Лорд Рал, нужно освободить других.

Ричард, не нуждавшийся в том, чтобы его понукали, двинулся следом за ними, чуть ли не наступая им на пятки. Саманта пробежала вниз по тоннелю, снова остановилась и вытянула руку, указывая на зеленый занавес.

– Здесь.

Не уточняя, кто там, Ричард проскочил сквозь зеленую завесу и холодную пугающую пустоту. Когда тьма рассеялась и появилась внутренняя пещера, он оказался перед потрясенными воинами Первой когорты, заполонившими помещение. Сидевшие, прислонившись к стене, воины вскочили на ноги.

– Лорд Рал? – удивленно произнес один из них.

Вдруг из толпы мужчин, расталкивая их в стороны, вырвалась Кара и бросилась в его объятия.

– Магистр Рал! Вы живы! Живы!

Ее муж, Бен, генерал и командующий Первой когортой, стоял позади. Увидев своего лорда, он обрадовался не меньше Кары, но потрясение преобладало над радостью.

Ричард подумал, что Кара, какой бы измученной ни казалась, никогда еще не выглядела лучше.

– Магистр Рал, – сказала она, – вы ужасно выглядите.

– Возможно, это оттого, что морд-сит применила ко мне эйджил.

– Что?!

– Долгая история, некогда рассказывать, – ответил Ричард, начиная выталкивать воинов в освободившийся проход в тоннель.

Генерала Мейфферта Ричард поймал за руку, придержал и тихо спросил:

– Бен, что с остальными?

Казавшийся призраком, Бен бросил через плечо взгляд на людей, покидавших камеру.

– Их забирали. По одному. Лорд Рал, я знаю, звучит безумно, но все выглядело так, будто их забирали, чтобы съесть живьем. Мы слышали. Слышали крики, пока…

– Понимаю, – произнес Ричард. – И знаю. – Он печально вздохнул, переглянувшись с мужчиной. – Прости. Хотелось бы появиться тут раньше.

Бен покачал головой, глядя Ричарду в глаза.

– Мы здесь, чтобы защищать вас, Лорд Рал, а не наоборот.

– Ричард?

Приглушенный голос, донесшийся из-за очередной стены зеленого света, принадлежал Зедду.

– Он здесь, – произнес Бен, показывая в ту сторону. – Иногда нам удавалось поговорить с ним, когда мы считали, что рядом никого нет. Он сказал, что Никки дальше, в другой камере на той же стороне, что и он. Волшебников и колдуний они держат по одному.

Ричард не стал тратить время на другие вопросы или разговоры. Времени на объятия, или объяснения, или на что-то иное попросту не было. Все это можно было отложить на потом, до того момента, когда они сбегут из пещер и от охотящихся на них шан-так. Сейчас в первую очередь следовало освободить остальных и выбираться отсюда.

Ричард промчался мимо воинов сквозь освободившийся выход в скалистый тоннель, мимо Саманты и ее матери к следующему мерцающему занавесу зеленоватого света. Не колеблясь ни минуты, он погрузился в светящуюся зелень.

Целую вечность он парил в месте, где не существовало времени. Затем тьму и безвременье сменили звуки и картины мира, и Ричард увидел изумленного Зедда, встающего на ноги. Старик двигался с болезненной медлительностью, словно просидел на каменном полу слишком долго. Его волнистые седые волосы были взлохмачены, а простую мантию покрывали грязные пятна.

Ричард быстро заключил деда в объятия и поспешно вытолкнул наружу.

– Нет времени на разговоры, – произнес он, не давая Зедду шанс завалить его тысячей вопросов. – Нужно выбираться.

Дед положил костлявую руку на стену.

– Никки. Никки – на той стороне. Сможешь ее вытащить?

Ричард кивнул, поспешно выводя деда в коридор, где ждали Саманта с матерью. Зедд взял женщину за руки, безмолвно выражая тем самым облегчение оттого, что они оба вновь на свободе. Сразу бросалось в глаза, что эти двое уже общались.

Приблизившись к следующей мерцающей зеленоватой завесе, Ричард увидел за ней юлящие и извивающиеся в нетерпении призрачные фигуры духов за ней. Он снова, не останавливаясь, резко нырнул в мир мертвых – до некоторой степени свой мир. После первой вспышки зеленоватого свечения, когда он соприкоснулся с завесой, духи исчезли. Исчезло все. Началось пугающее падение сквозь тьму, но наконец перед глазами неожиданно появилось царство жизни.

Когда это произошло, Никки со слезами радости на глазах обвила его шею руками раньше, чем он в полной мере осознал, что вернулся в мир живых.

– Ричард… Как тебе…

– Позже. – Он схватил ее за руку и потащил наружу через открывшийся проем. Проходя через него, колдунья с глубоким изумлением осмотрела края прохода, дивясь, что смертельно опасная граница подземного мира столь внезапно исчезла.

Выйдя из пещеры, Ричард остановился. Когда все разом заговорили, он поднял ладонь, требуя тишины.

– Не шумите. Полулюди где-то рядом и могут услышать. Мне бы хотелось по возможности избежать сражения с ними, особенно здесь, внизу.

Все тотчас умолкли, бросая беспокойные взгляды по сторонам, вверх и вниз по скалистому тоннелю.

Тишина была необходима Ричарду еще и по той причине, что он хотел прислушаться к себе и почувствовать связь с мечом. Он ощущал, что сейчас тот ближе, чем раньше. Когда Ричард закрыл глаза и окружающее отошло на второй план, он смог ухватиться за это слабое чувство внутри себя.

Наконец он поднял руку, указывая направление.

– Туда.

Он бросился бежать по извилистому тоннелю, выдолбленному в скале, на развилках выбирая то направление, на котором притяжение меча было сильнее, и чувствовал, что приближается. Он бежал, подгоняемый отчаянной потребностью сжать рукоять меча.

У стен тоннеля валялось столько костей, что порой они напоминали мусор, принесенный наводнением. Однако больших частей скелета – хребтов, ног, рук – не было. Все кости были раздроблены на мелкие осколки, лежащие плотными грудами. От черепов, разбитых жаждущими добраться до мозга шан-так, остались лишь фрагменты.

Сопровождаемый молчаливой группой воинов и магически одаренных, Ричард наконец нашел место, где присутствие меча ощущалось сильнее всего. Он был совсем близко. Его охватило знакомое чувство, и он понял, что клинок – в шаге от него, за еще одной границей подземного мира. Но Ричард не посмел призвать меч, боясь, что тот пропадет в пустоте подземного мира.

Он окинул быстрым взглядом напряженные лица сопровождавших его людей, а затем шагнул через границу царства смерти.

Мир еще не перестал вращаться вокруг Ричарда, а он уже сжал рукоять Меча Истины. Испытав огромное облегчение, что оружие снова с ним, он сразу же надел перевязь, позволив мечу занять законное место у своего левого бедра.

– Бен, пришли кого-нибудь сюда, – позвал он через отверстие, уже не перекрытое зеленоватой завесой, и знаком показал, что это срочно.

В этой пещере было свалено оружие: мечи, топоры, копья, кинжалы. Полулюди бросали все отобранное оружие в эту относительно небольшую нишу в скале и запечатывали ее завесой смерти.

Крепкие телосложением воины Первой когорты бросились внутрь и начали спешно вытаскивать оружие, передавая его по цепочке от столпившихся у тайника к людям в коридоре. Никто не пытался найти свой меч или топор, воины радовались, получив хоть что-то. Ричард их понимал. Он чувствовал такое же облегчение, вернув себе клинок.

Вооружившись, воины собрались в коридоре плотной группой около Ричарда. Он поднял ладонь, останавливая разговоры.

– Нужно выбираться отсюда, – сказал он как можно тише, но достаточно громко, чтобы все его услышали. – Поговорим позже. Ханнис Арк может быть где-то поблизости – вместе с воскресшим духом…

– Нет, их здесь нет, – прошептала Саманта.

Ричард нахмурился.

– Что?

– Они ушли. Он и много-много шан-так. В этих тоннелях шан-так еще полно – сотни и сотни, – но Арк и большинство их ушли.

Ричард кивнул, припоминая, что девушка уже говорила ему об этом.

– Хорошо, – произнес он. – Здесь еще сотни этих пожирателей плоти. Сейчас главная задача – выбраться из пещер раньше, чем они нас поймают, и убраться подальше.

Никки проигнорировала настойчивость Ричарда и прислонила к его лбу два пальца.

– Дело плохо, – прошептала она через плечо Зедду. Тот понимающе кивнул.

– Ричард, очень важно доставить тебя с Кэлен во Дворец, – сказала Никки; ее лицо выражало озабоченность и упрямство. – Нужно убрать то, что отравляет вас изнутри.

Кара оглянулась.

– Где Мать-Исповедница?

Ричард снова сделал успокаивающий жест.

– Кэлен была без сознания, – прошептал он. – Пришлось отправиться сюда без нее, чтобы спасти вас. Она в Стройзе, наверняка уже очнулась и ждет нас. Мы заберем ее и отправимся во Дворец. Но сперва нужно выбраться из этих пещер и из третьего царства.

– Идемте, – сказала Саманта. – Нам сюда.

Глава 76

Все они без промедления помчались по темному тоннелю за Самантой. Держа мать за руку, та бежала так, словно одежда на ней горела.

Тоннели не походили на коридоры, скорее это была сеть естественных проходов в скале – система пещер, образованная различными полостями, природными каналами, созданными в результате воздействия паводковых вод на более глубокие участки породы, и трещинами в прочных породах.

Кое-где проходы вели через длинные расселины, там, где раскололась деформированная скала. В иных местах они пробирались по таким низким проходам под широкими выступами скалы, что только Саманта не пригибалась, чтобы не удариться головой. Иногда им приходилось карабкаться по стенам с множеством мелких выбоин или отверстий.

Миновав участок с каменными уступами, они по очередному проходу вернулись в систему пещер, которая представляла собой запутанный лабиринт извилистых тоннелей и трещин в породе, похожей на расплавленный камень. Некоторые камни были острыми и неровными, в то время как другие проходы, через которые они пробегали, были скруглены и сглажены длительным воздействием воды. По многим проходам стекали небольшие ручейки. Несколько раз пришлось огибать глубокие водоемы с абсолютно прозрачной водой. Другие тоннели петляли и имели множество ответвлений.

Весь этот мир, скрытый в недрах земли, был таким протяженным и разветвленным, что у Ричарда возникло чувство, будто отсюда можно попасть прямиком в царство мертвых. Зеленоватые светящиеся завесы, время от времени проплывавшие по пещерам, лишь усиливали эту иллюзию.

– Саманта, ты уверена, что ведешь нас правильно? – негромко спросил Ричард, следуя за девушкой.

– Я выросла в пещерах, – ответила та, – и знаю отличительные особенности горных пород и проходов в них.

Она, похоже, полагала, что этого объяснения довольно. Ричард подумал, что, возможно, так оно и есть. В бытность лесным проводником он проделывал нечто подобное, путешествуя по незнакомому лесу, – по дороге мысленно отмечал ориентиры, чтобы найти обратный путь. К тому же под землей девушка чувствовала себя увереннее, чем он, и потому ему пришлось поверить. Мир, по которому Саманта вела их, был для нее родным.

Тем не менее знакомых ему ориентиров Ричард не видел.

– Сюда мы шли другой дорогой, – прошептал он девушке, пока они зигзагом обходили нечто похожее на расплавленную каменную колонну.

– Знаю, – шепнула она в ответ. – Пытаюсь провести в обход мерзких полулюдей.

Поняв, что девушка обдуманно выбирает путь, Ричард немного успокоился. Проходы, которыми она вела их, пока что все были свободны от шан-так, хотя Ричард понимал, что полулюди, патрулирующие тоннели, могут натолкнуться на них в любой момент. Кроме того, обнаружив исчезновение пленников, шан-так начнут охоту на беглецов.

Ричард понятия не имел, сколько им еще идти, но понимал, что ему станет гораздо спокойнее, когда они окажутся на поверхности. Конечно, не обязательно там будет безопаснее, чем внизу, где определенно небезопасно. Однако, если на них нападут в пещерах, сражаться будет очень сложно. Шан-так могут загнать их в ловушку, перекрыв тоннель с обеих сторон, и перебить по одному.

Ричард напомнил себе, что сейчас с ними есть наделенные магией. Возможно, это уравнивало шансы. Хотя он знал, что полулюди не боятся за свою жизнь и неутомимо преследуют свою добычу.

Если придется сразиться с шан-так, Ричард может сколько угодно разить их мечом, но рано или поздно его одолеют числом. Или он попросту устанет, и тогда шан-так победят. Хотя больше его тревожило то, что он сможет защищать лишь один пятачок, а они могут наседать со всех сторон.

Примерно так же, как с его мечом, обстояло дело и с даром. Даже встреть они только полулюдей без живых трупов, волшебник сразит лишь часть врагов. Ричарду доводилось видеть, как Зедд, используя огонь волшебника, сжигал орды нападающих из армии Древнего мира. Но и у огня волшебника есть свои пределы: его нужно создать, а после бросить. Подобное заклинание требовало много сил и быстро утомляло. А если враг не перестает прибывать, подбираясь все ближе, схватить можно и волшебника.

Однажды их уже одолели числом и пленили.

Но еще были живые трупы. Против них возможности дара были ограничены. Ричард полагал, что именно поэтому полулюди, как и в древней войне времен Сулакана, использовали мертвых. Они не только очень успешно вели ближний бой, но и численность их была ничем не ограничена, поэтому армия мертвецов способна сломить любое сопротивление.

Ричард не отставал от Саманты, делавшей поворот за поворотом на известном только ей одной замысловатом маршруте, который проходил по узким проходам меж скалами, по расщелинам и запутанным развилкам. Девушка бежала по лабиринту, как пещерная крыса, не выпуская руки матери и не замедляя шаг, чтобы обдумать дальнейший путь.

Когда они приблизились к особенно запутанному лабиринту проходов, Саманта на бегу вытянула шею, оглядываясь поверх голов мужчин, чтобы увидеть Ричарда. Волнистым движением ладони она показала, куда им следует повернуть. Он кивнул, поняв, что она имеет в виду и куда им нужно.

Схватив Никки за руку, он потащил колдунью вперед.

– Просмотри за ней. Я хочу убедиться, что никто не потеряется и все пройдут эту часть пути. Не хочется возвращаться, если кто-нибудь отстанет.

Никки коснулась его плеча, молча подтверждая, что поняла приказ, и быстрее ветра помчалась вперед, догоняя Саманту и ее мать.

Ричард замедлил шаг и отступил в сторону, позволяя воинам Первой когорты пробегать мимо, догоняя шедших впереди. Проходя по сложной последовательности поворотов, подъемов и спусков, ведущих через запутанные тоннели, отряд начинал растягиваться. Когда воины пробегали мимо Ричарда, он толкал каждого к правильному тоннелю, не давая сбиться с пути. Он торопил их, указывая направление, чтобы убедиться – они не пропустят нужный поворот, который непросто было заметить в темноте. Лишь иногда путь им освещали из боковых ответвлений мерцающие завесы подземного мира. Он опасался, что одна из них может перекрыть им дорогу или, хуже того, разделить их.

Почти в конце цепочки Ричард заметил Зедда. Тому отлично удавалось не отставать. Возможно, он и был стар, зато оказался крепче, чем думалось, и полным решимости избежать участи, которая ждала его в камере. Ричард понимал, что дед держится позади, чтобы прикрывать их спины от возможной опасности.

Кара, шедшая впереди мужа, следовала в хвосте колонны сразу за Зеддом. Она увидела Ричарда, остановившегося, чтобы указать людям нужный поворот.

– Идите! – прорычала морд-сит, сердито замахав рукой над головами воинов, столпившихся на повороте. – Не ждите нас, идите!

Ричард знал, что, по ее мнению, он должен оставаться под защитой Первой когорты, но твердо решил убедиться, что во мраке пещер никто из его людей не пропустит нужный поворот. Он не хотел потерять кого-либо из них в этих тоннелях. Каждого пробегающего мимо Ричард толкал к нужному тоннелю, указывая путь вперед.

Кара, которая шла за мужчинами, неожиданно побежала быстрее. Она промчалась мимо перекрестка к Ричарду. Морд-сит была недовольна, что ее Магистр остановился, и теперь хотела добраться до него, чтобы защитить в случае опасности. Наконец она обогнала двоих последних воинов, разделявших их.

Когда Кара, следовавшая впереди мужа, миновала перекресток, с обеих сторон на него хлынули шан-так.

Только один человек не успел пройти перекресток – Бен.

Выхватив меч, он обернулся, чтобы загородить собой вход в тоннель.

Бледные фигуры шан-так нахлынули на него волной и повалили.

Ричард с Карой замерли.

– Нет! – раздался крик Кары, когда полулюди вцепились зубами в ее мужа.

Казалось, время остановилось.

Сотня бледных фигур вгрызалась в Бена, словно стая голодных волков.

Выхватив меч, Ричард помчался по тоннелю обратно. Надо было успеть. Еще никогда он не двигался столь стремительно.

Кровь кропила свирепые белые лица, пока эти твари злобно рвали Бену горло. Другие, открыв рты, ловили разлетающиеся струйки, пытаясь поймать убегающую душу.

Ричард яростно закричал, приближаясь к этой страшной сцене.

Кара, согнув колени, врезалась плечом в грудь Ричарду, который несся вперед, и оттолкнула его к стене, не давая нырнуть в гущу воющих, рычащих и корчащихся шан-так, охваченных безумием насыщения.

– Поздно! – закричала она, с силой толкая его в противоположную сторону. – Идемте! Идемте! Не делайте его жертву напрасной! Бежим!

Потрясенный увиденным, Ричард закричал:

– Зедд!

Дед уже вернулся. Он воздел руки, вытянув их в сторону шан-так, рвавших на куски поверженного генерала.

Перед тем как назад по тоннелю понеслось слепящее желтое пламя, Ричард успел разглядеть, что спасать мужа Кары уже поздно. Генерал даже крикнуть не успел.

Ричард задыхался от ярости и потрясения. Все произошло невероятно быстро.

Вой жидкого огня, посланного Зеддом по тоннелю, заглушал все звуки в проходе. Кувыркающееся пламя взорвалось, залив пол, разбрызгиваясь по стенам, и скрыло ужасающую картину, потопив всех и вся в испепеляющем пламени.

По крайней мере, шан-так не сожрут павшего генерала. Он отдал жизнь за то, чтобы замедлить врагов и дать остальным шанс спастись.

Слезы текли по лицу Кары, когда она толкнула Ричарда.

– Бежим! Быстрее! Ну же!

И Ричард побежал.

Рука Кары, лежавшая на его спине, давала понять, что морд-сит рядом. Она толкала его вперед, прикрывая тыл. Позади них на фоне яркого жестокого желтого пламени темным силуэтом виднелся Зедд. В ревущей буре слепящего света тела шан-так почти мгновенно превращались в скелеты, а затем и в пепел.

Смертоносный огонь ревел в тоннеле, пожирая первые ряды преследующей их орды. От криков шан-так стыла кровь.

Но Ричарду было мало этих криков.

Глава 77

Когда люди вырвались из подземных тоннелей к торчащим из земли каменным иглам, день уже угасал и глубокие серые тени придавали острым каменным башенкам сходство с духами, толпящимися вокруг. Однако после тьмы подземелья даже этот хмурый свет резал глаза. Стоявшая вокруг тишина казалась гнетущей.

Она не затянулась.

Из всех пещер с диким яростным воем кинулись к своей добыче почуявшие запах крови шан-так. Посланный Зеддом по тоннелю губительный огонь лишь немного задержал их – он не мог опалить все проходы и уничтожить остальных полулюдей.

Шан-так жаждали поглотить людей с душами, и ничто не могло остановить их.

Они появлялись из-за скал даже в таких местах, где Ричард не заподозрил бы наличие входов в пещеры. Рычащие беснующиеся орды выбегали на гаснущий свет дня; валили наружу и растекались по камням, неисчислимые.

Вне тесных пещер, на открытом месте, видя, что толпы мерзких полумертвецов устремляются к ним практически отовсюду, Ричард понял: если они попытаются убежать – их догонят и перебьют. Он резко затормозил.

Остановившись, он схватил Кару за запястье и толкнул ее себе за спину, освобождая пространство для маневра. Бушевавшая в нем магия меча требовала атаковать.

Настала его очередь утолить свою беспощадную жажду крови.

Он повернулся к шан-так и дал волю смертельной ярости – соединяя свою с яростью меча, – обрушивая ее на приближавшиеся со всех сторон бледные тела и оскаленные лица.

Клинок врезался в рычащие морды, кроша черепа тех, кто рвался к нему. Каждый удар разрубал кости или сносил головы. Крошево костей, мозги и кровь забрызгали камни вокруг Ричарда, безостановочно разящего мечом. Кровавый дождь оросил землю.

Порубленные шан-так валились целыми десятками, землю усеивали обезглавленные тела и тела с остатками голов.

Ричард полностью отдался захлестнувшему его буйству ярости и не сдерживал себя. Ему хотелось только одного – убивать бездушных тварей. Меч требовал еще и еще больше крови, и Ричард с радостью утолял его жажду. Истребить этих зверей казалось ему важнее, чем сохранить собственную жизнь.

Он отдался жажде убивать и ярости, порожденными тем, что они сделали с Беном и многими другими. С каждым приконченным получеловеком жажда убивать в Ричарде только усиливалась. Он сможет оказаться удовлетворен, лишь когда врагов не останется.

Группа полулюдей решила, что пока Ричард сражается с другими, они сумеют подобраться к нему с незащищенного бока и повалить на землю. Он подпустил их поближе, быстро развернулся и первым же ударом разрубил сразу двоих. Отсеченные от тел ноги подогнулись и рухнули. Следом с глухим стуком, теряя кровь и внутренности, упали торсы. На камни валились отрубленные мертвенно-бледные головы полулюдей, раскалываясь при ударе, завершавшем их стремительное падение. Из груд кровавых останков смотрели в никуда пустые глазницы.

С яростным воплем Ричард беспрестанно разил мечом; землю вокруг усеяли обезглавленные бледные тела с отрубленными ногами.

Он не пытался скрыться. Возможность выжить была только одна – убивать.

Не пытаясь отступать, Ричард рубил наступающих шан-так, пока вокруг не скопилось слишком много тел. Ему пришлось уйти на другое место, в сторону от беспорядочных груд трупов и отрубленных конечностей, чтобы продолжать сражаться. Кровь из этих иссеченных тел пропитала каменистую почву и забрызгала все вокруг. Там, где раньше белели вымазанные пеплом фигуры, теперь лежали мокрые, красные, блестящие тела.

Стремительно подбегая к нему, многие шан-так поскальзывались на крови и внутренностях и падали. Ричард рубил и эти ползущие по крови и телам фигуры, пытавшиеся добраться до него.

Едва приблизившись к Ричарду, шан-так сразу же погибали, умирали с такой же стремительность, с какой бежали, увеличивая число поверженных.

Это не была искусная схватка или жуткий элегантный танец со смертью. Здесь не было ловких выпадов и изящных подсечек, грациозных уклонений и контратак.

Это была жестокая, бешеная, кровавая бойня. Не более чем.

Около Ричарда, сжимая в каждой руке по раздобытому где-то ножу, с устрашающей дикой свирепостью сражалась Кара. Он понимал причину ее беспощадного гнева.

Обычно Ричард видел ее в бою с эйджилом, но тот сейчас не действовал. Как не действовал и дар Ричарда, питавший связь, без которой оружие морд-ситов было мертво. Поэтому Каре и пришлось использовать ножи, но это не сделало ее менее смертоносной. Могло даже показаться, что морд-сит предпочла это оружие из-за того, что оно вспарывало врагов, оставляя наглядное доказательство ее ярости.

Немного в стороне от него с той же мрачной яростью молотили мечами воины Первой когорты, жаждущие отомстить за смерть генерала, своего командира, которого они уважали и любили. В Первой когорте, отборной части д’харианской армии, состояли самые сильные и опытные бойцы, что они сейчас и доказывали.

Видя, как сражаются воины, Ричард понял, что они бьются не для своего спасения, а исключительно ради возмездия. Первая когорта, жаждущая отмщения, – достойное зрелище.

Но, несмотря на столь яростное сопротивление, отдельных воинов поглотила волна завывающих полулюдей. Ричард видел, как на некоторых воинов набрасывались сразу десятки отвратительных шан-так, неистово вгрызаясь в теплую плоть.

Зедд и Никки стояли чуть далее этой бойни, за пределами заваленного сотнями мертвых и умирающих шан-так «поля смерти» вокруг Ричарда, и с губительной успешностью применяли свой дар.

Ричард слышал, как в сумерках проносится с оглушительным воем и падает на подступах к бушующей битве огонь волшебника, заливая желтовато-оранжевым светом каменные шпили и расплескиваясь на толпы полулюдей, бегущих от выходов из тоннелей. Шан-так сгорали сотнями еще до того, как добирались до сражающихся. И хотя много их погибало, еще больше появлялось им на смену.

Ричард услышал, как рухнули несколько каменных колонн, поваленные, несомненно, Никки или Самантой и ее матерью, погребая под собой бледные фигуры. Упавшие камни сразу же раздавили немалое число полулюдей. Гигантские валуны и куски разломившихся шпилей, упав на землю, покатились по ней, сминая беспомощных шан-так, не успевающих отскочить в сторону.

Земля содрогалась от рева огня волшебника и ударов осыпающихся и падающих каменных башен. Грохот падения массивных скал и треск, с каким они рассыпались на части, напоминал раскаты грома.

Но этот рев огня волшебника, треск рушащихся скал, крики воинов и вопли умирающих были только смутным гулом за границами восприятия Ричарда.

Он полностью сосредоточился на потоках нападающих бледных фигур, несущихся к нему, чтобы заполучить его душу. До него полулюди жаждали добраться сильнее, чем до всех прочих. Они чуяли запах крови, вернувшей их Владыку, и жаждали этой крови, жаждали захватить его душу.

Ричард был доволен тем, что они кидались на него с такой страстью и больше всего на свете хотели добраться именно до него. Это давало ему возможность убить больше шан-так.

И хотя его руки словно налились свинцом, а дышать стало тяжело, Ричард не останавливался ни не секунду, убивая шан-так, едва те оказывались достаточно близко. Он ни разу не замедлился, а его ярость все возрастала, питаясь выпущенным на волю гневом меча. Этот гнев поддерживал Ричарда, наполнял силой клинок, делал его еще более опасным, направлял жажду Ричарда убивать. Ричард ушел в себя, полностью сосредоточившись на задаче.

И все же где-то в глубине души он сознавал, что не продержится долго. Шан-так было слишком много, и они непрерывно наступали. Казалось, нет способа уничтожить эти полчища.

А потом в тусклом свете сумерек Ричард увидел среди полулюдей неповоротливых живых мертвецов, выбравшихся наконец из пещер.

Глава 78

Горящие красные глаза живых мертвецов были хорошо видны в мглистом свете уходящего дня. Они двигались медленнее, чем шан-так, – именно поэтому так много полулюдей оказалось на поверхности раньше. Теперь же мертвецы, неуклюже выбираясь из пещер, пришли помочь захватить души.

Ричард яростно прокладывал себе дорогу сквозь полулюдей по кровавой земле, наперерез темным фигурам поднятых из могил мертвецов. Их одежда висела истлевшими лохмотьями, а высохшая плоть была такой же темной, как эти грязные одеяния, что делало мертвых похожими на вылепленные из грязи человеческие фигуры.

Ричарда не волновало, насколько они грязны и отвратительны. Ему нужно было остановить их прежде, чем они доберутся до остальных. Он знал, как опасны эти мертвецы, оживляемые оккультной магией. Воинам будет чрезвычайно непросто справиться с таким врагом. Даже могущество волшебников не шло ни в какое сравнение с мощью оккультной магии, управлявшей этими чудовищами.

Ричард смутно осознавал, что за ним по пятам следует фигура в красном – Кара. Она атаковала вместе с ним и защищала его от шан-так с тыла.

Оставив полулюдей, Ричард пошел в атаку на мертвецов, хорошо заметных из-за светящихся красных глаз. Теперь, когда они шли убивать, даже шан-так старались держаться от них подальше.

Ричард стиснул зубы, вкладывая всю свою силу во взмахи мечом, разрубая плотные темные фигуры. Руки и ноги отлетали в стороны и на земле продолжали дергаться. Пальцы все еще шевелились. Головы и их части разлетались во все стороны и раскалывались на камнях.

Время от времени участки земли заливал огонь, испепеляя отсеченные, но еще дергающиеся конечности, оставленные Ричардом, прокладывавшим путь через наступающих мертвецов и скалящих зубы шан-так. Но и те и другие пробовали на вкус лишь сталь. Воздух наполнился не только дымом, но и зловонием горящей плоти. Когда каменные шпили рассыпались и падали на шан-так, взметая клубы пыли, ночной воздух звенел от криков смертельно раненных и тех, кто оказался в ловушке под сокрушительным весом опрокинутых камней.

Повсюду, покрывая землю, лежали почти обнаженные тела, и их белесость составляла идеальный контраст с кровью. Каждая рубленая рана казалась шокирующим зрелищем – на бледных телах они были особенно хорошо заметны.

Ричард услышал, что его окликают. Зедд.

– Ричард! – снова крикнул тот.

Все еще наполненный яростью и жаждой крови, Ричард выставил меч перед собой, отыскивая глазами новые цели. И хотя ему казалось, что на него несутся сотни вопящих и рычащих полулюдей, он понял: их не осталось ни одного.

Были только ужасные картины, мелькавшие в его сознании, – они-то и вызывали иллюзию, что шан-так по-прежнему атакуют. Но нападавших не осталось.

Он моргнул. Вокруг не было живых шан-так – все погибли. Не осталось и живых мертвецов – он перебил их всех.

В тишине сгущающейся тьмы Ричард услышал, как тяжело дышат его люди, утомленные битвой. Раненые стонали, другие бродили среди лежащих на земле шан-так и добивали еще живых.

Все воины были в крови шан-так, она капала с топоров и мечей, но на Ричарде ее было больше, чем на любом из них. Его словно вымочили в ней.

Ричард повернулся к Каре, сжимавшей в окровавленных кулаках ножи. Один стальной, другой каменный – оружие шан-так, которым она убивала мертвецов.

Кара перехватила его взгляд. Ярость в ее глазах пугала.

Это разбило ему сердце.

И хотя магическая ярость меча пронизывала все его существо, Ричард, не выпуская меча, притянул морд-сит к себе.

Когда он крепко обнял ее, Кара опустила руки и, запрокинув голову, завопила от отчаяния.

Ричард прижал ее к себе, и она с беспомощным всхлипом уткнулась лицом в его грудь. Он надолго задержал ее в объятьях, утешая. Наконец Ричард отпустил ее и заглянул в голубые, полные слез глаза.

Они без слов посмотрели друг на друга. Всякие слова потеряли смысл.

Когда Ричард наконец повернулся к стоящим неподалеку Зедду и Никки, на его плечи словно обрушилась сокрушительная тяжесть всего мира.

Не в силах больше держаться на ногах, он опустился на колено и не повалился лицом в землю только потому, что Кара поддержала его.

Никки с Зеддом мгновенно оказались рядом, помогая усесться на землю.

Сквозь поток немыслимой боли в него, поддерживая, еще вливалась сила меча, который он так и не выпустил. Он чувствовал, что слишком устал даже для того, чтобы дышать, и каждый вдох давался с трудом.

Никки с Зеддом прижали пальцы к его лбу, и Ричард почувствовал привычное покалывание дара, изучающего скрытый в нем яд.

Никки остро взглянула на Зедда.

– Ты почувствовал?

Ответив ей мрачным взглядом, Зедд кивнул.

– Нужно добраться до сдерживающего поля, времени все меньше.

– Где Кэлен? – спросила Никки, глазами отыскивая того, кто мог ответить. – Ей наверняка хуже, чем Ричарду, и нужно как можно скорее тоже отвезти ее туда. Где она?

– Пришлось оставить ее в Стройзе, – сказала Саманта, выглядывая из-за спины Зедда. – Я частично исцелила ее раны, но она еще не пришла в себя, когда мы уходили, и пришлось оставить ее там набираться сил. Наверное, она уже очнулась и ждет.

– На юг, через врата, – уточнил Ричард.

– Тогда мы сначала пойдем туда и заберем Мать-Исповедницу. – В голосе Кары, стоявшей за плечом Ричарда, звучали удивительная сила, мужество и решимость. – Нельзя возвращаться во Дворец без нее.

– Это не так уж далеко, – подхватила Саманта. – Всего несколько дней, если поторопиться.

– Заберем ее и отправимся прямиком во Дворец, займемся исцелением, – доверительно, с волнением сказала Ричарду Никки.

Ричард кивнул. Он заставил себя подняться.

– Кэлен в Стройзе. Как сказала Саманта, не слишком далеко отсюда. Это поселение почти рядом с тем местом, где на вас напали и взяли в плен, после того как вы забрали нас из логова Терновой Девы.

Ричард взглянул на обращенные к нему лица, потом посмотрел на юг.

– Идемте, еще достаточно светло. Мы отправляемся сейчас.

Не готовый остаться без подпитки силой, Ричард по-прежнему сжимал Меч Истины. Он зашагал по неровной земле, устланной телами многих сотен убитых шан-так. Кара пристроилась справа, на полшага сзади. Остальные молча последовали за ними.

Глава 79

Ханнис Арк обернулся, когда заметил, что высокая женщина в красной коже решительно пробирается через заполнивших все лесное пространство белесых шан-так. Спустившись по склону, многочисленная армия зловещих полулюдей текла через лес белыми потоками.

Он помрачнел, поняв, что морд-сит одна.

Ханнису стало любопытно, где она была и почему задержалась. Передвигаться по пустынным землям третьего царства, безусловно, было гораздо легче, чем пробираться по нехоженым лесам Темных Земель. И хотя у маленького отряда трудностей обычно не возникало, для столь многочисленной армии, как у них, продвижение сильно осложнялось. Они вели такое большое войско, что за целый день преодолевали лишь небольшой отрезок пути.

Морд-сит не казалась веселой. То, что она была одна, вызывало у Арка не просто недовольство. Вика отпихнула локтем молчаливую женщину шан-так, которая не уступила ей дорогу. Ханнис услышал треск челюсти, и женщина упала под ноги орде.

– Ну, где же Ричард Рал? – спросил Ханнис Арк, когда морд-сит наконец-то догнала их и пошла рядом. – Надеюсь, ты не позволила ему умереть под пытками? Я хочу убить его сам.

У Вики на мгновение отвердел подбородок, когда она сжала зубы.

– Магистр Арк, боюсь, он сбежал.

Ханнис переглянулся с Сулаканом.

– О чем ты? Как он мог сбежать? – спросил дух императора Сулакана, останавливаясь. Вместе с ним остановилась вся армия шан-так.

Вика покосилась на дух Сулакана, а затем взгляд ее стальных синих глаз остановился на Ханнисе Арке, и она сказала:

– Похоже, ему каким-то образом удалось скрыться. Все камеры пусты, а земля перед входом в пещеры превратилась в море мертвых шан-так. Я никогда еще не видела ничего подобного. Зловоние стоит невообразимое, а небо темно от стервятников. Кажется, что сама земля шевелится: эти темные птицы перепрыгивают с места на место и расклевывают трупы. Мертвецы привлекли хищников всех мастей: волков, койотов, ворон, стервятников, лис – все, кого можно вообразить, собрались пировать останками. Падальщики добрались на этот пир даже издалека.

– А что с остальными в нижних пещерах? С заключенными, которых мы оставили? – Голос Ханниса Арка сорвался на крик, и в глазах Вики отразился испуг.

Морд-сит сглотнула.

– Лорд Арк, исчезли все до единого. Воины, волшебники, Лорд Рал – никого не осталось.

Движение бровей Арка заставило Вику отступить.

– Ричард Рал! Он больше не Лорд, ибо лишился этого звания. Правитель Д’Харианской Империи я, Лорд Арк, а не Ричард Рал.

Вика снова сглотнула.

– Прошу прощения, Лорд Арк.

Живой труп, вмещающий дух Владыки, махнул рукой.

– Или станешь им когда-нибудь.

Ханнис Арк взглянул на светящийся призрак Сулакана в его давно мертвом теле. Ему не нравилось, когда с ним разговаривали в таком тоне, пусть даже воскресший император.

– По-твоему, я могу потерпеть поражение? Ты со своей армией предашь меня?

Сулакан посмотрел на Ханниса Арка непроницаемым взглядом и улыбнулся.

– Конечно, нет, Лорд Арк. Никогда. Но отмечу, что я предупреждал насчет Ричарда Рала и как опасно оставлять его в живых.

Ханнис Арк сжал кулаки.

– Я не оставлял его в живых. Мы поместили его в камеру, запечатанную границей с подземным миром! Его и прочих заключенных охраняли полулюди! А потом я послал ее привести ко мне Ричарда Рала!

Арк замахнулся и ударил Вику кулаком в лицо.

– А она подвела меня!

От удара Вика отступила на три шага, но быстро опомнилась и вернулась на прежнее место, склонив голову.

– Простите, что подвела вас, Лорд Арк. Я пошла за ним, как вы приказали, но Ричард Рал и другие заключенные уже успели сбежать. Шан-так, оставленные для охраны, очевидно, пытались остановить их, но тоже подвели.

– Почему ты не нашла его? – потребовал ответа Ханнис Арк. – Почему не отправилась за ним, не нашла и не привела ко мне?

Все еще не поднимая головы, Вика ответила:

– Я пыталась найти их, Лорд Арк, но они исчезли. Я проверила все пещеры, но нашла там лишь обугленные останки, – она махнула рукой в сторону третьего царства, – а на поверхности было чересчур много следов шан-так, погнавшихся за беглецами. Невозможно было найти среди них следы Ричарда Рала и его небольшой группы. Я безуспешно искала несколько дней, но понятия не имею, куда он отправился.

– Этого следовало ожидать, – произнес Сулакан. – Ричард Рал опасен и сумел ускользнуть из твоих рук, как я и предупреждал.

Ханнис Арк бросил на духа мрачный взгляд, но смолчал.

– Я подвела вас, Лорд Арк, – сказала Вика. – Я заслуживаю наказания и с благодарностью приму любую кару, какую вы выберете. Если хотите, возьмите мою жизнь, Лорд Арк.

Ханнис вздохнул, обдумывая.

– Он уже исчез, когда ты туда пришла, так? Ты не видела или не говорила ни с кем из шан-так, которых мы отправили пожрать их воинов? И не видела битвы?

Глядя в землю, морд-сит ответила:

– Да, Лорд Арк. Я отправилась за Ричардом Ралом сразу же, как вы велели привести его, и, оказавшись там, обнаружила то, о чем рассказала. Всех шан-так к тому времени перебили, и уже довольно давно. Я спустилась в пещеры и увидела, что заключенных нет. Потом я несколько дней от рассвета до заката выискивала следы, которые могли оставить люди Ричарда Рала, но ничего не нашла.

Арк молча обдумывал услышанное. Шан-так с каменными лицами смотрели на него, Сулакан тоже. Ханнису хотелось убить женщину в красном, покарать за непростительную оплошность, но она верно служила ему много лет и никогда прежде не подводила.

– Что ж, – сказал он холодно, – думаю, тебя вряд ли можно винить, раз ко времени твоего появления там он уже сбежал.

– А все прочие камеры, где сидели его люди, тоже пусты? – спросил дух Сулакана.

Вике явно не нравилось смотреть на духа, поэтому она повернулась не к нему, а к Ханнису Арку.

– Да. Не знаю, как они убрали из проходов завесы, закрывавшие камеры, но все люди исчезли. Возможно, пленники смогли одолеть посланных вами полулюдей в момент, когда те убрали завесы.

– Таким образом, – произнес Ханнис Арк, глядя на Сулакана, – раз уж это были полулюди, которых ты отправил разобраться с ними, значит, в провале виновен ты.

– Неважно, – беззаботно отозвался дух Владыки. – Мы выследим их и вернем обратно.

Ханнис Арк наклонился к светящейся фигуре.

– И как? – потребовал он ответа. – Мы не знаем, куда они отправились.

Дух улыбнулся той самой улыбкой, которую Ханнис Арк уже ненавидел. Рука трупа поднялась, подавая знак стоящим позади них шан-так. Те немедленно бросились вперед, чтобы услышать приказ.

– Приведите моих ловцов душ.

Повинуясь жесту, шан-так убежали выполнять распоряжение.

– Ловцов душ? – переспросил Ханнис Арк.

– Я создал из бездушных не одну разновидность оружия, – ответил Сулакан покровительственно. – Некоторые – лишь пушечное мясо, другие владеют оккультной силой, а еще есть ловцы душ. Я пошлю их на место битвы. Пусть возьмут след по запаху душ, найдут и убьют людей Ричарда Рала, а его самого притащат к тебе. Тогда ты сделаешь то, что нужно было сделать в первую очередь.

– Думаю, это временное затруднение. – Ханнис Арк встретил взгляд Вики. – Полагаю, совсем скоро ты снова получишь шанс заставить Ричарда Рала страдать. А потом я перережу ему горло и увижу, как он истечет кровью у моих ног.

Морд-сит склонила голову.

– Конечно, Лорд Арк. Я с нетерпением жду дня, когда смогу искупить свою вину перед вами.

Ханнис некоторое время задумчиво смотрел на нее, взвешивая услышанное, затем повернулся к Сулакану.

– Чем раньше мы доберемся до места, тем скорее я лишу дом Ралов власти и начну править Д’Харианской Империей.

– Согласен. Ловцы будут выслеживать Ричарда Рала, а мы займемся более важными делами. – Сулакан сделал приглашающий жест. – Не пора ли двигаться дальше в Народный Дворец, Лорд Арк? Путь неблизкий.

Глава 80

Вытащив из кармана платок и прикрыв им нос и рот, Людвиг Дрейер наклонился, чтобы рассмотреть получше. Она описалась, но то было не худшее из зловоний, да и к запаху крови аббат привык. Тошнотворная вонь испражнений, исходившая от разорванных кишок, – вот что заставило его сморщить нос и дышать через силу. Эта часть работы особенно утомляла.

Он переступил через лужицу мочи на каменном полу, чтобы взглянуть поближе. Повсюду, куда ни шагни, была кровь, но аббата это не смущало. Он и сам частенько обагрял руки кровью по самые запястья.

Все это было частью его крайне важной работы.

Он чуть больше склонил голову набок, разглядывая ее лицо. Она не мигая уставилась на него единственным оставшимся глазом.

– Есть какое-нибудь пророчество? – спросил он у морд-сит, стоявшей за одной из туго натянутых цепей.

– Пока нет, – ответила Эрика. – Я удерживала ее на грани до тех пор, пока у вас не появится время самому взглянуть.

Людвиг нахмурился, пытаясь разобраться в странной, неестественной позе женщины. Натянутая цепь простиралась от места, где крепилась к камню стены, до обильно кровоточащего запястья. Наконец аббат понял, как именно сломалась и вывернулась под необычным углом рука, заставив цепь провиснуть. Выглядело это довольно странно. Он почувствовал удовлетворение, разгадав в конце концов эту загадку и разобравшись в том, что поначалу казалось ему бессмыслицей.

Аббат видел, что Эрика хорошо поработала, без сомнения. Морд-сит была в своем роде одарена. Впрочем, как и Людвиг.

Он услышал тихий звук.

– Что ты сказала, дорогая? – спросил аббат, склонившись.

Она издавала тихие невнятные звуки.

Людвиг наклонился еще ближе.

– Боюсь, я не слышу. Если хочешь освободиться от страданий, ты должна говорить громче, чтобы я понял.

– Пожалуйста, – прохрипела она.

– Ну-ну, ты же знаешь, что от тебя требуется, – сказал Людвиг, выпрямившись. – Мы ясно дали это понять. – Он посмотрел на морд-сит. – Уверен, Эрика наверняка внесла полную ясность. Говори.

Она уставилась на него одним глазом, не в силах отвести взгляд.

– Пожалуйста… Дайте мне умереть.

– Да, разумеется. Я здесь именно для этого – чтобы прекратить твои страдания.

Потребовалось время, чтобы подготовить ее, довести до нынешнего состояния. Спешка тут была ни к чему. За годы исследований Людвиг понял, что терпение приносит гораздо лучшие плоды, чем попытки ускорить события.

Медленное нагнетание напряженности, страха и боли в конечном итоге приносило гораздо лучшее, более глубокое пророчество. Правильное тщательное подведение жертв к кульминации их существования обеспечивало исключительные видения, когда люди заглядывали в другой мир, мир безвременья. Вот чего он добивался. Спешка не давала нужных результатов, а пытки требовали терпения.

Аббат по опыту знал: проделанная с ней работа означала, что пророчество, которое они услышат перед самым ее избавлением, должно быть самого высокого качества. Людвиг добывал подробности из самых темных глубин подземного мира и сейчас ждал великого пророчества, предчувствовал его. Он добывал их уже достаточно долго, чтобы понимать, когда сведения будут особенно важны и значимы.

Такие исключительно важные сведения никогда не доходили до епископа, Людвиг приберегал их для себя. Вот и грядущее пророчество, решил он, никогда не покинет стен аббатства.

– Послушай, – сказал Дрейер, глядя в измученное лицо. – Я могу немного поддержать тебя, помочь продвинуться. Хочешь?

– Да… Пожалуйста, помогите мне. Пожалуйста, помогите.

– Для этого я и здесь, – произнес он с улыбкой, – чтобы помочь. Позже я одарю тебя тем, чего ты желаешь больше всего.

Аббат знал – вот-вот.

Когда она ничего не сказала, Людвиг подал знак морд-сит. Эрика тут же прижала эйджил к ямке на затылке женщины.

Та вздрогнула от боли, цепи зазвенели, лицо перекосилось. У нее уже не было сил кричать, она не могла издать ни звука.

Людвиг по опыту знал, что она сейчас там, зависла между миром живых и миром мертвых. И понимал, что наконец-то она готова.

Сейчас она находилась в мире, который называют третьим царством.

– Ты видишь, не так ли? – доверительно шепнул он, нежно гладя ее по волосам. – Видишь, что лежит за завесой?

Женщина кивнула, дрожа под его твердой рукой.

– Как только ты дашь мне пророчество из этого темного мира, я выполню твое желание, отпущу в царство вечного покоя. Ты же хочешь пересечь завесу, правда?

– Да…

Аббат почти осязал пророчество, словно спелый плод, который пора сорвать. Оно будет принадлежать ему.

Мать-Исповедница однажды справедливо заметила, что если необходимые Ханнису Арку пророчества поставляет Людвиг, значит, Ханнис Арк, по сути, не настоящий правитель. А Людвиг Дрейер управляет им.

Тогда он не стал углубляться в размышления.

Но чем дольше аббат обдумывал ее слова, тем крепче становилась уверенность, что Мать-Исповедница гораздо ближе к правде, чем ему показалось на первый взгляд. Он всегда знал, что Ханнис Арк целиком поглощен работой и преследует собственные цели, а это вынуждает его полагаться на сведения из поставляемых Людвигом пророчеств. Поэтому аббат тайком стал тщательно отбирать пророчества, дабы до Ханниса доходили лишь нужные ему руководства к действию. Людвиг сам выбирал, какие сведения из-за завесы передавать Ханнису Арку.

В точности так, как сказала Мать-Исповедница и как с кристальной ясностью показало время, именно Людвигу принадлежала невидимая рука, управляющая марионеткой.

Ханниса Арка, несмотря на присущие ему силу, талант и ум, навязчивые идеи увлекали слишком сильно для того, чтобы он осознавал, как все устроено на самом деле. Он не добился бы успеха без советов и руководства Людвига.

Аббат всегда замышлял в один прекрасный день захватить власть. В конце концов, это ведь он был зодчим, стоящим за силой Ханниса Арка, а значит, и лучшей кандидатурой. Людвиг должен стать правителем по справедливости.

Но подобные замыслы требовали большой осторожности. Все же Ханнис Арк был весьма опасен, и нельзя недооценивать его способности к оккультной магии.

Повинуясь жесту Людвига, Эрика убрала эйджил от затылка женщины.

Та была готова. Время пришло.

Людвиг наклонился и прижал пальцы к ее вискам. Он позволил последним необходимым компонентам его уникальной магии, которую создал сам, перетечь в женщину. Это было необходимо ей, чтобы дать аббату желаемое.

Она раскрыла рот и затряслась. Глаз смотрел не мигая.

Людвиг убрал пальцы. Женщина обмякла.

– Говори, что видишь, – отрывисто велел он, предвкушая.

– Они идут, – ответила та хрипло.

Глава 81

Людвиг Дрейер выпрямился, хмурясь. На пророчества, которые он привык получать, сегодняшнее не походило, но аббат знал, что все сделано правильно и ничем иным, кроме пророчества, ее слова быть не могут.

– Кто?

– Зубастые, – ответила женщина хриплым сорванным голосом. – Они идут сожрать тебя.

Людвиг нахмурился еще сильнее. Более необычного пророчества он еще не слышал, хотя уже встречался с таким феноменом. В редчайших случаях подготовленные видели не далекое будущее, а самое ближайшее. Они говорили о том, что происходит в мире сейчас, или о том, что вот-вот случится.

– Зубастые?

– Жуткие полумертвецы, – прошептала она. – Они идут.

Людвиг скривился.

– Не понимаю.

– Он понимает.

– Он понимает? Кто? О чем ты? Кто понимает? Что именно он понимает? Ты должна быть более…

– Он знает, чем ты занимаешься, Людвиг Дрейер, и знает, что ты предашь его. Теперь с ним дух из-за завесы, дух из того мира, который я сейчас вижу, дух, который знает о твоем вероломстве. Дух Владыки рассказал Ханнису Арку, чем ты занимаешься и что уже сделал, о тайной измене и планах. Он знает о твоем обмане, о том, что ты утаиваешь от него, о желании править. Он знает также, что ты в своем тщеславии позволил думать о себе как о Магистре Дрейере. Дух Владыки рассказал ему обо всем. Очень многое дух Владыки узнал из-за твоих вторжений в подземный мир – в его мир. Они с Ханнисом Арком послали шан-так – полулюдей – на охоту в аббатство, за твоей кровью, чтобы они вырвали тебе сердце. В наказание за предательство он послал их пожрать плоть с твоих костей. Они идут. Они идут.

Людвиг почувствовал, что между лопатками стекает струйка пота. Руки его покрылись мурашками, а в сердце нарастала паника.

Он посмотрел на морд-сит. Та казалась даже более смущенной и взволнованной. А испуг в ее глазах заставил сердце аббата забиться сильнее. Ведь она, в конце концов, должна защищать его!

Но она знала, что такое шан-так. Причины для страха были.

Людвиг схватил с небольшого стола кинжал. Когда он полоснул им по горлу женщины, та попыталась вдохнуть через булькающую кровь. Некоторое время она дергала связанными сломанными руками, потом обмякла, хотя кровь еще продолжала толчками выплескиваться из горла.

Эрика подняла взгляд.

– Что нам теперь делать?

Аббат облизнул губы, лихорадочно соображая.

– Нужно больше информации. Достоверной. На границе между мирами нам нужен человек поважнее, тот, кто хорошо знаком со всем этим и сможет сообщить больше полезных подробностей о мире за завесой.

– Мать-Исповедница?

Людвиг Дрейер кивнул.

– Ты уже занялась ее подготовкой?

– Да, аббат. Я позволила Отто – евнуху – начать подготовку, окунуть ее в мир боли. Дора руководила работой, пока не убедилась, что начались надлежащие муки. Я лично наблюдала за ее стараниями.

Людвиг кивнул, собираясь с мыслями.

– Ждать больше нельзя. Возьми другую морд-сит, пусть поможет тебе. – Он взглянул в голубые глаза Эрики. – Пришлите за мной, когда… – Стоя в луже растекающейся по полу крови, он указал на распластанное у его ног тело. – Когда вы подведете ее к порогу.

– Надо ускорить приближение к смерти? Опасно. Если действовать слишком быстро – мы рискуем понапрасну потерять ее.

– Но альтернативы нет, нужно ускорить события. Следует рискнуть.

– Аббат, – произнесла Эрика с некоторой настойчивостью в голосе, – вам не кажется, что лучше поскорее уехать отсюда? Разве нам не следует покинуть аббатство? Я хочу сказать, если Магистр Арк послал полулюдей и они прямо сейчас идут сюда, у нас осталось не так много времени.

С трудом собираясь с мыслями, Людвиг огляделся, словно в поисках спасения.

– Да, да, наверное, ты права. Сделай все необходимое. Распорядись приготовить карету, пусть ждет. А пока пошли кого-нибудь к Матери-Исповеднице, нужно узнать побольше. Дора. Пошли Дору. Ее нетерпеливый нрав будет кстати. Да, ее склонность к жестокости может оказаться именно тем, что нужно. Предоставь ей на этот раз действовать по-своему.

Эрика недоверчиво взглянула на него, но все-таки направилась к двери.

– Я отправлю Дору сейчас же и подготовлю все к отъезду.

Она пробыла в коридоре всего мгновение и вернулась обратно, вытаращив глаза.

– Аббат, нужно убираться немедленно.

– Что? Они не могут уже быть…

Эрика схватила его за руку, развернула лицом к окну и указала вдаль.

– Смотрите! Вон на тех холмах вдалеке. Видите их? Все одинаковые. Это шан-так.

Людвиг мгновение недоуменно смотрел в окно, а затем зарычал от злости на Ханниса Арка, из-за которого все это происходило. Аббат почувствовал, что с ним обошлись несправедливо.

– Отправь Дору за Матерью-Исповедницей. Придется взять ее с собой.

Когда он хотел отвернуться, Эрика ухватила его за рукав одеяния.

– Мне кажется, нельзя ждать так долго. – Она указала за окно, где виднелись спускающиеся с холмов белесые фигуры. – Они скоро будут здесь.

Не отрывая взгляда от окна, аббат провел рукой по горлу.

– Ты права. – Он направился к двери. – Но Мать-Исповедница слишком ценна, нельзя ее оставлять. Не трать время, объясняя это Доре, просто вели ей привести Мать-Исповедницу. Да побыстрее.

– И все же на это нужно время – снять цепи, спустить ее к конюшням. Нам придется ждать.

– Ты права. – Дрейер облизнул губы. – Скажи ей… Скажи, чтобы доставила Мать-Исповедницу в крепость Сааведра. Мы с тобой уходим немедленно, а она встретит нас там.

– Что, если она не сможет выбраться отсюда вовремя?

Людвиг сердито отмахнулся.

– Разве у нас есть выбор? Мы с тобой должны уйти отсюда, пока еще можно. Если она тоже выберется, то присоединится к нам позже.

Услышав, что он не собирается ждать Дору с Матерью-Исповедницей, Эрика посмотрела на него с облегчением.

– Значит, мы направляемся в Сааведру?

Аббат шагнул за дверь. Эрика не отставала.

– Я знаю, чего добивается Ханнис Арк. Он всегда стремился к свержению дома Ралов, ни капли любви к провинции Фейджин в нем нет. У него грандиозный замысел, и теперь, когда все пришло в движение, он поведет шан-так к Народному Дворцу, чтобы захватить власть, и не вернется в Сааведру в ближайшее время – пожалуй, никогда уже не вернется. Крепость – последнее место, где он станет меня искать.

– В этом есть резон, – согласилась морд-сит. Ее голос и быстрый стук обуви отражались эхом от каменных стен.

– Нельзя терять ни минуты. Вели Доре забрать Мать-Исповедницу и отправляться в крепость Сааведра, но больше ничего не говори. Я иду к карете, встретимся там.

Они побежали по коридору. Сначала Людвигу нужно было убраться отсюда и избежать участи, уготованной ему Арком, а потом уж он придумает, как отомстить.

Глава 82

Кэлен, прикованной к потолку комнаты без окон, показалось, что кто-то идет по коридору, в который выходила ее камера. Но между тихими беспомощными гортанными всхлипами, рвущимися откуда-то из глубины ее горла, сложно было разобрать точно. Она очень старалась стоять на цыпочках, не повисая на сдавивших запястья оковах. К ним крепилась грубая цепь, проходившая через блок на потолке и вделанная в стену.

Если Кэлен делала передышку в попытках сохранять равновесие, стоя на носочках, она не могла встать на пол всей ступней и тяжело повисала на цепях. В таком положении ей тут же становилось трудно дышать. В панике она начинала задыхаться, и ей снова приходилось подниматься на цыпочки и стоять так, пока ноги не начинали трястись от напряжения, и довольно скоро она вновь теряла опору и повисала на оковах. По рукам текла кровь из оставленных оковами ран.

Кэлен больше не могла терпеть острую мучительную боль в плечах, но выбора не было. Ей казалось, что она скоро сойдет с ума.

Чуть в стороне сидел толстый босой Отто и жевал кусок черствого хлеба. В его выступающей вперед челюсти Кэлен сумела разглядеть всего два зуба – два нижних, слева. Эти два плоских желтых зуба выпирали настолько, что, когда Отто закрывал рот, они все равно торчали над его верхней губой. Сплющенный нос Отто, казалось, был непоправимо сломан много лет назад и совершенно не годился для дыхания. Поэтому он обычно дышал через рот, почти не закрывая его.

Отто был здесь, чтобы мучить ее. Время от времени он поднимался и бил Кэлен со спины по ребрам дубовым прутом в палец толщиной, пока она не теряла равновесие и не повисала на цепях. Когда она в конце концов заливалась слезами от боли и беспомощности, он переставал бить ее, шел к стене, садился и начинал жевать или ковырял грязные босые ноги. Ему доставляло удовольствие сдирать с мозолей полоски кожи.

Отто молчал как рыба и выполнял свою работу с таким рвением, будто выбивал пыльный ковер. Когда Кэлен теряла равновесие, он, довольный, отходил посидеть у стены до поры до времени.

Когда она, собравшись с силами, прекращала плакать и восстанавливала равновесие, поднявшись на цыпочки, Отто снова поднимался и начинал всю процедуру заново. Иногда он решал бить дубовым стержнем не по спине, а по бедрам, и тогда жгучие удары мотали ее из стороны в сторону.

Охваченная ощущением полной безнадежности, Кэлен думала, что сойдет с ума раньше, чем они удосужатся убить ее. Она понятия не имела, где Ричард и остальные из Народного Дворца, но знала, что им ее не найти. Она была одна в окружении безжалостных людей, которые верили, что пытками добудут пророчество. Кэлен понимала, что дальше будет только хуже и в конце концов у нее останется одно желание – умереть.

Этого, знала она, и ждал Людвиг Дрейер. Он полагал, что на пороге смерти человек может заглянуть в безвременную бесконечность подземного мира и дать ему пророчество в обмен на милость – смерть.

Человек обязательно должен был сам этого захотеть. Кэлен понимала, что рано или поздно ей тоже придется молить о смерти.

Шаги приближались. Стены отражали звуки, и поэтому услышать их было довольно просто. Хотя Отто, занятый куском хлеба, не обращал на шаги никакого внимания – они мало что значили для него. У Кэлен оборвалось сердце, когда она подумала, что сюда, скорее всего, идет морд-сит Дора.

Аббатство было построено преимущественно из камня. Тесные и грязные помещения вообще вряд ли хоть раз убирали, во всех пыльных углах висела паутина.

Свет разливался по устилавшей пол ее камеры соломе – ее положили, чтобы она впитала хоть часть крови. Толку было мало, но, по крайней мере, большая ее часть уже давно высохла. Кэлен подумала, что рано или поздно на полу будет намного больше ее крови.

Она чувствовала, что измучена и доведена до исступления попытками устоять на цыпочках и почти полным отсутствием сна. Отто следил, чтобы она бодрствовала даже в тех редких случаях, когда ее опускали на пол, чтобы накормить и напоить, и позволял ей лишь недолго вздремнуть.

А еще была болезнь, засевшая глубоко внутри и определенно не улучшавшая ситуацию. Кэлен даже начало казаться, что та глодала ее душу всегда.

Шаги приближались. Судя по стуку – сапоги морд-сита. Кэлен не представляла, сколько всего морд-ситов в аббатстве, но совершенно определенно здесь была не только Эрика. Помимо нее Кэлен знала морд-сита по имени Дора – крайне неприятную женщину среднего роста, с весьма дурным характером.

Дора относилась к тем, кто приходил с обычными дневными делами, например, принести еду и воду. Она же заставляла Отто опустошать ночной горшок. Ничто из этого не доставляло ей удовольствия. Очевидно, она думала, что заслуживает большего, чем понуждать Отто и кормить заключенных, так как во время затянувшихся пыток проявляла крайнее нетерпение.

Но Кэлен понимала, что иногда Дора все же делала то, чего ей хотелось.

Кэлен чувствовала себя такой больной из-за отравляющего прикосновения смерти, что ей редко хватало сил, чтобы тревожиться. Видимо, это злило Дору еще сильнее. Ей как будто бы хотелось, чтобы Кэлен дрожала от одного ее вида. Уходя, морд-сит иногда сжимала в кулаке эйджил, указывая им на Кэлен, и обещала вернуться. То была откровенная угроза, намек на то, что эта женщина собиралась сделать, когда придет вновь.

В редких случаях, когда Отто ненадолго уходил, Дора, видимо, злилась особенно сильно и утешалась, нанося Кэлен удары в живот эйджилом. Морд-сит останавливалась, только когда Кэлен на грани обморока, задыхаясь, беспомощно повисала на цепях.

Когда Дора, закончив, уходила, Кэлен была слишком слаба и измучена, чтобы снова встать на цыпочки, и повисала, неспособная даже разрыдаться. Она могла думать лишь о том, как сильно ей недостает Ричарда, как хочется оказаться в его объятиях, посмотреть в его серые глаза, увидеть его улыбку.

Тяжелая дубовая дверь протестующе скрипнула, заставив Кэлен, висящую на цепях, поднять глаза. За распахнутой дверью она увидела, как и ожидала, Дору, одетую в черную кожу.

Однако морд-сит выглядела непривычно рассеянной и явно спешила. Кэлен заметила, что на ее поясе на коротком кожаном ремешке висит ключ, похожий на тот, которым заперли ее оковы.

В голове мелькнуло: не собираются ли ее перевести в другое место для более жестоких пыток? Она задрожала, ясно понимая, что за нее пока не взялись как следует.

А еще Кэлен знала, что если с нее снимут оковы, это будет единственная возможность дать бой и бежать.

Возможность эта, чувствовала Кэлен, была весьма призрачной, если учесть слабость узницы и крепкую фигуру морд-сита. К тому же Дора, скорее всего, готова к чему-то подобному и с удовольствием воспользуется эйджилом.

Сердце Кэлен бешено застучало. Она знала, что второго шанса не будет, и твердо решила рискнуть. Если она хотела остаться в живых и когда-нибудь вновь увидеть Ричарда, пришло время сразиться за свою жизнь.

Дора сердито махнула Отто.

– Опусти.

Отто бросился выполнять приказ. Он снял цепь с крюка и стал опускать Кэлен на пол, используя свою массу в качестве противовеса, но был не слишком аккуратен и приземлил Кэлен, словно куль. Цепь тянулась к железному болту, вбитому в каменную стену, и то, что ее опустили на пол, еще не означало свободу. Нужно было еще снять оковы.

Когда Отто опустил Кэлен, Дора, хмыкнув, отослала его. Поклонившись, тот вышел, закрыв за собой тяжелую дверь.

– Поднимайся, – рявкнула Дора. – Я отведу тебя в другое место.

– Куда? – спросила Кэлен не шелохнувшись. Она чувствовала такую слабость, что сомневалась, удержится ли на дрожащих ногах.

– Скоро узнаешь. Ну, поднимайся, кому сказано. – Лицо Доры исказила жуткая улыбка. – Но ни на что не надейся. Обещаю, тебе не понравится ни место, куда мы пойдем, ни то, что с тобой там сделают.

Глава 83

Женщина направилась через всю комнату к Кэлен, и в это время в коридоре раздался звук шагов, а затем упало что-то тяжелое. Дора, казалось, шагов не заметила, но грохот привлек ее внимание раньше, чем она добралась до узницы.

Кэлен услышала, что по коридору бегут люди.

Морд-сит обернулась в тот самый миг, когда тяжелая дверь распахнулась и внутрь ворвались люди. Кэлен с изумлением уставилась на троих бритоголовых, голых по пояс мужчин, вымазанных белым. Обведенные черным глаза придавали им странный потусторонний вид.

Дора успела стиснуть эйджил в кулаке, прежде чем трое мужчин разом прыгнули на нее. Первый получил удар эйджилом прямо в грудь и, коротко вскрикнув, упал замертво.

Двое других врезались в морд-сит, сбили ее с ног и повалили на каменный пол в шаге от Кэлен. От жесткого приземления на спину дыхание Доры сбилось.

К ужасу Кэлен, первый из этих двоих молниеносно впился в горло Доры зубами и вырвал кусок. Кровь хлынула потоком, но мужчина, словно зверь, продолжал рвать женщину. Второй вонзил зубы в лицо морд-сит, вырвал и проглотил кусок плоти.

Чем больше крови вытекало из рваных ран, тем меньше дергала ногами Дора. Она не могла дышать и лишь потрясенно смотрела в потолок камеры.

Первый мужчина вдруг заметил на полу Кэлен и повернул к ней белое, перемазанное кровью лицо.

Подняв голову, он зарычал, как волк, увидевший добычу.

Пока другой человек продолжал обгладывать еще дергающееся тело Доры, мужчина, разорвавший ей горло, перепрыгнул через распростертое тело морд-сит и двинулся к Кэлен.

Она этого ожидала. Когда мужчина кинулся на Кэлен, она мгновенно захлестнула цепью его горло, при этом развернув его в другую сторону.

Крякнув от усилий, она уперлась башмаком ему между лопаток и с силой дернула цепь. Туго затянувшись, та раздробила трахею. Задыхаясь, нападавший начал царапать себе горло.

Увидев, что произошло, второй мужчина перепрыгнул через тело Доры и стремглав бросился к Кэлен.

Когда он подбежал, Кэлен пнула его прямо в лицо, сломав нос и левую скулу. Мужчина остановился, зажимая руками кровоточащую рану. Кровь хлынула ему в горло, не позволяя дышать.

Он упал на спину и стал кататься по полу, тщетно пытаясь вдохнуть. Не медля ни секунды, Кэлен изо всех сил топнула каблуком по его лицу. Этот удар не только сломал мужчине пальцы, но и раздробил более хрупкие кости в центре лица. Она еще дважды быстро ударила каблуком по лицу, и мужчина замер.

Первый, опутанный цепями, наконец задохнулся и перестал шевелиться. Запыхавшаяся Кэлен попыталась отдышаться.

По коридору, обыскивая камеры, бегали другие люди. Кэлен поняла, что ее, прикованную к стене, могут найти в любой момент, и осознавала, что необходимо поскорее отсюда убраться.

Тут она снова заметила, что с пояса Доры свисает ключ от оков. Кэлен размотала цепь, сковывавшую мертвеца, и попыталась дотянуться до ключа, но не смогла. Тогда она поменяла свое положение, вытянув вперед ноги. Цепь натянулась, но ботинок Кэлен наконец коснулся пояса Доры.

Она как можно крепче надавила ступней, пытаясь подтащить Дору поближе. Если Кэлен не доберется до ключа на поясе Доры, ее, прикованную к стене, убьют и съедят.

Задыхаясь от усилий, она рывками подтягивала тело, пока останки морд-сит не оказались ближе. Скользкий от крови пол и черная кожа, в которую была облачена женщина, отчасти облегчали ее задачу. Наконец Кэлен подтащила убитую достаточно близко, чтобы сорвать ключ с пояса.

В коридоре по-прежнему были слышны беготня и отдаленные крики, мольбы о помощи или милосердии. Кэлен лихорадочно возилась с ключом, пытаясь избавиться от оков.

Наконец браслет на одном запястье раскрылся. Кэлен сбросила его и принялась за другой. Теперь, освободив одну руку, второе кольцо она сняла значительно быстрее. Отшвырнув цепь в сторону, она бросилась к двери.

И, затаив дыхание, прижалась к стене за дверью, когда несколько этих же странных людей заполнили дверной проем.

Они набросились на тело морд-сита, как стая голодных падальщиков. Одни вгрызались в незащищенную плоть ее лица и шеи, другие жадно пили кровь. Остальные, не имея возможности присоединиться к пиршеству, рвали черную кожу, пытаясь добраться до тела.

Потрясенная ужасным зрелищем Кэлен живо выскользнула из комнаты и помчалась по темному проходу, сама не зная, куда бежит. Дальше по коридору она увидела Отто, вернее, то, что от него осталось, и самое малое десяток рычащих белых дикарей, рвущих его зубами. Тогда она поняла, что за стук слышала вначале – вероятно, это нападавшие повалили Отто.

Услышав неподалеку шум и увидев тени, начавшие выступать из-за угла, Кэлен быстро нырнула вниз, на лестницу. Она перепрыгивала по три ступеньки за раз, а затем помчалась по темному нижнему коридору, не зная, сколько кровожадных тварей осталось позади или как они близко. Она бежала со всех ног, стараясь спасти свою жизнь.

Кэлен слышала шум – по коридорам бегали другие насмерть перепуганные люди. Пробегая мимо какой-то комнаты, она бросила взгляд в приоткрытую дверь и увидела, как белесые фигуры, набросившиеся на уже мертвых слуг, рвут их зубами, упиваясь кровью. Она подумала, что, должно быть, сам подземный мир разверзнулся и теперь мертвецы пируют, пожирая живых.

Пробегая по коридору, Кэлен внезапно услышала шаги на другой его стороне. Вскоре из-за угла опять появились людоеды. Они тут же заметили Кэлен и бросились на нее.

Кэлен метнулась в сторону и нырнула в первую попавшуюся комнату, захлопнув за собой дверь. К сожалению, на двери не оказалось засова.

Но комната хотя бы была пуста. Кэлен прижалась спиной к двери, пытаясь отдышаться. В камине потрескивал небольшой огонь.

В дверь с другой стороны стали рваться несколько нападавших, но Кэлен удавалось, навалившись всей тяжестью, удерживать ее закрытой. Оглядевшись, она заметила на столе меч. И когда нападавшие в очередной раз с глухим стуком ударили в дверь, Кэлен отскочила от нее к столу. Дверь с грохотом распахнулась.

Кэлен обнажила меч, повернулась и отшвырнула ножны в сторону. Она сразу же взмахнула мечом и почти обезглавила первого кинувшегося на нее. Затем бросилась в сторону от следующего, развернулась, сделала шаг обратно и вонзила клинок ему в спину, пробив сердце.

Кэлен с детства училась владеть мечом, но лишь после уроков Ричарда действительно стала мастером.

Теперь, крепко сжимая оружие, она почувствовала, что у нее появился шанс. Используя все свои умения и знания, Кэлен отчаянно кромсала, рубила и наносила удары, защищаясь. Это оказалось не слишком сложно – нападающие чересчур суетились, были безоружны и даже не пытались дать отпор. Казалось, они хотели лишь одного – запустить в нее зубы, и те были их единственным оружием.

Однако их было слишком много: в комнату все время забегали новые. Влетая внутрь, некоторые спотыкались о тела и падали. Кэлен почти мгновенно убивала их.

Не прекращая рубить и колоть, она оглянулась на окна. Комната располагалась на первом этаже.

Справившись с особенно яростной атакой, она, не дожидаясь, пока они снова ворвутся внутрь, развернулась и побежала через комнату.

Кэлен ногами вперед выпрыгнула в окно. К счастью, створки распахнулись, и она не поранилась о разбитое стекло. Тяжело приземлившись, она перекатилась по земле.

Вскочив, Кэлен увидела, как вымазанные пеплом люди потоком хлынули из окна. Заметив ее, к охоте присоединились и другие, бродившие за стенами. Пытаться сразить всех их было бессмысленно.

Кэлен бросилась бежать, враги преследовали ее по пятам.

Глава 84

Кэлен на полной скорости завернула за угол каменного флигеля, увитого виноградной лозой, – ветви кустарника пронеслись мимо ее лица и исцарапали руки, а по пятам за ней бежали дикари, – и, словно в стену, врезалась в какого-то человека.

Им оказался Ричард.

В первое мгновение, в этот кратчайший отрезок времени она подумала, что ошиблась. Ричарда не могло быть здесь. Наверное, она уже умерла, а это – иллюзия, порождение подземного мира. На долю секунды ее охватило страшное горе – она решила, что ошиблась.

Но уже в следующее мгновение поняла, что это не иллюзия. Каким бы невозможным это ни казалось, но Ричард был настоящий. Настоящий!

Ричард сжимал меч, и Кэлен видела магическую ярость, плескавшуюся в его серых глазах.

Когда Кэлен натолкнулась на Ричарда, он нежно обхватил ее сильной рукой за талию, передвинул себе за спину и, повернувшись к ее преследователям, обезглавил ближайшего.

Миг встречи и осознания, что перед ней действительно Ричард, словно остановил для Кэлен время.

Все вдруг утратило важность. Весь мир ничего не значил, и нападение людоедов тоже. В тот краткий миг, когда они посмотрели друг другу в глаза, Кэлен поняла, что все остальное неважно.

Ричард здесь.

Раньше чем отрубленная голова упала на землю, к нему приблизились следующие твари.

И тогда начался настоящий танец смерти.

Понимая, что нужно держаться подальше от клинка Ричарда, Кэлен развернулась и нанесла удар белесой женщине на краю толпы. Когда полуголые люди с обведенными черным глазами бросились к ней, она взмахнула мечом, сразила сразу нескольких и тут же обратным движением рубанула по другим.

Вонзив меч в очередного нападавшего, Кэлен почувствовала, как Кара обхватила ее за талию, оттаскивая с дороги бегущих людей. Сжимая в руках ножи, морд-сит повернулась к людоедам, пуская клинки в ход всякий раз, как бледные фигуры оказывались достаточно близко. Кровь на их белой коже выглядела ужаснее, чем обычно.

Время, пролетевшее с момента встречи с Ричардом, Кэлен казалось вечностью, хотя она понимала, что на самом деле прошли считаные секунды. В эти секунды воины Первой когорты успели окружить Кэлен, заслоняя и защищая ее от натиска белесых. Кара тоже стояла рядом, оберегая ее от странных агрессивных существ.

И вдруг земля задрожала от громоподобного рева огня волшебника. Кэлен увидела, как свирепые адские всполохи разливаются по склону холма. Жидкий огонь выплеснулся на десятки бледных фигур, превращая их в черные угли на фоне ослепительного беловато-оранжевого пламени.

Через некоторое время десяток воинов из Первой когорты во главе с Никки вошли в трехэтажное каменное здание, чтобы расправиться с людоедами, находящимися внутри. Перед тем как выбраться из аббатства, Кэлен видела, что оно кишит людоедами, и сейчас слышала звуки битвы, бушевавшей за каменными стенами.

Эти мирные с виду стены среди дубов, увитые виноградными лозами, казались древними. Не знай Кэлен, что это за место и что тут вытворял Людвиг Дрейер со своими морд-ситами, она сочла бы аббатство довольно живописным.

Но на самом деле оно было живодерней.

Из аббатства стали доноситься глухие удары – воины Первой когорты настигли полуголых разрисованных существ. Тем временем снаружи, под открытом небом, людоедов, приближавшихся к Ричарду и другим людям, встречали смертоносная сталь и Зедд. Волшебник сплетал гибельные огненные вихри, спускал их с холма и поджигал странные фигуры, которые продолжали наступать, не обращая внимания на опасность.

А затем нападение вдруг закончилось. Уцелевших бледных фигур не осталось. Повсюду валялись тела, окровавленные, с ужасными зияющими ранами и отсеченными конечностями или головами.

Ричард, тяжело дыша от неимоверных усилий и все еще не выпуская меч, с которого капала кровь, обнял Кэлен левой рукой, притянул к себе и коснулся подбородком ее макушки, тихо, без слов, благодаря за то, что она теперь с ним и в безопасности.

Кэлен не помнила, чтобы когда-нибудь испытывала такое облегчение. Лишь теперь, после битвы за свою жизнь, после погони ради спасения, теперь, когда все закончилось, у нее задрожали руки.

Все закончилось. Ее накрыла волна облегчения. Она в безопасности. Ричард в безопасности.

Когда Кэлен начала оседать на землю, Ричард придерживал ее, а Зедд заспешил к ним. И хотя она попыталась улыбнуться ему, волшебник не ответил ей улыбкой. Вместо этого он прижал пальцы к ее лбу. Кэлен ощутила покалывание магического воздействия, зная, что Зедд проверяет ее состояние.

В этот миг к Зедду подбежала черноволосая девушка. Она застыла рядом с ним, уставившись на Кэлен.

– Мать-Исповедница! Вы целы! Мы так испугались! Когда Генрик рассказал, кто вас увез, мы со всех ног помчались сюда, боясь не успеть вовремя.

В голове у Кэлен шумело от покалывания магии Зедда – тот вливал в нее новые силы, и она чувствовала себя все лучше. Она села, недоуменно взглянула на стройную юную девушку и спросила:

– Мы знакомы?

Та просияла от гордости. Копна ее черных волос качнулась вверх-вниз, когда она кивнула.

– Меня зовут Саманта. Я исцеляла вас в нашем поселении.

Чувствуя в себе достаточно сил, Кэлен наконец-то встала, хотя и опиралась на руку Ричарда. Она вспомнила поселение, где очнулась, но была не настроена задавать вопросы, предпочитая нежиться в объятиях Ричарда.

– Спасибо, Саманта, – сказала Кэлен.

– К сожалению, я не смогла вытянуть из вас яд Терновой Девы, ибо не способна излечивать от смерти.

Кэлен понимала, что это несомненно так.

Затем она увидела Никки, выбегающую из дверей аббатства. Заметив их, колдунья помчалась вверх по склону холма. Со вздохом облегчения она на миг сжала руку Кэлен в своих.

– Добрые духи, – сказала Никки с искренним облегчением, – не думала, что мы успеем вовремя.

Кэлен посмотрела на Ричарда.

– Вы успели. Но я буду признательна, если в следующий раз вы не подпустите их так близко.

Ричард улыбнулся. Хотя он все еще сжимал меч, он улыбался.

– Я запомню это, – сказал он.

Кэлен уже успела забыть, как его улыбка трогает ее, а голос наполняет сердце радостью.

Глава 85

Кэлен показала на усеявших склон бледных мертвецов.

– Что все это значит?

– Долгая история, – ответил Ричард.

– Нужно немедленно отправляться в Народный Дворец, – вставил Зедд.

Взглянув на лица стоящих вокруг людей, Кэлен поняла – что-то неладно.

– Есть проблемы?

– Боюсь, да, – произнес Ричард. – В нас обоих – прикосновение смерти, полученное от Терновой Девы. Мы заражены ее ядом.

Кэлен моргнула. Она помнила, что была пленницей Джит, висела, обездвиженная и беспомощная, в паутине колючей лозы. Вокруг нее танцевали жуткие твари, а она истекала кровью. Но она не помнила, чем все закончилось. Воспоминания о тех ужасных событиях не сохранились, потому что она потеряла сознание и провалилась в беспамятство.

Судя по всему, Кэлен не помнила худшую часть.

– Нас коснулась смерть?

– Боюсь, что так, – ответила Никки. – Но перед прикосновением Ричард сумел достаточно защитить вас, поэтому вы не погибли сразу.

– То есть мы все еще можем умереть? – спросила Кэлен.

– Мы исцелим вас, – вмешался Зедд, увидев ее лицо. – Но не здесь.

– Ты должна знать, насколько все серьезно. Вы оба несете в себе смерть. Если не убрать ее, вы погибнете, а сделать это можно только в сдерживающем поле, – открыла Никки жестокую правду.

– Сад Жизни, – догадалась Кэлен.

Зедд с Никки с улыбкой кивнули.

Кэлен почувствовала облегчение, узнав, что они знают способ поправить дело. Теперь она понимала, почему они так стремились вернуться во Дворец. Сейчас и ей захотелось того же.

– Лорд Рал! – К ним подбежал один из воинов Первой когорты. – Тут есть конюшни. – Он указал на строение в тени дубов. – Похоже, часть лошадей разбежались, но осталось достаточно, и там есть карета.

Зедд с облегчением вздохнул.

– Прекрасно. Это поможет нам добраться быстрее и сберечь их силы. Нужно скорее отправляться.

– Вы нашли аббата? – спросил Ричард у Никки.

Та покачала головой.

– Похоже, он сбежал, причем довольно давно.

– Скорее всего, это он взял лошадей, – добавил воин.

Ричард стиснул зубы.

– Нужно отправиться за ним.

– Нет, нельзя! – Своим тоном давая понять Ричарду, что об этом не стоит и думать, Никки указала на окружавших их воинов. – И никому не следует. Все они должны остаться с нами. Важно обеспечить максимальную возможную защиту.

– Согласна, – произнесла Кара. – Все воины остаются с нами.

Кэлен чувствовала – что-то неправильно. Они только что победили, но над всеми витала какая-то тень, природу которой Кэлен не могла понять. Она подумала, что голоса – особенно Кары – звучат слишком мрачно.

Никки кивнула, соглашаясь.

– Ты помнишь, что произошло, когда они напали в прошлый раз. Нас было гораздо больше, и все равно многие погибли и попали в плен. Это не должно повториться. Даже один раз попасть в руки полулюдей – более чем достаточно.

– Полулюдей? – переспросила Кэлен.

Ее вопроса как будто никто не услышал.

– Гораздо важнее быстро доставить вас обоих во дворец, – дипломатично продолжил Зедд. – Жизнь Кэлен важнее, чем погоня за аббатом Дрейером.

Кэлен расслышала в голосе Зедда озабоченность. Когда Волшебник упомянул о ее благополучии, Кэлен заметила, что Ричард расслабился, позволил гневу на Людвига Дрейера испариться. Хотя до того был настроен сражаться.

– Ты прав. – Голос его прозвучал значительно тише. – Займемся аббатом Дрейером, Ханнисом Арком и духом Владыки позже, когда вы исцелите нас с Кэлен.

– Духом Владыки? – переспросила Кэлен.

– Долгая история, потом расскажу, – ответил Ричард, не глядя на нее.

В его голосе она расслышала то же самое смертоносное действие яда, которое ощущала в себе. Она знала, что Зедд с Никки не будут перестраховываться, и поняла, что дело весьма серьезное, поэтому им необходимо как можно скорее вернуться во Дворец.

– Вы действительно можете убрать прикосновение? – спросила Кэлен, переводя взгляд с Зедда на Никки и обратно. – Скажите правду.

– Правду? – ответила Никки. – Думаю, да, можем.

– Но ты в этом не уверена, – склонив голову, произнесла Кэлен.

Никки улыбнулась, ее прекрасное лицо просветлело, пусть и не так, как хотелось бы Кэлен.

– Я верю, что у нас получится, Кэлен, – вот правда. Но нужно добраться до Сада Жизни, если мы хотим преуспеть. Применять подобную магию надо обязательного в сдерживающем поле.

Кэлен это не понравилось, но она была довольна, что они с Ричардом в руках лучших из лучших. Она не хотела бы видеть в роли целителей никого, кроме Никки и Зедда.

Ричард вздохнул.

– Думаю, машина предсказаний будет довольна, когда я вернусь, и найдет, что сказать по этому поводу, – пробормотал он наполовину про себя и наконец вложил меч в ножны. – В конце концов она дала мне ключ к спасению Кэлен из лап Терновой Девы, а значит, явно что-то знает о происходящем. Нужно выяснить, что именно. – Он снова вздохнул. – И лучше до того, как я положу конец пророчеству.

Зедд подался вперед, и его кустистые брови сошлись на переносице.

– Положить конец пророчеству? О чем ты, мальчик?

Ричард отмахнулся, и Кэлен заметила на его правой руке перстень, которого никогда не видела прежде.

– Долго рассказывать, потом, – ответил он деду.

На таинственном перстне была изображена Благодать.

– Ричард, откуда он у тебя? – спросила Кэлен, протягивая руку и обведя пальцем древний символ на перстне.

Ричард странно посмотрел на нее.

– От твоих далеких предков.

– Как это?

Он взмахом руки отмел вопросы.

– Это часть долгой истории, которую я расскажу позже.

– Если я избавлюсь от прикосновения смерти и проживу для того достаточно долго. Если меня вообще можно излечить от него.

Никки положила руку на плечо Кэлен, тепло улыбаясь.

– Я не хотела тебя напугать. Положение, конечно, очень серьезное, и я не собиралась тебя обманывать, говоря, что это не так, но не сомневаюсь, что мы справимся. Вы оба снова будете здоровы.

Кэлен кивнула. Она почувствовав себя лучше, хотя по-прежнему ощущала во всех странное напряжение.

– Хорошо, – сказал Ричард. – Давайте посмотрим, что получится с исцелением. – Он повернулся к воинам. – Запрягайте. Мы отправляемся во Дворец.

– Чем скорее мы там окажемся, тем лучше, – бросил один из них. – Этих Темных Земель мне хватит до конца жизни.

– Не могу не согласиться, – отозвался Ричард и направился к конюшням.

– Мы окажемся во Дворце быстрее, чем ты скажешь «дом», – бросил Зедд через плечо, ободряюще улыбнулся и отступил, освобождая дорогу Ричарду с Кэлен. Его улыбка показалась ей вымученной.

– Ричард, – шепнула Кэлен, подойдя к нему поближе. – Что с Карой? Она будто… Не знаю, но с ней что-то не так. Что-то случилось. Почему она такая? – Кэлен бросила взгляд на воинов Первой когорты. – И где Бен? Разве он не должен быть здесь?

Ричард побледнел.

– Мы потеряли Бена.

Кэлен показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Внезапно она поняла, что за невысказанное напряжение витает в воздухе.

– Как?

Опустив глаза, Ричард сглотнул.

– Я пытался… Мы все пытались, но не смогли…

Чувствуя, как у нее перехватило горло, Кэлен повернулась и подбежала к Каре, сжала ее руки в своих.

– Кара…

Глядя в эти голубые глаза, Кэлен ничего не могла сказать – в горле застрял ком.

Кара понимающе кивнула. Ее губы едва заметно дрожали. Она положила руку на затылок Кэлен и притянула ее голову к своему плечу.

– Он отдал жизнь, чтобы спасти нас, – произнесла Кара. – Он всегда к этому и стремился. Я горжусь им.

– Я тоже, – прошептала Кэлен сквозь слезы. – Добрые духи, пожалуйста, защитите его.

Глава 86

Прислонившись спиной к шероховатой поверхности небольшого гранитного выступа, Ричард в одиночестве наблюдал за маленьким костром. Со своего места он видел очертания спящих людей. Свет костра отражался от заслонявшей их невысокой каменной стены и освещал нижние ветки возвышавшихся сосен вокруг. Запах дыма и потрескивание горящего дерева успокаивали, пусть даже эти леса и эта мрачная земля были чужими.

Луна спряталась за густыми облаками, сделавшими тьму беспросветной, но дождь прекратился. В такие ночи Ричарду всегда казалось, что за ним кто-то наблюдает из темноты.

Ричард нес вахту. Все, разумеется, были против. Но он настоял на своем. Ему хотелось побыть в одиночестве.

Освободившись, Ричард, не говоря уж о Кэлен и большинстве его спасенных спутников, теперь должен был наконец-то вернуться в Народный Дворец. Он не знал, что им делать с духом Владыки, которого Ханнис Арк призвал из подземного мира. Не знал, что делать с рухнувшим барьером, отгораживавшим третье царство, со всеми полулюдьми и живыми мертвецами, разгуливавшими теперь за его пределами. Не знал, чего добивается Ханнис Арк, хотя не верил, что цель у того благая.

И понятия не имел, как пресечь пророчества.

Возможно, дать ответ на этот вопрос сможет машина предсказаний, которая тысячи лет провела спрятанной под Садом Жизни. Мысль была странная: машина, посвященная пророчествам, способна рассказать, как положить конец смыслу ее существования.

Однако внутренний голос подсказывал, что Регула – как называлась машина предсказаний – знает все разгадки. Как и послание, оставленное для него, фуер грисса ост драука, в пещерах Стройзы, может дать все ответы.

Это не могло быть совпадением.

Ричард подумал, что, когда Никки с Зеддом наконец исцелят их с Кэлен, у него появится возможность разобраться в происходящем. Он знал, что для этого придется разыскать вторую часть «Регулы», книги, рассказывающей о машине предсказаний. Книги, давным-давно спрятанной в Храме Ветров, укрытом от врага во времена великой войны, Магды Сирус и волшебника Мерита. В те времена, когда вокруг третьего царства воздвигли барьер.

Магда с Меритом оставили ему перстень, призванный напоминать о том, что поставлено на кон. Мысль об их послании постоянно крутилась в некоем дальнем уголке сознания Ричарда.

По одной проблеме за раз, сказал он себе со вздохом, по одной проблеме за раз. И думай не о проблеме, думай о решении, как всегда говорит Зедд.

Ричард твердо решил думать о хорошем – обо всем, что он приобрел.

Они вернули Кэлен, и теперь она в безопасности. Освободили Зедда, Никки и большинство воинов из темницы, охраняемой самим подземным миром. Пожалуй, он уже продвинулся дальше и сделал больше, чем рассчитывал.

Позже ему придется разбираться с другими проблемами, но сейчас, когда все они вместе, он должен помочь Зедду с Никки добраться до Дворца, где их ждет пророк Натан, обладатель колоссального опыта.

Ричард заметил Кару, идущую к нему в темноте. Он не сдвинулся с места. Прислонившись к камню, наблюдал за ее приближением.

Наконец она остановилась перед ним.

– Магистр Рал, могу я с вами поговорить?

– Конечно, можешь, Кара. Ты же знаешь.

Она кивнула, не желая встречаться с ним взглядом.

– Магистр Рал, я бы хотела попросить вас кое о чем.

Он пожал плечами.

– О чем?

Она наконец подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Отпустите меня.

Ричард моргнул.

– Отпустить?

– Да. Я преданно служила вам и сейчас прошу в награду за службу отпустить меня.

– Кара, я не могу.

Она вздернула подбородок.

– Можно спросить почему?

– Потому что я тебе не хозяин. Ты свободна. Я уже говорил тебе и остальным морд-ситам: оставаться со мной или нет, решайте сами. Вы вольны отправиться, куда пожелаете, в любое время. Ведь именно за это мы воевали. Я не могу удерживать вас против вашего желания.

Кара кивнула и смело посмотрела ему в лицо.

– Помню, но я все еще морд-сит. И как морд-сит прошу меня отпустить. Прошу вас выполнить мою просьбу. Даровать мне свободу.

Ричард долго смотрел ей в глаза, выжидая и боясь, что голос подведет его. Наконец он произнес:

– Ты свободна.

Кара с грустью кивнула и уже повернулась, чтобы уйти, однако остановилась и вновь посмотрела на Ричарда.

– Можно, я оставлю себе эйджил? Если он будет со мной, я смогу узнать, что вы исцелились и ваш дар вернулся. Когда эйджил вновь наполнится силой, я почувствую это и пойму, что с вами все хорошо.

– Конечно. – Ричард сделал неопределенный жест. Говорить было слишком тяжело. – Кара, мне очень жаль Бена.

Она с благодарностью кивнула.

– Они хотели забрать его душу, но украли мою.

Ричарду хотелось совершить для Кары невозможное, но он не знал как, и это бесконечно расстраивало его.

– Я бы хотел, чтобы ты осталась со мной и Кэлен. Мы любим тебя, и твоя судьба нам небезразлична.

Она на мгновение задумалась.

– Знаю. Мне будет не хватать вас обоих.

– Куда ты пойдешь?

– Мне нужно кое-кого убить.

Ричард так и думал. В его голове роились тысячи доводов против ее затеи, но из глубокого уважения к Каре он не высказал ни одного.

– Понимаю.

Она сглотнула.

– Спасибо, Магистр Рал.

Когда она снова собралась уйти, Ричард окликнул:

– Кара, можно я задержу тебя еще на мгновение, пока ты не ушла?

Обнимая Ричарда, она наконец-то улыбнулась. Он ласково прижал ее голову к груди и хотел что-нибудь сказать, но не нашел подходящих слов.

Когда морд-сит отстранилась, рядом стояла Кэлен. Не говоря ни слова, она крепко обняла Кару и долго не отпускала.

– Он был замечательным человеком, Кара, и нам всем будет очень его не хватать, – прошептала Кэлен дрожащим голосом, когда они разжали объятия.

– Спасибо, Мать-Исповедница. – Она взяла Ричарда и Кэлен за руки. – Вы – самое главное в моей жизни, кроме моего генерала… Бена. Я люблю вас.

Она выпустила их руки, смахнула слезы и отерла ладони о бедра.

– Скоро рассвет, а вам рано вставать. Мне хочется, чтобы вы двое вернулись во Дворец и исцелились. – Кара улыбнулась. – Возможно, когда-нибудь я увижу вас снова, ведь нельзя знать наверняка, что случится.

– Твой дом там, где мы, – сказал Ричард. – И мы всегда будем тебя ждать.

– Спасибо. – Кара кивнула и направилась прочь.

Кэлен прижалась к Ричарду. Они смотрели, как уходит морд-сит.

– Я слишком люблю ее, чтобы удерживать, – прошептал Ричард отчасти Кэлен, отчасти себе. Его сердце разрывалось, пока силуэт Кары растворялся в ночи.

Ему хотелось сказать Каре о тысячах вещей, но он слишком любил ее, чтобы заговорить хотя бы об одной.

– Знаю, – ответила Кэлен, глотая слезы. – Я тоже. Как думаешь, она вернется?

– Все возможно, – ответил Ричард, обнимая жену за плечи.

– По-твоему, с ней все будет хорошо?

Ричард вспомнил о стальном ноже, который висел у Кары на бедре. И о втором – каменном, сделанном шан-так и способном убивать мертвецов.

– Мне кажется, Кара не из тех, о ком стоит тревожиться. – Ричард вздохнул и опустил взгляд к Кэлен. – Скоро рассвет. Нужно собираться в дорогу, седлать лошадей и выдвигаться. Чем скорее мы доберемся до Дворца, тем раньше Зедд и Никки нас исцелят.

Он заметил, что Кэлен пытается сдержать улыбку.

– Не могу не согласиться, Лорд Рал. – Она обняла его. – Будет славно вернуться домой.

– Кара тоже вернется домой. Не сомневаюсь.

Кэлен подняла на него свои прекрасные зеленые глаз.

– Обещаешь?

Ричард в ответ лишь улыбнулся.

КОНЕЦ

Content

Терри Гудкайнд
Третье царство

Пролог. Обращение Терри Гудкайнда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86