Иван Валеев

На берегу реки

Часть первая

Утро выдалось теплым, но Маркеру все время хотелось поеживаться. Он и поеживался, механически переставляя ноги и стараясь не отставать от шедшей на пару шагов впереди мамы и не слушать восторженное щебетание сестры, в очередной раз увидевшей красивый, по ее мнению, цветочек или «ой-какого-жука». Жуки — вещь, конечно, интересная, но не в девять же часов субботнего утра!

Маркер с неодобрением рассматривал сосны, беспорядочно понатыканные по обе стороны от тропинки. Деревья торчали, растопырив ощетинившиеся иглами ветки, в надежде ухватить случайного одинокого путника, заблудившегося в расчерченной солнечными лучами туманной дымке, за, ну, допустим, рукав вельветовой рубашки и утащить в чащу. Наверняка судьба такого путника будет печальной и весьма поучительной.

Взрослые всегда все делают не так, это же всем известно. Маркеру, во всяком случае, доказательств хватало с лихвой. Он в очередной раз широко, с прискуливанием зевнул, встряхнулся и сжал руками впивающиеся в плечи лямки рюкзака.

Вот вам животрепещущий пример, пожалуйста! Пятый день каникул. Лето. Дожди только-только прекратились, и солнце наконец вспомнило про свои обязанности. Суббота. «Прекрасное утро!», объявляет мама во всеуслышание. В семь тридцать утра объявляет. «Отличная погодка!», соглашается Роберт тут же. «Лето пришло, тепло принесло!», скачет по всему дому Анка (об этом вспоминать было особенно неприятно, но — необходимо, поскольку доказывало, что в некоторых важных вопросах взрослые взрослые понимают ничуть не больше, чем маленькие бестолковые пятилетние девчонки). И ведь Маркер был согласен с этими утверждениями! Да! Всеми руками и как минимум одной ногой! Да, утро, да, погода, и даже тепло-принесло — да! Ну так ведь любому человеку должно быть ясно, что в такую погоду следует, ну, например, ходить в кафе, где всегда есть мороженое, или разъезжать на велосипеде, или в компании друзей гонять туда-сюда мяч по школьному стадиону!..

Ясно ведь? Ясно… Маркер чуть не плюнул с досады, но спохватился: мамы, пусть даже идущие впереди, почему-то не любят, когда их дети, пусть даже совсем взрослые, плюются. Наверняка и мама Роберта тоже его одергивает, хотя у него есть уже и сын, и дочь, и… Сам Роберт, конечно, понимает, что тринадцатилетнему мужчине иногда просто необходимо куда-нибудь плюнуть, но ведь здесь мама, и он скорее поддержит ее или, во всяком случае, не станет вмешиваться.

— Мам! — не выдержал Маркер. — Далеко нам еще?

— Сейчас, — отозвалась мама, — потерпи. До реки дойдем…

— До реки!.. — простонал Маркер, а отчим усмехнулся:

— Неужели ты устал? Идем-то всего полчаса.

— Целых полчаса?! — ужаснулся Маркер, представив, что им придется проделывать это путь еще как минимум один раз.

— Да… Вот тебе прекрасный пример на тему того, что «все относительно». Или вы это еще не проходили?

Маркер только возмущенно засопел. Взрослые! Ну кто, кроме взрослых, в самом начале каникул будет напоминать человеку о школе? Даже если сам человек только что думал о школьном стадионе — но не об уроках же он думал, в самом деле!

Наверное, это все работа виновата.

— Страдалец ты мой, — мама спутала нить невеселых мыслей Маркера, поэтому про работу он додумать не успел. — Смотри! Вон там твоя река. Доползешь теперь-то?

Маркер в очередной раз встряхнул рюкзак и, обогнав маму, устремился к поблескивающей солнечными зайчиками ленте реки. Он по опыту знал, что подобные выпады следует принимать хладнокровно и с достоинством. Пусть видят. Пусть им будет стыдно. Тем более, что река и впрямь…

— Явились наконец-то! — возопил дурным голосом дядя Виль.

Он сидел на бережку ленивой зеленоватой реки, на одном из длинных бревен, составлявших неровный квадрат вокруг дымящего костерка. Дядя Виль был невысок ростом и могуч, одет в джинсы и ярко-синюю клетчатую рубашку. И дядя Виль был учителем черчения — хвала всем летучим и ползающим, не в школе Маркера! — а потому очевидная кривизна и приблизительность квадрата приятно, чисто по-человечески удивляли. Маркер подошел ближе.

— Приветствую тебя, путешественник! — дядя Виль встал и подал Маркеру большую крепкую ладонь.

— Привет, дядя Виль.

— Скажи-ка, а ты не прихватил случайно с собой лишней рогатины, а то, я слышал, тут водятся медведи, лисы, волки и даже, говорят, кошки. Во-от такие! — и он широко развел руки, будто был на самом деле учителем физкультуры и вознамерился проводить зарядку.

Маркер только фыркнул и вдруг, спохватившись, огляделся. Ведь если дядя Виль здесь, то следует ожидать и…

Ну, точно. Пока учитель черчения здоровался с папой Робертом, мамой Никой и весь прямо рассыпался от счастья видеть их дочу Анку и ее нового друга — большущего черного жука, — прибежали его дочки с одним на двоих котелком воды.

— Здравствуйте! — хором сказали близняшки, синхронно сделав подобие книксена, и захихикали, глядя на Маркера: — Угадай, кто я?!

Маркер насупился. Внешность у сестер тоже была одна на двоих. Взрослые ленятся, а человеку теперь мучайся и вспоминай… Он переводил взгляд с одной на другую. Ведь в прошлый раз нашел какие-то отличия! Кажется, у Ульрики была родинка… кажется, над губой… или это у Франциски? Нет, ему так и придется каждый раз выяснять, кто из них кто, а потом отличать по одежде!

Близняшки прищурили на него свои серые глазища, все четыре штуки.

— Па-ап! — протянули они. — А он на нас смотрит…

Дядя Виль фыркнул:

— Ну еще бы! А будете издеваться над парнем, так я вас подпишу! Обеих. Ясно?

— А где Ирэна? — спросила мама Маркера. — Неужели приболела?

— От нее, поди, дождешься! Работа, чтоб ее…

— Так сегодня же выходной…

— Да я-то в курсе! Ты это мэрии скажи, — и добавил мстительно: — Или начальнику своему.

— Тс-с. Не поминай без нужды, — одернула его Ника, погрозив пальцем. — А то накликаешь. Что тогда делать будем? Он же все съест.

— Не съест, — чуть неуверенно отозвался дядя Виль. — Ирэна нам столько всего насовала в сумки, что…

— Это ты Сервантеса плохо знаешь. Его даже Обжора боится.

Маркер отправил в рот кусок шашлыка, облизал пальцы и повалился на спину.

— Все, — сказала мама, глядя на него, — мы его теряем.

— Так! Кто помнит, как следует бороться с обмороками? — строго спросил дядя Виль.

Разумеется, близняшки хором крикнули «Я!», и Маркер вынужден был приподняться на локтях и оценить степень угрозы. Пока она была, пожалуй, невелика — девчонки уплетали салат из одной миски, держа ее в руках, и к мгновенным боевым действиям готовы не были, но — не расслабляться! До искусственного дыхания, конечно, они и не опустятся, но защекочут насмерть.

— Живой, — констатировал дядя Виль. — Отставить панику.

Девчонка в сером платье — в процессе поглощения еды выяснилось, что это Франциска, — хихикнула было, но вторая, в зеленом — Ульрика — вдруг объявила:

— Да ну его! Пойдем купаться.

— А не холодно еще? — обеспокоенно наблюдая, как девочки, отставив салат, поднялись на ноги, спросила Ника так, словно это были ее собственные дочки.

Еще чего не хватало…

— Не-а. Я проверял, — махнул рукой дядя Виль. — А потом, они взрослые: холодно будет — вылезут. Правильно?

Близняшки, уже подхватившие сумку с одежкой, кивнули головами, развернулись и убежали в лес.

— А мы можем переползти поближе к воде, — добавил дядя Виль уже тише и подмигнул Маркеру. — На всякий случай, верно?

Маркер молча склонил голову, соглашаясь с мнением старшего товарища, после чего обвел взглядом скатерть с разложенными на ней яствами. Не удержался, слопал еще один кусок мяса и снова лег на траву, уставясь в небо. Небо было совсем синим, почти без облаков, солнце потихоньку подбиралось к зениту и вот-вот уже должно было зависнуть прямо над скатертью. Становилось жарко. Слушая вполуха неинтересные разговоры взрослых, Маркер подумал, что а неплохо бы и впрямь искупнуться. Разок-другой. Кроме того, не зря же Роберт тащил в сумке новенькую надувную лодку?

От мысли о лодке Маркер встрепенулся, сел и посмотрел на реку. Нет, река, конечно, не восторг: неглубокая, спокойная, ни тебе порогов, ни водопадов, ни даже приличного течения — но за неимением лучшего…Да и маму будет проще убедить.

— Эй, Марк!

Маркер обернулся. Близняшки уже переоделись в купальные костюмы, одна в красный, другая в синий. Вот же… Опять придется выяснять, кто из них кто.

Девчонки переглянулись, рассмеялись, тряхнули одинаковыми каштановыми челками и, мелькая длинными голыми ногами, побежали к реке.

Маркер проводил их взглядом и вдруг почувствовал, что краснеет. Нет уж. Купаться он не пойдет. Пусть уж они там сами.

— Мам! — позвал он.

— Потише…

Мама Ника поглаживала волосы задремавшей Анки.

— Угу. Мам, я на лодке покатаюсь?

Мама, разумеется, вскинулась было, но отчим успел раньше.

— Один? — строго спросил он.

— Ну… Ага.

— Нет. Во-первых, ты еще не сдал экзамен. На вождение лодкой. А во-вторых — я тоже хочу кататься! Так что давай мы с тобой ее сейчас надуем, спла… нет, сходим до другого бережка и обратно, посмотрим, а уж потом…

— Роберт, — негромко сказала мама, но отчим погрозил ей пальцем и продолжил:

— Мы посмотрим. Это все-таки не озеро, здесь течение, а мы с твоей мамой, сам знаешь, люди беспокойные. Работа у нас такая.

Мама хмыкнула и немного оттаяла. Нет, Роберт — он все-таки понимает… Не все, но.

Лодка была отличная, и управляться с ней Маркер умел. Разве что маленькая — даже вдвоем уже не развернешься. Они дважды «сходили до другого бережка», после чего Роберт остался вполне доволен Маркером, десантировался на берег и разрешил тому в одиночку подняться берегом немного вверх по течению, чтобы затем сплавиться вниз — так не придется слишком часто размахивать единственным веслом. Маркер послушно прошел по тропинке, протоптанной кем-то немного в стороне от берега, потом, стараясь не напороться неприспособленной к лесу лодкой на острый сучок, пробрался к реке, плюхнулся в воду, выгреб на середину реки и поплыл — то есть, разумеется, пошел.

Ладно. Может, и ничего, что его сюда выволокли…

Часть вторая

— Это не опасно? — во второй раз спросила Ника Роберта.

— Нет. Ты же видишь. И не дергай человека…

— Ты кого имеешь в виду?

— Всех, — буркнул Роберт и усмехнулся, глядя на близняшек.

Марка в первый раз пронесло мимо пикника, после чего парень быстро сообразил, что ему это невыгодно: таких удобных мест для подъема ниже по течению мало, тащиться обратно придется долго, да и вообще… Второй раз вышел гораздо удачнее — и вот теперь Франциска и Ульрика готовились атаковать лодку, буде та, наконец, объявится в третий.

— Я волнуюсь.

— Я понимаю. Но вряд ли ты в его возрасте была настолько рассудительна, что… Кстати, почему-то я никак не могу представить тебя в его возрасте. Тем более — рассудительной, — Роберт уклонился от оплеухи и торопливо добавил: — Хотя ты почти не изменилась. Наверняка. Особенно в смысле рассудительности…

— Это почему еще? — поинтересовалась Ника.

— А ты вспомни, где ты работаешь.

— Ну… Может, в чем-то ты и прав, — Ника пересела вплотную к мужу и прижалась щекой к его плечу. — Но все-таки…

— О, — перебил ее Роберт, — вон, возвращается! Восхищайся давай.

Действительно, из-за изгиба реки показалась яркая желто-красная лодка. Марк, немного неловко орудуя веслом, правил к берегу.

— Не стукнул бы кого, — пробормотала Ника.

— Ничего. Не дурак. И девчонки тоже… надеюсь.

Одна из сестер-близняшек оказалась вдруг прямо по курсу лодки, вынуждая Марка взять еще чуть левее, тут вторая вынырнула из воды и поддала руками под правый борт. Марк отшатнулся в сторону, потерял равновесие и опрокинулся в воду, перевернув лодку.

— Улька, что ж ты творишь?! — взревел Виланд, увидев, что его дочка едва не отхватила пусть легким, но все-таки достаточно твердым веслом по бестолковой голове. — Выпорю!

Ника фыркнула. Она очень сомневалась в способностях папы Виля оказать физическое воздействие на дочерей. Кроме того, папа Виль знал свою силу и применять ее по отношению к живым людям не желал даже по более серьезному делу.

Марк выскочил из воды, размахивая руками, что-то прокричал и нырнул обратно.

— Что это он? — удивилась Ника.

— Весло упустил, — уверенно ответил Роберт. — Сейчас найдет. Оно, к счастью, не плавает. И даже не ходит.

Франциска тем временем подхватила лодку и вытолкала ее на берег, чтобы не унесло течением. Марк отыскал на дне весло, обошел девочку, взялся за веревку, привязанную к носовой части лодки, и, волоча ее по траве, потащился к костру.

— Мам! Ну ты видела? — спросил он, возмущенно сопя.

— Видела. Не шуми, разбудишь…

— Я не сплю, — сонно пробормотала Анка, сунула большой палец в рот и снова задремала.

— Она не спит, — проворчал Марк. — Сушиться теперь… Девчонки…

— Да, они такие, — серьезно сказал Роберт. — Все одинаковые. Запоминай, учись и… как это… противостояй.

— Чего?

— Сопротивляйся, говорю.

— А… Понятно, — Марк разулся и вытянул к костру ноги в мокрых носках, поглядывая в сторону реки. — Действительно, одинаковые…

— Ну, не настолько буквально… Еще кататься будешь?

— Угу. Сейчас, только подсохну.

— Может, переоденешься? — спросила Ника, хмуро осматривая мокрые шорты и рубашку сына.

Тот замотал головой и сунул в рот кусок хлеба с сыром, а Роберт кивнул:

— Правильно. А то потом еще и ту одежку сушить.

Роберт продвигался по тропинке, змеящейся вдоль реки. Марка не было уже минут сорок, Ника начала нервничать, и он вызвался идти на поиски, тем более, что Анка как раз проснулась окончательно и стала требовать внимания. Сам Роберт, впрочем, особенно не беспокоился: места здесь спокойные, диких зверей — вопреки утверждениям дяди Виля — практически нет, а те, что есть, предпочитают держаться от человека подальше, солнце еще высоко, а не тащить в рот что ни попадя парень вроде приучен. Скорее всего, нашел что-нибудь интересное… Или решил в прятки поиграть.

Но реку Роберт старался из виду не выпускать. Потому что мог Марк просто-напросто решить подняться еще выше по течению? Да мог, конечно. А уж следов он наоставлял… Действительно, Маркер. Роберт то и дело подмечал с некоторым неудовольствием то свежесломанную ветку, то гриб без шляпки, то муравейник с отпечатком спортивной туфли сына. Вот свинячит же парень…

Тут вдруг Роберт поймал себя на том, что он все сильнее щурится, напрягая зрение, чтобы не пропустить очередную «метку» в сгущающихся сумерках. Неужели он уже столько шляется? Да быть не может…

Он вскинул голову. Нет, солнце висело там, где и должно. Только вот смотрел на него Роберт словно сквозь подкопченное стекло. Он скрипнул зубами. Знаем. Проходили. Сталкивались. Морок. Какая-то зараза морочит приехавшим отдыхать людям головы. Причем, на редкость глупо и очевидно. Посмотреть бы сводку по району… Да нет! Да если бы на берегах Альбы пропадали люди, то уж как минимум полиция озаботилась бы расследованием, а может, и Спец. Управление было бы в курсе, и Ника ни за что не согласилась бы сюда ехать без группы зачистки местности.

Но все равно Роберт пожалел, что он так неукоснительно соблюдал им самим установленное однажды правило: без формы — без оружия.

Еще через пару минут он поймал себя на том, что старается идти как можно тише и незаметнее — и тут же прекратил позориться. Во-первых, ему, как истинно городскому жителю, были чужды способности и умения, например, тех же самых полумифических индейцев. А во-вторых, маг — а кто еще станет баловаться мороком? — почти наверняка осведомлен о его, Роберта, присутствии.

И вообще, что за идиотизм — столько уже прошел, а позвать сына так и не догадался?

— Марк!

Нет ответа. Роберт сложил ладони рупором и поднес их ко рту.

— Марк!!! Маркер! Ты где? Хватит играть, мама волнуется!

Тут Роберт заметил, что впереди и чуть слева деревья стоят практически стеной, а неподалеку и чуть справа что-то металлически поблескивает среди ветвей. Он взял правее, мимолетно удивился, обнаружив еще одну практически незаметную тропку — и тут же забыл об этом, потому что…

Весло. Оно висело среди ветвей, тускло отсвечивая, чуть в стороне от тропки, метрах в двух с чем-то над землей.

— Марк!

Может, парень пошел искать палку, чтобы сбить весло? А за какой, собственно, надобностью было туда его забрасывать? И как будто это такое мудреное дело — в лесу палку найти!

Роберт подпрыгнул, ухватился было за весло, но пальцы предательски соскользнули. Второй раз удался значительно лучше — и Роберт повис, вцепившись в прохладную железную трубку.

— Ничего себе! Это ж надо так умудриться!..

Весло застряло намертво. Роберту быстро надоело бесполезное дрыгоножество, и он разжал пальцы. В конце концов, найдя Марка и отведя его к костру, можно будет вернуться сюда с топором, который наверняка найдется у дяди Виля.

Зато теперь стало ясно, что деревья слева действительно «стоят стеной» перпендикулярно тропке, без единого просвета, и негостеприимно топорщат редкие короткие ветки. Роберт озадаченно потер подбородок. О таких вещах он если и слышал, то лишь в далеком детстве. От бабушки.

— Марк!

Куда же он подевался? Дети…

Роберт зашагал дальше по тропке. Стена, продолжалась и вдоль тропинки тоже, сворачивая под прямым углом. Неужели здесь кто-то живет?

— Эй! Есть тут кто-нибудь?

Тишина. Даже птицы умолкли. Хорошо хоть темнее не становится.

Роберт дошел до следующего угла «стены» — и увидел лодку. Лодка, уже изрядно сдутая, бесформенной красно-желтой кучей валялась на прогалине среди сосен, а неподалеку от нее, на земле, сидела, нервно хлеща хвостом по ковру из сосновых иголок, большая черная кошка.

— Надо же… — пробормотал Роберт. — Не соврал Виль… Кис-кис.

Кошка нервно дернула ухом. А вот обернуться и посмотреть на пришельца было ниже ее достоинства. Ну так и Роберту тоже было не до этой гордячки.

— Ма-арк!

Кошка вдруг подскочила, развернулась мордой к Роберту и заорала на него дурным голосом, выгнув спину.

— Э… Ты чего? Киса-кис…

Вышло неубедительно. Во всяком случае, с точки зрения кошки, в чьей вставшей дыбом шерсти заплясали хорошо различимые в сумерках искры.

— Слушай, отойди… Это, в конце концов, не твое.

Роберт шагнул вперед, и тут кошка бросилась на него, целясь в лицо. Роберт прикрылся локтем и, стоило кошке вцепиться в его руку, кое-как ухватил животное за шкирку и отшвырнул от себя, с запоздалым сожалением понимая, что кошка сейчас…

— Что?!

Кошка пропала. Роберт сморгнул пару раз, глядя на дерево, о которое она должна была удариться и под котором должна бы лежать. Ну, в крайнем случае, она могла сгруппироваться, влезть на дерево и ругаться оттуда. Но ее не было.

Роберт помотал головой и шагнул к лодке.

— Зачем вы кричите?

Он снова обернулся.

У дерева — не того, соседнего — стояла женщина. Высокая, с загорелой обветренной кожей, черные волосы собраны в хвост на макушке. На ней были грязноватые залатанные рабочие штаны, расстегнутая красная рубашка и белая майка.

— Что?

— Вы кричите, — сказала женщина, переступив с одной босой ноги на другую и сложив руки на груди. — Зачем?

— Я ищу сына.

— Сына?

— Если быть совсем точным, — несколько раздраженно ответил Роберт, — то пасынка. Вы его не видели?

— Нет. Он точно приходил сюда?

— Да. Здесь наша лодка.

— Что такое «лодка»?

Роберт на мгновение опешил. Женщина не выглядела слабоумной, а предполагать, что она прикидывается, почему-то не хотелось.

— Вот это, — он на мгновение отвернулся, указывая на окончательно потерявшую форму лодку, — она…

Женщина пропала. Зато снова появилась кошка. Она сидела, умываясь, под сосной. Ее, похоже, лодки не интересовали. И Роберт со своим пропавшим сыном тоже.

Но стоило Роберту сделать шаг, как кошка вскочила и кинулась вперед. Она скользнула чуть влево и, подскочив, врезалась лбом человеку точно в солнечное сплетение.

У Роберта потемнело в глазах. Удар был силен, гораздо сильнее, чем можно было ожидать от кошки.

— Что с вами? — спросила женщина.

Она встала рядом, наклонилась и заглянула ему в глаза.

— Кошка… — с трудом выдохнул Роберт.

— По-моему, вам сейчас лучше присесть, — женщина взяла его под руку и подвела к «стене». — Пойдемте.

— Куда?

— Туда.

И она шагнула в стену, втаскивая Роберта за собой.

Часть третья

— Роберт! Роб! Марк! Ау-у!

Ника брела по тропинке. Мужа не было уже минут двадцать — казалось, что больше, много больше, но здесь Ника своим ощущениям доверяла меньше, чем карманным часам дяди Виланда, — сидеть без дела было невыносимо, и она отправилась по той же тропинке, что и Роберт, оставив Анку на попечение Виля и его дочерей.

— Роберт! Маркер!

Заблудиться было совершенно немыслимо. И так же немыслимо было потерять след. Мужчины словно нарочно понаоставляли кучу свидетельств своего прохождения по лесу.

— Марк! Роберт, вы где?! Мальчики, хватит прятаться! Надоело!..

Куда же они могли подеваться? Даже в сумерках…

Ника резко остановилась. Она часов не носила и проверить, сколько времени сейчас, не могла, но когда она уходила от костра, еще не было и трех часов пополудни, и для сумерек было еще рановато…

Ника повела плечами, разгоняя бегавшие вдоль позвоночника мурашки. Морок. Она уже имела с ним дело несколько раз. В основном, конечно, в рамках тренировок, но и в условиях реальных операций тоже. Неприятно. Значит, уверенной ни в чем быть нельзя. Неизвестно, насколько этот морок глубокий…

Во всяком случае, Виля сюда тащить не следует точно. А жаль.

— Роберт!!! Марк!!!

Весло Ника обнаружила шагов через пятнадцать после того, как заметила морок. Оно висело среди ветвей, слегка искривленное, и дотянуться с земли до него не было никакой возможности, а лезть на дерево очень не хотелось. В конце концов, не такая это сейчас необходимая вещь… Разве что интересно: как оно туда попало и почему погнуто?

Решив оставить эти академические вопросы на потом, Ника зашагала было дальше — и удивленно уставилась на стоящие вплотную друг к другу деревья. Сначала она решила, что и это тоже морок, однако, подойдя ближе и осторожно коснувшись пальцами одного из стволов, вынуждена была признать, что если это и иллюзия, то очень уж качественная.

— Роберт! Эй!

— Не кричите, пожалуйста.

Ника дернулась и развернулась спиной к стене.

— Кто здесь? — кулаки сами собой сжались, взметнулись вверх и замерли на уровне глаз, ноги чуть согнулись в коленях.

— Я ведь попросила — не кричите, пожалуйста.

Женщина вышла из-за стоявших стеной деревьев. Широкоплечая, высокая, грубоватая, в джинсах и рубашке и без обуви. Она спокойно окинула взглядом стоящую в боевой стойке Нику и покачала головой.

— Кто вы?

— Я здесь живу, — женщина пожала плечами.

— Но все-таки…

— Могу я предложить вам чаю? — спросила вдруг незнакомка. — Там и поговорим. Заходите, — и она скрылась за стеной.

Ника, опустив все еще сжатые кулаки, проследовала за ней — и остановилась. Ничего, напоминающего вход, в «стене» не было.

— Эй! Вы где?

— Прошу прощения, — женщина опять возникла откуда-то из-за угла, — все время забываю… Сюда, пожалуйста.

Ника сделала еще несколько шагов — и увидела лодку. Вернее, то, что от нее осталось: желто-красные клочки резины, развешанные на кустах подобно праздничным украшениям.

— Что?.. Что здесь случилось?

— Ничего серьезного, — отозвалась женщина. — Пойдемте.

Она взяла было Нику за локоть, но та отдернула руку.

— Нет!

— Вы ведь кого-то искали? Роберта и Марка, так? — и, не дожидаясь ответа: — Пойдемте же!

Цепкие пальцы с ненакрашенными ногтями аккуратно сжались на плече Ники, и женщина подвела ее к стене вплотную.

— Смелее.

Ника глубоко вздохнула и шагнула вперед первой. На мгновение она оказалась в кромешной тьме, рванулась вперед…

И оказалась в жилище незнакомки. Оно состояло из одной-единственной комнаты, обстановку которой составляли маленький очаг, пара крепких трехногих табуреток да что-то, отдаленно напоминающее не то гнездо, не то просто неаккуратную лежанку на полу. А еще… Роберт и Марк.

Они тоже стали частью интерьера. Марк сидел у стены, поддерживая руками и макушкой круглую темно-коричневую столешницу, гладкую на вид и лаково поблескивающую, с лежащей на ней раскрытой книгой — а Роберт стоял над ним и сжимал в высоко поднятом кулаке веревку из нескольких переплетенных лиан, с висевшим над столешницей светильником.

Глаза у обоих были закрыты.

— Что… что с ними?! — Ника вновь обернулась.

— Это их вы ищете? — спросила женщина изменившимся голосом.

Ответить Ника смогла не сразу. Она некоторое время тупо таращилась в совершенно круглые голубые глаза, обрамленные белыми перышками.

Ника отступила на шаг. На левом плече незнакомки сидела большая белая сова. Сама стала чуть ниже ростом и изящнее, ее черные волосы свободно спадали ниже талии, а серые глаза сменили цвет: левый стал янтарным, правый голубым. Скользнув взглядом по фигуре женщины, Ника увидела, что ее правую ногу обвивает длинная черно-зеленая змейка с янтарными глазами.

— А…

— Это их вы ищете? — повторила вопрос женщина.

— Да… Что с ними?

— Они спят. Присаживайтесь.

Ника окончательно растерялась. Момент, когда она могла бы, не раздумывая, напасть, был упущен. Теперь оставалось только принять условия хозяйки дома… Пока. Ника присела на краешек табурета.

— Так что с ними?

— Я ведь ответила вам, — женщина подошла к столу и закрыла книгу. — Напомните мне лучше… Я ведь обещала вам чашечку чая?

— Обещали.

— А вы будете?

— Не знаю. Сомневаюсь… Я бы предпочла уйти…

— Разумеется, в компании мужчин?

— Да.

— Понимаю. Ну что же…

Роберт сделал шаг назад и осторожно, неловко действуя левой рукой, намотал веревку светильника на один торчащих из стены сучков. Марк снял с головы столешницу, стараясь держать ее горизонтально, чтобы книга не соскользнула на пол, и поднялся на ноги, после чего установил коричневый лаковый кругляк на ветвь толщиной в руку, растущей из стены (ветка тут же ухватила столешницу за край). Глаз оба по-прежнему не открывали.

Ника поспешно встала.

— Пожалуйста, возьмите их за руки, — сказала женщина.

Ника под внимательным взглядом сразу трех пар глаз подошла к мужчинам и взяла Роберта за левую руку, а Марка за правую.

— Идите сюда.

Ника шагнула вперед, Роберт и Марк последовали за ней.

— Только не будите их, пока не уйдете отсюда подальше. Хорошо?

— А почему?

— Хорошо? — переспросила женщина, проигнорировав вопрос Ники.

— Хорошо.

Хозяйка взмахнула рукой, открывая в стене своего жилища окно в звездное небо.

— Меня зовут Альба, — представилась женщина запоздало. — И я надеюсь, вы еще заглянете ко мне.

Ника мрачно кивнула и…

Послесловие

— Ну наконец-то!!! — возопил дядя Виль, вскакивая. — Ну сколько же можно надо мной издеваться?! Ты не представляешь!..

— Представляю, — устало перебила его Ника, подводя Марка и Роберта к костру. — Анка, ты зачем дядю Виля заела? Он же потом не согласится с тобой сидеть.

— Еще и потом сидеть? — возмутился Виланд, но тут же сменил тон: — А вы где были-то?

— Да так, — Ника усадила обоих мужчин на землю и вздохнула. — Чай пили.

— А нас не пригласили?

— Да нас тоже не очень приглашали. Мы вроде как сами напросились. Невольно… К здешней хозяйке…

— Как это? — спросила одна из близняшек.

Ника перевела взгляд на девочек. Они опять, как истинные женщины, переоделись, а выяснять, которая это из сестер, сил уже не было.

— Да так… Живет здесь такая тетенька. Вроде меня, только у меня эти двое, — Ника легонько встряхнула мужа и сына, — а у нее — сова и змея.

— Кто это тут «сова и змея»? — невнятно спросил Марк. — Мам?

Близняшки захихикали, а потом та, что промолчала, вгляделась в лицо Роберта.

— Тетя Ника…

— Что?

— Тетя Ника… Это точно дядя Роберт?

Альба постояла немного, глядя в стену, туда, где прихотливые узоры на коре дерева складывались в нечто, отдаленно напоминающее лицо, потом взяла со столика книжку, чуть поправила светильник, подняв его повыше, и устроилась на табурете.

— Ничего-ничего, — негромко сказала она, когда все четыре торчавших из стены сучка загнулись вверх подобно крючьям, — ты бы тоже не узнал и ушел. Не обижайся на нее. Она сейчас вернется.

Content

Иван Валеев
На берегу реки

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Послесловие