Иван Валеев

Корабль шел

Восьмипалый занял место у штурвала, оглянулся и взмахнул рукой. Серебристый, орудуя рычагами, аккуратно разжал зажимы, и Восьмипалый дал малый ход. Корабль содрогнулся всем своим латаным-перелатаным корпусом, дернулся раз, другой, застонал, словно собираясь развалиться на части, но — тронулся с места и пошел, вроде нехотя, но все более и более уверенно, набирая скорость и радуясь, видимо, что его наконец-то отпустили от надоевшего пирса.

Корабль шел!

Из-за спины раздался радостный вопль Серебристого. Восьмипалый оглянулся еще раз и помахал блестящей фигуре, оставшейся в торчащей на пирсе крохотной кабинке. Серебристый тоже был доволен. Осталось только довезти воду до Красного Озера…

«Что за нелепый мир», в который раз подумал Восьмипалый. Вода — медленный яд почти для всех, и всем она необходима. Вот и приходится.

Пустынный корабль лег на курс. Восьмипалый поставил штурвал на стопор и покосился на единственного пассажира.

Беглый стоял у левого борта, вцепившись в перила и глядя в сторону пирса. Восьмипалый задумался. Ему бы не помешал помощник на корабле, да и Серебристому на пирсе пригодилась бы пара крепких рук — своих четырех ему было в обрез. Можно бы сообщить Сестрам и попробовать выторговать Беглого — ведь когда-нибудь он им все равно надоест, как и все…

Нельзя. Может быть, где-нибудь и можно было бы, но Пески предателей не терпят. Этому здесь учишься быстро. Лучше быть корабельником в немилости у Сестер.

Через полтора часа налетел ветер. Корабль качнуло. Восьмипалый запрокинул голову и посмотрел вверх, оглядывая небо.

— Вон там, — негромко сказал Беглый.

Восьмипалый посмотрел направо, туда, куда указывал Беглый. Всего лишь легкая дымка на фоне черно-красных ячеек неба. Он перевел взгляд на пассажира. Тот поднял руку, отвернулся, молча перемахнул через перила и ухнул в песок. Корабельник хотел пожелать ему удачи или хотя бы поблагодарить… но так и не решился.

* * *

Восьмипалый спешил. Он добрался до Красного Озера, споро раздал канистры с водой заказчикам, получил денежку и отправился в обратный путь. Во-первых, он беспокоился о Серебристом. Сестры вряд ли будут мстить корабельникам, но случиться может всякое. И, во-вторых, ему хотелось взглянуть, что стало с Беглым.

Песчаный корабль вышел к Окаменелому Саду с другой стороны. На вершине холма появился шагоход собрата-конкурента Кувалды из Города-что-за-Горой. Восьмипалый мигнул носовым фонарем. Должен заметить…

Заметил. Шагоход дважды притушил огни в ответ и двинулся туда, где лежали изрядно занесенные песком останки Беглого.

— Раньше успеет, — проворчал Восьмипалый.

Его корабль превосходил шагоход в скорости, но уступал тому в маневренности, а прямо по курсу торчаи проклятые деревья, которые при соответствующем везении могли и пробить корпус.

Шагоход остановился рядом с останками, когда корабль одолел едва две трети пути. Низенькая, очень широкая, почти кубической формы фигурка соскочила с него и направилась по спекшемуся песку к останкам Беглого, подсвечивая фонариком. Кувалда внимательно осмотрел их, трогать ничего не стал, выключил фонарик и, запахнувшись в плащ, застыл истуканом, поджидая Восьмипалого.

Корабль наконец обогнул Окаменелый Сад и добрался до места встречи. Восьмипалый застопорил корабль и сбросил вниз веревочную лесенку. Кувалда, подняв голову вверх, наблюдал за спускающимся корабельником.

— Приветствую, коллега, — сказал он, как только ноги Восьмипалого коснулись песка.

— Приветствую, коллега, — эхом отозвался тот.

— Что у тебя тут? — спросил Кувалда, кивая на останки.

— Беглый, — коротко ответил Восьмипалый.

— Хм. А зачем тебе? Думаешь починить? Или Серебристый твой починит?

— Еще не знаю…

— Если думаешь — брось. Безнадежно, — Кувалда, и сам приличный механик, покачал головой.

— Жалко, — сказал Восьмипалый. — Не хочу его тут оставлять.

Кувалда кивнул и сказал:

— Тогда… давай упакуем во что-нибудь.

Вдвоем они собрали то, что осталось от Беглого, в старый пластиковый ящик, привязали к нему веревку, потом взобрались на борт корабля и подняли ящик наверх.

— Ну, до встречи, коллега, — сказал Кувалда, спрыгнул вниз и оттуда прокричал, — Слушай, Восьмипалый, а куда он шел?

Тот указал рукой направление:

— Туда.

— В Старый Город, — уверенно сказал Кувалда.

Корабельник пожал плечами. Может быть, и туда…

* * *

Старый Город пел.

Когда-то давно здесь жили… люди? Пожалуй. Потом — тоже «давно» — они исчезли. Может быть, ушли. Куда — никто не знает. Разве что Сестры, но кто рискнет спросить?

Теперь Город, перестав быть местом, где живут, стал просто заметной частью рельефа. Ветер и песок неспешно шлифовали его, и со временем он наверняка окончательно потеряется в окружающем пейзаже, но это потом, а пока Старый Город учился петь.

Городу, наверное, казалось сейчас, что пел он едва слышно. Кувалда думал иначе. Он словно приложил ухо к корпусу громадного трансформатора. Ветер крепчал, и скоро Старый Город распоется вовсю.

В дальнем конце длинной, прямой как стрела улицы, которая обрывалась у ног Кувалды, появился жуткий, составленный из одних отрезков и потому просвечивающий насквозь силуэт. Падальщик.

Нет, они не были воплощением какого-то зла. Они просто другие. Опасные. Не люди.

Среди пересекающихся ферм мелькнул раз-другой красный огонек — и падальщик уперся в незваного гостя взглядом. Кувалда посмотрел вниз. На его груди, в складках коричневой накидки, трепетал алый светляк. Кувалда машинально попытался стряхнуть его, потом, сообразив, что к чему, сделал пару шагов назад, развернулся и шустро вскарабкался на шагохдод.

И Беглый стремился сюда?..

* * *

Днем Кувалда добрался до пирса Восьмипалого. Корабль отсутствовал и, что более странно, Серебристого, который обычно или торчал в своей будочке на пирсе, или возился с механизмом зажимов внизу, не было ни видно, ни слышно.

— Уехали, — проворчал Кувалда.

Он спустился по лесенке на песок, зашел в сараюшку Восьмипалого, и обнаружил на большом верстаке записку, гласившую: «Ушли за водой». Кувалда пнул старую пластиковую канистру. Ждать было бессмысленно. «За водой»… Значит, восемь-десять дней Восьмипалого и Серебристого не будет…

— Доброго вам дня, — проскрипело от дверей.

Кувалда повернул голову. Долговязый, низко наклонившись, чтобы не удариться о притолоку, и подобрав полы своего длинного плаща, чтоб ненароком не наступить на них, вошел в сарай.

— Приветствую.

— А вы тоже к Восьмипалому? — осведомился Долговязый, откинув с головы серый капюшон.

Кувалда кивнул:

— Да. Но они отправились за водой.

— Ай-яй-яй.

— Ладно. Я, пожалуй, пойду.

— А когда они отправились, вы не знаете? — спросил Долговязый.

— Этим утром. Либо в ночь.

— Не раньше?

Кувалда отрицательно покрутил головой. Ясно было, что у Долговязого к Семипалому какое-то дело. Его дела обычно были скучными, а сам Долговязый, как и все торговцы, скуповат. Вот и сейчас он раздумывал, к кому бы ему обратиться… а ближе всех был Кувалда. И Долговязый решился.

— Послушайте, Кувалда… Раз уж вы здесь… Я знаю, что вы меня недолюбливаете — и не перебивайте, пожалуйста! Все люди разные, тут уж ничего не поделаешь, но мы-то с вами люди еще и деловые. Я предлагаю вам работу.

— Я вас слушаю, — Кувалда внимательно посмотрел на Долговязого снизу вверх — тот был почти вдвое выше его.

— Дело в том, что за Соленой Долиной меня ждет товар… Вы знаете, что такое «растение»?

— Например, те деревья… — Кувалда махнул рукой приблизительно в сторону Окаменелого Сада, и Долговязый, часто закивав, продолжил:

— Именно. Только живое. Культя — вы ведь знакомы? Он раздобыл для меня парочку растений, которые вылавливают воду из нашего воздуха…

— Да ну? — удивился Кувалда.

— Именно так. Из воздуха и из земли… Эти растения очень хотят заполучить в оранжереях. И я собирался попросить Восьмипалого привезти их сюда, но… В общем, раз его нет, я предлагаю эту работу вам. За ту же цену, — твердо, словно боясь передумать, добавил Долговязый.

Кувалда оценил предложение Долговязого. Восьмипалый со своим кораблем обернулся бы дня за три, а ему с шагоходом потребуется два дня только для того, чтобы добраться до Соленой Долины.

— Ну что же… Сколько вы собирались заплатить Восьмипалому?

— Восемь монет, — отозвался Долговязый, продемонстрировав мешочек с деньгами. — Половину сейчас, половину — после.

— Идет, — кивнул Кувалда и протянул руку.

Долговязый извлек четыре монеты и положил их на широкую ладонь Кувалды. Тот сжал кулак. Затем Долговязый достал из сумки, болтавшейся на плече, маленькую плоскую коробочку:

— Это отдадите Культе… Да! К вам я тоже собирался заглянуть, — сказал Долговязый. — Мне понадобятся ножницы. Большие и крепкие, такие, чтоб можно было резать ими жесть. У вас найдутся такие?

— Сделаем. Я доставлю их вам вместе с вашим растением… До скорой встречи, Долговязый.

* * *

До жилища Культи Кувалда добрался к вечеру второго дня, сэкономив ночь, поскольку решил нигде не останавливаться на ночлег.

Культя жил на окраине селения у Соленой Долины. Кувалда, подходя к городку, разглядел неподвижную фигурку рядом с нелепой жестяной хибаркой. Он поднес к глазам бинокль. Культя, закутанный в серую накидку, смотрел куда-то вдаль, выставив из-под капюшона свой длинный нос. Раньше, до того, как Культя потерял правую руку, его так и звали — «Полтора Носа»… Возможно, он и обратил внимание на шагоход, но Кувалде было ясно, что ждали здесь не его.

Шагоход дошагал до Культи и остановился. Тот с неудовольствием посмотрел наверх.

— Чего тебе?

Похоже, все дружелюбие Культи было когда-то сосредоточено в его правой руке — и утеряно вместе с ней.

— Приветствую, Культя, — крикнул Кувалда сверху.

— Я и говорю — чего и тебе, — буркнул Культя.

Кувалда спрыгнул вниз.

— Я от Долговязого, — сообщил он.

— А чего это ты от Долговязого? Куда Восьмипалый делся? — подозрительно спросил Культя, поведя влево-вправо своим клювом.

— Восьмипалый ушел за водой, — Кувалда вытянул из кармана коробочку Долговязого.

Глаза Культи сверкнули. Он быстро выхватил коробочку из рук Кувалды и, прикрыв ее руками так, чтоб тот не мог увидеть содержимое, быстро открыл крышечку.

— Так… так… так. Значит, ты от Долговязого, — все еще не теряя подозрительности, проворчал Культя. — Значит, за растениями ты… А как же ты их повезешь? — коробочка, щелкнув, исчезла где-то в складках накидки.

— Как все вожу, — Кувалда указал на брюхо шагохода.

— Да? Не сломаешь? Не растрясешь? Землю не рассыплешь? — Культя зашел под шагоход, задрал голову. — Места у тебя маловато… Корабль бы лучше…

— Не волнуйся. Довезу. Целыми и невредимыми.

— А закрепить есть куда?

Кувалда кивнул. Этот разговор начал ему надоедать.

— Ладно, я сейчас, — сказал Культя и отправился в свою хибарку. — Ты здесь жди.

Было слышно, как он возится там, внутри, ворочает и гремит чем-то железным.

— Тебе не помочь там? — крикнул Кувалда. От двери видно ничего не было — комнату перегораживал большущий, заставленный чем попало стеллаж.

— Стой, говорю, жди! — донеслось до него словно из-под земли.

«В подпол полез», решил Кувалда. Что же, у всех свои секреты.

Вскоре Культя выбрался на улицу. Пятясь, он одной рукой волок по земле ящик, заполненный землей с песком, из которого торчало нечто маленькое, морщинистое, зеленоватое и колючее. Он буркнул:

— Вот. Жди дальше, — и ушел обратно.

Кувалда присел на корточки, разглядывая растение. Снизу у того торчали три жестких отростка, на конце одного из которых было что-то вроде мясистого нароста. Остальные два были пусты.

— Нравится? — пробухтел Культя, подтаскивая второй ящик. — Вот так они и запасают воду… Потом ее можно выжать и использовать… если хватит терпения на очистку. А в общем-то, бесполезная штука.

Кувалда встал, взобрался на шагоход и передвинул рычаг в кабине, отчего машина слегка присела на своих ногах. Кувалда открыл верхний багажник, спрыгнул вниз, подхватил ящик и с некоторым трудом втащил его наверх. Ящик входил в багажное отделение достаточно плотно, заполняя его почти наполовину. Второй был втиснут рядом с первым. Их даже не пришлось закреплять.

— Смотри, — кивнул Кувалда Культе.

Тот тоже взобрался на шагоход и, осмотрев ящики, кивнул:

— Есть чем щели забить? Чтоб не болтало?

— Да.

— Днем лучше где-нибудь спрячься от жара, — Культя ткнул пальцем в небо. — Они, конечно, привычные, но не настолько, чтобы не запечься в твоей духовке.

* * *

Восьмипалый с Серебристым вернулись с грузом воды в темноте и обнаружили у своего причала шагоход Кувалды. Водитель сидел в сарае.

— Приветствую, коллеги, — сказал он.

— И тебе привет, — ответили вразнобой Восьмипалый и Серебристый, каждый из которых был в чем-то коллегой Кувалды. — Давно сидишь?

— Да порядочно. Ты уж извини, Восьмипалый, но я у вас заказ увел.

Восьмипалый только рукой махнул, мол, чего уж тут. Кувалда сказал:

— Пойдем вниз. Покажу кое-что.

Восьмипалый с Серебристым недоуменно переглянулись.

— Ты еще и в подполе вздумал шарить? — удивился первый.

— Вроде того. Слухи ходят, — невпопад буркнул Кувалда. — В общем, пошли.

Все трое спустились в подвал. Серебристый сразу уселся на ящик и принялся отстукивать по нему какой-то ритм всеми четырьмя ладонями и еще помогая пятками. Кувалда глянул на него, но ничего не сказал: стоять в подполе блестящему во всех смыслах механику было неудобно — макушка упиралась в потолок, — а сидеть скучно.

Кувалда пододвинул еще пару ящиков к бочонку, служившему столом. На бочонке небольшой обшарпанный прибор с воткнутыми в него широкими многожильными проводами со сложными разъемами. Больше всего этот прибор походил на переносной диагност.

— На только что заработанные купил…

— Зачем? — осведомился Восьмипалый.

— Хотел прочитать память Беглого… того.

Восьмипалый кивнул. Читалка. О таких штуках он слышал. Редкость.

— А ты уверен, что там что-нибудь осталось?

— Да. Я уже смотрел.

— Странный ты. Без разрешения… — протянул Серебристый.

— Бывает, — отозвался Кувалда. — Зато вам не придется тратить кучу времени на отсмотр всего этого, — он постучал пальцем по торчащему из читалки блоку памяти Беглого. — Я покажу самое интересное. Смотрите.

* * *

Сестры смотрели кино. Они почему-то предпочитали, чтобы в это время рядом с ними кто-нибудь маячил. Последнее время этим кем-то был я.

Играла негромкая, странно плывущая музыка. Сестры перешептывались, глядя на экран. На экране были: невысокий домик, асфальтированная площадка, размеченная белыми линиями, и несколько старомодных автоматов непонятного назначения, с шлангами, как для поливки растений, только короткими. Но самым непонятным было… существо? Во всяком случае, не человек. Оно передвигалось на четырех ногах и было покрыто чем-то вроде массы нитей, растущих прямо из тела.

— Что это? — спросил я негромко.

— Пес, — отозвалась Кара, а Алиса с легким смешком добавила:

— Друг человека…

— А вон и сам…

* * *

Воспоминание оборвалось.

— Что это было? — спросил Серебристый, мотая головой. — И такое небо… Как они сделали такое небо?

— Это был Старый Город, — ответил Восьмипалый уверенно.

— Он не такой… Ты же мне показывал, — Серебристый положил ногу на ногу и тщательно переплел руки на груди.

— Сам знаю, что не такой. Но это он.

— Да не был он никогда таким! Не мог быть!

— Не шуми, коллега, — одернул его Кувалда. — Это Старый Город. Восьмипалый прав. Самая окраина. Я тебя отведу на то место, откуда это было… записано.

— Идет! — быстро согласился Серебристый.

— И человек… странный человек. Но меня больше интересует другое. Вот куда направлялся Беглый.

Перед глазами всех троих возник план города с несколькими белыми пятнами. Одно из зданий было отмечено красной галочкой.

— Ты знаешь, где это? — глухо спросил Восьмипалый.

— Почти в центре Старого Города.

— Падальщики…

— Что нам падальщики? — хмыкнул Серебристый.

— Ты их видел? — поинтересовался Кувалда.

— Неа.

— Увидишь — поймешь.

— Где мы оставим транспорт? — вспомнил вдруг Восьмипалый. — Рядом с городом нельзя, те же падальщики растащат. А пешком — долго…

— То есть, ты готов пойти и выяснить, что там? — Кувалда отсоединился и встал.

— Не знаю я… — тоскливо отозвался Восьмипалый и спросил: — Ты куда сейчас?

— Если вы пойдете со мной — никуда. В темноте выступим. До Старого Города три часа моим ходом, подойдем к Окаменелому Саду, оставим там твой корабль и мой шагоход, и пойдем в Город. Падальщиков почему-то утром прячутся.

Серебристый легкомысленно заявил:

— Тогда я с вами! Куда вы без меня?

— Действительно — куда? — буркнул Восьмипалый. — Ладно. Хотя, подожди. А как он… как его…

Кувалда покачал головой и включил воспроизведение.

* * *

Порыв ветра швырнул мне песком в спину. Я огляделся.

С головой творилось что-то нехорошее — мне никак не удавалось удержать в ней всю картинку однообразной равнины с торчащими кое-где высохшими деревцами, одинаковыми настолько что мне показалось, будто я зашел в зеркальную комнату и что настоящее дерево только одно — то, которое ко мне ближе других.

Ветер налетел опять, теперь уже слева, дернул меня за дырявый плащ раз, другой и вдруг задул, подвывая время от времени.

— Эй! — звонкий голос прилетел откуда-то из за спины, забрался в голову и принялся скакать там внутри.

«Эй-эй-эй», повторял он на разные лады.

Кулаки сжались так, что в левом что-то хрустнуло. Я поднес его к глазам и попытался разжать пальцы. Заклинило.

— Куда ж ты?

«Ты-ты-ты». Я медленно обернулся.

Алиса стояла на холме, с которого я спустился несколько минут назад. Она раскинула руки в стороны — и ветер рванулся к ней громадным добродушным псом, соскучившимся по любимой хозяйке. Я взглянул на небо.

Небо… Его черные с красным ячейки стремительно затягивало белыми страшным облаками, несомыми ветром со всех сторон к месту встречи, которое находилось где-то между мной и Алисой. Чуть левее. Прямо по центру почти равнобедренного треугольника. Длинные его стороны сходились на мне. Второй угол занимала Алиса — она всегда появляется раньше и эффектнее. А в третьем углу, тихая и, как обычно, слегка не в фокусе — Кара, старшая сестра Алисы. Она стояла, сложив руки на груди — спокойно и неподвижно, словно всегда была там, где была.

Алиса рассмеялась. Ее смех тоже затеял скачки с препятствиями в моей голове.

— Разве можно покинуть место, в котором тебя и так нет?

Тоже вроде бы дуновение ветерка — ледяной пикой пронзающего навылет.

Облака кружатся против часовой, образуя быстро темнеющее кольцо. Глаз бури. Там даже виден кусочек неба…

— Вернись!

«Нись-нись-нись».

— Зачем? — кричу я в ответ.

Они уже один раз находили меня. Тогда мне удалось ускользнуть. Но теперь…

Молния бьет в песок. Другая. Третья. Все ближе и ближе ко мне, выжигая стеклянную дорожку.

Я поднимаю так и не разжавшийся кулак вверх. Молния бьет в меня, внутри, кажется, что-то перегорает, я срываюсь с места в сторону Кары — эта наверняка…

* * *

Падальщик перегораживал всю улицу.

Троица, вторгшаяся в Старый Город, засела на третьем этаже пустого здания из крошащегося кирпича. Отсюда, выглянув в окно, можно было оценить размеры гиганта. Падальщик, словно составленный из треугольников, «руками» держался за крыши зданий.

Серебристый аккуратно спустил тетиву самострела и сказал негромко:

— Ну и громадина…

Ни Кувалда, ни Восьмипалый его не слышали — Город пел, уже тише, чем ночью, но его гудение перекрывало любые звуки.

Наконец, по легкому сотрясению пола и далекому скрежету стало понятно, что громадина решила сменить место дислокации. Кувалда поднял руку, покрутил туда-сюда отполированной металлической пластинкой, вглядываясь в тусклое отражение.

— Ушел. Отсюда не видать.

Восьмипалый осторожно приподнялся и выглянул в окно.

— Слушай, а ты не говорил, что они такие бывают, — укоризненно сказал Кувалде Серебристый.

— Если бы я знал, что они такие бывают, я бы сюда не сунулся даже, — отозвался тот и взвесил в руке большой молот, за который он и получил свое прозвание.

— Ну что, пойдем, — сказал Восьмипалый.

До центра Старого Города оставалось недалеко. Громадный падальщик куда-то убрел — иногда троица слышала отдаленные скрипы и звуки его передвижений. Его более мелкие собратья тоже не показывались на глаза. Непрошеные гости раздумывали над этим, каждый по-своему, но одинаково старательно обходя самую мысль о том, что падальщики могли добраться до их транспорта и теперь развлекаются, разбирая его на части.

Кувалда, в очередной раз осмотревшись и заглянув с помощью своей пластинки за угол, сверился с оставшимся в памяти планом и сказал:

— Пришли.

Как и большинство построек Старого Города, искомое здание имело три этажа, но, будучи выстроенным на выступающем из земли фундаменте, оно несколько возвышалось над остальными. Когда-то оно было покрашено белым, но ветер и песок почти полностью счистили краску со стен.

Оставалось пересечь площадь.

— Рискнем? — спросил Кувалда.

* * *

Они добежали до здания под аккомпанемент жуткого металлического скрежета. Невысокий падальщик, торчавший, как оказалось, на соседней улицы, заметил их и двинулся было следом, но, стоило троице оказаться на ступенях ведущей ко входу в здание лестнице, как он замер, нелепо раскорячась посреди дороги.

— Наверное, сюда им нельзя, — сказал Серебристый радостно, когда они отворили тяжелую дверь, вошли внутрь и оглянулись.

— Да. А нам теперь нельзя отсюда, — проворчал Восьмипалый.

Кувалда молча хлопнул в ладоши, и эхо заметалось по вестибюлю, замерев где-то под высоким, в два этажа, потолком.

Серебристый пошел вперед, к дверям в стене напротив. За ними оказался большой, тоже пустой зал. Если в нем что-то и было когда-то, оно успело рассыпаться в прах задолго до их прихода.

— Левее смотри, — раздался из-за спины голос Восьмипалого.

Серебристый оглянулся на говорившего, а потом посмотрел налево.

Двери. Серые, в цвет стены, не сразу заметишь. Серебристый подошел к ним. Ручек не было, зато на стенке чуть правее обнаружилась кнопка.

— Нажимай, чего стоишь, — недовольно произнес Восьмипалый.

— Хватит ворчать, — сказал Серебристый, — наверняка ничего не работает.

Серебристый ошибся. Стоило ему ткнуть пальцем в кнопку, как раздался громкий, сопровождаемый скрипами гул — очевидно, какого-то двигателя.

— Да это лифт! — восхитился Серибристый. — Ты смотри, работает.

Кувалда встал рядом, прислушался.

— Удивительно…

Ждать пришлось довольно долго. Наконец, гудение и скрипы прекратились, и двери попытались открыться. Открываться им не хотелось — одну створку заело, и Серебристый аккуратно подтолкнул ее.

— Так, — буркнул Кувалда, отстраняя Серебристого и входя в лифт. — Едем по очереди.

* * *

Лифт остановился в тесном и темном коридоре. Восьмипалый, прибывший последним, оглядел висящие на стенах под потолком лампы и покачал головой:

— Нас ждали?

— Автоматика! — отозвался Серебристый, водивший пальцами по стенке: — Смотри-ка, пластик — а не царапается…

— Только вошел — и сразу царапать, — с укором сказал ему Восьмипалый.

Кувалда, ушедший уже несколько вперед, окликнул друзей. Он стоял перед раздвижной дверью — одна ее створка была перекошена, другая и вовсе валялась на полу.

— Вот, — сказал Восьмипалый Серебристому, — такие же, как ты вот…

Темное помещение с невысоким потолком было заставлено рядами рядами довольно больших длинных контейнеров из того же материала, что и стены — в такой контейнер можно было бы без труда упаковать даже, например, Долговязого в полный рост, если бы он согласился. Восьмипалый подошел к ближайшему, присел на корточки и осмотрел разбитую панель управления.

— Странно…

— Странно? — перебил его Серебристый. — Ты внутрь загляни!

Восьмипалый поднялся и послушно заглянул в прозрачное окошко размером с две ладони, находящееся в правой части контейнера.

В контейнере лежала… заготовка. Что-то вроде головы Серебристого, только поменьше и без всего того, что должно быть в голове. Больше ничего видно не было.

— Что скажешь? — спросил Восьмипалый. — Кто это должен был быть? На тебя похоже…

Серебристый отпихнул его от окошка и заглянул туда еще раз.

— Нет, — уверенно сказал он, — и потом, почему оно так плохо сохранилось? Кувалда…

Низкорослому Кувалде пришлось, отставив молот в сторонку, слегка подпрыгнуть, упершись руками в крышку контейнера. Он некоторое время висел так, потом соскочил на пол и принялся внимательно рассматривать Серебристого, словно впервые видел.

— Нет… это не то…

— Так я и говорю! — Серебристый покрутил головой. — О. Вон там что-то… — он не договорил и отправился в дальний угол комнаты, похлопывая руками по крышкам контейнеров.

Кувалда посмотрел ему вслед и обратился к Восьмипалому:

— Знаешь… помнишь, что смотрел Беглый? С Сестрами?

— Хочешь сказать, что это такие же…

— Ого! — крикнул Серебристый. — Смотри-ка, и тут работает! — он вытащил из сумки провод и недоуменно рассматривал покрытый толстым слове пыли терминал, пытаясь сообразить, как к нему подключиться. — Кувалда, пойди сюда, чего ты там застрял!

— Я не застрял… — проворчал Кувалда и вдруг возмутился: — Вот ведь умею я спутников подбирать! Один ворчит, другой…

— Кувалда, у тебя, кроме тебя и кувалды, еще что-нибудь есть с собой? — прервал его Серебристый. — Мне отвертку надо.

— Да сейчас я, сейчас!..

Восьмипалый не вмешивался. Он не был механиком. Его дело — править кораблем и доставлять грузы. Сейчас делать было нечего, и он стал бродить по комнате, заглядывая по пути во все контейнеры. Везде одно и то же — головы, глядящие вверх или вбок пустыми глазницами.

— Восьмипалый! — заорал Серебристый.

— Да?

— Ты где?.. А, вот ты где. Слушай, проверь-ка контейнер… Сейчас… Вот. Сверни направо и считай до трех.

Восьмипалый послушался, подумав мимоходом: «Он уже мной командует… Нахватался…». Впрочем, дальше было не до размышлений. Контейнер, к которому его направил Серебристый, отличался от остальных тем, что огоньки на его панели управления горели.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Серебристый.

— Кажется, работает, — отозвался Восьмипалый, подошел к контейнеру вплотную и заглянул в окошко.

— Что значит «кажется»? — не утерпел Серебристый. — Внутри что?

— Сам подойди посмотри.

— Пойдем, — Кувалда отсоединился первый и подтолкнул кулаком Серебристого.

В контейнере была младшая Сестра.

— А… Стоп, — Серебристый быстро оглянулся на терминал, — но ведь он… тут же больше целых не осталось…

— Нет. Только этот, — Восьмипалый осторожно, словно боясь повредить, коснулся крышки контейнера.

— А тогда… Не понимаю!

— Беглый называл ее «Алисой», — протянул задумчиво Кувалда.

— Как будто это что-нибудь объясняет! — воскликнул Серебристый.

— Нет. Ты можешь понять, что здесь нарисовано? — Кувалда указал пальцем на табличку над панелью управления.

Серебристый медленно покачал головой.

— Пойду проверю еще раз, — сказал он, кивнув на терминал.

Кувалда молча покачал головой. Смысла в проверке не было. Он взглянул на Восьмипалого:

— Что думаешь?

— Значит, это люди, — отозвался тот. — Но не такие, как мы… Скорее, такие, как Сестры. Только…

— Только они погибли, — закончил его мысль Кувалда.

— Она — последняя.

— И что нам с этим делать?

— Думаю — ничего… Эй, Серебристый, пойдем! Нам еще надо как-то отсюда выбраться.

— Подожди! Я тут что-то… Что там с контейнером?

— С каким? — одновременно спросили Кувалда и Восьмипалый.

— Ну как с каким… Вы рядом с ним стоите! — раздраженно ответил Серебристый.

Кувалда взглянул на панель управления. На ней начал мигать огонек, ранее не горевший.

— Ты что там творишь?! — Кувалда метнулся к Серебристому.

Но прежде, чем он добежал, мир уже начал распадаться, и перед тем, как он распался окончательно, Восьмипалый вдруг увидел свой корабль, совсем еще новый, шедший по перевернутому небу невозможного цвета…

Content

Иван Валеев
Корабль шел