Александр Белогоров

Бунт марионеток

Глава I

Старый кукольник

Никто не мог сказать, как этот человек появился в городе. Более того, даже имени его никто не знал. Поэтому его и прозвали просто: кукольник. Личностью он был очень примечательной. Наверное, никто из тех, кто когда-либо его видел, не забыл бы об этой встрече. Больше всего он напоминал бесстрастного индейского вождя, какими их показывают в вестернах. Довольно высокий, худощавый, с длинными седыми волосами, доходившими едва ли не до пояса и выглядевшими так, словно их уже много лет не касалась расческа. Лицо у кукольника было настолько невозмутимым, что казалось бы маской, если бы не исключительно живые, черные, бездонные, блестящие глаза. Никто не замечал, чтобы этот человек когда-нибудь моргал. А его взгляд буравил любого встречного, словно рентгеновский аппарат. Эти глаза выделялись на матово-бледном лице без малейшего намека на румянец. Казалось, что солнце никогда не касалось его кожи. Одевался он исключительно небрежно, но его вещи, хоть и выглядели поношенными, зато на вид были чистенькими и крепкими.

В один прекрасный день горожане увидели, что давно пустующее полуподвальное помещение, где раньше располагался какой-то склад, а потом — небольшой продуктовый магазинчик, который вскоре нашел лучшее место, оказалось занято. На новой железной двери красовался массивный замок, что наводило на мысль о том, что обитателям есть что охранять. А вскоре над дверью появилась затейливая вывеска «Кукольная мастерская». Никаких других пояснений: ни об имени хозяина, ни о часах работы на ней не было. Да это и не требовалось: сам хозяин, когда мастерская была открыта, в любую погоду восседал перед дверью на старом стуле, скрестив руки на груди, с таким достоинством, словно это был королевский трон, и пристально оглядывал каждого прохожего. От его буравящего взгляда всем, за исключением людей с особо крепкими нервами, становилось не по себе.

Когда же мастерская была закрыта, то запиралась не только железная дверь, но и ставни на окнах-витринах, в которых были выставлены чудесные куклы. Считалось, что в это время кукольник работал и тревожить его бесполезно! Однажды один особо настойчивый и слегка пьяный посетитель, искавший для кого-то подарок, долго барабанил в дверь, но, когда та открылась, наткнулся на такой яростный взгляд, пусть и не сопровождавшийся никакими словами, что, пробормотав заикающимся голосом слова извинения, понесся, сломя голову, прочь. Никто и никогда не видел, чтобы в течение дня загадочный кукольник покидал свой пост. Никто не видел, чтобы он ел, спал или отлучался в туалет. Особо впечатлительным горожанам он казался просто каким-то роботом!

В разговор первым кукольник никогда и ни с кем не вступал. Некоторое время горожане даже считали, что хозяин мастерской немой. Даже во время редких походов в магазин он молча выбирал нужные товары и протягивал кассиру деньги, подсчитанные им в уме с точностью до копейки. Но когда первый потенциальный покупатель заговорил с ним, то оказалось, что кукольник вовсе не немой. Только голос у него был глуховатый и столь же бесстрастный, как лицо. Он ограничивался несколькими необходимыми словами и тут же замолкал.

Окна мастерской, превращенные в витрины, выглядели грязными и закопченными. Похоже, новый хозяин даже не удосужился помыть их, когда въезжал в это помещение. Тем удивительнее смотрелись выставленные в них куклы. Казалось, место им не в грязном подвале, а в лучших магазинах, причем не в каком-нибудь универмаге, а там, где продают редкие, эксклюзивные вещи. Куклы, действительно, выглядели как живые и напоминали людей, но только в миниатюре. Как будто человек внезапно уменьшился и почему-то застыл в неподвижности. Те ребята и особенно девочки, которых меньше других пугал тяжелый взгляд кукольника, могли простаивать у этих витрин часами. Было в них что-то такое, что заставляло приходить сюда вновь и вновь, чтобы полюбоваться искусной работой.

Внутрь мастерской кукольник, разумеется, никогда никого не приглашал. Когда она была открыта, он просто перегораживал вход, сидя на своем неизменном стуле, а за его спиной была видна только узкая, темная лестница, уходившая в полуподвальное помещение. Так что о том, какие сокровища скрывались там, внизу, можно было только догадываться.

В первое время некоторые горожане, особенно достаточно состоятельные (ведь такие куклы не могли стоить дешево), пытались уговорить хозяина продать особо понравившуюся игрушку, но тот каждый раз отвечал отказом. «Эти куклы не продаются», — объявлял он равнодушным, безжизненным голосом. После чего предлагал сделать работу на заказ. Несколько человек действительно заказывали у него игрушки, стоившие баснословно дорого для такого маленького, небогатого городка. Заказ выполнялся быстро и точно, и игрушки полностью соответствовали описанию заказчика, так что тот оставался доволен. Но до шедевров, выставленных в витрине, они все-таки немного не дотягивали. Было в тех игрушках что-то, неуловимо отличавшее их от всех прочих.

* * *

Марина в числе других детей любила иногда останавливаться у этой грязной витрины. Не то чтобы ей особо хотелось получить какую-то из кукол: она считала себя достаточно взрослой, чтобы перестать интересоваться игрушками. Но вид этих кукол чем-то ее завораживал. Ведь они выглядели настолько живыми и привлекательными! Несколько раз девочка даже ловила себя на мысли, что относится к этим игрушкам как к живым и даже фантазирует себе их имена, характеры и судьбы. За это она неоднократно себя ругала, но со временем все равно возвращалась к своим фантазиям. Из услышанных обрывков разговоров девочка с удивлением узнала, что она в этом не одинока. Оставалось только удивляться, как какие-то куклы могли так воздействовать на фантазию.

Несколько раз Марина даже видела сны с участием этих кукол, разговаривала с ними, как с живыми людьми. Это уже ни в какие ворота не лезло! Девочка даже зарекалась подходить к этой витрине, но, к несчастью, кукольная мастерская находилась как раз на полпути между домом и школой, и обойти ее стороной получалось, только сделав приличный крюк. Это было бы уж совсем глупо! Конечно, можно было просто проходить мимо, но иногда Марина забывалась и останавливалась возле витрины, словно против собственной воли. Несколько раз она опаздывала в школу, задержавшись у витрины «на минутку», которая, однако, выливалась в гораздо более продолжительное время.

Подружки не слишком понимали Маринино увлечение. Разумеется, они тоже восхищались куклами и смотрели на них, но ничего такого не фантазировали. Марина пару раз попыталась об этом заговорить, но, натолкнувшись на стену удивления и непонимания, прекратила свои робкие попытки.

Глава II

Щедрое предложение

— У тебя красивые волосы, — услышала Марина ровный, глуховатый голос. Он прозвучал настолько безжизненно, что, казалось, не принадлежал живому человеку, а просто откуда-то возник в ее мозгу.

В этот раз Марина пошла из школы одна и, несмотря на дождливую погоду, остановилась у витрины, как это случалось с ней уже не раз. Моросил мелкий, противный дождик, дул промозглый ветер, но девочка всего этого не замечала, вглядываясь в очередной раз в искусственные, но в то же время такие живые кукольные лица. Наверное, из-за плохой погоды рядом с ней в этот раз никого не было. И неизвестно, сколько она бы так простояла, если бы не этот голос.

Марина в недоумении оглянулась по сторонам и уже решила, что ей почудилось, как вдруг ее взгляд упал на кукольника, как обычно сидевшего на своем стуле и не сводившего с нее своих бездонных глаз. Его длинные волосы развевались на ветру, а капли дождя летели прямо в лицо, но его это, казалось, нисколько не беспокоило. Марина так привыкла к его безмолвному присутствию, что относилась к нему едва ли не как к памятнику. И то, что этот «памятник» заговорил сам, первый, казалось абсолютно невероятным!

— У тебя красивые волосы, — неторопливо, безо всяких эмоций проговорил кукольник, угадавший, очевидно, Маринино недоумение. Его губы едва шевелились, приоткрываясь ровно настолько, чтобы выпустить наружу глухие, безжизненные слова.

— Спасибо… — краснея, проговорила Марина неуверенным голосом и тут же смолкла. Она вдруг поняла, что эти слова не комплимент, а простая констатация факта. Точно так же этот загадочный человек мог бы сказать: «Идет дождь» или «Сегодня четверг». А волосы у Марины действительно были красивые: длинные, густые, темно-каштановые. Об этом ей говорили неоднократно. Да девочка и сама это знала и гордилась ими. Но теперь, услышав эти бесстрастные слова, она вдруг вся насторожилась. Они почему-то показались ей какими-то неприятными, если не сказать пугающими.

— Они хорошо будут смотреться на кукле, — развивал между тем свою мысль хозяин мастерской.

— На кукле… — эхом повторила Марина. И тут до нее дошло, что этот человек смотрит на них просто как на материал. То, насколько эти прекрасные волосы идут ей самой, было ему, похоже, абсолютно неинтересно.

— Нет уж! — решительно добавила она. — Они и на мне самой неплохо смотрятся!

Сказав это, Марина даже натянула на голову капюшон куртки, что делать очень не любила, и решительно зашагала в сторону дома. Когда она поравнялась с кукольником, тот все тем же равнодушным тоном произнес:

— Для куклы нужно совсем мало волос. Достаточно одной пряди. А такие волосы, как у тебя, стоят очень дорого. — И он назвал цену, услышав которую девочка даже сбилась с шага, решив, что ослышалась. Правда, переспрашивать она в любом случае не собиралась.

— Мои волосы — это мои волосы! — четко произнесла она, досадуя на себя, что разволновалась неизвестно от чего. Покупают же волосы в парикмахерских, и никто не считает это чем-то странным! — И ни с какими куклами я ими делиться не намерена!

— Как хочешь, — спокойно произнес кукольник, не выказывая ни раздражения, ни удивления. Даже плечами не пожал. — Если передумаешь, скажешь.

— Не передумаю! — Марина быстрым шагом пошла домой, заставляя себя не оглядываться. Но, несмотря на это, девочка буквально физически ощущала на себя пристальный немигающий взгляд…

* * *

— Ну, ты и дура! — в который раз говорила Катя, задыхаясь от возмущения. — Тебе предлагают ни за что такие деньги, а ты!.. Тут даже ничего делать не надо! Чиркнул раз ножницами, и порядок!

Марина, которую разговор с кукольником привел в непонятное волнение, очень хотела поделиться с кем-нибудь своими тревогами. И Катя, жившая по соседству и учившаяся с ней в одном классе, с которой она дружила едва ли не с пеленок, подвернулась как нельзя кстати. Можно было не сомневаться, что Катя даст самый рациональный и дельный совет. Правда, трудно было рассчитывать, что та будет держать язык за зубами, но, в конце концов, Марина и не собиралась делать из странного предложения тайны.

— Да погоди ты! — оправдывалась она. — Знаешь, как это неожиданно было! Ну, как если бы кукла заговорила! Я чуть со страха не умерла!

— Подумаешь, неожиданно! — напирала Катя. — Сразу видно, что этот кукольник — человек деловой! Зря не болтает! — Конечно, девочка понимала, что, окажись она в такой ситуации, наверное, тоже струхнула бы, но нельзя же так сразу отказываться. Можно было хотя бы все разузнать поподробней!

— Деловой! — усмехнулась Марина. — Сидит целыми днями перед своей мастерской и ничего не делает! Хоть бы книжку или газету читал!

— А зачем ему много работать? — не соглашалась Катя. — Денег и так хватает. Вот он и берется только за самые дорогие заказы. А для них нужен хороший материал!

— Вот еще! — сердилась Марина. — Не хочу я, чтобы мои волосы были каким-то материалом! — Своими волосами девочка по праву гордилась, но чтобы их оценивали вот так, отдельно от нее…

— Конечно, материал! — Катя явно встала на сторону щедрого кукольника. — Во всех парикмахерских из волос парики делают! Ты что, думаешь, вечно будешь с длинными волосами ходить? Потом их все равно все стригут! И будут они у тебя где-нибудь в тумбочке храниться, как коса у моей тети. Или вообще выбросятся! А тут — такая польза! Да чтобы такие деньги получить в парикмахерских, вся школа должна под ноль подстричься! Да еще и не хватит!

— Ну и пусть стрижется! А мне мои волосы самой нужны! — упрямилась Марина.

— Ну и сиди с ними, пока не поседеют! — Катя чуть не плюнула с досады. — От тебя же всего одна прядка требуется! При твоей шевелюре даже ничего не заметно будет! Все равно ведь кончики стричь собиралась!

— Ну, собиралась! — насупилась Марина. Катины аргументы казались ей весомыми и правильными. Ей даже толком возразить было нечего. Но какое-то нехорошее предчувствие засело глубоко в груди и изо всех сил противилось такому выгодному и простому делу.

— Ты только подумай, что на эти деньги можно купить! — продолжала Катя. — За год столько не насобираешь!

— Это верно! — вздохнула Марина. Перспективы и впрямь были заманчивые! — Но только… — Она запнулась, подбирая нужные слова.

— Что только? — поторопила Катя.

— Только не нравится мне все это! — выдохнула Марина, так и не сумев облечь свои смутные сомнения в словесную форму.

— Ей не нравится! — притворно закатила глаза Катя. — Ей, можно сказать, богатство на блюдечке подносят, а ей не нравится!

— А вдруг это какой-нибудь маньяк? — предположила Марина.

— Маньяк? — Катя на секунду задумалась. Она любила слушать разные криминальные истории и маньяков опасалась, хотя до конца и не верила, что какой-нибудь из них может объявиться в их маленьком городке. — Он что тебя, в свой подвал звал? Или еще что-то предлагал?

— Никуда он меня не звал! — возмутилась Марина. — Я что, дурочка какая-нибудь?! Но ты на него посмотри: он выглядит как нормальный человек?

— Не выглядит, — согласилась Катя, немного подумав. — Но что с того? Ему же просто твои волосы нужны. С тобой-то он ничего сделать не сможет!

— Я подумаю… — Марина очень устала от спора с подругой, но свое решение менять пока что не собиралась.

— Тут и думать нечего! Беги скорей назад! А еще лучше небольшую прядь сначала отрежь!

Но, как она ни уговаривала, Марина никуда идти не собиралась, осталась дома и даже демонстративно открыла учебник, показывая тем самым, что больше болтать она не намерена и вообще у нее куча дел.

Катя пошла домой и тоже села за уроки, но Маринкина глупость не давала ей покоя. Более того, она страшно завидовала подруге, получившей такое щедрое предложение. Вот если бы ей такое предложили… Катя посмотрелась в зеркало. Конечно, ее волосам было далеко до Марининых, и она это прекрасно понимала. Но все-таки… Что, если попробовать?

Катя долго мыла голову, потом тщательно уложила волосы феном и отправилась на прогулку. Сначала она просто прошла мимо кукольного мастера, невозмутимо сидевшего на своем привычном месте. Тот внимательно на нее посмотрел (в его взгляде было нечто такое, что Катя сразу поняла, почему так разволновалась Марина), но ничего не сказал и даже не повернул головы, когда девочка пошла дальше.

Раздосадованная Катя остановилась у витрины, где вместе с другими девочками и ребятами, которые, впрочем, были значительно младше ее, принялась рассматривать изделия кукольника. В конце концов, Марина же тут бывала много раз, и на нее не сразу обратили внимание! Сама Катя не настолько увлекалась куклами и останавливалась тут раньше всего пару раз, за компанию. Сейчас же она имела возможность рассмотреть творения мастера во всех подробностях. Куклы действительно выглядели замечательно. Причем становилось ясно, что на волосы их создатель обращал особое внимание: они были такими, что им могла бы позавидовать любая супермодель, а кукольные прически заставляли подумать о стилисте экстра-класса. Глаза тоже были сделаны с особой тщательностью и ничуть не напоминали простые стекляшки, какие бывают у обычных кукол. Они словно внимательно смотрели на окружающий мир и фиксировали его в мельчайших деталях. От этих взглядов действительно становилось немного не по себе. Невольно возникало ощущение, что непонятно еще: кто кого разглядывает.

Простояв так некоторое время и основательно замерзнув, Катя медленно направилась в обратную сторону. Кукольник снова посмотрел на нее, но не издал ни звука и не выразил своей заинтересованности ни одним движением. Конечно, следовало бы просто пойти домой, но Кате не давал покоя Маринин рассказ. Она еще замедлила шаг, потом совсем остановилась и, наконец, решилась.

— Мне сказали, что вы покупаете волосы… — сказала она непривычно неуверенно. Но, разговаривая с этим человеком, уверенно мог бы себя чувствовать разве что какой-нибудь супермен.

В ответ кукольник, не выразив никаких эмоций, только отрицательно покачал головой.

— Ну, как же так! — воскликнула Катя. В эту секунду она даже подумала о том, что Марина, должно быть, все сама выдумала и разыграла ее.

— Не у всех, — бесстрастно произнес кукольный мастер одними губами, и от этого голоса Кате внезапно стало зябко.

Густо покраснев, девочка едва ли не бегом отправилась домой. Ее душила обида. Еще бы: почему же ее волосы никто не оценил?! Конечно, они не такие, как у Марины, и она была готова получить за них значительно меньшую сумму, но чтобы вот так… Это было жутко унизительно! Катя была до чертиков зла на «этого истукана», на подругу, не понимающую своего счастья и только раздразнившую ее, да и немного на весь мир, в котором все так несправедливо устроено…

* * *

Беспокойство не отпускало Марину ни на минуту. Она не могла сосредоточиться ни на уроках, ни на захватывающей книге, которую читала уже несколько дней и дело в которой двигалось к развязке, ни на телевизоре. Предложение кукольного мастера не покидало ее мысли. Она вновь и вновь возвращалась к его словам и каждый раз невольно вздрагивала, представляя этот бесстрастный, лишенный всякого намека на человечность голос и бездонные, непроницаемые глаза. Снова и снова девочка убеждала себя, что бояться совершенно нечего, что упускать такой шанс — просто безумие, но ничего не могла с собой поделать.

Даже сон не принес ожидаемого облегчения. Ее со всех сторон окружали куклы, то чинно рассаживавшиеся в ряд, то мелькавшие вокруг в безумном хороводе. И каждый кукольный взгляд казался ей на удивление знакомым, за каждым чувствовался немигающий взор кукольного мастера. Хорошо еще, что куклы из сна оставались немы: если бы Марина и во сне услышала этот равнодушный ко всему голос, который казался хуже любых криков, она бы наверняка сама проснулась с воплями.

Так ничего и не надумав, Марина отправилась в школу. Но и на уроках ее мысли витали где-то далеко, из-за чего она даже получила неожиданную четверку по столь любимой истории, да и то только потому, что учительница не захотела ставить тройку своей лучшей ученице. Марина старательно избегала оставаться наедине с Катей, опасаясь повторения вчерашних уговоров, но, к удивлению девочки, ее общительная подруга и сама не горела желанием развивать эту тему. Более того, она держалась с Мариной подчеркнуто холодно, словно та ее чем-то обидела.

Домой Марина хотела пойти другой дорогой, но на улице в этот день было столь мерзко и сыро, что она передумала. «В конце концов, — убеждала она себя, — глупо делать крюк из-за какого-то чудака, пусть он и кажется тебе неприятным и даже страшным». Тем не менее, подходя к кукольной мастерской, девочка крепко стиснула зубы и ускорила шаг. На этот раз останавливаться у витрины она уж точно не собиралась!

Проходя мимо, Марина смотрела прямо перед собой, но все-таки в какой-то момент не удержалась и скосила взгляд в сторону кукольника, который, казалось, со вчерашнего дня так и не поднимался со своего стула и даже не изменил позы. Непогода была ему нипочем, и девочке почему-то подумалось, что этот загадочный человек будет сидеть в той же одежде и в самый лютый мороз. Кукольный мастер равнодушно посмотрел на нее, как это делал всегда, но заговорить даже и не пытался. Словно и не было вчерашнего предложения!

На душе у Марины сразу стало легче. Она даже ощутила нечто вроде благодарности по отношению к кукольнику. По крайней мере, он не будет докучать ей со своими предложениями. Даже как-то неудобно перед человеком! Он всего-то и хотел сделать своей очередной кукле красивую прическу, а она уже навоображала невесть что! Чуть ли не маньяком ни за что объявила! Но наряду с этим девочке было несколько обидно: если бы этот странный человек продолжал настаивать, это бы польстило ее самолюбию.

Глава III

Непростое решение

Несколько дней протекли своим чередом. Но в мыслях девочка нет-нет да и возвращалась к предложению, сделанному кукольником. Особенно тогда, когда смотрела на себя в зеркало и причесывалась.

Отношения с Катей нормализовались. Обе подруги словно взяли на себя обет молчания по теме, о которой еще недавно так горячо спорили, и го-ворили о чем угодно, но только не об этом. Правда, Катя порой бросала на Марину косые взгляды и при этом украдкой вздыхала. Против ожидания она никому ничего не разболтала, за что Марина была ей очень благодарна. Меньше всего ей хотелось, чтобы об этом случае судачил весь город, обсуждая стоимость ее волос.

В выходные Марина с мамой совершали свой традиционный поход по магазинам. Он продолжался, как правило, довольно долго, едва ли не целый день, вызывая недоумение и смех папы. Обычно Марина эти прогулки очень любила, но в этот раз прогулка не принесла ей никакого удовольствия. Раньше девочка особо и не смотрела на некоторые красивые вещи, зная, что они их небогатой семье не по карману. Разве что иногда можно было о них немного помечтать. Но вот теперь… Теперь Марина глядела на них совсем другими глазами. Она видела высокие цены и прикидывала: сколько красивых вещей она могла бы приобрести, если бы согласилась отдать всего лишь прядь волос! А если бы ее волосы понадобились для нескольких кукол? От таких перспектив просто дух захватывало!

Выходя из торгового центра, Марина даже отчаянно замотала головой, отгоняя от себя эти мысли. Ведь она уже все решила! И хватит об этом!.. Но черви сомнения неустанно продолжали подтачивать ее решимость.

* * *

Катя со времени своей неудачной попытки несколько дней обходила кукольную мастерскую стороной. Но в конце концов и ей надоело делать крюк. Поэтому она набралась решимости и пошла мимо с высоко поднятой головой. Ей казалось, что старый кукольник будет смеяться, по крайней мере в душе, но девочка убедила себя, что ей на него и его деньги абсолютно наплевать!

— Помощник получает половину, — раздался глуховатый голос в тот момент, когда она поравнялась с кукольным мастером.

От неожиданности девочка даже сбилась с шага. Катя резко обернулась, но быстро отвела взгляд. Выдерживать этот немигающий взор не было никакой возможности.

— То есть вы хотите сказать… — Катя запнулась. — Если я уговорю Маринку…

Ответом ей послужил едва заметный кивок, выглядевший столь многозначительно, словно его сделал король, милостиво разрешающий кому-то из подданных какую-то неслыханную вольность.

Постояв еще несколько секунд и поняв, что выглядит сейчас совсем глупо, Катя нервно кивнула в ответ и быстро направилась к дому. Теперь кукольник уже не казался ей таким противным типом, а перспективы вырисовывались самые радужные. Ей самой, в сущности, и жертвовать ничем не надо! А уж уговорить упрямую Маринку она сумеет!

* * *

За дело Катя взялась быстро. Теперь она действовала не так настырно и грубо, как в первый раз. Разговор о кукольнике она завела как бы невзначай. Увидев, что Марина слегка погрустнела, Катя продолжила развивать эту тему.

— Ты только подумай! — говорила она. — У человека такие деньги (сколько он там тебе за волосы предложил?), а он живет чуть ли не как нищий! Его стул давно на помойку просится, да и сам-то одет так, что иной бомж постесняется!

— Тут ты, наверное, не права, — возразила Марина. — Мне кажется, что это у него просто такой стиль! Некоторые богачи просто любят старые вещи; я читала, что бывают чудаки, которые, имея миллионы, питаются простой едой, курят дешевые сигареты, ходят в поношенной одежде…

— Ага, от жадности! — презрительно бросила Катя.

— Жадность тут ни при чем! — заступилась за чудаковатых миллионеров Марина.

— Конечно! Стал бы жадный человек давать столько за какую-то прядь волос! — Катя порадовалась, что разговор так удачно идет по нужному руслу.

— Не стал бы! — вздохнула Марина. — Знаешь, я думаю, что он кто-то вроде коллекционера. Они готовы выкладывать бешеные деньги за какую-нибудь картину или даже марку. А этот вот на куклах помешан! И захотелось ему, чтобы были на новой кукле именно мои волосы! Эти коллекционеры вообще бывают с подвывертом. Одна вещь им нужна позарез, а на другую, почти такую же, даже и не посмотрят!

— Это точно! — согласилась Катя, вспомнив, как возмутительно были проигнорированы ее собственные волосы.

— И все-таки я бы на его месте приоделась! — продолжила она. — Одних тех денег, которые он тебе предложил, на несколько отличных костюмов хватило бы! Да еще и осталось бы!

— Угу, стул поменять! — невесело рассмеялась Марина. — Знаешь, я иногда тоже невольно подсчитываю, сколько всего хорошего можно было бы купить. Прямо чуть не облизываюсь!

— Ну и купила бы, чего мучиться! — воскликнула Катя.

— Не могу, — вздохнула Марина. — Прямо предчувствия какие-то нехорошие, что не надо этого делать! — И, подумав, добавила: — Хотя жалко, конечно.

— Ну, как хочешь! — Кате стоило большого труда сдерживать себя и не слишком наседать на подругу. — Но, по-моему, это глупо! Предрассудки какие-то!

— Все-таки не буду! — Марина убеждала сама себя, но было заметно, что ее решимость уже слегка поколеблена.

Катя заставила себя на этот раз не продолжать спор и перевела разговор на другую тему. Но к теме кукольника она периодически как бы случайно возвращалась. Она действовала по принципу «вода камень точит», и это постепенно приносило свои плоды. Частенько Катя заходила с Мариной в какой-нибудь магазин и начинала восхищаться одной из красивых, но заведомо недоступных (если только не согласиться на предложение кукольника) вещей. И подруга тогда надолго задумывалась.

Конечно, иногда Катю мучили угрызения совести. Ей начинало казаться, что она поступает с Мариной нечестно или даже предает подругу. Но голос рассудка заглушал голос совести: ведь с Мариной все равно ничего плохого не произойдет! И потом: она ведь старается для ее же блага! Конечно, и для своего тоже, но Катя за несколько дней уже успела привыкнуть к приятной мысли, что она трудится не для себя, и чувствовала себя настоящей альтруисткой!

* * *

Наконец Марина все-таки согласилась. А дело было так. Расчесывая в очередной раз свои густые волосы, девочка подумала, что, пожалуй, надо их все-таки несколько укоротить. К тому же ей очень понравилась прическа, которую она недавно видела по телевизору у одной знаменитой певицы, а сделать такую же или очень похожую, как поняла Марина, ей не составляло труда.

— И ты хочешь просто выбросить эти волосы?! — воскликнула Катя, когда услышала об этом. — Да это все равно что выбросить кошелек с деньгами!

— Знаешь, я тоже теперь так думаю. — Марина очень устала за последнее время, наполненное сомнениями и борьбой с самой собой. — Нельзя же быть такой дурой!

— Ну и правильно! Давно бы так! — радовалась Катя. — Как соберешься идти, меня позови. Для моральной поддержки. — Ей хотелось своими глазами убедиться, что подруга дойдет куда надо. К тому же теперь она вдруг стала опасаться, что кукольник может не признать ее участия, и она тогда окажется ни с чем. А если она приведет Марину, что называется, за руку, то тут уж деваться ему будет некуда.

— Спасибо! — обрадовалась Марина. — А то мне одной было бы совсем страшно идти! Еще бы сбежала с полдороги!

Марина сначала даже хотела отрезать небольшую прядь дома, но Катя уговорила ее этого не делать. Кто знает, какой длины волосы требуются для куклы. Обидно будет, если придется резать вновь.

* * *

На лице кукольного мастера, сидевшего в своей привычной позе, не было заметно ни радости, ни удивления. Он окинул подошедших девочек равнодушным взглядом, но не сказал ни слова, ожидая, что они сами скажут, зачем пришли. Марина готова была уже повернуть назад (ее такое безразличие здорово задело), но Катя взяла инициативу в свои руки. Она даже подумала, что все получилось очень удачно: теперь кукольник точно поймет, что без нее ничего бы не получилось!

— Вот, мы пришли… Мы согласны… — Катя с трудом подбирала слова, хотя обычно с этим у нее не возникало никаких проблем. Перед этим человеком она просто робела. Вот и сейчас она сказала «мы», несмотря на то, что соглашаться должна была одна Марина.

Несколько секунд кукольник молчал, и девочки (одна — с тревогой, а другая — с облегчением) уже решили, что ничего не получится. Но тут он, наконец, еле заметно кивнул и, почти не разжимая губ, произнес только одно слово: «Хорошо». После этого мастер достал из кармана маленькие ножницы, блестевшие словно золото, щелкнул ими в воздухе и зачем-то посмотрел на свет. Похоже, у него все было приготовлено заранее. Или же этот предмет был у него с собой всегда, на всякий случай? Но сейчас не было времени думать над его странностями.

— Нет, не здесь! — Марина очень не хотела, чтобы кто-нибудь увидел эту простую процедуру. Потом ведь слухов не оберешься!

— Ты что! Смотри: на улице никого нет! — Катя и сама немного испугалась. Одно дело отрезать прядь волос, а совсем другое — идти в мастерскую к этому типу. Еще, чего доброго, действительно каким-нибудь маньяком окажется! Конечно, вдвоем не так страшно, но все-таки…

— Ладно, давайте! — Марина тоже посмотрела по сторонам. Улица в этот час оказалась действительно непривычно пустынной.

Кукольник поднялся со своего стула. Он и раньше казался высоким, а теперь возвышался над девочками, как телеграфный столб. Он внимательно осмотрел голову Марины, выбирая, очевидно, место, откуда можно срезать волоски, не попортив прическу, а потом протянул длинную, худую руку к ее голове. В его взгляде в этот момент промелькнула какая-то заинтересованность, сменившаяся через несколько мгновений привычным равнодушием.

Короткий взмах ножниц, и небольшая прядь волос оказалась в руке у мастера. Он даже не прикоснулся к девочке, но Марине вдруг показалось, что ее тронуло что-то холодное и склизкое, словно лягушка, пиявка или еще что-нибудь в этом роде. Марина даже пошатнулась и едва не упала в обморок. Так бы, наверное, и случилось, если бы мастер действовал чуть дольше, а Катя не держала ее за руку.

Марина, которая вдруг побледнела не хуже кукольника, отступила на шаг назад и готова была пуститься в бегство, но Катя, не забывшая о положенном вознаграждении, крепко держала ее за руку. Кукольник же неторопливо убрал ножницы в карман и теперь рассматривал волосы на свет, перебирая их своими тонкими, длинными пальцами. После этого он достал из другого кармана небольшой пакетик и заботливо упаковал в него свое приобретение.

— А деньги! — воскликнула Катя, пришедшая в себя гораздо раньше подруги и теперь сильно обеспокоенная. Она подумала, что глупо было отдавать волосы вот так, без свидетелей. Хоть бы расписку какую-нибудь надо было взять!

Но кукольник уже залез во внутренний карман своей поношенной, выцветшей куртки (похоже, у него там был целый склад) и тем же плавным, неторопливым движением выудил из него два небольших конвертика и протянул один из них Марине, а второй — Кате. Внешне они ничем не отличались, но мастер почему-то точно знал, кому из девочек какой из них предназначался, хотя и не заглядывал внутрь и даже не посмотрел на конверты.

Катя выхватила свой конверт сразу же, а Марина немного помедлила: ей совсем не хотелось приближаться к кукольнику вновь. Но он продолжал стоять, по-прежнему держа конверт в протянутой руке, которая ни капельки не дрожала, словно протез. И девочка наконец протянула свою руку и взяла деньги, изо всех сил стараясь не выхватить его и не убежать со всех ног. Ощущение мертвенного холода опять повторилась, хотя девочка вновь даже не прикоснулась к руке этого человека.

Едва сделка состоялась, как кукольный мастер, взяв одной рукой свой стул, скрылся в дверях мастерской. Для этого ему пришлось сгорбиться, и в этот момент он со спины, со своими длинными седыми волосами, походил на старую ведьму, направляющуюся в свое логово. Дверь плотно захлопнулась. Очевидно, кукольник собирался приняться за работу немедленно.

Несколько минут девочки стояли перед закрытой дверью, не двигаясь с места. И только когда по улице мимо них проехала какая-то машина, обдав брызгами из одной из многочисленных дорожных выбоин, заполненных водой, они пришли в себя.

Катя первым делом раскрыла конверт и тщательно пересчитала его содержимое. Кукольник не обманул. Вся сумма была на месте. Она состояла из новеньких, чистеньких бумажек, которые, казалось, еще держали специфический типографский запах, как это бывает у недавно отпечатанных банкнот. Катя аккуратно положила конверт на дно своей сумочки и обернулась к Марине. Та по-прежнему держала свой конверт в руках. Начинал моросить дождик, и она рисковала намочить то, что выручила за прядь своих волос.

— Прячь скорее! — зашептала Катя. — Нечего деньги так держать!

Марина машинально кивнула и небрежно спрятала конверт в карман куртки, немного его помяв.

— Да очнись же ты! — тормошила ее Катя. — Пошли домой! Тут, можно сказать, новая жизнь начинается! А деньги лучше подальше спрячь! А сперва пересчитала бы!

Марина резко тряхнула своими волосами, словно очищая их от недавнего прикосновения, и только тут окончательно пришла в себя. Ее состояние сейчас напоминало состояние человека, только что покинувшего кабинет зубного врача. Вроде бы все позади и сейчас будет легче, но неприятные ощущения во рту и небольшая боль все еще сохраняются.

— Ну, ладно! Сделала, и хорошо! — воскликнула она, однако не слишком уверенно, а скорее, убеждая саму себя. — Теперь бы голову поскорее помыть!

— Кстати, совсем и незаметно. — Катя придирчиво осмотрела прическу подруги. — Можно и вообще не стричься и ничего не подравнивать! А ты боялась… — Она пребывала в отличном настроении и даже принялась что-то напевать себе под нос. Получалось не слишком музыкально, но это ее никогда особо не волновало.

— А ты что, тоже ему волосы дала? — вдруг спросила Марина, когда подружки уже подходили к дому.

— Нет! — Катя предпочла бы обойти эту тему, поэтому ответила очень коротко.

— А чего он тогда тебе тоже конверт дал? — недоумевала Марина.

— Ну, это… Это так: небольшие комиссионные, мелочь всякая! — махнула рукой Катя и попыталась перевести разговор на другую тему. — Ты лучше скажи…

— За что это? — перебила Марина, которую стали терзать смутные подозрения.

— Ну, за то, что я помогла тебя уговорить! — выпалила Катя, которой надоело увиливать от ответа. Что, в конце концов, в этом такого?! — Думаешь, это просто было?

— Так ты!.. Ты!.. — Марина даже задохнулась от возмущения. — Ты продавала мои волосы?!

— Ну и что?! — искренне недоумевала Катя. — Тебе же лучше! Ты, может, сама никогда бы и не решилась! А сейчас — и деньги хорошие получила, и с прической все в порядке!

— Ну, знаешь! — Марина смерила подругу' гневным взглядом, из глаз у нее против воли брызнули слезы, и она стремглав побежала к себе домой. — Ты же меня продала! — воскликнула она напоследок, прежде чем скрыться за дверью.

— Дура психованная! — расстроилась Катя.

Она всегда подозревала, что у Маринки с головой не все в порядке, но чтобы настолько! Да она ведь ей же помогала! А та строит из себя королеву. И только из-за того, что с волосами так повезло. Небось, и не подумала бы с ней поделиться, если бы кукольник только ей заплатил! А она столько старалась!

Так что домой Катя отправилась с чистой совестью. Она не думала, что Марина будет дуться долго. Еще придет прощения просить! Когда поймет. Конечно, кукольник тоже хорош: мог бы деньги и поаккуратнее отдать. Но что уж теперь поделать! Он, в конце концов, деловой человек. И контракт свой выполнил. А уж что там кто подумает — это не его дело. Единственное, что не нравилось Кате, — это то, что мастер дал ей только половину от суммы, положенной Марине. Ей казалось, справедливей была бы равная часть. Но и так тоже получилось совсем неплохо…

Глава IV

Неприятные происшествия

Марина проплакала весь вечер. Она никак не могла пережить то, что казалось ей предательством со стороны лучшей подруги. Девочка долго лежала в ванне, а потом тщательно расчесывала свои волосы. С ними все было в порядке: самый придирчивый наблюдатель ничего бы не заметил. Но Марина почему-то ощущала себя едва ли не лысой и даже почувствовала что-то вроде ненависти к своей всегдашней гордости.

На следующий день она не разговаривала с Катей, не подходила к ней, да и та тоже не стремилась наладить отношения. Катя пришла в школу в новой куртке, на которую смотрела уже давно и которая теперь сделалась предметом восхищения одноклассниц и зависти некоторых из них. Она уже явно нашла применение части своего вознаграждения и чувствовала себя замечательно!

Домой Марина снова пошла мимо кукольной мастерской. Ее хозяин уже вновь сидел на прежнем месте, на своем стуле и выглядел столь же равнодушно, как и раньше. Ни словом, ни жестом он не давал понять, что знает девочку. Наверное, он уже закончил работу и теперь предавался традиционному созерцанию улицы и прохожих.

На витрину Марина в этот раз смотрела с некоторым трепетом. Она опасалась увидеть в окне куклу со своими волосами. Хотя что тут страшного? Но Марине казалось, что, увидев собственные полосы на кукле, она почувствует себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Но, к ее облегчению и, как ни странно, к некоторому разочарованию, витрина выглядела совершенно так же. Куклы из-за нее смотрели на мир широко распахнутыми и бесчувственными глазами.

Двое мальчишек лет десяти тоже стояли перед кукольной витриной и что-то горячо обсуждали. Марина сначала, погрузившись в собственные мысли, не прислушивалась к их разговору, но потом, услышав знакомые слова, навострила уши.

— Я тебе говорю, что вчера все было закрыто! — говорил один из них. Марина об этом уже и без того знала, и ей даже не было нужды гадать о причинах.

— Ну и что? Нельзя же так всегда сидеть! Должен человек когда-то работать! — отвечал второй. — А хотел бы я поглядеть, как он эти куклы делает!

— Я тоже! — ответил первый. — Вот я вчера и попробовал!

— Да, ну! И что же там?

— Через эти щели все равно ничего не разглядишь! Уж больно узенькие, — ответил первый. — Но зато я кое-что слышал!

— И что там? — У второго мальчишки загорелись глаза. Он, очевидно, жалел о том, что вчера не был здесь вместе с приятелем. Марина затаила дыхание. Она сейчас опасалась, что ребята заметят ее и продолжат свой разговор в другом месте. Но мальчишкам, очевидно, было все равно, слушает их кто-нибудь или нет.

— Я даже струхнул немного! — признался первый, и Марина поняла, что если уж он этого не скрывает, значит, было действительно страшно. — Сначала тишина, только постукивания какие-то. А потом — голоса.

— Какие голоса? — не понял второй. — Он что, сам с собой разговаривал?

— Не знаю, говорил он или нет. Я его голоса раньше не слышал! — ответил рассказчик. — Только он был там не один. Голоса были разные: и мужские, и женские, и детские…

— А что они говорили-то?

— Да слова не разберешь! Может, и вообще не по-русски, — пояснил первый мальчик. — Сначала вроде все нормально. Потом кто-то голос повысил. А кончилось все каким-то воплем! Аж уши заложило! — Он понизил голос. — Ну, я и рванул отсюда!

— А может, милицию надо было вызвать? — тоже шепотом предположил второй.

— Может. Только кто поверит? — отозвался рассказчик. — Да и на помощь-то никто не звал!

— Эх ты! — рассмеялся его приятель. — Он, наверное, телевизор смотрел! А ты перетрусил! Скучно, наверное, так сидеть было.

— Не знаю. Только на телевизор не похоже. Уж больно все по-живому.

Тут кукольник повернул голову в их сторону и внимательно посмотрел на мальчишек. Возможно, он что-то услышал. Ребят тут же как ветром сдуло. Они уже неслись подальше от мастерской со всех ног. Кукольник же, по-прежнему не обращая внимания на Марину, которая продолжала стоять как вкопанная, повернул голову назад и продолжил свою медитацию.

Девочка не знала, что и думать. С одной стороны, стоит ли прислушиваться к малышне? К тому же мальчишки и наврать с три короба могут. Да и объяснение с телевизором казалось нормальным. Но, с другой стороны, услышанное только убедило ее, что с мастерской и ее хозяином не все в порядке. Теперь Марина была почти уверена, что совершила ошибку, хотя никаких оснований для таких мыслей вроде бы и не было. Ведь она-то сама в мастерскую и не собиралась!

* * *

Несколько дней прошли своим чередом. Марина постепенно забывала о подслушанном разговоре, да и кукольника вспоминала все реже. Правда, на Катю она еще слегка дулась, но уже значительно меньше. В конце концов, приятно было ощутить себя хоть на какое-то время богатой и позволить себе то, о чем долгое время только мечтала.

А потом… Все началось неожиданно. Марина сидела на дне рождения у одноклассницы. После некоторых колебаний она села рядом с Катей; о случившемся девочки по негласной договоренности не обмолвились ни словом. Все шло, как это обычно бывает на таких праздниках и, наконец, дело дошло до торта. Торты всегда были Марининой слабостью. Конечно, она старалась не есть много сладкого, но, в конце концов, надо же иногда расслабиться! Особенно если фигура позволяет. Катя же постоянно садилась на диету, которую, как правило, нарушала на следующий же день, чему неизменно находила множество оправданий. Вот и сейчас она шепнула Марине, что только немножко попробует, и тут же взяла самый большой кусок.

Марина уже представила себе вкус своего любимого безе, поднесла ложку ко рту и… едва не выплюнула все на скатерть. Она не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь еще ела такую гадость! Такое впечатление, что в этот тортик намешали песок, глину и еще бог знает чего. Окружающие между тем уплетали сладкое с большим аппетитом. А кое-кто и нахваливал. Марина осторожно лизнула торт еще раз, но неприятные ощущения не только не прекратились, но даже усилились. Девочка вскочила из-за стола и, опрокинув стул, стремглав бросилась в ванную, сопровождаемая удивленными взглядами и возгласами.

Несколько минут она тщательно полоскала рот, прежде чем ужасный вкус немного сгладился. К ней подошла озадаченная и несколько обеспокоен-йая Катя.

— Да что с тобой! Ты как будто перец с солью пополам проглотила!

— Хуже! — выдавила из себя Марина, продолжая отплевываться. — Тортик!

— Тортик?! — Изумление Кати было неподдельным. — А он-то чем тебе не угодил!

— А ты сама попробуй! — огрызнулась Марина. — В жизни такой гадости не ела!

— А, по-моему, очень даже вкусно! Может, в твой кусок что-то попало?

— Может быть! — Марина, не знавшая, что и думать, с радостью ухватилась за эту версию.

— Я сейчас от твоего куска попробую! — предложила Катя, ощущая себя героиней.

— Попробуй! — отозвалась Марина. — Только предупреждаю: есть это нельзя!

Девочки вернулись к остальным, и Катя не без опаски немного откусила от Марининой порции.

— Очень вкусно! Как у меня! — проговорила она, жуя. — Ты попробуй еще раз!

Но Марина наотрез отказалась пробовать как от своего куска, так и от чьего-либо другого. Даже мысль о еде в этот момент вызывала у нее отвращение. Катя вздохнула и с чувством выполненного долга принялась доедать торт за подругу.

— Что с тобой случилось? — К ней подошла хозяйка праздника, удивленная странным поведением своей гостьи.

— Ничего особенного… — Марина подбирала какое-нибудь объяснение и, наконец, удачно соврала: — У меня просто зуб заболел. От горячего, наверное. Давно надо к зубному, а я все боюсь.

Именинница только сочувственно кивнула. У нее у самой была та же проблема…

* * *

В этот день Марина так больше ничего и не съела. Да и на следующий день отказалась от завтрака. Но к обеду голод все-таки взял свое, и девочка с опаской попробовала ложку супа. На этот раз все оказалось нормально, и Марина с удовольствием пообедала. Объяснения вчерашнему происшествию она так и не смогла подобрать. Разве что на сладкое появилась какая-то аллергия? Чтобы это проверить, Марина съела еще и конфету, но ее вкус оказался совершенно обычным и очень даже приятным.

А за ужином все повторилось вновь. Причем тут произошло что-то и вовсе не вообразимое. Марина, сидя за столом с родителями, с аппетитом ела рагу. Она уже справилась с большей частью порции и уже подумывала о добавке, как вдруг… На этот раз вкус был немного другой, но от этого не менее противный. Как будто в тарелку внезапно напихали каких-то отходов. Марина закашлялась и бросилась в туалет, где содержимое ее желудка опорожнилось само собой.

— Мариночка, что случилось? — К ней подбежала испуганная мама.

— Сама не знаю! — Марина чуть не плакала. — Как вы можете это есть?! Ведь это же! Это же!.. — Она никак не могла подобрать нужных слов, чтобы выразить свое отношение к такому невозможному вкусу.

— Ну ты же сама только что ела! И мы с папой…

— Может, волос попал? — предположил озадаченный папа.

— Не знаю… — Несмотря на все уговоры, Марина больше ничего есть не стала, только выпила немного чая, да и то с большой опаской. Когда мама попробовала рагу, оставшееся на тарелке дочери, то оно оказалось вполне съедобным и ничуть не отличалось от лежащего в их с папой тарелках.

* * *

Прием пищи для Марины теперь превратился в пытку. Каждый раз, подходя к столу, девочка просто не знала: сможет ли она есть такие аппетитные, любимые блюда, или же на языке вновь окажется какая-то жуткая гадость. Причем это совершенно не зависело от того, что за еда на столе. Подвести могло буквально все, что угодно: от мяса до пирожного, от супа до чая. И, что самое странное, не обязательно сразу: случиться это могло в самый неожиданный момент: только что суп был нормальным, и вдруг в следующей ложке едва ли не отрава.

Марина даже пыталась есть один раз в день, но помногу, причем как можно быстрее, чтобы как можно больше сократить риск всяких неприятностей. Она слышала, что так поступают многие хищники, и после нескольких дней такой «диеты» решила, что у львов и тигров тяжелая жизнь. Иногда ей казалось, что неприятные ощущения во рту порой возникают и просто так, но они были гораздо слабее, так что девочка и сама не была уверена: то ли она действительно что-то чувствует, то ли это происходит от нервов.

От других Марина свое состояние пыталась скрывать, но это все равно бросалось в глаза. Разумеется, больше всех беспокоились родители. Поэтому девочка старалась все съедать при них, чтобы не вообразили, чего доброго, что она объявила голодовку! Ее убеждали, что глотать пищу так быстро — чрезвычайно вредно для желудка. Но Марина считала это куда меньшим злом, нежели этот ужасный вкус!

Катя тоже видела, что происходит с подругой. Уж если человек способен отказаться даже от мороженого — значит, с ним точно не все в порядке! И Марина рассказала ей по секрету, что приступы, вроде случившегося на дне рождения, время от времени повторяются. Катя ей сочувствовала, но посоветовать ничего, кроме похода к врачу или, еще лучше, к какому-нибудь народному целителю, не смогла. Марина и сама склонялась к мысли, что обследование ей необходимо. Но вот идти со всем этим к врачу она как-то стеснялась. Ладно бы еще что-то постоянно болело! А; то — такая ерунда. Врач точно решит, что ей просто надо нервы подлечить…

* * *

Если бы все ограничивалось одними проблемами с едой, это было бы еще полбеды! Марина, наверное, посчитала бы это за счастье. Но все было гораздо серьезнее. Неприятности буквально сыпались со всех сторон, а организм выкидывал все новые и новые фокусы.

Урок математики был в меру скучным, как и обычно. Не то чтобы Марина любила этот предмет, но с оценками по нему никаких проблем у нее никогда не было. Что же делать, если не все предметы одинаково интересные! Девочка вчитывалась в условия очередной задачи, когда почувствовала, что на нее наваливается смертельная усталость. Глаза стали сами собой закрываться, и Марине даже пришлось ухватиться за веки руками, чтобы удержать их открытыми. Голова словно налилась свинцом. Слова учителя девочка слышала так, как будто они звучали с пленки, проигрываемой в режиме замедленного воспроизведения.

Марина отчаянно замотала головой, но ее движения были на удивление вялыми и не только не развеяли сонливость, но еще и усилили ее. Руки сами безвольно упали на парту, а голова тут же опустилась на них. Веки, которые больше ничто не держало, крепко сомкнулись. Не прошло и нескольких секунд, как девочка уже крепко спала.

— Иванова, наверное, все уже решила, и ей скучно, — раздался вкрадчивый голос математика. Он никогда не повышал тон, но тем не менее его тихих слов побаивались практически все. — Сейчас она расскажет нам у доски о способе решения этой задачи.

По классу пронесся легкий смешок. Все ожидали, что Марина немедленно вскочит с места и, возможно, начнет оправдываться. Но ничего подобного не произошло. Марина, как ни в чем не бывало, продолжала лежать головой на парте.

— Маринка, ты чего! Поднимайся! — зашептала Катя, толкнув подругу локтем. Но ее усилия не принесли результата.

Тут забеспокоился даже математик. Он потряс девочку за плечо, но та лишь слегка приподняла голову и вновь уронила ее на парту. Ситуация становилась все более странной. Учитель уже собирался послать кого-нибудь за школьной медсестрой, но тут Марина неожиданно сама подняла голову и удивленно посмотрела на уставившихся на нее одноклассников.

— Иванова, как ты это объяснишь? — Математик решил, что пал жертвой розыгрыша, поэтому заговорил своим самым холодным и ехидным тоном.

— Что объясню? — не поняла спросонья Марина. Смешки в классе усилились. И тут она поняла, что произошло. — Я заснула?! — воскликнула она полувопросительно-полуутвердительно.

— Именно! — подтвердил учитель.

— Я… Извините… Я…

— Можешь не трудиться. Продолжай спать! — Математик засомневался: а вдруг девочка говорит правду. Но делать из себя посмешище он не собирался. — Только не в классе!

Марина собрала вещи и, понурив голову, вышла в коридор. Девочка чуть не плакала. Она совершенно ничего не понимала! Как она могла вот так, ни с того ни с сего, уснуть на уроке?!

Так Марина стала героем дня. Слухи о ее странном поведении облетели школу моментально. Кто-то думал, что она действительно заснула, а кто-то, — что притворялась (хотя зачем бы ей это?). Но весь день Марину сопровождали любопытные взгляды и шепот за спиной, что приводило девочку в тихое бешенство. Но что она могла предпринять? Хорошо хоть, что остальные уроки прошли нормально…

Приступы сонливости стали происходить с Мариной регулярно, в любом месте: дома, в школе, на улице… Девочка пыталась с ними справляться, всячески взбадривая себя. Иногда она даже нарочно причиняла себе боль, щипала себя, колола булавкой, чтобы перебить сон. Но победить его, к сожалению, получалось не всегда. И тогда оставалось только искать место, где можно безнаказанно прикорнуть. И, что интересно: поздно вечером, когда, казалось бы, для сна самое время, эти приступы не случались никогда.

* * *

Но и внезапные припадки сонливости тоже были совсем не самым страшным.

В тот самый день, когда случился первый приступ сонливости, Марина шла домой, погруженная в невеселые мысли. Она ускользнула от Кати; ей очень хотелось пройтись одной и попытаться разобраться в том, что же с ней все-таки происходит. И вдруг, в какой-то момент, девочка почувствовала резкую боль в левой руке. Как будто кто-то грубо схватил ее и тянет в сторону.

Марина резко обернулась, готовая дать отпор нападающему и лихорадочно вспоминая, что же следует делать в таких случаях. Она испугалась, что стала жертвой грабителя или, еще хуже, какого-нибудь маньяка. Катя, любившая подобные жутковатые истории, регулярно их рассказывала. Но… рядом никого не было. Улица оказалась пустынной. Девочка в смятении оглядывалась по сторонам, а руку все выворачивали и выворачивали. И тут — отпустило, словно ничего и не было.

Поминутно оглядываясь, Марина быстро добежала до дома, взлетела вверх по лестнице и только тут немного успокоилась. Но все оказалось не так просто. Едва девочка присела в кресло, чтобы хоть немножко отдышаться, она ощутила, как какая-то сила давит ей на живот. Но рядом-то опять не было никого! Марина находилась в квартире совершенно одна! Боль и давление быстро прекратились, но теперь девочка не была уже уверена ни в чем.

Внезапные боли, появлявшиеся в разных частях тела, теперь мучили Марину периодически. Они всегда появлялись неожиданно, резкой вспышкой, и столь же неожиданно исчезали, как будто ничего и не было. Марина каждый раз внимательно осматривала, ощупывала себя, но не обнаруживала никаких подозрительных следов, ничего такого, что могло бы оказаться причиной внезапных приступов. И, как и в случае с сонливостью, только поздним вечером и ночью можно было оставаться относительно спокойной, что никаких неприятных неожиданностей не случится.

Глава V

Ночные кошмары

К сожалению, ночами все тоже было совсем не так хорошо, как хотелось бы. Марину просто замучили довольно-таки однообразные, но от этого не менее пугающие сны. В первый раз она отмахнулась от сновидения, как от обыкновенного кошмара, но повторяющиеся мотивы волей-неволей заставили девочку призадуматься.

Итак, Марина видела саму себя. Во сне она оставалась в полном сознании, но вдруг в ужасе понимала, что не может пошевелить ни одной частью тела. Ее тело просто отказывалось слушаться.

Даже моргнуть самостоятельно не получалось. Девочке казалось, что она все-таки стоит, но уверенности не было даже в этом. По крайней мере, никакой усталости она не ощущала. При этом она оставалась в полном сознании. Казалось даже, что мозг работает четче и острее, чем обычно. Чувства тоже были обострены. Марина слышала малейший шорох, различала тончайшие цветовые оттенки, улавливала любой запах.

Впрочем, рассматривать тут было особенно нечего. Она находилась в каком-то темном помещении, где слегка пахло краской, клеем и еще какими-то веществами, названия которых Марина не знала. В темноте она различала силуэты каких-то других фигур, но для того, чтобы разглядеть их почетче, явно не хватало света. Девочке хотелось окрикнуть эти фигуры, но, разумеется, язык ей тоже не повиновался.

Ото всей этой картины веяло такой безнадежностью и тоской, что хотелось плакать. Марине даже казалось, что по ее щекам действительно текли слезы, но сказать об этом с уверенностью она не могла. Девочка действительно проснулась в слезах, за что очень на саму себя рассердилась. Мало ей реальных неприятностей, так еще и во сне стада реветь! Только этого не хватало!

Марина не поленилась свериться с медицинской литературой. Со времени ее болезни немногие книги по этой тематике, которые хранились дома, не возвращались на свое место в книжный шкаф, настолько часто папа пытался самостоятельно найти в них ответы на мучившие его вопросы о состоянии дочери. Из них Марина выяснила, что подобное может возникать как от проблем с сердцем, так и от более прозаических причин. Например, человек слишком туго завернулся в одеяло, простыню, неудобно лежит. Последнее показалось Марине очень разумным и совершенно нормальным. Она уже готова была приписать кошмар этой причине и успокоиться, но…

На следующую ночь все повторилось. То же помещение, та же тьма, та же напряженная тишина… И та же неподвижность и ощущение полной беспомощности. Причем ее в этом сне ничего не держало. Не было никаких веревок, цепей или еще чего-нибудь в этом роде. Просто тело не желало слушать приказов мозга, подчиняться им.

А потом над головой раздались шаги. Они были размеренные, неторопливые. Тот, кто их делал, явно никуда не торопился и был полностью уверен в себе. Сначала шаги слышались только наверху. Их эхо так гулко раздавалось в темном помещении, что казалось, будто кто-то стучит по голове. Возникало даже ощущение, что они раздаются в такт с ударами сердца.

А потом шаги послышались уже сбоку. Они явно приближались. Похоже, кто-то спускался вниз. Марине смертельно хотелось повернуть голову, чтобы увидеть, кто же это. Неизвестность становилась просто непереносимой. Но, увы, это было абсолютно невозможно. Девочка вдруг поняла, что даже просто скосить глаза у нее никак не получается.

Теперь шаги раздавались уже за спиной. Все такие же мерные и неспешные. Они неумолимо приближались. Марине казалось, что если они приблизятся еще хотя бы чуть-чуть, а тем более если этот загадочный человек подойдет к ней вплотную, она умрет от страха. Девочка собрала всю волю в кулак, чтобы суметь повернуться или хотя бы закричать, и… проснулась.

Крик у нее действительно вышел замечательный: долгий, пронзительный, полный ужаса. Она никогда бы не подумала, что способна проделать со своим голосом такое! Марина лежала на полу. Очевидно, что вместе с криком она сумела и совершить движение. А именно — скатиться с кровати.

Уже наступило утро. Это не могло не радовать, потому что раздайся такой вопль ночью, непременно пробудился бы весь квартал (за исключением глухой бабушки в квартире напротив). Еще кто-нибудь с перепугу в милицию позвонил бы! Но и сейчас родители были здорово напуганы. Мама долго расспрашивала дочку о том, что за кошмар ей привиделся, а папа тут же полез в справочники, где и отыскал уже знакомые Марине возможные причины такого состояния. Соседи за стенкой даже на всякий случай позвонили к ним в дверь, узнать, все ли в порядке. В общем, Марина всех подняла на ноги. А всеобщего внимания ей сейчас как раз хотелось меньше всего.

Засыпая в следующий раз, Марина уже внутренне была готова к продолжению. Она убеждала себя, что сон — это всего лишь сон, что он не может принести никакого вреда, что пугаться тут абсолютно нечего. И, уж конечно, не стоит во время него кричать и кувыркаться. Но одно дело давать себе такие установки наяву, а совсем другое — следовать им во сне, где сон и есть истинная, единственная реальность.

Начало этого сна было таким же, как и у предыдущих. Неподвижность, темнота, тишина, затем шаги. Марина ожидала чего-то подобного, но менее страшно и неприятно ей от этого, к сожалению, не было. Более того: растянувшееся ощущение, что ее ждет нечто ужасное, изматывало и без того-то не слишком крепкие нервы до предела.

А шаги неумолимо приближались. Когда до Марины, как улавливал ее обострившийся слух, оставалось не больше пары метров, они неожиданно стихли. Девочка была абсолютно уверена в чьем-то незримом присутствии, но пока он (или она?) никак себя не обнаруживал. Марина ощущала, что ее затылок сверлит чей-то тяжелый взгляд. Желание обернуться было абсолютно нестерпимым. Если бы посмотреть хотя бы одним глазком! Или если бы перед ней оказалось зеркало! Но ничего подобного здесь, увы, не было.

Напряжение нарастало. Марина уже желала, чтобы что-нибудь произошло, пусть и очень плохое, лишь бы не мучиться больше этой кошмарной неизвестностью! Наконец, ее ожидание закончилось. Вот только ясности это не принесло, а, скорее, добавило загадок.

Неожиданно, ни с того ни с сего, Марина почувствовала, как ее правая рука поднимается. Еще недавно девочка тяготилась неподвижностью. Теперь же ей очень не хотелось, чтобы рука двигалась против ее воли. Марина сосредоточилась на том, чтобы прекратить движение, командовала непослушной конечности вернуться назад, но все было напрасно. Потом эта рука замерла в каком-то не слишком удобном положении, и тут же начала двигаться другая. Марина ничего не понимала. Она смотрела на собственные руки, словно на какие-то посторонние предметы. Потом она неожиданно сделала шаг вперед одной ногой, затем другой. Казалось бы, что теперь можно было бы обернуться и посмотреть, что там сзади. Но, увы: по собственной воле пошевелиться девочка по-прежнему не могла.

На некоторое время Марина застыла в этой позе. А потом тому (или чему?), кто управлял ее движениями, это, По-видимому, надоело. Девочка сделала шаг назад, опустила руки и замерла в том же положении, что и раньше. А затем шаги стали удаляться. Все так же неторопливо и размеренно. Как будто шагающий уже закончил все свои дела, увидел, что хотел, и теперь возвращался назад. Снова наступила тишина, и Марина, наконец, проснулась.

На этот раз хотя бы пробуждение выдалось спокойным! Но оптимизма это отнюдь не прибавляло. Еще бы: двигаться, не контролируя собственные движения, будто какая-то марионетка! Конечно, это всего лишь сон. Но, если подумать, и в жизни с ней происходит нечто подобное!

А в следующий раз Марина уже исполняла что-то вроде странного танца. Сначала девочке казалось, что ее движения хаотичны и беспорядочны, но потом в них начал угадываться ритм. Марина сама удивлялась, как умудряется выполнять такие сложные па и при этом не запутаться! Хотя… Ни одно из движений она не совершала добровольно. Марина даже, наверное, не слишком бы удивилась, если бы обнаружила, что к ней привязаны какие-нибудь ниточки или веревочки, за которые дергает опытный кукловод.

Танцевать неизвестный танец в почти что кромешной темноте и полной тишине — даже для сна это чересчур! Если бы заиграла хоть какая-нибудь мелодия, Марине стало бы гораздо легче. Ей даже казалось, что подходящая музыка вертится у нее в голове, но сосредоточиться на ней и понять, что это за мелодия, девочка никак не могла.

Танец прекратился внезапно, на полудвижении, словно смолкла музыка, которую она так и не слышала. Некоторое время не раздавалось ни звука. Значит, этот неведомый кукловод рядом? Как же хотелось Марине обернуться и встретиться с ним лицом к лицу! Но, увы… Это было не в ее силах. Девочка даже подумала, что останется так стоять: на одной ноге и с нелепо поднятыми руками. В другой ситуации она бы скорее всего просто упала. Но сейчас, несмотря на чудовищно неудобную позу, ни малейшего утомления не ощущалось. Как, впрочем, и от танцевальных движений. Вот уж, действительно, как марионетка! Марине вдруг вспомнилось, как маленькие дети могут бросить свою игрушку, не убрав на место, и, к своему смущению и гневу, ощущала себя именно в роли такой игрушки.

Но Марине повезло. Очевидно, про нее не забыли, а просто на что-то отвлеклись. Все так же, безо всякого предупреждения, она сделала несколько движений и приняла нормальное положение. Тяжелые шаги стали удаляться. Ах, если бы можно было крикнуть, обернуться! Куда там! Оставалось радоваться, что тебя хотя бы «убрали»…

Проснувшись, Марина обнаружила, что по щекам у нее обильно текут слезы. Сон опять отпечатался в памяти во всех подробностях, и даже после пробуждения девочка продолжала ощущать все то, что чувствовала во сне. Не то чтобы ей было больно. Нет, с точки зрения здоровья все оставалось в норме. Но вот психологически… Очень унизительно было ощущать такую беспомощность и подчиняться чьей-то воле, пусть даже и во сне. А еще было абсолютно непонятно: а ради чего все это? Цели, которые преследовал загадочный кукловод из сна, оставались совершенно неясными. А что может быть хуже, чем оказаться пешкой, участвовать в игре, которую абсолютно не понимаешь?

Глава VI

Врачебный консилиум

Разумеется, долго оставаться тайной это не могло, и родители очень скоро заметили, что с дочерью происходит что-то неладное. Так что Марина отправилась на осмотр в детскую поликлинику. Конечно, девочке, которая была приписана сюда последний год, было как-то неудобно сидеть в очереди на прием вместе с малышами, но выбора не оставалось. К тому же Марину смущало, что обеспокоенная мама отправилась вместе с ней, а это уж выглядело и вовсе неловко.

Девочка вспоминала, как ее приводили сюда совсем маленькой. Особенно врезались в память прививки. Марина могла с гордостью вспоминать, что никогда при этом не ревела (разве что в грудном возрасте), а необходимые медицинские процедуры переносила стоически. Но сейчас… Сейчас она боялась приема гораздо больше, чем в то далекое время. Марину страшило, что у нее могут найти какую-нибудь тяжелую болезнь (а как иначе объяснить то, что с ней происходит?). Но зато, может быть, она хоть что-то узнает и перестанет мучиться от неизвестности?

Седой солидный врач слушал ее и мамин рассказы внешне спокойно и невозмутимо. Только по мере описания симптомов его брови поднимались все выше и выше, что показывало, как удивлен этот опытный специалист. В конце концов, он пригласил еще одного врача, полную женщину средних лет, которая долго осматривала девочку, задала множество вопросов, при этом хмурилась, качала головой и выглядела очень озадаченной.

Наконец Марине дали освобождение от занятий и строго-настрого наказали при первых же странных симптомах немедленно вызывать врача, чтобы понаблюдать эту странную болезнь, что называется, на месте. Прописали ей и какие-то успокоительные лекарства, от которых впоследствии жутко хотелось спать, никакого другого эффекта от них не было.

По окончании приема Марину попросили выйти из кабинета, и врачи о чем-то долго говорили с мамой. Дверь была прикрыта неплотно, а у врача-мужчины оказался глубокий баритон, и девочка могла расслышать отдельные реплики.

— Девочка, скорее всего, перенесла сильный стресс.

— Вспомните, что с ней происходило в последнее время!

— Постарайтесь ее обо всем расспросить.

— Надо оберегать ее от нервных потрясений. Пусть побольше гуляет в вашем сопровождении, и проследите, чтобы она не смотрела и не читала ничего пугающего. Никаких триллеров и разных там ужасов!

— Поймите, болезнь может развиться, и тогда потребуется госпитализация. А не хотите сделать это сейчас? У нас отличные невропатологи и прекрасный психиатр!

Марина отошла от двери, не в силах больше все это слушать, и присела на скамейку. Только этого не хватало! Меньше всего Марине хотелось сейчас оказаться с нервными больными или, того хуже, с сумасшедшими! Хотя, если так будет продолжаться еще некоторое время, то немудрено действительно сойти с ума! Ей даже хотелось, чтобы врачи нашли у нее какую-нибудь «настоящую», «нормальную» болезнь, которую хотя бы знают, как лечить! Но девочка почему-то в душе сильно сомневалась, что медицина может чем-то ей помочь.

* * *

— Марина! Ну, вспомни: тебя в последнее время ничего не пугало? — Мама с энтузиазмом взялась за расспросы, к которым Марина уже была готова. Надо сказать, что следователь из мамы получился бы неважный. Девочке, любившей разные детективы, так и хотелось подсказать маме, что так «допросы» не ведутся, что вопросы должно быть тоньше.

— Нет. Вроде бы ничего такого, — отвечала Марина. Конечно, можно было рассказать про свои страшные сны, про кукольника. Но что от этого изменится? Это было бы лучшим подтверждением того, что с головой у нее не все в порядке. Ну, как можно нормальному человеку бояться того, кто просиживает целыми днями возле своей мастерской и даже ни разу с момента продажи волос не заговорил с ней! Марина была уверена, что кукольный мастер, получив ее волосы, просто забыл о ее существовании. Если, конечно, ему не понадобится материал для новой куклы.

Раздалась бодрая мелодия. Это зазвонил мобильник. Катя (такую мелодию Марина поставила именно для нее, как отражающую ее энергичный характер), обеспокоенная здоровьем подруги, звонила ей, чтобы в очередной раз спросить о самочувствии и передать последние сплетни о школьной жизни. Катя, конечно, сочувствовала Марине. Но ее, помимо этого, очень интересовали Маринины «припадки». Ей стоило большого труда удерживать те подробности, о которых она знала, при себе.

Едва закончился этот не слишком-то содержательный разговор, как мама попросила у дочери показать ей мобильный телефон. Телефон был замечательный: самой последней модели, легкий, изящный, со встроенной фотокамерой. К тому же было приятно просыпаться не под противное пиканье будильника, а под приятную мелодию, доносящуюся из новенькой покупки. Марина купила его, потратив часть вырученных от продажи волос денег. Уж очень ей хотелось расстаться со своей старой «трубой», в которую, если действительно хочешь, чтобы тебя услышали, приходилось едва ли не кричать во весь голос. Да и изяществом ее прежний мобильник не отличался.

— Откуда это у тебя? — Мама не слишком-то разбиралась в современной технике (сама она мобильником пользоваться так толком и не научилась), но ее познаний вполне хватило на то, чтобы понять, что эта вещь стоит недешево.

— А, этот! — Марина не прятала свою покупку дома, думая, что никто ее все равно не заметит. Так что девочка даже не успела придумать какую-нибудь правдоподобную историю о том, как оказалась у нее эта вещь. — Это я на свой старый телефон обменяла.

— Ерунда какая! — возмутилась мама. — Этот стоит гораздо дороже! Ты что, обманула кого-нибудь? — Она посмотрела на дочь с укором и подозрением, вообразив уже, что Марина выменяла телефон у какого-нибудь наивного простачка, а теперь мучается угрызениями совести.

— Да нет! Что ты! — Марина вспыхнула. Она уже думала рассказать историю о том, что этот телефон — случайная находка или что она выиграла его в лотерею. Но это все казалось слишком наивным. Вот если бы она сделала это сразу после того, как приобрела новинку! А теперь — кто поверит, что человек, выиграв в лотерею, не поделится своей радостью с домашними! — Это я старый телефон продала, немного добавила и приобрела этот…

— Немного… — с подозрением сказала мама. Разброс цен на мобильники она представляла слабо, но этот уж больно отличался от предыдущего. — Немного — это сколько?

— Володя! — Теперь она обратилась уже к Марининому отцу, который только что пришел с работы. — Как ты считаешь: этот телефон дорого стоит? — Она протянула его осторожно, двумя пальцами, словно боясь повредить.

— Да побольше моей зарплаты! — Папа, будучи инженером, понимал в этих вещах гораздо больше. — А откуда это у нас?

— Да вот: Марина купила.

— Ты что: клад нашла? — Папа удивленно посмотрел на дочь.

— Ничего я не нашла! — Марину стал уже здорово раздражать этот допрос. — Что вы у меня, как у воровки какой-то, выспрашиваете! Что да как! Не крала я эти деньги и не находила! Я их заработала!

— Заработала?! — воскликнул папа. — Расскажи мне, где это так платят! А то, думаю, может, работу сменить? — Он, видя Маринино раздражение, старался взять шутливый тон.

— У тебя так не получится, — грустно улыбнулась Марина. — Волос почти не осталось! — Папа действительно катастрофически лысел и ничего не мог с этим поделать. Раньше он даже пробовал какие-то средства, но теперь махнул на это рукой.

— А при чем тут волосы? — удивилась мама, готовая подозревать уже бог знает что.

— Я просто продала чуть-чуть волос. Стричься все равно собиралась… — Марина решила на этот раз сказать правду.

— И кто же так за волосы платит? — осторожно спросила мама.

— Это для кукол! — пояснила Марина. — Тот чудак, который сидит у кукольной мастерской, использует для своих игрушек настоящие волосы. Вот он мне и предложил продать совсем немножко. Много ли для куклы надо!

— Ничего себе кукольники живут! — покачал головой папа.

— Я слышала, за какие деньги он куклы продает! — воскликнула мама. — Но это уже чересчур! Волосы у тебя, конечно, хорошие, но не такие же уникальные!

От Марины они на некоторое время отстали, но о чем-то долго шептались на кухне. На следующий день мама узнала, сколько стоят волосы в парикмахерской, и пришла к выводу, что дочь явно что-то скрывает. Конечно, следовало бы расспросить самого кукольника, но, в конце концов, ничего противозаконного тот не делал. К тому же в этот день двери мастерской были плотно закрыты, а из помещения доносилось еле слышное постукивание. Кукольник работал, а беспокоить его в этот момент едва ли кто-нибудь решился бы…

Глава VII

Неожиданный талант

Марине было очень скучно. Теперь она целыми днями сидела дома, а гулять выходила только под присмотром, словно маленькая. Это было как-то неловко, да и просто обидно. «Хорошо еще, что за ручку не держат!» — зло думала она.

Любимые книги тоже стали недоступны; Марине «прописали» только то, что успокаивает нервы, а такие книжки казались ей невообразимо скучными. Девочка клятвенно обещала, что не станет читать ничего «волнующего», хотя обещание выполняла с трудом. Телевизор тоже оказался под запретом. Папа даже отнес его на время к друзьям, чтобы не было искушения его включать. К тому же он считал, что раз уж Марине смотреть его нельзя, то нехорошо будет, если они с мамой станут им пользоваться.

Так что девочке оставалось в основном скучать. Марина пробовала найти что-то интересное в предлагаемых книгах, слушала музыку (она тоже была «согласована») и пыталась научиться рисовать. Это получалось у нее неплохо, и она даже порой жалела, что не стала ходить в художественную школу, когда ей это несколько лет назад предлагали.

Самое обидное, что на ее состояние все эти ограничения никак не влияли. Приступы сонливости, странных вкусовых ощущений и внезапной резкой боли происходили безо всякой системы и ничуть не реже, чем раньше. Один раз тот самый пожилой, солидный врач, крайне заинтересованный этим загадочным случаем, пожертвовал своим выходным и провел рядом с Мариной целый день. Он зафиксировал момент внезапной сонливости, измерил пульс, давление, проверил рефлексы, все тщательно записал, но никаких отклонений от нормы так и не обнаружил. По всем показаниям девочка была совершенно здорова! Даже когда у Марины внезапно возникла резкая боль в плече, то даже не покраснело! Доктор ломал голову над этой странной пациенткой, перечитал гору специальной литературы, но к разгадке подойти так и не смог. Он даже решил, что девочке потребуется консультация ведущих специалистов и длительное лечение в Москве или, возможно, за границей, о чем осторожно намекнул обеспокоенным Марининым родителям.

* * *

Увлечение рисованием постепенно переросло в настоящую страсть, и Марина посвящала ему едва ли не все свободное время. Получалось, конечно, не идеально (девочка сама понимала, что Леонардо да Винчи из нее не выйдет), но и совсем не так плохо, как она ожидала. Очевидно, что у Марины был-таки талант к этому делу, и теперь он имел возможность хотя бы немного развиться. И родители, и врач очень одобряли это спокойное увлечение, а доктор даже говорил, что оно «может дать терапевтический эффект».

Обычно Марина тщательно продумывала композицию своего рисунка, делала наброски карандашом, а только потом бралась за акварель или же оставляла рисунок черно-белым, заштриховывая его тем же карандашом. Так ей даже больше нравилось. Вот и в этот раз она намеревалась изобразить деревья и старую церковь, что-то вроде знаменитой картины «Грачи прилетели». Марина только-только начала намечать, что в какой части листа должно находиться, и немного задумалась…

Очнулась она только под вечер. В комнате было уже довольно темно, так что в таких условиях нарисовать что-нибудь без света казалось невероятным. И тем не менее девочка с удивлением обнаружила, что рука с карандашом словно летает по бумаге, причем безо всякого ее сознательного участия. В полумраке Марина даже не могла рассмотреть, что она только что нарисовала.

Девочка встала, включила свет и подошла к столу, совершенно уверенная, что лист окажется исчерканным какими-то каракулями, вроде тех, что так любят изображать маленькие дети, когда карандаш или ручка наконец попадает им в руки. Марина и сама в глубоком детстве испортила несколько книжек, к которым хотела нарисовать картинки. Но сейчас, увидев результат собственной работы, она ахнула.

Перед ней лежала самая настоящая картина: дом, деревья рядом, затянутое тучами небо… Еще несколько часов назад Марина ни за что не поверила бы, что может нарисовать что-нибудь подобное; разве что после нескольких лет упорных тренировок, да и то вряд ли. Рисунок изображал с почти что фотографической точностью какой-то до боли знакомый вид. Марина была совершенно уверена, что видела все это, знала даже, что это ее город, но вот только что это за место? Марина поворачивала картину и так и эдак. Вроде бы дом очень знакомый, но где он стоит?

И тут ее осенило. Ну, конечно же, это старый двухэтажный дом, который она ежедневно проходила по пути в школу и обратно! А стоит он… Ну да: как раз напротив кукольной мастерской! И как она сразу его не узнала?! Наверное, все дело было в странном ракурсе. Дом был виден откуда-то снизу. Если бы она рисовала с натуры или фотографировала это место, то, чтобы добиться подобного ракурса, пришлось бы как минимум присесть на корточки, а то и лечь на землю.

Чем больше Марина смотрела на собственный рисунок, тем меньше верила, что могла сделать такое, да еще вслепую! Ей казалось, что кто-то ее разыграл, подложив уже готовую картину. Но ведь рядом никого не было! И, даже если она спала, сделать это незаметно было бы совсем не просто. Да и кто из ее знакомых обладает таким художественным талантом? Она вообще рисует лучше всех и в семье, и в классе…

Так и не найдя удовлетворительного объяснения, Марина прикрепила рисунок кнопкой к стене, чтобы поразмышлять над ним на досуге… Затем девочка решила проверить, что у нее получится, если начать рисовать сейчас, так же хорошо? Предмет она выбрала самый простой: яблоко. Увы, ничего похожего на недавнее мастерство в этом изображении не прослеживалось. Обычный ученический рисунок. За такой бы, наверное, даже пятерку по рисованию не поставили. Марина порвала нарисованное яблоко, откусила кусочек от настоящего и глубоко задумалась, глядя на свой «шедевр». Мало ей разных загадок, так еще одна добавилась!..

Перед сном Марине захотелось еще немного позаниматься любимым делом. Такое впечатление, что за время ее дневного рисования она успела выспаться. Но вернуться к задуманной картине ей не удалось. Едва она взялась за карандаш, как тот стал свободно носиться по бумаге, как будто кто-то водил рукой девочки. Однако Марина и на этот раз не смогла увидеть, как же появляется этот рисунок. Она снова впала в то же состояние, что и накануне днем, а очнулась только тогда, когда за окнами уже забрезжил рассвет.

На этот раз не было никакой необходимости гадать, что (или, вернее, кого) она нарисовала. Этого человека невозможно было спутать ни с кем. Марина даже вздрогнула, посмотрев в эти бездонные глаза, которые пугали, почти гипнотизировали даже с бумаги. Казалось, что кукольник присутствует здесь, сейчас, в этой комнате. Все такой же невозмутимый и загадочный. Рисунок снова был сделан откуда-то снизу. Конечно, мастер отличался высоким ростом, но не до такой же степени! Таким его могла бы увидеть разве что кошка или собака. Или кукла, если бы, конечно, куклы вообще могли видеть.

Первым побуждением Марины было немедленно порвать этот портрет на мелкие кусочки или даже вообще сжечь. Уж кого-кого, а кукольника девочка стала бы рисовать в последнюю очередь! Но, немного подумав, Марина аккуратно убрала портрет в папку к остальным рисункам. В конце концов, нарисован он был просто здорово, как живой. К тому же девочка почему-то решила, что этот портрет может пригодиться. Для чего именно, она и сама еще не осознавала, но вдруг…

Теперь неожиданное вдохновение практически не покидало Марину, а, напротив, посещало каждый день, и зачастую даже не по одному разу. Вот только таких легко узнаваемых сюжетов ей почему-то больше не встречалось.

Так, на следующий день она смотрела на свой новый рисунок с нескрываемым удивлением. На нем был изображен большой, красивый дом, явно не из их города. Такой бы она обязательно запомнила. Да и сам город, если смотреть по нарисованной части, был значительно больше. В композиции оказалось несколько машин, и, судя по всему, движение там всегда было довольно оживленным. А вот зелени в рисунок почти не попало. Очевидно, это был самый центр. Общим с ее прошлыми картинками здесь, пожалуй, был только ракурс. Казалось, что смотрели откуда-то снизу, от самой земли.

А от следующего рисунка и вовсе веяло экзотикой. Марина даже сомневалась, что он изображает один из российских городов. Разве что где-нибудь на самом юге. И то вряд ли. Даже одежда у людей была какая-то не такая. И выглядели они непривычно смугло.

Дальше — больше. Казалось, фантазия девочки путешествует по всем концам земного шара. Она побывала и на севере, и на юге. И в Европе, и в Азии. Родители удивлялись богатству ее фантазии и мастерству, с которым все это изображено. Им было интересно знать, откуда их дочь берет сюжеты. Если бы она сама это знала!

Марина даже сделала у себя в комнате небольшую галерею из этих столь реальных, но в то же время фантастических видов. Как будто она находилась в музее, где собраны картины из жизни разных стран и городов. Девочка в мечтах побывала во многих из них и не раз гадала, что же послужило причиной тому, что ее сознание (или подсознание?) выбрало именно эти виды. И почему она все рисует именно в этом ракурсе, а именно, откуда-то снизу?

Сначала Марина даже пугалась своего неожиданного дара. Но потом вполне к нему привыкла, и ей даже стало нравиться каждый раз видеть что-то неожиданное, да еще и изображенное собственной рукой. Конечно, ей хотелось бы как-то научиться этим управлять и рисовать то, что хочется самой, но и так тоже было неплохо. К тому же в моменты этого странного творчества никакие боли и прочие неприятности ее не беспокоили.

Глава VIII

Девочка с куклой

— Все эти запреты так надоели Марине, что однажды она не выдержала и отправилась на прогулку одна. Конечно, это было не слишком разумно: девочка представляла, в какой нелепой ситуации она окажется, уснув прямо на улице. Тогда уж точно больницы не избежать! Но сколько же можно сидеть взаперти!

Марина шла, наслаждаясь чистым воздухом, и сама не заметила, как ноги принесли ее к кукольной мастерской. Вообще-то она не собиралась сюда приходить и уже досадовала на себя за то, что так задумалась, что пошла совсем не в ту сторону. Девочка теперь во время своих прогулок в сопровождении кого-то из родных всегда выбирала другое направление, инстинктивно держась от этого места подальше, хотя почему она так делает, не могла объяснить даже самой себе.

Вот и сейчас Марина хотела уже повернуть назад, но ее внимание привлекла необычная сцена, разворачивающаяся возле мастерской. Кукольника, как ни странно, на месте не было. Наверное, Марина застала один из тех редких моментов, когда он занимался работой и не желал ничего и никого видеть. Но место рядом с дверью, только приоткрытой, но не запертой, было занято. На стуле кукольника сидела маленькая девочка лет пяти, державшая в руках большую куклу.

С первого взгляда на нее Марина подумала, что эта девочка наверняка должна приходиться родственницей старому мастеру. Скорее всего, внучкой или племянницей (трудно было представить, что это могла быть его дочь). Девочка обладала столь же мертвенно-бледной, можно сказать, кукольной кожей. Ее длинные, свободно развевающиеся, иссиня-черные волосы были спутаны и выглядели столь же немытыми, как у хозяина мастерской. Хотя, если их как следует расчесать, они, наверное, оказались бы не хуже, чем у самой Марины. И еще глаза: они казались столь же бесчувственными и глубокими. В них таилась какая-то загадка, какая-то неведомая сила.

Но внимание Марины привлекла не только девочка, но и та кукла, с которой она играла. Очевидно, эта игрушка была одним из самых совершенных творений мастера и выглядела даже лучше, чем те, которые были выставлены в витрине (впрочем, те она могла видеть только сквозь грязное стекло). Марина никогда прежде не видела эту куклу, она была в этом уверена, но в то же время в этой игрушке было нечто на удивление знакомое. С минуту Марина смотрела на куклу, и, наконец, поняла, что же именно она узнала. Волосы! Это были ее волосы! Очевидно, те самые, которые кукольник отрезал у нее!

Ощущение было на удивление неприятным и пугающим. Марине вдруг показалось, будто девочка играет не с куклой, а с ней самой. И, что самое противное, девочка имела на это полное право! Ведь Марина сама позволила это, продав в тот злосчастный день прядь своих волос! Ей захотелось немедленно забрать эту куклу, вернуть все назад. Но как это сделать? Чтобы выкупить куклу, у нее не хватит денег. Если кукольник отдал столько за волосы, то о том, сколько может стоить его творение целиком, страшно было даже помыслить…

Девочка тем временем начала качать куклу на руках. И в то же мгновение Марина почувствовала, как у нее начинает кружиться голова. Такое с ней было только тогда, когда они всей семьей ездили на море и попали во время морской прогулки в сильную качку. Но тогда это можно было понять, а сейчас… Девочка явно собиралась укладывать свою игрушку спать, и Марина уже догадывалась, что с ней произойдет в этом случае. Заснуть прямо здесь, у порога мастерской, как пьяная… Нет, это не входило в ее планы!

— Здравствуй, девочка! Как тебя зовут? Раньше я тебя здесь не видела. — Марина, преодолевая тошноту, подошла к играющей и попыталась завести с ней разговор.

Девочка подняла на нее свои столь хорошо знакомые, бездонные глаза и смерила ее таким взглядом, от которого немедленно хотелось убежать прочь. Куда угодно, только подальше от этого места. Она ничего не отвечала и только внимательно смотрела на Марину, ожидая продолжения.

Конечно, можно было предположить, что девочка просто немая, но уж больно ее поведение напоминало то, как держал себя хозяин мастерской. Заведи с ним кто-нибудь подобный разговор (если бы нашелся такой смельчак), он, наверное, отреагировал бы примерно так же.

— Какая у тебя красивая кукла! — продолжала свои усилия Марина, напрягая всю волю, чтобы не побежать к дому. Она подумала, что такие слова должны порадовать любого ребенка. К тому же в этом случае они были чистой правдой.

Девочка медленно опустила голову и внимательно оглядела куклу, словно увидела ее в первый раз, потом столь же внимательно и оценивающе осмотрела Марину, и на ее губах появилось подобие улыбки. Улыбки безжизненной, какой-то резиновой, а потому выглядевшей на лице ребенка очень неестественно и даже зловеще. В этот момент Марине показалось, что девочка все поняла и просто смеется над ней, наслаждается ее растерянностью и беспомощностью.

— Кто тебе ее дал? — спрашивала Марина, нервничая все больше и больше. — Наверное, подарили?

— Дедушка сделал. — Девочка, наконец, удостоила ее ответом. Голос у нее был под стать дедушкиному, совершенно механический и очень ровный, неестественно ровный. — Моя игрушка, — добавила она, помолчав. И Марине показалось, что ребенок, говоря об игрушке, имеет в виду не только куклу.

— Какой молодец твой дедушка! — продолжала Марина свою лесть, стараясь оставаться спокойной, хотя ее голос при этом предательски дрожал. — А можно… можно мне посмотреть твою игрушку поближе?

Девочка еле заметно отрицательно мотнула головой и крепко прижала куклу к себе. Марина тут же почувствовала, что ее как будто сдавили тисками. Ей даже стало трудно дышать, а из глаз полились слезы. Казалось, если сжать чуть сильнее, она потеряет сознание, задохнется или даже просто будет раздавлена, словно хрупкая яичная скорлупа. В глазах же девочки ей почудилась вспыхнувшая на мгновение искорка интереса. Девочка внимательно смотрела на Марину, словно ожидая, что же с ней произойдет дальше. Затем ребенок стал медленно укладывать куклу на спину. Механические глаза игрушки стали постепенно закрываться, и Марина ощутила один из тех приливов сонливости, которые так досаждали ей в последнее время.

— Я не хочу спать! — отчетливо произнесла Марина. — Я не игрушка! — Но организм упорно не желал прислушиваться к этому самовнушению и реагировал по-своему. Марина поняла, что еще чуть-чуть, и она уснет прямо здесь.

Девочка, кажется, только этого и ждала. Она сейчас напоминала ученого, проводившего какой-то любопытный опыт и с интересом ожидавшего, чем же все это закончится. Марина злилась на себя за собственное бессилие. Она изо всех сил сжала кулаки, больно впившись ногтями в собственные ладони, чтобы хоть как-то победить сонливость. Но ничего не выходило. Глаза у куклы полностью сомкнулись, и Марина ощутила, как начинает опускаться на землю. Ее веки сделались такими тяжелыми, что ей удавалось удерживать лишь маленькую щелочку, через которую она как в тумане видела девочку с ее игрушкой.

Марина понимала, что ей нужно завладеть куклой любой ценой. Она готова была предложить за нее все, что угодно, но заранее знала, что отдать, обменять ее внучка кукольника ни за что не согласится.

Назойливая осенняя муха, прилетевшая неведомо откуда, сначала сделала круг вокруг Марины, но потом вдруг заинтересовалась другим «аэродромом» и стала кружить рядом с ребенком, намереваясь по какой-то причине усесться ему на нос. Марине сейчас это жужжание казалось ревом реактивного двигателя, от которого раскалывается голова. Впрочем, ребенку звук тоже не понравился. Очевидно, такой же невозмутимостью, как дед, она пока что не обладала.

Наконец девочка одним быстрым, резким, точным движением молниеносно выбросила руку и поймала муху в свой кулачок. После этого она стала медленно его сжимать, прислушиваясь к жужжанию и еле заметно улыбаясь.

То, что она забыла хотя бы на время про свою куклу, дало Марине некоторую передышку. Кукла продолжала лежать с закрытыми глазами, но, как только девочка слегка отвлеклась, с сонливостью бороться стало куда легче. И тут Марина поняла, что это ее единственный шанс, который может больше не представиться. Конечно, если бы еще несколько минут назад ей сказали, что она может отобрать игрушку у маленького ребенка, возмущению не было бы предела. Но теперь…

Глубоко вздохнув и собравшись с силами, Марина резко рванулась вперед, ухватила куклу за волосы и потянула на себя. Из глаз брызнули слезы, как будто за волосы дернули ее саму, но сейчас не время было обращать внимание на такие мелочи. Девочка осознала свою ошибку и среагировала мгновенно. Она тут же привела в действие свободную руку, ухватила куклу за ногу и потянула на себя. Марине в этот момент показалось, что ее сейчас разорвет пополам. Правую ногу словно сжало клещами. Марина и внучка кукольника встретились взглядами: в одном из них сквозил испуг, а в другой сквозь внешнюю невозмутимость просвечивала бешеная ярость. Трудно было ожидать такой силы от такого маленького ребенка, но тем не менее Марина, превосходившая ее размерами как минимум вдвое, не имела в этом поединке ни малейшего преимущества. А тут еще боль… К тому же вторая рука девочки, пока занятая попавшейся мухой, в дело еще не вступала. Очевидно, этот странный ребенок не желал упускать ни одну из жертв.

Неизвестно, чем бы это закончилось, но Марине повезло. Рука малышки соскользнула; она оказалась слишком маленькой, а кукла — чересчур гладкой. И у ребенка осталась только игрушечная кукольная туфелька. Девочка мгновенно осознала свою ошибку. Она тут же освободила свою вторую руку, и муха, почувствовав свободу, взвилась в небо. Пальцы внучки мастера сжались в каких-то миллиметрах от куклы, но Марина успела. Она уже неслась во весь дух по улице к дому, крепко, но нежно прижимая к груди отобранную куклу, словно бесценное сокровище. Впервые за последнее время Марина ощутила себя здоровой и свободной.

Девочка не сделала никакой попытки преследовать обидчицу. То ли она понимала, что это бесполезно, то ли была слишком ошеломлена внезапной потерей своего безотказного оружия и бегством игрушки. Она только с ненавистью сверлила взглядом убегающую Марину.

В одиночестве, впрочем, она пробыла недолго. Кукольник, наверное, что-то почувствовал или услышал. А, возможно, и просто закончил работу. Как бы то ни было, он с непривычной быстротой поднялся из своей мастерской и вышел на порог. Девочке ничего не требовалось объяснять; старый мастер и так понял все без слов. Он наклонился к девочке и что-то прошептал ей на ухо. Та довольно кивнула, и по ее губам опять скользнуло какое-то подобие улыбки. Дедушка и внучка еще долго смотрели вслед убегающей Марине, покуда та не скрылась за поворотом. Если бы взгляды могли убивать, беглянка, наверняка, испепелилась бы на месте.

Но Марина, к счастью для себя и во благо собственному душевному равновесию, не оглядывалась и ничего этого не видела. Ноги сами несли ее к дому, а захваченная кукла казалась самой легкой и приятной ношей на свете…

* * *

Только дома, аккуратно усадив куклу на диван, Марина смогла ее как следует рассмотреть. А посмотреть, действительно, было на что. Мастер постарался на славу. Могло даже показаться, что это человек, только очень маленький, который только что присел отдохнуть, а чуть погодя встанет й пойдет дальше.

Марина так и не смогла определить материал, из которого кукольник сделал свое творение. По крайней мере, ни на резину, ни на пластмассу, ни на фарфор это не походило. Прикосновение к игрушке оставляло ощущение, что трогаешь что-то живое и очень приятное на ощупь. Кукольная «кожа» была очень бледной, но выглядела при этом очень красиво, можно сказать, аристократично. Наверное, так должна была выглядеть кожа у тех представительниц высшего света, которые в прошлые века никогда и никуда не выходили без перчаток. Но у Марины она вызывала другую ассоциацию: старый кукольник вместе со своей внучкой выглядели столько же бледно, и при этом оставались вполне живыми и реальными.

Руки и ноги куклы гнулись таким же образом, как человеческие конечности. Марина аккуратно убедилась в этом. Создавалось впечатление, что кукла не может сделать ничего такого, что не сделал бы человек, но и ничего большего. Скажем, согнуть руку в локте вперед было возможно, а назад она сгибаться ни в какую не желала. Более того, при этой попытке Марина сама почувствовала боль в локте, так что поспешила прекратить неуместный эксперимент и даже легонько погладила руку куклы, словно извиняясь перед игрушкой.

Одежда тоже сидела на игрушке так, словно платье было подогнано точно по ее фигуре хорошим портным. Не хватало только туфельки, потерянной в противостоянии, и Марина поспешила снять с кукольной ножки и вторую. Она вдруг представила, как сама неловко чувствовала бы себя с одной необутой ногой. Как Маша-растеряша из сказки: «на одной ноге башмак, а другая — просто так». Девочка, несмотря на любопытство, даже не решилась раздеть куклу: это было все равно что снять одежду с живого человека.

Лицо куклы, к непонятному Марининому облегчению, не имело ничего общего с ее лицом. Оно было красивое, живое, но все-таки другое. В нем чувствовалась какая-то отстраненная, холодная красота, надменные черты Снежной Королевы. Марина сидела перед диваном, на котором восседала кукла, на полу, и ей вдруг показалось, будто она находится перед троном повелительницы. Ощущение было настолько неприятным, что девочка даже поспешила вскочить на ноги и пододвинуть себе стул.

Взгляд куклы казался на удивление осмысленным, совсем не кукольным. Как и в случае с кукольной «кожей», материал, из которого были изготовлены глаза, оставался загадкой. Они смотрели на девочку холодно и проницательно, дополняя образ Андерсеновской королевы. Что любопытно: куда бы Марина ни перемещалась, ей казалось, что глаза игрушки пристально смотрят на нее, оставаясь при этом неподвижными. Так бывает с некоторыми фотографиями, о чем Марина прекрасно знала, но чтобы так смотрела кукла — это выглядело абсолютно невероятным.

И как же странно было видеть на этом создании мастера свои собственные волосы! Марина не могла не признать, что смотрелись они на кукле очень органично; очевидно, кукольник специально подбирал для них определенный тип лица (или же волосы для него), но девочке ото всего этого было очень неприятно. Марина даже подошла к зеркалу и долго всматривалась в собственное отражение. В конце концов, ей даже стало казаться, что волосы на кукле смотрятся лучше, чем на ней самой. Да и черты лица у той были более правильные… Ну нет! Она не желает быть такой красивой, но безжизненной! Марина с некоторой досадой отошла от зеркала. И ей показалось, будто кукла смотрит на нее с насмешкой.

Девочка так увлеклась разглядыванием куклы, что на некоторое время даже забыла о своих проблемах. Тем временем за окном вечерело, и вот-вот должны были прийти с работы родители. А объяснять им, откуда взялась эта кукла, ей совсем не хотелось. Игрушка была не из тех, которую можно просто бросить в шкаф и забыть о ней. Такое обращение показалось бы едва ли не кощунством. К тому же девочка понимала, что с этой куклой надо обращаться как можно бережнее. Она не знала, какая связь между ней и этим творением кукольного мастера, но было совершенно ясно, что какая-то таинственная связь существует. Марина опасалась, что если с куклой что-то случится или, тем паче, она вновь попадет в чужие руки, ей и самой может не поздоровиться. Поэтому девочка бережно поставила куклу в шкаф и прикрыла своей одеждой. Так можно было оставаться спокойной, что игрушка сохранится в целости и сохранности и скорее всего никому не попадется на глаза.

Марина только сейчас сообразила, что за весь тот период, пока кукла находится у нее, с ней не приключилось ничего необычного: ни боли, ни сонливости, ни каких-либо гадких ощущений во рту… Она никогда не подумала бы, что для счастья ей нужно так мало! А сейчас девочка действительно была на седьмом небе.

Родители просто поразились перемене, произошедшей с дочерью. Такой веселой и радостной она не была уже давно, с самого момента, когда кукольник сделал ей свое предложение. А уж с каким удовольствием девочка поужинала! Она не ожидала, что обычная еда может доставлять такую радость. Марина ела не торопясь, смакуя каждый кусочек и каждый глоток, будучи при этом абсолютно уверенной, что никаких плохих последствий это иметь не будет.

* * *

Сны в эту ночь не пугали. Начало, конечно, было страшноватым. Она оказалась в том же подвале. Но теперь она была совершенно свободна в своих движениях. Девочка осмотрела полутемное помещение, с некоторым трепетом подходя к темнеющим силуэтам. Но волновалась она совершенно зря. Это были всего лишь куклы. Прекрасные, мастерски сделанные куклы, вроде той, обладательницей которой она недавно стала, но совершенно не пугающие. Они даже показались ей какими-то грустными и несчастными. Девочке даже захотелось пожалеть их и вывести из этого темного подвала.

А потом Марина нащупала дверь. Она была заперта, но ключ торчал тут же, в замочной скважине. Один поворот, и в комнату ворвались потоки света. Девочка не стала здесь задерживаться; она слишком истосковалась во тьме, поэтому поспешила выйти наружу… Уже утром Марина, вспоминая свое «сонное» поведение, сожалела, что она не подождала, когда шаги раздадутся вновь, чтобы посмотреть, кто это ходил наверху и мог управлять ею. И еще, конечно, жалко было оставлять кукол в этом мрачном месте. Но девочка была не уверена, что, случись такое даже наяву, она смогла бы перебороть себя и задержаться хотя бы на минуту. Главное, что она свободна!!!

Глава IX

Новые страхи

Утром, когда семья только-только закончила завтракать, в дверь кто-то позвонил, и Маринины страхи вдруг вернулись. Девочка резко побледнела и даже вновь присела на стул, чтобы не упасть. Она вдруг представила, что это пришел кукольник. Пришел за тем, что принадлежит ему по закону. А, может, он вообще милицию вызвал и обвинил ее в воровстве. Поэтому для девочки колоссальным облегчением было услышать голос соседки, пришедшей к маме по каким-то своим делам.

Тем не менее этот случай заставил девочку крепко задуматься. Конечно, кукла была у нее, но… Только сейчас Марина полностью осознала, что совершила с точки зрения закона обыкновенное воровство. Да и с любой другой точки зрения тоже. Взяла и отняла у ребенка игрушку! На которую не имела ни малейшего права. Подумаешь, ее волосы использовали! Ведь она их, в конце концов, сама отдала! Марина даже покрылась краской стыда, представив, что кто-нибудь об этом узнает! Ну, какой нормальный человек поверит, что кукла для нее так важна и что именно из-за куклы с ней происходили все последние неприятности!

Марина пыталась представить, что будет, если кукольник обвинит ее в краже. И ничего не могла придумать. Но девочка твердо знала, что куклу не отдаст ни при каких обстоятельствах. Правда, она при этом старалась не думать, что случится, если игрушку попытаются у нее отнять. Хотя бы те же родители, узнавшие о ее проступке.

Была и другая проблема: что же теперь с этой куклой делать? Неужели так и хранить всю жизнь, словно Кощей иглу, в которой заключена его смерть?! И всю жизнь дрожать, что кто-нибудь украдет эту куклу или просто случайно повредит? Такой поворот событий Марину никак не устраивал.

Оставшись дома одна, девочка достала куклу и еще раз внимательно ее осмотрела. Марине вдруг захотелось, чтобы этой игрушки никогда не существовало. У нее в голове промелькнула мысль: а что, если уничтожить куклу, уничтожить причину своих несчастий? Конечно, она еще не придумала как, но уж как-нибудь получится! Но… Что, если они действительно связаны с игрушкой неразрывно? Что, если она погибнет вместе с ней? От этих мыслей становилось как-то совсем нехорошо.

Марина была практически уверена, что все дело в волосах. Если бы не они, то кукла не имела бы над ней никакой власти. Что, если просто остричь волосы? Или как-нибудь выковырнуть их из кукольной головы? Но на это девочка никак пойти не могла. Во-первых, она не была уверена, что это никак не повредит ей самой. Остаться лысой ей вовсе не хотелось. И, во-вторых, кукла выглядела такой живой, что причини! ей какой-либо вред казалось едва ли не преступлением.

* * *

Как бы то ни было, никаких непонятных приступов с Мариной больше не случалось. И она сама, и родители очень радовались этому факту, а врач только разводил руками. Он был достаточно честен и самокритичен, чтобы не приписывать успех лечения себе, и этот случай казался ему необъяснимым. Врач только попросил родителей внимательно следить за состоянием девочки, приходить пару раз в месяц на осмотр и на всякий случай пока придерживаться прошлых рекомендаций и избегать стрессов.

Непонятно откуда взявшиеся художественные способности столь же внезапно исчезли. Но Марина об этом, в общем-то, и не жалела. Что хорошего в том, чтобы рисовать то, что никогда не видела и не понимаешь! Уж лучше она будет понемножку заниматься рисованием сама. Пусть получается не так хорошо, зато она уверена, что это именно ее рисунки, ее картины.

Марина никогда бы раньше не подумала, что может с такой радостью пойти в школу! Такого с ней не случалось даже после долгих каникул. Теперь же девочка понимала: как это здорово — почувствовать себя такой, как все! Пусть для этого и надо рано вставать и выполнять скучные задания! Родители хотели, чтобы она еще посидела дома, но удержать Марину не смогли. Ведь ей так не терпелось вернуться к нормальной жизни!

Разумеется, в школу Марина отправилась дальним путем, даже рискуя опоздать. Девочка понимала, что пока кукольник остается в городе, она ни за что не отважится пройти мимо его мастерской. Это, конечно, несколько портило ее настроение, но казалось такой мелочью по сравнению с тем, что было раньше!

Один из Марининых одноклассников был в этот день героем дня. Их дачу недавно ограбили, и он, не уставая, пересказывал эту историю каждому желающему во всех подробностях. Марина, не любившая рассказов о всяких криминальных происшествиях, слушала вполуха, скорее из вежливости. И тут ее пронзила до крайности неприятная, пугающая мысль. Она внезапно представила себе, как в их дом пробирается грабитель. Он рыщет по всей квартире, собирает все ценные вещи, заглядывает на всякий случай в шкаф… Почему бы не захватить и эту куклу?! Она, должно быть, стоит недешево…

Марина уверяла себя, что такие фантазии — глупость, полный бред. Ведь не грабили же их все эти годы! Да и что делать вору в их доме?! Сразу видно, что квартира небогатая. Но сердце ее продолжало бешено колотиться, и она сидела как на иголках. Она даже едва не сбежала с последнего урока, и только большим усилием воли заставила себя честно досидеть до конца.

Домой Марина почти что бежала. Она досадовала на то, что короткий путь теперь для нее закрыт. Когда девочка, запыхавшись, вбежала в квартиру, она первым делом кинулась к шкафу и проверила, на месте ли кукла. Ну, конечно, все было в порядке. Никакие грабители и не думали забираться к ним в дом. Марина ругала себя за глупую мнительность, но в то же время понимала, что теперь ей не будет покоя.

— Какая-то у нас дверь хлипкая, — сказала она вечером, как бы между прочим.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла мама.

— Да, сломать ее ничего не стоит, — пояснила Марина.

— А зачем ее ломать?

— Ну, грабители там всякие… — Марина почувствовала, что краснеет. Ведь она говорила явные глупости.

— Меньше надо детективы читать и криминал смотреть! — рассмеялся папа. — Ну, что грабителям надо в нашем доме? Они и побогаче квартиру найдут. И потом: если очень захотеть, то любой замок вскрыть можно.

— Железная дверь их только привлечет, — добавила мама. — Значит, в доме есть что брать.

Таким образом, вопрос был закрыт. Марину эти рассуждения, по правде говоря, не слишком успокоили. Но — делать нечего. Она даже подумывала о том, чтобы арендовать сейф в каком-нибудь банке и поместить куклу туда (деньги еще оставались). Но это было бы совсем уж глупо. Так что девочка решила пока оставить все, как есть.

Но гораздо больше, чем грабителей, она опасалась кукольника. Конечно, судя по всему, в милицию он не заявлял, да и приходить к ним в дом и требовать свою собственность тоже вроде бы не собирался. Но что, если он сам захочет забраться к ним в квартиру? Конечно, она плохо представляла себе, как он лезет в окно или ломает дверь (его вообще трудно было представить в любом другом месте, кроме кукольной мастерской), но мало ли что…

Ночью Марина несколько раз просыпалась, на цыпочках подходила к окну и осторожно выглядывала из-за шторы. Ей все чудилось, будто в окно кто-то скребется. Девочка представляла себе, что сейчас увидит в окне бледную физиономию кукольника, которая при свете луны должна была бы выглядеть еще безжизненней. Наверное, случись такое, она бы просто умерла от страха. Но улица оставалась тихой и пустынной, как и положено ночью. И Марина вновь ложилась в постель, чтобы через некоторое время опять вскочить в тревоге.

* * *

«Ух ты!», «Вот это да!». Эти и подобные Катины реплики сопровождали Маринин рассказ уже в течение получаса. За это время Марина успела поведать в общих чертах обо всем, что с ней произошло за последнее время, а Катя — выслушать все это, попереживать, посочувствовать, выпить несколько чашек чая и съесть колоссальное количество печенья. Вообще-то она следила за тем, чтобы не переедать, но, слушая такую историю, забыла обо всем на свете.

Марина больше не могла держать то, что произошло, в себе. И, естественно, в слушательницы она выбрала Катю. Ведь не зря же они дружили с детского сада! Да и к тому же Катя и без того знала больше других.

— Вот я и не знаю, что же теперь делать с этой куклой! — закончила Марина свой рассказ. Виновница ее страхов сидела тут же, на диване, словно третий участник беседы и молчаливо внимала происходящему.

— Уничтожать куклу нельзя, это ясно! — заявила Катя, дожевывая печенье и с сожалением глядя на опустевшую вазочку. — А вот волосы удалить можно попробовать.

— Нет уж, спасибо! — Марину такое решение совершенно не устраивало. — Еще не хватает самой облысеть!

— Это, конечно, риск! — согласилась Катя. — Может, снять сейф в каком-нибудь банке? Там надежнее будет.

— Никаких денег не хватит, — уныло ответила Марина. — Я уже думала о этом. Да и потом: надо, чтобы кто-нибудь из взрослых это сделал, а я родителям не смогу объяснить, зачем все это.

— Представляю себе грабителя! — вдруг прыснула Катя. — Забирается он в банк, вскрывает сейф, а там не деньги, не бриллианты, а просто кукла!

Марина невольно улыбнулась, представив себе разочарование преступника. Но, вообразив себе, что может тот сделать с добычей в ярости от неудачи, тяжело вздохнула.

— Хорошо, что он мои волосы тогда не взял, — эгоистично заметила Катя.

— Если бы ты меня тогда не уговаривала! — воскликнула Марина.

— Глупо было отказываться! Кто ж знал! — не смущаясь, ответила Катя. — Я бы так вообще согласилась, не задумываясь! Послушай: а больше печенья нет? А то у меня что-то аппетит разыгрался!

Пока Марина ходила на кухню, Катя внимательно вглядывалась в куклу. Истории, рассказанной подругой, она, несмотря на всю ее фантастичность, почему-то поверила безоговорочно. Но теперь в ее голову стали закрадываться сомнения. Вдруг у Марины просто нервное расстройство? Вот она и приписала кукле бог знает что! Да и девочка, которую никто, кроме нее, не видел, тоже казалась сомнительным персонажем.

— А давай попробуем выдернуть у куклы один волосок, и посмотрим, что будет! — предложила она, как только Марина вернулась с новым угощением.

Марина нехотя согласилась. Теперь ей и самой казалось, что куклу надо было бы изучить как следует. Может, все окажется и не так страшно, как представлялось? Катя подошла к кукле и осторожно взялась за один из волосков. Почему-то она никак не решалась дернуть за него как следует, как если бы она собиралась выдернуть волос у малознакомого человека.

— Ну, что ты тянешь кота за хвост?! — не выдержала Марина.

Катя, наконец, дернула за волос, и Марина вскрикнула от боли.

— Как будто у меня выдернула! — грустно сказала она.

— Да уж! — Катя рассматривала волос, оказавшийся у нее в руках. — Тут действительно колдовство какое-то! Выходит, надо ее беречь…

— А что, если… — Марина сама испугалась своей мысли, но все же закончила ее: — Что, если попробовать сходить к кукольнику и попросить все исправить?

— Ты что? Совсем дура? — воскликнула Катя. — Украла куклу у его внучки и теперь сама же хочешь к нему идти? Тут он тебя и сцапает!

— А если отдать ему его деньги? — предложила Марина. — Я только мобильник купила. Продать его, и получится почти столько же. Ну а остальное я соберу…

— Не согласится! — отрезала Катя. — Ты что, думаешь, ему эти деньги нужны?

— А вдруг? Не садист же он, в конце концов!

— Я уже все потратила! — заявила Катя. — И ничего возвращать ему не собираюсь! И вообще: мы договаривались, что он просто куклу сделает. Раз он такую гадость тебе сделал, то ничего ему возвращать не нужно! — Мысль о том, что придется расстаться с заработанным, совсем ее не вдохновляла. — Может, вообще ему пригрозить, что мы в милицию пойдем?

— В милицию! — Марина невесело рассмеялась. — Да он туда сам пойти может! Да и что милиция у него может найти! А если мы расскажем, что он с помощью куклы на меня воздействовал, так вообще в психушку отправят! Я и так уже, можно сказать, на учете из-за своих припадков!

— А все-таки хорошо бы его проверили! — не отказывалась от своей идеи Катя. — Не обязательно милиция. Ну, там пожарная инспекция какая-нибудь. Или налоговая…

— Сначала надо по-хорошему попробовать, — возразила Марина. — Да и потом: проверят его, а что дальше? Кроме кукол, все равно не найдут ничего!

* * *

На следующий день Катя все-таки решила пройти мимо кукольной мастерской. Марина пыталась себя заставить пойти вместе с подругой, но пересилить себя не смогла. Вместо этого она взяла папин бинокль, и, выбрав удобную наблюдательную позицию на одном из пригорков, которыми был так богат их город, приготовилась наблюдать за происходящим. Так и Кате было спокойнее. По крайней мере, если что, Марина на помощь сможет позвать.

Катя шла медленно и, на всякий случай, по противоположной стороне улицы. Кукольник, несмотря на первые заморозки, по-прежнему сидел возле своей мастерской, не думая хоть как-то утепляться. На Катю он не обратил ни малейшего внимания; вернее, проводил ее взглядом так же равнодушно, как и других прохожих.

— Здравствуйте! — решилась окликнуть его Катя, находясь, однако, на почтительном расстоянии.

Кукольник едва заметно кивнул в ответ. Катя была даже не совсем уверена: сделал он какое-то движение головой или ей просто показалось. Ситуация была очень неловкой. То ли пытаться продолжить разговор с этим истуканом, который обращает на нее не больше внимания, чем на какую-нибудь птичку, то ли гордо пройти мимо. План возможной беседы она так и не составила и, хотя обычно не лезла за словом в карман, не знала, как начать разговор.

Марина, прильнув к биноклю, вглядывалась в лицо мастера, но не могла прочесть на нем ни единой эмоции, ничего, что могло бы подсказать, что тот думает, чувствует. Да с тем же успехом можно было вглядываться в лицо куклы! Маленькой девочки нигде поблизости видно не было.

— Вам не холодно в такую погоду? — спросила, наконец, Катя. Перейти сразу к делу она не решилась.

Кукольник, не мигая, смотрел на нее, и девочка понимала, насколько глупо себя ведет. Сейчас она была уверена, что этот человек видит ее насквозь и знает все, что она хочет сказать. Ответа на этот вопрос не последовало. Катя уже двинулась дальше, когда услышала бесстрастный голос.

— Тебе ничего не грозит. — Катя обернулась, но тонкие губы мастера уже опять застыли в прежнем положении.

— А Марине? — Девочка почувствовала огромное облегчение. Почему-то заверениям кукольника она верила безоговорочно. Но теперь она стала гораздо сильнее беспокоиться за подругу. Ей показалось, что кукольник особо подчеркнул слово «тебе».

Вместо ответа кукольный мастер медленно повернул голову и посмотрел в ту сторону, где стояла Марина. С такого расстояния разглядеть что-либо без бинокля или подзорной трубы было совершенно невозможно, но он, казалось, все прекрасно видел.

Он посмотрел точно в то место, где стояла со своим биноклем Марина. Девочка задрожала и, не выдержав этого немигающего взора, выронила из рук бинокль. Хорошо еще, что его ремешок был надет на шею, иначе потом пришлось бы долго объясняться с папой, как она умудрилась уронить этот предмет прямо на камни!

Во взгляде кукольника не было никакой угрозы, никакого гнева. Но это-то и было страшнее всего, Это был взгляд абсолютно безжалостного существа (не человека, ибо человеческого в нем, по сути, ничего и не было). Существа, совершенно спокойного и уверенного в себе. Взгляд охотника, который знает, что добыча никуда от него не денется..

Наверное, так удав Каа смотрел на бандерлогов, заставляя их самих идти к нему в пасть.

Теперь Марина была совершенно уверена, что мастер знает о ней все и полностью контролирует ситуацию. Также она знала, что просить его о чем-либо, с деньгами или без, совершенно бесполезно. Он следует какому-то своему, одному ему ведомому плану, и она каким-то образом в этот план вписывается.

Марина дала себе слово никогда больше не приближаться к мастерской. Она просто боялась, что еще раз не выдержит такого взгляда, даже если кукольник ничего и не будет предпринимать. Катя же несколько успокоилась. По крайней мере, мастер больше не пугал ее. Жаль, конечно, что Марине она помочь ничем не может. Но та, в конце концов, сама виновата: нечего было волосы кому попало продавать!

* * *

Прошло еще несколько дней. Марина по-прежнему переживала за сохранность куклы, но до сих пор никаких мер для того, чтобы ее украсть, никто не принимал. Катя советовала подруге успокоиться. Ведь этот кукольник не бандит какой-нибудь! Он, наверное, про куклу уже и думать забыл!

Но с этим Марина согласиться ни в коем случае не могла. Она до сих пор с содроганием вспоминала немигающий взгляд, увиденный ею в бинокль, и знала, что этот человек так просто от нее не отстанет.

Тревожила ее и еще одна мысль. А что, если кукольный мастер надумает купить волосы у кого-нибудь еще? Ясно, что помешать ему она никак не сможет. А как предупредить людей об опасности? Попасть в ту ситуацию, в которой недавно оказалась она сама, Марина не пожелала бы даже самому неприятному человеку. Но не кричать же об этом на каждом углу! И объявления в газету тоже не дашь! Что там можно написать: «Не ходите к кукольнику, он колдун»? Бред какой-то!

Глава X

Новая знакомая

С Вероникой Марина познакомилась случайно. Вернее сказать, это Вероника познакомилась с ней. Это произошло в субботу. Выходные Марина теперь особенно полюбила. Ведь в эти дни, как правило, родители или хотя бы кто-то один из них был дома. А, значит, можно было погулять относительно спокойно, не опасаясь, что в квартиру кто-то проникнет. Конечно, мама могла заняться уборкой и найти припрятанную куклу, но Марина в своей комнате убирала сама, а, значит, вероятность случайной находки была невелика. К тому же в крайнем случае девочка могла бы что-нибудь придумать; например, что мастер сам подарил ей куклу. Ведь не станет же мама причинять вред такой замечательной игрушке.

В этот день Марина решила немного погулять по городскому парку. Она стояла на смотровой площадке, смотрела на реку и думала, что скоро придет зима, всю реку скует льдом. Надо бы попробовать это зарисовать… Интересно, и тогда кукольник будет сидеть перед своей мастерской? Девочка даже рассердилась на себя за то, что позволила этому человеку опять вторгнуться в свои мысли. Неужели, он всю жизнь будет теперь отравлять ее существование?!

— Извините… — раздался за ее спиной робкий голос. — Вы мне не поможете? Я в вашем городе в первый раз и немного заблудилась…

Марина обернулась. Она не привыкла, чтобы ее называли на «вы», и это немного ее смутило. Оказалось, что голос принадлежал девочке, на вид ее ровеснице. Первым, что бросалось в глаза при взгляде на нее, были густые, длинные черные волосы. Марина сразу подумала, что они, похоже, не хуже ее собственных. Ей даже показалось, что где-то она их уже видела. Правда, лицо при этом почему-то никак не могла вспомнить. Незнакомая девочка выглядела почему-то очень грустной. А когда Марина посмотрела ей в глаза, то заметила в них испуг. Девочка чем-то напоминала грациозное животное, лань или косулю, которую преследуют охотники.

— Помогу, конечно. Если смогу, — ответила Марина. — Вы… Ты заблудилась? — Она даже не знала, какое из местоимений нужно употребить. Конечно, когда к тебе обращаются на «вы», тыкать как-то неудобно. Но, с другой стороны, не старушки же они какие-нибудь, чтобы общаться так официально! — Давай лучше на «ты»! Меня, кстати, Марина зовут.

— А меня Вероника. — Девочка почему-то очень обрадовалась этому предложению. Она словно боялась, что Марина ее прогонит, а теперь испытывала большое облегчение.

— Очень красивое имя, — похвалила Марина. Она решила, что эту испуганную девочку надо как-то подбодрить. К тому же имя ей действительно нравилось.

— Спасибо. — Вероника даже покраснела. — Вы… Ты понимаешь, мне нужно найти в вашем городе одно место… Одного человека. Я вообще-то из соседнего города. Наверное, я села на вокзале не на тот автобус и слегка заблудилась. И вот решила пока погулять по парку, посмотреть на город отсюда. Может, тогда я пойму, куда идти…

Ее рассказ казался очень странным. Вот так, одной, приехать в незнакомый город, и вместо того чтобы спросить дорогу на вокзале, сесть в какой-то автобус и поехать неизвестно куда. С другой стороны, Марина знала, что есть люди, которые стесняются спрашивать что-то у незнакомых. Например, ее двоюродный брат, Саша, ходил всегда с картой и, вместо того чтобы спросить дорогу у прохожих, мог полчаса разбираться в ней и плутать по переулкам. Судя по робкому голосу и испуганному взгляду, Вероника была из той же категории. Наверное, она долго вглядывалась в людей, выбирая, к кому можно обратиться, пока не выбрала свою ровесницу.

— А куда тебе надо? На какую улицу? — поинтересовалась Марина. И неожиданно для себя добавила: — Мне сейчас все равно делать нечего, так что могу проводить, если это не очень далеко.

— Вы… Ты понимаешь, адреса я как раз не знаю, — смущенно ответила Вероника.

— Ты что же это, приехала в чужой город, и даже не представляешь, куда хочешь попасть? — Марина была удивлена, и в ее голову стало закрадываться недоверие. Уж очень странно выглядела девочка, как и все то, что она говорила. Может, она вообще откуда-то сбежала? Из той же больницы, например?

— Куда мне надо, я как раз знаю, — пояснила Вероника. — Я только адрес не знаю. Мне говорили, что это место, этого человека найти легко. Только вот у меня никак не получается…

— Так кто же тебе нужен? — Марине надоело это хождение вокруг да около. — Как зовут этого человека? Как его фамилия?

— Имени и фамилии я тоже не знаю, — совсем смутилась Вероника. В этот момент Марина уже решила, что имеет дело с чокнутой, которую если и надо куда-то проводить, то только до ближайшей больницы.

— Я знаю только, что у него есть мастерская. — Создавалось такое впечатление, что слова давались Веронике с трудом и она их выдавливала из себя как будто против воли.

— И что же это за мастерская? Автомобильная? Обувная? — Марина решила не бросать разговор. Что-то подсказывало ей, что новой знакомой действительно очень важно эту самую мастерскую отыскать.

— Кукольная! — выдохнула Вероника и почему-то опустила глаза.

— Кукольная? — эхом повторила Марина и почувствовала, что ей становится нехорошо. Очень захотелось куда-нибудь присесть, но, за неимением скамеек поблизости, пришлось облокотиться на перила. Насколько она знала, кукольная мастерская была в городе всего одна. И эту мастерскую она очень хорошо знала. Гораздо лучше, чем хотелось бы. — А зачем тебе она? — Конечно, расспрашивать незнакомого человека было как-то невежливо. Следовало бы просто показать дорогу. Но этот случай был особый…

— Понимаете… Понимаешь, мне сделали одно предложение. Очень хорошее и очень странное… — Информацию из Вероники приходилось буквально вытягивать, словно следователю у преступника.

— Понятно. Продать волосы? — в лоб спросила Марина. Теперь все становилось на свои места. Кукольник каким-то образом предложил Веронике то же, что и ей. Вот она и смущается, не знает, что делать. Марина вспомнила себя некоторое время назад. Возможно, если бы ей пришлось ехать для этого в другой город, она вела бы себя точно так же. Ведь эту девочку никто не сопровождает, а у нее хотя бы была Катя.

Вероника робко кивнула. А потом удивленно спросила:

— А вы… Ты откуда знаешь?

— Знаю, — туманно ответила Марина и почувствовала, как сильно колотится ее сердце. Она знала, что обязательно должна спасти Веронику и ни в коем случае не допустить, чтобы та стала такой же жертвой, как она сама. Вот только как это сделать? Если она расскажет все, как есть, то Вероника, конечно, примет ее за сумасшедшую. А что она еще может подумать? Ведь если бы самой Марине еще недавно рассказали что-то подобное, она бы только покрутила пальцем у виска.

Надо было что-то решать. Конечно, можно было наврать, что она не знает кукольника, дать неверный адрес. Но Вероника все равно найдет этого человека, если захочет. А что, если сказать, что он уже уехал? Нет, такая ложь тоже не спасет. Ведь получила же Вероника каким-то образом свое предложение! Значит, тог, кто его передал, может помочь ей найти кукольную лавку. Что же делать?

— Знаешь, я скажу тебе, где это. Даже покажу… Издалека, — медленно, отчетливо проговорила Марина. — Только я тебя очень прошу: ни в коем случае не соглашайся ни на какие его предложения!

— Но почему? — задала резонный вопрос Вероника.

— Мне тоже это предлагали, — ответила Марина. — И я… И мне… В общем, все очень не понравилось!

— Мне тоже все это не очень нравится, — неожиданно согласилась Вероника. — Даже не знаю, решусь ли я… Только… Мне очень нужны деньги, — добавила она почти шепотом. — А он что, обманывает? — спросила она после небольшой паузы.

— Не обманывает, — ответила Марина. И тут же с досады прикусила язык. Ведь если бы она сказала, что кукольник ничего не заплатит, то, может быть, Вероника уехала бы спокойно в свой город. — Только… Только не будет от этого ничего хорошего! Не стоит это никаких денег! — добавила она неожиданно страстно.

— Я все же хочу посмотреть… Поговорить с ним, — возразила Вероника, немного подумав.

— Что ж, пойдем! — вздохнула Марина. Она была благодарна Веронике за то, что та не стала выспрашивать подробности. В этом случае Марина просто не знала бы, что ей отвечать. А теперь… Теперь была надежда на то, что робкая Вероника испугается одного вида кукольного мастера, как это сделал бы любой нормальный человек, и передумает.

Некоторое время девочки шли молча. Вероника, похоже, вообще была не слишком разговорчива, да к тому же еще и здорово волновалась. Что касается Марины, то она прокручивала в голове различные аргументы, с помощью которых могла бы переубедить новую знакомую, спасти ее.

— А как ты вообще узнала про этого кукольника? — нарушила, наконец, молчание Марина.

— Один человек, мой знакомый… В общем, неважно кто… Он рассказал мне об этом замечательном мастере. Тот где-то видел мою фотографию, ему очень понравились волосы, и он захотел сделать куклу с моими волосами. Я, кстати, видела фотографии его работ. Куклы действительно очень красивые!

— Это уж точно! — сквозь зубы процедила Марина. — Сама увидишь! — А мысленно она добавила, что знакомых, которые выступают посредниками при таких предложениях, надо как минимум изолировать от общества.

— Кстати! — Вероника остановилась и внимательно посмотрела на Марину. — Мне кажется, что на одном снимке я видела куклу с твоими волосами!

— Очень может быть! — ответила Марина. — Я знаю, что такая кукла есть…

— Вот она! — Вероника залезла в сумочку и вытащила оттуда снимок, на который Марина предпочла бы не смотреть. На нем действительно была ее кукла! В этот момент девочка даже почувствовала нарастающее волнение: а вдруг снимок сделан недавно, вдруг кто-то все-таки проник к Ней в дом? Но тут же отогнала эти глупые мысли.

— Да, это она, — только и сказала Марина, стараясь, чтобы голос у нее при этом не задрожал.

— То-то я сразу подумала, что где-то видела твои волосы! — обрадовалась Вероника. — Смотрю: волосы знакомые, а лицо никак узнать не могу! Наверное, поэтому я к тебе и подошла, что что-то знакомое заметила! По-моему, кукла вышла очень хорошо!

— Куда уж лучше! — Марину такое оживление собеседницы только разозлило. На эту тему она вообще предпочла бы не говорить. Но она прекрасно понимала, что Вероника тут совершенно ни при чем! Это кукольный мастер во всем виноват… А пока что она должна предпринять все возможное, чтобы он не сделал столь же хорошую куклу с волосами ее новой знакомой.

Подходя к знакомой улочке, от которой она уже успела отвыкнуть, Марина испытывала смешанные чувства. С одной стороны, ей хотелось пройти по ней, как раньше, когда там нечего было бояться. А, с другой, с каждым шагом в ней нарастал страх, какое-то внутреннее давление. Марина вспоминала, как в последний раз бежала здесь, прижимая куклу к груди, и понимала, что не приблизится к мастерской ни за какие коврижки.

— Вот эта мастерская! — Марина указала рукой направление и остановилась. Остановилась и Вероника. Очевидно, она надеялась, что новая знакомая пойдет вместе с ней, и теперь, увидев, что идти придется одной, совсем заробела.

— Вот это здание? — переспросила Вероника. Скорее всего, она надеялась увидеть что-то более презентабельное.

— Оно самое, — ответила Марина. Девочка втайне надеялась, что кукольная мастерская закрыта, а мастер занят работой, но ее надежды не оправдались. Дверь была распахнута, а рядом вырисовывался знакомый силуэт кукольника. Возле витрины, как обычно, толпились несколько человек, и Марина с болью подумала о них как о потенциальных жертвах.

— Ну, тогда я пойду, — нерешительно сказала Вероника, тем не менее оставаясь пока на месте. Вид у нее сделался совсем испуганный.

— Слушай меня внимательно! — Марина даже взяла ее за плечи и повернула к себе. — Ни в коем случае не соглашайся состричь прядь сразу! Пока просто подойди, посмотри, послушай, что он тебе скажет. И сразу возвращайся! Хорошо?

Вероника нервно кивнула и медленно двинулась вперед. Она шла, все замедляя шаг, и последние метры до мастерской вообще еле двигалась, готовая, очевидно, при первой же возможности рвануть назад. Марина наблюдала за ней издалека, досадуя, что при ней на этот раз нет бинокля. Девочка почему-то была уверена, что мастер прекрасно знает о ее присутствии неподалеку, и с удовольствием как можно скорее убежала бы подальше от этого места, но бросить Веронику одну она не могла.

Та между тем встала рядом с кукольником. Марина с такого расстояния не могла услышать, заговорила Вероника сама или ожидает, пока разговор начнет мастер. Это продолжалось всего несколько секунд. А потом Вероника резко развернулась и быстро пошла назад. Она почти бежала. Марина испытала огромное облегчение. По крайней мере, на сегодня ее новая подруга будет в безопасности. ' Вероника была очень расстроена. Она сильно побледнела, и ее лицо сейчас было не намного румянее, чем физиономия кукольного мастера. Девочка выглядела очень испуганной и, казалось, чуть не плакала.

— Пойдем скорее отсюда! — попросила она Марину. И ту, разумеется, не пришлось долго уговаривать. Девочки шли, не оборачиваясь, спиной чувствуя преследующий их тяжелый взгляд.

— Чтобы я еще когда-нибудь к нему приблизилась!.. — Вероника даже вздрогнула, когда говорила эти слова. — Я думала, тут нормальный человек. Но такое… Такое… Он больше похож на чудовище какое-то! Наверное, теперь в кошмарах сниться будет!

— А что я тебе говорила! — воскликнула Марина, припоминая собственные кошмары. Она надеялась, что впечатлительная Вероника действительно не захочет больше сюда возвращаться.

— Ты прямо героиня, если решилась! — тем временем продолжала Вероника. — И как тебе было не страшно!

— Страшно! — призналась Марина. — Одна бы я ни за что не согласилась. Но вот уговорили… — Она тяжело вздохнула, вспомнив, как подталкивала ее Катя.

— Он сидит как истукан! — продолжала делиться впечатлениями Вероника. — И смотрит не мигая! Нормальный человек не может так смотреть!

— Он тебе что-нибудь сказал? — Марине было любопытно: ведет ли так себя кукольник со всеми или же как-то варьирует свои слова и действия.

— Сказал. Сказал, что ему нужна только одна прядь и предложил мне деньги. Столько, сколько мне рассказывали. — И она назвала сумму. Это было ровно столько же, сколько мастер сулил (и дал) Марине.

— Ни за что не соглашайся!

— Но ты-то согласилась… — задумчиво произнесла Вероника. — Интересно, сколько же стоит кукла, если он столько дает за одни волосы. Вот никогда бы не подумала, что быть кукольным мастером так выгодно! А по нему и не скажешь! Сидит едва ли не в лохмотьях!

— Я сделала глупость! И хватит об этом! — Разговор стал Марине очень неприятен.

— Я, конечно, еще подумаю, — произнесла Вероника, словно говоря сама с собой.

— И думать тут нечего! — Марина не знала, как убедить эту девочку, свалившуюся как снег на голову. Эх, если бы она могла рассказать все! — Езжай скорее домой и забудь об этом!

— Наверное, ты права, — вздохнула Вероника. — Не смогу я к нему больше подойти. — Она посмотрела на часы. — Ой! Проводи меня скорее до вокзала! А то электричка уйдет!

Уже на вокзале, когда Вероника вошла в вагон, Марина дала ей последние наставления.

— Ни в коем случае не соглашайся отдавать волосы, — говорила она. — А если будешь сомневаться или опять приедешь к нам в город, сразу звони мне! — И она, записав номера домашнего и мобильного телефонов, протянула бумажку Веронике.

Поезд тронулся и, помахав рукой, Вероника принялась задумчиво смотреть в окно. Казалось, что она наблюдает за убегающим вдаль пейзажем, но на самом деле перед глазами у нее стоял кукольник, а в ушах звучали те слова, которые он ей сказал…

Марина тоже долго смотрела вслед уходящему поезду, и ее мысли тоже витали далеко. Она представляла себе: сколько зла еще сможет совершить кукольный мастер, если его никто не остановит. Не всем же повезет, как Веронике, встретить ее или еще кого-то, знающего, насколько это опасно.

Глава XI

Похищение

Целая неделя прошла относительно спокойно. Марина уже стала привыкать к своему положению. Конечно, беспокойство оставалось, но оно уже слегка притупилось. Девочка думала, что раз уж кукольник не попробовал вернуть свою игрушку сразу, значит, он смирился с поражением. Правда, когда она вспоминала его взгляд, то начинала в этом сомневаться, но вспоминать такое Марина старалась пореже.

Ее беспокоило другое. Она ощущала себя кем-то вроде воровки. Марина думала о том, чтобы накопить деньги и как-нибудь вернуть их этому человеку, но понимала, что копить придется довольно долго. К тому же Катя ничего возвращать не собиралась. Марина представляла себе, как тяжело приходится Кате: знает такую первоклассную тайну и не может никому рассказать! Ведь ее тогда просто на смех поднимут!

А еще Марина радовалась за Веронику и думала о том, как повезло этой девочке. Вот если бы ей самой подвернулась такая же встреча некоторое время назад! Если бы ее кто-нибудь предупредил! Но что уж теперь думать о прошлом!

* * *

Звонок Вероники в следующую субботу стал для Марины большой неожиданностью. Конечно, та могла просто решить поболтать, продолжить знакомство, но в это верилось слабо.

— Привет, Марина! — Голос Вероники по-прежнему звучал не слишком уверенно и как-то боязливо, но был радостнее, чем в прошлый раз.

— Привет! — Марина порадовалась, что ее знакомая хотя бы перестала «выкать». — Ты откуда звонишь?

— А я опять к вам в город приехала, — ответила Вероника. — Дай, Думаю, позвоню тебе сначала, как обещала.

— Сначала? — Марина сжалась от нехорошего Предчувствия. — А что ты потом собираешься делать?

— Знаешь, я все-таки решилась! — произнесла Вероника почти шепотом. Марина даже едва ее расслышала.

— На что решилась?

— Ну, волосы ему дать… — смутилась Вероника, которая ожидала от своей знакомой большей догадливости.

— Ты что, с ума сошла?! — закричала Марина в трубку. — Ни в коем случае этого не делай!

— Я придумала, как это сделать попроще… — Голос Вероники прозвучал обиженно. Она, очевидно, не привыкла, чтобы на нее кричали. — Так будет не страшно!

— Ты сейчас где, на вокзале? — спросила Марина. Она понимала, что наивную подругу обязательно нужно перехватить по дороге, задержать любыми средствами.

— На вокзале. Ты не беспокойся: я теперь дорогу и сама найду. А потом мы с тобой можем где-нибудь посидеть, поболтать… — предложила Вероника.

— Жди меня там! — выкрикнула Марина. — Я буду через пять минут!

— Ну, ладно, если ты так хочешь… — согласилась Вероника. — Только ждать холодно. Ты уж постарайся побыстрее…

Марина не бегала так быстро с тех пор, как убегала от кукольной лавки со своей добычей в руках. Она моментально оделась и домчалась до вокзала едва ли не быстрее, чем если бы ехала на автомобиле. К счастью, Вероника все еще ждала ее, зябко кутаясь в большой шарф.

— Как ты быстро! — удивилась она. — Наверное, живешь совсем рядом?

— Не совсем! Потом покажу, — ответила Марина, слегка отдышавшись. — Ты лучше скажи, что ты такое надумала.

— Вот! — Вероника полезла в свою сумочку и достала из нее небольшой пакетик, в который была аккуратно завернута прядь ее черных волос. — Мне сказали, какой длины нужны волосы, вот я сама их и отрезала. И совсем незаметно! — Она повернулась к Марине боком. Очевидно, тем самым, от которого был отрезан локон.

— Я тебя очень прошу! Не делай этого! — взмолилась Марина. — Ты не знаешь, на что идешь! Это… это страшно!

— Немножко страшно! — кивнула Вероника. — Как подумаю, что надо опять приблизиться к этому человеку… — Она вздрогнула.

— Вот видишь!

— Но я ему просто отдам пакет и получу деньги! А к нему самому даже не прикоснусь! — пояснила Вероника. — И, потом: может, мне вообще удастся найти кого-то, кто передаст волосы вместо меня? У тебя нет никого на примете? — И она с надеждой посмотрела на Марину. Любому было бы понятно, что идти самой ей очень не хочется, и ей требуются большие усилия, чтобы себя заставить.

— Никого у меня на примете нет! — ответила Марина, подумав, однако, о Кате. Она постаралась, чтобы ее голос звучал как можно решительнее. Получилось даже грубовато.

— Значит, придется самой, — вздохнула Вероника. — А то я, кроме тебя и этого кукольника, никого здесь не знаю.

— Неужели тебе это так необходимо!? — воскликнула Марина. Она была готова держать Веронику хоть силой, лишь бы та не попала в ту же ловушку.

— Мне очень нужны деньги… — робко ответила та. — И, потом, подумаешь, прядь волос! Раз уж я ее все равно отрезала!

— Но кукольник!.. — начала Марина, но Вероника ее перебила.

— Мастер мне ничего плохого сделать не сможет! Ведь днем, в выходной, на улице полно народа! — Казалось, что она старается сама себя в этом убедить.

— Знаешь, что, — Марина приняла непростое решение, — пошли ко мне домой! Я тебе кое-что расскажу и покажу, а потом ты подумаешь, что делать! — Она все расскажет Веронике, а там — пусть она сама решает.

— А мы не опоздаем? — Вероника посмотрела на часы.

Но Марина уже взяла ее за руку и повела за собой, как ребенка. Надо сказать, что теперь, когда она не так спешила, путь от вокзала до дома занял гораздо больше времени. В дороге девочки молчали, хотя и давно не виделись. Просто, обе сильно нервничали, каждая о своем.

Родителей дома не оказалось. Очевидно, они ушли на рынок или еще куда-то по своим делам. Марине это было только на руку. Не надо объяснять, откуда взялась эта гостья. Да и беседе никто не помешает.

— Ой, как ты здорово рисуешь! — воскликнула Вероника, едва девочки вошли в Маринину комнату.

— Раньше здорово рисовала, — ответила Марина, которой такая похвала была неприятна, потому что напоминала о самом тяжелом периоде в жизни. Она и сама не знала, почему оставила эти картинки на стенах. Привыкла, наверное.

— Я уверена, что и сейчас не хуже! — Вероника, вероятно, решила, что хозяйка комнаты напрашивается на похвалу.

— Это все… после того, как к кукольнику сходила. — Объяснение вышло очень корявое, и начинать, конечно, следовало бы не с этого. Марина и сама эта поняла, а Вероника посмотрела на нее как на человека, который немножко не в своем уме, но ничего не сказала.

— А это он?! — Вероника указала на портрет кукольного мастера, и в ее глазах промелькнул неподдельный ужас. Просто удивительно, что она собиралась к этому человеку, если на нее так действовало одно лишь его изображение!

— Он, — подтвердила Марина.

Вероника опасливо присела на диван таким образом, чтобы не видеть портрета.

— Я из-за этой куклы чуть с ума не сошла! — продолжила Марина.

— А почему? — спросила Вероника, немного отодвинувшись от Марины.

— Видишь ли, когда мастер сделал куклу с моими волосами, то со мной стали твориться странные вещи, — начала Марина, чувствуя себя полной дурой. Интересно, что она сама подумала бы месяц назад, услышав такую чушь. — То засну ни с того ни с сего, то есть не могу, то болит в разных местах. Да и кошмары снятся… Даже врачи ничего не понимали!

— А теперь? — Вероника еще немного отодвинулась, словно опасаясь, что ее знакомая может оказаться буйной.

— Теперь-то все нормально! — поспешила успокоить ее Марина. — Только для этого пришлось постараться.

— А почему ты так… болела?

— Да потому, что мной управляли с помощью куклы! — выпалила Марина. Ей надоело подбирать слова и было уже наплевать на то, что о ней подумают. — То, что происходило с куклой, случалось и со мной!

Вероника смотрела на нее во все свои большие карие глаза и молчала. Марина так и не поняла, чего больше в этом взгляде: страха, недоумения, сочувствия?

— Ну, понимаешь, с куклой играли, а получалось, будто играли со мной!

— Ужас! — откликнулась наконец Вероника, но как-то не слишком эмоционально, словно уже ожидала что-то подобное. — И как же ты с этим справилась?

— Я украла куклу! — призналась Марина.

— У кукольника?! — воскликнула Вероника, вся дрожа. — Ты залезла к нему в мастерскую и не испугалась?! — Она была поражена этим фактом не меньше, чем если бы узнала, что Марина заходила в клетку с голодными тиграми.

— У кукольника, — ответила Марина. Но тут же поправилась: — Не совсем у него. — Она решила, что если уж быть честной, то до конца. — У его внучки, кажется… — Марина покраснела при этом воспоминании.

— У внучки, наверное, не так страшно, — задумчиво произнесла Вероника. — И он что, не попытался эту куклу вернуть?

— Нет пока! — И Марина постучала по деревянному столу. — Теперь ты понимаешь, что нельзя давать кукольнику свои волосы?

— Понимаю, — не очень уверенно ответила Вероника. — Все это так странно…

— Странно. Но ты уж поверь! — Марина ожидала худшей реакции. То, что Вероника не крутила пальцем у виска, никуда не ушла, а спокойно выслушала, ее вдохновляло. Была надежда, что ее впечатлительная знакомая поверила хоть чему-то из сказанного, и теперь, по крайней мере, хорошенько подумает, прежде чем отправляться к мастерской.

— И куда же ты дела эту куклу? — поинтересовалась Вероника.

— У себя храню, — нехотя ответила Марина. Вообще-то об этом знала только Катя, и она не очень-то хотела распространяться о месте хранения. Но раз уж все рассказала еще одному человеку…

— А можно… — было видно, что Вероника очень волнуется. — Можно мне на нее посмотреть? — Попросив об этом, она почему-то опустила глаза, будто делала что-то постыдное.

— Ну, если тебе так хочется… Можно! — решила Марина. Она подумала, что так ее рассказ будет гораздо правдоподобнее и поможет Веронике окончательно поверить ей.

Марина подошла к шкафу, открыла дверцу, аккуратно вытащила куклу из-за груды одежды и посадила на стул, чтобы Вероника могла как следует ее рассмотреть.

Гостья затаила дыхание. Она, не отрываясь, смотрела на мастерски сделанную игрушку. Видно было, что девочка хочет подойти к ней поближе, но что-то удерживает ее от этого шага. Словно ребенок, который, пока рядом нет взрослых, хочет прикоснуться к чему-то, что трогать запрещено.

— Ведь это очень опасно — держать ее дома, — нарушила молчание Вероника, все еще глядя на куклу, а не на хозяйку комнаты.

— Сама знаю! — досадливо поморщилась Марина. Этот вопрос вновь разбередил ее страхи. — Но больше все равно негде. И потом, я за ней хорошо приглядываю. И не показываю никому. — Сказав последнюю фразу, она невесело усмехнулась: сама говорит, что никому не показывает, а тут демонстрирует человеку, которого видит во второй раз в жизни.

Зазвонил телефон. Марине хотелось сначала убрать куклу на прежнее место, но потом она махнула на это рукой. Пока управишься, уже звонить закончат. Телефон стоял на кухне, так что комнату волей-неволей пришлось покинуть.

— Ты пока посиди здесь, никуда не уходи! — бросила Марина Веронике и пошла к телефону. Она чуть не добавила: «И за куклой присмотри», но это уже выглядело бы настоящей паранойей, поэтому Марина удержала это замечание при себе.

Кто звонит — понять было довольно трудно. В трубке раздавалось шипение, поэтому Марине, чтобы лучше расслышать, пришлось даже заткнуть свободное ухо. К тому же и звонящий, похоже, был глуховат, так что говорить нужно было громко. Так что Марина объясняла этому неизвестному, что родителей нет дома, минуты две-три. Да и понять, кто именно звонит, так и не удалось.

В общем, трубку Марина повесила с облегчением и поспешила к своей гостье.

Хлопнула входная дверь. От этого хлопка Марина вздрогнула, как от выстрела, и опрометью кинулась в прихожую. В дверях она столкнулась с Катей.

— Ты? — удивленно воскликнула Марина.

— Чего это у тебя дверь нараспашку? — воскликнула Катя.

— Я закрывала… — ответила Марина. В последнее время за тем, чтобы двери и окна были тщательно закрыты, она следила особенно внимательно.

— А эта сумасшедшая не от тебя выбежала? — поинтересовалась Катя.

— Какая сумасшедшая?

— Ну, девчонка с черными волосами, — пояснила Катя, — пролетела по лестнице, как ураган. Чуть меня с ног не сшибла! Да еще к себе чего-то прижимала. У вас на лестнице темно, я не разглядела…

Но Марина уже не слушала. Выкрикнув «Вероника!», она бросилась в свою комнату. Там уже никого не было. Ни Вероники, ни, что самое страшное, куклы! Казалось, что даже стул после нее еще остался слегка примятым…

— Она ее украла! — Марина думала, что прокричала эти слова, но, на самом деле, еле слышно прошептала их.

Девочка, не позаботившись даже о том, чтобы надеть туфли или тем более накинуть куртку, со всех ног, в тапочках, помчалась в сторону кукольной мастерской.

— Марина, ты хоть оденься! — крикнула Катя и, не дождавшись ответа, бросилась следом за подругой, прихватив ее вещи. Еще не хватает, чтобы Марина простудилась! Катя уже поняла, что произошло, и теперь очень жалела, что не разглядела, что же несла встреченная на лестнице девочка, и не попыталась ее задержать.

— Вероника, остановись! — кричала Марина на всю улицу, пытаясь догнать удалявшуюся фигурку. Она бежала очень быстро. Так быстро, как не бегала никогда в жизни. Но Веронику тоже что-то подгоняло вперед, и та почти не уступала Марине в скорости. Катя довольно сильно отстала, но упорно бежала следом, готовая в случае чего прийти на помощь.

Впереди уже показалась мастерская, дверь которой была призывно распахнута. Марина попыталась прибавить скорость еще. Она уже сбросила свои тапочки и теперь мчалась по подмерзшей земле босиком. Девочка не чувствовала ни холода, ни попадавших под ноги мелких камешков. Она думала только об одном: «Успеть!», «Догнать!» — и проклинала свою знакомую. А также саму себя за идиотскую доверчивость. Редкие прохожие оглядывались на нее, кто-то крутил пальцем у виска, а кто-то всерьез думал о том, не стоит ли вызвать «Скорую» или милицию.

..Вероника постоянно оглядывалась, и близость преследовательницы, очевидно, придавала ей новых сил. В ее глазах читался сильнейший страх. Она явно не отличалась спортивностью, и ей приходилось очень тяжело. Да и кукла весила не так уж мало. Одно дело — просто держать ее в руках, а совсем другое — пробежать с ней кросс по пересеченной местности. Кстати, состояние тротуара здесь действительно оставляло желать лучшего. Это давало дополнительный шанс. Ведь Вероника может и споткнуться. Особенно, учитывая, что она постоянно оглядывается. Марина молилась, чтобы так и случилось…

Все произошло почти так, как она надеялась. Почти, но не совсем. Дверь кукольной мастерской была широко открыта. Путь вниз был свободен. В кои-то веки хозяин мастерской изменил своим привычкам! Вероника подбежала к дверям, в последний раз обернулась на Марину, которая отстала всего-то на три-четыре метра, пробормотала что-то вроде «Прости!» и… зацепилась-таки за какой-то камешек.

Увы, это произошло на несколько шагов позже, чем нужно. Вероника потеряла равновесие, но по инерции пролетела вперед, и упала прямо в распахнутую дверь. Послышался шум падения. Скорее всего, девочка не удержалась и покатилась вниз по лестнице. Но что с ней произошло, узнать не удалось. Дверь, издав противный визг, захлопнулась, и Марина с размаху врезалась в нее.

Несколько секунд Марина билась в дверь всем телом, надеясь, что замок не успел защелкнуться, но все было тщетно. «Откройте!» — кричала Марина и молотила по двери кулаками и ногами, но ответом была лишь гробовая тишина.

— Марина, прекрати! Так ты все равно ничего не добьешься! — запыхавшаяся Катя, наконец, догнала подругу, ударила пару раз в дверь для порядка и теперь попыталась трезво оценить обстановку. — На, вот! Оденься пока!

Только тут Марина сообразила, что на улице очень холодно и с благодарностью приняла Катино предложение. Ноги тем не менее здорово мерзли, и, если она не хотела подхватить воспаление легких, нужно было срочно возвращаться.

— Опоздала! — тихо воскликнула Марина и, привалившись к двери, расплакалась.

— Погоди ты, еще не все потеряно! — пыталась утешить ее Катя. — Мы найдем способ, как попасть внутрь! — Тут ее посетила идея: — А что если разбить витрину и попробовать залезть через нее. Или давай возьмем тех кукол, которые там хранятся! Кукольник с радостью обменяет на них одну твою…

Неизвестно, откуда взялась у Кати такая прыть и решительность, но она подняла с земли камень и запустила его в витрину. Осколки стекла посыпались на землю. При этом никакая сигнализация не завыла. Наверное, кукольник просто не озаботился тем, чтобы ей поставить. Действительно, зачем это делать, когда все равно день-деньской сам сидишь на страже!

— Ты что! — Марина более-менее пришла в себя и схватила Катю за руку. — Хочешь, чтобы тебя в милицию забрали? Как ты не поймешь: мне нужна только моя кукла! Теперь, когда она у него, этот человек может сделать со мной все, что захочет! Зачем мне другие куклы, если я даже свою не сумела уберечь!

Марина посмотрела на разбитую витрину и грустно улыбнулась сидящим там куклам. Она вдруг поняла, что куклы должны были видеть соседний дом именно в таком ракурсе, в каком его нарисовала она сама. И вдруг… Она узнала волосы одной из кукол. Они принадлежали Веронике! Конечно, людей с хорошими волосами не так уж и мало, но Марина была почти уверена, что не ошибается. Значит, Вероника уже успела продать волосы? Или делала это повторно? Или… Марина все поняла…

— Пойдем домой! — сказала она Кате и, опираясь на подругу, поковыляла назад. Разбитые ноги нещадно болели и мерзли, но Марина была даже рада этой боли. Ведь она хоть как-то отвлекала ее от невеселых мыслей о своей будущей судьбе…

Глава XII

Игрушки

— Так, значит, эта дрянь так тебя подставила! — бушевала Катя. — Ну, сколько раз я тебе говорила: нельзя быть такой добренькой! Ну, погоди! Попадется она мне! Вздую так, что мало не покажется!

Марина уже рассказала ей всю историю своего короткого знакомства с Вероникой и теперь с отрешенным видом сидела на диване, кутаясь в теплый плед и глотая горячий чай с малиной, наскоро приготовленный Катей. Сейчас у нее уже ни на что не оставалось сил, и она просто ждала: что же будет дальше?

Катя же, напротив, кипела жаждой деятельности. Она в возбуждении ходила взад-вперед по комнате, словно тигр в клетке, и выдвигала планы и предположения, одно нелепее другого. Она даже собиралась подежурить возле мастерской, подкараулить Веронику и как следует с ней «потолковать», так что Марина с трудом убедила подругу не делать этого и остаться здесь. Меньше всего ей сейчас хотелось остаться одной, а про Веронику она старалась даже не думать.

— Интересно, сколько этот истукан ей заплатил! — Катина способность в любой ситуации не забывать о самых что ни на есть земных вещах порой веселила, а порой раздражала Марину, но на этот раз никаких эмоций это не вызвало.

— Думаю, нисколько, — ответила Марина. — Вероника — несчастный человек.

— Так она что же это, из злобы делала? — Такое никак не укладывалось в Катиной голове. — Ничего себе: несчастный! Несчастной она будет, когда встретится со мной! Ну, я до нее доберусь!

Встречи долго ждать не пришлось. Раздался звонок, и Марина попросила, чтобы подруга открыла дверь. Сама она настолько устала, что думала, что никогда больше не сможет заставить себя подняться с этого дивана.

Раздалось удивленное Катино восклицание, потом послышался знакомый голос… Марина уже хотела вскочить и бежать к дверям, хотя и сильно сомневалась, что у нее остались на это силы. Но ничего такого и не потребовалось. В комнату вошла растрепанная Вероника с опущенной головой. Катя крепко держала гостью за плечи и подталкивала вперед.

— Это она? — только и спросила Катя. Очевидно, Веронике повезло, что Катя ее как следует не рассмотрела во время короткой встречи на лестнице. Иначе ей бы сильно не поздоровилось.

Вероника смотрела в пол и, казалось, была готова на что угодно, лишь бы не встречаться глазами с Мариной. Та молча глядела на нее и ждала, когда гостья заговорит.

— Ну, чего молчишь! — Катя подтолкнула Веронику вперед, на середину комнаты. — Так это она? — спросила она опять у Марины.

— Ты понимаешь, я не хотела, я не могла! Меня заставили! — Веронику прорвало, и сбивчивые признания полились из нее потоком: — Прости меня! Прости меня, пожалуйста! — И она упала на колени.

— Сядь! — попросила Марина. — И расскажи, как все было. Только не надо так кричать: у меня и без того голова раскалывается.

— Хорошо! Я расскажу! — всхлипывая, говорила Вероника, подползая к дивану и никак не решаясь на него сесть. Посмотреть на Марину она тоже по-прежнему не решалась. В конце концов Марине пришлось ее поднять и посадить рядом с собой. Катя недовольно хмыкнула и присела с другой стороны. Она не понимала Марининой терпимости, но тоже очень хотела выслушать, что же скажет «эта предательница».

— Год назад этот человек появился у нас в городе, — быстро заговорила Вероника, стремясь, наверное, как можно быстрее покончить с тягостным рассказом. — И он предложил мне… Он предложил купить мои волосы. Я долго думала, но потом согласилась.

— Прямо как ты! — Катя не утерпела и вставила свое замечание.

— А потом… Потом со мной стали происходить разные странные вещи, — продолжила Вероника. — И я никак не могла понять почему.

— С тобой было то же, что и со мной? — уточнила Марина. — Как я тебе рассказывала?

— Не совсем, но похоже. Я потом расскажу. — Веронике не терпелось перейти к самому главному, и она решила не останавливаться пока на подробностях. — А потом… Потом ко мне подошла какая-то девочка и сказала, что я должна прийти к кукольной мастерской. И это поможет мне избавить от этой… болезни.

— И ты пошла?

— Пошла, — кивнула Вероника. — Очень боялась, но пришлось. И там… Там этот человек сказал мне, что я теперь в его власти. Что я — его игрушка! Вы понимаете: игрушка! — закричала она. Ей пришлось дать воды, чтобы она немного успокоилась и могла продолжать рассказ.

— Я не поверила, но тогда он стал проделывать разные вещи с куклой, и я все ощущала на себе! Пришлось поверить! Он сказал, что вообще легко может меня убить. И что я должна теперь во всем его слушаться!

— А что он от тебя требовал? — спросила Марина, ожидавшая, что скоро ей предстоит пережить нечто подобное.

— Да, что? — Кате было очень любопытно и немного страшно. Только подумать: она сама из-за собственной жадности едва не попала в такую ловушку!

— Ничего.

— Ничего?! — хором спросили слушательницы. Они ожидали чего угодно, но только не этого!

— Зачем тогда это все ему нужно? — удивилась Катя. — Он что, коллекционирует игрушки? — Вопрос был не слишком тактичным, учитывая, что две «игрушки» находились рядом.

— Он сказал, что у него очень много таких… игрушек. — Это слово явно давалось Веронике с трудом, но другого она подобрать не смогла, — по всему миру. И еще сказал, что с послушными игрушками обращается хорошо. Им ничего не грозит. Но иногда они… мы должны выполнять его поручения. А иначе… Иначе… — Вероника расплакалась.

— Да погоди ты реветь! — Катя опять дала ей воды. — Сначала расскажи, что дальше было!

— Прошло много времени, и я уже стала забывать обо всем этом, — продолжила Вероника, слегка успокоившись. — Не забывать, конечно. Но это все мне казалось страшным сном. Но потом… Недавно он неожиданно передал мне поручение.

— Как передал? — спросила Марина. — Он что, приехал к тебе?

— Нет. — Вероника замотала головой. — Я не знаю, как он держит связь. Но, по-моему, кукольник все обо мне знает! Что я делаю, куда пошла, с кем встречаюсь и даже о чем я думаю! Сначала мне приснился сон. Ужасный сон. В нем кукольник говорил мне, что я должна выполнить его просьбу. Он не угрожал, нет. Но я понимала, что не могу ему противиться. Я надеялась, что это просто сон, но все оказалось хуже. На следующий день ко мне пришла испуганная женщина.

— Женщина? — переспросила Марина.

— А почему нет? — отозвалась Катя, которая уже, похоже, освоилась в этом странном мире, где с помощью кукол управляли людьми. — Волосы можно продать в любом возрасте!

— В любом, — нервно кивнула Вероника. — Только она мне рассказывала, что является игрушкой уже много лет, с самого детства. И еще говорила, что среди его игрушек есть даже совсем старые люди.

— Наверное, у нее ото всего этого крыша поехала, — сочувственно заметила Катя.

— Не знаю. Я уже не знаю, что думать! — Вероника вновь перешла на крик. А потом продолжила уже нормальным голосом: — Так вот, женщина дала мне твою фотографию, снимок куклы, твой адрес и сказала, что кукольник приказал мне познакомиться с тобой, отобрать куклу и вернуть ему. А то, говорит, одна игрушка расшалилась.

При этих словах Марина покраснела и сжала кулаки. Она подумала, что ни за что не желает становиться игрушкой в руках какого-то маньяка, будь он хоть трижды чародеем!

— А еще она сказала… Она сказала… Что если я не выполню поручение… — Вероника снова заплакала. — Она рассказала, что бывает с теми, кто ослушивается приказа!

— И что же с ними бывает? — с любопытством спросила Катя, ожидавшая услышать какую-нибудь кровавую хронику.

— Нет! Я не могу! Это слишком страшно! — воскликнула Вероника. — Я не могу об этом говорить!

— И не надо, — согласилась Марина. Ее нервы и без того были на пределе, и она не желала слушать жуткие подробности. Еще чуть-чуть, и она начнет реветь и срываться на крик вместе с Вероникой. А ей хотелось сохранить голову как можно более ясной и попытаться обдумать возможность спасения.

— Она сказала, что такие поручения бывают не так уж часто, но выполнять их нужно неукоснительно. Иногда даже можно получить благодарность от хозяина…

— А что за благодарность? — поинтересовалась Катя. Но ее вопрос остался без ответа.

— В общем, — продолжила Вероника. — Мне ничего не оставалось делать. Я приехала в ваш город и нашла тебя… Я долго шла за тобой, прежде чем решилась заговорить… Но это было необходимо. Мне сказали, что хозяин очень не любит, когда его поручения долго не выполняются. Ты сможешь меня простить? — с мольбой спросила она у Марины.

— Но зачем ты это сделала так! — В глазах у Марины стояли слезы. Теперь она ясно понимала все смущение и стыд Вероники. — Зачем ты меня так обманывала! Уж лучше бы ты просто украла эту чертову куклу!

— Я не хотела! Но я просто не знала, где она спрятана! Я должна была увидеть куклу. А хозяин… Мастер. Он одобрил мои действия, когда я к нему подходила, и даже немного подсказал, что делать дальше…

— А что она могла сделать? — неожиданно вступилась за Веронику Катя. — Вот ты бы сама как поступила?

— Ну, я бы… Я бы… — Марина запнулась. — Я бы, наверное, попробовала по-другому… Я бы… Не знаю! — призналась, наконец, она.

— Вот видишь! Теперь вы в одинаковом положении! — подытожила Катя.

— Ты всегда знаешь, как поддержать человека! — с досадой произнесла Марина. — Лучше бы посоветовала, что же теперь делать.

— А что делать! Сидеть дома и ждать поручений! — пожала плечами Катя. — Ты же сама слышала: они редко бывают. А без них — живи себе спокойненько.

— И надеяться, что эта самая внучка больше не будет с тобой играть, — добавила Марина, с содроганием подумав, что девчонка теперь, должно быть, на нее очень зла.

— Это еще не все, — неожиданно сказала Вероника.

— И что там еще? — обреченно и устало спросила Марина.

— Кукольный мастер ждет тебя завтра на ау-ди… — Она запнулась.

— На «Ауди»?! — недоуменно переспросила Катя, представив себя кукольника за рулем современной машины. — А у него есть?

— Аудиенцию, — справилась, наконец, Вероника со сложным словом.

— А что это? — Катя где-то слышала это слово, но в его значении не была уверена. Мало ли на свете длинных слов!

— Ну, то есть он приглашает ее к себе, в мастерскую, — пояснила Вероника.

— Когда? — спросила Марина. — И что ему от меня нужно? — Она говорила это уже почти без эмоций, фактически смирившись со своим положением.

— Не знаю… — ответила Вероника. — Наверное, он объяснит тебе условия, как это было со мной.

— Что же делать! Придется идти! — вздохнула Марина.

— И еще, — Вероника повернулась к Кате. — Он сказал, что раз уж ты все знаешь, то тоже можешь к нему заглянуть.

— Могу заглянуть! — фыркнула Катя. То, как было сделано предложение, ее не вдохновило.

— Катя! Пожалуйста, пойдем со мной! — Марина ухватилась за эту возможность. Ей, разумеется, смертельно не хотелось идти в кукольную мастерскую, но, если уж этого не избежать, то лучше прийти не одной.

— С тобой… — Катя колебалась. В ней боролись естественный страх, любопытство, желание поддержать подругу. Какое из этих чувств победит, девочка и сама не могла понять. — Ладно, я подумаю… — Она решила пока не обнадеживать Марину, но и отказать совсем ей тоже не могла.

— Да, чуть не забыла! — воскликнула Вероника.

— Ну, что там еще! — устало воскликнула Марина, ожидая какой-нибудь новой пакости.

— Он предупредил, что если вы не придете или будете об этом болтать… — Вероника слегка запнулась, подбирая нужные слова или же пытаясь дословно вспомнить фразу кукольника. — В общем, для Марины это кончится плохо. — И она опустила голову, не решаясь взглянуть в глаза той, которую невольно предала.

— Даже если расскажешь, никто не поверит, — грустно произнесла Марина и посмотрела на Катю. Та могла проболтаться, сама не заметив.

— Молчу как рыба! — Катя прижала палец к губам.

— А ты тоже пойдешь с нами? — спросила Марина у Вероники.

— Нет, что ты! — испуганно воскликнула гостья. Очевидно, сегодняшнего общения с кукольных дел мастером с нее было вполне достаточно. — Я сейчас домой!

— Наделала дел и домой! — мрачно сказала Катя. По-видимому, она еще не решила для себя, стоит ей осуждать Веронику или сочувствовать ей.

— Я не могу явиться к нему просто так… Я не смогу… Простите меня… — Не в силах больше сказать ни слова, Вероника выбежала из комнаты. Хлопнула входная дверь.

Марина с Катей остались одни. Катя попыталась было строить предположения относительно завтрашнего визита, но Марина слушала ее рассеянно. В конце концов, у нее так разболелась голова, что она попросила подругу уйти и заглянуть к ней завтра с утра, чтобы хотя бы поддержать морально. Катя послушалась, хотя ей и не терпелось поскорее обсудить происходящее. Но, кроме Марины и уехавшей Вероники, говорить на эту тему было совершенно не с кем…

Весь вечер Марина просидела в своей комнате, бессмысленно глядя в окно и даже не замечая, как за ним постепенно темнеет. Ей совершенно не хотелось ни есть, ни пить, ни уж тем более заниматься каким-либо из своих обычных дел. Даже все мысли куда-то разбежались, и Марина не делала никаких предположений о своем будущем. На ее счастье, родители в этот вечер пошли в театр, так что хотя бы не пришлось отвечать ни на какие расспросы и не делать изо всех сил вид, что с ней все в порядке, все как всегда.

Спохватилась она только тогда, когда на улице совсем стемнело. Девочка решила лечь спать пораньше, до прихода родителей. Какая разница: бессмысленно сидеть у окна или лежать в постели. Она думала, что уснуть ей этой ночью вообще не удастся, но ошиблась. Едва голова коснулась подушки, как Марина погрузилась в глубокий сон, который был так необходим ей для отдыха после всех потрясений этого тяжелого дня.

* * *

Марина надеялась, что на этот раз ей хотя бы ничего не будет сниться, но этим надеждам не суждено было сбыться. Во сне девочка вновь очутилась в до боли знакомом помещении. На этот раз оно было освещено, но Марина отчего-то была абсолютно уверена, что это то же самое место, где она слушала шаги, танцевала по воле неведомого кукловода и откуда она сбежала во сне после того, как завладела куклой.

Но теперь это помещение было буквально залито светом, от которого даже слепило глаза. Все пространство было заполнено куклами, которые образовывали большой круг. Марина и сама стояла в этом кругу, только не до конца понимала: присутствует ли она здесь в своем нормальном виде или тоже является куклой, как и все остальные. Глаза у всех кукол были удивительно живые, но во всех них читались тоска и обреченность.

За ее спиной раздались тяжелые шаги. Сейчас девочка их уже практически не боялась, она ожидала чего-то подобного. Остальные куклы смотрели ей за спину, и никаких особых эмоций в их глазах прочитать не удалось. Очевидно, и тот, кто был у нее за спиной, и сама готовящаяся процедура были здесь делом совершенно обычным.

До этого момента Марина не могла пошевелиться. Теперь же она почувствовала, как ее телом вновь начинает управлять какая-то чуждая сила. То же происходило и с куклами вокруг: они сделали шаг вперед, потом другой, потом присели в реверансе… Все это они проделывали с неестественной, пугающей одновременностью, на которую едва ли способен даже самый слаженный танцевальный ансамбль. Все движения совершались в полной тишине, что делало танец без музыки еще более неприятным и таинственным. Марина даже сначала и не заметила, что движется точно так же, как и все остальные. Она пыталась противиться, хотя бы чуть-чуть сбиться с ритма, но у нее ничего не получалось. Неведомая управляющая сила была значительно сильней нее. «Я не хочу! Я не буду танцевать!» — пыталась выкрикнуть Марина, но из ее горла не вырывалось ни звука.

— Марина, очнись! — Кто-то тряс ее за плечо.

— Я не хочу! Я не буду танцевать! — закричала девочка еще раз и окончательно проснулась. Рядом с ней стояла встревоженная мама. Очевидно, она очень боялась, что загадочная болезнь вновь вернулась к дочери.

— Все в порядке. — Марина изо всех сил постаралась улыбнуться, но улыбка получилась совсем уж неестественной. — Мне просто приснился кошмар.

— А что тебе приснилось? — настаивала мама.

— Приснилось… Я не помню, — солгала Марина. На самом деле сон отпечатался у нее в памяти с пугающей четкостью, как самое что ни на есть реальное событие, но рассказывать содержание и погружаться вновь во все его перипетии девочка не согласилась бы ни за что в жизни.

Глава XIII

В мастерской

За окном светило яркое солнце, такое необычное для этого времени года. Только на душе от этого становилось еще тяжелее. Марина даже предпочла бы, чтобы погода стояла мрачная и дождливая, под стать настроению. Мысль о том, что сегодня придется зайти в гости к этому страшному человеку, от которого неизвестно чего можно ожидать, повергала в глубокое уныние. Конечно, Вероника многое рассказала, но вдруг она что-то недоговорила? Или у кукольника на Марину какие-то особые планы. Ведь она едва не сбежала от его власти, едва не нарушила его замыслы. Радовало только то, что никаких неприятных симптомов вроде тех, что были в прошлый раз, пока что не наблюдалось. По крайней мере, мастер не был настроен мстить ей сразу.

Разумеется, девочке безумно хотелось отложить визит к кукольнику как можно на более позднее время, хотя бы до вечера. Но Марина понимала, что чем мучиться весь день неизвестностью, лучше прояснить все сразу. Она только ждала Катю, чтобы единственный человек в городе, который обо всем знал, поддержал ее.

Катя не заставила себя долго ждать. Она пришла, когда еще не было полудня, что в выходной день было для нее просто удивительно рано!

— Ну, что? — спросила она с порога.

— Пока ничего, — ответила Марина, которая ждала подругу, уже одевшись для выхода, — пойдешь со мной?

— Вот так, сразу? — Катя предпочла бы некоторое время посидеть дома, построить предположения, помыть косточки Веронике и кукольнику…

— А что тянуть! — вздохнула Марина, надевая сапоги, и грустно усмехнулась, вспомнив свою вчерашнюю гонку в тапочках.

— Знаешь, я, пожалуй, провожу тебя до мастерской, — решила Катя. — А то ты одна, пожалуй, и не дойдешь…

— Теперь дойду, — опять грустно улыбнулась Марина, вспомнив, как подруга разве что не за руку ее тащила к кукольнику несколько недель назад. — Куда ж я денусь!

— Это точно! — согласилась Катя, предпочитавшая не вспоминать о том эпизоде. Сейчас ей действительно хотелось поддержать подругу. Но, помимо этого, ее мучило любопытство. Грядущие события казались ей едва ли не самыми интересными и уж точно самыми таинственными из того, что с ней происходило за всю ее жизнь.

* * *

До кукольной мастерской девочки шли молча. Катя несколько раз пыталась завязать разговор, но, почувствовав состояние Марины, поняла, что сейчас лучше оставить ее в покое. Марина же не замечала ничего вокруг. Сейчас она не узнала бы даже собственных родителей, встреться они ей по дороге.

Когда мастерская показалась в конце улицы, девочки остановились. Кукольник, разумеется, сидел на своем привычном месте, безучастный ко всему окружающему. Из-за неожиданно хорошей погоды на улице было относительно многолюдно. А у витрины толпилось несколько детей.

— Вот видишь, сколько людей вокруг! — зашептала Катя. — Ничего он тебе не сделает. Это хорошо, когда много свидетелей!

— Хорошо, — машинально кивнула Марина в ответ. — Ну, я пойду! — Она глубоко вдохнула и двинулась вперед.

— Погоди, я дойду с тобой! — Катя ухватила Марину за руку и пошла рядом с ней. Со стороны могло бы показаться, что она волнуется даже больше попутчицы. Катя готова была бежать вперед, словно изнывая от нетерпения, когда же наступит развязка. Марина же все замедляла шаг и на подходе к мастерской еле передвигала ноги.

Кукольник, казалось, до последнего момента не замечал приближающихся девочек. Он соизволил повернуть к ним голову только тогда, когда они были уже буквально в двух шагах от него. Скользнув по пришедшим равнодушным взглядом, от которого мурашки бы пробежали по коже даже у самого решительного человека, он неторопливо поднялся со своего стула, взял его под мышку и начал медленно спускаться в свою мастерскую. Он был настолько высок, что едва не задел головой притолоку.

Девочки застыли на месте. Хозяин мастерской явно приглашал их следовать за собой, не подтверждая это, однако, ни словом, ни зовущим жестом. Об этом, пожалуй, говорила только дверь, против обыкновения оставшаяся распахнутой настежь. Марина собралась с духом и шагнула вперед, в темный проем. На пороге она обернулась, чтобы еще раз посмотреть на солнечный свет, но эта слабость длилась только секунду. А затем девочка медленно стала спускаться по обшарпанной лестнице с выщербленными высокими ступеньками, которые были даже неодинакового размера. Освещалась лестница совсем слабо, только тусклой лампочкой под потолком. Несколькими ступенями ниже маячила спина неторопливо спускающегося в свои владения кукольника. Из-за его роста их головы находились на одном уровне. А его тень падала так, что целиком поглощала собой тень гостьи. Тень же от стула, который мастер по-прежнему нес в руках, напоминала какое-то сказочное чудовище.

Катя несколько секунд стояла у дверного проема, с любопытством вглядываясь в темноту. Страх и желание узнать, что же там внутри, боролись в ее душе. Наконец, рассудив, что раз дверь по-прежнему открыта, ее тоже ждут, и, успокоив себя наличием многочисленных свидетелей, которые с удивлением смотрели на то, как к нелюдимому мастеру заходят гости, она крепко зажмурилась и ступила внутрь. Дверь с протяжным скрипом затворилась за ее спиной. Теперь путь назад был отрезан.

* * *

Лестница, ведущая вниз, насчитывала чуть больше десятка ступенек, но девочкам она показалась бесконечной. Она упиралась еще в одну дверь, которая медленно распахнулась, едва кукольник со своей ношей подошел к ней. Это произошло совершенно бесшумно. Очевидно, эта дверь, в отличие от входной, хорошо смазывалась или же просто была гораздо более новой. Создавалось впечатление, что она распахнулась сама, словно была оборудована фотоэлементами, но представить такое в старом подвале было совершенно невозможно.

В глаза девочкам ударил яркий свет. Ясно было, что на освещение самой мастерской кукольник не скупился. Когда он входил в залитое светом помещение, то показался девочкам, идущим следом, какой-то большой, неряшливой черной кляксой на чистом листе.

Едва Марина переступила порог мастерской, как тут же узнала это помещение. Нет, конечно, оно было не совсем такое, как в снах, но в то же время девочку не покидало ощущение, что это именно оно. Идущая следом Катя уперлась ей в спину и, заглянув Марине через плечо, удивленно ахнула.

Немногим, наверное, доводилось видеть такое количество прекрасно сделанных кукол, собранных в одном месте. Они аккуратно стояли, сидели вдоль стенок на полу и на специально сделанных полках. Во всех игрушках с первого взгляда чувствовалась рука большого мастера, однако каким-то образом ему удавалось избежать повторов. В каждой кукле ощущалась неповторимая индивидуальность. И дело было даже не в том, что здесь собрались игрушки, изображающие представителей самых разных народов со всех континентов. Просто в каждой из кукол проглядывала личность. Возможно, из-за глаз, казавшихся такими осмысленными, совсем не кукольными.

Обстановка же комнаты выглядела по-спартански. Никаких украшений, кроме разнообразной кукольной одежды, тут не было и в помине. Даже полки состояли из простых, хотя и тщательно выструганных досок. В центре комнаты стоял какой-то специальный стол, напоминающий верстак. Очевидно, кукольник работал именно за ним. На нем лежали достаточно простые инструменты: ножницы, ножи, шило, пинцеты, кисти, баночки с красками, коробка с нитками и иголками, а также несколько предметов, предназначение которых для непосвященных оставалось загадкой. Казалось совершенно непостижимым, как с помощью всего этого можно создавать столь прекрасные творения. Другая мебель в этом неожиданно просторном помещении просто отсутствовала.

Кукольник неторопливо поставил свой стул неподалеку от рабочего места и сел на него, приняв свою излюбленную позу. Он не произносил ни слова, ожидая, очевидно, пока посетители пройдут внутрь. Девочки сделали робкий шаг вперед, и дверь за их спиной бесшумно затворилась. В помещении стояла мертвая тишина. Казалось, сюда не проникал ни один уличный звук. Слышно было, как колотится сердце, а тихое дыхание звучало на этом фоне, как свист разбушевавшегося урагана.

Мастер здесь находился в своем царстве и восседал на простом стуле с таким достоинством, что ему мог бы позавидовать любой король. Он, по-прежнему не мигая, смотрел своими бездонными глазами на пришедших, не выказывая никаких эмоций. Гостьи вынуждены были стоять перед ним, потому что больше в мастерской присесть было просто некуда.

Глаза Марины настороженно оглядывали комнату. Она пробегала взглядом бесконечные ряды кукол, силясь отыскать среди них одну-единственную. Ту самую, из-за которой оказалась здесь. Но кукла с ее волосами все никак не попадалась на глаза. Кукольник, очевидно, понял, что ищет девочка. Он слегка наклонился, достал из-за своего стола недавно вернувшуюся к нему игрушку и небрежно поставил рядом с собой. В голове у Марины мелькали безумные планы. А что, если подскочить к кукольнику, схватить куклу и убежать? А Катя поможет. Но девочка понимала, что этот неторопливый человек зорко следит за своей добычей. К тому же, куда бежать, если дверь захлопнута, а отпирается каким-то непонятным образом?

— Ты понимаешь, что я могу сделать с этой куклой то, что пожелаю. — Девочки ожидали, что мастер должен нарушить затянувшееся молчание, но, тем не менее, услышав его голос, они дружно вздрогнули. Он говорил негромко и все с тем же безразличием, но этот глуховатый голос наполнял все помещение, как будто вокруг стояли мощные усилители.

Марина нервно кивнула, хотя кукольник ни о чем ее и не спрашивал. Его слова были простой констатацией факта.

— Но я не склонен плохо обращаться со своими игрушками, если меня к этому не вынуждают, — все так же неторопливо продолжил кукольник.

Катя хотела было удивиться. Чего это ради взрослый дядька будет ломать игрушки? Но тут же сообразила, что под игрушками этот человек подразумевает не только и не столько кукол. Марина же поняла это уже давно. Но все равно: очень непривычно, больно и унизительно было слышать, как тебя уподобляют какой-то кукле и называют игрушкой.

— Отдай эту куклу мне! — раздался за спиной у девочек тонкий, повелительный голосок. Марина и Катя дружно подскочили и обернулись назад. За ними стоял тот самый ребенок, у которого Марина смогла отнять куклу. Девочка со своей неестественно бледной кожей и небольшим ростом и сама немногим отличалась от кукол, которыми была заполнена мастерская. Как она смогла появиться столь бесшумно, оставалось загадкой.

И голос, и взгляд девочки, в подражание кукольнику, были почти что бесстрастны, но до конца походить на него ей не удавалось. В этом голосе проскальзывали иногда капризные нотки обиженного ребенка, а в направленном на нее взгляде Марина смогла разглядеть отблески злобы.

Кукольник еле заметно покачал головой, и девочка впилась глазами уже в него. Эта игра в гляделки длилась несколько минут’, после чего ребенок опустил голову.

— Это была твоя ошибка, — произнес мастер. — Настанет время, и все куклы станут твоими. Но сейчас ты подвластна эмоциям. Это послужит тебе уроком.

— Она поступила правильно. — Теперь кукольник смотрел на Марину. — В ней есть воля и решительность. Она будет полезной игрушкой. Только сострадание ее портит. Но это мы исправим.

— Я не кукла! — выкрикнула Марина, поразившись собственной смелости. Но она не могла больше терпеть, что ее называют игрушкой и обсуждают так, словно ее здесь нет.

Кукольник никак не отреагировал на эту выходку. Он только продолжал смотреть на Марину своим немигающим взглядом, и девочка очень быстро опустила глаза, не в силах больше выдерживать исходящего от мастера ледяного безразличия.

— У меня много игрушек. По всему миру, — неожиданно сказал он. — Теперь ты одна из них. Быть моей игрушкой совсем неплохо. Если они выполняют мои поручения, с ними все в порядке. Они даже получают поощрения. Если же игрушка упрямится, ее наказывают, а иногда даже уничтожают. Достаточно простой булавки. — Мастер неторопливо взял булавку со своего стола и поднес к Марининой кукле. — Достаточно вот этого.

— Что вы делаете, вы же ее убьете! — закричала Катя, а Марина крепко зажмурилась, но кукольник уже положил булавку на место.

— Я не ломаю игрушку без надобности, — пояснил он. — Только если нет другого выхода. Мне не нужны безжизненные куклы.

— Все эти… игрушки ваши? — переспросила Катя, которая хотела увести разговор от опасной темы. Она осматривала ряды кукол и не могла поверить, что столько людей во всем мире находятся под властью этого странного и страшного человека.

— Здесь только небольшая часть, — пояснил кукольник. — Элита.

— Небольшая часть?! — воскликнула Марина.

— Незачем держать при себе все игрушки, — ответил мастер. — Здесь только те, которые управляют другими. В каждом регионе я выбираю игрушку, ответственную за других. Ее куклу я забираю с собой. Остальные — хранятся у нее. Свои поручения я передаю непосредственно ей, а она уж решает, кому из рядовых игрушек передать задание. Они отвечают за свое дело головой, а потому очень стараются. Мне не приходится приказывать дважды.

— А сколько же всего игрушек под вашей властью? — поинтересовалась Катя, что-то подсчитывая в уме. Сказанное мастером казалось абсолютно невероятным, но в его тоне сквозила такая уверенность, что девочки поверили ему безоговорочно. Кукольник просто излагал факты, не заботясь о том, как воспримут это остальные.

— Почти что достаточно, — ответил он, не называя, однако, точной цифры. — Мне осталось охватить несколько регионов. Один из них — ваш. Над ним я как раз работаю.

— А что же потом? — Любопытство Кати все возрастало.

— В один прекрасный момент мои игрушки возьмут власть, захватят ключевые посты по всему миру. А на верхушке этой пирамиды буду я. Весь мир станет одной большой игрушкой, — впервые за весь разговор девочкам показалось, что в голосе кукольника послышалось что-то вроде торжества. Или просто смысл сказанного предполагал торжественность, а мастер оставался бесстрастным, как и всегда?

— Моей игрушкой, — с нажимом произнесла девочка, которая некоторое время стояла в сторонке и о которой Катя с Мариной уже почти забыли. Глаза ее при этом недобро сверкнули.

— Зачем вы нам все это рассказываете? — спросила Марина. Кукольник никак не был похож на человека, который любит заниматься пустым бахвальством или даже просто посвящать кого-либо в свои планы.

— Ты должна понять, что ты не жертва, а избранная, — ответил кукольник. — Даже самые рядовые куклы — это будущая элита. Об этом я позабочусь.

— Просто дух захватывает! — воскликнула Катя, уязвленная, что ей самой было отказано во вступлении в эту самую элиту.

— Мне нужен руководитель вашего филиала. — Мастер, казалось, не обратил на эту реплику никакого внимания. — Кукол уже набралось немало. У тебя сильный характер, не то что у Вероники, которую ты зачем-то спасала. Ты подойдешь. — И он посмотрел на Марину, даже слегка подавшись вперед. — У тебя будут храниться другие куклы (ты, например, сможешь поиграть с Вероникой), а твою я, конечно, заберу с собой.

— Чтобы я стала надсмотрщиком?! — Марина даже задохнулась от возмущения. — Никогда в жизни!

— Дай мне ее куклу! — потребовала девочка. — Я ей все объясню. — Но мастер в ответ только покачал головой.

— Не хочешь быть командиром, останешься рядовым, — равнодушно проговорил он. — От этого ты никуда не денешься.

— Соглашайся, дура! — зашептала Катя, больно толкнув Марину в бок. — Он два раза повторять не будет. Только представь, какие у тебя будут возможности, какая власть!

Марина даже не находила слов. Она смотрела на подругу так, словно та внезапно превратилась в какое-то чудовищное или, скорее, омерзительное животное.

— Если хочешь, я подумаю над тем, чтобы сделать твою куклу. — Теперь мастер смотрел уже на Катю. — У тебя, как я вижу, есть честолюбие. Ты станешь неплохим руководителем вашего небольшого филиала. Для начала.

— Конечно! То есть… — Катя вдруг сообразила, что обратного пути уже не будет, и запнулась.

— Ты что?! Добровольно хочешь к ним в рабство?! — воскликнула пораженная Марина.

— Скоро в этом, как ты говоришь, рабстве будет весь мир, — зашептала Катя. — Лучше заранее занять хорошее место.

— Тебя я не тороплю, — проговорил кукольник. — Можешь подойти ко мне на днях. Это серьезный шаг. Ты понимаешь, какое это щедрое предложение. К тому же за твою куклу я возьмусь не сразу. А вот у тебя никакого выбора нет. — Он снова посмотрел на Марину, от чего у девочки по спине побежали мурашки.

— Мой филиал еще не до конца укомплектован, — продолжил кукольник. — Нужно еще несколько человек. И есть некоторый перекос в сторону девочек, который нужно исправить. Одну из игрушек я выбрал. Вот фотография. — И он положил конверт с фото рядом с собой. — У тебя есть время до конца месяца, чтобы ее волосы были у меня.

— Но я не могу, я не хочу, я не буду… — растерянно бормотала Марина, ища выход из этой ситуации.

— Тогда последуют санкции, — ледяным голосом проговорил мастер, а маленькая девочка издала какие-то звуки, напоминающие противное хихиканье.

— Это совсем несложное задание, — пояснил он. — С таким справилась даже Вероника, одна из самых слабых игрушек. Хотя ты ей и помогла сама. А теперь — аудиенция окончена. — И кукольник неторопливо поднялся со своего стула. — Не забудь фотографию.

Марина, двигаясь как зомби, подошла и взяла конверт. Так же механически она пошла к выходу из мастерской. Рядом с ней шагала Катя, дрожа от возбуждения и нетерпения. Ей очень хотелось скорее обсудить все то, что случилось, а также было крайне любопытно, кто станет следующей игрушкой.

Дверь перед девочками распахнулась сама. Они быстро поднимались по полутемной лестнице, стремясь как можно скорее выбраться на свет. Над ними нависала тень мастера, который неторопливо шествовал за ними со своим неизменным «троном». Внучка же, очевидно, осталась в мастерской; по крайней мере, никто не заметил, куда она делась.

Дверь на улицу со скрипом отворилась, и Марину с Катей чуть не сбил сильнейший порыв ветра, несший с собой мокрый снег с дождем. Девочки едва удержались на ногах, но все же, преодолевая сопротивление, выбрались на улицу. Они пробыли в мастерской совсем недолго, не больше часа, но погода за это время успела испортиться капитально, разогнав всех гуляющих. Мастера же снег с дождем нисколько не волновал. Он поставил стул на привычное место и уселся на него наперекор всем стихиям. Его длинные грязные волосы развевались по ветру, а лицо, прямо в которое бил мокрый снег, оставалось абсолютно бесстрастным.

Глава XIV

Новая жертва

— Ты что, и вправду этого хочешь?! — возмущалась Марина. Она не могла понять, как Катя может добровольно согласиться на то, от чего она сама так мечтает избавиться. Они уже вернулись к ней домой и теперь отогревались чаем.

— А что тут такого? — отвечала та. — Только представь себе, какие открываются возможности! Если его куклы по всему миру, то какая это огромная сила!

— Но ты же станешь его игрушкой!

— Ты слышала, что он говорил. Скоро весь мир станет его игрушкой.

— Мало ли разных маньяков?! Нельзя же каждому верить! — закричала Марина.

— Он уже показал свои возможности, — возразила Катя. — Конечно, я сначала все выспрошу об условиях…

— А ты не подумала, что он может наврать?

— Но с тобой-то пока ничего страшного не случилось! — Идея стать кукольным начальником прочно засела в Катиной голове.

— Еще случится, — сказала Марина, которая не верила, что все это может закончиться хорошо. — Кстати, ты слышала, что все игрушки потом перейдут этой злобной девчонке? Уж не знаю, внучка она ему или кто…

— Это, конечно, проблема. — Катя призадумалась. — Ребеночек-то неадекватный… Но ведь кукольник за ней следит. Не дал же он ей твою куклу!

— Сначала дал. — Марина с содроганием вспомнила свою «болезнь».

— Может, она сама, без спроса взяла, — предположила Катя. — Он-то сам дядька серьезный!

— Уж куда серьезнее! — Марина вспомнила бесстрастное, маскообразное лицо мастера и еще раз содрогнулась.

— Ты подумай! — развивала свою мысль Катя. — На любой работе все то же самое. Выполняешь какие-то дурацкие задания, поручения. А потом: чуть что, и на тебе выговор, штраф… А тут — перспективы. Если только все получится…

— С работы можно уволиться… — возразила Марина. — А тут ты в рабстве на всю жизнь!

— Что ты твердишь: рабство да рабство! Что нас, в цепях будут держать? — Катя немного задумалась. — Это скорее на армию похоже. Ты должен выполнять приказы вышестоящих и отдавать их тем, кто ниже по званию. А тебе за это платят, кормят… А вот ты, вместо того, чтобы стать каким-нибудь лейтенантом, решила остаться солдатом. Очень даже глупо!

— Армия Родину защищает, а не какому-то маньяку служит, — тихо сказала Марина.

— Среди правителей тоже маньяки бывают. И их приказы прекрасно исполняются. И не только Родину защищать, но и напасть на кого-нибудь, — парировала Катя. — А этот мастер, он хотя бы не злой.

— Посмотришь, какой он, если сделаешь что-то не так, — мрачно проговорила Марина.

— Кстати, ты должна радоваться, если я сделаюсь твоим начальником, — заметила Катя. — Уж я-то тебе по дружбе ничего сложного поручать не буду.

— Вот уж спасибо, шеф! — язвительно произнесла Марина и хлопнула себя по лбу. — Ой, а про задание-то я и забыла!

— Открывай конверт скорее! Куда ты его дела? — загорелась энтузиазмом Катя. Ей не терпелось посмотреть, кто же будет ее возможным подчиненным. За спором с подругой она об этом совершенно забыла.

— Сейчас открою. — Марина извлекла из кармана конверт и подрагивающими руками стала его вскрывать. Она нарочно медлила, хотя и понимала, что всего лишь оттягивает неизбежное. Мысль о том, что она сейчас узнает человека, которого вынуждена будет предать, повергала ее в ужас. Теперь она хорошо представляла себе, что должна была чувствовать Вероника, и прониклась к ней еще большим состраданием.

Карточка выпала из конверта, и Катя проворно подхватила ее на лету.

— Ха! Мишка из В-класса! Ничего сложного! — воскликнула она. — Интересно, что это мастер в нем нашел? Хотя… Парень умный. Ну и волосы у него хорошие…

— Дай сюда! — Марина выхватила фотографию, едва ее не надорвав.

— Ему будет несложно мозги запудрить, — размышляла вслух Катя. — Мальчишки вообще туповаты. К тому же мы его знаем. Веронике трудней было: и тебя разыскать, и познакомиться, и комедию разыграть…

— Я не смогу. — Марина опустила голову.

— Ты что, с ума сошла?! Не знаешь, что за это будет?!

— Знаю, но не смогу. — На самом деле она совсем не была уверена, что сможет выстоять, если кукольник начнет оказывать на нее давление. Но вот так, сама… Не то чтобы ей особо нравился Миша, спокойный и рассудительный мальчишка из параллельного класса. Они и не общались-то почти никогда. Просто Марина не могла себе представить, что может сделать такую гадость кому бы то ни было. Для нее это было почти что равнозначно тому, чтобы стать наемным убийцей.

— Сможешь! — отрезала Катя. — А я помогу. Вот завтра с ним и поговорим! А сейчас я домой пойду. Мне тоже подумать надо!

— Подумай! Хорошо подумай! — попросила ее Марина, надеявшаяся, что подруга все-таки откажется от своей безумной затеи.

* * *

Марина пошла в школу после бессонной ночи. В первый раз за долгое время она шла короткой дорогой, проходившей мимо кукольной мастерской. Теперь это было уже безразлично. Конечно, у нее вспыхивала порой безумная надежда, что сейчас она встретит девочку с куклой, но всерьез рассчитывать на то, что кукольник повторит свою ошибку, было просто глупо. Мастер уже сидел на своем привычном месте и удостоил Марину не большего внимания, чем прочих прохожих, спешивших в этот утренний час кто на учебу, кто на работу. Девочка представляла себе, как подойдет к кукольнику и скажет, что отказывается выполнять его приказ. Она даже замедлила шаг, но… прошла мимо. Она была просто не готова встретить очередную порцию даже не угроз, а ледяного безразличия.

Катя была уже в школе. Разумеется, в классе подруги не говорили о случившемся. Любой, кто услышал бы хотя бы несколько фраз, решил бы, что они сошли с ума или же, в лучшем случае, обсуждают какой-нибудь фильм со странным сюжетом. Было видно, что Катя тоже не слишком-то хорошо спала, и Марина понадеялась, что она, быть может, одумается.

На переменах Марина искала глазами Мишу. Несколько раз он ловил на себе ее взгляд и, кажется, был несколько озадачен. А уж когда увидел такие же знаки внимания со стороны Кати, то и вовсе призадумался.

— Ну, что же ты с ним не заговоришь? — нетерпеливо шептала Катя на последней перемене. — Нечего время тянуть! Тебя вон сколько уговаривать пришлось!

— Ты еще на уроке подойди! — зашептала в ответ Марина. — То-то все порадуются!

— Точно! — вздохнула Катя. — Придется ждать до конца занятий. А то еще выскажет чего-нибудь такое, что нас все за дурочек примут.

— Не хочу я с ним разговаривать! — сказала Марина. — Не могу я так ни с того ни с сего подставить человека!

— Начну я! — подбодрила ее Катя. — Эх, что бы ты без меня делала!

Марина могла бы сказать, что без Кати она скорее всего отвергла бы щедрое предложение и жила бы сейчас спокойно, а про игрушки кукольника даже и не подозревала. Но ссориться с Катей, уже забывшей о своей вине, она не собиралась, поэтому просто промолчала.

Едва окончились уроки, как подруги первыми кинулись к выходу из школы, чтобы не прозевать Мишу. Тот вышел одним из первых, бросил на них странный взгляд и пошел в сторону своего дома.

— Здорово! Один идет! — обрадовалась Катя. — Пошли за ним. — И она, схватив вяло сопротивляющуюся Марину за руку, потащила ее за собой.

Они так увлеклись, что на перекрестке едва не налетели на Мишу. Тот обернулся, посмотрел на них и заговорил сам.

— Что это вы сегодня за мной по пятам ходите?

— Может, мы влюбились, — брякнула Катя.

Миша хмыкнул и собрался уже продолжить свой путь, но Катя ухватила его за рукав.

— Да погоди ты! — быстро заговорила она. — Никто в тебя не влюбился, можешь успокоиться! У нас к тебе дело есть!

— Какое дело? — Миша был явно заинтригован, хотя и напустил на себя суровый вид.

— Ты заработать хочешь? — спросила она.

— Ну… не отказался бы. — Миша явно не ожидал подобного предложения. — А что делать надо?

— Делать ничего не надо! Чистая халява! — заявила Катя.

— Так не бывает! — покачал головой Миша, ожидая, однако, пояснений.

— Бывает! — заверила его Катя. — Маринка тебе расскажет! — И она подтолкнула подругу вперед.

— В общем, тут надо… Волосы… — лепетала Марина, густо покраснев и опустив голову. — Нет, я не могу! — И она побежала прочь, в сторону своего дома.

— Вернись, дура! — закричала Катя, но Марина словно не слышала ее и продолжала свой бег.

— Что с ней? Она что, больная? — Миша совсем растерялся. Ему казалось, что его глупо разыгрывают, а потом будут хихикать над его растерянностью.

— Пусть бежит! — махнула рукой Катя. — Я с ней потом сама разберусь. А дело вот в чем. Знаешь кукольную мастерскую?

— Кто ж ее не знает! Мимо нее раз пройдешь, всю жизнь не забудешь! Особенно ее хозяина ненормального!

— Так вот, этот кукольник немного того! — Катя сделала характерный жест. — Для своих кукол он использует настоящие волосы. И, если чьи-то волосы ему приглянулись, он готов платить сумасшедшие деньги.

— И что? — спросил Миша, машинально пригладив свои густые, пышные волосы, которым позавидовали бы многие девчонки. Конечно, он уже понял, в чем дело, но предпочитал, чтобы Катя сама все рассказала.

— Что-что! — передразнила Катя. — Ему понравились твои волосы, и он готов за них выложить… — Она наклонилась к Мише и назвала сумму.

— Столько! — воскликнул мальчик. — Да он точно псих!

— Именно столько! — подтвердила Катя.

— А что же мне, лысым ходить?! — забеспокоился Миша. — Как какой-нибудь бритоголовый?

— Да брось ты! — махнула рукой Катя. — Ему совсем немного надо. Отрежет так, что никто и не заметит! Вот Маринка разве лысая?

— А он что, ее волосы уже брал?

— Ну да! — подтвердила Катя.

— А что это она такая… странная? — подобрал Миша нужный эпитет.

— Черт ее знает! — пожала плечами Катя. — Долго болела. Наверное, до конца так и не выздоровела.

— Что-то здесь не так! — почесал затылок Миша. — Уж слишком все здорово получается! И Марина какая-то странная… Что-то ты недоговариваешь!

— Ну, как хочешь! — бросила Катя с внешним безразличием. — Только не слишком-то долго думай. А то передумает мужик, и останешься с носом. А вообще: пошел бы и спросил у него сам. — И она, оставив задумавшегося Мишу, пошла к Марине, чтобы рассказать о своих успехах и поругать за нерешительность.

* * *

— Ну, ты даешь! Чуть все не испортила! — с порога заявила Катя.

— Я знаю, — вздохнула Марина. — Ты лучше скажи, что дальше было!

— Что дальше. — Катя устало плюхнулась в кресло. — Я ему рассказала о предложении кукольника, и он, конечно, клюнул. Если бы ты нормально себя вела, он, может быть, уже и пошел бы. Взяли бы его, что называется, тепленьким! А так — засомневался. Теперь будет раздумывать вроде тебя. Придется, наверное, еще с ним проводить воспитательную работу!

— Мы должны рассказать ему все, как есть, — тихо сказала Марина.

— Совсем спятила! — Катя выразительно покрутила пальцем у виска. — Ты что, забыла, что происходит с непослушными… игрушками. Кто тебе этот Миша? Не брат, не племянник. Ты его и не знаешь-то почти!

— Но он же ни в чем не виноват!

— Так ты его и не убивать собираешься! Подумаешь, будет иногда выполнять какие-то поручения! Еще спасибо скажет, когда поймет что к чему! — Катя даже разозлилась на Марину за ее бестолковость. — Скажи спасибо, что у тебя есть я! Без меня бы ты это задание как пить дать провалила! Все-таки повезло тебе с руководителем! — В пылу спора она уже считала свое назначение кукольным начальником свершившимся фактом.

Марина уже устала спорить с подругой, но твердо решила, что сделает все по-своему. Она только надеялась, что Миша пока не успел совершить сделку с мастером. Девочки принялись за уроки, как будто ничего не произошло, и это заняло непривычно много времени, потому что их мысли витали далеко, все время возвращаясь к кукольной мастерской.

— Не вздумай наделать глупостей! — предупредила Катя, когда уходила домой. — С Мишкой я сама управлюсь. А ты наблюдай и учись!

Глава XV

Что делать?

— Послушай, а ты действительно продавала волосы этому кукольнику? — Миша сам подошел к Марине и задал ей прямой вопрос.

Вчера он долго ломал голову над странным и больно уж щедрым предложением. Больше всего оно напоминало розыгрыш. От Кати можно было ожидать чего угодно. Но вот Марина вела себя так, словно речь шла о чем-то очень серьезном. Трудно было предположить, что она такая хорошая актриса.

Ближе к вечеру Миша, покончив с уроками, решил-таки прогуляться до мастерской. Он почему-то думал, что кукольник, если заговорить с ним, будет очень удивлен. А еще мальчик представлял, что девчонки наблюдают за ним, чтобы потом поднять на смех. Поэтому шел он, внимательно оглядываясь по сторонам, словно шпион.

На подходе к мастерской он заметил, что его решимость поговорить с хозяином напрямую постепенно улетучивается. Он редко проходил по этой улице, и уже успел подзабыть, как выглядит этот человек. Теперь же, приглядевшись, Миша увидел, что его внешность, его лицо, его ледяной, пронзительный взгляд не слишком-то располагали к откровенной беседе. Тем не менее мальчик решился задать свой вопрос: «Вы действительно покупаете волосы?» Миша остался недоволен, как робко это у него получилось. «У тебя бы купил», — одними губами ответил мастер и назвал свою цену. Мальчик оцепенел. Выходит, все, что он услышал, было правдой. Но в то же время это звучало уж слишком заманчиво. «Ты хочешь их продать сейчас?» — поинтересовался кукольник. «Нет, я еще подумаю», — ответил Миша, не готовый к этому шагу. Мастер едва заметно пожал плечами и, казалось, потерял к собеседнику всякий интерес.

На обратном пути Миша ругал себя за то, что отказался от такого предложения просто из-за какого-то дурацкого предчувствия. Но в то же время испытывал некоторое облегчение. Почему-то в душе эта сделка ему очень не нравилась. К тому же он был не прочь разузнать подробности. Вот почему на первой же перемене он нашел Марину (Катя, неотступно сопровождавшая ее вчера, куда-то отлучилась) и обратился к ней.

— Я? — Марина думала о том, чтобы поговорить с Мишей, но то, что на эту тему заговорил он, было для нее полнейшей неожиданностью. — Да… То есть… да. Но это не совсем то, что ты думаешь… — Она совсем растерялась.

— Откуда ты знаешь, что я думаю! — резонно заметил Миша, не ожидавший, что простой вопрос вызовет у девочки такое смятение. — Можешь рассказать толком, в чем тут дело и где подвох?

— А ты уже сделал это? — вдруг воскликнула Марина.

— Еще нет, только поговорил, — мотнул головой Миша.

— Ну и слава богу! — выдохнула Марина. На самом деле она не знала, чего хотела больше. Если бы все было уже закончено, то она, конечно, ощущала бы вину за то, что вовремя не предупредила очередную жертву, зато почувствовала бы себя в безопасности хотя бы на время. Но теперь… Теперь она понимала, что совесть не позволит ей умолчать о последствиях. Она спасет этого малознакомого мальчика. А себя… Лучше было об этом не думать.

— Можешь ты мне объяснить или нет? — Миша уже начал терять терпение. Он подумал, что болезнь, которую упомянула Катя, действительно плохо сказалась на умственных способностях Марины.

— Если ты согласишься, то станешь игрушкой! — отчетливо, почти по слогам произнесла Марина.

— Ну, знаешь! — Миша ожидал чего угодно, но только не этого. Он собирался уже пойти в класс и постараться забыть об этом разговоре, но Марина его удержала.

— Подожди и выслушай! — воскликнула она. — Если я не расскажу это сейчас, то потом уже могу не решиться!

— Но это же бред!

— Это не то, что ты думаешь. Ты не превратишься в игрушку напрямую, но…

Ее фразу прервал звонок на урок. Школьники торопливо разбегались по классам. Миша собирался последовать их примеру, но Марина снова его удержала.

— Пойми! Это гораздо важнее! А рассказывать долго! — едва ли не закричала она и потащила слабо упирающегося мальчика к выходу из школы.

Миша пытался что-то сказать про уроки и прогулы, но Марина его не слушала или просто не слышала и упрямо тянула за собой. В конце концов он сдался. Какой-то внутренний голос убеждал его, что эта девчонка действительно знает что-то очень важное. Конечно, судя по поведению и отдельным фразам, у нее явно не все дома, но тогда тем более нельзя оставлять ее одну. А то еще выкинет чего-нибудь! А ты потом будешь всю жизнь чувствовать себя виноватым. Правда, прогуливать ни с того ни с сего очень не хотелось, но что делать, если такая странная ситуация…

* * *

Рассказ действительно получился долгим. Марина с Мишей устроились в парке, практически на том же самом месте, где к ней недавно подошла Вероника. Сначала мальчик отпускал удивленные и недоверчивые реплики, потом стал задавать уточняющие вопросы, а под конец только внимательно слушал. Марина рассказала всю свою историю, начиная от предложения кукольника и кончая полученным заданием. Сперва ей было трудно собраться с мыслями, но потом, во многом благодаря тому, что Миша был таким внимательным слушателем, рассказ потек гораздо более связно.

Когда Марина, наконец, все рассказала, наступило длительное молчание. Девочка была эмоционально опустошена, еще что-то говорить у нее не было сил. Теперь над ней маячила тень неминуемого и жестокого наказания. Мише же нужно было время, чтобы осмыслить услышанное. Уж слишком невероятным оно казалось.

— Ты очень смелая. И честная, — сказал наконец он. Даже если Марине все это почудилось, даже если это была всего лишь фантазия, не оставалось сомнений, что она искренне во все это верит. И Миша понимал, какого огромного труда стоило ей рассказать все это, решиться, рискнуть…

— Спасибо, — тихо ответила Марина. — Только ты же мне все равно не поверил.

— Почему не поверил? — запротестовал он. — Я… я просто пока не знаю. Мне надо подумать. Уж очень это неожиданно…

— А, вот вы где! — раздался знакомый голос. К ним шла запыхавшаяся Катя. — А я тут по всему городу вас ищу. Ты даже на звонки не отвечаешь! Я уж думала, телефон забыла. — Действительно, во время разговора телефон Марины, купленный на «кукольные» деньги, несколько раз начинал трезвонить, но девочка не обращала на звонки никакого внимания и только отключила звук.

— Ах, этот! — Марина достала из сумочки телефон и, вспомнив, каким образом он ей достался, с размаху запустила его в сторону реки, уже готовящейся к тому, чтобы покрыться льдом. Бросок получился хорошим, если судить по громкому всплеску.

— Ты что делаешь?! — в один голос воскликнули Катя и Миша.

— А я хочу быть свободной! Хотя бы последние несколько дней! — беспечно заявила Марина. Она действительно вдруг почувствовала неожиданную легкость, словно избавилась от тяжкого груза. — А остатки денег потом сожгу! Как Настасья Филипповна.

— Совсем спятила! — вздохнула Катя. — Говорила же я тебе: не вмешивайся, сама все сделаю. А ты!.. — И она укоризненно посмотрела на Марину.

— Это все правда? — спросил Миша у Кати.

— Чего уж теперь! Правда! — ответила она. — Вот ты, как нормальный человек, скажи: стал бы ты все рассказывать, если бы получил такое задание?

— Не знаю… — покачал головой Миша. — Конечно, по-хорошему должен был бы рассказать… Но смог бы или нет…

— И он туда же! — Катя закатила глаза. — Вы с ней прекрасная парочка!.. Только, если ты такой хороший, то должен теперь пожертвовать собой. Как истинный рыцарь. Дон Кихот какой-нибудь, Айвенго или как их там? — добавила она, немного подумав.

— Наверное, должен. — Миша опустил голову. — И какого черта он меня выбрал!

— В общем, так. Слушайте мою команду, как будущего начальника, — решительно сказала Катя. — Сейчас торопиться не нужно. Подождите до конца срока, а там уж разбирайтесь между собой. Кто там из вас чем жертвовать будет. — И, посмотрев на Марину, с чувством добавила: — А все-таки ты дура!

— Погодите вы! Должен же быть какой-то способ вырваться на свободу! — воскликнул Миша. — Надо только подумать хорошенько…

— Люди по всему миру думали и ничего не придумали, — заявила Катя. — Если ты такой умный, то дерзай!

* * *

Следующие несколько дней ребята провели в мучительных раздумьях. Миша так вообще весь извелся. Он стоял перед страшным выбором: добровольно отправиться в рабство или бросить на произвол судьбы пожалевшую его Марину. Конечно, он прекрасно понимал, какой из этих поступков будет правильным, но вот как на это решиться… Катя, переживавшая за свою совестливую подругу, неоднократно внушала ему, что следует поступить по-рыцарски.

От Марины уже ничего не зависело, и она просто наслаждалась последними свободными днями, стараясь не думать о том, что последует дальше. Она выполнила свое обещание и сожгла деньги, полученные от кукольника, после чего Катя решила, что ее подруга окончательно сошла с ума.

Теперь Марина с Мишей ежедневно проводили много времени вместе. Общее несчастье сблизило их. К тому же делиться своими мыслями и идеями они могли только друг с другом. Окружающие, разумеется, сделали свои выводы и многие посмеивались над «романтической парочкой». Один раз Миша даже подрался с одноклассником, сделавшим чересчур смелые предположения. После этого он долго ходил с распухшим носом, но противник понес гораздо больший урон.

Катя считала, что победить кукольника с его армией игрушек все равно не получится, а потому лучше смириться с неизбежным и постараться завоевать его доверие. Конечно, она была бы рада, если бы мастера удалось победить или хотя бы заставить вернуть Маринину куклу, но совершенно не верила в такую возможность. Она частенько проходила мимо мастерской, и ей даже стало казаться, что кукольник стал смотреть на нее более благосклонно. В советах, которые устраивали Марина с Мишей, Катя не участвовала, считая их пустой тратой времени.

Миша предлагал попробовать ограбить кукольную мастерскую, но это было делом трудноосуществимым. Мастер практически всегда находился при ней, двери были крепкие, а риск — огромным. В случае неудачи жизнь Марины висела бы на волоске. Тем не менее Миша долго наблюдал за мастерской, но так и не нашел уязвимых мест. Просто же напасть на кукольника — тоже было не лучшим выходом. Марина вспомнила, какая силища была даже у девочки, и предполагала, что мастер, уж конечно, не уступает ей.

— Ты знаешь, как тщательно некоторые дикари прячут свои состриженные волосы или обрезки ногтей? — как-то спросил Миша.

— Наверное, правильно делают! — немного подумав, сказала Марина.

— Точно! Они боятся, что если эти вещи попадут к колдуну, то они могут оказаться в его власти! Поэтому прячут их или закапывают в укромном месте.

— Знать бы это заранее! — вздохнула девочка.

— Вот если бы сделать куклу с волосами этого самого кукольника… — подал идею Миша.

— А ты умеешь? — скептически спросила Марина. — Не думаю, что обычная кукла тут может помочь, даже если бы и умел…

— Я-то не умею. А вот кукольник умеет, — глубокомысленно заметил Миша.

— Он-то, к сожалению, умеет, — произнесла Марина, и тут вдруг поняла, к чему он клонит. — Ты думаешь подменить волосы? — осторожно спросила она.

Миша молча кивнул.

— Но как это сделать? И как добыть его волосы? — спросила Марина.

— Не знаю, — вздохнул Миша. — Я над этим думаю-думаю, и ничего придумать не могу. Но это, наверное, единственный разумный способ.

— Ничего не получится. — Марина покачала головой. — Ты на него посмотри: он, наверное, в жизни никогда не стригся! А если и стригся, то за своими волосами следит, будь спокоен!

Тем не менее этот разговор имел последствия…

Глава XVI

Старая кукла

— Ну и внучка у этого кукольника! — заявила — с порога Катя, придя в гости к Марине и застав там и Мишу.

— И как опять отличилось это чудо? — спросила Марина, которую девочка пугала куда больше, чем хозяин мастерской. Тот хотя бы был хладнокровен и бесстрастен, а у ребенка периодически выскакивала наружу недетская злоба. Больше всего Марина боялась, что ее кукла опять попадет к ней в руки.

— Иду я сегодня мимо мастерской. Дай, думаю, поздороваюсь с «директором», — начала Катя, которая иногда в шутку так называла кукольника. — Смотрю, мастера на месте нет, а у дверей сидит эта девчонка.

— С куклой? — спросила Марина, у которой мелькнула было надежда, что кукольник все-таки повторит свою ошибку.

— Без куклы! Не мешай! — огрызнулась Катя. Она терпеть не могла, когда кто-нибудь перебивал ее рассказ, хотя сама частенько этим грешила. — Сидит она и разглядывает какие-то волоски. И мне показалось, что я их где-то видела.

— Очередная жертва, — резонно предположил Миша.

— Вот и я так подумала, — кивнула Катя. — Спрашиваю у нее: «Новая игрушка?». Надо же с ней хорошие отношения поддержать! На будущее. — Марина с Мишей при этих словах дружно поморщились. — А она говорит: «Игрушка». Я спрашиваю: «А кто это?» — Катя сделала драматическую паузу.

— И кто же? — без особого энтузиазма спросила Марина, понимавшая, что Катя ждет этого вопроса.

— А она и говорит: «Когда научусь делать куклы, сделаю куклу дедушки! И буду играть так, как хочу!» Представляете?! И противненько так захихикала! «Я, говорит, эти волосы давно собираю! Уже набралось сколько надо!» Вот смену кукольник растит! Я вот думаю: если кукольника предупредить, это хорошо будет или слишком рискованно?

— Вот оно! — воскликнул Миша и в возбуждении забегал по комнате. — Вот он, наш шанс! Я немедленно иду туда и отдаю свои волосы! А девчонку надо надоумить, чтобы она их подменила!

— Не получится! — покачала головой Марина. — Неужели твои волосы похожи на его?! Он сразу все поймет.

— Ну, это уж дело внучки. Подкрасить, или еще что сделать. Можем ей и краску подобрать! — не сдавался Миша.

— Вы хотите, чтобы эту идею подсказала я? — Катя немного опешила. Она не предполагала такого развития событий.

— Конечно, ты! А кто же еще? Это с тобой она откровенничает! — убеждал Миша.

— Но это, это рискованно! Вдруг это ловушка? — осторожно предположила Катя.

— Тебе-то все равно ничего не грозит! Ты волосы пока что не отдавала, — подала голос Марина.

— Это верно. — Катя задумалась. — Разве что хорошее место потеряю… Да и не станет девчонка говорить деду, что хотела его так подставить… Но вдруг все куклы к ней перейдут? Это будет похуже, чем мастер…

— Он найдет способ с ней справиться, — возразила Марина. — Если, конечно, мы куклу не перехватим.

— А как? — Катя хотела, чтобы план был продуман до конца.

— Времени нет обсуждать! — заявил Миша. — Значит, так: сначала иди ты и подавай девчонке идею, если она еще там. А потом, когда мастер вернется, я пойду… стричься. Ну, что: идет?

— Ладно. Чего не сделаешь для друзей, — вздохнула Катя. — Но учтите: вы сильно рискуете, и мне эта идея совсем не по душе. — И она вышла из Марининой квартиры, громко хлопнув дверью.

— Только бы она не подвела! — нервно говорила Марина. — Ведь она сама чуть добровольно игрушкой не стала.

Миша же просто стоял перед зеркалом и задумчиво приглаживал свои волосы…

* * *

Тем же вечером Миша подошел к кукольнику и согласился продать ему немного своих волос. Мальчик изо всех сил старался казаться спокойным. Ведь если бы мастер заметил его чрезмерное волнение, то мог бы догадаться, что здесь какой-то подвох или, по крайней мере, что его очередная игрушка осведомлена обо всем гораздо лучше, чем предполагалось. Но все прошло как по маслу. Кукольник спокойно отрезал небольшую прядь волос и вручил полагающуюся сумму. Мише даже подумалось, что этот человек заранее знал о том, что он придет сегодня. Но, возможно, мастер просто всегда держал конверт с деньгами при себе.

Потянулись дни ожидания. Ничего особенного ни с Мишей, ни с Мариной не происходило. Они были готовы принять любое мелкое недомогание за признак того, что с ними начали «играть». К счастью, любые опасения быстро развеивались. Ребята уже хотели, чтобы как можно скорее произошло хоть что-нибудь, настолько угнетало это постоянное нервное напряжение. Но то ли процесс изготовления куклы затягивался, то ли мастер, который вообще не имел привычки торопиться, держал паузу.

Катя тоже переживала вместе со всеми. Девочку она больше не встречала, поэтому не представляла, как та восприняла ее коварный совет. Ей вдруг пришла в голову пугающая мысль: а что, если кукольник обо всем узнал и теперь просто выжидает, когда представится удобный случай ей отомстить. Но, если так оно и было, то мастер, когда она его видела, проходя мимо, не выражал никаких эмоций. Впрочем, в последнее время двери мастерской частенько были закрыты. Очевидно, новая игрушка требовала долгой и кропотливой работы.

Тем более неожиданным было для Марины, когда она, проходя в очередной раз мимо кукольной мастерской по дороге из школы, услышала бесстрастный глухой голос, который так хотела бы забыть!

— Аудиенция завтра. Приходите все трое.

Марина повернулась к мастеру, но увидела только его холодный взгляд. Он сообщил все, что считал нужным, и больше не намерен был тратить время на общение со своей игрушкой.

* * *

Вечером у ребят состоялся «военный совет». Дело было в пятницу, так что для обсуждения и подготовки у них был не только вечер, но и завтрашнее утро. Раз мастер не указал время, готовиться можно было хоть до следующего вечера. Но все чувствовали, что в этом случае они просто сгорят от нетерпения и волнения.

В принципе особой подготовки и не требовалось. Надо было только согласовать свое поведение. Миша в любом случае должен был изображать недоумение, удивление, возмущение. Несколько раз ребята прорепетировали эту сцену, но получалось пока что не слишком убедительно. Оставалось надеяться, что кукольник не обратит особого внимания на то, как ведет себя очередная игрушка, а также, что Миша, попав в мастерскую, будет несколько ошарашен безо всякого притворства. Да и вероятность того, что скоро он станет рабом, не добавит ему веселости.

Катя решила, что если девочка все рассказала мастеру, то она просто попытается сбежать. Правда, она не определилась еще до конца, соглашаться ли, в случае чего, на предложенное «начальственное» место. По зрелом размышлении оно казалось не только привлекательным, но и пугающим.

Марина свое задание выполнила, пусть и не так, как предполагал кукольник, так что ей в общем-то ничего не грозило. Кроме того, что она могла остаться игрушкой на всю оставшуюся жизнь.

Но самым главным вопросом, безусловно, было: решилась ли внучка кукольника на подмену. Скорее всего, конечно, она не успела бы это сделать настолько быстро. Хотя… От такого ребенка ожидать можно было всего, что угодно. Тем более, что мастер, похоже, держал себя с ней строго и не давал особой воли в отношении игрушек. А для такого своевольного существа переносить это было не так-то просто.

Трудно было представить, на кого в первую очередь обрушится гнев мастера, если все будет раскрыто. С одной стороны, сам собой напрашивался вывод, что Марине с Мишей придется очень плохо. А заодно и Кате, если кукольник, конечно, до нее доберется. Но, с другой, прошлую Маринину попытку освободиться мастер не счел преступлением. Очевидно, упорные и не сдающиеся перед трудностями люди чем-то его привлекали. Быть может, они просто требовались ему в некотором количестве для армии игрушек.

Самым трудным было решить, что делать, если у них все-таки появится шанс, если девочка подменила волосы, если мастер сделал собственную куклу. Ясно, что следовало попытаться ей завладеть. Но как? Такой шанс мог бы предоставиться, только если бы она оказалась в руках у его внучки. Но любая ошибка могла бы стоить здесь жизни как Мише, так и Марине. Катя предлагала им не рисковать, но, судя по хмурому и решительному виду друзей, она понимала, что ее уговоры едва ли возымеют действие.

* * *

Утром выпал первый снег. Ребята шагали по нему, и их следы четко обозначали цель их пути — мастерскую. Поспать в эту ночь удалось только Кате. Остальные же не сомкнули глаз.

В этот раз дорога к кукольной мастерской заняла куда меньше времени. Марина с Катей, наверное, замедлили бы шаг, как и в прошлый раз, но нахмурившийся и молчаливый Миша быстро шел впереди, так что девочкам не оставалось ничего, кроме как поспевать за ним.

Кукольник невозмутимо сидел у мастерской в своей повседневной одежде. На его волосы падал снег и тут же таял, но он не обращал на это ни малейшего внимания. Марина невольно задумалась, а что будет, когда пойдет сильный снегопад. Ведь так недолго и в сугроб превратиться с его неподвижностью. Она едва не рассмеялась, представив этого страшного человека в виде снеговика. Это хоть как-то помогло ей расслабиться и немного успокоиться.

Мастер, как и в прошлый раз, ни слова не говоря, поднялся со своего стула и пошел внутрь. Ребята, не мешкая, спустились следом. Миша, когда шел сзади, подумал даже: а не напасть ли на кукольника сейчас? Но делать этого не стал. Очевидно, тот был готов к нападению или же имел причины верить в свою неуязвимость. Такой простой ошибки этот хладнокровный человек ни за что бы не допустил. К тому же где-то внизу находилась внучка с куклами, которая, судя по всему, мешкать с местью не станет.

Мастерская со времен прошлого визита нисколько не изменилась. Разве что на столе сидели рядышком две куклы. Одна из них была до боли знакома Марине. Вторую же все присутствующие видели впервые. Очевидно, это как раз и было новое творение мастера. При виде ее у Миши нехорошо похолодело внутри. Волосы, по крайней мере на первый взгляд, были взяты у него.

— Ты знаешь, кто ты теперь такой, — произнес кукольник, глядя на Мишу. Он произнес эти слова, едва устроившись в наполеоновской позе на своем извечном стуле.

— И кто я такой? — спросил Миша, стараясь унять дрожь в голосе.

— Она тебе сказала. Не знаю только, до или после.

Марина опустила глаза. Играть в неведение больше не было смысла, кукольник видел ее насквозь.

— Вы просто задурили ей голову! Ей и Кате. Гипнозом или еще чем-то! — дерзко воскликнул Миша. — Что касается меня, то я во все эти сказки не верю! Я и пришел-то сюда, чтобы разобраться, что к чему. Да вот Марине помочь.

Миша отчаянно рисковал. Но он во что бы то ни стало должен был выяснить, его это кукла или нет! Если его, то смириться он успеет и потом. А вот если нет, тогда у него и у Марины есть шанс.

— Я думал, ты более понятливый. — Мастер не выказывал ни малейшего раздражения. — И с тобой не надо предварительно играть. Это было ошибкой. Мог бы понять, когда увидел сны. — Очевидно, сны должны были появляться у всех «игрушек», и Миша, поняв это, едва не подпрыгнул от радости. Он, конечно, в последнее время спал неважно, но не видел во сне ничего особенного!

Кукольник взял новую игрушку, а в другой руке у него оказалась булавка.

— Все зависит от того, куда я нанесу укол, — произнес он. — Если сюда. — Он указал на грудь, а потом на голову, игрушка безвозвратно сломается. А если сюда. — Теперь булавка проделала путь над руками и ногами куклы. — Тебе будет очень больно. Как ты думаешь, что я выберу?

— Выбирай, что хочешь! — процедил сквозь зубы Миша, пытаясь унять дрожь. Сны снами, но мало ли что… Когда булавка едва не прикасалась к кукле, мальчик чувствовал себя так, словно к его горлу приставили нож. — Все равно этого быть не может! Я в это не верю!

— Не надо! Он ничего не понимает! — закричала Марина, когда булавка почти прикоснулась к груди куклы. Она понимала, что за игру ведет Миша, но очень боялась, что кукольнику это надоест, и он решит все закончить одним ударом. Вернее, одним уколом.

— Лучше просто покажите ему, что можете сделать! — воскликнула Катя, как будто кукольник нуждался в ее совете. — Он потом может вам пригодиться!

— Дай игрушку мне! — раздался требовательный тонкий голос. Девочка и на этот раз умудрилась подкрасться неслышно.

— Возьми, — согласился кукольник. — Только не переусердствуй. Он нам еще понадобится.

Девочка подошла к столу, взяла новую куклу и торжествующе рассмеялась.

— Я унесу эту куклу с собой! — заявила она. — А поиграю с ней потом.

Ребята стояли в недоумении, пытаясь понять, чья же это все-таки кукла. Если девчонка ее унесет, как собирается, то пользы от этого не будет никакой. Если для изготовления использованы волосы Миши, то ему предстоит очень трудный и опасный период. Если же волосы принадлежат мастеру… Тогда девчонка попробует играть с ним. Но кукольник наверняка поймет, кто ее надоумил, и тоща…

— Нам нужно закончить дело сейчас, — возразил мастер, — поиграешь, если он будет упрямиться.

— Кто будет упрямиться? — захихикала девочка. — Кто он?

Мастер долго смотрел на нее. А потом протянул руку и отчетливо произнес: «Отдай куклу мне!»

— Эта кукла теперь моя! — рассмеялась внучка мастера. — Теперь все игрушки мои!

Даже тут ребята еще не могли до конца понять: то ли девочка действительно держит куклу, с помощью которой может управлять мастером, то ли эта какая-то изощренная игра, которые они затеяли на пару.

Реакция кукольника была молниеносной. Никто даже не заметил, как он сорвался с места. Оставалось только порадоваться, что Миша не надумал напасть на него. Как тигр, он сорвался с места (куда только девалась его неторопливость!), ухватился за куклу. Девочка тоже не отпускала ее. Конечно, силы были неравны, и борьба продлилась бы секунды, будь это нормальная кукла. Но… Было видно, как мастер страдает от боли, которую он чувствовал, когда куклу тянули в разные стороны.

— Что ты делаешь! — прошипел он. — Мы одно целое! Отдай немедленно! Это ловушка! — Даже сейчас его голос казался равнодушным и безжизненным.

Но девочка, твердо решившая стать самой главной в «игрушечном» мире, его не слушала и, продолжая улыбаться, тянула куклу на себя. Ребята, ошеломленные зрелищем разыгравшейся борьбы, несколько секунд молча наблюдали за ней.

— Это его кукла! — воскликнула Катя.

И тут Миша очнулся. Он подскочил к столу, схватил булавку, которой кукольник еще недавно угрожал ему, и с силой воткнул в раздираемую на две части куклу…

* * *

— А где же кукольник и девочка? — растерянно произнесла Катя. Еще недавно эта парочка была рядом, отнимая друг у друга игрушку, а теперь…

— Я думаю, здесь… — И Марина кивнула на две куклы, лежащие на полу.

Они были совсем небольшими, но в них легко угадывалось сходство со знакомыми персонажами. Одна, почти совсем новенькая, изображала девочку с иссиня-черными волосами и очень бледной кожей, на кукольном личике которой застыла странная улыбка. Другая же, очень старая и истрепанная, изображала высокого человека с длинными волосами, гордо восседающего на игрушечном стуле. А вот кукла, из-за которой происходило сражение, бесследно исчезла. Только булавка, отчего-то почерневшая, валялась на полу.

— Не может быть! — хором выдохнули Миша и Катя. Но никакого другого объяснения они предложить не могли.

Ребята смотрели на ряды кукол, и их не покидало ощущение, что в них что-то изменилось. Они стали какими-то более обыкновенными.

— Глаза! — прошептала Марина.

И действительно, глаза у игрушек стали безжизненными, кукольными. Конечно, куклы были сделаны мастерски, но из них исчезла какая-то изюминка.

Марина медленно подошла к столу и взяла в руки свою куклу. Нерешительно и осторожно она наклоняла ее, нажимала на разные участки кукольного тела… И каждый раз с радостью убеждалась, что ничего при этом не ощущает. И только тогда она поняла, что отныне свободна! Как и все остальные игрушки старого кукольника…

Content

Александр Белогоров
Бунт марионеток

Глава I Старый кукольник

Глава II Щедрое предложение

Глава III Непростое решение

Глава IV Неприятные происшествия

Глава V Ночные кошмары

Глава VI Врачебный консилиум

Глава VII Неожиданный талант

Глава VIII Девочка с куклой

Глава IX Новые страхи

Глава X Новая знакомая

Глава XI Похищение

Глава XII Игрушки

Глава XIII В мастерской

Глава XIV Новая жертва

Глава XV Что делать?

Глава XVI Старая кукла