Мария Лайонес

Сладострастие

Глава 1

— Знаешь что? — пробормотал Ник, проводя влажным пальцем по округлости ее груди. — Когда мои бухгалтера придут завтра утром и станут мне докладывать, как успешно идут дела нашей компании, я буду сидеть за этим же столом и думать о том, чем я занимался здесь со своей аппетитной управляющей по маркетингу и каким колом торчал мой член.

Стоящая над ним на четвереньках Дженна, груди которой соблазнительно покачивались перед его лицом, захихикала. Ею снова овладевало возбуждение. Ее самолюбие тешила мысль о том, что деловой костюм Ника валяется на полу, а сам он лежит под ней с торчащим членом. Ощущение собственной власти возбуждало ее со страшной силой.

Ник провел рукой по ее спине, затем по ягодицам, пощупал мягкую подушечку в промежности и погрузил пальцы между увлажнившими срамными губами. Одновременно он принялся дразнить затвердевший сосок. Дженна стонала и елозила грудями по его лицу. Оба понимали, что это означало. До начала этой игры Дженна думала, что они наскоро перепихнутся в течение нескольких минут после работы. Сейчас у нее созревала уверенность, что очень скоро она снова почувствует как ствол Ника войдет в нее второй раз.

Внезапно он остановился.

— Так как насчет моего предложения? Ты наконец решила?

— Прости, ты о чем?

— О тусовке по случаю моего дня рождения через две недели. Давай скажи, что ты будешь там. Это будет происходить в одном из наших отелей, я заказал стол и развлечения. Точнее, это сделала Лизетт. Никаких других дел, нужно будет только развлекаться.

— А Лизетт будет там?

— Она моя жена, и поэтому, конечно же, будет. Ну и что из того? Отель огромный.

Ник возобновил поглаживание сосков, делая это легонько, чтобы лишь поддержать в ней желание и в то же время не утолить голод. Господи, ну почему Ник всегда так поступает? Он играет с ней просто виртуозно. Даже если она находится наверху, как сейчас, все равно ситуацию контролирует он. Впрочем, ей это нравилось. Раньше она не думала, что так будет.

— Ты знаешь это место, — продолжал Ник. — Недердин-Холл. Достаточно большой отель, чтобы на несколько часов скрыться от Лизетт.

Он помолчал, снова обхватил ее грудь и забрал весь сосок в рот. Он закрыл глаза и застонал, как будто ему предложили съесть что-то изумительно вкусное.

Затем неожиданно отстранил голову и заулыбался при виде соска, который нахально уставился на него. Ник лениво лизнул его кончиком языка. Дженна застонала. Ей сейчас хотелось, чтобы он перестал разговаривать и загнал в нее на полную глубину свой член.

— Соглашайся, — пробормотал Ник. — У нас будет достаточно времени, чтобы заняться этим, — он по очереди поцеловал ей груди, — и этим, — тут он погрузил палец меж скользких срамных губ.

— Ник, я не уверена, понимаешь, я…

— Дженна, ты мне нужна там. — В голосе его послышались суровые нотки. — Там будут не только друзья. Надо наладить кое-какие деловые контакты. Ты у меня правая рука.

— Значит, бизнес… Ты не упускаешь ни одной возможности…

— Разумеется. — Похоже, Ник расслабился. В ее словах звучало скорее восхищение, нежели обвинение. — А иначе как бы я, по-твоему, стал главой крупнейшего европейского отеля и компании по обеспечению досуга к двадцати девяти годам?

«С помощью женитьбы на женщине, которая старше тебя на десять лет», — хотела сказать Дженна, но промолчала.

— Будет очень забавно, — доверительным тоном проговорил Ник, уже почти веря в то, что получит от нее согласие. — На этот вечер все должны будут прийти в наряде какого-либо исторического персонажа.

— Что?

— И это справедливо. Дело не только в том, что все будет происходить в старинном красивом здании, но ведь к тому же мне исполняется тридцать лет… Кем могла бы быть ты? Гм… надо подумать.

— Ник, я еще не сказала…

— Леди Годива! — весело заявил он. — Будешь ехать на белой лошади голой, и твою ослепительную наготу будут прикрывать только волосы!

Он принялся освобождать ее волосы от заколок и закрывать ими ее тело. Отдельными локонами он прикрыл темные ореолы вокруг сосков, в то же время сознательно оставив сами соски открытыми. Дженна трепетала от щекотливых прикосновений, покачивая свисающими перед его лицом грудями. Ник расплылся в широкой улыбке.

— Нет, я подумал и решил, что это не пойдет, — внезапно заявил он. — У тебя недостаточно волос, чтобы прикрыть такие пышные груди. А что, если…

Дженна ощутила движение между своими бедрами. Она скатилась с Ника и посмотрела на него. Неизвестно, какие фантазии роились в голове Ника, но они явно оказывали свое действие. Его фаллос поднимался и твердел прямо на глазах. Дженна зачарованно наблюдала за процессом. Она всегда любила смотреть на то, как член постепенно набухал, подергивался и покачивался между бедрами. Красивая, аппетитная игрушка. Должно быть, ей никогда не надоест смотреть на него, брать его в руки, медленно дрочить, сжимать его головку губами.

— Ты будешь Нелл Гвин, — предложил Ник. — Конечно же, на тебе должно быть платье с глубоким декольте и корсет Он приподнимет твои сисечки вот таким образом… И в руках у тебя будет корзинка.

Ник руками показал, как это может быть, образовав между грудями глубокую пикантную ложбину.

— А в корзинке будет много апельсинов, — продолжал фантазировать Ник. — Много, очень много. Когда наступит ночь, я заберу их один за другим. И пусть все, кто будет в зале, увидят твои пышные груди. Но конечно, не целиком. Однако этого будет достаточно, чтобы у каждого мужчины член встал колом. А я подумаю: «Дурачки вы все, вы можете сколько угодно хотеть, но только я получу то, что вам так хочется!»

Он снова прижался к левой груди Дженны и втянул ее маковку в рот. Его язык энергично и безжалостно скользил по соску. Если до этого все его действия были выверенными и расчетливыми, то теперь в них ощущалась животная похоть. Дженна охнула и застонала. Ей не хотелось, чтобы с ней обращались словно с фарфоровой куклой. Она хотела почувствовать в себе здоровый член здорового мужчины.

— Ой, Ник, пожалуйста…

Протянув руку, она, даже не глядя, отыскала его толстый ствол. Теперь это был полностью восставший ствол. Дженна прошлась пальцами по всей его длине. О, это были божественные ощущения — чувствовать твердость, бархатистость и тепло этого могучего органа, который хотел ее. Она всякий раз восхищалась и думала: «Какой красивый фаллос у Ника!» И это помимо чувства физического удовлетворения, когда сей красавец глубоко погружался в ее лоно.

— Давай же, Ник, — прошептала она. — Прошу тебя, он уже готов. Как и я. Засунь его как можно глубже и отдери меня так, как ты сделал прошлый раз.

Ее пальцы скользили по крайней плоти и округлой головке. Как бы подтверждая ее правоту, член задергался, ее пальцы ощутили маслянистую капельку. Она размазала ее по члену, главным образом по нежной складке возле головки. Член дрожал в ее руке, она ощущала движение крови в стволе. Однако у Ника были другие идеи.

Он отстранился от нее и встал.

— Дженна, ты знаешь правила. Ты не должна меня всего выдаивать. Иначе, стоит мне предстать сегодня перед Лизетт, как она поймет, что со мной что-то происходит Завтра она уезжает в Париж и пробудет там до конца недели. И она захочет потрахаться перед отъездом.

Дженна оперлась на локти и уставилась на Ника. О, это было зрелище! Он стоял перед ней, и конец его вздыбленного фаллоса был нацелен прямо на нее. Да, член у Ника был длинный и тяжелый, он торчал, словно у какого-нибудь подростка.

— Ведь она не возбуждает меня так, как ты. Ты и сама это знаешь. Мне нужно очень сильно завестись, чтобы дать ей то чего она хочет. Конечно, сиськи у нее большие, но они обвисшие. И потом, она никогда не бывает такой аппетитной, как ты.

Ник приблизился к Дженне, медленно раздвинул ей срамные губы, сунул между ними указательный палец, отыскал набухший клитор. Дженна тут же развела бедра в надежде на то, что он наконец-то по-настоящему ее приласкает.

— И потом, — шаловливо добавил он, — ты не была умницей. Ты не сказала «да».

— Ну ладно, Ник, ладно. Я сделаю, что ты хочешь, только…

— Только — что?

— Только засунь своего красавца в меня, прошу тебя.

Ник торжествующе ухмыльнулся, схватил ее за колени и подтянул к себе настолько, что ее бедра оказались на одном уровне с краем письменного стола. Он широко раздвинул ей ноги, так что Дженна почувствовала себя совершенно беспомощной. Впрочем, эта уязвимость лишь увеличивала ее возбуждение.

Стоя у стола, Ник взял торчащий член в руку и медленно провел им по пушистой киске, губы которой в предвкушении роскошного пиршества приоткрылись. Дженна застонала и почувствовала, как из зияющей расщелины закапала на дорогой полированный стол горячая жидкость. Ник улыбнулся и вставил свою громадную тычину между трепещущими от нетерпения розовыми губками. Он принялся неспешно загонять ствол в глубину полыхающего жаром влагалища. Дженна постанывала, прислушиваясь к тому, как кишкообразная головка проникает в ее глубины. Вот головка достигла предела. Дженна затаила дыхание, ожидая, что сейчас испытает не менее сладостное ощущение, когда ствол начнет движение назад, почти выскочит из влагалища и вновь возобновит движение вперед, к матке. Однако этого не произошло. Что-то было не в порядке.

Похоже, Ника устраивало, чтобы его член оставался погруженным во влагалище. Он медленно наклонился и прикоснулся губами к ее грудям, после чего принялся ласкать и покручивать пальцами ей соски. Дженна отчаянно закрутила головой и захныкала. Она гордилась своими полными, упругими грудями и тем, что они оказывали столь возбуждающее воздействие на ее сексуальных партнеров Она испытывала огромное возбуждение, когда ей сосали и ласкали соски. Однако на Ника они действовали совершенно особым образом. Она знала, что они настолько возбуждают его, что он способен достичь оргазма, лишь лаская ей груди. Сейчас он собирался обмануть ее.

Однако она не позволит этому случиться. Она заерзала и закрутила бедрами, пытаясь ввести в игру клитор, чтобы спустить раньше его. И она была уже близка к успеху. Еще несколько прикосновений к ее ноющему похотнику — и она ощутит первые волны оргазма. Однако Ник знал, что делает. В нынешней позиции она действительно была беспомощной. Интересно, скольких женщин он перетрахал в такой позиции, прежде чем нашел этот идеально удобный для него вариант?

Чем энергичнее Дженна пыталась заставить его член пошевелиться в ее влагалище, тем интенсивнее он ласкал ей груди руками и губами. Это заводило ее, но еще более заводило Ника. Она была зла на него. Мышцы ее живота автоматически сжались, но одновременно сжались мышцы ее вагины. По внезапному прерывистому вздоху Ника она поняла, что это подарило ему наслаждение, которое он не смел даже ожидать.

Дженна хорошо знала Ника, знала все признаки приближения оргазма. За восемнадцать месяцев их любовной связи его член побывал в ее влагалище столько раз, что невозможно вспомнить или сосчитать. Сейчас он замер, не бился внутри, не наполнял своей теплотой. Ей этого было недостаточно.

— Ну и скотина ты, — сказала она, когда Ник открыл глаза. Впрочем, сказала это без особой злости. Он еще мог пожалеть ее. Мог еще наклониться к ее промежности и языком провести несколько раз по клитору, доведя ее тем самым до желанного оргазма. Он хорошо это умел делать. Вообще он был хорош во всем, имеющем отношение к сексу. А также к деньгам. Он знал об этом. Но он хотел оставить ее неудовлетворенной. Несмотря на то что много раз в самых различных условиях — в дорогих отелях, в его офисе в промежутках между деловыми заседаниями, в его машине, остановившейся где-нибудь в лесу во время деловых поездок, — Дженна охотно брала его член в рот и сосала до тех пор, пока он не выстреливал спермой, Ник доставлял ей подобное удовольствие всего четыре-пять раз. И она не ожидала, что сейчас этот счет увеличится.

Ник быстрым движением извлек из влагалища фаллос и стал собирать одежду.

— Ты скотина, — повторила Дженна уже более выразительно.

— Это первый закон в бизнесе, Дженна. Оставлять их голодными еще на какое-то время. Иначе как я смогу быть уверен, что ты придешь?

— Я сказала, что приду, разве не так?

— Как будто бы сказала. Но могу ли я верить, что ты действительно придешь? Ты ведь еще сказала: «Только засунь своего красавца в меня». — Ник поднял голову и встретился с ее взглядом. — Так что ловлю тебя на слове.

— Господи, какой же ты можешь быть иногда противный!

— Я знаю. — Наклонившись, он поцеловал ее. — Бывает. Но я также знаю, что, если ты хочешь, чтобы я тебя ублажил, ты должна прийти на вечер через неделю. А поскольку ты хочешь меня, то ты придешь.

* * *

Лучи горячего июльского солнца отражались от дороги и слепили глаза. Дженна испытала облегчение, когда увидела указатель поворота на Недердин-Холл. Под колесами в течение нескольких минут шуршал гравий, пока она добралась до озера. Черт бы побрал это озеро! Ник частенько докучал ей своими планами о том, как он намерен вернуть озеру его прежнюю славу. Она должна будет углубить его и превратить в своего рода аттракцион, где американцы и японцы будут ловить форель. Она отправила по факсу письмо с предложением, но ответа не последовало.

Однако когда Дженна въехала под причудливую арку главного входа, ее настроение снова улучшилось и приобрело праздничную окраску. Она вспомнила их первую поездку сюда, когда у них только зародилась идея о том, чтобы присоединить ветхое поместье шестнадцатого века и обширные лесные угодья к холдингу. Ник сидел непринужденно за столом в помещении, которое сейчас было превращено в утреннюю столовую, и старался сохранить серьезное выражение лица в разговоре с предыдущим владельцем, когда Дженна сняла туфлю и сунула пальцы своей ноги ему между ног. Он старался выглядеть спокойным и непринужденным, пока Дженна елозила по его члену, который с каждой секундой все сильнее возбуждался и увеличивался в размерах.

А позже он гнал свою «тойоту» по гравийной дорожке, словно за ним кто-то гнался. Переключая скорость, он левой рукой дотянулся до юбки Дженны и обнаружил влагу между ее ног. Его пальцы мгновенно оказались во влагалище. Ею овладело невероятное возбуждение; она бросила взгляд на его брюки и поняла, что он возбужден не меньше.

Была зима. Уже смеркалось. Ник свернул в первый попавшийся переулок и завалил Дженну на заднее сиденье. Ее лицо оказалось прижато к кожаной обивке. Содрав с нее лишь трусы, он овладел ею сзади. Он трахал, не зная жалости. Дженна пережила несколько таких могучих оргазмов, что у нее горело между ног до самого Лондона. К тому времени они были любовниками всего две недели. Но даже с учетом этого Дженна понимала, что Ника возбудили до такой степени отнюдь не ее действия под столом. Ник всегда становился крайне сексуально возбужденным после завершения сделки.

И вот они снова здесь. С какой целью? Ник мог быть до нелепости сентиментальным, хотя никогда не хотел этого признать. Тем не менее, когда она подъехала к месту парковки автомобиля, Дженна почувствовала сладостный прилив крови к пробудившемуся клитору. Она и Ник не трахались после того совокупления на столе офиса, когда она осталась неудовлетворенной. Но это великолепный пример того, насколько хорошо он знал ее и ее аппетит. У Дженны задергался клитор, когда она подумала о том, что Ник должен компенсировать ей ту неудовлетворенность.

Однако на стоянке не было могучего «лэндкрузера» Ника. Как не было и желтой спортивной машины Лизетт. Дженна была огорчена, но не слишком, ибо она сознательно приехала рано, чтобы не попасть в транспортные пробки во время часа пик. Она вылезла из машины и стала доставать из багажника сумку.

— Вы не в костюме.

Дженна обернулась на голос. На мгновение ей показалось, что это был Ник, но она увидела незнакомого мужчину. У него были длинные волосы и темная, коротко подстриженная бородка. Фигура у него была стройная и жилистая от природы, ему не требовалось, как Нику, поддерживать форму на гимнастических снарядах. Он был одет — как бы это получше сказать? — в костюм варвара. На шее его висело тяжелое серебряное ожерелье. И тут Дженна отпрыгнула в сторону. Оказавшаяся на его левой руке змея открыла глаза и зашипела. Дженна никак не ожидала, что змея настоящая.

В следующую секунду она ощутила непонятный запах. Казалось, он исходил от мужчины. Это был запах мускуса и опавших листьев. Несомненно, это был запах мужчины. Он обволакивал ее и, похоже, был способен обезоружить.

— Я видела нескольких людей, едущих из Лондона, одетых в наряды служанок в таверне. Похоже, вы их опередили. Кем нарядились вы?

— Я Цернунн.

— Кто?

— Цернунн. Вы наверняка слышали о греческом боге Пане. А Цернунн — это его доморощенная версия. Кельтский бог, покровитель животных. — Мужчина снова поднял руку, и змея зашипела. — Вот поэтому у меня и змея. Но вы не смотрите с таким страхом на Лилит, она вам не причинит зла. Это всего лишь детеныш боа-констриктора.

Набравшись смелости, Дженна погладила змею по спине. На ощупь она оказалась удивительно сухой и теплой.

— Ну вот так-то лучше, — одобрил мужчина. — Я всегда с подозрением относился к людям, которые не способны справиться со змеями. Они для меня символизируют необузданную сексуальность. Как Цернунн.

Дженна метнула в сторону мужчины быстрый взгляд. У нее возникло ощущение, что ей бросают вызов. И она не могла отдать себе отчета в том, как к этому относиться.

— Вы один из деловых партнеров Ника? — спросила она. — Я что-то вас не припомню.

Мужчина хмыкнул:

— Нет, я менеджер по развлечениям во время уикэнда. Моя задача — следить за тем, чтобы каждый смог расслабиться и хорошо провести время. Внештатно, разумеется. — Он подмигнул. — Вы можете звать меня Робин. А вы…

— Дженна Миллс, — сдержанно сказала она. — Управляющий по маркетингу компании «Треганза-Леже интернэшнл».

— Ага, в таком случае вот ключ от вашей комнаты, — сказал Робин, доставая что-то из кармана.

— Который, конечно же, у вас оказался совершенно случайно, — проговорила Дженна, вырывая протянутый ключ.

— Скажем так, я располагал некоторой информацией. Первая комната слева, после того как подниметесь по лестнице. Наслаждайтесь отдыхом.

Дженна прошла с чемоданами по длинной мрачноватой лестнице. Зато ее комната оказалась удивительно светлой. Из окон открывался вид на газоны, которые тянулись вплоть до озера и опушки леса. Что еще более важно, здесь же была ванная комната. В ожидании Ника Дженна приняла душ.

Когда она стояла под теплой струей, до нее долетел запах опавших листьев. Должно быть, он исходил от экзотического мыла. Запах дразнил ее, хотя и был еле ощутимым. Под воздействием этого запаха у нее сладостно заныло внизу живота. Она стала намыливать себе груди, представляя себе, что это делает не она, а руки любовника. Чувственные волны пронизали все ее тело. Она сейчас была полностью готова к тому, чтобы рядом оказался Ник и овладел ею. А может, родилась подстрекательская мысль, пусть даже это будет не Ник. Например, чья-то рука перебирает волосы на лобке, проникает между полыхающих губ… Уф!

Дженна поспешила выйти из-под душа и вытереться, дабы не доводить дело до мастурбации. Распаковав чемодан, она достала маскарадный костюм и расположила его на плечиках, чтобы он смог отвисеться. Это то, что она сумела достать неподалеку от офиса в театральной мастерской. Если верить тому, что она хорошо знает Ника, то она готова биться об заклад, что он его одобрит.

«Я хочу, чтобы ты выглядела сногсшибательно, — сказал ей Ник несколькими днями раньше. — Там будут такие люди, которые тебе очень понадобятся. Так что имей это в виду, малышка».

Платье было с глубоким декольте. Кружевной лиф приподнимал груди, а почти прозрачная материя не могла скрыть выпуклые соски от похотливых взглядов. Дженна погладила сверху груди, словно пытаясь вспомнить, какими полными и аппетитными они выглядели, когда она впервые примеряла лиф. Она нередко одевалась подобным образом для своих любовников — в блузку в обтяжку и соответствующие лифчики. Но сейчас совсем другое дело: в зале будет полно мужчин, и все будут глазеть на ее пышные, вызывающе открытые формы. Подобное бесстыдство опьяняло и страшно возбуждало. Дженна опустила руку к срамным губам, сунула между ними палец и обнаружила, что они набухли и стали мокрыми. И в этом не было ничего удивительного.

Дженна застегнула черный пояс вокруг узкой талии и стала натягивать на ноги шелковые чулки. Едва она пристегнула последнюю застежку, как раздался стук в дверь.

— Кто там? — крикнула она.

— Это я.

Похоже, это был Ник. Но мог быть и тот мужчина, который назвался Робином.

Она схватила с кровати полотенце и обмотала его вокруг талии.

— Входите, — разрешила она, — дверь открыта.

На пороге появился Ник с хищной улыбкой.

— А что это еще за тряпка на твоих бедрах? — спросил он, закрывая дверь. — Ты стала вдруг такой застенчивой?

— Я была не уверена, что это ты…

Он прервал ее объяснения поцелуем, его язык вторгся в ее рот так же дерзко, как бесчисленное количество раз вторгался в нее его член. Его рука скользнула к бедру и стала играть бахромой чулка.

— Я всегда знал, что ты женщина, которая носит чулки и пояс, — пробормотал он ей на ухо. — С того самого момента, когда я брал первое интервью у тебя. Я помню, как ты сидела напротив, скрестив свои обольстительные ноги, а я смотрел и представлял, как я запускаю между ними свои пальцы. Я боялся поднять блокнот со своих колен, потому что думал: «Она сейчас увидит, что у меня нет сил совладать со своим членом».

Дженна захихикала. Она хорошо была знакома с подобными играми Ника. Вспоминая вслух о своих эротических ощущениях, он тем самым дополнительно заводил себя. Означало ли это, что они могут побыть час или два вдвоем до появления Лизетт? Дженна облизнула губы, с нетерпением ожидая того момента, когда его пальцы нащупают чулки и подтяжки и он поймет, что на ней больше ничего нет, а ее другие губы столь же влажны.

— Ну как, малышка, тебе нравится место? — спросил Ник. — Ты можешь жить на шампанском и спарже весь уик-энд, если хочешь.

— Насколько я помню, мне было обещано нечто более плотское. Где Лизетт?

Ник пожал плечами:

— Она должна была вылететь из Парижа сегодня утром. Так что она где-то между этим отелем и Хитроу.

— Ник! Но ведь она может быть…

— Может быть здесь в любую минуту. Да. Но она вряд ли станет нас разыскивать. — Он провел рукой по бедру Дженны и принялся поглаживать нежную кожу ее ягодиц. Они были теплыми и еще чуточку влажными после душа. — Разве тебя подобная угроза не заводит еще сильнее? А ну давай-ка проверим.

Он сунул руку ей между бедер и с радостью обнаружил, что на ней ничего нет. Кончиком пальца он раздвинул срамные губы и почувствовал мокроту.

— Господи, Дженна, да ты вся истекаешь половой истомой, — пробормотал он.

Он погрузил указательный палец еще глубже во влагалище и покрутил им. Дженна ахнула, когда он дотронулся до шейки матки. Она застонала, ощутив сладостные волны, пронизавшие влагалище сверху донизу. На помощь указательному пальцу Ник отправил во влагалище средний. Дженна напрягла мышцы вагины и сжала его пальцы. Ник одобрительно улыбнулся. Он знал необыкновенную силу ее влагалищных мышц. Она также этим гордилась. Она могла свести с ума своих любовников этой способностью.

— Я хотела бы сделать то же самое твоему члену, — прошептала Дженна.

Ник отстранился от нее, сорвал с ее бедер полотенце и отбросил в сторону. Он лег на кровать, заложив руки за голову. Пока что он был полностью одет. Он даже не снял пиджак. Она же была с голыми грудями, а ее зияющие, чуть темноватые срамные губы слегка прикрывали лишь пучки не слишком густых каштановых волос.

— Позволь мне посмотреть на тебя, — настоял Ник. — Покажи мне все свои прелести.

Ей была знакома эта игра. Она доставляла ей удовольствие с другими любовниками, но Ник превратил ее в нечто совсем особое. Он забавлялся ее нетерпением, доводил ее до исступления. Он приводил ее в бешенство. Он возбуждал и пронимал ее так, как это не мог сделать ни один мужчина.

Однако Дженну мучила мысль, что это может оказаться очередной бесплодной попыткой ее раздразнить. В любой момент к дому может подкатить желтый спортивный автомобиль, и Ник отправится приветствовать Лизетт, даря ей свою мощную эрекцию и оставляя Дженну ни с чем. Дженна испытала острый приступ ревности.

— Дай мне посмотреть на тебя, — повторил Ник. — Полюбоваться твоей самой лучшей из драгоценностей.

Повинуясь, Дженна поставила одну ногу на кровать и широко развела бедра. Среди кудрявых волос его взгляду открылись срамные губы. Они набухли и потемнели, между ними зияла щель. Эта щель готова была принять самую лучшую часть Ника — его толстый, его теплый и так соблазнительно пульсирующий ствол. Дженна готова была вывернуться наизнанку, чтобы продемонстрировать свои прелести и заманить в свое лоно Ника.

— А ты знаешь, почему женщины в чулках и подтяжках так сексуально смотрятся? — пробормотал Ник. — Они обрамляют цель. Ты вроде бы во что-то одета, и в то же время ты голая. Взгляд нацеливается на самую важную часть. На фоне черных волос розовато-красноватая расщелина. Кажется, она предлагает себя, словно какое-нибудь деликатесное блюдо.

С этими словами он сел на кровати и лениво провел кончиком языка по открывшемуся клитору. Ощущение было потрясающим. Дженне хотелось, чтобы подобное сладострастное ощущение продолжало нарастать до тех пор, пока она не достигнет оргазма. Она застонала и пошевелилась, оказавшись вне досягаемости его языка.

Однако Ник последовал за ней, его язык погрузился между отверстых наружных губ. Он водил языком взад и вперед, жадно слизывая сок, как это делает кошка, когда пьет сливки. Медленные, все нарастающие волны сладострастия пронизали ее влагалище. Это было то, что Дженне всегда так нравилось, и об этом они оба знали.

Внезапно Ник лег на кровати на спину и поднял вверх руки, словно бы сдаваясь. Хотя Дженна испытала разочарование из-за того, что он перестал доставлять ей удовольствие своим искусным языком, она была вознаграждена зрелищем того, что он лежит под ней, демонстрируя могучую эрекцию под брюками.

— Поползай по мне, — хрипло пробормотал он. — Заведи меня так, чтобы я до боли захотел тебя трахнуть.

Она опустилась над ним на четвереньки. Ее тяжелые груди свободно болтались, когда она ползла. Сосками она касалась грубоватой материи его брюк, и это еще сильнее возбуждало ее, но этого казалось ей мало. Она поползла выше, провела грудями по пряжке пояса. Ощутив прохладу металла, соски сжались и превратились в острые пирамидки.

И тогда она снова ощутила этот запах. Мускусный запах обволакивал ее, проникал глубоко в легкие и заставил ее внезапно осознать, что даже дыхание может быть эротическим актом. Неизвестно почему у нее вдруг родился вопрос:

— Ник, кто такой Роб…

Зазвонил мобильный телефон Ника.

Чертыхнувшись, Дженна скатилась с Ника и приземлилась на кровать рядом. Ник полез во внутренний карман пиджака и извлек мобильник. Сердце у Дженны отчаянно колотилось, разочарованно заныло между ног, пока Дженна ловила слова разговора.

— Да-да… Конечно… Когда? Хорошо, скоро увидимся… Мечтаю о встрече… Скучал по тебе, малышка.

Он закончил разговор, повернулся и с ухмылкой посмотрел на Дженну.

— Это была Лизетт, если ты не догадалась. Ее полет задержали. Она сейчас едет из Хитроу, но опаздывает. Тебе не надо прислушиваться к шагам в коридоре, по крайней мере в течение двух часов. Так что ты собираешься делать со мной?

Ник снял пиджак и отбросил его в сторону. Пока его пальцы были заняты тем, что расстегивали рубашку, у Дженны родилась более интересная идея. Она знала, что ему это нравится, и расстегнула пряжку пояса зубами. А также застежки и молнию на брюках. Пока Ник снимал другие вещи, она ткнулась носом в трусы и прижалась к их шелку щекой. Она потерлась лицом о его торчащий ствол, вдыхая исходящий от него мужской запах.

Ощутив тепло ее дыхания и прикосновение губ, ствол шевельнулся и направил головку на нее. Дженна стянула вниз брюки и трусы, освободила член и взяла его в рот. Она очень любила его сосать. Когда картофелеобразная головка заполняла ее рот и кровь начинала пульсировать в венах ствола, она ощущала это своими напряженными губами, и ей казалось, что ее рот за компанию испытывает оргазм. Но сегодня у нее были другие идеи в отношении восставшего с такой силой члена, как, впрочем, и у него. Когда Ник оказался совершенно голым, он вынул член из ее рта, поставил ее на колени, так что ее лицо уткнулось в одеяло, и пристроился к ней сзади.

Он притянул ее к себе за бедра, еще выше приподнял их и раздвинул ягодицы. В этой позиции штрипки пояса глубоко врезались ей в тело сзади. Но это отнюдь не показалось неприятным. Более того, это сосредоточило все внимание Дженны на приятных ощущениях, которое испытывало анальное отверстие.

Она слышала, как Ник лениво водил головкой члена по отверстию. Нетерпеливые капельки жидкости сочились из его головки. Ник стал тереть головку о натянутую кожу вокруг тугого отверстия. До сего времени это было сладостным табу. Много раз Дженна мечтала о том, чтобы это произошло, но ствол Ника был слишком толстым для такого тугого и маленького отверстия. Тем не менее мечта оставалась. Дженна была уверена, что нынешними действиями он пытался лишь раздразнить ее.

Пальцы Ника отыскали гостеприимно раскрытую щель. Теперь они уже не были слишком деликатными. Да Дженна и не хотела никакой деликатности. Убедившись в ее полной готовности, Ник ввел между срамными губами головку члена и энергично погрузил ствол во влагалище.

Дженна ахнула, когда он начал движение. Многие мужчины в этот момент действовали осторожно. Но только не Ник. Одной из черт, которая в нем привлекала Дженну, была уверенность и твердость, его способность работать членом так долго, как это было нужно. При этом он проникал в такие глубины, в какие не проникал ни один из ее сексуальных партнеров.

Продолжая энергично двигать стволом внутри ее, Ник одновременно тискал ей груди, сжимал и пощипывал соски. Оттого что она стояла на четвереньках, ее груди сделались еще более тяжелыми и большими. Она знала, что это страшно заводит Ника. А его реакция на ее груди, в свою очередь, заводила Дженну, наполняла гордостью за свою способность возбуждать аппетит мужчин.

Клитор у Дженны топорщился и ныл, просил, чтобы его приласкали. Ник был поглощен тем, что большим и указательным пальцами терзал ей соски. Она знала, что он ни за что не откажется от этого занятия и не перенесет хотя бы одну руку пониже, чтобы поласкать обделенный лаской похотник. Она готова была сделать это сама, но ей трудно было удерживать равновесие на одной руке.

Но тут Ник изменил угол атаки. Теперь конец его ствола ударялся о переднюю часть влагалища. Многие сомневаются в существовании особой чувствительности этого места, но Дженна определенно не сомневалась. И теперь было уже не столь важно, что ее клитор остается без внимания. Быстрые и мощные удары члена в столь чувствительное место рождали сладостные волны в верхней части бедер. Дженна громко застонала. Теперь она не сомневалась, что это должно случиться. Ей не нужно ничего форсировать.

Интенсивность теплой волны все усиливалась. Она поднималась, затапливала влагалище на всю глубину. Набегала волна за волной, мышцы влагалища все энергичнее сжимали ныряющий в глубину ствол Ника. Дженна любила ощущать его в себе даже после того, как она спустила, ибо ее влагалище приобретало особую чувствительность, оно способно было ощущать мощь и одновременно шелковистость скользящего в ней члена.

Ник был слишком опытным любовником, чтобы не понимать этого. Он продолжал долбить ее в том же ритме еще в течение нескольких минут. Затем, когда он решил, что она достаточно насладилась его членом, он резко вынул его, затем вогнал глубже обычного. Дженна почувствовала, что его член набух еще сильнее и Ник стал спускать. Пока его тычина дергалась в глубине, освобождаясь от накопившейся спермы, Дженна сжимала его мышцами влагалища.

Она сжимала его ствол, словно пытаясь удержать его от преждевременного ухода. Она очень любила этот момент. Это было подобно балансированию на острие ножа: она наслаждалась ощущением мощи мужского ствола в себе, испытывала чувство удовлетворения, и в то же время у нее зрело желание снова совокупиться, улучить момент, когда они смогут опять заняться любовью.

Медленно, все еще спаренные, они опустились на кровать. Ник игриво пару раз пошевелил членом внутри Дженны. Она заерзала бедрами и ощутила, как начиная от розовых губ ее вульвы и до самых глубин матки пробежала остаточная волна сладострастия.

Когда Дженна положила лицо на свою руку, она вновь с удивлением ощутила мускусный запах. Она понюхала пальцы. Как он пришел к ней? Может, она нечаянно дотронулась до руки мужчины, когда гладила змею?

Дженна собралась было спросить Ника о Робине, когда почувствовала, что он вытаскивает из нее член. Все ее внимание сосредоточилось на движении головки вдоль влагалища. Перевернувшись, она посмотрела на извлеченный ствол. Он выглядел внушительным даже сейчас! Кажется, этому ненасытному фаллосу требуется целая вечность, чтобы опасть.

— Я, пожалуй, пойду, — извиняющимся тоном пробормотал Ник. — Не опаздывай на аперитив, хорошо? И подними кружева на корсете как можно выше. В костюме девушки из таверны ты должна смотреться великолепно. Есть один парень среди гостей, и я хочу, чтобы ты произвела на него особое впечатление.

Глава 2

Дженна чуть помешкала, прежде чем войти в банкетный зал. Она чувствовала, что нервничает. Но это просто смешно. Она здесь присутствует как высококлассный менеджер по маркетингу, ей двадцать восемь лет, и она привыкла входить в залы, заполненные неизвестными ей людьми.

Но сейчас дела обстояли иначе. Когда она приходила на работу, на ней были плотно облегающие и подчеркивающие фигуру, но в то же время традиционные деловые платья. Конечно, мужчины не могли не сознавать ее женственности, глядя на ее пышные волнистые волосы и высокие округлые груди под шелковыми блузами. Однако она не демонстрировала столь откровенно свою сексуальность.

Сейчас же ее талия была туго затянута, а груди выставлены на всеобщее обозрение. Это рождало в ней ощущение уязвимости, хотя в то же время и возбуждало. Она не могла прятаться за фасад женщины, делающей карьеру.

Дженна открыла дверь. Едва Ник ее увидел, он схватил ее за руку и подал высокий бокал вина.

— А теперь, — сказал он, пока Дженна цедила вино, — краткий брифинг. Кого ты здесь не знаешь?

Она неохотно оторвала от него взгляд. Ник был в костюме придворного эпохи Возрождения. В глаза бросался серебристый, с черным орнаментом, гульфик. Он невольно притягивал взор, должно быть, каждого.

Так или иначе Дженна окинула взглядом зал. Конечно, всегда непросто узнать людей в маскарадных костюмах. Единственными знакомыми лицами для нее оказались Лизетт — жена Ника и его сестра Хетер. Лизетт брала со столика оливки и выглядела скучающей. Ее костюм, судя по всему, относился к восемнадцатому веку; как и у большинства женщин, платье было с глубоким декольте. Каким-то образом ей удалось сохранить парижский лоск. Без сомнения, она была привлекательна своей холодностью и уверенностью — качествами, которые нередко присущи француженкам. Дженна не могла себе представить, чтобы Лизетт могла идти навстречу откровенно животным желаниям Ника.

— Кого представляет Лизетт? — спросила Дженна. — Героиню Бастилии или что-то другое?

— Да, что-то вроде того. Но пусть она тебя не беспокоит. Я хочу, чтобы ты произвела впечатление на Алекса. Я не уверен, здесь ли он сейчас…

Ник прищурил глаза и окинул взглядом толпу. Дженна также огляделась.

Ее внимание привлек разбойник в черных кожаных брюках в обтяжку и в высоких, до бедер, сапогах. Его черные волосы были собраны в виде конского хвоста на затылке. Сложен он был атлетически. В этот момент все его внимание было сосредоточено на пышнотелой Клеопатре, наряд которой был минимален.

— Кто эта женщина? — спросила Дженна.

— Клеопатра? Это Элени. Она гречанка, занимается текстилем. Ее фирма поставила большое количество парчи для реконструкции этого места. Вообще-то, — Ник ухмыльнулся, — она когда-то была моей любовницей. Но это было давным-давно, еще до моей женитьбы.

— Ты пригласил свою бывшую любовницу? А ты уверен, что тебе не захочется освежить свою память?

Дженне хотелось, чтобы это прозвучало как шутка. Но это было не так. Ревность придала ее голосу особый тон, он слегка задрожал. Это было ошибкой. Ник любил играть на слабостях людей.

— Ну, сегодня день моего рождения, — пробормотал он. — Я думаю, что я имею право побаловать себя. Опять же, — он понизил голос, — она владеет умопомрачительной техникой минета. Если бы ты не осчастливила меня, я мог бы возобновить свое знакомство с ней.

Ник шутил. Как до этого шутила она. Шутил ли? Дженна сделала быстрый вдох. Ее груди тут же покачнулись и приподнялись в вырезе лифа. Это не осталось не замеченным Ником. Она снова овладела его вниманием.

— Стало быть, — быстро отреагировала Дженна, — я должна перед этим лохматым разбойником потрясти сиськами? Мне это доставит удовольствие.

— Нет! — свирепо отрезал Ник. — Я не хочу, чтобы ты его заводила. И думаю, что скоро спроважу его и Элени.

— Не надо срывать зло на людях.

— Прости. Просто я… Морган Хезелтон — один из лучших хореографов Лондона.

— И один из немногих, кто не относится к числу геев, судя по тому, как он пялит глаза на твою бывшую пассию.

— Я не нуждаюсь в напоминаниях, спасибо. Он руководит современной балетной труппой. Моя сестра занимается танцами. Я хочу, чтобы он заметил ее.

— Она девственница и весталка? Не слишком она стремится выиграть соревнование, Ник.

Хетер, сестра Ника, стройная и гибкая, была моложе Ника, а ее наряд отличался по сравнению с другими женщинами гораздо большей строгостью. Подобным образом могли одеваться исполнительницы чарльстона в двадцатые годы. Как известно, то была эпоха, когда в моде были высокие декольте, талии прикрывались спущенным поясом и платье отнюдь не обтягивало фигуру. По тому, как украшенная оборками юбка обвивала длинные ноги Хетер, Дженна догадалась, что розового оттенка материя была шелковой тафтой. Это было дорого. Это было произведение искусства. Но назвать это сексуальным?

— Она совсем на тебя не похожа, — пробормотала Дженна.

— Она моя единокровная сестра. Сейчас у меня нет времени, чтобы поведать тебе семейную историю. Как-нибудь в другой раз.

Дженна снова бросила взгляд на Моргана и Элени и тут же заметила, что на сцене появился Робин. Элени сосредоточила все внимание на нем, заинтересовавшись змеей, которая обвивала ему руку.

Рот у Ника скривился, когда он посмотрел на тварь.

— Зачем нам эта мерзость здесь?

— Напуган змеями, Ник? Для Фрейда это будет счастливый день.

— Я… я расскажу тебе об этом в другой раз. Это он!

— Прости — кто он?

Поначалу Дженна никак не могла понять, куда он показывает. На мгновение она подумала, что он говорит о Робине.

— Вон, видишь? Алекс Дюмон — он стоит возле буфетного столика и разговаривает с Лизетт. Одет как генерал армии Конфедерации. Господи, неужели американцы не могут быть хоть чуть-чуть оригинальнее? Он владелец развлекательного комплекса в Штатах. Надеюсь, что он прибыл сюда в качестве инвестора.

— Так почему именно я должна его растопить?

Ник перевел взгляд на нее, затем выразительно посмотрел на ложбинку между грудями.

— Потому что я устроен иначе, чем ты.

— Но почему не Лизетт? Кажется, у них находятся темы для разговора.

Ник некоторое время молчал, словно взвешивая возможность выбора.

— Нет, — сказал он наконец. — Лизетт не умеет по-настоящему флиртовать, хотя она и француженка. Ты лучше выполнишь эту работу.

Дженна посмотрела на Алекса. Из-под широкополой шляпы виднелось лицо, которое она не могла как следует рассмотреть на таком расстоянии.

— Означает ли это, что ты ждешь, чтобы я переспала с ним?

Настал черед набрать ей очки в ставках на ревность. Бокал с вином дернулся в руке Ника. Он выглядел весьма ошарашенным.

— Не будь глупышкой, — прошипел он. — Ты умная женщина. Ты отлично знаешь, как обращаться с мужчиной. Быть недоступной. Быть его фантазией. Быть такой, о которой он думает ночью, когда ложится спать и дотрагивается до своего члена. А если ты хочешь завязать с ним беседу, спроси его о том, как работает его морской центр. Тот, который открылся во Флориде. А теперь действуй. Мы расходимся с тобой. Каждый действует отдельно.

Когда Ник оставил Дженну и смешался с толпой, он испытал удовлетворение. Первую стадию дела он отдал в умелые руки. Теперь он собирался расслабиться и насладиться жизнью.

Официантка предложила ему поднос с напитками. Он подумал, что это была та же самая девушка, которая обслуживала его раньше. А может быть, и нет. Здесь были две одинаково одетые официантки, обе рыжеволосые, которых можно было принять за сестер или даже за близнецов.

Их костюмы напоминали наряд Дженны, но были еще более облегающими и еще более откровенными. Обе были полные, у обеих была нежная белая кожа, какая бывает у натуральных рыжих. Бросалась в глаза россыпь веснушек на выглядывающих выпуклостях грудей. Они относились к разряду тех девушек, которых природа создала быть официантками в таверне, подумал Ник. Похоже, то агентство, которое направило этих двух девушек, было осведомлено о его вкусах.

Ник взял с подноса бокал, а девушка, опустив ресницы, с пониманием ему улыбнулась. У него прямо-таки зачесалась ладонь. Он дал себе слово, что еще до окончания уик-энда он непременно постарается узнать, что скрывается у той либо другой девушки под тугими лифами. Он заслужил это.

Ибо Ник вполне определенно и неисправимо был мужчиной, обожающим женские груди. Именно по этой причине его юношеское приключение с Элени осталось таким сладостным воспоминанием. По той же самой причине ему столь понравилась новая и весьма компетентная сотрудница — менеджер по маркетингу. То же самое верно в отношении его жены, что бы он ни говорил Дженне: секс с ней до сих пор доставлял ему удовольствие, пусть и несколько одностороннее — временами он это чувствовал.

Он и Лизетт. Ник ухмыльнулся и покачал головой. Никто другой не мог понять, почему их отношения сохраняли действенность и силу. Тем более не могла этого понять Дженна. Дело в том, что Ник и Лизетт во многих смыслах были одинаковы. Лизетт, дилетантка в области фотографии, вышла замуж за немолодого мужчину ради денег. В тридцать с небольшим лет она осталась богатой вдовой, хозяйкой империи отелей. Молодой и амбициозный Ник соблазнил вдову и женился на ней. Она видела его насквозь, однако знала, что он способен богатства не только удвоить, но и утроить. И он это уже сделал. Они оба действовали из корыстных побуждений. Как ни странно, но они были родственные души.

Дженна медленно протискивалась сквозь толпу. Она прекрасно понимала, что ее платье диктовало ей походку она отчетливо чувствовала свое тело. Она перестала ощущать себя деловой женщиной нового тысячелетия и постепенно превращалась в девку из таверны елизаветинской эпохи. «Девка из таверны» — Дженна несколько раз мысленно произнесла эти слова, и они ей понравились. Маскарадные костюмы — это была удачная идея Ника. Все действительно становились другими людьми. Если бы кто-нибудь из мужчин, проходя мимо, шлепнул ее сейчас по заду, она не удивилась бы. И не обиделась.

Робин стоял рядом с обольстительной Клеопатрой-Элени. Когда Дженна проходила мимо, он встретился с ней взглядом и подмигнул. Она не прореагировала и направилась к буфетному столику, где продолжали беседовать Алекс и Лизетт.

Алекс Дюмон вдруг поднял глаза, наклонил голову и галантно приподнял свою офицерскую шляпу.

— Добрый вечер, мэм, — проговорил он, растягивая на южный манер слова. — Не могу поверить, что мы…

Когда он поднял шляпу, Дженна увидела, что он совершенно лыс, хотя на вид ему было скорее всего сорок с небольшим лет. Это разочаровывало. Дженне нравилось, когда у мужчины много волос, как, например, у Ника. Они были темные, блестящие, приятные на ощупь. Подобное разочарование требовало какой-то компенсации. Голос у Алекса был медовый. И очень озорные глаза, которые задержались на ней чуть дольше, чем следовало. Но тут Дженна одернула себя. Она должна была пригласить его в компанию «Треганза-Леже интернэшнл», а не в постель.

— Дженна Миллс, — представилась она, протягивая руку. — Насколько я понимаю, вы Алекс Дюмон.

У нее было твердое, уверенное рукопожатие. Она это знала. Некоторых мужчин это приводило в замешательство. Другие считали это вызовом. Но Алекс сделал то, что никто до этого не делал. Он взял протянутую руку, поднял ее к губам и медленно поцеловал. При этом он не спускал взгляда с ее лица. Этого Дженна никак не ожидала.

— Разумеется, я слышал это имя. Вы та самая маленькая леди, без которой Ник Треганза не может обойтись? В профессиональном отношении, я имею в виду.

Дженна рискнула бросить быстрый взгляд на Лизетт. Не было ни проблеска реакции на ее холодном, парижском лице. Она с невозмутимым видом отдавала должное салату из сырых овощей. Только француженка способна на это.

— Я польщена, — сказала Дженна. — Я возглавляю команду Ника по маркетингу, занимаюсь Соединенным Королевством. Я представляю часть всеевропейской организации.

«Пусть развеваются корпоративные флаги, — сказала она себе. — Упирай на то, что мы крупные игроки в этой области».

Дженна собиралась было спросить его о морском комплексе во Флориде, но едва она открыла рот, как Алекс взял из ее рук пустой бокал. Она не помнила, когда допила вино.

— Не могу ли я предложить вам еще бокал, Дженна?

— Да, спасибо. Красное, пожалуйста.

— Мне белого сухого, — сказала Лизетт, не оборачиваясь и не дожидаясь предложения.

Дженна понаблюдала за тем, как Алекс двинулся через толпу в поисках рыжеволосой официантки. То, как он шел, нашло у нее одобрение. В конце концов, должна же быть какая-то компенсация. Как и она, он легко вошел в свою роль. Дженна ясно представила, как он целый день проводит в седле, как его гибкое тело сливается в одном ритме с движением лошади.

— Вы здесь для того, чтобы получать удовольствие, помните об этом, — услышала она над ухом голос Робина. — Вы не должны делать все, что он вам говорит.

Дженна резко обернулась, но Робин уже отошел.

И снова она ощутила тот запах, который впервые долетел до нее, когда она встретила Робина днем. Лиственный, мускусный, зеленый — если только запах может иметь цвет.

Должно быть, Лизетт тоже уловила этот запах. Она подняла голову и втянула ноздрями воздух, однако ничего не сказала. Впервые за все время она посмотрела на Дженну.

— Кажется, здесь жарко, — проговорила она, проводя пальцем по линии декольте.

Дженна заметила, что на впадинке под горлом у Лизетт появилась розовое пятно. Ник как-то упоминал об этом. Он заявил, что это признак того, что она испытывает сексуальное возбуждение, что случается не часто, когда она имеет дело с Ником.

— Что-то странное происходит сегодня с воздухом, — встревоженно проговорила она. — Очень странное…

— Вы это тоже заметили? Вероятно, Ник добавляет в вино шпанскую мушку.

— Ник? — Ее голос снова обрел прежнюю сдержанность. — Я бы хотела, чтобы он выбрал отель с плавательным бассейном. Я люблю плавать.

Она права, подумала Дженна. Воздух сделался спертым и влажным. Как хорошо бы сейчас ощутить прикосновение воды к своему телу.

— Здесь есть озеро, — неожиданно для себя сказала Дженна. — Его еще не успели вычистить и углубить, так что его глубина будет четыре или пять футов. Мы будем в полной безопасности.

— Я не захватила купальных принадлежностей.

— Я тоже. — Дженна ухмыльнулась. — Ну и что?

Ею вдруг овладела строптивость. Меньше всего Ник хотел, чтобы она пренебрегла столь важным контактом с Алексом Дюмоном. И уж конечно, он никак не хотел, чтобы она сбежала, подобно непослушной школьнице, с его женой.

— Пошли, — сказала она, импульсивно хватая Лизетт за руку. — И не говорите мне, что француженка настолько стеснительна, что не может искупаться без всякой одежды.

Лизетт с энтузиазмом пожала ей руку. Они обогнули буфетные столы и через застекленные двери вышли наружу, оказавшись на пологом газоне.

Они остановились на берегу озера в том месте, куда уже не доходил свет фонарей, в тени викторианского эллинга для лодок. Дженна принялась расшнуровывать лиф, но в спешке потянула не за тот шнур и еще туже затянула узел.

— Черт побери! — пробормотала она.

— Позвольте мне.

Лизетт шагнула к Дженне и расчетливыми, умелыми движениями пальцев расшнуровала лиф. Когда лиф оказался на траве, Лизетт расстегнула сзади скрытую молнию на платье и спустила его с плеч Дженны. При этом она не переставала загадочно улыбаться.

— Ваши волосы смотрятся совсем иначе, Дженна, — пробормотала Лизетт. — Вы их подбираете для работы? Вам больше подходит… когда они распущены.

Она взяла прядь каштановых волос и пропустила между пальцами. Затем платье Дженны также оказалось на траве. Лизетт взяла в ладони обнажившиеся груди Дженны, как бы оценивая их.

У Дженны зашлось дыхание, груди ее набухли в руках Лизетт. Она никогда не оказывалась в подобной ситуации. Она не вполне понимала, что это означает. Ее груди ласкали многие мужчины, но никогда — женщина. Уж не будет ли она совращена женой своего любовника? В этом было что-то вдвойне порочное. У Дженны по нижней части живота пробежала дрожь.

— Ты не хочешь оказать мне такую же услугу? — пробормотала Лизетт. — Мое платье не столь сложное, как твое. Всего лишь крючки и петли на спине.

Дженна протянула руки за спину Лизетт, чтобы расстегнуть ей платье. Она вынуждена была плотно к ней прижаться. Лизетт продолжала ласкать ей груди, катать соски большим и указательным пальцами. Дженна застонала от внезапно испытанного удовольствия, но Лизетт заглушила ее стон крепким продолжительным поцелуем.

Казалось, понадобилась целая вечность, чтобы расстегнуть все крохотные крючки платья Лизетт. В течение всего этого времени руки и язык Лизетт исторгали сдавленные стоны из груди Дженны.

«Не могу поверить, что я это делаю, — подумала Дженна. — Никогда не могла себе представить этого… Я привлекательна для мужчин. Мне нравится любоваться их торчащими членами, нравится их дрочить… Но сейчас, с Лизетт, мне приятно».

Платье Лизетт с шелестом соскользнуло на землю. Дженна отступила на шаг. Под платьем на Лизетт ничего не было. Она была совершенно голой. Впервые Дженна видела тело своей соперницы. Впрочем, она была теперь даже не соперница.

Несколько раз Ник называл груди Лизетт обвисшими. Но это было несправедливо и жестоко. Дженна взяла их в ладони поначалу с осторожностью, но затем нашла это приятным и стала ласкать их более решительно. Конечно, они были мягче и свисали ниже, чем груди Дженны, но их скорее можно было назвать коническими. В конце концов, Лизетт была более чем на десять лет старше. Соски у нее были большие и напоминали ягодки, ореолы в отличие от Дженны темные. Очарованная их своеобразием, Дженна наклонила голову и стала их по очереди нежно целовать. Из горла Лизетт вырвался приглушенный звук — то ли знак одобрения, то ли свидетельство удовольствия.

Она вдруг отстранилась от Дженны.

— Это была твоя идея — окунуться нагишом, — сказала она. — Так давай же!

Повернувшись, она вбежала в озеро.

Дженна быстро сбросила с себя трусики, чулки и пояс. Затем, спохватившись, сняла серьги, выдержанные в елизаветинском стиле, и аккуратно положила их на груду одежды. Она в свое время проткнула уши, но эти серьги должны были соответствовать ее нынешнему наряду. Ей не хотелось рисковать и потерять их в озере.

Она бросилась вслед за Лизетт. Она вскрикнула, когда холодная вода окатила ей бедра. Лизетт была уже далеко впереди, вода доходила ей до пояса, она плескалась и звала Дженну.

На середине озера, где вода достигла грудей, они снова поцеловались. Дженна никогда не испытывала подобных ощущений — голым телом она прижималась к нежной наготе другой женщины. Похоже, она сейчас будет приобщена к тайнам бисексуальности. И будет справедливо, что сделает это жена Ника.

Она позволила Лизетт взять инициативу в свои руки. В то время как их языки сплетались друг с другом, руки старшей женщины блуждали по телу Дженны. Они раздвинули ей ягодицы, и Дженна ощутила, как холодная вода проникает в отверстие ее попки. Потом во влагалище Дженны проник палец Лизетт.

— Ага, — донесся до них с берега голос Робина, — кажется, еще у кого-то родилась подобная идея.

Женщины посмотрели на берег. Недалеко от эллинга на берегу стояли Робин и Морган. Судя по ухмылкам на их лицах, им доставляло удовольствие увиденное зрелище. Змея не обвивалась вокруг руки Робина; вероятно, он оставил ее насладиться пышными формами Клеопатры.

Дженна готова была поспешно отодвинуться от Лизетт, но та не позволила ей это сделать. Она лишь рассмеялась, глядя на мужчин.

— Мы оказались здесь первыми, но мы не претендуем на исключительные права. Давайте присоединяйтесь к нам!

Улыбка Моргана стала еще шире, и он стал стаскивать с себя костюм разбойника с большой дороги. В первую очередь была сброшена рубашка; его торс танцора оказался соразмерным и мускулистым, как Дженна и ожидала. Под водой палец Лизетт продолжал дразнить ей срамные губы, тем самым не давая ей возможности не думать о сексе.

Похоже, в планы Робина не входило лезть к ним в воду. Он прислонился к стенке эллинга, достал из-за уха сигарету — очевидно, с марихуаной — и раскурил ее.

Морган расстегнул высокие, до бедер, сапоги и черные кожаные брюки. В этот момент рука Лизетт обхватила левую грудь Дженны и стиснула как бы в крайнем возбуждении. Под брюками у Моргана оказались темные трусы. Когда он снял трусы и бросил их на траву, женщины смогли увидеть густой куст черных кудрявых волос вокруг фаллоса. Он пока что был вялым, но женщины вцепились друг в друга, предвкушая, что очень-очень скоро он превратится в огромный твердый ствол и по крайней мере одна из них ощутит его в своей ноющей глубине.

Морган вошел в озеро. Он нырнул под воду и вынырнул позади женщин. Он обнял их, сжав правой рукой грудь Лизетт, а левой — грудь Дженны.

Если они ожидали от ведущего хореографа какой-то утонченности, то они глубоко заблуждались.

— Боже мой, да вы настоящее пиршество для изголодавшегося мужчины! Знали бы вы, как надоедает каждый день смотреть на танцовщиц! Все такие плоскогрудые, даже если бы они все бросились на мое ложе! А тут две пары таких роскошных сисек! — Морган стал их покачивать и тискать, как бы оценивая это богатство. — Если бы вода не была такой холодной, я бы спустил прямо сию минуту! А кто из вас хочет подрочить мой хрен?

Дженна отыскала в воде его член и обхватила его правой рукой. Она стала энергично его массировать.

— М-м-м, — замычал Морган. — Очень приятно… И еще мне очень нравится, как прыгают твои сиськи, когда ты меня дрочишь… Ой, как сладко!

— Наверно, мы достаточно охладились, — пробормотала Лизетт. Дженна уловила в ее голосе раздражение; вероятно, она была недовольна тем, что не ей уделяется все внимание. — Мы можем продолжить это на сухом берегу.

Морган согласно кивнул. Он взял обеих женщин за руки, и они пошлепали по воде к поросшему травой берегу. Его фаллос горделиво вздымался кверху и покачивался, когда Морган бежал. Дженна с интересом разглядывала могучий ствол, не испытывая ни малейшего стыда. Он был длинный и, пожалуй, чуточку потоньше, чем у Ника. И чуть-чуть загибался вверх. Интересно, как он будет ощущаться у нее внутри?

«Однако, — подумала Дженна, — кого он собирается трахать — меня или Лизетт?» Хотя Лизетт пробудила в ней новые и совершенно неожиданные желания, здесь она составляла ей конкуренцию.

Робин стоял, прислонившись к эллингу, и попыхивал сигаретой. Экзотический аромат дыма распространялся по воздуху. Этот аромат был частью того мужского запаха, который исходил от него, но, конечно же, не весь запах.

Морган повернулся к двум голым женщинам — элегантный, исполненный самообладания, словно он собирался поставить очередной танец.

— Ложись на траву, — шепотом сказал он Дженне, — и раздвинь ляжки. Да пошире, чтобы все хозяйство было как на ладони. Ишь, какая густоволосая!

«Значит, трахать будет меня», — решила про себя Дженна, стараясь не выдать своего торжества. Повинуясь, она широко раздвинула бедра.

Морган встал позади Лизетт и накрыл ладонями низко свисающие груди. С минуту он их нежил и теребил, очевидно, не собираясь никуда спешить. Лизетт блаженно закрыла глаза и откинула голову ему на плечо. Лежа на траве, Дженна стала нетерпеливо ерзать ногами.

— Я заметил, — чуть хриплым голосом проговорил Морган на ухо Лизетт, — когда мы подошли, ты была близка к тому, чтобы приобщить эту молодую аппетитную женщину к наслаждениям Сафо. Поэтому продолжим. Опускайся между ее ног и вылижи ее как следует. А сама приподними свой очаровательный зад для меня повыше.

Продемонстрировав кошачью грацию, улыбаясь загадочной улыбкой, Лизетт выполнила то, что ей было приказано. Дженна запаниковала. Она мечтала ощутить тычину Моргана в своем ноющем влагалище. Похоже, этого может не произойти.

Однако то, что Лизетт выделывала языком, было изумительно. Она проделывала это, судя по всему, с гораздо большей готовностью, чем Ник. К тому же ее женский язык был более чувствителен и подвижен, чем мужской. И она лучше знала, чего именно хочется женщине. Она водила языком вверх и вниз между срамных губ Дженны, заползала внутрь, словно резвящаяся змея, выныривала наружу и начинала кружить вокруг восставшего клитора. Дженна расслабилась и покорилась неизбежному. Приобщение — это очень правильное слово. Она понимала, что после оргазма, который подарит ей искусный язык француженки, она станет совсем другой — в сексуальном плане — женщиной.

Дженна приоткрыла глаза. Морган все еще стоял над женщинами и слегка дрочил свой ствол. Очевидно, его заводил вид двух голых женщин, которые занимались любовью.

Язык Лизетт подвел ее совсем близко к оргазму. Волны сладострастия распространялись по всему влагалищу и выше лобка. Но она не спустит, сна знала, что не достигнет оргазма, если поначалу не приласкать ей груди.

Этому было свое объяснение. По иронии судьбы среди своих одноклассниц Дженна оказалась едва ли не последней в физическом развитии. В период от тринадцати до шестнадцати лет ей пришлось вынести много насмешек. А затем, словно по волшебству, у нее выросли великолепные пышные груди. И с тех пор внимание всех мужчин, которое они адресовали другим девчонкам, было направлено на нее. И ей это нравилось. Новизна ощущений от сознания того, что у нее большой бюст, не притупилась со временем. Ее груди были гарантией того, что она непременно заведет своих любовников.

— Лизетт, — попросила она, — Лизетт, пососи мне сиськи. Без этого я не спущу.

Лизетт охотно переместила голову вверх, оставив один палец на тугом клиторе Дженны. Она взяла в рот один из пикообразных сосков и провела языком вокруг него. Как и раньше, она вновь продемонстрировала большую, чем ее муж, тонкость.

Ухмылка Моргана стала еще шире. Очевидно, он был удовлетворен тем, что любовная игра женщин стала еще откровеннее и разнообразнее. Он опустился на колени и быстро вошел в Лизетт сзади.

Дженна почувствовала, как участилось дыхание Лизетт. Очевидно, ощутив твердый мужской ствол во влагалище, она испытала огромное удовольствие. Она громко застонала, сосредоточив основное внимание на своих сладострастных ощущениях. Движения ее пальца вокруг похотника Дженны сделались ленивыми.

Однако Дженна была уже совсем близка к оргазму. Новизна и пикантность ситуации завели ее сверх всякой меры. И хотя ее клитор недополучал стимуляции, сладостные волны пробегали через все ее тело. Над ней раскачивалась, словно тряпичная кукла, Лизетт, в которую ритмично и глубоко вгонял огромную тычину Морган.

По тому, как реагировала на действия Моргана Лизетт, как она крутила круглой жопкой и подставляла ее партнеру, Дженна усомнилась в справедливости слов Ника относительно холодности жены. Конечно, если он сам знал истину.

Должно быть, она на момент отключилась. Дженна поняла это, когда Морган и Лизетт, удовлетворив свою поистине животную страсть, откатились от нее. Когда Дженна открыла наконец глаза, ни их самих, ни их одежды не было. Рядом с ней полулежал, опираясь на локти, Робин. Даже при столь тусклом свете, который доходил из зала, было видно, как топорщился под брюками его член.

Он улыбнулся, поймав ее взгляд и, похоже, прочитав ее мысли.

— Не сейчас. Иногда желание — более сильный инструмент, который помогает удержаться. Скоро ты в этом убедишься.

— Вуайерист хренов, — пробормотала Дженна. — Ты спускаешь, когда подглядываешь за тем, как другие люди трахаются?

— Можешь считать так.

Он потянулся к куче одежды и отыскал там сережки. Взяв одну из них большим и указательным пальцами, он некоторое время внимательно разглядывал камень.

— Янтарь, — проговорил он. — Знак Льва. Излучает мужскую энергию. Весьма специфичен. — Он помолчал, затем улыбнулся: — Теперь я знаю, как ты любишь, чтобы тебе стимулировали соски.

Он потянулся и по очереди прикрепил серьги к ее соскам. Дженна пассивно лежала, позволив ему манипулировать с сосками. Ощущение было странным. Робин зажал серьги до такой степени, что она даже ощутила легкую боль и поморщилась. Когда ощущение боли прошло, поскольку ее тело было приучено к экстремальным ласкам, Дженна осознала, что может нести эта постоянная, не слишком сильная стимуляция.

Робин снова, похоже, оказался на один шаг впереди.

— Сегодня ночью ты встретишься еще с одним человеком, который тебя хорошенько оттрахает, — сказал он. — И поверь мне, будет слаще, если ты немного подождешь. А сейчас тебе лучше одеться. Я не хочу лишать тебя компании и вечера.

Дженна поднялась на ноги и стала одеваться. Было очень трудно разобраться с платьем, которое застегивается сзади. Но будь она проклята, если она попросит Робина помочь ей в этом. Он стоял рядом, наблюдая за ее мучительными попытками. Член его под брюками продолжал все так же топорщиться.

Наконец она управилась с этим и зашнуровала лиф. Она была уверена, что очертания сережек видны под двумя слоями материи.

— Развлекайся, — напутствовал ее Робин, когда Дженна двинулась по лужайке. Она не обернулась. — Скоро я увижу тебя.

Дженна задумалась, каким образом ей лучше попасть в зал. Только не через застекленные двери. Слишком очевидно. Вероятно, лучше это сделать через боковую дверь, затем пройти по коридору до банкетного зала. Люди подумают, что она просто ходила в туалет.

Но едва она подошла к залу, как ее схватил за руку Ник и потащил обратно в коридор. Лицо его полыхало, и он совсем не был похож на беззаботного хозяина вечера.

— Немедленно рассказывай, куда тебя черти носили и чем ты занималась! — рявкнул он.

Глава 3

Ник сжимал ее запястье словно тисками. С учетом того, что волосы ее оставались мокрыми после купания в озере, Дженна понимала, что позиции ее весьма зыбки. Сделав глубокий вздох она холодно посмотрела в глаза любовнику.

— Что ты имеешь в виду? — как можно спокойнее спросила она.

— А то, что ты убежала и бросила Алекса! Я говорил тебе, что ты не должна ломать мне планы!

Дженна испустила вздох облегчения. Так вот что он имел в виду! Свет прожекторов, судя по всему, не доходит так далеко.

— Разве не ты говорил мне, — сказала Дженна с улыбкой, — что хорошей приманкой будет оставить кого-то с неудовлетворенным желанием? Я еще не закончила с Алексом.

Хватка Ника ослабла, и он неожиданно для самого себя улыбнулся.

— Сдаюсь, — проговорил он. — Ты всегда найдешь, что ответить.

— Я знаю. За это ты меня и ценишь.

— Так где ты, черт побери, все-таки была?

— Ночь жаркая и душная, и мы вздумали окунуться в озере.

Дженна с удовлетворением увидела, как задергалась мышца у него на скуле. Очевидно, он представил жену и любовницу, купающихся голыми в озере. Но не представил ли он чего-либо еще? Второй раз за вечер Дженна задала себе вопрос, насколько хорошо Ник знает Лизетт.

«Он ее не знает, — решила она. — Определенно, не знает. А я знаю».

— Проказливые школьницы, да? — пробормотал он. — Похоже, я должен всерьез взяться по крайней мере за одну из вас.

При этих словах он окончательно выпустил руку Дженны и вместо этого сжал ее грудь. Он потискал с минуту груди, затем дотронулся до сосков.

— Дженна, что за черт…

— Мои серьги, — лаконично пояснила она, — прикреплены к соскам. Только не спрашивай, это долгая история.

Мышца на скуле Ника снова дернулась. Он хотел спросить ее, она знала это. Но наверняка не спросит. Это было бы равносильно признанию того, что он чего-то не знает, что-то не контролирует.

— Ой, Ник, — быстро заговорила Дженна, — это такое ощущение… Ты ведь меня знаешь. Это меня так заводит, что я с ума схожу. Прошу тебя, не могли бы мы с тобой улизнуть и перепихнуться?

Ник заулыбался. Она просила его об этом, и он добился того, чего хотел.

— Нет, — твердо заявил он. — Не сейчас. Ты мне дорого обошлась со своими номерами. Я должен вернуться в зал и покрутиться там. Но если ты хочешь снять напряжение, ты можешь пройти в оранжерею. Там темно и тихо сейчас. Если тебе совсем невмоготу, ты можешь лечь на диван и заняться онанизмом. — Он ухмыльнулся. — Я тебя хорошо знаю и уверен, что это не испортит тебе аппетит на дальнейшее.

Он повернулся и снова зашел в зал. До нее долетел гомон многолюдного вечера, пока Ник входил в дверь. Дженна пошла по коридору подальше от этого шума, в сторону оранжереи.

Ник был прав: здесь было темно и покойно. Она села в шезлонг и снова расшнуровала лиф. Она вздохнула с облегчением, когда справилась с этим. То был один вид наслаждения — держать груди в заточении и постоянно их осознавать. Сейчас она испытывала удовольствие от того, что груди ее были на свободе.

Закинув руку за спину, она расстегнула молнию. Кажется, она мало-помалу приобретает навыки в этом, подумала Дженна. Она спустила рукава и верхнюю часть платья вплоть до самой талии. Затем освободила соски от сережек, хотя и сделала это неохотно. Да, носить их было мучительно, но и сладостно.

Через старую стеклянную крышу падал лунный свет, отчего полные шары грудей казались молочно-белыми, а ложбинка между ними — еще более глубокой. Дженна на момент испытала чувство гордости и пробежала пальцами по ноющим соскам. Она была вполне расположена к тому, что ей посоветовал при расставании Ник. Мастурбация помогла бы ей сейчас снять напряжение во всех членах.

— О, какое соблазнительное зрелище! — долетел до нее низкий голос из темноты.

Дженна оцепенела, одна рука ее продолжала сжимать левую грудь. Голос шел из утла, где находилось старинное кресло, скрытое густыми тенями. Мужчина видел, как она раздевалась и ласкала себя. Голос принадлежал, судя по акценту, американцу. Насколько она знала, среди гостей американец был лишь один.

Из темноты появился Алекс. Он снял с себя кавалерийский мундир, но все еще оставался в военной форме. Он медленно подошел к Дженне и остановился перед ней, откровенно любуясь ее наготой.

— Похоже, вы все время дурачили меня. Там, в зале, я ходил с напитками в обеих руках и не мог никого найти. Кто вас учил таким манерам по эту сторону Атлантики?

Дженна открыла было рот, но не нашлась, что сказать в ответ. Все самым безнадежным образом вышло из-под контроля. Она должна была поймать Алекса, словно форель на удочку, заставить его вписаться в планы Ника, а вместо этого она сидит перед ним с голыми сиськами, полностью лишившись дара речи.

— Теперь я здесь, — наконец тихим хриплым голосом проговорила она.

— Я вижу, черт побери, — произнес Алекс и стал расстегивать ширинку.

Это не должно было произойти. Ник придет в ярость… разве не так? Ведь он чуть не разбил бокал, когда она спросила, следует ли ей затащить Алекса в постель. Однако… в голову Дженны закралась мысль, А что, если Ник знал, что американец будет находиться в темной оранжерее? Что, если он ее нарочно подставил?

Ее трясло от сдерживаемой ярости. Но одновременно пришли в действие и другие инстинкты. Гнев придал особую остроту желанию. Дженна устремила взгляд на ширинку Алекса. Она была не в силах отвести глаза от пикантного действа. Медленно, словно дразня ее, он расстегивал пуговицы ширинки. Затем так же медленно извлек на свободу член.

Еще раньше, в начале вечера, она отметила, что у Алекса очень хорошая фигура для мужчины его возраста. Она обратила внимание на мышцы у основания живота. Теперь ее взору предстал его член. Он был опавшим и, как у многих американцев, обрезан. Дженне не приходилось раньше видеть обрезанный пенис. Не в пример многим женщинам ей нравился вид вялого члена. В этом она видела вызов.

Алекс приставил головку пениса к ее губам.

— Обычно я не предлагаю женщине пистолет, который не заряжен, — пробормотал он, — но этот старый вояка повидал слишком много за сегодняшний день. Так что пососи его. Этого будет достаточно, чтобы он встал.

Дженна пробежала языком по нижней части пениса. Корень стал мгновенно набухать и толстеть. Она провела языком по краям его головки. Ей было любопытно видеть обрезанный пенис и сравнивать его с привычным для нее нетронутым членом; это ее волновало и возбуждало. Вскоре эрекция стала полновесной, член задергался у нее во рту.

Алекс тут же обхватил Дженну за затылок и прижал к своему телу. Всем лицом она ощутила жесткость его волос на лобке. Она продолжала работать языком, двигая им, словно скрипач смычком, вдоль ствола вверх и вниз. Алекс неожиданно сделал шаг назад.

— Встань на колени на диван лицом ко мне, — приказал он. Дженна повиновалась. — Вот то, что мне очень нравится, — медленно проговорил он. — Пара крупных, твердых сисек во всей их силе и красе, залитых лунным светом. Ты знаешь, что ты сегодня свела с ума всех мужчин, включая меня. А сейчас я хочу снять с них сливки.

Он поместил свой торчащий ствол в ложбину между грудями, сам обхватил полушария и сблизил их. Его член устроился и чувствовал себя между ними весьма уютно. Алекс начал им двигать, постепенно ускоряя темп.

— У тебя очень подходящая пара сисек для этого, — пробормотал он. — Бьюсь об заклад, что я не первый парень, который это обнаружил, правда же? О Господи, я вот-вот спущу…

Алекс был прав. Дженна проделывала это с Ником и с другими любовниками. Ей это нравилось. Нравилось, как гладкий ствол скользит по нежной чувствительной коже. А руки Алекса, которые ее неистово запали, добавляли сладострастных ощущений. Если он думал, что таким способом может унизить ее, то это его глубочайшее заблуждение.

Внезапно Алекс громко застонал и стал спускать семя ей на горло и груди. Изливал он семя долго и щедро, член его судорожно подергивался. Затем он отступил на шаг и посмотрел на ее забрызганные груди. Похоже, он был доволен своей работой и сразу же стал застегивать ширинку.

— Но… но… — попыталась протестовать Дженна.

— Ты хочешь знать, что я собираюсь сделать в ответ на это? Абсолютно ничего, маленькая леди. Это тебе урок, чтобы ты впредь не дразнила меня.

И с этими словами Алекс ушел. Луна осветила тот угол, где он сидел до этого на кресле, и Дженна увидела, что он оставил там свой мундир. Она взяла его и вытерла сперму со своих грудей, ехидно усмехаясь. Интересно, как он объяснит все компании, где брал напрокат маскарадный костюм? Одевшись и приведя себя в полный порядок, она отправилась в банкетный зал.

Ника она не увидела. Было уже поздно, и гостей оставалось немного. Никого из них Дженна не знала. Она пошла в буфет. На столе оставалось лишь несколько сливочных печений. Она быстро по очереди затолкала их в рот, не обращая внимания на то, что крем расползся по губам и пальцам, а также на двух или трех мужчин, которые исподтишка бросали на нее взгляды. Удовлетворив таким образом голод, она направилась на поиски Ника.

Комната Ника находилась через площадку от ее номера. Это было достаточно близко, обеспечивало легкий доступ к нему и в то же время исключало риск того, что их услышит Лизетт. Будучи в растрепанных чувствах сейчас, Дженна распахнула дверь к нему без стука.

Одетый в махровый халат Ник резко обернулся.

— Идиотка! — рявкнул он, когда увидел, что это была Дженна. — Ты соображаешь, что делаешь? А если бы здесь была Лизетт? Ну да не беспокойся, ее нет. Я не имею понятия, где она.

— Я уже говорила, что у меня есть деловой разговор к тебе. Ник, мы должны поговорить.

— Хочешь поговорить, да? Прошлый раз ты хотела лишь потрахаться. Давай потрахаемся, только не здесь. В твоей комнате.

Он схватил ее под локти и вытолкал на площадку. На площадке он несколько раз оглядывался, пытаясь убедиться, что их никто не видел.

— Что-нибудь срочное? — спросил он, когда плотно закрыл за собой дверь ее спальни.

— Это ты, скотина, подстроил мне встречу с Алексом?

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Он был в оранжерее. Я не догадывалась об этом, пока не разделась до пояса и не начала мастурбировать. Так ты подстроил?

Уголки рта Ника дернулись от изумления.

— Разумеется, нет! Ты думаешь, что я послал бы тебя, чтобы ты перед ним растелешилась? Ты ведь знаешь, что я так дела не делаю. А он… он тебя не трахнул?

— Нет. Он спустил между моими сиськами.

Ник ухмыльнулся, гнев его слегка улегся.

— Я думаю, ты получила удовольствие. Хотя, если говорить серьезно, ты потеряла контроль. Это не похоже на тебя. Держись подальше от Алекса весь уикэнд. Вероятно, ты права. Может быть, я подстрекну Лизетт на то, чтобы его взнуздать. — Он сделал гримасу. Дженна знала его мнение о сексуальных возможностях его жены. — Думаю, я могу быть уверен в том, что она не потеряет контроль.

Пришел черед Дженны ухмыльнуться. К счастью, Ник не спросил о причине ее усмешки.

«Да, мы все немного выбились из-под контроля, — подумала она. — А уик-энд едва начался».

— Итак, — сказал Ник, опускаясь в плетеное кресло рядом с туалетным столиком, — ты все еще зла на меня?

— Я не уверена.

— Как не уверена? Недостаточно уверена, чтобы позволить мне трахнуть тебя?

— Ты трахал меня достаточно часто, когда мы оба злились друг на друга, и ты это прекрасно знаешь.

— Я думаю, что то были случаи, когда тебе это больше всего нравилось.

Ник развязал пояс махрового халата. Под халатом у него ничего не было. Его член покоился на одном бедре, но Ник не пошевелился, чтобы вдохнуть в него жизнь. Он заложил руки за голову и посмотрел на Дженну.

— Кажется, ты сегодня за вечер раздевалась не один раз, — сказал он. — Не считаешь ли ты, что пришла пора сделать это и для меня? Причем снять все, вплоть до чулок.

Дженна снова расшнуровала лиф. Затем расстегнула платье, и оно с шелестом упало на пол. Член Ника стал набухать и темнеть на фоне его бедра. Она повела плечами, и груди закачались перед его лицом. Она обхватила их ладонями и сжала соски большим и указательным пальцами. Она понимала, какое действие тем самым оказывает на Ника. Когда она спустила до пола кружевные трусики, его пенис выпрямился настолько, что едва не доставал до пупка. Дженне нравилось наблюдать за этими превращениями, которые свидетельствовали о ее власти над ним.

Однако же Ник был прав. За последние восемнадцать месяцев она была зла на него то по одной, то по другой причине — обычно за его надменность и подтасовки. Однако это лишь добавляло остроты их сношениям.

— На кровать! — скомандовал он. — Становись раком, да так становись, чтобы ты могла видеть себя в зеркало. А задом повернись к моему лицу.

Дженна послушно все исполнила. В большом зеркале на дальней стене она видела свои свисающие вниз груди, которые под воздействием силы тяжести выглядели даже больше обычного. Ей было видно, как Ник встал, сбросил с плеч халат и приблизился к ее заднице.

Он обхватил руками полушария ягодиц и стал их массировать. Хотя Ник был любителем сисек и не делал из этого секрета, иногда для разнообразия он особое внимание уделял ее другим не менее полным и столь же белоснежным полушариям. И когда он энергично их тискал, рождая в теле сладостные ощущения, у Дженны возникала мысль: что, если бы он выдрал ее в задницу? Подобная мысль родилась у нее и сейчас. Однако Ник, несмотря на свою сексуальность, в сексе оставался достаточно консервативным. Но затем она подумала, что, в конце концов, он не единственный мужчина на этом сборище.

Ник взобрался на кровать. Он быстро вошел в нее сзади. Дженна издала продолжительный вздох. И в этом не было ничего искусственного. Весь вечер она мечтала о самом простом сексуальном удовольствии — о том, чтобы ощутить внутри твердую мужскую тычину. И вот оно, счастье — Ник начал медленно ее трахать.

Они оба смотрели в зеркало. Вид двух голых совокупляющихся тел заводил их обоих. Ник обхватил ладонями ее груди. Дженна наслаждалась этим зрелищем в зеркале, наслаждалась ритмичными толчками члена, который проник в нее на огромную глубину и толкался в матку. А затем Ник преподнес ей поистине царский подарок.

Он отпустил одну ее грудь и сунул руку между бедер Дженны, чтобы поласкать ее восставший клитор. Он стал водить кончиком пальца вокруг крохотного похотника, соизмеряя эти движения с толчками члена.

Дженна не могла мечтать ни о чем большем. Ник мог быть эгоистичным любовником, но он был искусным в любовных ласках. Она отдалась сладострастным ощущениям, которые постепенно завладевали всем ее телом. Оргазм был всепоглощающим и ошеломляющим, как это случалось всегда, когда и влагалище, и клитор получали свою долю ласки.

Когда Ник понял, что Дженна спустила, он все внимание сосредоточил на ее грудях. Он теребил их, сжимал и тискал до тех пор, пока его член не задергался в оргазме.

Ник медленно извлек его из влагалища и поцеловал обе половинки ее попки.

— Пожалуй, я должен идти, — сказал он, берясь за халат, — чтобы посмотреть, появилась ли моя жена. Ты должна понять меня: я не был с ней наедине с тех пор, как она вернулась из Парижа. Хочу надеяться, что она не столь сексуально озабочена сегодня, как ты. Если она захочет, чтобы он у меня снова пробудился, ей придется хорошенько потрудиться ртом…

Лизетт споткнулась и едва не упала, когда бежала через лужайку к отелю. Она подавила смешок. Вечер начался занудно. Однако он становился все интереснее, а ведь до его конца было еще далеко.

Она улыбнулась, вспомнив Дженну, невинную Дженну, извивающуюся под ней и умоляющую о наслаждении. И тем более здорово, что этот Морган выбрал ее, а не находящуюся в расцвете сил и красоты любовницу мужа в качестве той женщины, которая примет его член.

О да, Лизетт знала о любовной связи Ника и Дженны. И она была не единственная, кто об этом знал. Ей даже смешно, что Ник думал, будто она не подозревает об их связи. Это так в духе англосаксов. Она никогда не была дурочкой.

Лизетт остановилась у тиса, оперлась об него и перевела дыхание. Она бежала, чувствуя еще не угасшее полностью пламя во всем теле после пребывания в ней члена Моргана.

Они оставили Дженну возле озера в полуобморочном состоянии и убежали в лес. Там они остановились, чтобы еще раз обследовать тела друг друга. Морган обладал недюжинной силой, свойственной танцору, он легко поднял ее, словно хрупкую балерину, и очень точно насадил ее на свой вздыбленный член, как если бы он упражнялся в танце.

Она испытала невыразимое наслаждение, пока он, поддерживая ее на весу, достиг оргазма. Затем он уложил ее на поваленное дерево и оседлал снова. Кусочки коры впивались ей в кожу, движения Моргана были энергичными и почти грубыми. Закрыв глаза, она отдалась ощущениям этой сладостной боли. А когда она прошептала ему, чего она по-настоящему хочет, даже Морган возразил.

Лизетт подошла к отелю. Секс всегда будил в ней аппетит. Она испытывала страшный голод. Она понимала, что уже пропустила главное угощение, но знала, где находится кухня, и вошла туда.

Она обнаружила там зачерствевший хлеб и большую миску овощей. Съев все это, она облизала пальцы Она очень любила еду, приготавливаемую из авокадо.

Дверь со скрипом отворилась, и сноп света упал на пол и стены кухни.

— Я так и думал, что тебя найду здесь, — услышала она техасский акцент. — Как всегда, голодна?

Лизетт выпрямилась и улыбнулась:

— Надеюсь, я не становлюсь слишком предсказуемой.

— Нет, но твой муж становится. Как можно быть таким наивным? Ты знаешь, он пытается подкупить меня с помощью своей высокоодаренной девицы — менеджера по маркетингу.

Лизетт засмеялась:

— Я догадывалась об этом. Ладно, Алекс, давай на время забудем о бизнесе.

— На время? У тебя короткая память. Я не могу забыть о женщине, которая звонила мужу по мобильнику с соседней автостоянки и что-то плела ему о задержке рейса, в то время как ее рука вытаскивала из ширинки мой член.

— Значит, у меня плохая память. Ник постоянно мне пеняет за это. Давай, Алекс, напомни мне.

Он закрыл дверь кухни и направился к ней. Она положила свою руку ему на переднюю часть брюк.

— Он успел потрудиться, — констатировала Лизетт. — Ты уже трахнул нашу маленькую Дженну?

— Только в качестве аперитива, а не в качестве главного блюда.

После этих слов он запустил руку ей под юбку и сунул два пальца между влажных губ ее киски.

— Ага, я не ошибся, — сказал он. — Тебя тоже уже трахнули.

— Была всего лишь пара аперитивов. Отнюдь не главное блюдо. Я знаю, что могу в этом плане на тебя полностью положиться, Алекс. Сними с меня платье.

— Прямо здесь?

— А почему бы нет? — Она окинула взглядом салат, затем потянулась и достала толстый батон копченой салями. — У нас есть все необходимые принадлежности.

Она повернулась к нему спиной и нагнулась к поверхности стола, давая ему возможность стащить с себя юбку. Он быстро справился с заданием, и она оказалась перед ним с голой задницей. Алекс взял пригоршню салата и намазал им анальное отверстие.

Лизетт невольно ахнула. Салат еще был холодный после холодильника. Однако прохлада была приятна, Она понимала, что очень скоро прохлада сменится пожаром.

Алекс стал позади нее. На столе были рассыпаны крошки от хлеба, который она с такой жадностью съела. Он собрал их и потер ими поверхность свисающих грудей. Она пробормотала слова благодарности.

— Готова? — шепотом спросил Алекс.

— Да, мой возлюбленный, — ответила она и еще сильнее подалась вперед.

— Готова к чему, Лизетт?

Она улыбнулась. Ей нравилось, когда он спрашивал об этом.

— Мою письку уже натер до боли один любитель. Я хочу, чтобы ты вошел в меня в задницу.

Алекс торжествующе хмыкнул и поместил головку члена в углубление ануса. Смазав ее салатом, он вогнал головку в тугое отверстие.

— М-м-м, — вздохнул он. — Не знаю, почему француженки так любят, чтобы их трахали в задницу. Но я определенно этому рад.

Лизетт взяла со стола толстый батон салями и засунула это импровизированное дилдо во влагалище.

— Потом ты будешь это есть, — сказала она.

Она расположилась поудобнее на столе и предоставила Алексу возможность как следует оттрахать ее в задницу. Конечно, ее англичанин-муж был бы в шоке, узнав об этом. Она вздохнула и прижала груди к холодной металлической поверхности стола. На поверхности еще оставались крошки хлеба, которые терлись о ее соски. Боль и наслаждение всегда ходят рядом.

Лизетт ритмично заталкивала батон салями себе во влагалище одновременно с толчками Алекса, член которого погружался ей в зад. Она не думала о том, что это выглядит грязно. Мысль о том, что она совершает нечто запретное, придавала особую остроту, и вскоре она пережила сногсшибательный, ни с чем не сравнимый по силе и продолжительности оргазм.

Когда Алекс также достиг пика и спустил ей в задницу, она заставила его встать на колени и есть салями, торчавшую из нее словно фаллос.

— Бедный Ник, — пробормотала она спустя некоторое время. — Ведь он не имеет даже малейшего представления об этом.

Алекс как-то странно посмотрел на Лизетт:

— Я понимаю, что он твой муж, но, надеюсь, ты не станешь предаваться сентиментальностям, во всяком случае сейчас.

— Разумеется, не стану. И кроме того… у меня такое чувство, что Ник в конечном итоге благодарен нам.

Глава 4

Дженна потянулась и перевернулась на другой бок, еще не полностью проснувшись. Она лежала одна на широкой постели, укрытая легкой хлопчатобумажной простыней.

Выгнув спину, она потерлась плечами о жесткий матрац. Она чувствовала себя кошкой, которая полакомилась таки сливками. Вчера вечером она значительно обогатила свой сексуальный опыт, в том числе получила несравнимое удовольствие от ловкого языка Лизетт, после чего решила, что отныне не останется впредь такой, какой была. До этого Ник был единственным хреном, который входил в нее. Она до сих пор оставалась верной любовницей — и в то же время законченной распутницей.

По высоте утреннего солнца Дженна определила, что было гораздо позже того времени, когда она обычно вставала. Даже не нужно было смотреть для этого на часы. Она отбросила простыню, позволив солнечным лучам упасть на ее тело. Она раздвинула ноги и приветствовала сноп света между бедрами. Он был не менее теплым, чем фаллос любовника. Она провела руками по грудям, наслаждаясь их тяжестью и твердостью. Желание никогда не покидало ее.

Зазвонил стоящий на прикроватном столике телефон.

В первое мгновение она решила не брать трубку, вознегодовав на то, что к ней вторглись и помешали ее неспешной мастурбации. Но тут на солнце набежало облачко; теплый сноп света больше не ласкал ее киску. Настроение ее переменилось. Дженна взяла трубку.

— Привет, лентяйка, — послышался голос Ника. — Я думал, что ты вообще не возьмешь трубку. Чем ты занималась?

— Играла с сиськами и думала о тебе, — сонным голосом проговорила она.

— Я думаю, мы можем заняться более интересными вещами. Приходи в мою комнату.

— А где Лизетт?

— Она отправилась на верховую прогулку с Хетер. Они вернутся нескоро. Приходи, я заказал завтрак.

— Дай мне десять минут, чтобы я приняла душ.

— Только не слишком долго. У меня сейчас сильная утренняя эрекция, и это все достанется тебе, если ты поторопишься. Иначе я вынужден буду спустить без твоей помощи.

«Надеюсь, на пульте не фиксируют эти звонки, — подумала Дженна, положив трубку. — Однако к подобному нужно быть готовым в таких местах, как этот отель».

Через пятнадцать минут, освежившаяся в душе и окончательно проснувшаяся, Дженна накинула кимоно на влажное тело и пошлепала по коридору в комнату Ника.

— Входи, — откликнулся он, когда Дженна постучала в дверь. — Я оставил дверь открытой.

Дженна заперла за собой дверь.

— А если бы это была не я? Вдруг это оказалась бы горничная?

— Если бы это была какая-нибудь пухленькая девятнадцатилетняя малышка в коротенькой юбчонке с аппетитными сиськами, она получила бы то, что предназначалось тебе.

Ник любил подразнить Дженну и пробудить в ней ревность. Что Дженну бесило — ему это удавалось. И он знал об этом. И это делало его хозяином положения.

Он лежал совершенно голый на кровати. Его член торчал, словно готовое к бою орудие, кожица ствола натянулась от напряжения и словно светилась. Сколько же крови прокачивалось сквозь этот гордый мужской орган! Рядом с ним на кровати находился поднос с фруктами, преимущественно экзотическими. Ник ухмыльнулся.

— Убери их и ложись рядом, — сказал он. — Мы позавтракаем друг другом.

Дженна развязала пояс кимоно и позволила ему соскользнуть на пол возле самых дверей. Затем медленно двинулась через комнату, наслаждаясь тем, как Ник пожирал ее похотливым взглядом. Он умел играть в сексуальные игры, но и она знала в этом толк. Даже спустя полтора года он не мог налюбоваться ее упругими скульптурными формами. И ей очень даже нравилось демонстрировать ему свои обольстительные прелести.

Она легла рядом с Ником на кровати, испытывая щекочущее любопытство относительно того, что последует за этим.

Ник взял две большие ягоды клубники из миски и осторожно положил их на соски. Выпуклые пирамидки сосков уютно угнездились в углублениях ягод. С минуту Ник любовался этим зрелищем. Дженна посмотрела вниз и увидела огромные красные соски, венчающие белоснежные полушария. Наклонившись, Ник по очереди взял ягодки в рот и съел.

Затем он повторил операцию, получая явное удовольствие от своего рода символического пожирания ее тела. Спустя некоторое время сок от клубники стал растекаться между грудями и собираться в ложбинке. Ник принялся с энтузиазмом его слизывать. Трепет пробегал по грудям Дженны. Ей так нравились эти ласки!

Когда миска наполовину опустела, Ник внезапно сказал:

— Теперь твоя очередь. Выбери любой фрукт и делай с ним, что тебе захочется.

Дженна выбрала не вполне созревший плод манго и потерла им торчавший член. Ник благодарно застонал. Затем плод был разломан, и сок манго окропил подрагивающий пенис. Дженна нагнулась и провела языком по стволу, слизывая сок и мякоть манго.

Ник сокрушенно застонал.

— Если бы ты еще пососала мне его, я бы спустил.

— Погоди, — возразила Дженна. — Ты начал эту игру. Теперь твоя очередь. Нет, я сама выберу фрукт. И решу, что с ним делать.

Дженна очистила толстый банан. Она засунула его себе во влагалище на полную глубину, легла на спину и раздвинула бедра.

— Ешь, — скомандовала она. И Ник беспрекословно принялся есть торчащий из расщелины банан.

Дженна извивалась от приятных ощущений, тем более, что знала: кунилингус не относится к числу того, что Ник делает охотно. Однако, подумала она, его жена выполняет эту работу гораздо лучше, если бы он только знал об этом. Тем не менее вид его жующих челюстей и чавканье, когда он ел банан, придавали дополнительную пикантность. Эти сладостные муки довели ее до состояния, весьма близкого к оргазму.

— Ладно, достаточно, — простонала Дженна. — Я хочу почувствовать твой ствол внутри.

Ник оторвал голову от ее зарослей между ног.

— Нет, — возразил он с упрямой ухмылкой. — Мой член на пределе, и если я вгоню его в твою тугую письку, то сколько это, по-твоему, продлится? Десять секунд от силы, и тебе это доставит мало радости. Нет, Дженна, ты должна пососать моего парня. Ты давно его не баловала. А если ты не станешь, то мне придется уйти и вспомнить, как хорошо делает минет Элени.

Нет, вовсе не ревность вынудила Дженну согласиться на это, во всяком случае, она отказывалась это признать. Просто у Ника был такой удобный для сосания пенис! Она расположилась поудобнее на кровати и обхватила ртом его твердокаменный ствол.

Как всегда, она вынуждена была широко развести челюсти. Дженна чувствовала губами, как кровь пульсировала в венах ствола, доводя его до состояния взрыва. Она провела языком по нижней части пениса, затем вокруг головки. И почти сразу же член обильно спустил, и Дженна проглотила сперму.

Ник извлек разрядившийся пенис изо рта и лег рядом с Дженной.

— Ты всегда можешь добиться того, чтобы он встал, — сказал он. — Ты знаешь, как это сделать.

Она в самом деле знала. И хотя она понимала, что Ник ценил ее за это, в глубине души она негодовала на него.

Ник возбуждался, если кто-нибудь играл с его сосками. Дженна обнаружила это давно, почти случайно. Он почти ненавидел ее за то, что она знала о его слабости, знала о том, что его реакция сродни реакции женщины.

Дженна улыбнулась, вспомнив, как она однажды лежала на нем сверху, удерживая мышцами влагалища разрядившийся, поникший пенис. Она принялась сосать его плоские широкие соски и вдруг почувствовала, как набухает его ствол. Он восстал до такой степени, что Ник смог трахнуть ее второй раз.

Дженна провела пальцами по волосам на груди, но Ник отвел ее руку.

— Пока рано, — сказал он. — Нужно еще полюбоваться этими пышными полушариями.

Когда он это делал, Дженна чувствовала себя такой голой, столь восхитительно голой!

Ник отпустил ее руку и снова потянулся к клубнике. Он положил пару клубничин ей на соски, а затем медленно и с видимым удовольствием съел их. Потом он проделал то же самое с новыми клубничинами. Дженна, лежа на спине, млела и представляла себе, что он поедает ее плоть.

— Я опять завелся, — пробормотал Ник, когда миска с клубникой опустела. — Теперь твоя очередь. Сделай это.

Он лег на спину, Дженна устроилась сверху. Нагнувшись, она языком стала водить вокруг плоских темных сосков Ника. Он закрыл глаза и застонал. Стон ничем не уступал тому, когда она сосала ему член. Если бы ее губы не были сейчас заняты, она бы, наверное, торжествующе засмеялась. Не всегда Ник был хозяином положения. Подобные моменты ей доставляли огромное удовольствие.

Животом она почувствовала, что член Ника окончательно затвердел. Однако она продолжала мучить его соски до тех пор, пока он не запросил пощады.

— Довольно, — прошептал он. — Садись на меня верхом. И пусть твои сиськи свисают над моим лицом.

Это было как раз то, чего ей очень хотелось. Она взгромоздилась на Ника, вправила торчавший член в свою влажную, ноющую щель. Она ныла у нее все утро. Очень медленно Дженна начала опускаться на ствол, прислушиваясь к тому, как тугой член постепенно заполняет влагалище. Она меняла угол и двигала бедрами, подыскивая наиболее удобное место, в которое будет ударяться головка. Сейчас для нее главной целью было получить максимальное удовольствие. Спустит ли Ник или нет — это уже как получится.

Дженна подалась вперед и свесила груди над ртом Ника. Он потянулся к ним, как тянется к сиське младенец. Наконец он сумел захватить ртом один ее сосок. Дженне нравилось, когда стимулируют ее соски, но еще больше хотелось, чтобы он для этого как следует потрудился. Не так-то часто Ник оказывался в подобной — физической или психологической — позиции.

Она терлась нежноволосым лобком о грубоволосый лобок Ника, что рождало сладостное ощущение, которое постепенно завладевало всем телом. Она ощущала движение тугого члена во влагалище, который двигался в ней как поршень. Мышцы влагалища то сжимались, то отпускали его, наконец он набух еще сильнее и стал изливаться в ее глубины.

Позже, когда они лежали, утомленные, рядом, Дженна по солнцу догадалась, что утро уже заканчивается и что прошло несколько часов.

— Мы не часто такое позволяем себе, — хихикнула Дженна.

— Что — трахаться? Да мы этим занимаемся постоянно! Да разве можно этим не заниматься, когда рядом такая сдобная лоретка!

— Нет, я имею в виду, что мы не часто расслабляемся после этого на такой просторной кровати. Это странно, только и всего.

— Не надо привыкать к этому. Ты же знаешь, что мы не можем иметь с тобой подобные отношения.

— Тебе нравится, чтобы все думали, будто ты тверд, как сталь, да, Ник? Ты хочешь иметь такой имидж. Но этот номер не пройдет со мной. Мне известна твоя ахиллесова пята.

— Что ты имеешь в виду?

— Твою сестру Хетер. Ты очень заботишься о ней. Даже этот праздник ты хочешь использовать для того, чтобы познакомить ее с модным лондонским хореографом. Такое впечатление, будто ты не позволяешь ей сделать собственную карьеру. Стыдно, что…

— Хетер — единственный член моей семьи, — огрызнулся Ник. — И если ты хочешь знать, для меня это важно. Где-то есть непутевый кузен по отцовской линии, который бродяжничает с какими-то хиппи. Но мне недосуг заниматься поисками отцовского беспутного родственника.

Дженна помолчала, пытаясь подыскать нужные слова. Никогда до этого она не слышала, чтобы Ник таким образом высказывался об отце. Впрочем, Ник вообще никогда о нем не говорил.

— Однако же ты носишь его имя, — проговорила она, — хотя ты мог бы взять другое, после того как твоя мать снова вышла замуж. Ты даже изменил название компании Лизетт, добавив туда свою фамилию — и фамилию своего отца. Как это объяснить, если ты на него так сердит?

— Потому что он был сраным хиппи, вот почему «Коммерция» и «капитализм» были для него ругательными словами. Сейчас, когда я получаю прибыль и на этой прибыли написано «Треганза», я как бы показываю ему два пальца, обозначающие победу.

— Боже, я была права, когда сказала вчера, что Фрейд очень сожалел бы о том, что не был знаком с тобой.

Ник бросил на нее хмурый взгляд:

— Послушай, когда ты находишься в моем офисе, ты там для того, чтобы весь мир знал о том, как процветает «Треганза-Леже интернэшнл». А когда ты в моей постели, то это потому, что мне нравится тыкаться лицом в твои роскошные сиськи и засовывать хрен в твою тугую щелку. И в том и в другом случае тебе не следует лезть мне в душу.

Дженна автоматически взглянула на его пах и увидела что его член опять приподнялся. Она и раньше замечала: как и у многих мужчин, у Ника начиналась эрекция, едва он начинал злиться или впадать в агрессию.

— Ну ладно, — пробормотала она, — я ведь не знала, что задену твой больной нерв. У тебя есть какие-то конкретные планы?

Ник холодно улыбнулся, видимо, довольный, что ему что-то удалось у нее отыграть.

— Не такие, о каких ты думаешь. Но сегодня вечером — да, если ты будешь умницей. Я запланировал развлечение — охоту за сокровищем. Это означает, что мы можем улизнуть кое-куда. А сейчас тебе лучше одеться и слинять. Лизетт вряд ли задержится слишком надолго.

Молодое тело Хетер покачивалось в такт движению лошади. Это очень походит на танец, решила она про себя. Нужно лишь отбросить все свои опасения и скованность, позволить телу плыть по течению. У Хетер появилось ощущение, что она уже совсем неплохо держится в седле, хотя, надо признать, двигались они прогулочным шагом. Как хорошо расслабиться и оглядеться! Увидеть то, что происходит вокруг тебя.

Лизетт и этот американец ехали непосредственно перед ней, их стремена почти соприкасались, когда они оказывались на узкой тропке. В их непринужденности было нечто такое, что Хетер не нравилось. Лизетт была замужем за Ником, и сколько Хетер себя помнит, брат всегда был для нее чем-то самым важным в ее жизни.

— Это бизнес, cherie, — сказала ей шепотом Лизетт с характерным французским акцентом, который она, как считала Хетер, часто специально подчеркивала для пущего эффекта. — Не беспокойся. Ник попросил меня — как бы это сказать — подмаслить его.

Когда она произносила слово «подмаслить», в ее шах сверкнули игривые огоньки. Хетер почувствовала, как это часто случалось при общении с окружающей Ника толпой, что в этом слове крылся какой-то особый подтекст, смысла которого она не могла понять.

Кусты жимолости скользнули по ее лицу и вырвали несколько светлых волосков из собранного на затылке конского хвоста. Когда она пришла в себя, Лизетт и Алекс снова засмеялись. Впереди них на тропе оказался мужчина, который представился как Робин и вызвался быть гидом во время прогулки по лесу.

«Глупо, что я обрекла себя плестись сзади, — подумала Хетер. — Если бы я ехала рядом до того, как тропинка стала такой узкой, эта поездка могла бы быть гораздо более интересной».

Спустя несколько минут тропка расширилась, поскольку впереди блеснул ручей. Сделав глубокий вздох, Хетер хотела было пустить лошадь рысью, чтобы догнать Лизетт и Алекса, пока они не скрылись среди деревьев, но Робин остановил ее лошадь.

— Пусть лошади немного отдохнут и попьют из ручья, — сказал он. — Это утро и для них жаркое.

Четыре лошади не спеша утолили жажду, затем принялись щипать траву в тени деревьев.

Алекс и Лизетт продолжали болтать — ни о чем, подумала Хетер. Она стала разглядывать более сдержанного и задумчивого Робина, стараясь делать это незаметно. Ей понравились его темные волосы и то, как они поблескивают, когда на них падают пробивающиеся сквозь листья солнечные лучи. Понравилось, как они спадают волнами ему на плечи.

Люди из окружения Ника внешне выглядели слишком консервативными. Даже будучи переодеты в маскарадные костюмы. Вчера вечером она разглядывала собравшихся в зале, пытаясь найти человека, который был бы достоин того, чтобы оправдать ее отлучку из лондонского колледжа. Была какая-то скрытая повестка дня в этом празднике по случаю дня рождения, но она не могла ее определить. Лишь Робин показался ей заслуживающим внимания.

Разумеется, еще был Морган Хезелтон. Ник едва ли не признал, что он включил его в список гостей для того, чтобы он и Хетер познакомились. Но его репутация внушала ей благоговение. Она не могла просто так подойти к нему и представиться. К тому же он и двух раз не взглянул в ее сторону. Нет, ее интриговал Робин. Она никогда не была знакома с мужчиной, у которого такая аккуратная пружинистая бородка. Интересно, какая она на ощупь.

Робин поднялся на ноги, и Хетер испугалась, что он заметил, как она его разглядывала. Но он направился к лошадям, чтобы осмотреть их. У ее серой пони он задержался дольше всего.

В конце концов Робин выпрямился, вернулся и сказал:

— Боюсь, Хетер, что должен сообщить плохие новости: ваша пони, кажется, вывихнула переднюю ногу. Посмотрите, как она поднимает ее вверх. Они делают так лишь тогда, когда у них что-то не в порядке. Я не могу рисковать и позволить вам ехать на ней. Я отведу ее назад.

— Я пойду с вами. Я готова прогуляться пешком.

— Нет, вы продолжайте развлекаться. Если честно, то лошади сами прекрасно знают этот маршрут. Может быть, вам сесть вместе с Алексом? У него добрая сильная лошадь, и потом, — Робин изобразил улыбку, — вы, танцовщицы, весите очень мало. Вы согласны Алекс?

— Конечно, — с американским акцентом произнес Алекс, повернулся и улыбнулся Хетер. Кажется, он впервые за все утро обратил на нее внимание.

— Молодец, — похвалил Робин и похлопал Алекса по плечу.

Именно в этот момент Хетер почувствовала запах, Запах мускусный, лиственный, в нем было нечто такое, что моментально отбивало все другие запахи.

Когда она снова подняла глаза, Робин уже восседал на своей гнедой кобыле и уезжал прочь по узкой тропе, Лизетт сидела на своей лошади, а Алекс стоял рядом, держа в руках повод своей.

— Итак, — сказал он, обращаясь к Хетер, — вы хотите сесть сзади или впереди?

— Гм, я не знаю. Наверное, сзади.

Она уселась позади Алекса и неловко обняла его за талию. Судьба опять распорядилась по-своему. Ну почему Робин не высказал желания, чтобы она села на его лошадь? Он гораздо более отвечал ее вкусу. Более подходил по возрасту — старше всего лет на десять, а не на двадцать с гаком. Если бы сейчас пред ней сидел Робин, с каким бы удовольствием она обнимала его за талию, ощущала бы его твердые, одетые в кожу бедра… Экзотический запах, который она почувствовала на поляне, все еще сопровождал ее.

Хетер вытянула шею, чтобы заглянуть Алексу через плечо. Лизетт все еще видна была впереди. Однако ее лошадь, обремененная всего лишь одним всадником, все более удалялась и вскоре скрылась из виду.

Было жарко, несмотря на тень от высоких платанов. Хетер чувствовала, как у нее стекает пот по ложбинке между небольшими, крепкими грудями, которые прижимались к влажной спине Алекса. А затем она вдруг сообразила, что кончиками пальцев она делает круговые движения по его груди, словно исследуя плотность волос под тенниской. Она тут же прекратила движения.

— Вы можете продолжать, — пробормотал Алекс. — Это приятно. Почти что адекватная компенсация за то, что я вас везу на лошади. Если вы захотите сделать то же самое другой рукой, это будет еще приятнее.

Ее левая рука покоилась у самого паха. Хетер сама не понимала, как она там оказалась.

— Ой, простите! — всполошилась она. — Я не…

— Не стоит извиняться.

Она почувствовала, что его руки слегка напряжены. Лошадь отставала не потому, что ей приходилось нести дополнительный груз, — Алекс определенно придерживал ее.

Она здесь для того, чтобы поразвлечься. Разве не эти слова слышала Хетер неоднократно от многочисленных гостей? И она знала очень хорошо, что это означает. Она не была девственницей и не была столь невинной, как полагал ее брат Ник. Алекс был старше. И он понимал, что к чему. Он мог быть источником богатых возможностей.

Хетер стала водить пальцами по мышцам живота. Они были тугие. Очень хорошо. И покрыты легкими волнистыми волосами. Алекс одобрительно застонал, и это подвигло ее прижаться плотнее своими небольшими грудями к его плечу.

— Твои тугие грудки очень приятно прижимаются к моей спине, — прошептал Алекс. — Даже очень приятно. И это оказывает такой эффект на мой член, который находится в заточении. Сделай милость, Хетер, освободи его.

Ее рука поползла вниз, расстегнула пуговицу на джинсах и молнию на ширинке. Ее пальцы отыскали пульсирующий теплый ствол, обвились вокруг и стали его слегка дрочить. Ей не было его видно, но она чувствовала, как пенис набухает и твердеет в ее руке.

Алекс судорожно вздохнул и остановил лошадь.

— Я думаю, что мы уже приехали. Слезаем.

Он на ковбойский манер перекинул ногу через холку и соскочил на землю. Сняв с головы шляпу, он повесил ее на ветку. Череп его был совершенно гол, на нем поблескивали бисеринки пота. Хетер нашла, что его лысина — дополнительный возбуждающий фактор. Алекс поднял руки, чтобы помочь ей слезть с лошади. Но на какое-то время ее вниманием завладел торчащий из ширинки член. Она не могла отвести от него глаз.

У нее было несколько любовников в танцевальной школе. Но она никогда не видела такого члена и такой эрекции. Он вздымался вверх, указывая головкой на нее. И еще он был обрезан. Она никогда не задумывалась, нравится ей это или нет. Но эта головка выглядела так, словно он постоянно был готов к бою. Трепет пробежал по ее телу, когда она подумала, что этот член собирается с ней проделать.

— Давай слезай, — повторил Алекс, растягивая слова на техасский манер. — Я взял тебя вовсе не для того, чтобы ты мне член подрочила. Господи, неужели все англичанки такие? Ты завела меня. Так что ты теперь собираешься делать?

Хетер протянула к нему руки. Он спустил ее на землю. Лошадь отошла на несколько шагов и принялась пощипывать траву.

Алекс схватил Хетер за плечи, прижал к ближнему дереву и принялся неистово ее целовать. Одновременно его твердокаменный ствол прижался к ее лобку. Корявая кора дерева впивалась ей в обнаженные бедра. Впрочем, ей это даже понравилось. При этом она подумала, что же она будет чувствовать, когда гораздо более нежная кожа ее попки окажется прижатой к дереву.

— Раздень меня, — шепотом проговорила она, но Алекс уже стаскивал ее крохотные трусики.

Нужно сказать, что он вообще не спрашивал у нее разрешения. Ее прежние любовники, прежде чем что-то сделать, постоянно предваряли это словами: «Могу ли я…», «Ты не возражаешь, если…»

Алекс стянул с нее тенниску и бросил на траву. Затем снял тугой кружевной лифчик, который удерживал ее небольшие грудки в приподнятом положении. Не было никакой растерянной возни, к которой Хетер привыкла. Когда она оказалась совершенно голой, Алекс сбросил с себя тенниску и прижался жесткими волосами торса к ее чувствительным юным грудям.

— Так скажи мне, моя маленькая английская роза, — пробормотал он, — от вас всегда можно ждать разные сюрпризы… Каким способом ты хочешь, чтобы я тебя выдрал?

— Решай сам, — покорно прошептала Хетер.

— Я правильно понял, что ты хочешь, чтобы я был хозяином положения? Гм… Все лучше и лучше. Что ж, посмотрим, что мы можем сделать.

Он вытащил кожаный пояс из джинсов, и они спустились до половины бедер, открывая торчащий ствол. Прежде чем она поняла, что Алекс собирается делать, он прислонил ее спиной к дереву и завел руки за ствол. Затем связал ей запястья кожаным поясом. Груди ее призывно торчали и в то же время казались весьма уязвимыми. Теперь Алекс мог делать с ней все, что пожелает.

Наклонив голову, он некоторое время по очереди пожирал взглядом каждую грудь. Похоже, он способен был каждую из них взять целиком в рот. Его лысина была совсем рядом с ней. Ей очень хотелось дотронуться до нее, у нее прямо-таки чесались кончики пальцев, но — увы! — руки ее были связаны.

Язык Алекса стал безжалостно терзать ее соски. Хетер ежилась от испытуемого невероятного наслаждения, но почти не могла двинуться. Алекс привязал ее очень крепко. Она раздвинула бедра, готовясь принять его торчащий ствол.

Он понял намек и вогнал его настолько уверенно и быстро, что застал ее врасплох. Совершая энергичные толчки, он одновременно не менее энергично, почти грубо мял ей груди. Он работал так, словно это был приводимый паром поршень машины. Любой из более молодых партнеров Хетер уже достиг бы оргазма. Но Алекс знал, что делает. Своими толчками он прижимал ее нежные ягодицы к коре дерева, и она впервые осознала эрогенные качества коры.

Своим твердым лобком он прижимал пульсирующий клитор всякий раз, когда его ствол входил на полную глубину во влагалище. Он обращался с ее телом неистово, и она знала, что впоследствии у нее все будет болеть, но сейчас она наслаждалась приближением оргазма, который начинался в районе лобка и распространялся на всю глубину ее влагалища.

— Вот таких полудевственниц очень сладко трахать. У тебя там такая теснота. Почти как отверстие в плотно зажатой заднице.

Хетер даже перестала дышать при мысли о подобном варианте. Но то, что ее шокировало, похоже, только сильнее возбудило Алекса. Его толчки сделались чаще. Однако судя по всему, он был еще далек от пика. Его член сохранял прежнюю твердость и силу. Похоже, он знал, что делает. Когда волны первого ее оргазма замерли, она с удивлением почувствовала, что в ней зарождается второй, еще более мощный. Алекс продолжал ее трахать с удивительным мастерством. Когда затихли волны и второго оргазма, Хетер слегка приоткрыла глаза. Ей показалось, что она увидела среди деревьев — а может, то был плод ее воображения? — двух лошадей. Одна из них была гнедая, вторая — серая.

Глава 5

К полудню Дженна вернулась в свою комнату. Она никак не могла прийти в себя. Ей было жарко и как-то не по себе. Одевшись, она пошла к озеру, чтобы искупаться. Однако на берегу было слишком много людей, которых она не знала. Дженна была не в настроении повторять свой подвиг с купанием нагишом. Одно дело — купаться ночью, когда тебя окружает таинственная полумгла, и совсем другое — при ясном свете и под взглядами незнакомых людей.

Дженна вдруг задала себе вопрос, какого черта она согласилась сюда приехать. Фактически она ни с кем не была знакома, если не считать Ника, да и то в этом можно было усомниться. Она должна была поработать с американцем, чтобы подтолкнуть его на сделку об инвестициях, но и тут оплошала. Там и сям на газонах располагались группки людей, которые наслаждались компанией друг друга, ели, пили прохладительные напитки, смеялись. Дженна чувствовала себя отключенной от праздничного настроения.

Обойдя по берегу почти всего озера, Дженна ощутила тугой комок в животе, что отчасти могло свидетельствовать о голоде. Она направилась назад к отелю и в буфете взяла сандвичи и пирожки с мясом и рыбой. Она сидела за столиком, жевала пирожки и не поднимала от еды глаз, не желая, чтобы кто-либо с ней заговорил. Она была не расположена к разговорам.

После еды Дженна почувствовала себя лучше, хотя желания видеть людей у нее не прибавилось. Она решила прогуляться по лесу. Лес раскинулся на много акров, и в нем можно было затеряться и бродить до самого вечера.

Как только она оказалась в окружении роскошных деревьев, настроение у нее улучшилось. Прохладный ветерок шелестел листьями, играл ее волосами, ласкал обнаженную кожу горла и шеи.

Дженна попала под очарование леса. Она слышала только пение птиц и шелест листьев. Она дотронулась до только что распустившегося розоватого листочка на ближайшем дубе. Дубы часто выбрасывают новые листы в это время года. Она знала, что это называется «ламмасская поросль», хотя и не знала, откуда она это слышала. Ламмас — это старинное название первого дня августа. Завтрашнего дня.

Дженна была уверена, что она одна. Она могла делать все, что угодно. Воздух приятно овевал обнаженные части ее тела, и это убедило ее, что будет еще приятнее, если она ощутит его дуновение более нежными, более интимными частями тела.

Продолжая идти прогулочным шагом, Дженна расстегнула пуговицы легкого платья. Оно упало на тропинку, но Дженна даже не подумала его поднять. Лифчика на ней не было, ее груди теперь были открыты солнечным лучам и прохладному ветерку. Она продолжил путь в одних полупрозрачных трусиках, сквозь тоненькую материю которых просвечивали каштановые волосы выпуклого лобка. Несмотря на любовные приключения в спальнях, номерах отелей или в других местах, за последние годы ей редко доводилось побыть раздетой средь бела дня.

Пряди волос спускались, приятно щекоча, ей на груди и в ложбинку между ними. Дженна не задумывалась о том, как она объяснит свое поведение, если кого-то встретит. Лес казался совершенно пустынным. Она была совершенно одна.

Так она шла несколько минут, а потом потянула за боковые тесемки трусиков сначала правой, затем левой рукой. Трусики соскользнули по ее ногам на тропинку. Теперь Дженна оставалась совершенно голой, если не считать кожаных сандалий на ногах.

Ветерок нежно шевелил густые волосы на ее лобке. Воздух овевал нежную кожу ягодиц и забивался во влажную расщелину между ног. Дженна давно забыла о меланхолии, которая все утро ею владела. Это было такое блаженное ощущение — идти совершенно голой!

Она не задумывалась, куда идет. Возможно, она еще находилась в границах участка, относящегося к отелю, а может, оказалась за его пределами. Внезапно она увидела поляну.

Это была большая, почти круглая поляна. В дальней части поляны виднелась группа шатров средневекового типа. Дженна вздрогнула, когда их увидела, но, присмотревшись, не заметила среди шатров никакого движения, если не считать хлопанья клапанов на ветру, Похоже, они были совершенно заброшены. На середине поляны в кучу были сметены прошлогодние опавшие листья. А на обнажившейся площадке был нарисован некий идол.

Дженна сделала несколько шагов по поляне, чтобы получше разглядеть изображение. При первом взгляде оно напомнило ей древнеегипетского великана, но оказалось более загадочным, более детализированным, более красивым. Это было изображение мужчины с восставшим фаллосом, непропорционально огромным, взметнувшимся на высоту примерно двенадцати футов. А вместо мужской головы у него была голова льва. А может быть, это была маска — Дженна не могла сказать точно.

Изображение оставило у нее странное ощущение. С одной стороны, оно внушало уважение как произведение искусства. А с другой стороны, оно пробуждало сексуальность. И эта вторая сторона была сильнее. Дженна сбросила с себя кожаные сандалии и распростерлась на изображении гигантского льва.

И она сразу же испытала удивительное ощущение: она почти физически почувствовала, что гигантский фаллос проникает в нее. Он вызывал в ней зуд, наполнял ее, раздвигал ей влагалище. Она была слишком мала, чтобы вместить в себя его огромность. Он набухал в ней, грозя ее взорвать, отплатить ей за то, если она пожелает иметь любовника с еще большим фаллосом.

Внезапно ее сосредоточенность оказалась нарушенной. Позади нее послышался легкий шорох листьев. Дженна перекатилась с живота на спину. Над ней стоял Робин.

Она лежала перед ним голая, с раздвинутыми ногами, уязвимая. Он раздразнил ее, привел в отчаяние, он — она была почти уверена — манипулировал ею вчера вечером. Но сейчас он был совсем другим. И она хотела его.

«Возможно, на сей раз это случится, — подумала она. — Я перед ним голая, с раздвинутыми ляжками. И мы одни. Я более чем готова к тому, чтобы он меня взял. Вероятно, сейчас. И я увижу его член, который с такой силой распирает ему кожаные брюки».

Ветерок сделался сильнее. Кроны деревьев зашевелились, и рассеянный свет упал на Робина под другим углом.

И тогда Дженна увидела змею. Она и до этого сидела у него на плечах, но ее не было видно. Теперь же она задвигалась, обвилась вокруг его руки. Когда ее головка достигла ладони Робина, он нагнулся и положил змею на обнаженный живот Дженне.

Дженна сжалась. Змея лежала абсолютно спокойно на животе, ее головка покоилась между грудями. Змея оказалась гораздо теплее, чем Дженна ожидала. И ощущать ее тяжесть на своем теле было не так уж неприятно.

— Расслабься, — сказал наконец Робин. — Лилит не опасна. Неужели ты думаешь, что я носил бы ее с собой, если бы от нее исходила опасность? Боа-констриктор не настолько велика, чтобы задушить человека, даже если бы этого хотела. Но она и не хочет. А что ты сказала Нику вчера вечером? Про Фрейда и змей. Ты права. Змеи — древнейшие символы поклонения фаллосу. Расслабься и наслаждайся.

«Черт побери, — подумала Дженна. — У него повсюду есть уши. Откуда он знает, что мы говорили с Ником в приватной беседе? И что из этого следует?»

И тут змея задвигалась. Она расположила голову в ложбинке между грудями. Дженна не могла не вспомнить о том удовольствии, которое она испытала, когда здесь побывал пенис Алекса. А змея между тем продолжала двигаться и вскоре образовала восьмерку вокруг грудей. Она слегка сжала их и сблизила, как бы предлагая Робину полюбоваться ими.

Робин улыбнулся, по-видимому, довольный зрелищем. Затем расстегнул кожаные брюки и вытащил оттуда член.

Дженна ахнула, а затем улыбнулась удивленной и восторженной улыбкой: головка члена была проколота толстым серебряным кольцом.

— Ты способна почувствовать этого великана под собой? — спросил он. — Способна почувствовать, как твое вожделение вливается в него и вдыхает в него жизнь?

Дженна успела почувствовать это, когда одна лежала на нем лицом вниз. В эту минуту она снова ощутила какое-то шевеление, некое движение энергии. Каждая клетка ее тела, соприкасающаяся с влажной землей, начала вибрировать.

— Чувствуешь, как его огромный фаллос приподнимается под тобой? — продолжал Робин. Говоря это, он начал дрочить свой член. — Слышишь, как он входит в твое мокрое, жаждущее влагалище?

Дженна слышала. Было такое ощущение, будто ее ноющую щелку раздвигает огромный пенис, начинает ходить в ней, словно поршень, быстро, энергично, безостановочно. Подергивалось и пульсировало все ее тело. Змея еще сильнее сжала ей груди, еще выше их приподняла, ее соски превратились в гордые высокие пирамидки.

Внимание Дженны было приковано к мастурбирующему Робину. Он возвышался над ней, словно башня, и правой рукой неистово и бесстыдно дрочил свой огромный член. Она подумала, что при таком темпе он очень скоро обольет спермой ей живот и опутанные змеей груди.

— А может, — предположил Робин, продолжая сеанс онанизма, — тебе хочется, чтобы тебя трахнули в анус? Хочется почувствовать, как этот огромный член погружается в твою аппетитную задницу?

Едва он это проговорил, как она тут же ощутила, что ей этого хочется. Анальный секс — это было то, что она еще не испробовала в жизни, хотя часто в своих фантазиях об этом думала.

Когда-то она где-то вычитала, что у некоторых змей имеется два пениса. Она представила себе некое змеиное божество, которое трахает своих самок одновременно в анус и влагалище. Какое же удовлетворение способны почувствовать эти самки! Дженна словно оказалась на их месте и внезапно почувствовала, что начинает спускать.

Это был совершенно необыкновенный, постепенно захватывающий, долгоиграющий оргазм. Он начался с мышц ануса и влагалища, некоторое время удерживая их на стадии, граничащей с взрывом. И только когда член Робина начал извергать сперму на ее грудь и живот, волны оргазма распространились в глубину ее тела.

Дженна не подозревала, что мужчина может изливать семя в таком количестве. Казалось, он никогда не перестанет спускать. Он направлял дергающийся стреляющий пенис ей на грудь, живот и волосатый треугольник лобка. Создавалось такое впечатление, что он собрал вместе все те оргазмы, в которых отказал себе накануне вечером у озера и бог знает где еще, и объединил в один, бесконечный и мощный, чтобы продемонстрировать его ей сию минуту. Когда наконец семяизвержение закончилось и член начал на глазах Дженны опадать, змея отпустила ее груди и уползла по листьям в сторону шатров.

Дженна села и, сама не понимая, что ею руководило, поцеловала кончик проколотого кольцом члена Робина.

— Только не спрашивай, — хмыкнул он.

— О чем?

— О том, было ли больно. Все об этом спрашивают. Это такое клише. Больно — не то слово. Это было… экстремально. Я люблю экстремальности.

Он деловито упрятал член в брюки, застегнул ширинку, сел рядом на кучу листьев и принялся с нежностью втирать свою сперму ей в груди.

— Это очень полезно для кожи, — пробормотал он. — Способствует сохранению эластичности. Давай смотреть правде в глаза, Дженна, такая взрослая девушка, как ты, должна следить за своей кожей. Надо, чтобы любовники спускали на твои груди как можно чаще.

— Не беспокойся, это происходит.

Она откинула голову назад, наслаждаясь тем, как его руки втирают сперму в ее груди. Продолжала ли она сердиться на него? Она не могла с определенностью сказать.

— Ну вот, — проговорил Робин, и она поняла, что он закончил. Всю сперму он втер в ее кожу. Подобно животному, он пометил ее своим запахом. — А теперь, чтобы закончить…

Он не без труда сунул руку в карман кожаных брюк и извлек оттуда маленький стеклянный флакон. Он капнул из флакона на кончик своего пальца и размазал жидкость по лобку и грудям.

— Тот самый запах! — воскликнула Дженна. — Что это такое, черт возьми?

— Это ароматические масла, которые я смешал специально для этого уик-энда. Иланг-иланг главным образом плюс еще несколько компонентов. Очень теплая и возбуждающая смесь. Ты не находишь? Вроде Льва.

— Должно быть, она и есть причина многих фривольностей.

— Нет. Она лишь помогает снять с человека путы запретов и удовлетворить его подавленные желания. Она не заставит тебя делать то, что ты не хочешь. И ты будешь страшно удивлена, когда узнаешь, чего хотят некоторые люди.

— Не знаю… Лев, — пробормотала она, осторожно дотрагиваясь рукой до изображения, словно она до сих пор испытывала благоговение к его силе. — И поэтому все это здесь происходит?

— В основном да. Царь зверей. Дикое мужское начало. Концентрация сексуальной энергии в одном месте. Это пока только начинает действовать. Подожди до завтра.

— А что это за шатры?

— Я разбил их для развлечений на природе.

— Ник сказал, что у нас будет охота за сокровищами сегодня ночь.

— Он так сказал? Ник нанял меня, чтобы поддерживать веселье и устраивать забавы в течение этого уикэнда. Или, чтобы быть более точным, он проинструктировал человека, который направил письмо еще одному человеку, а тот уже нанял меня. Так что дела могут повернуться не совсем так, как он планирует. — Робин взглянул на часы. — Я так думаю, что ты сейчас хочешь вернуться к себе и приготовиться к вечеру. Я знаю, что представляют собой женщины.

— Вернуться к себе? — Дженна окинула себя взглядом. — В таком виде?

Робин всунул два пальца в рот и негромко, но пронзительно свистнул. На поляну вышла гнедая кобыла с каким-то вьюком на спине. Между деревьями пощипывала траву серая лошадка.

Робин встал, снял со спины кобылы тюк и развязал его. Дженна сообразила, что это была ее одежда.

— Ты шел следом и подглядывал за мной, — сказала она.

— Ты жалуешься? Думаю, что нет. Ты хочешь прокатиться со мной? Это не так далеко, но у меня есть и свободная лошадь. Та самая, которая якобы захромала. — Он хмыкнул. — Старый цыганский трюк.

Натягивая на себя платье, Дженна пошла за Робином в конец поляны и увидела, как он нагнулся и что-то быстро проделал с передней ногой пони.

— Ну вот, — сказал он, выпрямляясь и похлопывая лошадку по холке. — Прости меня, подружка. Это делается так: ты связываешь определенным способом длинные волосы позади щетки над копытом лошади, и лошадь становится похожей на хромую. Никакой боли. Один старый цыган показал мне этот трюк на одном из праздников, когда я только начинал свою деятельность.

— Какую деятельность?

— В качестве антрепренера. Или в качестве распорядителя в день рождения, который постоянно и незаметно помогает. И не смотри на меня так. Я могу определять, кому и что нужно. Тебе помочь сесть?

— Спасибо, я сама.

Робин направился к гнедой кобыле. Когда они были готовы, он двинулся впереди по тропе.

— Что это? — вдруг спросила Дженна, резко останавливаясь.

— Что ты имеешь в виду?

— Я что-то услышала… Робин, за нами кто-то следует?

— Если это и так, я здесь ни при чем. — Он усмехнулся в свою темную подстриженную бородку. — И, наверное, мы дали им повод подумать о чем-то. Возвращаемся домой.

Глава 6

Хетер пригнулась за развесистым кустом бузины, чертыхнувшись, когда под ее ногой хрустнула ветка, и ехавшая на пони женщина резко остановилась и оглянулась. Затем мужчина и женщина двинулись дальше. Это хорошо. Хетер требовалось побыть одной. Она получила слишком много информации, и ей необходимо все переварить.

Она пережила три оргазма, прежде чем Алекс спустил ей во влагалище. Ей казалось, что она разорвется от неимоверной силы ощущений. Алекс развязал ей руки и отошел чуть назад, чтобы понаблюдать с плохо скрытым удивлением, как она растирала онемевшие руки. После пережитого наслаждения Хетер испытывала слабость во всем теле.

Тем не менее она отказала Алексу, когда он предложил ей сесть вместе с ним на его лошадь и ехать обратно в отель.

— Как хочешь, — сказал он, не делая новых попыток ее уговорить. — Но возьми конфетку. Она пригодится тебе, если ты собираешься идти пешком.

Он сел на лошадь, выехал на тропу и вскоре скрылся за деревьями.

Одевшись, Хетер пошла по лесу, все еще испытывая некоторое эротическое возбуждение. Шла она, не разбирая дороги. Она пережила один за другим три оргазма, полученных с помощью члена весьма опытного и гораздо более старшего мужчины. Она все еще была под впечатлением пережитого.

Воздух, запахи, рассеянный свет и тени, лес в целом — все это действовало на нее каким-то особым образом. Она шла, не имея никакой цели, временами останавливаясь, чтобы потереться телом о какую-нибудь привлекательную кору дерева. Ей было приятно ощутить шероховатость коры сосками даже через одежду. Иногда она терлась клитором прямо через тонкую материю о нежные листочки и почки кустов подходящей высоты. Трусики сделались липкими от ее собственных соков. Любой встречный мог бы ощутить мускусный запах, исходящий из нее. Но ее это не беспокоило.

И вдруг она услышала голоса.

А затем увидела на поляне Робина. Он стоял над лежащей женщиной и неистово дрочил член. Женщина с раздвинутыми бедрами с нескрываемым интересом наблюдала за его действиями. Ее груди были опутаны змеей. Хетер едва успела спрятаться за деревьями. То, что она успела увидеть, ее потрясло: член Робина был пронзен кольцом! Если ее многому научил Алекс, то какими же возможностями располагает Робин! Ей нужно это непременно выяснить.

Хетер досмотрела сеанс онанизма до конца, лаская пальцем клитор. Затем она видела, как Робин и женщина сели на лошадей. При этом серая оказалась ее лошадью. Значит, Робин оставил ее и Алекса намеренно, чтобы посмотреть, что произойдет. Но она не станет сердиться. Каждая секунда пребывания члена Алекса в ее глубине доставляла ей невыразимое наслаждение.

Более волнующими были дошедшие до нее разговоры о том, что Ник спит с женщиной, которая на него работает. Впрочем, Хетер знала, что ее брат не относится к числу святых. Поделом этой французской шлюхе!

Хетер поднялась из-за кустов бузины, за которыми пряталась, стряхнула с себя прилипшие листья и травинки. Она была голодна. Она пропустила завтрак. Плитка шоколада, которую ей оставил Алекс в качестве прощального сувенира, помогла мало. Обычно она следила за диетой — танцовщицы должны блюсти фигуру. Однако во время этого уик-энда голод взял над ней верх.

Возобладал прагматизм, и Хетер, ориентируясь по следам лошадей, направилась к отелю.

В своей комнате она обнаружила на чайном подносе пачку бисквитов. Они слегка утолили ее голод, и это позволило ей принять душ, чтобы смыть все следы дневных приключений. После этого она стала думать о других возможностях утоления голода. Разве Ник не говорил ей о подаче еды и напитков в номер? Хетер взяла телефонную трубку.

— Алло, комната восемьдесят семь. Я попросила бы две порции копченой семги, сандвичи с сыром и мясом. И еще, могли бы вы попросить того молодого официанта, который приехал на мотоцикле, принести это ко мне? Ах, это вы и есть? Через десять минут. Спасибо.

Она повесила трубку. Итак, у нее десять минут, чтобы приготовиться. И вероятно, сандвичам придется подождать гораздо дольше.

А может, и не придется. Хетер представила себе, как она ест, а он наблюдает за ней…

Хетер сбросила халат и стала рыться в бауле, который она еще не удосужилась распаковать. У нее не было иллюзий. Ей девятнадцать лет, она миниатюрна и не может конкурировать в сексуальном отношении с большинством приглашенных сюда женщин. Но она может играть роль девственницы. Некоторые мужчины, похоже, на это падки.

В конце концов Хетер остановилась на белом кружевном лифчике, белом поясе и цвета слоновой кости чулках. Она быстро их надела, оставила дверь раскрытой и забралась в постель, лишь до пояса прикрывшись простыней. Вскоре раздался стук в дверь.

— Входите, — отозвалась она. — Я оставила дверь открытой специально для вас.

Юный официант внес в комнату поднос, поставил его на стол и замер, уставившись на лежащую на кровати Хетер. Она подумала, что он выглядит несколько удивленным, но отнюдь не обескураженным, похоже, не первый раз гости хотят от него того, что не входит в меню. Затем он подошел к двери и без колебаний запер ее. Когда молодой человек повернулся к Хетер, он уже расстегивал свой официантский жилет и развязывал галстук.

Хетер отбросила в сторону простыню. Трусиков на ней не было, к тому же она широко раздвинула бедра. Официант остановился и уставился на густоволосую киску. Закинув одну руку за голову, пальцами второй Хетер раздвинула срамные губы, давая ему возможность получше разглядеть расщелину. Затем дотронулась средним пальцем до клитора. Официант проглотил слюну. Перед его брюк сильно оттопырился. У Хетер не было сомнений, что он даст ей то, чего ей хочется. Однако же не будет большого вреда, если она заставит его немного потерпеть.

— Подойди сюда, — приказала она, играя пробудившимся клитором. — Да захвати сандвичи. Они не были просто поводом. Я и в самом деле голодна.

Она взяла с подноса сандвич и, вздохнув, вонзила в него зубы. «Еда и секс», — металась в голове мысль, Контраст и разница вкусов и ощущений. Хетер медленно жевала и одновременно наслаждалась выражением лица юноши, который не спускал взгляда с ее волосатой киски, губы которой были такие же розовые, как и семга, которая исчезала у нее во рту.

Когда первое чувство голода было утолено, Хетер облизала соленое масло со среднего пальца и села на край кровати.

— Подойди поближе, — сказала она, и официант подчинился.

Она расстегнула пряжку его пояса и молнию на ширинке. Брюки свалились до щиколоток. Хетер стянула вниз его хлопчатобумажные трусы. Пенис юноши был теплым и бархатным. Она взяла его в рот.

Она делала это и раньше — главным образом для того, чтобы ублажить своих дружков, которые хотели этого. Но никогда не получала от этого большого удовольствия. У нее болел от этого рот. Сейчас она вдруг поняла, какой эрогенной зоной может быть рот. Каким вкусным и аппетитным было мясо между ее губ.

Она водила языком по нижней части набухшего ствола. Юноша стонал от возбуждения. Он сбросил с себя остатки одежды. А Хетер наслаждалась тем, что имеет такую власть над мужчиной, может заставить его стонать, сделать своим сексуальным рабом. Только сейчас она начала понимать, почему некоторым женщинам это так нравится.

Член юноши был словно живой во рту. Напряженными губами Хетер ощущала движение крови вдоль ствола. Он был до предела тверд и крепок. И вдруг раздался громкий вскрик, и член выстрелил спермой прямо в ее горло.

Хетер улыбнулась, довольно замурлыкала и проглотила сперму. Вкус для нее был незнаком: жидкость была солоноватой и скользкой, как рыба. Этот вкус она определенно должна запомнить.

— Теперь твоя очередь, — сказала Хетер, облизывая губы.

Она легла на спину и снова широко раздвинула ноги. Похоже, юный официант отнесся с большим энтузиазмом к предложению. Он тут же зарылся лицом в волосатую промежность и глубоко вздохнул. Хетер сделалось щекотно, и она поежилась.

«Не может ли он сейчас учуять сохранившийся во мне запах Алекса? Несмотря на принятый душ. А может, мысль о том, что он собирается сосать меня, после того как меня совсем недавно трахали, еще больше заведет его?»

Юноша принялся водить языком вверх и вниз по срамным губам, исследуя расщелины между внутренними и наружными губами. Откинув голову, Хетер расслабилась, отдаваясь ласкам. Конечно, он юн, ему скорее всего не больше лет, чем ей самой, но она чувствовала, что он по этой части великолепен.

Кончик его языка кружил вокруг бутона клитора и делал это мягко и нежно. Никакой палец с этим сравниться не может. Он поласкал набухший похотник в течение какого-то времени, но не слишком долго, а затем погрузил язык во влагалище. Он заполз туда, словно теплая извивающаяся змея.

После безжалостно неистовых тычков Алекса этим утром ее киска еще побаливала. Нежное, влажное тепло, которое Хетер сейчас ощущала, было именно то, что ей так требовалось. Язык нежно ласкал ее, пальцы юноши любовно перебирали и поглаживали волосы лобка. Хетер выпрямилась и вздохнула, понимая, что ей остается лишь лежать с раздвинутыми ногами и наслаждаться теми ласками, которые щедро и любовно дарил ей этот юный мужчина.

Однако чего-то ей все же стало не хватать. Что-то произошло с ней в лесу, при этом не только с ее телом, но и с головой. Что-то новое вселилось в нее. И без этого она не сможет кончить.

И тогда Хетер сконцентрировалась. Она представила себе пенис, совершенно отличный от всех тех, которые ей доводилось видеть и дрочить. Он был пронзен кольцом. Он набухал и приближался к ее рту. Он заполнил собой весь мир. Блики солнца играли на серебряном кольце. Пенис приблизился к ее губам настолько, что они, казалось, ощутили прикосновение металла. И в этот момент она почувствовала зарождение оргазма. Он начался в верхней части малых губ и постепенно пронизал все ее тело.

Молодой официант оторвался от ее промежности и заулыбался. Похоже, он был доволен собой. Если бы он только знал, что этот оргазм не только его заслуга…

— Я все еще голодна, — громко заявила Хетер. — Ты можешь подать остальные сандвичи.

Официант принес поднос и поставил его перед ней. Он стал кормить ее из рук, иногда поддразнивая и отодвигая сандвич, когда она открывала рот.

— Как тебя зовут? — спросила Хетер с набитым едой ртом.

— Лиам, — ответил он, и Хетер подумала, что это первое произнесенное им слово с того момента, как он вошел в номер. Она уловила легкий ирландский акцент в его произношении.

Раздался стук в дверь. Хетер оцепенела в объятиях Лиама.

— Сестренка? — услышала она голос Ника. — Лизетт сказала мне, что вы потеряли друг друга. Я лишь хочу удостовериться, что с тобой все в порядке.

— Да, все в порядке, — проговорила она, заглотнув остаток еды.

— Ну хорошо. Ты готова к охоте за сокровищем?

— Конечно. До встречи, Ник.

Любовники затаили дыхание до того момента, пока шаги Ника не затихли в коридоре. Затем оба захихикали, уткнувшись в подушки, словно нашалившие школьники.

Удаляясь по коридору, Ник почувствовал некоторое беспокойство. С голосом Хетер произошло что-то непонятное. Уж не плакала ли она? Он чувствовал себя в ответе за сестру.

Он все еще злился на Лизетт за то, что та уехала и оставила Хетер одну в лесу. Сестре было всего девятнадцать лет. Она была очень впечатлительна. Лизетт даже не способна вспомнить, что это означает.

Это его ахиллесова пята. Его слабость. В этом отношении Дженна права. Дженна становилась очень удобной как любовница. Он этого не планировал. Она стала поддразнивать его. Пыталась проникнуть в его мысли. Никто так не поступал с Ником. Немного конкуренции — настоящей конкуренции, а не с Лизетт — поставит ее на место.

Стало быть, он должен держать Дженну в узде и расчистить путь для Хетер, чтобы она стала партнером Моргана в охоте за сокровищем сегодня вечером. Это должно ее приободрить. Он сможет решить обе проблемы одновременно. Ник посмотрел на часы. Да, у него еще есть время, чтобы повидать Элени.

Перепрыгивая через две ступеньки, он добежал до ее номера и постучал в дверь. Голос с акцентом человека, родившегося в Афинах, но получившего образование в Лондоне, ответил:

— Входите.

Ник открыл дверь. Он увидел Элени, закутанную в пушистый халат, который закрывал лишь самую верхнюю часть ее крепких загорелых бедер. Один конец халата был засунут в ложбинку между грудями. Он слегка соскользнул, однако Элени не сделала попытки поправить его, когда увидела, кто к ней пришел.

— Я хотел поговорить с тобой один на один, — сказал Ник. Он оперся спиной о гардероб, пытаясь изобразить непринужденность, и сунул руки в карман. Это было сделано для того, чтобы скрыть эрекцию, которая началась, пока он бежал по лестнице в предвкушении, что увидит Элени. Он совсем не желал, чтобы Элени знала, какое воздействие на него она оказывает. Сейчас не время. Господи, в течение этого уик-энда он был невероятно похотлив. Вообще-то Ник никогда не жаловался на отсутствие желания, но здесь, в отеле, его член реагировал особенно активно. Должно быть, действовал загородный воздух. Он подумал, что надо почаще выезжать на природу.

— Я собиралась принять душ, — сказала Элени. — Пошли?

То, каким образом она это произнесла, как округлила рот, напомнило Нику, как она брала член своими губами. Его пенис снова дернулся. У Ника было большое искушение последовать за Элени в ванную.

— Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала, — проговорил он наконец.

— Вот как? Опять какой-нибудь текстиль? Или же нечто более интимное и тайное? Давай вспомним, сколько времени прошло с того времени, как ты в последний раз меня выдрал, Ник. О, это было примерно тогда, когда ты стал ухлестывать за француженкой. Но у меня нет зуба против тебя.

— У меня тоже, — выдавил Ник. — Я хочу, чтобы ты не отвлекала Моргана Хезелтона своими приколами.

— А почему? Ты им интересуешься? Расширяешь свои горизонты? Предупреждаю тебя, Ник, он не в твоем вкусе.

Ник заставил себя расслабиться. Он и не заметил, когда с такой силой стиснул зубы. Он вдруг понял, что вспоминает, почему его связь с Элени была такой бурной, почему парижская холодность Лизетт стала своего рода облегчением и почему его последующие партнерши, в том числе Дженна, были покладистыми.

— Нет, — возразил Ник. — Ты чертовски хорошо знаешь, к чему тяготеют мои вкусы. Хезелтон находится здесь не случайно. Он руководит танцевальной труппой, а моя сестра хочет попасть в нее. Не отвлекай его. Дай ему простор.

— Ты хочешь, чтобы он трахнул ее?

Ник снова стиснул зубы. Ему было совсем не по душе думать о том, что Хетер может иметь любовные связи.

— Я хочу, чтобы он заметил ее.

— Я ей никак не мешаю. Если она захочет подойти и произвести на него впечатление, добро пожаловать! Знаешь, Ник, вынь руки из карманов! Я ведь в курсе, что ты делаешь так, когда пытаешься скрыть, что у тебя встал хрен. Ты меня не проведешь. Ты совсем не изменился.

Ник вынул руки из карманов и хмыкнул. Его свободные домашние брюки сильно оттопырились впереди. Ник почувствовал, как жадно нацелился на член взгляд Элени. При всей ее капризности она, нужно признать, буквально поклонялась пенису.

— Ты упомянула душ, — пробормотал Ник. — Веди меня туда.

Они направились в ванную. Душ находился над старомодной ванной, а не в виде кабины. Достаточно места для двоих, с удовлетворением подумал Ник. Достаточно места для всевозможных забав.

Элени повернулась к нему лицом, сбросила на под махровый халат и широко раскрыла руки. Ник улыбнулся. Ее абсолютная, явно неанглосаксонская уверенность в соблазнительности своего тела и раньше приводила его в восторг.

— Ну, что ты скажешь? — спросила она.

— Я думаю, что за последние несколько лет ты немного поправилась. Но определенно, плоти добавилось в нужных местах, — сказал Ник, пожирая глазами ее груди и выпуклый густоволосый лобок.

Элени игриво улыбнулась и приподняла ладонями огромные груди.

— Ты считаешь, они стали тяжелее? Я тоже так думаю. Нет-нет! — возразила она, когда Ник потянулся к соблазнительным полушариям. — У меня другие мысли на этот счет. Лучше присоединяйся ко мне.

Она повернулась и быстро шагнула под душ. Струйки теплой воды побежали по ее телу. С минуту Ник стоял, загипнотизированный обольстительным зрелищем, глядя, как целые ручьи срываются с темных выступающих сосков. Затем он сообразил, что она имела в виду. Быстро раздевшись и бросив одежду на пол, он присоединился к Элени. Он впился губами в ее рот и крепко прижал голое женское тело к своему.

Потом они стали энергично намыливать друг друга. Ник покрыл мыльной пеной ее груди. Сейчас, белые и скользкие, они действовали на него еще более возбуждающе. Он тискал и раскачивал их, они, словно живые, выскальзывали из его рук. Соски Ник оставил ненамыленными. Это были самые темные, самые длинные и самые реактивные женские соски, которые он когда-либо знал. Контраст между их кофейным цветом и белизной пены приводил его в восторг.

Элени покрыла его пенис клочками пены. Ее руки поочередно скользили вдоль ствола, при этом прикосновения ее пальцев были более нежными и шелковистыми, чем обычно. Пенис торчал вверх и сладострастно подергивался, и Ник не мог понять, уж не спустил ли он под ее умелой рукой. Но нет, его яйца оставались тугими и ноющими. Пока что они не разрядились. Элени на прощание стиснула пенис сильнее обычного, затем выпустила его и прижалась к Нику всем телом.

Некоторое время они терлись друг о друга голыми телами, животом о намыленный живот. Ее груди сладко прижимались к его грудной клетке. Он любил эти сладостные ощущения. Это напомнило ему о тех далеких временах, когда он заставлял ее ложиться спиной на кровать, а сам становился над ней на колени и, яростно мастурбируя, спускал ей на груди. Будут ли они делать то же самое сегодня? Выбор возможностей — это самая сладостная пытка.

Они смыли под душем остатки пены. Элени вышла из-под струи, встала на колени и взяла едва ли не целиком пенис Ника в рот.

Он ахнул и застонал. Никогда после того, как Ник с ней расстался, он не встречал любовницы, которая с такой охотой и неистовостью делала минет. Многие женщины этого не любили, для Элени же это было предметом гордости. Ник запустил пальцы в ее густые черные волосы и прижался пахом к ее носу и рту.

Он страстно хотел кончить ей прямо в горло. Как он делал это много раз, когда они были помоложе. Но чуть позже. Его либидо было сейчас на подъеме. Даже Дженна и Лизетт вместе были для него теперь недостаточны. Начиная с этого времени, если Элени будет в Англии, он должен будет непременно ее найти.

А сейчас, впервые за много лет, он хотел элементарно, по-животному совокупиться. Ему нужно было напомнить ей, как грубо он может удовлетворить женщину.

Он с неохотой извлек пенис изо рта.

— У меня другие планы. Ложись на кровать.

Они быстро вытерлись насухо полотенцами. Элени легла на двуспальную кровать и широко раздвинула ноги. Раздвинула настолько, чтобы ему среди густых черных волос была видна поблескивающая розоватая, окаймленная темными губами расщелина. Похоже, Элени помнила эту старую игру, в которую они когда-то играли.

— Проси, — приказал Ник.

— Приходи и выдери меня, любимый. Прошу тебя! Я готова. Я очень хочу тебя!

— Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты вонзил вот этот громадный хрен в мою истекающую соком щелку. Вон посмотри, какая она мокрая. — При этих словах Элени начала гладить срамные губы и клитор. И губы, и похотник были чистыми и скользкими после душа. — Вот видишь, как я хочу тебя?

— Почему ты хочешь именно моего хрена?

— Потому что он у тебя толстый. Всегда возбужденный и готовый. Я знаю, что стоит тебе только посмотреть на меня, как он уже готов к бою. Никогда не знала мужчину более сексуального, чем ты. Иди ко мне и вгони его в меня. Я изнываю от желания.

— Что ты делала, когда я был вдали от тебя?

— Каждый вечер я ложилась в постель и щупала груди. Я представляла, что это твои руки их щупают. Я знаю, как они тебе нравятся. Я щипала соски и воображала, что это ты их сосешь. А потом я начинала тереть клитор. Я засовывала пальцы во влагалище. Я могу засунуть туда сразу несколько пальцев, но это не то. Лишь твой красавец пенис может доставить мне настоящее удовольствие. Я хочу ощутить его внутри, хочу, чтобы он достал до самой матки. Хочу ощутить, как ты спускаешь в меня.

— Ты не обманешь меня. Я представляю, сколько других мужчин совершали экскурсию в твою обольстительную щелку, полоскали в ней свои стволы.

— О да, Ник, они действительно там бывали, но ни один член не может сравниться с твоей могучей тычиной. Они занимались любовью — так они это называли — при погашенных огнях и ничего не говорили. Они не говорили так смачно, как ты, не называли вещи своими именами. Ты меня испортил, другие мужчины слишком пресны для меня. Только ты напоминаешь бомбу, которая взрывается внутри меня. Пожалуйста, трахни меня! У меня все ноет и горит! Не заставляй меня больше ждать!

Говоря все это, Элени извивалась на кровати с широко разведенными ногами и продолжала неистово ласкать пальцами клитор.

— Поторопись, Ник! Я так хочу кончить! Если ты сейчас меня не выдерешь, я кончу с помощью мастурбации! Я не смогу остановиться! Но я хочу кончить с помощью твоего члена!

Элени разводила бедра и предлагала взору Ника весьма соблазнительное зрелище. Их взгляды встретились. Ник прочитал нескрываемый страх в ее глазах, страх из-за того, что он лишь дразнит ее, что он сейчас уйдет и оставит ее неудовлетворенной. Да, он хорошо ее завел на сей раз. Она и в самом деле была готова.

Издав восторженный вопль, Ник взгромоздился на кровать и накрыл своим телом Элени. Глаза ее округлились, ибо она была по-настоящему шокирована тем, с какой скоростью он вогнал в нее на полную глубину член. Без всякой подготовки Ник принялся трахать Элени, делая это грубо и неистово.

Элени относилась к числу тех женщин, которые кончают очень быстро и громко — независимо от того, каким способом ее обрабатывают. Ему никогда не приходилось беспокоиться о том, чтобы она была удовлетворена. Более того, чем грубее и эгоистичнее он себя с ней вел, тем больше ей, судя по всему, это нравилось. Порой он думал, что она казалась трудной штучкой лишь потому, что хотела спровоцировать его на подобные действия. И сейчас, когда Ник раскачивал ее громадные груди, чтобы возбудить себя еще больше, он впервые подумал, не выльется ли в то же самое «назойливость», которую демонстрировала Дженна в последнее время. Но пожалуй, что нет. И он намерен извлечь удовольствие из существующего контраста. И насладиться Элени. Очень скоро.

А Элени извивалась под ним и стонала, говорила ему, что у него самый большой, самый лучший пенис, который когда-нибудь посещал ее киску. Нику нравилось все это слышать. Конечно же, это была правда.

Он не смог бы удержать себя, даже если бы этого хотел. Волна пробежала через яйца и низ живота, через его напряженный ствол и хлынула во влагалище. Он спускал внутрь Элени, и ему казалось, что этот процесс никогда не завершится.

Ник оставался в ней еще в течение нескольких минут, наслаждаясь теплом и уютом удерживающей его ствол письки. Элени, глядя на него, улыбнулась. Это была естественная, ненаигранная улыбка. Ник был в этом уверен.

— Можно многое сказать по случаю возвращения прежних любовников, — шепотом проговорила она. — Сделай это мне еще, и я отрулю подальше от Моргана Хезелтона.

— Странно, я думал о том же. Я абсолютно уверен, что обладаю таким либидо, что способен справиться с тремя женщинами. Когда ты снова будешь в Соединенном Королевстве, отыщи меня.

— А теперь дай мне отсосать у тебя, Ник. Ты ведь знаешь, что я могу сделать так, что твой член снова встанет. И ты знаешь, как я люблю сосать.

Это было очень соблазнительно. Но еще оставалась Дженна, это будет сегодня вечером. На сколько эякуляций способен его член накануне его тридцатилетия? Судя по всему, это место оказывало удивительный эффект на его сексуальные способности, но он не хотел форсировать.

— Я не могу. — Он многозначительно посмотрел на часы: — Мне нужно начинать готовиться к вечеру.

— В таком случае, может быть, чуть позже? Предполагается охота за сокровищем, так ведь? Мы запросто можем куда-то ускользнуть, и я отсосу у тебя.

— Прости, но я… уже назначил свидание.

— Кто она? Если она мне понравится, мы можем позабавиться втроем.

Ник резко вскочил с кровати.

— Я не практикую секс втроем. И ты это знаешь.

— Ах, Ник, я думала, что ты уже перерос это. — Затем ее голос изменился, он стал более ядовитым. — Ну да, бедняжка Ник был так травмирован, когда однажды вошел в спальню своих родителей и увидел, что его отец и дядя занимаются любовью с женой дяди.

Ник похолодел. Он это хорошо запомнил. Он ходил с матерью по магазинам, делая покупки к Рождеству. Они пришли домой раньше, чем ожидалось. Ник услышал какой-то шум в спальне. Возможно, что там случайно оказалась взаперти собака. Он направился, чтобы ее выпустить.

Он увидел отца, дядю Мартина и тетю Фей. Они все лежали на кровати и даже не услышали, как вошел Ник. Тетя Фей лежала на спине посередине, глаза ее были закрыты, и она постанывала. Братья располагались по бокам от нее. Каждый из них сосал одну, как тогда показалось Нику, невероятно огромную грудь. И у каждого из них торчал громадный член. Ник даже не мог предположить, что члены могут достигать таких размеров. И еще между ляжек тети Фей оказались густые черные джунгли, в которых розовела расщелина.

На какое-то время Ник оцепенел. Затем закричал: «Мама!»

На его крик вбежала мать. Все трое поняли, что пойманы с поличным. Не было необходимости что-то объяснять или притворяться. Мать видела то же самое, что и Ник, и с этого момента нормальная и безмятежная жизнь для него закончилась.

Он встретил Элени в школе, где обучали бухгалтерии и бизнесу, когда он был еще совсем юным. Слишком впечатлительным и доверчивым. Ему не следовало бы рассказывать Элени то, что давало ей рычаг для воздействия на него. Когда ее рот не сосал член, он имел привычку сплетничать.

Глава 7

Ник заказал обед на более ранний час, позаботившись, чтобы не было ничего тяжелого. В полночь будет организован еще один буфет, если гости захотят что-то поесть перед сном. Сейчас же он не хотел их перегружать едой. Они должны были чувствовать себя легко и свободно, чтобы всецело войти в игру. Для Ника это было весьма важно.

Когда Ник решил, что нужный момент наступил, он поднялся и постучал вилкой по бокалу, призывая ко вниманию. И он овладел им весьма быстро. Разговоры стихли, все находящиеся в зале повернули головы в его сторону. Он же почувствовал, как к его паху прилила кровь.

Похоже, среди гостей не было единого мнения относительно того, следует ли до сих пор носить маскарадные костюмы. Без сомнения, развевающиеся платья, как средневековые, так и викторианские, были не слишком подходящими для блуждания и поиска по лесу в ночное время. Тем не менее Нику доставляло удовольствие зрелище, когда платья основательно открывали у женщин груди, а корсеты давали возможность оценить округлости форм. Он отметил для себя и порадовался, что некоторые женщины все еще были в подобных нарядах. Разумеется, Элени была еще в маскарадном костюме. Она поймала его взгляд через весь зал и подмигнула. Он сознательно не подал виду, что понял ее.

Ник и сам все еще был одет в костюм состоятельного мужчины времен итальянского Ренессанса. Он чувствовал, что этот костюм ему шел. Ему нравилось перехватывать любопытные взгляды, которые бросали женщины на бриджи, плотно обтягивающие бедра, и весьма выразительный гульфик. Особенно нравился ему гульфик. Он позволял Нику выглядеть постоянно готовым к любовной битве и в то же время скрывать эрекцию, когда она действительно наступала.

После того как в зале установилась полная тишина, Ник выждал по крайней мере секунд десять — он любил заставить их ждать! — и заговорил:

— Вы все знаете о том, что сегодня состоится веселое развлечение под названием «Охота за сокровищем». Сокровище, которое нужно в конечном итоге найти, изображено здесь.

Он поднял фотографию.

— Это единственное, сделанное на скорую руку изображение англосаксонского ожерелья, найденного при археологических раскопках недалеко отсюда. Думаю, нет нужды вам рассказывать, насколько это престижно. Будете вы заниматься поисками в одиночку, вдвоем или группами — это всецело зависит от вас. Через минуту здесь появятся официантки, которые снабдят вас ключевыми подсказками, которые помогут решить задачу. От всей души желаю всем удачи.

Когда Ник сел, появились две рыжие двойняшки и стали ходить между столами с корзинами, в которых находились небольшие хрустящие конверты. Официантки вручали их гостям. По крайней мере эти девушки в средневековых костюмах, подумал Ник. У него зачесалась рука, когда он увидел вблизи их пышные груди.

Одна из девушек прошла мимо него, чтобы вручить конверт Лизетт, сидевшей слева. Пока она протискивалась, Ник успел заглянуть ей в лиф и на мгновение увидел что-то в ложбинке. Может, то была родинка? Тогда это будет один из способов различить двойняшек, подумал он. Ник вспомнил о данном самому себе обещании заняться этими рыженькими красотками. Он надеялся, что выкроит для них время.

Очень быстро банкетный зал опустел. Остались несъеденными даже десертные блюда, не допит добрый кларет. Никто не хотел, чтобы кто-то другой получил преимущество на старте.

Ник последовал за гостями, хотя и не должен был принимать участие в охоте. Дженна шла впереди в непосредственной близости от него, сжимая конверт и факел, как и большинство остальных гостей. Она сняла маскарадный костюм, однако легкое летнее платье так плотно обтягивало ее фигуру, что это вдохнуло жизнь в его привядший член. К тому же была вероятность того, что трусиков на ней не было.

Когда они проходили мимо темной викторианской оранжереи, Ник догнал Дженну, схватил за руку и утащил в тень. Он испытал удовлетворение от того, что Дженна при этом бросила взгляд по сторонам, чтобы убедиться, что нет рядом молчаливых свидетелей.

— Не ты, — зашептал он, забирая конверт из ее рук. — Я уже говорил тебе, что имею другие планы для нас на этот вечер.

Дженна недовольно сказала:

— Выходит, у меня нет шансов найти сокровище? Но мне хотелось бы.

— Я достану тебе другое, если это так важно для тебя.

— Другое? Но ведь ты сказал, что…

— Да-да, я сказал, что это уникальное ожерелье и прочее. Но это была белая ложь, чтобы внушить людям, насколько это значительно, увлечь их игрой еще больше. Что здесь нового?

Дженна в упор посмотрела на Ника. Он не знал в точности, о чем она думает, но этот ее взгляд ему не нравился. Ник улыбнулся и провел рукой по доходящей до середины бедер юбке. Этот жест всегда был хорошим способом вывести ее из дурного настроения. О да, он был прав: на ней не было никаких трусиков. Правая рука Ника сжала прохладное полушарие ее попки, затем ущипнула его.

— Встретимся в эллинге, — сказал он. — Ты знаешь, где это. На дальнем берегу озера. Я позаботился, чтобы ключевые подсказки направляли людей в другом направлении. — Он заметил, что она при часах. У него не было часов, но он хорошо ориентировался и определял время. — Увидимся через десять минут.

Ник убрал руку, но при этом игриво по-хозяйски шлепнул Дженну по попке.

— Лучше будет, если никто не увидит, что мы вместе выходим отсюда. Иди первая.

Дженна послушно выскользнула и вскоре присоединилась к проходящей мимо толпе. Однако Ника не обманула эта ее покладистость. Что-то незнакомое появилось в Дженне, оно начало проявляться в ней во время этого уик-энда. Конечно, она все еще привлекала и была способна удовлетворить его сексуально, и все-таки в ней было нечто такое, что он не мог для себя определить.

Ник задал себе вопрос: не было ли это ошибкой с его стороны — направлять всех людей в сторону от эллинга? Вот если бы он спланировал вещи иначе… Если бы Дженна пришла и нашла его с Элени, сосущей его член. Ничего такого не было, что могло бы вызвать ее подозрения.

Ник пожал плечами. До конца уик-энда еще оставалось много времени.

Дженна остановилась возле развесистой магнолии, растущей среди темных газонов. Ей был виден эллинг с этого расстояния, в то время как ее фигуру должны были скрывать ветви. Ник сказал: через десять минут. Это было четверть часа назад. Она сознательно не спешила. С какой стати? Конечно же, она собиралась войти в эллинг. Конечно же, она собиралась встретиться с Ником. Между ног у нее сладко заныло, когда она подумала об этом. И конечно же их любовная схватка будет еще более яростной в силу того, что оба заставили друг друга ждать. Ник практиковал подобные выжидательные игры. Почему бы и ей не поступить аналогично?

— Я подумал, что ты меня избегаешь.

Дженна резко обернулась. Но даже в темноте она смогла определить, что это был не Ник. Огоньки из далекого отеля блеснули на единственной серьге и очертили контуры лица с короткой, подстриженной бородкой.

— Робин… Я должна встретиться с Ником.

— Нетрудно догадаться… Где?

— В эллинге.

— Понятно. Я кого-нибудь найду, чтобы он сказал, что тебе… устроили засаду.

Он что-то крутил в руках. Дженна не сразу поняла, что это был черный шелковый шарф.

— Повязка на глаза, — объяснил он. — Необходимая вещь для похищения. И ты сейчас похищена.

— Я не понимаю… Это что — составная часть запланированного на сегодня мероприятия?

— Зависит от того, в соответствии с чьим планом ты работаешь.

Позади Робина возникла еще одна фигура. Дженна узнала — это был молодой человек, который подавал им вечером обед. Она помнила его легкий ирландский акцент.

— Сокровище вовсе не там, где предполагает Ник, — продолжил Робин. — Я его сместил. И подправил ключевые подсказки. Но только в некоторых случаях. Будет настоящий хаос.

— Зачем ты это сделал?

Он засмеялся:

— Я испытываю удовлетворение от этого. Разве тебе это не понятно? Я не могу удержаться от этого. Робин Гудфеллоу — вечный проказник. Но тебя это не касается. У тебя будет другое приключение.

Робин завязал Дженне повязкой глаза и удостоверился в том, что сделал это должным образом, и она ничего не видит.

— Почему-то ты не похожа на похищенную, — пробормотал Робин. — Давай-ка посмотрим…

Он стал расстегивать ее легкое летнее платье. Оно легко соскочило с ее плеч, и Дженна осталась совершенно голой. И хотя на ее глазах была плотная повязка, Дженна кожей чувствовала, как ее нагие формы разглядывают двое мужчин. Казалось, ее кожа вибрирует под их взглядами. В особенности это ощущалось в грудях. Она ожидала, что сейчас кто-то из мужчин начнет их тискать. Вообще-то она была готова к этому. Она стояла прямо, ожидая прикосновения мужской руки к груди, а может быть, к ноющему лобку. Но ничего этого не происходило. Ожидание сводило ее с ума.

— Лиам, — наконец-то заговорил Робин, — могу я попросить тебя помочь мне? Спасибо.

Дженна почувствовала, как что-то скользнуло вокруг ее шеи. Оно было прохладным и тяжело повисло на ключицах, словно металлический ошейник. Затем что-то аналогичное было прикреплено к каждому из запястий. Наконец один из мужчин — Дженна не была уверена, кто именно, — нагнулся между ее ног и, щелкнув, закрепил некое подобие цепи на щиколотках. Теперь она могла ходить, но не могла убежать.

— Знаешь, — услышала она голос Робина, — думаю, что женщина выглядит гораздо сексапильнее, когда на ней нет ничего, кроме оков. Теперь пошли. Пора начинать вечер по-настоящему.

Она снова услышала металлический щелчок, ее ошейник натянулся. Ее вели на поводке. Путы на ногах позволяли ей делать лишь мелкие шажки. Обнаженное тело обдувал ветерок. Они вышли из-под кроны магнолии. Взяв за плечи, ее покрутили вокруг оси, пока она не потеряла ощущение направления. Они снова двинулись, но Дженна не имела понятия, куда они идут.

Она лишь догадывалась, что Робин проведет ее мимо мужчин — охотников за сокровищем. Им это должно понравиться. Молодая, талантливая управляющая «Треганза-Леже интернэйшнл» будет выставлена для обозрения всех и каждого. Она была уверена, что многим в компании будет интересно это увидеть. Каждый будет пялиться на ее голую задницу, волосы на лобке, на груди, которые будут раскачиваться при ходьбе. Правда, все это было лишь ее фантазией. При этом ее срамные губы делались влажными, поскольку терлись друг о дружку, когда она делала свои укороченные, чуть жеманные шажки.

На момент они остановились. Дженна услышала, как Робин с кем-то разговаривает. Всего она не расслышала, но ей показалось, что было произнесено слово «эллинг». Донеслись звуки женского смеха. Затем ее снова потянули за ошейник, и они двинулись дальше.

Воздух пах сейчас совершенно иначе — предвечерняя свежесть сменилась вечерней влажностью. Под сандалиями Дженны трещали сучья и сухая трава. Робин вел ее в лес. Лес — разве не о том намекал Ник, говоря что вся охота за сокровищем будет происходить именно там? В какой степени Робин изменил эти планы? Скорее всего не в достаточной. Наверняка среди деревьев будут рыскать люди. Означает ли это, что Робин привел ее сюда, чтобы привязать и оставить на всеобщее обозрение?

Они остановились в последний раз. Ей помогли лечь. Похоже, она оказалась лежащей либо на частично поваленном дереве, либо на дереве, росшем под углом к земле. Оно имело толстый ствол. Дженна оседлала его, словно лошадь, обхватила ствол руками. Раздался щелчок, и ее запястья оказались сцеплены с другой стороны ствола.

Кора была шишковатой и грубой для ее обнаженного тела. Дженна в порядке эксперимента потерлась лобком о ствол, пытаясь проверить, сможет ли она получить от этого сексуальное удовольствие. Да, это было возможно. Но достаточно ли для оргазма? Не исключено, что ей придется это выяснить.

Тяжелые груди Дженны свесились по обе стороны ствола. Внезапно она почувствовала, что кто-то толкается в них влажными губами. Наконец-то! Теплый, жадный язык описывает круги вокруг соска, лижет и дразнит его, но только лишь самым кончиком языка. Ей страшно хотелось узнать, нет ли пружинистой бородки возле этого рта.

И тут кто-то принялся за вторую грудь. Дженна застонала. Это ей порой виделось в эротическом сне, когда оба ее чувствительных соска сосут одновременно двое мужчин, испытывающих безумное желание к ее великолепным грудям. Теперь ей было не важно, что еще они с ней сделают. Не важно, что ее голая задница была выставлена напоказ и ее мог видеть любой проходящий мимо гость. Ее интересовала лишь двойная стимуляция, которую давали ее грудям языки двух мужчин.

Спустя какое-то время один из ртов оторвался от ее груди. Дженна застонала, как бы жалуясь, но это было бесполезно. В конце концов, она всего лишь пленница. Затем послышался шелест, звук, похожий на тот, который бывает, когда раскрывают молнию ширинки. Чьи-то руки раздвинули полушария ее попки. Чей-то палец нырнул ей в расщелину, как бы проверяя на влажность.

О да, она была совсем мокрая. Палец поерзал во влагалище и смазал промежность ее собственной жидкостью, прежде чем залезть туда поглубже.

Тем временем чей-то язык продолжал доставлять сладостное удовольствие ее соску. Одновременно ладонь обхватила другую грудь и стала ее сжимать и тискать. Дженна принялась тереться лобком о кору дерева, стимулируя скрытый срамными губами клитор. А может, с ней произойдет что-то еще?

Судя по звуку, который Дженна слышала раньше, она была уверена, что стоящий позади нее мужчина расстегнул ширинку. Она нисколько не сомневалась, что у него есть эрекция. Так чего же он ждет?

И тогда ее осенило. Хотя она была связана и на глазах ее находилась повязка, они хотели от нее чего-то еще. Какого-то окончательного, однозначного знака, свидетельствующего о том, что она в полном подчинении.

— Да пусть меня в конце концов кто-то из вас трахнет! — простонала она. — Мне без разницы, кто это будет. Пусть один из вас всадит в меня свою твердокаменную тычину!

Едва она произнесла эти слова, как ствол вошел сзади в ее влагалище.

Хотя она сказала, что ей без разницы, кто ее трахнет, это было не совсем так. Когда мужчина стал энергично загонять ствол в глубину ее влагалища, она задалась вопросом: что она будет ощущать, когда ее будет трахать член, пронзенный кольцом?

Что происходит сейчас? Она сжала мышцы влагалища, пытаясь замедлить его толчки. Как будет вести себя кольцо, соприкасаясь с ее чувствительной внутренней плотью?

Она представила себе пронзенный кольцом пенис Робина. «Пенис, пенис, пенис», — мысленно повторяла она. Ей нравилось само звучание этого слова, оно настраивало ее на эротический лад. Она вспомнила, как Робин изливал белую дугообразную струю спермы ей на грудь и живот, когда она сегодня днем лежала под ним с разведенными бедрами. Представила, как пенис с кольцом скользит между ее грудей, как она берет его в рот, водит языком по металлу, исследует те места, где оно входит в плоть, как затем Робин начинает неистово ее трахать. Когда же она вообразила, как пенис с кольцом входит в ее анус, все ее тело сотряс ошеломительный оргазм.

Мужчина, который продолжал гонять свой твердо-каменный ствол в ее влагалище, ускорил и усилил толчки. Он не заботился ни о каких изысках, был поистине беспощаден. Дженна не могла даже поверить в то, что мужчина способен продержаться столь долго. Впрочем, ей нравилась его неуемность, она заставила себя расслабиться и наслаждалась яростными толчками. Вскоре последовал новый сногсшибательный оргазм, а через секунду она услышала позади себя протяжный стон, и ее партнер стал в нее спускать.

Он не сразу вытащил пенис из влагалища. А затем Дженна услышала спереди голос Робина, и ее фантазии вдребезги разбились.

— Сними с ее глаз повязку, Лиам. Хорошие манеры требуют, чтобы леди знала, кто ее только что оттрахал.

Повязка была развязана. Дженна пару раз мигнула глазами, давая им возможность привыкнуть к свету, после чего увидела Робина, прислонившегося возле ее головы к дереву.

— Ах ты шельмец! — сказала Дженна. — Ведь ты отлично знал! Ну почему ты не…

— Но ведь ты этого не сказала, Дженна. Ты должна была все обговорить конкретно. Ну да ничего страшного. Ты попала к хорошему учителю.

Глава 8

В эллинге Ник полез в карман, чтобы достать часы фирмы «Ролекс», но обнаружил, что их нет. Он вспомнил, что оставил их на туалетном столике.

У него было такое ощущение, что он находится здесь целую вечность. Свечи, которые он принес с собой, стали потихоньку гаснуть. Черт побери, что за игру придумала Дженна? Он хорошенько проучит ее за это, чтобы впредь она не заставляла его ждать. Она опять дразнит его. Пытается что-то доказать. Никто еще не позволял себе подобных проделок с Ником, тем более что это исходит от девчонки, которую он вытащил из относительной безвестности и превратил в фигуру, чье имя каждый месяц появляется в глянцевых журналах по индустрии отдыха. Если Дженна появится, он…

У Ника восстал член, когда он стал придумывать, что он сделает. Он мог быть — и часто бывал — господином на ложе. Но он еще никогда не бывал им в такой степени. Он никогда не пытался сломить ее волю, заставить ее плясать под свою дуду в течение многих часов. Он никогда не покушался на ее соблазнительную белоснежную задницу. Если говорить честно, он даже никогда не думал об этом. Это было не в его вкусе. Но сегодня у него вдруг явилось такое желание. И если Дженне не по нутру последствия ее игр, то пусть она с ним их не затевает.

Кровь запульсировала по напрягшимся венам его пениса, когда он представил, как поставит Дженну на колени и оттрахает ее так грубо, что она запросит пощады. Его пенис уже столько раз вставал и опадал за время ожидания, что уже начал болеть. У Ника возникло желание вынуть его и облегчить страдания с помощью мастурбации. Черт возьми, а почему бы и нет? Поделом Дженне, если она вдруг окажется и увидит, что он не готов ее ублажить. Впрочем, она способна снова вызвать у него эрекцию. Ник заставит ее опуститься на колени и сосать член до тех пор, пока он снова не встанет.

Ник сел на один из ковриков, которые по его приказанию сюда заранее принесли. Он со вздохом снял красивый, украшенный вышивкой гульфик и высвободил своего нетерпеливого красавца. Медленно и любовно он стал его дрочить. Ник хорошо знал, что способен затащить в постель практически любую женщину, какую он пожелает. Он был молод, атлетически сложен, сексапилен, а размеры его состояния способны были вызвать истечение сока едва ли не у любой женщины. И тем не менее у него иногда появлялось желание заняться самой ординарной мастурбацией. Он гордился своим пенисом. Его размерами, его реактивностью, его тяжестью, когда берешь в руку. Он дрочил огромный длинный ствол, водя рукой от основания вплоть до набухшей розовой головки. Ник чувствовал, как усиливаются в члене токи, и готовился к тому моменту, когда густая белая струя опишет в воздухе дугу и забрызгает пол эллинга.

И тут дверь внезапно распахнулась. Ник выпрямился.

— Черт возьми, сколько можно… — начал он и вдруг понял, что в дверях стояла вовсе не Дженна.

Рыжеволосые близняшки захихикали и подтолкнули друг друга. Похоже, их развеселило, но нисколько не удивило то, что они застали Ника за таким занятием.

У Ника вдруг возникли сомнения: что хуже — то, что девушки неожиданно ворвались и увидели, что он занимается онанизмом, или же то, что они видят, как его пенис на их глазах опадает.

Девушки-близнецы снова обменялись взглядами. Затем одна из них изобразила притворную учтивость и сказала:

— Просим извинения, сэр, но нас послали сказать, что леди, которую вы ожидаете, попала в засаду и украдена бандитами.

Черт возьми, что такое происходит? Ничего подобного в плане не предусматривалось! Внезапный приступ гнева оказал на Ника обычный эффект. Его член дернулся и, к нескрываемому удовольствию девушек, дерзко поднял головку.

— Послушайте, — начал Ник, — я высоко оценю — именно в прямом смысле, — если вы никому не скажете, что застали меня во время мастурбации. Вы хотите премии? По вашему виду вижу, что хотите. Вы ее получите наличными.

Девушки снова обменялись взглядами, словно хотели сказать что-то еще. Затем та, что была поближе к выходу, решительно закрыла приоткрытую дверь.

— Я думаю, — сказала она, — мы можем сделать более интересные вещи.

Удивительно синхронно обе стали расшнуровывать лифы своих платьев. Пенис Ника сделался еще более твердым. Именно об этом он мечтал с прошлого вечера — увидеть эти обольстительные, в веснушках, груди в голом виде. Какой-то слабый голосок нашептывал ему, что это уже будет секс втроем, а он знает, что это означает… Однако пульс его бился все громче и чаще. Не пришла ли пора изгнать эти давние призраки?

И вот две обольстительные рыжеволосые официантки предстали перед ним до пояса голые. У Ника перехватило дыхание.

— Какую ты предпочитаешь? — спросила одна из них. — Натуральную или пронзенную?

Сейчас, когда девушки стояли перед ним с голыми грудями, их было нетрудно отличить одну от другой. Верно, что у обеих были одинаково пышные бюсты при тонких талиях, одинаково густые рыжие волосы, одинаково белая кожа с россыпью мелких веснушек. Но у одной из них соски были проткнуты изящными золотыми кольцами, поблескивающими при свете свечи.

Ник зачарованно смотрел на это чудо. Благодаря пирсингу соски сильно выдавались вперед. Таких высоких сосков Ник никогда еще не видел. У него было большое искушение попробовать, каковы эти кольца на вкус. Но черт возьми, то темное пятнышко, которое он заметил во время обеда, оказалось вовсе не родинкой. То было окончанием татуировки. Змея обвилась в виде синусоиды поверх одной груди и снизу другой. И это решило дело.

— Определенно не пронзенную, — заявит он.

Девушки посмотрели друг на друга, пожали плечами, кивнули и стали действовать.

Одна из девушек — та, что была без пирсинга, — подошла, наклонилась к нему и предложила ему для игры свои тяжелые груди. Ник почувствовал себя на седьмом небе. Он облапил ее огромные, в веснушках, полушария и убедился, насколько нежна и бархатна их кожа. Покачав их некоторое время, он стиснул и сблизил груди, затем зарылся лицом в глубокую ложбинку между ними. Он всегда предполагал, что натуральные рыжие женщины должны иметь специфический запах. И сейчас Ник в этом убедился. Он неожиданно для себя ощутил запах мха и зелени.

Затем девушка с пирсингом заползла между ног сестры и занялась пенисом Ника. Поначалу она сложила трубочкой губы и стала на него дуть, начиная от основания и кончая головкой. Это было божественно, в то же время Ник отчаянно хотел спустить. Весь этот вечер состоял из сплошных фальстартов для его пениса, и он жаждал разрядки.

Находящаяся над ним девушка, которая прижимала груди к его лицу, слегка сдвинулась, и Ник взял в рот ее сосок. Он стал сосать его и водить по нему языком. Девушка, к удовлетворению Ника, благодарно и томно застонала.

Девушка, находившаяся у него на коленях, полностью забрала в рот его пенис. Господи, она оказалась настоящей волшебницей, не уступающей Элени! Ее язык находился в постоянном движении, он перемещался с места на места, буквально выдаивал его. Сколько членов ей довелось взять в свой очаровательный рот, чтобы овладеть таким мастерством? При этой мысли Ник едва не спустил.

Да, он был весьма близок к оргазму. Он ощутил знакомое напряжение в яйцах, готовых выстрелить спермой. Но в этот момент сия чудодейственная умелица сжала рукой его ствол у самого основания и тем самым задержала оргазм. Его пенис даже слегка опал. Однако ее неутомимый язык заработал с новой силой, и пенис снова обрел железную твердость.

Ник потерял счет тому, сколько раз она проделывала с ним эти штучки. Он даже не подозревал, что его член способен выдерживать подобные сладостные муки и снова поднимать голову. Тем не менее именно так все и было. Ник был потрясен тем, что с ним проделывала эта рыжая умелица. Потрясен настолько, что почти забыл о другой рыжей красотке, чьи великолепные груди покачивались перед его лицом. Для Ника это было просто неслыханно!

Наконец девушка, находящаяся внизу, перешла к новым забавам. Длительные игры с пенисом привели к тому, что из его головки просочилось изрядное количество смазки. Девушка провела кончиком пальца по головке, смочив его в этой прозрачной скользкой жидкости. Затем сунула палец ему в анальное отверстие, одновременно продолжая сосать член.

Она словно дотронулась до некоего спускового крючка, и Ник стал извергать сперму с силой нескольких оргазмов, которые она перед этим задержала. Казалось, что его эякуляция никогда не кончится. Он представил, какое количество спермы изливается в это мгновение ей в рот и как она всю ее заглатывает.

В то время как теплые волны сладострастия пробегали по его пенису, девушка, находящаяся сверху, агрессивно прижала груди к его лицу. Ник почувствовал, что не может дышать. Груди были такие нежные, такие податливые, такие обволакивающие… Голова у Ника закружилась. Он был близок к тому, чтобы потерять сознание.

Девушка отпрянула назад, Ник стал жадно хватать ртом воздух. Их взгляды встретились, и они оба улыбнулись друг другу. Затем сестры принялись одеваться и зашнуровывать лифы. А Ник смотрел на них и дышал, словно вынутая из воды рыба.

Он вдруг понял, что на какое-то время они полностью подчинили его своей власти. К подобному он не привык. К тому же они занимались сексом втроем. И нужно сказать, что он на сей раз даже не вспоминал о своем отце, тете и дяде. Вероятно, его пунктик бесследно исчез. Вероятно, теперь он способен исследовать новые возможности.

Сестры повернулись, собираясь уходить. Сейчас, когда они были одеты, он снова не мог их различить. Миниатюрные колечки в сосках не были видны сквозь парчу лифа. Ник знал, что отныне он будет постоянно пожирать глазами их груди, пытаясь определить, кто из них кто.

Одна из близняшек открыла дверь, но задержалась и оглянулась.

— Вы говорили, чтобы мы молчали об одной вещи. Я полагаю, что ставки еще выше сейчас. Мы не хотим наличных. Но мы готовы снова собраться во время этого уик-энда. Ждите нас, когда нас увидите.

Они вышли и закрыли за собой дверь.

— Собраться?

Ник уже готов был мечтать об этом.

Лизетт споткнулась, зацепившись за куст ежевики. Она подтянула повыше платье героини Бастилии, ругая себя за то, что осталась в маскарадном наряде, в то время как многие другие сменили его на более практичную одежду. И куда к черту ее занесло? Вокруг не было ни видно, ни слышно ни единого гостя. Если ее надули, то за какие провинности?

Это произошло в тот момент, когда она выходила из отеля. Робин схватил ее под руку и отвел в сторону.

— Я не простила вас, если хотите знать, — резко сказала она, прежде чем он успел заговорить.

— За что?

— За утреннюю верховую прогулку. Вы разозлились и бросили нас. Кончилось тем, что я потеряла двух других.

— Ах вот оно что. — Робин усмехнулся. Его зубы казались очень белыми на фоне черной бородки. Два передних зуба были слегка изогнуты. Будь на его месте Ник, он давно бы их выпрямил. Они придавали ему мальчишеский вид. И поэтому на Робина было трудно сердиться.

Она так и не узнала, что произошло у Алекса и Хетер. Алекс никак не выказал к ней желания. Она сильно подозревала, что он не мог оторвать рук от этой свеженькой маленькой инженю и ускользнул в лес, чтобы ее оттрахать.

Если он так сделал, то ему не следует держать это в секрете. У них нет никаких обязательств друг перед другом, они давно пришли к согласию по этому вопросу. И к тому же она часто думала, что после хорошего перепихона Хетер перестанет бродить словно сомнамбула.

При мысли о том, что утонченная Хетер натолкнулась на такого техасского быка, как Алекс, Лизетт громко засмеялась. Ей хотелось бы знать все подробности. Абсолютно все. Как Хетер реагировала и отвечала. Что ощущал Алекс, когда вгонял свой старый толстый хрен в ее тесное, еще не разработанное влагалище. И где это произошло. Это было бы весьма интересной прелюдией перед началом их очередного трахания. Позже она непременно потребует от него полного отчета о том, как он трахал эту малышку.

Робин снова заговорил с Лизетт:

— Сокровище находится совсем не там, где думает Ник. Вот эти инструкции могут быть вам больше по вкусу.

И вот она следует этим указаниям уже в течение… какого времени? Лизетт потеряла ту тропинку, с которой начала свой путь. Уж не разыграл ли ее Робин?

И тогда-то она их увидела между деревьями. Увидела огни. Они не имели никакого отношения к отелю или другим строениям. Они плясали и мерцали. Должно быть, это были горящие факелы. И тогда подсказки, которые она держала в руке, обрели смысл. Лизетт направилась в сторону огней.

Вскоре она оказалась на краю поляны. Она не имела понятия, каким путем сюда дошла и как далеко находится от отеля. В центре поляны горели расположенные кругом жаровни. За ними несколько в тени находились средневековые шатры. Затем Лизетт увидела на земле бледное изображение. Никак, оно светилось? Лизетт тряхнула факелом. Да, оно определенно светилось. Оно было нанесено с помощью флюоресцирующих красок.

Оно было прекрасным. Это было изображение обнаженного мужчины с головой льва. Его фаллос был огромным и вздымался вверх.

Лизетт шагнула вперед и остановилась у ног изображения. Она была уверена, что сокровище спрятано под гигантским фаллосом. Но как она сможет его выкопать и нарушить всю эту мощь и красоту? А затем, в мерцающих отблесках жаровен, она заметила кучу листьев, находившихся в нескольких дюймах от кончика крайней плоти мужчины-льва. Это должно было означать капли и извергнутого семени. Присмотревшись Лизетт обнаружила, что цельность кучи листьев недавно была нарушена. Опустившись на колени, она разгребла листья. Ожерелье находилось под небольшим слоем листьев.

Лизетт поднесла ожерелье к огню. Все бусы из янтаря были в тяжелой золотой оправе. Внутри каждой бусины перебегали огоньки, создавая впечатление, что они заполнены жидкостью. Она потерла бусины о губы и ощутила удивительное тепло, которое присуще лишь янтарю. Теперь ожерелье принадлежало ей. Она испытала столь свойственную женщине радость приобретения.

Лизетт была весьма состоятельная женщина, которая до сих пор владела большей частью акций в «Треганза-Леже интернэйшнл». Но приобретение новой и красивой вещи постоянно пробуждает ощущение новизны. Лизетт разровняла кучу листьев, а в благодарность наклонилась, чтобы поцеловать фаллос.

Вкус фаллоса поразил ее. Она ощутила солоноватость, как у реального семени. Хотя она понимала, что это невозможно, ей захотелось взять фаллос в рот. Если бы она ублажила этого сексуального, животного бога своим языком, насколько обильно бы он излился? Как долго продолжалось бы его семяизвержение? Сколько галлонов спермы излил бы он ей в горло?

Позади нее послышался треск сучьев.

— Ложись, — скомандовал голос, который она сразу узнала.

Честно говоря, Хетер не слишком интересовала охота за сокровищем. Это ей было несвойственно. А что касается забав и игр в лесу, то разве их было недостаточно у нее в течение дня? Снова возвращаться на природу — это, конечно, хорошо, но ее мучило любопытство. У нее в голове зрели мысли о других возможностях.

Поэтому, когда женщина, одетая в костюм Клеопатры, шепнула ей, что они покидают отель, Хетер воспользовалась редкой возможностью оказаться на ступеньку впереди.

— Послушай, — сказала Элени, — Морган просил меня быть его партнером по поиску сокровища. Но у меня есть договоренность. Я знаю, насколько важно для вас обоих потрах… потолковать о деле. Так что если ты хочешь, чтобы я удалилась…

Хетер остановилась, обернулась и уставилась на говорившую женщину. Элени была старше, она излучала сексуальность, которую, казалось, можно было потрогать. Ее наряд максимально подчеркивал соблазнительные формы ее смуглого тела. И тем не менее Хетер неожиданно ощутила свое превосходство над ней.

— Нет, все в порядке, — ответила она. — У меня есть еще одно не доведенное до конца дело. Так что идите и развлекайтесь.

Элени как-то странно посмотрела на Хетер, казалось, что она собиралась возразить, но затем передумала и смешалась с толпой, покидающей отель.

Хетер повернулась навстречу потоку людей и направилась в обеденный зал. Она не будет делать то, чего хотел от нее Ник. И это очень забавно.

Она не нашла того, кого искала. Его не было в банкетном зале. Не было среди тех, кто занимался уборкой кухни. Не было ни в коридорах, ни в конторе портье. После долгих поисков Хетер решила отправиться на место стоянки автомашин, где она последний раз видела его мотоцикл.

Мощный «кавасаки» был припаркован прямо под ярким фонарем, однако Лиама не было видно. Хетер подошла к мотоциклу и погладила седло.

Черная кожа. Она была достаточно проказливой и решительной, чтобы по возвращении в Лондон пополнить свой гардероб. В конце концов, если вас интересует этот вид одежды, Лондон именно то самое место, где ее можно найти. И Хетер была уверена, что сможет убедить Ника оплатить ее кредитную карту. В очередной раз.

Она услышала позади себя негромкий голос, который произнес с ирландским акцентом:

— Ты решила одеться в кожу?

Хетер резко обернулась:

— Я искала тебя. Где ты был?

— Прости, я не думал, что мы о чем-то условились. Я был занят.

Хетер посмотрела на взъерошенные волосы Лиама, расстегнутую на рубашке пуговицу и не вполне застегнутую молнию.

— Был занят с другой гостьей?

— Не смотри так на меня. Ты была такой игривой, когда я заходил днем в твой номер. Не думаю, что ты пришла в такое состояние сама по себе. В любом случае, — он широко улыбнулся, — не думай, что я полностью истратил себя.

Хетер удивилась, почему она не испытывает гнева, как пыталась это изобразить. До нынешнего уик-энда она была… романтиком. Сейчас же ее абсолютная уверенность в том, что Лиам только что проводил время с другой женщиной, лишь обострила ее аппетит.

Лиам улыбнулся и провел языком по губам.

— Моя комната ближе всего, — сказал он, показав пальцем на лабиринт маленьких спален в блоке, где обслуживающий персонал оставался при необходимости на ночь. — Я делю ее с другим парнем и должен откровенно сказать, что не знаю, когда он придет с дежурства.

Хетер распрямилась и выставила навстречу ему груди.

— Если он неожиданно появится, мы позволим ему наблюдать за нами. Пошли.

Вслед за Лиамом она прошла по узкой лестнице в комнату, в которой хватало места лишь для двух односпальных кроватей да для груды багажа. Трудно было назвать это место шикарным, но для Хетер это не имело никакого значения.

Один портплед был раскрыт. Заглянув туда, Хетер увидела там какие-то кожаные бандажи — длинные, толстые, черные и сделанные из совсем мягкой кожи.

— Ты используешь их для связывания женщин?

— Могу.

— Свяжи меня.

— Ты соображаешь, о чем просишь?

— Да. Свяжи меня и делай со мной самые развратные вещи, какие только можешь придумать.

— Я могу придумать много чего. — Лиам ухмыльнулся. — Ну, ты сама меня просила.

Он схватил ее за вырез летнего платья и рванул его с такой силой, что материя порвалась. Хетер была страшно рада этому. Это было платье молоденькой девушки, и она больше не хотела его носить. Не менее грубо он сорвал с нее лифчик и трусики и, схватив ее за груди, толкнул на кровать. Затем в мгновение ока привязал запястья и щиколотки к четырем углам кровати с помощью кожаных ремней.

Встав над ней на колени, Лиам вынул член. Он был почти полностью восставшим. Интересно, в чью дырку лазил сегодня этот член, подумала Хетер, и сколько раз он способен сделать это еще. Она вытянула губы, готовясь сосать член в этой унизительной позиции. Но Лиам покачал головой и стал медленно дрочить член.

Хетер вся дрожала от возбуждения. Он собирался кончить над ней! Это было как бы повторением того, что Робин проделал с той женщиной в лесу. Робин… Она закрыла глаза и представила, как он неистово дрочит свой великолепный ствол над ней. Она убедила себя, что это именно он, а не Лиам изливает ей на лицо и груди теплую густую струю спермы.

А затем Лиам развязал ее. Но не надолго. Перевернув ее на живот, он снова привязал Хетер к кровати. Ей с трудом удавалось повернуть голову, чтобы хоть что-нибудь увидеть. А увидела она, что Лиам достает из сумки плетку-девятихвостку.

— Подними повыше задницу, — приказал он. — Я сейчас задам тебе порку.

Хетер покорно приподняла зад. Она затаила дыхание, стараясь услышать щелканье ключа возвращающегося приятеля Лиама. Она очень на это надеялась и хотела этого.

Лиам поднял плетку над ее приподнятой попкой Это оказалось не больно. Это было… экстремально. Она слышала, что сказал Робин, описывая свои ощущения во время пирсинга своего великолепного пениса. Сейчас она понимала его.

Лиам снова и снова наносил удары плеткой по ягодицам Хетер все больше и больше привыкала к ощущениям. Через какое-то время у нее появилось чувство что ей это очень нравится. Жалящие ощущения, возникавшие в ягодицах, посылали волны удовольствия во влагалище. Хетер застонала. Она решила, что это было идеальной прелюдией к проникновению. И несмотря на то что Алекс оттрахал ее утром почти до ощущения боли, ей снова захотелось ощутить пенис во влагалище.

Лиам отложил плетку. Она увидела, как он надел на правую руку перчатку для мотоцикла. Погладив в течение нескольких секунд срамные губы, он погрузил палец между ними и стал трахать ее пальцем.

Хетер извивалась от удовольствия, сжимала мышцами влагалища его палец. В перчатке из толстой кожи он был почти таким же толстым, как и член. Уже многие годы никто не трахал ее пальцем. Она даже забыла о подобных сладостных возможностях.

Второй палец в перчатке начал работать с клитором. О, это было поистине божественно! Хетер застонала еще громче, ощущая жгучий подступающий оргазм, который постепенно завладел всем ее телом.

В тот момент, когда она кончила, Лиам спрятал голову между ее ягодиц и поцеловал ее в попку.

Затем он развязал ей запястья, и некоторое время они расслабленно лежали рядом.

— Пойдем вместе со мной, — шепотом предложил он, — и я могу продемонстрировать тебе многое другое.

Это было соблазнительно. Утонченный мир высококлассного балета терял свою привлекательность. Ник будет взбешен. Хетер захихикала. Это будет похоже на бегство с целью поступления в цирк. На какое-то время.

— Куда ты идешь? — спросила она.

— Я должен получить другую работу в Корнуолле. Мне нужно уезжать завтра вечером, еще до того, как завершится вся эта суетня. Босс поставил весьма строгие рамки по обслуживанию публики во время этого уик-энда.

— Босс? Ты имеешь в виду моего брата?

— Нет, — покачал головой Лиам. — Ник Треганза за это не отвечает.

— Я сказал, чтобы ты ложилась, — повторил Робин.

На сей раз Лизетт повиновалась.

Опустившись на колени, она услышала позади себя шум прошлогодних листьев. Она принялась расстегивать платье со спины. Робин подошел к ней, потянул за лиф платья и высвободил ее тяжелые груди. Он аккуратно поместил их на белые каменные соски изображения на земле.

Лизетт ахнула. Она ощутила холод. Это было похоже на то, когда груди опускают в старинные бокалы для шампанского с толченым льдом. Да, ей было знакомо это ощущение. По крайней мере один ее любовник как-то проделывал это с ней.

— Распластайся на великане, — услышала она голос Робина, чувствуя, как через нее перетекает интенсивная холодная энергия. — Представь, что его фаллос находится внутри тебя.

Лизетт представила. И это оказалось нетрудно сделать. Такое воздействие оказывал находящийся под ней огромный бледный фаллос. Он заполнял ее, он раздвигал ее лоно. Все казалось таким реальным.

Робин задрал до талии ее тяжелое парчовое платье и одобрительно хмыкнул — очевидно, по той причине, что увидел голую попку, поскольку трусики она предусмотрительно не надела.

Лизетт почувствовала, что в расщелину между ягодицами закапало что-то прохладное, нечто вроде неподогретого масла для массажа. Вслед за этим до нее долетел тот самый запах, который преследовал ее в течение всего уик-энда. Она поняла, что ее анальное отверстие от смазки приоткроется. Чтобы отдаться.

— Я знаю больше, чем ты думаешь, — сказал Робин. — И сейчас, похоже, я знаю, каковы твои предпочтения.

Робин погрузил пальцы в щель и стал растирать масло в промежности. Затем он добавил еще масла и стал втирать его в анальное отверстие. Лизетт слегка приподняла бедра. Она знала, что последует за этим.

Робин стал трахать ее в задницу без дальнейшей подготовки. Да Лизетт в этом и не нуждалась. В голове билась одна мысль: в нее проникли одновременно два могучих пениса. Огромный фаллос под ней ощущался ею как вполне реальный, казалось, она даже слышит его толчки. Тонкая напрягшаяся перегородка между попкой и писькой гудела и ныла. Ей показалось, что в тот момент, когда она кончала, в нижней части живота произошел взрыв.

Робин извлек из нее свой пенис. Лизетт лениво перевернулась, чтобы посмотреть на его орудие. Она увидела толстое серебряное кольцо в его опадающем члене. Однако в отличие от других женщин она не доставила ему удовольствия удивленными восклицаниями. Лизетт не так-то легко было шокировать. Сейчас ей было гораздо интереснее разглядеть лицо Робина.

— Ну и шельмец, — наконец сказала она.

— Шельмец? И это все, что ты можешь сказать человеку, который устроил так, что ты нашла ожерелье, а затем так славно тебя оттрахал?

— Вовсе нет. Но ты скажи, Ник знает, что ты здесь?

— А ты как думаешь? Как же сладко выдрать жену Ника в зад! И это тем более сладко, если она знает, кто я.

— Не слишком обольщайся. Ты не единственный, кто пришел сюда с трюками. Ты можешь хранить секреты?

— Я храню множество секретов.

Глава 9

Хетер сидела почти одна в утренней столовой, открытые застекленные двери которой выходили на озеро. До нее долетал легкий ветерок. Обхватив чашку кофе двумя руками, она смотрела на открывающийся ее глазам пейзаж. Даже крепкий аромат кенийского кофе был не в состоянии отбить мускусный запах секса, который внедрился в ее длинные пальцы.

Она недолго оставалась в постели Лиама. И вовсе не потому, что боялась появления его товарища по комнате. Она даже хотела бы этого. Но постель была узка. Хетер нуждалась в сне. Она отправилась в свой номер и проспала до самого утра.

Лиам не обслуживал во время завтрака. В знак протеста Хетер заказала всю выпечку и злорадно улыбнулась, представив выражение ужаса на лице ее учителя танцев. Она не спеша жевала сочные жареные грибы, наслаждаясь их вкусом. С нее довольно воздержания, отказа себе во всем во имя надежды исполнить танец умирающего лебедя. Ну что это за жизнь? Если бы она стала танцевать снова, это были бы совершенно иные танцы.

Внезапно в ее голову пришла беспокойная мысль: почему вокруг так мало людей? Очень мало гостей и, естественно, обслуживающего персонала. Правда, было уже без двадцати десять, но после ночной охоты за сокровищем и бог весть чего еще не могли же они все так рано подняться и позавтракать? Или могли? Казалось, отель отдыхал, взяв для чего-то передышку.

В отсутствие других развлечений Хетер решила позволить себе пойти навстречу своим желаниям. В танцевальной школе не одобряли солнечные ванны. Там хотели видеть английские розы бледными и загадочными. Уже через полчаса Хетер была на покатой лужайке близ озера с флаконом косметического средства для загара, при этом из одежды на ней была лишь миниатюрная пара бикини. Впрочем, вскоре верхнюю часть бикини она сняла.

По-прежнему никого не было поблизости. Хетер была довольна собой. Она испытала некое новое чувство свободы, когда стала втирать крем в груди. Она наслаждалась их упругостью, тем, как они сопротивлялись ее ладоням. Закончив втирание, Хетер запрокинула руки за голову и отдалась ласкам солнца — этого чувственного, вездесущего любовника.

Она почувствовала, что на нее упала тень, хотя и не слышала, чтобы к ней кто-то приближался. Она села и прикрыла рукой глаза.

— Тебе нужно еще помазаться кремом, — сказал Робин, садясь перед ней на корточки. Глядя на ее груди, он добавил: — Они, судя по всему, не привыкли к тому, чтобы их часто обнажали. Хочешь, я помогу втереть в них крем?

Хетер откинулась назад, опираясь на локти, и выставила вперед грудь. Это было как раз то, чего она ждала.

— Пожалуйста. Флакон с кремом вон там.

Робин щедро налил крема себе на ладонь. Затем размазал его по груди Хетер и стал его втирать. Действовал он не спеша и умело. Хетер расслабилась, позволив его пальцам свободно скользить по белоснежным выпуклостям грудей.

Это было экстравагантно. Были Робин и Лиам. При этом у нее не было никакого душевного конфликта. Это напоминало дорогую коробку бельгийского шоколада: то ты извлечешь оттуда ромовый трюфель, то поджаренный в сахаре миндаль. И это вовсе не означает, что кого-то ты любишь больше другого. Они оба для того, чтобы иметь выбор. В зависимости от аппетита. А Хетер хотела получше изучить свои аппетиты.

Когда Робин аккуратно втер последние каши крема в ее груди, он склонился над ней и стал по очереди трогать языком соски. Хетер ахнула, когда его короткая бородка коснулась сверхчувствительной кожи вокруг ореолов. Все было так, как она себе и представляла. Пружинистые волосы ласкали ее, словно тысяча крохотных пальчиков, но только делали это еще более быстро, более тонко. По сравнению с этим прикосновение руки или даже языка могло показаться грубым. Вся ее кожа вибрировала от новых ощущений. Ей хотелось еще большего. Для этого наступило время, сказала она себе. Пора наконец раскрыть все тайны его пронзенного пениса.

Хетер изменила положение и потянулась к его ширинке. Однако Робин поймал ее руку в воздухе.

— Всему свое время, — сказал он. — Ты не хочешь оказаться на настоящем празднике?

— Настоящем празднике? — Хетер нахмурилась. Да, где-то действительно происходило нечто такое, о чем ей не сказали. — Это там, куда все удалились?

Робин встал и протянул ей руку:

— Пошли.

Хетер взяла верхнюю часть бикини, надела ее и пошла вслед за ним в лес.

Дженна извивалась под цепями, которые опутывали ее запястья, но они не поддавались. Шест шатра, к которому ее привязали Робин и Лиам, оставался прочным и неколебимым. Это была настоящая мука: с каждого бока находился мужчина, каждый из них — незнакомец, и каждый был со связанными за спиной руками.

Мужчины обрабатывали языком ее темные торчащие соски через отверстия, которые легко открывались в ее «платье рабыни», как назвал его Робин. Стимуляция сосков сводила ее с ума, однако ничего более не могли предпринять ни привязанные мужчины, ни она сама. Она уже более часа пребывала в состоянии на грани оргазма, который так и не наступал.

Робин и молодой ирландский официант привели ее сюда накануне вечером после их приключений в лесу. В этот самый большой средневековый шатер на поляне гигантского мужчины в маске льва.

— Представь себя по-настоящему похищенной, — сказал ей Робин. — Теперь ты наша рабыня. А рабы должны носить… соответствующую одежду.

Он показал ей платье. Дженна никогда в жизни не видела ничего подобного. Оно было сделано из тончайших серебристых цепей, которые ниспадали от линии декольте. Когда Робин через голову надел на нее платье, Дженна поняла его назначение.

Цепи естественным образом расходились, обнажая высокие крепкие груди, обрамляя их и привлекая к ним внимание. А когда она лежала, как это было сейчас, юбка из цепей располагалась между бедер и, словно ладонь, давила ей на лобок. Это была легкая, щекочущая стимуляция, недостаточная для того, чтобы кончить, но ее хватало для того, чтобы она была готова пуститься во все тяжкие, лишь бы достичь сексуальной разрядки.

Робин и Лиам отошли назад, чтобы полюбоваться своей работой. Снаружи по всей поляне горели многочисленные факелы. Свет от них пробивался в отверстия брезента и отражался бликами в цепях платья.

— Да, — пробормотал наконец Робин, обращаясь к Лиаму. — Она вполне похожа на рабыню, тебе не кажется? Вроде бы укрыта и в то же время обнажена. И так восхитительно доступна.

— Зачем вы это сделали со мной? — спросила Дженна.

Робин подмигнул:

— Не притворяйся, будто бы тебе это не нравится. — Он насторожил ухо, словно что-то услышав. — Похоже, ожидаемая компания прибыла. — Он выглянул в щель, затем заговорщицки приложил палец к губам и выскользнул из шатра. Лиам приковал руки Дженны к шесту и тоже вышел через другой выход. Спустя некоторое время, после каких-то ахов и любовных хрюканий, Дженна различила голоса. Она не могла разобрать слов, но была уверена в том, что голоса принадлежали Робину и Лизетт.

Они оставили ее до утра. Лиан принес ей завтрак и плюс к этому второе блюдо — двух голых незнакомых мужчин, которые сейчас лежали рядом с ней связанными и сосали ее груди.

Дженна продолжала наслаждаться неистовой работой их языков. Это было совершенно божественное ощущение. Очень часто это удовольствие оказывалось слишком скоротечным, поскольку мужчина норовит поскорее воткнуть член в теплую и влажную расщелину, чтобы побыстрее кончить. Эти же мужчины были связаны и могли лишь тереться своими набухшими членами о ее бедра. И это было тоже очень приятно. Это свидетельствовало о том, насколько ее тело способно было возбудить одновременно двух мужчин.

Клапан шатра открылся, и вошел Робин. Несколько секунд он стоял, скрестив руки и с явным удовлетворением наблюдая за сладостными муками Дженны. Кожаные брюки его при этом сильно оттопырились спереди.

Она не могла определиться, была ли она зла на него за те игры, которые он с ней проделывал, или же радуется тому, что он здесь. Глядя, как он наблюдает за тем, что делают двое мужчин с ее сосками, она возбудилась еще сильнее. Возможно, что в конце концов ей удастся ощутить внутри себя его пронзенный член.

Однако Робин не спешил расстегивать ширинку. Вместо этого он опустился на колени между разведенных бедер Дженны, раздвинул в сторону изящные цепи, которые прикрывали волосатый лобок, и наклонился к срамным губам. Он стал медленно работать языком, делая это столь умело, что Дженна не могла сдержать восторженного стона. Он лизал губы сверху донизу, на протяжении всей их длины, и было такое впечатление, что он хочет выпить весь сок. Он нисколько не спешил и, судя по всему, получал истинное наслаждение от своих действий.

Наконец он погрузил кончик языка в глубину между скользкими темными губами. У Робина был длинный язык, и он погрузил его на полную глубину. Ей показалось, что эта глубина не меньше, чем та, которой способен достигнуть любой член.

Несколько минут он двигал языком между тугими, упругими стенками влагалища. Это было божественно. Никакой член не может сравниться с подобными ощущениями.

А затем он вынул язык из влагалища и стал медленно водить им по клитору. Наконец-то! Все утро Дженна мечтала о том, чтобы кто-нибудь дотронулся до изнывающего похотника. И вот сейчас трое мужчин своими языками ласкали самые возбудимые точки. Дженна словно растворилась в медленном, сладостном, бесконечно длящемся оргазме.

Когда она открыла глаза, она не смогла определить, сколько времени прошло. Она была в шатре с Робином. Очевидно, два других мужчины были отпущены. Робин достал маленький серебряный ключик из потайного кармана в кожаных брюках и разомкнул наручники на ее запястьях.

Дженна села и принялась энергично разминать плечи и руки. Она провела в связанном состоянии несколько часов. Она испытывала, с одной стороны, облегчение в связи со своим освобождением, а с другой стороны — захватывало дух от возможностей, которые открывались сейчас перед ней и Робином.

Она потянулась к нему. Он не отстранился. Она накрыла рукой его пах, ощутила твердый подергивающийся член. Через плотные брюки она, казалось, могла почувствовать напряжение в яйцах. Дженна прислонилась лицом к его паху, ощутив сильнейший, головокружительный запах кожи.

Средним пальцем Дженна провела вдоль твердого, гордого пениса. Отыскала она и нечто еще более твердое — кольцо. Ей показалось, что эрекция члена еще более увеличилась от ее прикосновения. Однако когда она потянулась к латунной молнии, чтобы расстегнуть ширинку и взять пенис в рот, Робин схватил ее руку.

— Терпение, — сказал Робин. — Он уже кому-то обещан.

— Шельмец! — в сердцах сказала Дженна. — Ты со мной проделал уже все, за исключением одного: так и не выдрал меня.

Робин улыбнулся. Это была сводящая с ума улыбка, которая, казалось, говорила: «Есть много вещей, которые ты не понимаешь. И пока это тебе не будет позволено понять».

— Все должно идти должным образом, — сказал он и покинул шатер.

Ник проснулся в одиночестве. И сразу им овладело ощущение, что произошло что-то неприятное. Где Лизетт? И вдобавок к этому, где все остальные? Когда вчера вечером он вернулся в отель, туда после охоты за сокровищем вернулись, судя по всему, всего лишь несколько уставших и отставших человек. В воздухе ощущалась неудовлетворенность.

Так совсем не планировалось. Уик-энд развивался вопреки предписанному плану. Что-то пошло вразнос. Ник платил людям вовсе не для того, чтобы все шло наперекосяк. Проснувшись один в день своего тридцатилетия, он вдруг почувствовал себя неприкаянным мальчишкой-школьником, которым никто не интересовался.

Ему совершенно не хотелось кого-то видеть, спускаться вниз и играть за завтраком роль радушного хозяина среди поредевшей и весьма недовольной толпы. Поэтому он позвонил в комнату обслуживания и заказал себе в номер легкий утренний завтрак.

На некоторое время он забыл о своем раздражении. Кофе оказался вкусным и взбодрил его. А свежеиспеченные булочки с крохотными вкраплениями шоколада стали приятным сюрпризом. Жуя булочку, он рассеянно подумал о том, что Лизетт, должно быть, это понравилось бы. Такой завтрак сделал бы ее сговорчивой и покладистой. Обычно так всегда было. Но тут же он перестал жевать. Куда, черт возьми, подевалась его жена?

Ник набросил на себя халат и подошел к окну. Она приехала сюда в своем спортивном желтом автомобиле, не так ли? Он все еще находился на стоянке. Значит, она где-то здесь. А если судить по многочисленным «БМВ», «дискавери» и «роуверам», то где-то поблизости были и все остальные. Но все почему-то затаились.

Ник обшарил взглядом видимые из окна окрестности отеля. Взор его остановился на парочке возле озера. Однако расстояние было слишком значительным, и Ник не мог разобрать, кто это был.

Он прищурил глаза. Женщина лежала спиной на траве. Была ли на ней какая-нибудь одежда? Возможно. Скорее всего на ней была лишь пара весьма скудного бикини. А мужчина наполнил ладонь кремом и стал втирать его в грудь женщины. При этом зрелище пенис Ника невольно дрогнул и приподнялся.

Он должен спустить. Это обязательно. И притом не один раз. Ник лег на кровать, развязал пояс халата и любовно дотронулся до пениса.

Член мгновенно откликнулся на прикосновение и стал на глазах набирать размеры. Ник испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, он был горд своей потенцией, с другой — испытывал унижение от того, что вынужден заниматься самоудовлетворением. Ведь это был его уик-энд. Дженна, Лизетт, Элени — любая из этих женщин была бы способна удовлетворить его. Он представил их голые пышные груди и волосатые, разных оттенков, лобки. Однако… Ник зажмурил глаза. Подрочить — это так сладко. Он потрогал кончиками пальцев округлившуюся головку, медленно сдвинул кожицу ствола вниз. Ах, как же это сладко!

Раздался стук в дверь.

Ник замер, продолжая сжимать в руке пенис. Как не вовремя! Кого это принесло в столь неподходящий миг? Он сделал еще пару движений рукой, наращивая сладостные ощущения в члене. У него был соблазн подождать, пока пришедший сдастся и уйдет. Однако… Лизетт не стала бы стучать. Это может быть Дженна. Или Элени.

Снова стук.

— Войдите! — крикнул он, накрывая халатом слегка опадающий член.

В комнату вошла одна из рыжеволосых официанток. Сегодня она была в традиционной униформе. Черная юбка в обтяжку доходила до середины бедер. Черные чулки в сетку. Белая блузка, обтягивающая все выпуклости, материал которой был настолько тонок, что хорошо просматривался кружевной лифчик. Но не более того. Сейчас, когда девушка была одета, Ник не мог понять, которая из близняшек перед ним. Она, должно быть, это понимала, и ей это очень даже нравилось.

— Что ты хочешь, — спросил он пересохшим ртом, — если не хочешь наличными? Ты в постоянном штате? Я посмотрю, что я смогу…

Девушка засмеялась. Хуже того — она смеялась над ним. Этого Ник не мог вынести.

— Ты неправильно нас понимаешь, — сказала он. — Мы намерены оказать тебе услугу.

— Какую же?

— Мы хотим помочь тебе преодолеть свои сексуальные проблемы.

— Сексуальные проблемы? У меня нет никаких проблем.

— Я слышала о другом.

Девушка потянулась к черной сумке возле двери. Ник и не заметил, что она принесла с собой сумку. Он был слишком занят разглядыванием прелестей девушки, тем, как сексапильно и уверенно она двигалась. Девушка расстегнула молнию сумки и стала вынимать из нее какие-то вещи.

Когда она выпрямилась, в ее руках оказалось несколько темных кожаных ремней. У Ника не было ни малейших сомнений относительно назначения этих предметов. У него резко участился пульс, он почувствовал, что жизнь снова возвращается к его спрятанному под халатом пенису. Еще ни одна женщина никогда его не связывала. Он никогда этого не позволял. Это свидетельствовало бы о его унижении, о потери контроля над ситуацией. Но сейчас… Он вдруг ощутил, что созрел для эксперимента.

А посему Ник был послушен, когда она прикрепляла мягкие кожаные полосы к его запястьям и щиколоткам. Он не протестовал, когда она привязала его к углам кровати. Удостоверившись, что он привязан вполне надежно, она распахнула его халат. Сейчас, когда Ник лежал с разведенными ногами, его член и яйца выглядели весьма и весьма уязвимыми.

— Я вижу, — пробормотала девушка, одобрительно глядя на его восставший член, — ты уже начал заниматься самоудовлетворением.

Ник расслабился и улыбнулся девушке. Он понимал, что последует за этим. Она хотела быть госпожой? Что ж, он подыграет. Она станет медленно раздеваться, пока он способен лишь беспомощно наблюдать за ней. Затем она расположится над ним, дразня его своими роскошными грудями (с пирсингом или без — ему отчаянно хотелось это узнать!) на таком расстоянии, что он не сможет дотянуться до ее сосков. Это будет сладостная пытка. Она вынудит его взмолиться. Что ж, ладно, он пойдет навстречу. Затем она наконец сжалится над ним, опустится пониже и возьмет его изнывающий торчащий член своими накрашенными губками и станет его сосать до тех пор, пока он не кончит и не изольет фонтан спермы ей в рот, а она не заглотнет его горячее семя.

Девушка отошла на шаг от кровати. Похоже, догадка Ника была правильной. Она стала расстегивать пуговицы, одну за другой, на тугой белой блузке, позволив затем блузке упасть на пол. Тугой кружевной лифчик поддерживал груди параллельно полу — к вящему удовольствию Ника. Его член задергался. И вот тогда, когда пухлая, в веснушках, плоть стала освобождаться от кружевной тюрьмы, показалось начало темной татуировки. Ник задрожал — скорее от восторга, чем от отвращения. В прошлом он относился неодобрительно к татуировкам у женщин.

Она расстегнула лифчик и потрясла громадными грудями. Специально для него. Она знала, как его заводит это зрелище. Ник зачарованно смотрел на пронзенные соски. Они казались такими высокими, такими большими, готовыми к тому, чтобы их взять в рот. Вероятно, в этом и заключалась идея.

Девушка расстегнула молнию на коротенькой черной юбке и потрясла бедрами, чтобы выскользнуть из нее. Юбка свалилась на пол. Да, верно, на девушке были чулки. Черный пояс контрастировал с нежными молочно-белыми бедрами. Он сняла черные атласные трусики, после чего Ник с удовольствием отметил, что она не собирается снимать остальное. Он любил, когда женщина дразнит его в чулках, поясе и туфлях с высокими каблуками.

Он ожидал, что теперь она подойдет и начнет тереться своим телом об него. Но тут начались отклонения от мысленного сценария Ника.

Она потянулась к сумке и извлекла оттуда что-то еще. Когда он разглядел предмет, у него похолодело в груди, а затем этот холод распространился по всему телу. Он пришел в ужас. Не только от вида самой вещи, но и от опасения, что он вообще потеряет эрекцию.

— Я уже сказала тебе, — пробормотала девушка, — что собираюсь помочь тебе преодолеть страхи вроде этого.

Она подняла змею. Змея обвилась вокруг нее, истосковавшись по теплу. Один виток ее расположился между грудей. Ник смотрел на это, не спуская глаз. Зрелище было пугающее — и в то же время притягательное.

Оно напомнило ему кое о чем. Картины с изображением опасных, обольстительных женщин. Старинные сепии конца века, изображающие экзотических танцовщиц. В начале его совместной жизни с Лизетт она заставляла его ходить по выставкам и галереям, где имелись подобные картины и фотографии. Ник притворялся, что его это интересует, поскольку тогда было нужно убедить Лизетт, что он именно тот, кто ей нужен.

В особенности ему запомнилась одна галерея. И фотография одной давно умершей парижской танцовщицы с веерами, которая использовала при этом змею. Ее театральное имя было Лилит. Проклятие! Он тогда встал перед фотографией, сглотнул комок в горле и заставил себя посмотреть на фотографию оттенка сепии. Он не мог позволить Лизетт обнаружить брешь в его броне. И не позволял этого вплоть до сегодняшнего дня…

О нет, он не потерял эрекции. Потому что страх, отвращение и желание крепко связали его в подобие каната из трех жил. Рыжеволосая девушка ублажала себя. И Ник не мог оторвать от нее глаз.

Она подхватила ладонями тяжелые груди, приподняла их и зажала торчащие, пронзенные кольцами соски большим и указательным пальцами. Она вела себя так, словно делала это для собственного удовольствия, что никто больше во всем мире ее не интересует. Возможно, так оно и было. Ник, привязанный к кровати, был для нее простой случайностью. Эта мысль привела его в бешенство.

Девушка стала оглаживать ладонями свое тело. Кончиками пальцев она, судя по всему, с одинаковым удовольствием прикасалась как к своему телу, так и к змее.

— Что ты имеешь против них? — спросила она, не раскрывая глаз.

— Я однажды имел с ними неприятность, — ответил Ник, понимая, что говорит совсем не о том.

— Только не говори, что ты воспитывался в какой-нибудь экзотической Индии или Южной Африке.

— Это было в Бейсингстоке.

— И что же, змея была ядовитой? Сбежала из зоопарка?

— Я не знаю. Пожалуй, нет…

Он оборвал себя, потому что, похоже, она его не слушала. Ее руки оказались между бедрами. Два или три раза она провела ими, словно граблями, по кусту кудрявых рыжих волос. Затем откинула голову назад и раздвинула срамные губы.

Она начала мастурбировать. Судя по ее лицу — глаза ее оставались закрытыми, губы слегка приоткрыты, — она испытывала отнюдь не поддельное удовольствие. Она дразнила его. Всем своим видом она как бы говорила: «Вот смотри, я способна удовлетворить себя, ты мне совершенно не нужен». Ник со своим торчащим в ее сторону членом чувствовал себя глубоко оскорбленным.

Его яйца ныли и болели от того, что он не мог достигнуть оргазма. Он горел желанием освободить свои руки, чтобы кончить с помощью мастурбации. Он дергался в попытке освободиться, но кожаные путы были прочны. Возможно, в этом заключалась ее игра. Возможно, она хотела, чтобы он взмолился. Ну что ж, ее взяла. Ник облизнул пересохшие губы и открыл их, чтобы обратиться к ней с просьбой.

В этот момент снова раздался стук в дверь. Он напоминал стаккато — эдакий странный ритм, словно это был заранее обговоренный код. Рыжая обольстительница медленно вынула средний палец из влагалища. Он был влажным от обильно выделяемого сока и поблескивал на свету.

— Входи, сестренка, — сказала она, — дверь не заперта.

Вошла ее сестра-двойняшка. Она также была одета в униформу официантки. Единственная разница в одежде заключалась в том, что чулки ее были в паутинку, а не в сетку. Они обменялись шепотом какой-то информацией, пока новая гостья шла к кровати Ника.

— Похоже, он уже готов, — сказала она, глядя на напряженный пенис и, как подумалось Нику, видя мольбу в его глазах.

Она быстро и по-деловому разделась. И тоже осталась в чулках и туфлях на высоком каблуке. Тем временем ее сестра освободилась от змеи и принялась развязывать Ника. Однако полностью свободным он пробыл очень недолго. Они тут же связали ему за спиной запястья.

Ник оказался стоящим возле кровати с торчащим пенисом. Перед ним покачивались две пары скульптурных грудей, однако он был не в состоянии их приласкать. Вновь пришедшая сестра села на стул с высокой спинкой. Вторая заставила Ника нагнуться над сестрой, которая зажала его член бедрами, одетыми в нейлоновые чулки. Ник пошевелил своими бедрами, чтобы определить, на какого рода стимуляцию он может рассчитывать. Оказалось, что на вполне приличную. Он весьма скоро сможет достичь эякуляции.

Он услышал шорох, словно кто-то опять шарит в сумке. Он вытянул шею и увидел, что девушка с пирсингом направляется к нему с плеткой.

— Лежи спокойно, — скомандовала она. — Ты не кончишь до тех пор, пока мы не дадим тебе на это разрешения.

Плетка опустилась на его задницу. При этом послышался характерный шлепок. Именно звук, а не ощущение боли стал причиной того, что он подпрыгнул.

— Я ведь сказала тебе: лежи спокойно! — повторила девушка. — Я знаю, что твой пенис тверд, что ты хочешь разрядить его. Но мы пока еще не закончили с тобой. Не ерзай членом между ляжек сестры.

Ник постарался как можно лучше исполнить приказания. Он затаил дыхание. Плетка опустилась снова на его задницу. Его никогда не пороли, словно ребенка. Его либерально настроенный отец ничего подобного не позволял. Сейчас же после третьего удара по голым ягодицам он понял, что ему не больно. Было какое-то невыразимо-экстремальное ощущение, но это не было болью. Каждый новый удар нес какое-то свежее чувство, которое отдавалось приятным ощущением в глубинах его пениса.

— Посмотри на его лицо, — сказала госпожа. — Он уже привык к этому и получает от этого удовольствие… Давай теперь посмотрим, какие еще сексуальные игры ему могут понравиться.

Она перестала его пороть. Ник готов был чуть ли не расплакаться. Он хотел попросить ее, чтобы она продолжила порку. Он знал, что этот вид сексуального удовольствия вызывает привычку. Знал, что вскоре он снова захочет быть связанным и подвергнуться порке. Но… мог ли он попросить об этом Дженну или Элени? А что касается Лизетт, то она даже думать об этом не сможет. Все эти женщины были соблазнены им благодаря тому, что он доминировал над ними как мужчина. Возможно, теперь ему придется искать женщину совершенно другого типа.

Ник поднял голову, чтобы посмотреть, чем в этот момент занимаются сестры. Одна из них стояла у туалетного столика. Она обнаружила флакон с одним из многочисленных лосьонов Лизетт и стала прилежно смазывать им ручку плетки. Ник отчетливо понимал, что должно за этим произойти, однако был бессилен предотвратить неизбежное.

Она подошла, держа плетку ручкой вперед. Ее сестра схватила ягодицы Ника и раздвинула их. Он почувствовал, как скользкий конец ручки начинает толкаться ему в анальное отверстие. Затем одна из сестер погрузила ручку на полную глубину. И Ник громко закричал от неожиданно возникшего сладострастного ощущения.

Находившаяся под ним сестра сомкнула бедра вокруг его члена. Она взяла в руки плетку и начала медленно, но основательно двигать ручкой. При каждом движении он ощущал острое наслаждение. Почему он не узнал об этом раньше?

Вторая сестра — с пирсингом — просунула руки между бедер первой и принялась легонько дрочить головку его члена. Хотя это уже было не столь уж необходимо. У Ника уже начался процесс эякуляции. Его дергающийся член брызнул спермой на пол. Он порцию за порцией извергал горячее семя, и было такое ощущение, что прорвалась некая дамба.

Черт возьми, что скажут уборщики отеля?

Ник чувствовал себя униженным. Что подумали бы о нем Лизетт, Дженна или другие женщины, с которыми он занимался любовью, если бы узнали о том, что пережил он сегодня?

А ведь он хотел повторить это, и при этом как можно скорее.

Глава 10

Хетер не удивилась тому, где она и Робин остановились. Это была поляна с изображением гигантского мужчины в маске льва. Она тут же все вспомнила.

Он легонько стиснул ей руку, собираясь уйти.

— Я должен кое-что организовать. Я очень скоро увижу тебя. Почему бы тебе не подождать в том шатре?

Он указал жестом на видневшийся вдали фиолетовый шатер. Такой шатер можно найти где-нибудь в пустыне. Место, где какой-нибудь вождь бедуинов способен совратить свою девственную невесту. Но он находился в английской дубраве. Хетер почувствовала, что ее влечет к шатру.

Фиолетовый шатер был пуст. Он словно дожидался кого-то. Хетер откинула матерчатую дверцу и вошла внутрь.

Все ее наивные представления о том, что можно ожидать внутри палатки — спальные мешки, смятую траву, духоту, — были мгновенно опрокинуты.

Шатер имел высокий свод, выглядел просторным, и в нем было много воздуха. Пол его был устлан ковриками и светлыми атласными подушками. Она снова вспомнила о воображаемом военачальнике бедуинов, совращающем свою подобную лани невесту. Посреди шатра горела мазутная форсунка. Над ней лениво поднимались колечки дыма. И опять Хетер ощутила запах мха и мускуса.

В дальнем углу, свернувшись по-кошачьи, на подушках располагалась Элени.

Она сбросила маску обольстительницы с берегов Нила. Вероятно, подумала Хетер, ей приходилось это проделывать слишком часто в течение этого уик-энда, и для нее не составит труда надеть ее снова. Однако язвительность этой мысли очень скоро испарилась. Элени не была ее соперницей.

Элени поднялась, чтобы поприветствовать Хетер. На ней был небесно-голубой саронг, который плотно облегал ее фигуру. Во время ее движения материя чуть пониже грудей отошла, приоткрыв обнаженное тело. Хетер была уверена, что, кроме саронга, на ней ничего не было…

— Добро пожаловать, — сказала Элени, беря ее за руки и целуя в щеку. — Я очень надеялась, что ты появишься.

— Надеялась?

— Да. — Элени задержала руку Хетер в своей и подвела ее к шелковым подушкам. — У тебя есть что рассказать. То вчерашнее «незаконченно дело». Надеюсь, ты с этим покончила. Твои сияющие глаза свидетельствуют об этом.

В первый вечер во время бала Хетер сразу же невзлюбила Элени. Она была такой, какой не могла быть Хетер, — распущенной, чувственной, уверенной в своем сексуальном магнетизме. Хетер ненавидела таких женщин. Женщин, которые бросают бесстыдные взгляды на любого мужчину, который им понравился и оказался в поле их зрения.

Сейчас было все иначе. Хетер изменила свое мнение. Похоже, она и Элени могут быть даже подругами.

Хетер села рядом с Элени, которая, подобно знойной Шахерезаде, облокотилась о подушку и стала рассказывать свою сказку. Прореха в саронге полностью закрылась, теперь Хетер не было видно смуглой кожи Элени, и она испытала некоторое разочарование. А затем — смущение по этому поводу.

— Я нашла Моргана сразу же, как только рассталась с тобой вчера вечером, — начала Элени. — Он стал распространяться о своем желании отправиться на охоту за сокровищем. Но я понимала, что у него на уме другое. Он буквально не мог оторвать взора от них. — Элени обхватила ладонями свои роскошные груди и приподняла их. Тонкая материя саронга не могла скрыть высокие пирамидки сосков.

Хетер почувствовала вызванную ревностью дрожь, которая отдалась у нее в клиторе. Хотя дело было не просто в ревности. Она испытывала также любопытство.

— Я так думаю, что многим мужчинам трудно удержаться от того, чтобы не полюбоваться… вашими аппетитными грудями, — после колебания закончила фразу Хетер.

— Это верно, — подтвердила Элени, продолжая гладить ладонями свое тело. — Так о чем я? Ах да. О Моргане. У него был первый комплект ключевых подсказок. Ему это нравилось. Быть главным. Я не спорила, куда нам идти. Хотя очень скоро я поняла, что мы не найдем дополнительных подсказок. — После некоторой паузы Элени продолжила: — Кончилось тем, что мы вернулись в отель. В номер здоровья. Ты знаешь, что в отеле есть номер здоровья? Мы тоже не знали. Он сказал: «Сними свой лиф. Ты сводишь меня с ума». Я нарушила всю эту хитроумную прическу Клеопатры и содрала с себя дурацкий металлический лифчик. Моргана словно громом прошибло, он стоял разинув рот, пялился на мои груди и облизывал губы. Я сказала: «Я знаю, что думают мужчины о такой красоте. Честно говоря, я горжусь ими. Что бы ты хотел с ними сделать? Пощупать их? Пососать? Или, может, потереться между ними членом и спустить мне в лицо?»

Хетер видела, что Элени все больше и больше заводилась. Она все сильнее раскачивала и тискала груди, голос у нее прерывался. У Хетер тоже появилось желание потрогать Элени, ощутить ее груди и разделить вместе с ней все возрастающее сексуальное возбуждение. Однако она не смела. А ведь Элени была всего в нескольких дюймах от нее.

Тем временем Элени продолжала:

— А Морган говорит: «Становись на эту машину, покачай ее, женщина. Я хочу посмотреть, как они болтаются и подпрыгивают». Я так и сделала. Я так понимаю, что это была одна из машин для развития бюста, которыми пользуются некоторые школьницы. Мне она ни к чему была, у меня с самого начала сиськи были что надо. Морган глаз не спускает с моих раскачивающихся грудей. Смотрю, кожаные брюки его спереди оттопырились так, что ужас! Ну и громадина!

Наконец я бросила качать машину. Пот заливал мне ложбину между грудей. Смотрю, Морган подходит ко мне, расстегивает ширинку, вынимает свою громадину. Должно быть, он измучился там в тесноте! И начинает возить им вверх и вниз между сиськами. Они скользкие от пота, и все идет гладко и легко.

Затем он подносит член к моим губам. Он уже солоноватый и вкусный. Я не могу удержаться, чтобы не пососать его. Говорю себе, что пососу всего чуть-чуть, лишь бы показать, что мне это нравится. Начинаю сосать и прихожу в полный восторг. Хочу, чтобы он оказался во мне, не хочу, чтобы он кончил сейчас. Но он оказался ближе к разрядке, чем я думала. Он хватает меня за сиськи, отчаянно их мнет и спускает мне с такой силой, с какой выстреливает шампанское из бутылки! Естественно, я это все заглатываю.

Элени открыла глаза и облизнула губы.

— Я очень люблю сосать член. Люблю ощущать его между губами. М-м-м… Однако ты знаешь, что сделал этот шельмец? Пока я пыталась снова пробудить к жизни его пенис, чтобы он снова стал длинным и твердым, он говорит: «Элени, охота за сокровищем, должно быть, уже закончилась. Я должен встретиться с Робином в лесу. Пошли?» И я пошла с ним. Мой клитор ныл и вибрировал в предвкушении того, что сделает Морган, когда мы придем на место назначения. И когда это произошло здесь, в этом шатре, я осталась одна… Хетер, — Элени отпустила левую грудь, протянула руку и дотронулась до предплечья Хетер, — у меня не было любовника целую ночь.

Хетер оцепенела. Неужели Элени пытается соблазнить ее? Она думала, что Элени любит исключительно мужчин. Неужели она к тому же и лесбиянка? Возможно ли это? Пребывая в смятении, Хетер решила потянуть время.

— Сожалею, что ты оказалась без мужчины. Со мной было иначе. Я была с Лиамом — ирландцем, красавчиком официантом. Хочешь услышать об этом?

Элени кивнула. Но при этом она слегка пододвинулась к Хетер, и их тела теперь почти соприкасались.

Хетер облизнула губы, испытывая сомнения, поскольку понимала, что в искусстве рассказа тягаться с Элени не может. Она никогда не делала этого раньше. Никогда ни с кем не делилась столь интимными подробностями. С чего начать?

— Он в кожаных брюках, — начала она. — Я никогда раньше об этом не думала. Они так обтягивают тело. У них специфический аромат. Когда его вдыхаешь, это так щекочет ноздри. Немножко острый. Животный… У него были кое-какие приспособления. Бандажи. Похоже, он делал это раньше. Он привязал меня ими так, что я не могла пошевелиться, поставил раком и пальцем оттрахал меня.

Элени снова пошевелилась. Теперь ее огромные груди откровенно прижимались к грудям Хетер. Когда их соски соприкоснулись через тонкую ткань, трепет пробежал по телу Хетер. Не приходилось сомневаться: еще чуть-чуть — и ее соблазнит другая женщина. И нужно сказать, что у Хетер не было ни малейшего желания этому сопротивляться.

— Это еще не все, — продолжила Хетер, чувствуя, как дыхание Элени щекочет ей шею. — Дверь не была заперта. Сосед Лиама по комнате мог войти в любую минуту и увидеть, как я лежу с поднятой голой задницей…

Губы Элени несколько раз ткнулись в шею Хетер. Это был не укус и не поцелуй. Но это было нечто чувственное — и пугающее.

— А если бы он вошел? Ты этого боялась?

— Нет. Я тогда была так захвачена новыми для меня ощущениями… В глубине души я даже надеялась, что он появится. Риск еще сильнее возбуждает.

— А если бы он вошел, тебе захотелось бы, чтобы он наблюдал, как тебя трахают?

— Может быть.

— А если бы он присоединился к вам?

— Я к тому времени уже настолько завелась благодаря новым для меня ощущениям, что согласна была, чтобы он подключился к нам.

Хетер почувствовала руку Элени на своей груди. Еще ни одна женщина не трогала ее в этом месте. Длинные пальцы Элени действовали деликатно и умело. Соски Хетер превратились в нахальные тугие узелки. Элени ласкала их очень нежно, водя подушечкой пальца вокруг. Ее прикосновения были гораздо мягче мужских, более компетентны. И ошеломительно приятны.

— Я надеюсь, что ты когда-то это испытаешь, — зашептала Элени. — Любовь втроем — это такие фантастические ощущения! Ты это испробуешь, Хетер! Здесь! Во время этого уик-энда!

Она поцеловала Хетер в рот — крепко и решительно. Ее губы были более полными, чем мужские. От нее веяло чем-то натуральным, сестринским, доверительным.

Пришло время чем-то ответить. Хетер потянула за край шелкового небесно-голубого саронга, и он легко распахнулся.

Она никогда не прикасалась к грудям другой женщины, никогда не вдыхала их аромата, не ощущала их бархатной мягкости. И вот она их видит совсем близко.

Хетер пробежала языком по смуглой ложбинке, удивившись, насколько твердой была долина, которая разделяла два вздымающихся полушария. Ей нравилась их бархатистость. Хетер могла целый день целовать их склоны и извивы, ощущая ладонями их тяжесть. Она по очереди сосала соски, которые у Элени были очень выпуклыми. И съедобными. Хетер легонько и быстро водила языком по их вершинам.

Элени издала долгий стон и заерзала. Она обвила ногами бедра Хетер, которая оказалась теперь как бы в плену. Хетер не могла поверить в то, что способна завести другую женщину. Ведь она была девственницей как лесбиянка, и вот поди же: Элени изнемогает от желания!

Хетер оторвала лицо от грудей Элени. Одновременно она скользнула рукой к бедрам подруги. Элени разжала ноги, и пальцы Хетер двинулись к густой черной поросли между ног. Она отыскала щель, которая была соблазнительно влажной.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сделала?

— Надеюсь, что это буду решать я.

Хетер похолодела. Голос, который произнес эту фразу, принадлежал не Элени. Она резко обернулась.

У входа стоял Робин и наблюдал за ними. Должно быть, он тихонько и незаметно вошел несколько минут назад. Элени даже не шевельнулась. Либо она была настолько спокойной, либо ожидала его появления. Хетер не знала, сердиться ли ей на подругу. Злости она не ощущала. Может быть, потому, что главное в этот момент было то, что ею всецело владело желание. И к тому же Робин…

Он был в кожаных брюках и обнажен выше пояса. Хетер поняла, что никогда раньше не видела его обнаженной груди. Редкие черные волосы выглядели соблазнительно. Ей захотелось провести по ним ладонью. Под левым соском виднелось серебряное кольцо. Ей захотелось потрогать его, узнать, какой эффект это окажет на Робина. Черные кожаные брюки плотно обтягивали его бедра. Как было бы хорошо, если бы они упали, чтобы она могла снова увидеть его великолепный проткнутый пенис!

Словно прочитав ее желание, Робин начал расстегивать ширинку. Под брюками у него ничего больше не было. Однако он не снял брюки до конца. Он лишь приспустил их, чтобы освободить торчащий пенис, который он гордо взял в руку.

— Подумав, я решил: не обращайте на меня внимания. — Он улыбнулся. — Похоже, у вас все складывается очень хорошо. Я не стану вам мешать.

Хетер встретилась взглядом с Элени. Казалось, глаза подруги говорили: «Все в порядке, ты можешь продолжать».

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сделала? — громко повторила Хетер.

Элен раздвинула ноги еще шире и откинулась на подушки.

— Полижи меня своим язычком, дорогая.

— Но я не уверена, что…

— Все будет хорошо. Ты знаешь, как это нужно делать.

Пока Хетер опускалась между бедер Элени, та начала играть своими огромными грудями. Черные густые волосы на лобке и в промежности Элени оказались упругими и пружинистыми, когда Хетер коснулась их лицом. Она потерлась носом и ощутила сладковатый запах влагалища, который несколько отличался от ее собственного. Возможно, у Элени он был острее, несколько экзотичнее. Расщелина подруги была мокрой от возбуждения.

«Это я сделала, — подумала Хетер. — Я завела ее до такой степени. Несмотря на всю свою неопытность».

Она просунула язык как могла глубоко. Затем стала водить им взад и вперед между полными губами. Делала это она весьма старательно, и Элени благодарно застонала. А затем Хетер принялась обрабатывать клитор, описывать вокруг него кончиком языка круги.

Элени раскачивала бедрами. Хетер знала, что это автоматическая реакция на надвигающийся оргазм. Какая-то ее часть не хотела, чтобы все закончилось так быстро. Хетер наслаждалась тем, что она делает другой женщине, а беспокойное поведение Элени осложняло дело. Хетер схватила подругу за бедра и прижала к подушкам, пытаясь ее успокоить.

Элени ахнула, как бы испытав потрясение от того, что ее под свой контроль берет столь девственная в лесбийской любви женщина. Хетер неистово обрабатывала вздрагивающий толстенький клитор. Элени закричала и попыталась вырваться из объятий подруги, но танцовщица оказалась сильнее, чем предполагала Элени. Когда Элени издала долгий стон и волосатый лобок под ртом Хетер стал пульсировать, Хетер поняла, что довела до оргазма свою первую женщину-партнершу. И сознание этого возбудило ее еще больше.

Она повернула голову в сторону Робина и увидела, что он с интересом наблюдает за игрой двух женщин, не переставая легонько дрочить сильно возбужденный огромный член. И тут в мгновение ока Элени схватила Хетер за плечи, уложила ее на спину, затем раздвинула ей ноги.

На сей раз оказалась прижатой к полу Хетер. Она знала, что при желании способна вырваться из объятий Элени. Однако она даже не пыталась это делать. Она лежала с разведенными ляжками, бесстыдно позволяя Робину разглядывать волосатую промежность и приоткрывшиеся срамные губы.

Робин стянул с себя плотно облегавшие бедра кожаные брюки. Он подошел и опустился на колени между ее бедер. Его пронзенный ствол гордо вздымался над ней. Казалось, он доминирует над всем.

«Войди в меня, — мысленно взмолилась Хетер. — Вставь в меня свою тычину, трахни меня. Я столько времени жду этого…»

Он наклонился к ней и стал ласкать языком ее соски. Элени перестала держать бедра Хетер, подтянулась выше и приподняла груди Хетер, как бы предлагая их губам Робина. Это настолько возбудило Хетер, что она горячечно застонала и взмолилась:

— Прошу тебя, прошу…

Робин опустился на ее бедра и вошел в нее.

На момент она ощутила, как пронзенный кольцом член касается ее клитора. Затем он погрузился в нее, заставив ее распрямиться и принять длинный ствол.

Он двигался просто, но каждый толчок его был очень точным. Хетер расслабилась, прислушиваясь к неспешно нарастающему сладострастию в нижней части живота. Робин положил ладони на груди Элени. Вообще руки Робина и Элени находились в постоянном движении, постоянно блуждали по Хетер, словно четыре маленьких зверька, охраняющих свою территорию.

Никогда еще Хетер не чувствовала себя так умиротворенно и уютно. Она клялась, что как можно скорее снова обратится к сексу втроем. Она была зажата между Робином и Элени, позволяя их рукам свободно блуждать по любым закоулкам ее тела. А в это время пенис Робина ритмично двигался в ее влагалище, приближая теплый, неповторимо сладостный оргазм.

Когда Хетер почувствовала начало разрядки, она толкнулась вперед, закричала и поняла, что Робин тоже спускает. Все трое обхватили друг друга руками, неистово лаская. Это был незабываемый момент тройственного экстаза. Трудно сказать, сколько времени прошло, пока их сердца замедлили свои удары и успокоились. И лишь тогда Хетер почувствовала тяжесть навалившихся на нее тел.

— А ну-ка, — сказала она, толкая Робина под ребра, — дай мне немного вздохнуть.

Робин хмыкнул и скатился с нее. Но при этом успел схватить ее за запястье и взглянуть на ее миниатюрные золотые часики.

— Уже пора устроить завтрак для пленника.

— Пленника? Кто это?

— Угадай с трех раз.

— Это… не Ник?

— Осталось две попытки.

Физически Дженна не была ограничена в передвижении. На сей раз Робин разомкнул ее наручники. Однако за откидной дверцей шатра маячила тень, похожая на мужчину. Голоса она не подавала. Но у Дженны создалось впечатление, что ей не дозволено выйти.

Дженна находилась в полной неопределенности. Что все-таки происходит? Было воскресенье. День вроде бы нерабочий, но он в то же время не был похож на праздничный. Да в самом ли деле было воскресенье? Неужели прошло менее сорока восьми часов с того момента, как она сюда приехала?

Дженна почувствовала запах еды. Пахло чем-то острым. Она обхватила руками живот. Во время переходов она где-то потеряла свои часы, но была уверена, что уже пришло время завтрака.

Откидная дверца приподнялась, Дженна увидела Алекса с подносом, уставленным едой.

А затем она поняла, что тень за дверью была всего лишь чучелом на шесте. Или ее сознательно хотели ввести в заблуждение?

— Симпатичное платье, — проговорил Алекс со своим характерным южным акцентом. — Показывает все твои достоинства в лучшем виде. Неудивительно, что Ник нанял тебя.

Дженна нахмурилась. Она не любила, когда люди отпускали подобные реплики. Разумеется, она не хотела бы быть плоскогрудой или какой-нибудь дурнушкой. Но Ник дал ей работу потому, что она умела работать, подходила к работе творчески. Разве не так? Порой ее, конечно, мучили сомнения. И двусмысленный комплимент Алекса задел за живое.

Алекс улыбнулся, однако улыбка не тронула его глаз, он словно понимал, что задел больной нерв. Господи, он был так похож на Ника! Так умел манипулировать словами! Однако поднос с едой выглядел весьма аппетитно.

Алекс сел на пол перед Дженной и поставил между ними поднос.

— Я уже поел, — сказал он, — а ты угощайся.

Пока Дженна колебалась, не зная, с чего начать, он взял маленькую свиную сардельку и поднес к ее губам. Сарделька еще была горячей. Где ее готовили? На костре? Она имела привкус дымка. Сарделька исходила аппетитным соком, и Дженна вонзила в нее зубы. Сарделька была острой, но в разумных пределах. В духе средневосточной кухни, подумала Дженна. Тем временем Алекс продолжил ее кормление.

Она не была уверена, чем это объяснить. Руки ее не были связаны, он мог это видеть. Тем не менее она не протестовала. Было что-то пикантное в подобной ситуации. Есть из рук мужчины. Ощущать, как его пальцы касаются ее губ, когда он предложил ей греческую сосиску, сдобренную ароматным тмином и луком в мятном соусе.

Поскольку руки ее были свободны, Дженна позволила им заняться исследованием. Она провела ладонью по лысой голове Алекса. Лысина сексапильна? Раньше она не могла бы в это поверить. Но раньше она никогда и не притрагивалась к лысине. Прикосновения к такой обнаженной коже вызывали чувственные ощущения. Совершенно новые.

С едой было покончено. Остроту голода завтрак снял, хотя до полной сытости было далеко. Алекс обмакнул кончики пальцев в остатки соуса и заставил их облизать. Он засунул один палец ей в рот и стал его исследовать. Он погладил внутреннюю сторону щек, чувствительные места на стыках зубов и десен. Дженна не подозревала о возможных чувственных ощущениях. К тому моменту, когда сосуд с соусом опустел, рот ее весь полыхал и вибрировал.

— Мы еще не закончили наши дела, — сказал Алекс, и Дженна внезапно осознала всю сюрреалистичность ситуации. Он был потенциальный инвестор. Она должна была произвести на него впечатление, однако держать его на расстоянии вытянутой руки. «Не переходи границу», — сказал ей тогда Ник. И тем не менее уже в первую их встречу она позволила ему потереться о ее груди. И вот сейчас он бессовестным образом разглядывает ее прелести. Как они трое могут после этого спокойно работать? Останется ли положение дел в «Треганза-Леже Интернэшнл» прежним после нынешнего уик-энда?

— У тебя есть что сказать в свою защиту? — спросил Алекс. — Надеюсь, ты не будешь заявлять о своей невероятной верности Нику? Он наверняка не испытывает каких-то особых чувств к тебе. Надо смотреть правде в глаза: ты всего лишь услада женатого мужчины на стороне. И ты могла бы рассчитывать на большее, чем этот тупица.

— Если ты считаешь его тупицей, то почему в таком случае приехал сюда? Почему ты хочешь иметь с ним деловые отношения?

— Не обязательно любить того, с кем ты работаешь. В конце концов, ты ведь тоже работаешь.

Дженна закусила губу. Конечно же, она не любила Ника. В этом отношении не было никаких иллюзий. Он мог быть страшно упертым, себялюбивым и неверным. Он мог быть сексапильным, но в определенные моменты он вел себя в постели как законченный эгоист. Однако он мог быть также остроумным и деловым. Он умел вести дела. Он вышел из низов и поднялся наверх. Под личиной его наглости скрывалась уязвимая душа, и Дженна испытывала к нему тайную нежность.

— Не суди Ника, — отрезала Дженна, — равно как и меня. Ты о нас ровным счетом ничего не знаешь.

— Я знаю, что Ник Треганза имеет нечто такое, чего хочу я. Даже несколько вещей. — Он протянул руку и дотронулся сначала до одной обнаженной груди, затем до второй. — Что, если ты перейдешь работать ко мне, Дженна? Я намерен расширять дело. И мне нужен человек вроде тебя. Мы могли бы хорошо проводить с тобой время. Только не говори, что тебя это не соблазняет.

Дженна шлепнула его по руке:

— Мои услуги не продаются.

— Ну да. Ты их просто даришь.

Это было слишком. Она подняла руку, чтобы ударить его по лицу.

Алекс поймал ее руку в воздухе. Затем другую.

— Если ты намерена играть в столь грубые игры, маленькая леди, то должна учитывать, с кем ты играешь.

Дженна попыталась высвободить руки. Слишком поздно. В его физической силе усомниться было трудно. Одним легким движением, как бы не прилагая особых усилий, Алекс бросил ее лицом вниз к себе на колени. Дженна почувствовала, как цепочки на бедрах разошлись, обнажив ее задницу. Она стала отчаянно извиваться, но от этого цепочки разошлись еще сильнее.

— Давай сопротивляйся, — прокомментировал Алекс. — Это тебе нисколько не поможет, а мне доставляет удовольствие наблюдать за тем, как извивается твоя обольстительная голая жопка. Еще больше возбуждает.

— Скотина! — пробормотала Дженна, уткнувшись лицом в его твердокаменные бедра. Конечно, он все это сам спровоцировал. Вынудил ее первой броситься в атаку, чтобы заманить в такую позицию. А ведь всего мгновения назад он так нежно, так чувственно стимулировал ей рот. Так какой Алекс на самом деле?

Он начал гладить ей ягодицы. Но она понимала, что последует за этим.

— Какая здесь белоснежная кожа! — пробормотал он. — Это место никогда не видит дневного света. Во всяком случае, на свежем воздухе. Ты должна подставлять ее в голом виде солнечным лучам.

— Мне нравится цвет моей кожи, — сквозь зубы пробормотала Дженна. — По крайней мере не провоцирует рак.

— Серьезно подумай о том, чтобы приехать к нам в Техас, там ты можешь получить хорошую порцию наших лучей. — Он сделал паузу. — Впрочем, существует и другой способ сделать эти половинки более румяными.

Он ударил ее по попке. Дженна ожидала, что будет больно. Но это оказалось не так. Дженна издала негромкий возглас удивления.

Алекс хмыкнул:

— Это впервые происходит с тобой? Леди, если бы твоя жопка не была предназначена для того, чтобы ее отшлепать, она не была бы такой круглой и полной. Расслабься и будь умницей.

Он нанес еще несколько шлепков. В самом деле, ее ягодицы как будто были созданы для того, чтобы поглощать волны, которые расходятся при ударе. Алекс определенно был умельцем в этом деле. Он знал, по какому месту шлепать. Его шлепки были оптимальной силы и производились в идеальном темпе. Чувственные волны распространялись от места удара вглубь и достигали влагалища. По-своему это было божественно.

Дженна полностью расслабилась на коленях и позволила приятным ощущениям нарастать и шириться. О да, это было ново и невыразимо сладостно. И получить подобное удовольствие можно было только вдвоем. Она могла ублажить себя, занимаясь онанизмом, используя палец или вибратор, а вот пережить подобные ощущения в одиночестве невозможно.

— Может, достаточно? — пробормотал Алекс.

— Нет! — горячо возразила она. Ей хотелось, чтобы это продолжалось еще и еще. Хотя она и понимала, что таким образом она не сможет кончить.

Алекс перестал наносить удары и сунул руку ей между бедер. Дженна с готовностью их раздвинула. Алекс поиграл с волосами, затем раздвинул срамные губы и сунул между ними палец.

— Твоя киска совершенно мокрая, мэм, — сказал он. — Могу я предложить тебе свои услуги?

— Да, — простонала Дженна, становясь на четвереньки.

Алекс высвободил свое тело из-под нее и быстро снял рубашку, затем спустил до колен брюки. Дженна уже видела его член накануне, когда он играл с ее грудями. Сейчас его длинный пенис торчал вверх и был вполне готов к совокуплению.

Он подошел сзади и без какой-либо подготовки ввел член во влагалище. Дженна вздохнула и покрепче уперлась руками, пока длинный ствол входил на полную глубину.

— Хорошо бы все это делать перед зеркалом, — пробормотал Алекс. — Чтобы видеть, как болтаются и прыгают твои огромные сиськи. Это меня так заводит, что я мигом спускаю. Что ты скажешь, если мы назначим свидание на время моего следующего приезда? Теперь я буду посещать Англию регулярно.

Дженна не ответила. Однако в ее голове родились мысли об открывающихся возможностях. Обо всех этих мужчинах. О различных способах и забавах. Почему бы ей не иметь все это и не испытывать при этом чувства вины?

Алекс обнял Дженну и облапил груди. Они выпирали из цепей и казались даже еще больше обычного. Она гордилась своим телом. Оглядывая себя, она испытывала возбуждение. Алекс тискал и мял полушария грудей, ласкал и пощипывал соски, делая все аккуратно и основательно, как он привык делать все. Одновременно он не забывал загонять ствол на полную глубину во влагалище. Ощущения были очень приятные, однако этого было все же недостаточно. Клитор ныл и просил о ласках. А если судить по величине эрекции члена, то он был близок к разрядке.

Дженна застонала, не желая нарушать сладостные ощущения словами. Но Алекс понял. Он оторвал одну руку от ее груди и прижал кончик пальца к клитору. Он сделал это легонько, но этого нажатия хватило для того, чтобы у нее начался оргазм.

Продолжая толчки, Алекс снова обхватил обеими руками груди. Новые ощущения подействовали мгновенно. Дженна почувствовала, как в глубине влагалища вздыбился член и начал изливать в нее сперму.

Дженна уткнулась лицом в травянистый пол шатра. Трава была смята их телами, она пахла по-летнему душисто. Дженна слышала, что Алекс одевается, застегивает молнию ширинки. Однако она не повернула голову, чтобы посмотреть на него. Ей вдруг захотелось спать.

— Я говорил тебе о зеркале, — сказал у порога Алекс. — В следующий раз, когда буду в вашей стране, ладно?

Дженна не помнила, ответила ли она ему.

Должно быть, она хорошо поспала. Продолжительные оргазмы всегда бросали ее в сон. Когда она подняла голову, было уже темно.

Она встала и потерла мышцы шеи. Они затекли от неудобной позы во время сна. Да и платье из цепей причиняло неудобства. Дженна сняла его.

Да, уже определенно стемнело. Сегодня было первое августа. Черт побери, ведь это день рождения Ника! Она даже не сподобилась сказать ему «С днем рождения!». Затем она заметила, что вокруг шатра стоит полная тишина.

Дженна приподняла дверцу. Вокруг — никого. Сняв с шеста плащ, она накинула его на плечи. Вечер все еще оставался теплым, но сколько же можно демонстрировать всем свою наготу! Дженна вышла на поляну.

В дальнем конце она увидела человека на корточках. Это был мужчина. Он укладывал дрова для костра. Дженна присмотрелась. И ей показалось, что это Робин.

Она подошла поближе и опустилась на колени по другую сторону незажженного костра. Робин чиркнул спичкой, и они посмотрели друг на друга при свете пламени.

— Где все? — спросила она.

— Ушли в отель. Ты тоже можешь, если желаешь. Выбор за тобой.

Она протянула руку и коснулась его аккуратной пружинистой бородки.

Глава 11

Ник выглянул из окна. Темнело. И… он не сразу поверил своим глазам. Колонна людей двигалась по лужайкам в направлении леса. Большинство людей несли факелы.

Его глаз выхватил несколько знакомых лиц: Элени, Лизетт и кто еще? Дженна? А может, и не Дженна. И что они, черт возьми, собираются делать, если это его праздник?

Эта мысль уязвила его. Его праздник. Его шоу. Однако про него забыли. Происходит нечто совсем другое. Кто-то выкинул его из игры. Он сжал кулаки, испытав внезапно чувство унижения. И тут же почувствовал возбуждение в паху.

Он должен кого-то найти. Желательно Дженну. Он намерен спросить, что же в конце концов происходит. Она должна дать ему ответ. В особенности, если он поддразнит ее возможностью пойти к Элени. Затем, если она покается и будет послушной… Теплое ощущение в паху разрослось еще больше.

Ник открыл дверь спальни и направился через площадку к комнате Дженны. Он вдруг почувствовал себя бодрым и энергичным.

Он не ожидал, что его перехватит Лизетт у начала лестницы.

— Ник, вот здорово! Я как раз ищу тебя.

Лизетт. Она подойдет не хуже Дженны. В конце концов, она его жена.

— Где ты была все это время? И что вообще происходит, черт побери? Этот хренов праздник полностью развалился. Что подумают люди? Что глава европейского холдинга не может даже свой день рождения провести должным образом?

— Единственный человек, кто чем-то недоволен, Николас, — это ты. — Иногда этот ее французский акцент до чертиков раздражал Ника. Он делал ее страшно надменной и холодной. — Пошли в нашу комнату.

Она сделала ударение на слове «нашу». Лизетт никогда не приказывала ему. Она лишь оказывала на него легкое давление. А здесь был прямой приказ. Даже без прибавления слова «пожалуйста». Ник был настолько шокирован, что подчинился раньше, чем это осознал. Властность в ее голосе его прямо-таки возбудила.

Лизетт закрыла за ними дверь комнаты и демонстративно заперла ее.

— Ты не могла бы объяснить мне, что все это значит? — Сейчас Ник чувствовал себя гораздо менее уверенно. Он ощутил, что его член опадает.

Лизетт наступала на него. В ее манерах сегодня было что-то новое, незнакомое. Она была властная. Уверенная в себе. Сексапильная. Сам того не осознавая, он попятился от нее, споткнулся и упал на кровать.

— Муж, — промурлыкала Лизетт, — когда в последний раз мы занимались тем, что по-английски столь замысловато называется «исполнением супружеских обязанностей»?

Ник растянул губы в улыбке. Он понимал, что находится сейчас не в самой выгодной позиции — он неприлично распластался на кровати. Лизетт — это вовсе не то, что он выбрал бы в первую очередь. Но сегодня в ее поведении было что-то новое, непредсказуемое. И у него было такое ощущение, что ему это непредсказуемое понравится.

Одним решительным движением Лизетт сбросила сандалию на высоком каблуке, задрала юбки выше колен и поставила босую ступню на пуховое одеяло.

— Можешь начать с поцелуев пальцев.

«Ублажу ее, — подумал Ник. — Кто знает, чем может закончиться эта игра? Она может получиться очень забавной».

Он перекатился на бок и стал целовать стык между большим и соседним пальцами. Он ожидал ощутить неприятный запах. Его не оказалось. Он ощутил не поддающийся описанию запах, похожий на то, как пахнет мох. Это его заинтриговало.

Ник стал целовать стопу чуть повыше. Он никогда не делал этого раньше. А собственно почему? Кожа на внутренней части стопы была шелковистая, прохладная. Ее очень приятно целовать. Он преодолел расстояние вплоть до щиколотки, исследуя выпуклости и впадинки, плотное ахиллово сухожилие. Кожа у Лизетт была такая нежная, такая ухоженная. Черт побери, ведь это была его жена! Он никогда не замечал в ней подобных приятных мелочей! Как, впрочем, и в любой другой женщине. А чего еще он не замечал?

Ник стал целовать голень. Лизетт полностью забралась на кровать и задрала юбки еще выше, обнажив бедра. Ник скользил языком по теплой коже. Лизетт застонала и откинулась назад. Ее лицо потеряло столь привычное скучающее выражение. Она кусала губы и тяжело дышала. Лизетт никогда не отвечала ему столь горячо!

Эта мысль страшно возбудила Ника. Это возбуждение захватило пах. Ник пребывал в неудобном согнутом положении, и его набухающему члену стало тесно в плотно облегающих брюках. Он протянул руку и расстегнул ширинку, выпуская пенис на свободу. Когда он поднял голову, он заметил улыбку на губах Лизетт.

Ник стал целовать ногу Лизетт все выше, его рот достиг внутренней стороны бедра. Здесь кожа у Лизетт была бархатнее всего. От нее исходил мускусный запах, который щекотал ему ноздри. На ней были плотные розовые трусики. Ник прижался лицом к соблазнительному треугольнику и стал пить его пьянящий запах.

Ник никогда не шел на поводу у партнера. Он все делал с сознанием чувства долга. Но то, что он делал сейчас, не диктовалось чувством долга. Для него это было нечто новое.

Он поначалу не стал снимать трусики. Он собирался подразнить ее. Он знал, что способен быть виртуозным любовником, когда возникала необходимость. Он провел языком по маленькой ложбинке, образуемой срамными губами на поверхности скользкой материи. Сквозь атлас просачивалась любовная влага. Лизетт снова тихонько застонала. Секс с Лизетт всегда был функциональным. Ради соблюдения супружеских прав, как она выразилась. Ник всегда чувствовал, что она что-то утаивает. Сейчас жена выглядела по-настоящему возбужденной.

Он провел носом по атласной влажной ложбинке. Коснулся самого кончика ее напрягшегося клитора. Лизетт застонала чуть громче. Она что-то произнесла, чего он не смог разобрать — вероятно, это было сказано по-французски. Это всегда было хорошим признаком. Она задвигала бедрами и зажала ими его голову. Он теперь купался в аромате женственности.

Он словно попал в западню. Мышцы бедер Лизетт были гораздо сильнее, чем казались. Она прижала его руками. Он не мог пошевелиться и снять с нее трусики. Не мог также приласкать свой ноющий член, который умолял о том, чтобы его погладили. Ему оставалось лишь одно — лизать расщелину Лизетт через тонкий, но вполне материальный барьер.

Ник энергично работал языком, лаская через материю тугой клитор. Лизетт стонала и еще крепче, почти до боли, обвивала его бедрами. В конце концов ему удалось сдвинуть трусики в сторону, и он погрузил язык между губами настолько глубоко, насколько это было возможно.

Лизетт ахнула. Вероятно, испытанное ею ощущение оказалось слишком сильным для нее. Она потянулась и развязала боковые завязки на трусиках, затем стянула их и дала ему свободный доступ к пружинистым зарослям на лобке и в промежности.

Губы Ника вошли в контакт с полными, мясистыми срамными губами. Он целовал их, как целуют рот. Он погружал язык глубоко между ними. Лизетт стонала, ахала и еще сильнее сжимала его голову плотными бедрами. Он ощущал языком ее обильный и сладкий сок. Ее срамные губы казались ему на вкус соблазнительными деликатесами. Ник подумал, что еще никогда он не получал такого удовольствия от орального секса. Тем более от секса с женой.

Однако его собственное желание все больше давало о себе знать, все больше сводило его с ума. Напряжение в яйцах становилось невыносимым. Он слегка раздвинул ноги и попробовал потереться членом об одеяло, он отчаянно мечтал о разрядке.

Лизетт начала кричать и сучить ногами. Ник засунул язык как можно глубже. Он почувствовал, как мышцы влагалища сладко стиснули ему язык: у Лизетт начинался оргазм.

Ник поднял голову, поскольку Лизетт расслабилась и отпустила его. Он смотрел на нее, наблюдая за тем, как у нее постепенно успокаивалось дыхание. Он еще никогда не видел ее в таком состоянии.

Через какое-то время Лизетт улыбнулась:

— Муж, теперь твоя очередь.

Лизетт встала с кровати и сняла с себя свое пышное платье. Оно упало на пол, и Лизетт предстала перед Ником ослепительно голой.

Ник уставился на груди. Болтающиеся — разве не так он говорил о них? Они были великолепны! Скульптурны! Интересно, прикажет ли она ему лечь на спину, чтобы расположиться над ним и раскачивать этими потрясающими полушариями перед его лицом? Он надеялся на это.

Лизетт медленно шла к нему. В каждом движении ее нагих форм чувствовались сила и уверенность. Она наклонилась над ним и принялась расстегивать его рубашку Ее подвижные груди коснулись его лица. Перед этим пенис Ника слегка опал из-за отсутствия внимания к нему. Сейчас же он снова вскочил и приобрел твердость металлического шомпола.

Сняв с Ника рубашку, Лизетт переключила свое внимание на брюки. Сняв их, она затем не без труда стянула с него трусы: ей сильно мешал его торчавший член.

И что теперь? Было два возможных продолжения начатой игры. Она могла опуститься на колени и взять его пенис в рот. Элени обладала лучшей техникой, но тут наличествует новизна ситуации. Или же Лизетт может приказать ему лечь на спину и занять верхнюю позицию. Настроение ее сегодня было таким, что скорее всего она выберет второй вариант.

Однако Лизетт вознамерилась играть в совершенно иную игру.

— Становись раком! — скомандовала она. Ник не сразу понял, чего от него хотят. Тем временем она потянулась к одной из своих многочисленных сумок.

Ник выполнил то, что она велела. Затем оглянулся через плечо. Лизетт извлекла из сумки большое, черного цвета, двустороннее дилдо. Затем стала смазывать один конец массажным кремом.

Очевидно, на лице Ника появилось выражение шока, поскольку Лизетт рассмеялась:

— Знаешь, chéri, я уже достаточно мокрая, а вот тебе требуется небольшая помощь. Особенно если это происходит в первый раз. Ведь это первый раз у тебя, не так ли?

Ник ничего не сказал. У него все полыхало внутри. Она хочет использовать эту штуку на нем? Откуда у нее такая идея? И как давно она это замыслила?

Он наблюдал, как она медленно вонзила один конец дилдо себе во влагалище. При этом она закрыла глаза и вздохнула. Она определенно испытала чувство удовлетворения и в то же время продолжала контролировать ситуацию. В ней не было того беспомощного, испепеляющего желания, которое он возбудил в ней своим языком. Его член в смятении стал снова опадать. Еще немного таких ощущений, и он на сегодня будет выключен из активной игры.

Лизетт немного поиграла дилдо внутри влагалища, после чего забралась на кровать и встала на колени позади Ника. Она была похожа на причудливого гермафродита: белоснежная кожа, черный африканский фаллос, вставленный во влагалище, и огромные груди. Наклонившись к его уху, она зашептала:

— Да, Ник, я полагаю, что это твой первый опыт. Уверена. Ты не имеешь даже понятия о тех ощущениях, которые испытываешь, когда тебя дерут таким образом.

И с этими словами она пронзила его.

Ник был слишком ошеломлен, чтобы оказать какое-либо сопротивление. Какая-то часть его этого не хотела, но зато другая его часть испытывала чувство любопытства. И к тому же Лизетт очень тщательно смазала дилдо. Похоже, она хорошо знала, что и как следует делать. У Ника появились подозрения, что он далеко не все знает о своей жене.

Она толкалась медленно, неспешно, размеренно. Никогда раньше Ник не испытывал подобных ощущений. Проникновение породило в нем острое желание, которое ему было неизвестно раньше. Более того, на чисто физическом уровне гибкий, податливый ствол касался глубинных, скрытых мест — еще одного рычага радости. Мужчина способен кончить таким образом. Он читал об этом. Он лишь не знал, что это когда-нибудь может произойти с ним. Лизетт двигалась очень аккуратно и точно. Она стимулировала запрятанное в глубине горячее место, как будто знала, где оно. Измученный пенис Ника снова начал набухать.

Это было удивительное ощущение. Его член становился толще и массивнее, хотя его никто не касался и не массировал. Он еще никогда не возбуждался таким образом. Судя по напряжению в яйцах и по зуду по всей длине ствола, он приближался к моменту эякуляции. Но какой она будет?

Лизетт слегка изменила позицию. Она сильнее наклонилась вперед, и Ник почувствовал, как свисающие груди соприкасаются с его спиной. Затем она обвила вокруг него руки и стиснула ему соски. Он нередко трахал женщин в этой позиции и делал с ними то же самое. Эта мысль добавила пикантности его ощущениям.

Она катала его соски между кончиками своих длинных наманикюренных пальцев. Да, она знала, что делала, знала как это способно его завести, хотя раньше никогда не брала инициативу в свои руки. Удовольствие, смешанное с болью, вызвало дополнительный трепет в его напряженном, ноющем члене.

Он почувствовал изменение в характере дыхания Лизетт. В ее горле послышались легкие хрипы. Такое происходило с ней тогда, когда она была близка к оргазму. Ника прошибла дрожь. Неужто ее план заключался в том, чтобы получить самой удовлетворение и оставить его на произвол судьбы?

Тогда Ник стал рисовать в своем воображении всякие непристойные сцены. Он думал о круглой белоснежной заднице Дженны, о рыжеволосых кисках двух сестер, об огромных грудях Элени, между которыми он мог спрятать лицо. Но что-то другое вытеснило эти картины. Это была острота переживаемого унижения.

Он представил себе, как все, кого он знал, сейчас наблюдают за ним. Как они делают то же самое с ним в зале заседаний совета директоров «Треганза-Леже интернэшнл», где он так любил заваливать податливую Дженну. Однако сейчас он находился внизу, и его самым бескомпромиссным образом трахали в задницу.

В яйцах возник спазм, и семя хлынуло через напряженный ствол. Он извергался на одеяло настолько долго, что казалось, это никогда не закончится.

Хетер оставила Нику на столе записку. Должно быть, это был довольно трусливый выход, но она не хотела на сцену. Хуже того, она не могла не устроить сцену, поскольку Ник был занят своими шибко важными гостями и у него не было времени обращать внимание на настроение своей младшей сестры. Нет, если хорошо подумать, то в этом ничего трусливого не было.

«Ник, прости, что покидаю праздник. Спасибо за приглашение и за все прочее. Я здорово провела время. Но сейчас мне нужно уехать. Относительно балетной школы: я не думаю, что туда вернусь. Я знаю, что вы все хотели этого, сколько я себя помню. И поэтому я не могла представить себе, что буду заниматься чем-то другим. Но сейчас я подумала и пришла к выводу — это не для меня. Мне нужно все обдумать. Надеюсь скоро связаться с тобой.

С любовью, Хетер».

* * *

Сейчас, выполнив сестринский долг, Хетер стояла в слабо освещенной кладовой в тонких черных трусиках и в лифчике. Все это откуда-то достал Лиам. Она никогда не носила подобные трусики. В них она чувствовала себя распутной. А лифчик подходил ей просто замечательно. Он приподнимал ее молодые груди и создавал соблазнительную ложбинку, к которой она быстро привыкла.

— Где ты их нашел? — спросила она, пока Лиам помогал ей надеть эти трусики, в которых она чувствовала себя так, словно на ней ничего не было.

— В комнате 34. У женщины из этой комнаты очень дерзкий вкус в отношении белья. Я позаимствовал ее личное белье, и оказалось, что это здорово возбуждает. Так что ты дай мне знать, если захочешь что-нибудь еще.

— Шельмец! — Хетер шлепнула его по заднице. Лиам был уже одет в кожаные брюки для езды на мотоцикле. Она позволила своей руке задержаться на его крепких, обтянутых кожей ягодицах, затем скользнула к передней части брюк, где ощутила напряженную выпуклость яиц в черном гульфике. После этого ее рука двинулась к набухшему члену. — Так, стало быть, клептомания виновата в том, что у тебя встал твой хрен? — поддразнила его Хетер. — Или что-то еще?

Еще сорок восемь часов назад она не смогла бы этого сказать. Сейчас же она наслаждалась звучанием слов, которые исходили из ее уст.

Он начал целовать ее в щеку.

— Возможно, виновата миниатюрная нимфоманка, на которой нет ничего, кроме двух или трех унций кружев, хотя ей следует уже быть одетой в кожу. Нам пора двигаться.

Хетер неохотно оторвала руку от паха Лиама и взяла кожаную одежду, которую ему удалось для нее достать. Она быстро надела ее поверх белья. Ей было приятно ощутить кожу своим телом и уловить ее специфический аромат. Брюки оказались тесными даже для ее стройной фигуры. В них она чувствовала себя вполне удобно.

Четыре шва, которые встречались в паху, впивались в срамные губы через отверстие в кружеве. Она понимала, что мускусный сок из ее влагалища смешивается с запахом кожи. Как будет реагировать Лиам, если она предложит ему эту смесь запахов? Но эта игра будет чуть позже…

Ей понравился жакет с пряжками и массивной стальной молнией. Ремни напоминали ей о том моменте, когда она оказалась связанной.

— Куда мы, кстати говоря, направляемся?

— В Корнуолл. Это недалеко от Бодмина. Мы сделаем этот средневековый обряд в замке. Его строит дядя моего босса. Я говорил тебе, что он сделал все возможное, чтобы получить эту работу. Так что ты собиралась сказать?

— Когда мы приедем туда, куда направляемся, я хочу, чтобы ты снова меня связал. Но я намерена сопротивляться. Тебе понадобится какая-то помощь, чтобы справиться.

Он поцеловал ее, засунув глубоко в рот язык, словно желая обозначить свое господство над ней.

— Господи, я создал монстра! Поехали! Чем быстрее мы доедем, тем быстрее я осуществлю твои порочные фантазии. Не беспокойся, Корнуолл недалеко. Тем более что я буду гнать машину как маньяк.

Лиам подал ей шлем, и они вышли в ночь.

Мотоцикл стоял под мощным прожектором Когда Лиам сел на него верхом и завел, он негромко, хрипло заурчал. Даже этот звук был сексапильным. Казалось, он вибрировал в самой Хетер, и она снова почувствовала возбуждение. Лиам обошел мотоцикл. Она перекинула ногу через заднюю часть и уселась позади Лиама.

Она помнила, как днем раньше ехала на лошади позади Алекса. Но тот ритм был медленным и чувственным. Сейчас это будет поездка всей ее жизни.

Лиам дал газ. Мотоцикл выехал из двора, обогнул темный, мрачный отель и помчался по гравийной дорожке по направлению к магистрали. Когда они достигли ее, Лиам пустил мощную машину на полный ход. Хетер ахнула. Это было похоже на взлет самолета. А главное — с каждой секундой она все дальше и дальше уносилась от погруженного в задумчивость отеля. Во время пребывания в нем она познала начало. Сейчас она летела навстречу будущему.

Дальний свет их фары был единственным светом на извилистой деревенской дороге. Хетер с трудом могла его видеть, поскольку глазок в ее шлеме имел дымчатый налет, да и плечи Лиама загораживали ей вид. Зато она хорошо слышала рев мотора в виде вибрации, которая проникала в ее тело, минуя уши.

Хетер испытывала незнакомое ей отключение органов чувств. Она не могла даже разговаривать с Лиамом, хотя они были так близки и ее груди крепко прижимались к его спине. Ощущение движения было единственным, что имело значение. «Не пытайся удерживать равновесие самостоятельно, — объяснял перед этим Лиам. — Сиди свободно. Плыви по течению».

Это было похоже на то, словно она полностью сдается ему. Лиам лишь чуть-чуть замедлял ход на многочисленных перекрестках неосвещенной дороги. Мотоцикл преодолевал повороты под сумасшедшими углами. Хетер должна была сдерживать свои инстинкты, чтобы выполнять то, что ей сказал Лиам, и не противиться движению. И она выполняла. Она летела по течению, хотя ее сердце замирало от страха. И еще от чего-то. Это приводило в страшное возбуждение, в невыразимый восторг. Она доверяла этому демону скорости в черной коже, которого едва знала. Она полностью физически подчинилась ему.

Хетер так явственно, так полно ощущала свое тело. Тело, которое она так долго поносила за то, что оно хотело сладостей, что оно приобретало дополнительный вес, что оно не всегда было способно идеально выполнить прыжок. А сейчас она училась его любить.

Вечер все еще оставался теплым, и Хетер пренебрегла черными кожаными перчатками, такими же как у Лиама. Она на мгновение оторвала руку от талии Лиама и наполовину расстегнула свою куртку. Неожиданно холодный поток ветра обжег ложбинку между грудей. Однако ей хотелось чего-то большего. Черный прозрачный лифчик едва прикрывал соски. Она обнажила их. Соски напряглись в свистящем воздушном потоке.

На спине кожаной куртки Лиама металлическими кнопками было написано его имя. Если Хетер совсем немного сдвинется, она сможет грудями тереться о кнопки. Ощущать прохладу металла, а также характерную поверхность кожи.

После резкого виража Хетер достигла цели и стала тереться полуобнаженными грудями о спину Лиама, разукрашенную кнопками. Она почувствовала сильное сексуальное возбуждение. Но какой эффект это оказывает на него?

Правая рука Хетер, обнимавшая его за талию, скользнула ниже. Она погладила его крепкое бедро, затем отыскала внутренний шов на брюках и двинула руку к паху.

Ей доставляло удовольствие ощупывать его яйца и член, затянутые в кожу. Где-то она читала, что существуют специальные кондомы из телячьей кожи. Лиам должен знать об этом. Ей будет очень приятно ощупывать пенис в таком кондоме.

Она провела средним пальцем вдоль пениса. Он твердел от ее прикосновений. Она была в этом уверена. Она хотела ощутить его в руке — голую кожу головки, соприкасающуюся с голой кожей брюк. Хетер расстегнула кнопку у его талии и попыталась раскрыть тяжелую молнию ширинки. Однако в таком положении сделать это было невозможно. Лиам же не стал ни сбавлять скорости, ни менять положения, чтобы как-то помочь ей.

Хетер знала, что он возбужден. Знала, что он хочет ее. И поэтому она хотела, чтобы его восставший член вырвался на свободу. Ведь это так здорово — секс и скорость! Она бы любовно дрочила его пенис, пока он несся бы на скорости свыше ста миль в час, низко пригибаясь на поворотах. Он может спустить прямо на свою могучую машину и ей на руки.

Ей с трудом удалось просунуть палец внутрь брюк и коснуться кончика пениса. Головка оказалась теплой, подвижной и влажной. На мгновение она вспомнила о Робине и его пронзенном члене. Как было бы интересно ощутить его в своей руке! Если он присоединится к ним в Бодмине, как обещал… она ведь сказала Лиаму, что ему может понадобиться помощь, когда он станет ее связывать.

Мотоцикл продолжал с ревом мчаться по дороге. Он миновал спящий город, взлетел на холм и внезапно резко остановился, взвизгнув шинами о гудронное покрытие. Лиам соскочил, отвел машину с дороги, снял шлем и тряхнул волосами.

— Твоя взяла, — сказал он с легким ирландским акцентом, который Хетер находила обольстительным. — Я не могу одновременно заниматься двумя делами.

Хетер также сняла шлем. Пот приклеил ее волосы к шее. Сейчас, когда шлем не мешал обзору, она увидела, что над ними поднялась луна в форме полумесяца. Было светлее, чем она думала. Воздух оставался без движения. Не было ни сумасшедшей гонки, ни рева мотора. Полный контраст. Совершенно другая реальность.

Лиам повернулся к Хетер. Она отвела с его шеи и лба темные влажные волосы. Притянув его к себе, она поцеловала его в губы. Он мгновенно погрузил язык в ее рот. Ей нравилась подобная решительность Лиама. Однако ей требовалось нечто большее. Его поцелуй еще сильнее разбередил ее желание.

— Возьми меня прямо на мотоцикле, — зашептала она. — Трахни прямо на горячем моторе.

Лиам растянул губы в улыбке:

— У меня есть идея получше. Садись на меня верхом.

Хетер успела привыкнуть к могучему рычащему зверю, который она обнимала ногами, и без особой охоты слезла с мотоцикла. Лиам стянул кожаные брюки и снова взобрался на мотоцикл. Его пенис торчал вертикально среди черных волос на лобке и нижней части живота. В лунном свете поблескивала капелька на кончике его ГОЛОВКИ.

— Я вижу, ты уже стартовала, — сказал он, глядя на расстегнутую куртку, сдвинутый в сторону лифчик и торчащие соски. — Снимай брюки и садись на меня верхом.

Плотно сидящие кожаные брюки словно превратились во вторую кожу. Хетер с огромным трудом удалось их стянуть с себя. Однако она не стала снимать черные трусики и подошла к Лиаму.

— Нет, — сказала она, когда Лиам стал стаскивать перчатки. — Я хочу, чтобы ты прикасался ко мне, не снимая их.

Она взобралась на мотоцикл, расстегнула лифчик, и Лиам положил руки в перчатках ей на груди. Пальцы в перчатках были толстые и большие, словно лапы великана. Когда он стиснул ей груди, в ее голове пронеслась мысль: «Меня собирается трахать великан». Это страшно возбудило ее. Больше не было необходимости в подготовительных ласках. Хетер знала, что она уже давно мокрая. Она посмотрела на торчащий пенис Лиама. К тому же она лобком ощущала его твердость. Он тоже готов. Так чего ждать?

Хетер изменила позицию, приподняла бедра и снова их опустила, приглашая торчащий ствол Лиама войти в жаждущую расщелину. И он вошел в нее. Он был такой толстый. Ей нравилось ощущать его внутри себя. В этот момент ей хотелось, чтобы это ощущение сохранялось всегда.

— Начинай скачку на мне, — простонал Лиам. — Начинай поскорее, иначе я сойду с ума.

Уловив просительные нотки в его голосе, Хетер улыбнулась и начала движение. Это было даже приятнее, чем просто ощущать внутри себя ствол. В этой позиции ее клитор терся о то место, где корень члена соприкасался с волосами на лобке. Каждое движение доставляло ей неописуемое удовольствие. При каждом движении клитор получал свою долю ласки. Это был божественный секс. Это было изумительно. И при всем этом ей почти не нужно было прилагать каких-либо сверхусилий. Она просто покачивалась и терлась похотником о лобок.

Она знала, что сводит Лиама с ума. Определенно знала. Ее легкий танец не мог сравниться с энергичными, резкими толчками, которые свойственны молодому мужчине. В то же время ему должна нравиться ее медленная пытка. Его член оставался твердым и чувствовал себя уютно во влажном теплом влагалище. Она ощущала каждый дюйм его пениса.

Хетер продолжала эгоистически наслаждаться совокуплением. Лиам чувствовал себя пленником. Его огромные лапы все еще находились на ее грудях, он сжимал соски указательным и средним пальцами. Прикосновение кожи к соскам еще больше воспламеняло Хетер.

Она слегка ускорила движения. Занывший лобок подсказал ей, что к ней подбирается оргазм. Заныло и загудело все тело, словно она была мотоциклом, а Лиам переключил коробку скоростей. Однако она сохраняла полный контроль над развитием сладострастных ощущений. И наконец почувствовала, как эти ощущения набирают силу и преобразуются в невиданной силы оргазм.

Ее влагалище еще сохраняло остроту ощущений, когда она принялась энергично насаживаться на ствол, чтобы усилить его стимуляцию и дать ему возможность кончить. Лиам не заставил себя ждать. Он вскрикнул, стиснул ее груди и выстрелил горячей спермой в ее лоно.

Чуть позже, тяжело дыша, он зашептал, уткнувшись ей в шею:

— А теперь мы можем возобновить путь в Корнуолл? Я ведь еще на работе.

Луна спряталась за высокие кроны деревьев, и внизу было плохо видно. Хетер ощупью отыскала на земле брюки и шлем. Лиам показал ей на лифчик и куртку, которые оставались на ней:

— Застегнись. Впереди будет сильный встречный ветер.

— Что ты сказал?

— То, что слышала. Дальше дорога будет спокойная, так что ты можешь занять место мотоциклиста.

Хетер завела машину согласно указаниям Лиама. Затем, когда ее возлюбленный сел позади нее, Хетер дала газ, и они понеслись по направлению Корнуолла навстречу будущему.

Глава 12

Яркий свет от костра, который он только что развел, бросал причудливые отблески на Робина. Черноволосый, с подрезанной бородкой и почти полностью обнаженным торсом, он при этом освещении походил на дьявола. Но это был печальный, задумчивый дьявол, который взял ее руку и поднес ладонь к своим губам.

После долгой паузы Робин пробормотал:

— Все вышло из-под контроля.

«Вышло из-под контроля»… Именно эти слова сказал Ник в их первую ночь. Это было сорок восемь часов и целую вечность тому назад.

— Что ты имеешь в виду?

— Я был наивен. Я думал, что смогу спрятаться за роль и тянуть за ниточки. Быть организатором озорства. Я думал лишь об озорстве. Но каждая вещь имеет свою динамику. Я не учел, что будут другие желающие добраться до Ника. Я должен был знать, правда ведь? Он всегда был человеком, способным отпугнуть людей.

У Дженны похолодело под ложечкой. Добраться до Ника? Она была заложницей игры со вчерашнего вечера. Что произошло за это время? Если «Треганза-Леже интернэшнл» в беде… Она покачала головой. Это не ее функции. Опыт последних двух лет подсказывал, что она может перейти в другую компанию в любое время. Ей регулярно делались предложения. Большинство из них были гораздо деликатнее, чем предложение Алекса Дюмона.

— С Ником все в порядке? Робин…

— Ник должен извлечь урок. Он может позаботиться о себе. — Робин вздохнул и окинул взглядом средневековые шатры и другое оборудование. Некоторые из них перекосились и осели. — Мы должны перевезти весь этот реквизит в Бодмин, это первое, что нужно сделать завтра, иначе я поставлю одного дядю в трудное положение.

Он отпустил ее руку. Он держал ее довольно долго, сообразила Дженна. В этом было что-то трогательно-невинное.

В тот момент, когда он собирался выпрямиться, в куче листьев послышался шелест. Его змея. Робин протянул руку, и змея обвилась вокруг нее. Дженна коснулась мускулистых колец. Было удивительно, как змея двигалась, стремилась к теплу его тела.

— Лилит, — сказала Дженна, поглаживая узор на задней части шеи.

— Ты помнишь.

— Вторая. Это означает, что была Лилит Первая.

— Была.

— Ты не хочешь мне рассказать…

— Хочу. Должен рассказать. Мы разбили в поле лагерь. Это было лето, после которого все пошло кувырком. Мне было восемь лет. Почти девять. Часов в пять утра Лилит заползла не в тот спальный мешок. Черт возьми, она была всего лишь змея. Она не понимала, что делает что-то предосудительное. Ей лишь хотелось тепла. Однако он пришел в ярость. Он счел ее ядовитой. Он вскочил, вытащил ее и разбил ее череп о скалу. Нервная система змеи отличается от нашей. Она умирала очень долго. — Робин нежно погладил змею. Она стала обвиваться также вокруг руки Дженны, соединяя ее и Робина в виде восьмерки. — Я рыдал. А он дал мне понять, что я маленький, слабый и глупый. Так что, вероятно, это был последний раз, когда я плакал.

Дженна снова протянула к его лицу руку, чтобы сказать… она не знала, что сказать. Или все-таки знала. Она хотела о чем-то спросить. Но в этот момент Робин поднял голову и сказал:

— Посмотри, начинает прибывать команда. Нам пора паковать вещи.

Дженна проследила за его взглядом. Рыжие сестры-близнецы бесшумно приблизились и остановились у кромки леса, куда не доходил свет от костра. Они были одеты сейчас более практично: на них были прочные джинсы и тенниски. Однако это не могло скрыть их соблазнительных скульптурных форм. Обе они стояли, скрестив руки, и, похоже, кого-то ждали. Груди их заметно вздымались и опускались при каждом вдохе и выдохе.

Дженна почувствовала трепет набирающего силу желания при взгляде на сестер. До нынешнего уик-энда она не могла обвинить себя в том, что смотрит на тело другой женщины с вожделением. После ее приключения с Лизетт она особенно не задумывалась об этом. И вот сейчас вид рыжих сестер, их формы, их груди привели ее в возбуждение. Что, если бы она могла потрогать груди другой женщины, потереться о них своими?

Словно прочитав ее мысли, сестры одновременно шаловливо заулыбались, затем на момент повернулись липом одна к другой. Затем та, что стояла ближе к Робину, сказала:

— Босс, дело несложное. Я имею в виду шатры и оборудование. Остальная часть команды прибудет через минуту. Мы делали это раньше. Мы крепкие и сильные девушки. Вы уезжайте. Ведь вы хотите этого.

Робин собрал Лилит в клубок и передал девушкам:

— Сохраните ее в целости и сохранности. — После этого взял Дженну за руку и вывел ее из круга света.

— Куда? — спросила она.

— Куда хочешь. У меня нет плана действий.

Она не ожидала увидеть его таким. Она боялась его уязвимости. Ее женский инстинкт подсказывал ей: появилась трещина в ее собственной защите. Ник научил ее быть постоянно начеку. Однако где сейчас Ник?

Внезапно у нее возникла идея, причину появления которой она не могла объяснить, однако она показалась ей правильной для того, чтобы завершить полный цикл.

— Давай искупаемся. Пошли на озеро.

То ли они случайно выбрали самый короткий путь, то ли Робин на удивление великолепно знал эти леса, но так или иначе они уже через несколько минут оказались у озера.

Они остановились у кромки воды. Робин снял позаимствованный плащ и бросил его подальше на берег. На Дженне ничего не было под плащом, и она стояла перед ним голой. Он обнял ее за плечи, притянул к себе и поцеловал. Поцелуй длился долго-долго. Затем Робин пробежал своими чуткими пальцами по ее грудям, по животу, по расширяющимся бедрам и лобку с таким интересом, словно ничего этого вообще никогда не видел.

Дженна начала стонать и извиваться от нетерпения. В особенности когда его умелые пальцы накрыли груди и, сжав соски, не желали их выпускать. Она не могла больше ждать. Уже давно пора увидеть Робина голым.

Она сняла с него жилет и отбросила в сторону. Она пробежала пальцами по его плечам и теплым гибким предплечьям. Затем стала гладить грудь, покрытую редкими темными волосами, и серебряное колечко, которое поблескивало в тусклом свете.

Она подсунула два пальца под пояс Робина. Он сбросил сандалии, и его босые ступни касались ее ног. Он словно исследовал ее пальцами ног. Дженна не могла даже представить себе, что это способно вызвать чувственные ощущения.

Она вышла победительницей в своих попытках расстегнуть пуговицу на ширинке и раскрыть молнию. Запустив внутрь руку, она обнаружила, что на нем нет белья. Это ее не удивило. Похоже, Робин способен обходиться без него. Когда она спустила брюки, на ее ладонь вывалился пенис. Он пока еще не полностью встал. Однако Дженна ощутила его подергивания, и серебряное кольцо, касающееся ладони, пришло в движение.

Робин улыбнулся, блеснув в слабом свете белозубой улыбкой.

— Ты хотела поплавать, — сказал он. — Давай окунемся.

Он отбросил брюки и направился к озеру. Он нырнул в воду, словно тюлень, а когда вынырнул, с его плеч полилась поблескивающая при лунном свете вода.

— Иди сюда! — позвал он. — Чего ты ждешь?

Дженна сама не знала, почему она задержалась. Возможно, она наслаждалась моментом. Она была наедине с Робином, чувствовала себя непринужденно, никаких обязательных планов не существовало. Она пошлепала к нему. Вода упруго толкалась в ее бедра. Водоросли щекотали колени. Что-то коснулось ее голени. Крохотная рыбка? Дженна содрогнулась, затем почувствовала себя идиоткой. Ну да, в озере могут быть рыбы, что в этом страшного? Она слишком долго прожила в городе и в помещении.

Находясь в более глубокой части озера, Робин засмеялся и плеснул в нее водой. Было что-то невинное в его смехе. Они были похожи на двух резвящихся подростков. Он больше не был кукловодом. Глядя на то, как он бултыхается в воде, она вдруг усомнилась: да был ли он им вообще?

Дженна приблизилась к нему. Остановив его дикие пляски в воде, она прижалась к его длинному телу. Они поцеловались. Их ошеломили контрасты: тепло при соприкосновении тела с телом — и прохлада воды, твердость его мерцающего под луной тела — и мягкость ее груди.

Они долго стояли, прижавшись друг к другу. Казалось, их тела плывут вместе, как вода. Она чувствовала его пенис, прижавшийся к ее лобку. Он был не вполне твердым в холодной воде, однако она ощущала его присутствие.

Робин отстранился от нее, и она увидела, как он посмотрел на видневшийся вдали отель. В нем было мало огней.

— Мало кто празднует, — сказала Дженна.

— Все устали.

— Что случилось, Робин?

— Даже я этого не знаю. — Он улыбнулся озорной улыбкой: — Ты можешь сходить и выяснить, если горишь нетерпением.

Она ткнула ему пальцем под ребра.

— Я никуда не собираюсь идти! Ты это знаешь. Я вспомнила, что не собиралась идти к эллингу вчера вечером. Кто-то помешал мне. Пошли посмотрим, какие планы у Ника.

Пол эллинга был устлан мягкими ковриками и подушками. По углам были свечи. Робин нашел спички и по очереди зажег их. Они оба вытерли влажные тела бархатными покрывалами.

— Ты совсем другой, — пробормотала Дженна, когда они опустились друг перед другом на колени.

— В каком смысле?

— Не такой, как был до этого. Когда похитил меня. Когда держал меня в шатре. Господи, да ты был взбесившимся типом!

— Потому, что это не планировалось. Ты не была включена в план, Дженна. Целью было сделать так, чтобы Ник выглядел дураком. Вставить ему палки в колеса. Показать, что он не владеет ситуацией. Потому что для него это значит больше, чем все другое.

— Разве я не знаю об этом… Давай не будем говорить о нем. Робин… — Она наклонилась вперед и провела рукой по его твердому бедру. Затем взяла в руку пенис, легонько его погладила, и он на глазах восстал.

Робин положил ладонь на ее руку:

— Погоди. Не торопись. Ляг на подушки, Дженна.

Она повиновалась. Она готова была выполнить то, что задумал этот новоявленный Макиавелли.

— Какое фантастическое освещение! — Он улыбнулся. — Подчеркивает каждый твой извив. Раздвинь для меня свои обольстительные бедра, Дженна.

Она выполнила просьбу.

— А теперь поиграйся сама с собой. Представь, что ты возбуждена до чертиков, что не испытывала оргазма несколько дней. Притворись, что меня нет здесь. Что бы ты делала?

Дженна заколебалась. Она никогда еще не занималась онанизмом на глазах у любовника. Это было чем-то слишком интимным. Это было последним табу, и Робин знал об этом.

— Я намерен сломать все твои барьеры, Дженна. Абсолютно все. Давай, покажи мне, как ты доставляешь себе удовольствие в одиночестве.

Сломать все барьеры. Это было соблазнительно. Правда, в том, как он сказал, слышалась если не угроза, то намек на нее. Угроза заключалась в том, что, если она не выполнит его просьбы, он поднимется и уйдет.

Еще два дня назад она не знала Робина. После сегодняшнего вечера она может его никогда снова не увидеть. Иметь дело с незнакомцами безопасно. Интимная связь не влечет за собой никаких последствий. То, что она может сделать с ним, она сможет и с другим.

Дженна начала сеанс онанизма с поглаживания грудей. Она пробежала пальцами по верхней их части, затем по ложбинке. Она задержалась внизу, наслаждаясь тяжестью полушарий, их податливостью, совершенством формы. В ней постепенно поднималась волна чувственности, и ей хотелось большего. Она накрыла груди ладонями, зажала пальцами соски и сильно их стиснула.

Робин сидел на корточках перед ней, широко разведя бедра. Его пенис торчал вверх и слегка подрагивал. Очевидно, ему доставляло удовольствие зрелище мастурбирующей девушки.

Дженна снова сжала соски — сильно, едва не до боли. Это было божественно. Это было то, что она любила. Именно потому ей было так сладко тогда, когда Робин привязал ее на полу и позволил двум мужчинам лизать ей груди. Почти каждая женщина в своих фантазиях представляет, как ее ласкают одновременно двое мужчин.

Затем наступил момент сладостной пытки. Дженна постоянно стояла перед дилеммой во время мастурбации. Ей клитор ныл и просил о том, чтобы его поласкали. Но и соски требовали стимуляции. Она продолжала ласкать груди, которые были так отзывчивы, а их соски так чувствительны. Она задавалась вопросом: а не сможет ли она достичь оргазма, лаская лишь груди? Но ей всегда недоставало терпения. Не хватило ей его и сейчас. Оторвав одну руку от соска, Дженна раздвинула срамные губы и стала играть с ноющим клитором.

Робин впился взглядом в ее письку, его пенис возбужденно покачивался и подергивался. Дженна была близка к оргазму. Она чувствовала его приближение уже потому, что ее палец был покрыт скользким соком. Робин придвинулся к ней поближе. Он положил ладони на ее согнутые колени и раздвинул их еще шире. Дженна почувствовала, как ее намокшие срамные губы раскрылись еще сильнее. Теперь Робин смотрел прямо в глубину ее лона. Никаких барьеров.

Дженна напрягла бедра. В этот момент ей хотелось их сжать. Именно это она делала, когда занималась онанизмом в одиночестве. Робин знал об этом? Хотел растянуть процесс во времени?

Она подключила левую руку к другому соску. Ей приходилось ласкать их поочередно. Возник соблазн попросить Робина подвергнуть стимуляции один из них. Но она понимала, что он не пойдет на это. Будут нарушены правила игры.

Руки Робина крепко удерживали колени широко разведенными. Она силилась их свести, и в этом усилии уже было что-то эротическое. Она тоже этого хотела. Она еще никогда не кончала при подобном положении мышц. И когда она в конце концов в этой позиции и под пристальными взглядами Робина достигла ошеломительного оргазма, она поняла, что игра стоит свеч.

Робин вздохнул и отпустил колени. Затем улегся на одеяло и повернулся на бок.

— Ложись передо мной, — сказал он, — прижмись ко мне попкой.

Дженна подчинилась. Он был ребенком на детской игровой площадке, который лучше других знал игры. У него рождались наилучшие идеи. Робин обнял ее сзади и обхватил ее груди. У нее до сих пор соски стояли после энергичных ласк. Затем расположил свой ствол между ее бедер.

У Робина был длинный член. Его конец выступал в виде отростка из-под ее волосатой подушечки, создавая впечатление, что он принадлежит ей.

— А теперь подрочи его, — зашептал он ей в ухо. — Фантазируй все, что вздумаешь.

Дженна не имела никакого отношения к тому, что Фрейд называл «завистью к пенису». Она была вполне счастлива, что у нее есть груди, к тому же неординарно привлекательные. И еще есть клитор, он же похотник. И что оргазмы происходят в глубине ее лона.

Она дотронулась до головки — странной, пронзенной оконечности, которая словно была частью ее тела. Серебряное кольцо было теплым. Она думала, что металл должен быть холодным, но нет, он нагревался за счет тепла тела. Кольцо было таким же теплым, как и гладкая, нежная крайняя плоть, которая живо реагировала на прикосновения ее любопытных пальцев. А вот кольцо не реагировало. И в этом заключалась единственное различие. Она осторожно сдвинула его всего лишь на миллиметр.

Робин застонал над ее ухом:

— Ах, Дженна, это так сладко — то, что ты делаешь. Я не в силах описать эти ощущения. Ты об этом ничего не узнаешь, пока не пронзишь свое тело.

Она подвигала кольцо взад и вперед, чтобы определить его люфт. Пенис Робина дернулся в ее руках. Его дыхание у нее над ухом сделалось прерывистым. Он стиснул пальцы на ее нежных тяжелых грудях.

Дженна сильнее сжала конец члена. Она стала водить большим пальцем по нижней, самой чувствительной части его головки. И очень скоро все тело Робина содрогнулось и судорожно прильнуло к ее телу.

Его ствол крепко прижался к ее промежности и уперся в клитор. По мере того как она гладила его бархатистую поверхность, он все сильнее прижимался к ее плоти. Связь между ними была прямой и мгновенной. Рождалось ощущение того, что мужской орган, который вздыбился между ее бедер, является частью ее.

Дженна дала волю этой дикой фантазии. Она представила себе, что она мужчина. Что она столь же чувственна и похотлива, как и Робин со своим постоянно готовым к совокуплению членом. Это было великолепно. Он становится по стойке «смирно», стоит ей этого пожелать. Женщины поклоняются ему. Мечтают почувствовать его между своих ног.

Эта фантазия буквально опьянила ее. Это означает власть. Неудивительно, что подобные идеи приходят в головы мужчинам.

Его член и ее клитор словно сплавились воедино. Когда она ласкала что-то одно, она одновременно ласкала то и другое. Его член вжался в нее, она ощутила пульсацию, при этом она не могла определить, исходила ли пульсация от его пениса или от ее лона.

Робин начал спускать. Его член дергался и толкался о клитор, извергая на пол белую дугообразную струю. Дженна задохнулась. Кровь стучала в похотник, в лобок, в срамные губы. Возможно, что в ней сохранилась сверхчувствительность, порожденная ее первым оргазмом, который она пережила всего несколько минут назад.

Они высвободили свои тела. Робин оперся на локоть и, глядя на Дженну, пробормотал:

— Я не хочу, чтобы это кончилось. Я опять хочу заняться с тобой любовью.

«Заняться любовью»… Дженна не ожидала услышать от него подобную фразу. Хотя после того, как они почти сплавились в единое целое, эта фраза была оправданной.

Она потянулась к нему, ее руки скользнули к его плечам, опустились ниже. Она сделала попытку притянуть его к себе.

— Не здесь, — сказал Робин, слегка отстраняясь. — Существует только одно подходящее место.

К тому времени, когда они снова вернулись на поляну, все шатры были убраны. Они прислушались. Вокруг больше никого не было. Догорало лишь несколько костров, бросавших отсветы на кроны деревьев. Робин подбросил несколько веток в тлеющие уголья, и поляна снова ярко осветилась.

Они вышли из тени на свет, и Дженна подумала, что они могут сойти за людей какого угодно времени. На их обнаженные тела были накинуты одеяла. Они были мужчиной и женщиной, которые приближаются к примитивному огню. В центре виднелись очертания гигантского изображения мужчины с головой льва.

— Его не планировали оставлять, — сказал Робин, сжимая обе ее руки и ведя ее к изображению. — Давай проводим его таким образом, каким он желает уйти.

Он сбросил одеяло со своих плеч, затем снял одеяло с нее и отбросил их в сторону. Они снова оба оказались голыми.

Дженна обняла Робина за шею и принудила его опуститься на колени на кучу листьев. Его руки блуждали по ее плечам, обнаженным грудям, блуждали чувственно и грациозно, как это могла бы сделать его змея. Он не спешил. Он знал ее тело. Он знал, к чему это ведет. И были все причины для того, чтобы не спешить.

На затылке у него был узкий кожаный ремешок, поддерживающий волосы. Дженна сняла его. Длинные пряди волос упали на ее лицо, нежно коснулись ее щек.

Узкие пальцы Робина стали легонько барабанить по ее коже. Это рождало вибрацию в ее теле, которая сосредоточивалась в грудях. Он явно наслаждался производимым эффектом. Не было сомнения в этом. Дженна посмотрела вниз: член Робина на глазах набирал силу.

Руки Робина переместились ниже. Кончики пальцев танцевали теперь на ее чувствительном животе. Мышцы вокруг пупка, реагируя на его действия, напряглись Он потрогал средним пальцем средоточие нервных окончаний. Еще один вход в тело, хотя и запечатанный, однако сохранивший чувственный потенциал, в чем сейчас убеждалась Дженна.

Робин прижал ее тело к земле и стал покрывать ее живот поцелуями. Затем просунул кончик языка внутрь пупка. Он забился там, словно плененная птица. Дженна невольно засмеялась. В то же время это вызвало весьма интересные токи в нижней части живота.

Робин продолжал целовать, опускаясь все ниже, играя с отдельными волосками, которые еще не соединились с пышными зарослями на лобке. Затем стал расчесывать носом черные джунгли, вдыхая пьянящий аромат. Затем отыскал влажные срамные губы и погрузил между ними язык.

Дженна была вся ожидание. Трепет пробегал по ее телу, оно вибрировало, словно рельсы при приближении поезда. Это должно наконец произойти. Робин собирается пронзить ее своим почти священным пенисом. Ей нужно именно это. Она достаточно возбуждена. Ей едва ли требуется эта стимуляция языком половых губ и клитора. Хотя она и получала от этого наслаждение. Это было как бы дополнительное угощение. Когда пик ее наслаждения оказался в опасной близости, она запустила пальцы в его черные волосы и приподняла его голову.

— Робин. Сейчас.

— Садись на меня. Садись верхом.

Он лег на мягкую, сладко пахнущую землю. Дженна приподняла бедра и стала медленно опускаться, смакуя каждое мгновение. Вот его пенис прикоснулся к срамным губам, вот слегка их раздвинул и стал входить в глубину, заполняя собой ее лоно. И вот наконец он вошел в нее на полную глубину. Дженна имела возможность контролировать шаг и угол, под которым длинный ствол соприкасался с клитором.

Дженна наклонилась и качнула грудями перед его лицом. Он схватил их, сжал пальцами соски. Теперь она имела полный комплект удовольствий и не сомневалась, что насладится на славу.

Она закрыла глаза, отдаваясь сладостным ощущениям. Она вдыхала запахи темного, влажного леса, дымка от костра и экзотический, мускусный аромат, исходящий от Робина. Она медленно двигала бедрами, насаживаясь на толстый ствол, вбирая его в свое лоно.

Верх над ней взял инстинкт. Она как бы отдалась не вполне хореографическому танцу. Ее тело знало, что нужно делать. Чистая похоть, чистое пиршество плоти. Когда она покачивала бедрами, как бы образуя восьмерку, нельзя сказать, что она сознательно дразнила Робина, хотя где-то в глубине души отдавала себе отчет в том, что подобные действия будут держать мужчину в состоянии возбуждения сколь угодно долго, однако не дадут ему возможности кончить. Она просто наслаждалась процессом совокупления.

Но внезапно Робин перехватил контроль за ситуацией. Он отпустил ее груди, схватил за талию и, не вынимая пениса из влагалища, опрокинул ее на спину на согретую телом землю. И энергично, чтобы не сказать яростно, заработал бедрами, при каждом толчке вгоняя член на полную глубину. Он был ближе к оргазму, чем она в этот момент. Она ощущала это по его прерывистому дыханию, по тому, как вздулся член. Она не могла этого допустить.

Дженна схватила его за плечи. Изо всех сил, которые у нее были, да еще с помощью тех сил, о существовании которых она не догадывалась, она стала брыкаться и извиваться.

Их тела катались по куче листвы. Их распустившиеся волосы переплелись и смешались. Эта борьба продолжалась несколько минут.

Когда наконец эта кутерьма завершилась, Дженна снова оказалась сверху. Все еще торчащий член Робина оставался в ней. Похоже, вся эта борьба его еще больше возбудила. На его лице блуждала улыбка.

— Я научу тебя менять свои решения, — зашептала она ему над ухом.

Он шлепнул ее по попке, отчего по ее телу побежали сладостные волны.

— Я научу тебя стимулировать мой член, — зашептал он.

Дженна снова возобновила совокупление. Сейчас она была гораздо ближе к оргазму и прекрасно знала об этом. Длинные пальцы Робина снова принялись тискать соски. При этом он действовал ими на манер ножниц Это было так необычно… так сильно… Хотя нельзя было сказать, что она ощущала боль. Ей это нравилось. Ей этого хотелось.

А тем временем в ней созревал оргазм. Он начался со сладостного зуда в срамных губах, затем распространился в глубину и охватил весь низ живота. Мышцы влагалища энергично пульсировали, обвиваясь вокруг набухшего ствола Робина.

Когда Дженна еще пребывала в тисках наслаждения, Робин схватил ее и снова опрокинул на спину. На сей раз она не сопротивлялась. Он стал вгонять член во влагалище с сумасшедшей скоростью. Дженна лежала совершенно пассивно с широко раздвинутыми бедрами, наслаждаясь силой этих по-настоящему мужских толчков. Она почувствовала, когда член, последний раз толкнувшись в матку, начал мощное семяизвержение.

После оргазма Робин не покидал ее влагалища довольно долго. Он оперся на локти и приподнял голову. Дженна отвела выбившиеся пряди волос ему за уши. Они посмотрели в глаза друг другу и ничего не сказали. Они ощущали какую-то удивительную близость. Дженна чувствовала себя даже более открытой, более уязвимой, чем в тот момент, когда они занимались любовью.

Она посмотрела на небо, которое виднелось за его спиной. Она испытала шок, поняв, что оно становится светлее. Это не было зарей. До зари было еще далеко. Однако ночь почти закончилась.

Они отстранились друг от друга. Дженне стало грустно, когда его член выскользнул из ее влагалища. Повторится ли это когда-либо еще?

А затем при свете затухающего костра и все светлеющем небе она обратила внимание на деревянный настил под ними. Их потасовки, когда они занимались любовью, почти полностью стерли очертания гордого фаллоса гиганта. Еще одна потеря, которая заставила сердце Дженны сжаться.

— Я тебе уже говорил, что он не был создан для того, чтобы сохраняться долго, — сказал Робин. — Считай, что он уходит под землю.

Дженне стало холодно. Она потянулась за плащом. Ну и что, если она направится в отель в таком виде? Кто это заметит?

— Я, пожалуй, пойду, — сказала она. — Я слышу, как меня зовет реальная жизнь.

Она хотела, чтобы это прозвучало весело и дерзко. Но получилось как-то грустно.

— Твою змею, — быстро проговорила Дженна, потому что это могло быть последней возможностью, — я имею в виду первую твою змею, убил Ник, да? И ты поэтому его ненавидишь?

Робин кивнул.

— И не только из-за этого. Но это была самая жестокая вещь. Я не думаю, что он изменился.

При свете гаснувшего костра в уголке его глаза блеснула единственная слезинка. Возможно, что ее и не было. Просто его глаза заслезились после долгой бессонной ночи. Однако Дженна импульсивно поцеловала Робина в глаз. Соленый вкус оставался на губах все время, пока она шла к отелю.

Глава 13

Ник проснулся с восставшим членом. Он сунул руку под простыню, чтобы любовно его побаюкать. На второй день после тридцатилетия его мужская потенция оставалась в прежней силе! Он улыбнулся, с удовольствием подумав о перспективе позаниматься онанизмом. Его пенис настоятельно просил об этом. Затем вспомнил о том, как вчера начал было мастурбировать в этой же комнате, когда внезапно появились две рыжие сестры со своей змеей.

Вероятно, Лизетт уже уехала. Ее чемоданы исчезли. Но можно будет организовать тайную встречу с Дженной. Или с Элени. Он был уверен, что записал новый номер ее мобильного телефона.

Ник положил ладонь на яйца. Затем провел пальцами чуть назад. Он ощутил легкую боль. Но боль приятную. Ощутил трепет новизны. Вероятно, именно такие чувства испытывают девушки на следующее утро после потери своей невинности?

Накануне вечером он и Лизетт позвонили в службу подачи еды в номер и заказали шампанского. Они выпили за «новый этап» в их отношениях. Ник начал размышлять, в какие новые игры они могут теперь играть. В конце концов, он женился на женщине старше себя. Ей понадобилось время, чтобы развратить его, но коль скоро начало положено, с какой стати он станет возражать? У Ника снова взыграла похоть, но Лизетт успокоила его еще бутылкой шампанского, после чего он заснул. Сейчас в его голове слегка гудело.

Он заказал в номер завтрак, а тем временем стал паковаться. Одновременно с завтраком ему принесли записку от Хетер. Чего она хочет? Когда он прочитал записку, то едва не подавился черным кофе. Какая неблагодарность… Он пытался ее мобилизовать. Несколько раз.

Однако, несмотря на выходки своей единокровной сестры, он не позволил дурному настроению взять верх. Он застегнул молнию на своем чемодане и оставил его у двери для носильщика. Скоро он снова будет в Лондоне. Он горел желанием делать то, в чем был силен, — руководить компанией и делать деньги. Что касается других предметов, где он чувствовал себя сильным, то… Из него еще не выветрились шок и удивление от поведения Лизетт. Он ее недооценивал. Он женился на замечательной женщине, глубины которой он лишь начал исследовать. От этой мысли у него участился пульс. Когда Ник вышел к месту парковки своего автомобиля, он чувствовал себя счастливым человеком.

Две рыжие сестры, одетые в джинсы и тенниски, грузили вещи в один из больших белых фургонов. Время от времени они что-то кричали кому-то находящемуся внутри. Это были сильные девушки — они обращались с чемоданами и баулами, пожалуй, ничем не хуже мужчин. Ник одобрительно кивнул. Должно быть, благодаря такой физической работе они поддерживали груди такими крепкими. При этой мысли в паху Ника что-то шевельнулось.

Одна из рыжих сестер отошла от фургона, хлопнув при этом половинкой двойной дверцы. Ник прочитал:

«Треганза Ре-энактментс Энтертейнментс лимитед».

«Черт побери, я владею даже большим, чем знаю об этом. Но надпись не соответствует стандарту компании. Нужно задать взбучку Дженне. Это ее работа. Она должна понимать, насколько важно иметь мгновенно узнаваемый логотип».

Он все еще продолжал смаковать идею о том, как задаст взбучку Дженне, когда услышал хруст шагов по гравийной дорожке. Он обернулся и увидел идущую к нему Лизетт. Стало быть, она еще не уехала. Она шла энергичной, сексапильной походкой. Ник сунул руки в карманы брюк. Его член начал пробуждаться, а он не хотел, чтобы кто-то об этом узнал. Из вестибюля отеля вышел Алекс Дюмон. С ним, весело улыбаясь и покачивая головой, разговаривала Дженна. Чем эта девица занималась? Судя по ее виду, она всю ночь была на ногах.

Лизетт резко выбросила вперед руку:

— Ключи от машины.

Трепет пронизал Ника. Боже, до чего она была сексапильна, когда отдавала ему приказания! Однако он был Ник Треганза, директор-распорядитель компании, большой человек. Одно дело — быть госпожой, когда они занимаются сексом. Но они не должны афишировать их маленький секрет.

— Я вчера вечером несколько увлекся шампанским, — громко объяснил Ник, ни к кому конкретно не обращаясь, — и моя жена, очевидно, полагает, что я все еще не в себе, прости ее Господи.

Это должно поставить ее на место, подумал Ник, передавая ей ключи. Вернет ее к роли послушной жены бизнесмена. Однако она тут же повернулась и передала ключи от роскошного «лэндкрузера» Ника Алексу Дюмону.

— Лизетт, — опешил Ник, — что происходит?

Она повернулась к нему и сурово посмотрела на него.

— Это машина твоей компании. Ты управляешь ею благодаря твоему положению директора-распорядителя компании, чье имя ты изменил на «Треганза-Леже Интернэшнл». Я все еще остаюсь держательницей большинства акций, ты это помнишь? Я заменяю тебя. О, я знаю, что мы должны оформить это официально. Я созову чрезвычайное общее собрание, как только мы вернемся в Лондон. А практически вообрази… что ты не уволен, а понижен в должности. Тебе придется ежедневно заниматься менеджментом. Алекс не планирует переезжать из Хьюстона. Он будет новым директором-распорядителем. Разве я не сказала об этом?

Ник дрожал, несмотря на то что утреннее солнце грело ему затылок. Все казалось совершенно неправдоподобным. Случилось самое худшее из того, что могло случиться. Тем временем толпа с каждой секундой увеличивалась.

— Лизетт, в чем дело? Я думал… вчера вечером… я думал, все обстоит хорошо…

— Я сыта тобой, Ник. И твоими интрижками. Я знала, когда выходила за тебя замуж, что ты не в состоянии держать свой член застегнутым в штанах. У меня нет желания разводиться. Я сыта тем, что ты используешь меня в качестве дойной коровы. Вначале это была моя компания. Ты не оценил этот факт. Я хочу вернуть свой контроль. — Она повернулась к Алексу и улыбнулась через плечо. — И Алекс хорошо знает, что на сей раз я его не упущу.

Она шагнула к Нику и зашептала ему на ухо, хотя он и не мог понять, почему нужно было изображать шепот, поскольку большая часть толпы ее слышала:

— Алекс будет прилетать раз в месяц, чтобы присмотреть за делами. И еще ему очень надоело жить в отелях. Правда, chéri? Он будет останавливаться в нашем доме, Ник. Спать в нашей постели. И ты будешь исполнять в точности то, что тебе скажут. И ты прав. Прошлой ночью было хорошо. Но это только начало.

Ника всего трясло. Он надеялся, что этого никто не видит. Это настоящий ад. Почему какая-то часть его решила, что это райское наслаждение?

Доминирование. В сексуальном плане и по работе. Подчинение — это было его последнее табу. Все пришло одновременно. Он представил себе, как он в роли вуайериста наблюдает за Алексом Дюмоном, который, поставив его жену на колени лицом вниз, вгоняет в нее свой член. Он и Лизетт находятся давно в любовной связи? К его удивлению, эта мысль привела его в изрядное возбуждение.

— Я оставляю тебя, чтобы ты подумал обо всем этом, — резко сказала Лизетт. — Возможно, если судить по выражению твоего лица, ты уже подумал. Видишь ли, Ник, я знаю тебя. Гораздо лучше, чем ты знаешь меня. Мы увидимся в Лондоне. — Она посмотрела ему за спину и улыбнулась сладчайшей улыбкой, которая всегда предвещала беду. — Дженна может поездить на твоем члене. В машине, я имею в виду.

Она ушла, властная и надменная, покачивая бедрами, и уселась в свой ярко-желтый спортивный автомобиль. Алекс забрался туда со словами:

— Увидимся в Лондоне, приятель.

Нику хотелось схватить его мерзкую лысую голову и стукнуть ее о ветровое стекло. Но… но… он хотел также и другого. Чтобы кто-то им управлял.

Толпа стала расходиться, словно лишь присутствие Лизетт удерживало ее на этом месте. Подошел носильщик и кашлянул.

— Куда нести багаж, сэр?

— Свали его там, — пробормотал Ник.

Хлопнула дверца. Ник повернул голову. Высокий чернобородый мужчина спрыгнул с задней части стоявшего рядом белого фургона. Сейчас, когда дверца оказалась закрытой, Ник смог прочитать полный логотип: «Робин Треганза Хисторикал Ре-энактментс энд Энтертейнментс Анлимитед».

Господи, да возможно ли все это? Весь уик-энд с ним творится что-то непонятное… Ведь это было двадцать лет назад… Но конечно. Это было. Сколько других Треганз тогда было?

— Бобби, — прохрипел он. — Щенок Бобби. Я встретился с моим давно потерянным кузеном, люди. Очень своевременно объявился. Приехал, чтобы тоже ткнуть в меня ножом?

— В настоящее время Робин. Привет, Ник. Удивляешься, почему я получил контракт на обслуживание этого уик-энда? Я запросил меньше, чем все другие. Ты ведь крохобор, и я знал, что ты соблазнишься.

— Тебе пришлось много повозиться, чтобы развалить мой праздник. Люди, которые имеют зуб в течение такого долгого времени, хотят заполучить голову. Или ты хочешь всего лишь места в первых рядах?

— Я не имею никакого отношения к трюку твоей жены. Я даже не знал о положении вещей до субботнего вечера. Верно, я был намерен позабавиться. Ты был изрядной скотиной, когда мы были детьми. Сомневаюсь, что ты изменился. Ты всегда норовишь кого-то подставить, чтобы тебе было хорошо.

— Что ты об этом знаешь? Ты благополучно вышел из этой ситуации. Ушел вместе со своими родителями, а также с моим отцом, которые носились с идеями хиппи. Я и мать остались. Нас всячески поносили соседи. Оскорбляли, когда я шел в школу. Не пытайся сделать из меня виноватого.

— Между прочим, я слышал, что твоя мать вышвырнула твоего отца, потому что она была слишком чопорная. Не могла справиться с его либидо. Ты очень похож на него, Ник. Он работает на меня сейчас, твой старик. Я сейчас уезжаю, чтобы встретиться с ним. — Робин протянул руку. Ник проигнорировал его жест. — Хочешь передать через меня ему письмо? — Ник покачал головой. — Сожалею по поводу того, что произошло с твоей работой. Нет, в самом деле сожалею. Признаюсь, что хотел, чтобы ты выглядел идиотом, за то, что ты часто ставил меня в дурацкое положение, заставлял чувствовать себя маленьким, когда мы росли. Я не знал, что дело зайдет так далеко.

Ник повернулся спиной. Будь он проклят, если он пожмет руку этому человеку. Он посмотрел на Дженну. Верную, лояльную Дженну. Она ожидала на подъездной дорожке, в то время как другие гости пытались бочком обойти его.

— Я заметил, что Лизетт не забирает принадлежащую компании твою машину, — рявкнул он. — Ты должна отвезти меня.

Дженна на момент прищурила глаза. Он не смог понять, что за мысль возникла в ее голове. А в следующую секунду она шмякнула ключи от машины в его ладонь.

— Езжай сам. В Лондон. У меня другие планы. Я позже сообщу.

Она подняла свой чемодан, прошла мимо него, открыла заднюю дверцу фургона Робина и бросила чемодан внутрь.

Ник не стал ждать. Он не хотел знать. Он схватил свои чемоданы, прошел к машине Дженны, сел на водительское сиденье и зажмурил глаза.

В голове у него родились картины. Он возвращается домой в свою спроектированную дорогим дизайнером спальню — разумеется, в соответствии со вкусом Лизетт. Его привязывают к деревянному стулу. Голого, разумеется. Кожаные ремни впиваются в его запястья за спиной. Возможно, во рту у него кляп. Член у него стоит торчком. Лизетт и Алекс на кровати. На глазах у Ника Алекс бесстыдно вгоняет член во влагалище Лизетт. Она еще шире раздвигает ляжки и просит, чтобы Алекс задвинул ей еще глубже. Чтобы он трахал ее до бесконечности. Потому что она знает, что он способен это сделать в отличие от Ника.

Чувство унижения затапливает его, словно теплый душ. Это так сладко. Это открыло доселе запертую дверцу в его мозгу. И уже не в мыслях, а наяву Ник чувствует, как у него в штанах восстает его член. И он начинает шарить в кейсе, который бросил на сиденье пассажира. Куда он задевал номер мобильника Элени?

Хмыкнув, Робин помог Дженне забраться в фургон.

— Так у тебя появились «другие планы»? Это новость для меня.

— Для меня это тоже новость. Это совершенно спонтанное решение.

— Я одобряю его.

— В самом деле… Это настоящий шок. Он и Лизетт. Я не имела понятия, что она собирается так поступить. На какое-то мгновение я посочувствовала Нику. Хотела броситься к нему, обнять за шею и сказать, что все образуется. Но потом он стал приказывать. Рявкнул на меня и думал, что я тут же вскочу, как вскакивала всегда. Это все и решило.

— Все закончится благополучно. Для Ника. Он оправится. Он всегда извлекал выгоду из ситуации. — Робин вздохнул и сжал плечо Дженне. — Мы все прогнали каких-то призраков в течение этого уик-энда. Перестань ухмыляться, Дженна! Я рад, что все позади. Теперь мы можем жить своей собственной жизнью.

Робин взобрался в фургон после Дженны и захлопнул дверцу. На переднем сиденье сидели рыжеволосые близняшки. Они повернули головы и подмигнули. Одна из них завела мотор.

Робин сел на кучу одежды.

— Наша следующая остановка будет в Бодмине, — сказал он. — Ты хочешь остаться с нами?

Дженна уселась рядом с ним. Мягкая масса театральных костюмов опустилась под тяжестью их тел. От костюмов исходил запах мха и мускуса. Она вдохнула его всей грудью.

— Я исследую возможность выбора.

— Это вторая вещь, которую я одобряю.

Фургон покачнулся на повороте, и Дженну бросило на Робина. Воспользовавшись этим, он схватил ее за плечо и прижал к себе. Он принялся целовать ее в рот, затем в шею. Они оба опрокинулись на подушки. Отпустив ее плечи, он стал языком водить по ложбинке между грудей поверх ажурного лифчика.

В передней части фургона послышалось движение. Одна из сестер отстегнула ремень безопасности и перелезла через спинку пассажирского сиденья. Она оказалась рядом с Дженной и Робином на мягкой, покачивающейся куче одежды из бархата и парчи.

Ей хотелось сделать это уже несколько дней. Дженна просунула руку под тенниску рыжеволосой девушке и накрыла ладонью ее большую теплую грудь. Она оказалась мягкой и гостеприимной. Робин изменил положение, перевернул Дженну и стал описывать магические круги вдоль позвоночника вплоть до талии. Фургон сильно качнуло, когда он с гравийной дороги выезжал на магистраль, и все три тела оказались в объятиях друг друга.

Они начали стаскивать с Дженны одежду. Робин зубами расстегнул молнию юбки и уцепился за край кружевных трусов. Рыжеволосая подруга стянула через голову блузку Дженны и принялась ласкать ей груди сквозь жесткий лифчик. Дженна раздвинула ноги, и Робин сквозь ткань трусов начал целовать ей заросли на лобке. Одновременно он, расстегнув джинсы рыжеволосой партнерши, стал энергично двигать пальцами в ее влагалище.

Полностью замкнутый круг, подумала Дженна. К тому времени она и ее партнерша уже расстегнули и отбросили в сторону лифчики и прижались друг к другу обнаженными грудями. Они мяли соски, издавали сладострастные вздохи, а затем их губы слились во французском поцелуе.

Это так прекрасно и так всеохватно, так сладостно для всех, подумала Дженна. Хотелось бы, чтобы это длилось вечно. А почему бы и нет? Времени вполне достаточно. Лондон и офис могут подождать — до следующей недели или даже дольше. Всегда есть в запасе Алекс и Америка. Сейчас, когда Робин стянул с нее трусики и погрузил язык между ее срамных губ, одновременно пальцами возбуждая другую женщину, Дженна не могла даже представить себе, что ей когда-нибудь захочется чего-то другого.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Мария Лайонес
Сладострастие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13